Сабрина никогда раньше не видела этого снимка.

Дедушка стоял под лестницей, прислоненной к дому, сердито наморщив лоб. На нем был странный плащ с узкими плечами, сверху – серебряный крест. Шляпу дед держал в руке.

Сабрина пыталась уговорить маму смотреть альбом дальше, но та не захотела. Сидела в своем ужасном парике и неотрывно глядела на снимок.

Прежде чем лечь в кровать, Сабрина обошла квартиру, заглянула к девочке и проверила все окна, вышла в прихожую, включила монитор, с помощью которого наблюдала за тем, что происходит на крыльце и непосредственно за бронированной дверью.

По другую сторону лифта стояла детская коляска.

Прошлой ночью кто-то позвонил в домофон, но не отозвался – наверное, просто нажали не туда.

Сабрина выключила монитор, ушла к себе, поставила телефон заряжаться, легла в кровать полностью одетая и с пистолетом в кобуре и выключила ночник.

Экран телефона еще какое-то время светился, а потом погас. Сабрина немного поразглядывала потолок и закрыла глаза. Завтра ее сменят.

Глава 68

Сабрина дернулась и уставилась в темноту. Адреналин выплеснулся в кровь.

Кто-то громко стучал в дверь.

Сабрина встала, качнулась и оперлась о стену.

– Черт. Сколько времени-то?

Она поправила крест на шее, прошла мимо комнаты Пеллерины и в темной гостиной наткнулась на скамеечку для ног, которая опрокинулась с глухим стуком.

Куртка Сабрины так и лежала на диване.

В дверь снова заколотили.

Сабрина почесала живот и взялась за пистолет в кобуре.

В прихожей она зажгла верхний свет, чтобы видеть кнопки, и активировала монитор на стене возле домофона.

Черно-белая картинка мигнула и обрела резкость.

За дверью оказалась мать Сабрины.

Мама стояла на лестничной площадке и колотила в дверь.

На ней был кудрявый парик, она не отрываясь смотрела в камеру.

На лицо матери падал свет от кнопок домофона, но лестничная площадка у нее за спиной тонула в темноте.

Как вообще мама здесь оказалась?

Она каким-то образом проникла в подъезд, поднялась на лифте и вот теперь стоит у двери квартиры.

Сабрина тяжело сглотнула и нажала на кнопку микрофона.

– Мама, ты что здесь делаешь?

Мать завертела головой, не понимая, откуда исходит голос, и снова заколотила в дверь.

– Как ты сюда попала?

Мать показала бумажку с адресом и снова сунула ее в сумочку.

Сабрина пыталась сообразить, в чем дело. Она как раз была у матери, когда ей позвонили из отделения и отправили на задание. Наверное, она, отвечая по телефону, громко повторила адрес, а мать решила, что Сабрина обращается к ней.

Мать отступила назад и почти слилась с темнотой лестничной площадки. Лицо казалось серой тенью.

– Мама, поезжай домой, – сказала Сабрина.

– Я ударилась, мне…

Мать снова выступила на свет, дернула головой в парике и предъявила окровавленные пальцы.

– Господи, что случилось? – сказала Сабрина, отпирая дверь.

Нажимая ручку, она глянула в монитор и увидела, как из темноты выступает и очень быстро приближается к матери какой-то худощавый человек.

Сабрина приоткрыла дверь сантиметров на десять, и сразу же хотела закрыть ее – но поняла, что кто-то схватился за ручку с той стороны.

– Только не смерть! – крикнула мать. – Он обещал, что…

Сабрина уперлась в дверной косяк и потянула дверь изо всех сил. Она не понимала, что происходит. Тот, другой человек был очень сильным, и щель понемногу ширилась.

Она не сможет закрыть дверь. Сабрина застонала, ручка вот-вот выскользнет из потной ладони.

Сабрина в последний раз дернула дверь на себя.

Безрезультатно.

Выпустив ручку, Сабрина бросилась в квартиру, споткнулась о пушистые тапочки Пеллерины, врезалась плечом в стену так, что застекленная картинка полетела на пол.

Сабрина пробежала через темную гостиную к Пеллерине, сдернула одеяло, подхватила теплую девочку и, шикая, быстро пронесла ее по коридору мимо собственной спальни в ванную.

Беззвучно закрыла дверь, заперла и выключила свет.

– Пеллерина, ты должна сидеть очень тихо. Сумеешь?

– Да, – дрожа, прошептала девочка.

– Ложись в ванну, лежи и не выглядывай. Как будто это кровать, и ты в ней спишь.

Сабрина набросала в ванну больших полотенец и убедилась, что Пеллерина улеглась на них.

– Это те девочки? – спросила Пеллерина из темноты.

– Не бойся, я разберусь. Просто лежи тихо.

Пеллерина уже успела рассказать ей, что кузине одной ее подружки выкололи глаза спицами – так было написано в газете, но полиция так и не поймала девочек-клоунов, потому что они спрятались в лесу.

Сабрина успокоила ее, сказав, что все это просто выдумки. Никаких девочек-клоунов не существует, кто бы что ни говорил. Про этих девочек болтали, еще когда она сама была маленькой.

Она рассказала какой-то смешной случай, Пеллерина рассмеялась, а потом они пожелали друг другу спокойной ночи.

Сабрина отодвинулась от двери, расстегнула кобуру и вытащила пистолет, дослала патрон в ствол и сняла оружие с предохранителя.

– Все нормально, Пеллерина? Лежишь?

– Да, – прошептала девочка.

Сабрина помнила, что “ракель” осталась на куртке, которую она вчера забыла на диване, хотя рацию следовало носить постоянно, чтобы при необходимости немедленно связаться с диспетчерской.

Этого не должно было произойти.

Она допустила небрежность.

Телефон Сабрины лежал на ночном столике, на виду. Если тот человек войдет в спальню, то заберет его.

Сабрина не могла понять, как она позволила обмануть себя и открыть дверь.

Она поверила, что мать упала и ей нужна помощь.

Вероятно, кто-то раскрыл адрес убежища, увидел, как она заходит, а потом выследил ее мать и явился к ней.

Пеллерина пошевелилась, и в ванне что-то глухо звякнуло.

– Не двигайся, – прошептала Сабрина.

Она подумала о худом человеке, который выступил из темноты. Вспомнила, как дверная ручка выскользнула у нее из ладони.

Глаза медленно привыкали к темноте. Слабый свет лампы доставал от прихожей до ванной.

Он казался водянистой полоской под дверью. Но его было достаточно, чтобы понять: перед дверью кто-то стоит.

Глава 69

Сабрина замерла в темной ванной, неотрывно глядя на свет под дверью.

Она дышала как можно тише, чувствуя, как по спине струится пот.

Из квартиры донеслось металлическое позвякивание.

Тот человек, должно быть, проник в спальню Пеллерины. Сабрина услышала, как металлические крючки проскребли по рельсам в потолке: нарушитель отдернул штору.

Сабрина прижала ухо к двери.

Человек обшаривал комнату Пеллерины. Щелкнул магнитный замок платяного шкафа, дверь открылась, закачались, стукаясь друг о друга, пустые вешалки.

Шаги послышались снова, но определить их направление было невозможно.

Сабрина наставила пистолет на дверь и немного подвинулась. Она не отрывала взгляда от ничем не нарушаемой полоски света над полом.

Сердце билось, как сумасшедшее.

Человек последовательно перерывал квартиру, он найдет их через несколько минут. Надо забрать из куртки на диване “ракель”, вернуться в ванную и вызвать помощь.

Если у него нет огнестрельного оружия, Сабрина сумеет продержаться, пока не подоспеет подкрепление.

Взломщик, судя по звукам, перешел в гостиную. Шаги стихли – он шел по ковру – потом снова стали слышны.

Теперь он направлялся в прихожую, другую спальню и, может быть, кухню.

– Жди здесь, – прошептала Сабрина девочке.

Поколебавшись секунду, она повернула замок, нажала на ручку и осторожно выглянула в коридор.

Дуло пистолета смотрело в дверной проем, палец Сабрины лежал на спусковом крючке, второй рукой Сабрина открыла дверь.

Выскользнув из ванной, она быстро повела дулом по коридору.

На груди у нее раскачивался большой серебряный крест.

Сабрина закрыла ванную, коротко глянула на темный проход к дверям обеих спален и открытой двери гостиной.

Чисто.

Проходя мимо первой двери, Сабрина заметила, что ее мобильник исчез. Она двинулась дальше, поглядывая то на спальню, то на приоткрытую дверь гостиной.

Крадясь мимо черной щели, ведущей в комнату Пеллерины, она вздрогнула.

Сабрина осторожно приблизилась к гостиной. За спиной скрипнула половица.

Каждый дверной проем таил опасность.

Сабрина кралась вдоль стены коридора, выставив пистолет. Вот уже виден мягкий ковер в гостиной и часть дивана, на котором должна лежать куртка.

Сабрина быстро оглянулась, и ей показалось, что ручка ванной опустилась на несколько сантиметров.

Надо идти дальше. Надо добраться до гостиной. А вдруг тот человек уже поджидает у двери?

Тишина.

Сабрина согнула руки, подняв пистолет к лицу, и постаралась успокоить дыхание.

Тоненько пропел порог кухни.

Наверное, тот человек наступил на него.

Сабрина пролетела последние шаги по коридору и юркнула в темную гостиную.

Проверила углы, опустилась на колени и повела дулом пистолета справа налево через всю комнату.

Свет из прихожей растекался по полу и доставал до полуоткрытой двери кухни.

Кровавые следы вели в обоих направлениях.

Сабрина поднялась, обошла большой диван. “Ракель” так и была пристегнута к левому плечу куртки.

Сабрина потянулась к ней – и тут услышала, как стул громко стукнулся об обеденный стол.

Хлопнула кухонная дверь, и Сабрина присела за диваном.

Шаги приближались.

Сабрина смотрела на пистолет в правой руке, направила дуло в мягкий ковер.

Она слишком часто дышит.

Тот человек уже в гостиной, шаги по деревянному полу замедлились, а потом стихли – он ступил на ковер.

Он всего в трех метрах.

Сабрина попыталась беззвучно подвинуться, чтобы он не увидел ее, если пойдет прямо к ванной, где Пеллерина.

Пульс гремел в ушах, и расслышать, что делает взломщик, было невозможно.

Похоже, наткнулся на скамеечку для ног.

А потом приблизился к дивану, прямо к Сабрине.

Сабрина понимала: еще несколько шагов – и он ее обнаружит.

Пора действовать.

Сабрина вскочила, держа пистолет обеими руками.

Никого. Она повела дулом по комнате.

Человек исчез.

Наверное, она ослышалась.

Дрожащими руками Сабрина отстегнула “ракель” от куртки и пошла к Пеллерине.

Она слишком поздно поняла, что взломщик притаился по другую сторону дивана.

Две секунды – и он стоит у нее за спиной.

Сабрина крутнулась, вскинула пистолет, но ее руку перехватили. Нож вонзился в подмышку.

Пистолет упал на ковер, перевернулся и проехал по деревянному полу.

Боль была такой, что Сабрина не сопротивлялась, когда мужчина дернул ее в сторону и сбил с ног.

Сабрина рухнула на журнальный столик. Ребро столешницы обожгло спину болью, словно бейсбольная бита.

Ваза для фруктов разбилась.

Сабрина прокатилась по полу, попыталась опереться на руку, но ударилась затылком о пол.

Апельсины со стуком падали на ковер.

Задыхаясь, Сабрина попыталась подняться.

Кровь толчками хлестала из подмышки.

Звук был, как на морском берегу, но Сабрина понимала, что это ее собственное дыхание, что она близка к циркуляторному шоку.

Мужчина с силой наступил ей на плечо и посмотрел в глаза. Морщинистое лицо было совершенно спокойным.

Он нагнулся, отвел в сторону тяжелый серебряный крест, чтобы не повредить лезвие ножа, и ударил ее, неподвижную, ножом в грудь – прямо в сердце.

Накатила большая волна, пенистый гребень с шумом распался.

Мужчина выпрямился.

Сабрина видела лишь смутный призрак, худую фигуру.

Мужчина позаимствовал нож на кухне. Направляясь сюда, он даже не позаботился взять с собой оружие.

Сабрине вспомнилась фотография, где дедушка стоит под лестницей. Потом на нее накатила волна, и стало черно и холодно.

Глава 70

На подлете к Стокгольму Йона увидел, что земля покрыта снегом, но большие озера еще свободны ото льда и черны. Густо нарисованные карандашом, сменяли друг друга рощи и поля.

После паспортного контроля Йона направился к камерам хранения, ввел код и достал сумку с документами и ключами от квартиры на Рёрстрандсгатан. Он сменил фальшивые документы на настоящие и на такси доехал до стоянки в промышленной зоне под названием Лунда.

Заплатив положенное, Йона сел в свою машину и отпер бардачок.

Пистолет был на месте.

Уже в сумерках Йона подъехал к институту судебной медицины. Висячий фонарь раскачивался на ветру, и свет метался по почти пустой парковке туда-сюда.

Йона вылез из машины, застегнул пиджак поверх наплечной кобуры и зашагал к двери.

Когда Йона вошел в секционную, Нолен как раз стягивал одноразовые перчатки.

– Ну что, идешь?

– Ты знаешь, что тут произошло? – Нолен отправил перчатки в мусорную корзину.

– Единственное, что я знаю, – это что Вальтер до сих пор жив. Расскажешь в машине.

– Присядь, – хрипло попросил Нолен и указал на металлический стул.

– Я собираюсь ехать сейчас же, – нетерпеливо ответил Йона, однако осекся, увидев выражение лица профессора.

Нолен печально взглянул на него, тяжело вздохнул и стал рассказывать, что произошло после отъезда Йоны.

Йона, окаменев, слушал Нолена: никто не верил в возвращение Вальтера из-за белорусской видеозаписи, где охранника убивает человек, называющий себя Бобром.

Когда Нолен снял очки и сказал, что Валерии так и не выделили охрану, Йона тяжело сел на стул и закрыл лицо руками.

Нолен пустился объяснять, что версию Йоны отвергали, потому что все говорило против нее: фотографии, метод и свидетели указывали на Бобра как единственного преступника.

Имя Юрека всплыло, лишь когда обнаружили могилу церковного сторожа. Полиции стало известно, что раненого Юрека лечила сестра сторожа и что она же ампутировала Юреку руку.

Йона опустил руки и встретил усталый взгляд Нолена. Теперь лицо Йоны ничего не выражало, а светло-серые глаза стеклянно поблескивали.

– Мне надо идти, – тихо сказал он, однако не двинулся с места.

Нолен продолжил рассказ: теплицы, детский клуб. Йона медленно кивал, слушая, как погиб отец Саги.

Когда Нолен сказал, что Пеллерина исчезла, а ее телохранительница убита, Йона вышел из секционной и быстро зашагал к выходу.

Нолен бегом догнал его на парковке и сел на пассажирское сиденье, когда машина уже готова была тронуться с места.

Зимний вечер казался мрачным и незнакомым, словно кто-то изорвал реальность в клочья и заменил ее одиноким, всеми покинутым миром.

Они ехали по мокрым темным улицам, мимо парков, где стояли на холоде пустые детские горки и лесенки.

До полицейского управления ехать было недолго, но Нолен успел пересказать то немногое, что Сага рассказывала о своих встречах с Юреком Вальтером.

– Она не хочет разговаривать, даже отчетов не пишет, – тяжело добавил Нолен. – Похоже, считает себя единственной виноватой.

Несколько лет назад Вальтер использовал Сагу, чтобы сбежать из тюремной психиатрической больницы, но, с другой стороны, Сага вытянула из него информацию, которая привела к гибели его брата-близнеца.

Пошел мокрый снег, тяжелые снежинки падали в воду возле Кларастрандследен. Свет автомобильных фар вытягивался в маслянистые полосы.

Юрек восстал из мертвых и забрал близких Саги, это на него похоже. Но в то же время он совершил кое-что необычное, думал Йона, слушая Нолена.

Он обманом вынудил Сагу убить собственного отца.

Необъяснимая жестокость.

Но Юрек Вальтер – не садист.

Сначала Йона подумал, что Юрек повел себя так из-за того, что восхищен красотой Саги и тьмой, таящейся в ней.

Может быть, ему стало особенно больно оттого, что именно она хотела обмануть его? И поэтому он действовал так жестоко?

– Нет, – прошептал Йона.

Юрек мыслит гораздо шире. Он поставил эту драму, чтобы вывести Сагу из равновесия.

Никто не может защититься от Вальтера. Ни он сам, ни остальные.

Они проехали по мосту Санкт-Эриксбрун и теперь приближались к Крунубергспаркену, где под старинным мозаичным надгробием покоился Самюэль Мендель со своей семьей.

Снег несло прямо в лобовое стекло. Машина теперь ехала медленнее, но все равно казалось, что они несутся вперед.

Йона остановил машину возле полицейского управления и вместе с Ноленом вошел в стеклянные двери.

Они поднялись на лифте, миновали кабинет Йоны и вошли в кабинет для совещаний.

Сага едва отреагировала на их появление. Торопливо оглянувшись, она продолжила записывать разные имена на доске.

– Сага, прими мои соболезнования. Я узнал, что…

– Не надо.

Натан встал из-за компьютера, пожал руки Нолену и Йоне. Лицо у него было опустошенным, казалось, он вот-вот заплачет. Натан хотел что-то сказать, но замолчал и зажал рот рукой.

Снова повернувшись к Саге, Йона понял: она записывает имена всех, кто оказался в могилах, в том порядке, в каком заявляли об их исчезновении.

– Как думаешь, что это даст? – спросил он.

– Ничего, – прошептала Сага.

– Нас теперь много работает над этим делом, – заговорил Натан. – Подключилось руководство, группа по расследованию убийств, техники, слежка – дело кипит…

– А мы роемся в коробках, – сказала Сага, ни на кого не глядя.

– Я тебя понимаю, – ответил Йона. – Но мы теперь вместе – четыре человека, которые знают о Вальтере больше, чем все полицейские мира.

Сага опустила фломастер и поглядела на него покрасневшими глазами. Губы у нее растрескались, щеку и шею покрывали желтые кровоподтеки.

– Слишком поздно, – без выражения сказала она. – Ты вернулся слишком поздно.

– Не настолько поздно, чтобы мы не успели спасти твою сестру и Валерию.

Глава 71

Натан заказал несколько салатов, и они поели, не отрываясь от работы. Нолен, звонивший коллеге в Оденсе, насаживал салатные листья на пластиковую вилку.

Придвинутая ближе настольная лампа освещала содержимое одной из коробок Йоны: этикетки с пятнами сырости, мутные фотографии, распечатки из ЗАГСа, письма с выписанными мягким карандашом кириллическими буквами.

Мокрый снег с шорохом налипал на узкие окна и водой стекал на грязный отлив.

Сага не притронулась к еде, только пила минералку, одновременно отправляя официальный запрос в полицию Санкт-Петербурга. Требовались рапорты российских полицейских.

Йона убрал тарелки со стола, поставил салат Саги в холодильник на кухоньке и продолжил изучать все подробности нового расследования.

Пройдя вдоль стены, где висели фотографии с новых мест преступления, он остановился перед снимками с белорусской видеозаписи.

– Юрек действует не наобум, как может показаться, – сказал он. – Но он человек и совершает ошибки… Некоторые ошибки – ловушки, а некоторые – двери… Но я знаю, что он весь – в деталях, он действует по определенным шаблонам.

Натан продолжал заносить новый материал в базу данных. Через некоторое время он спросил, не пора ли через СМИ призвать Вальтера не причинять вреда Пеллерине.

Ни у кого не хватило духу спорить с ним, хотя все понимали, что такое обращение бессмысленно.

Сага встала у окна, глядя на улицу.

– У нас нет времени на отчаяние, с ним придется подождать, – сказал Йона.

– Ладно.

– Я понимаю, как тебе тяжело, но ты нужна нам именно сейчас.

– И что я могу сделать?

– Ты трижды говорила с ним. Может быть…

– Да к чему это все?! Ни черта мы не найдем. Я думала, что у меня есть шанс, но нет, не было никаких шансов, он гораздо сильнее.

– Это тебе только кажется.

– Он заставляет поверить в свою ложь, выбивает опору из-под ног. – Сага крепко потерла бровь. – Я считаю себя сообразительной. Но я допустила все ошибки, какие только можно.

– Он тоже совершает ошибки, – сказал Йона. – Его действия можно просчитать…

– Нет. Нельзя.

Натан встал, ослабил галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки.

– Йона хочет, чтобы мы поняли, как мыслит Юрек, – сказал он. – У каждого человека свои правила, своя система… Вальтер вырыл множество могил в одном месте, в Лилль-Янсскугене. Почему именно там? Это нерационально. Как ему удавалось обихаживать столько гробов и бочек сразу?

Сага смахнула со стола на пол стопку отчетов.

– Фигня это все, – дрожащим голосом сказала она. – Не мы устанавливаем правила, зачем притворяться? Мы проиграли и должны делать, как он говорит.

– И что он говорит? – спросил Йона. – Ты не рассказывала…

– Хватит, – перебила Сага. – Единственное, что мне надо знать, – это зачем ты забрал тело Игоря, именно этого требует Вальтер… мне наплевать на все, я должна вернуть Пеллерину, она боится темноты, понимаешь ты это? Она…

– Сага, – сказал Йона, – дело не в теле Игоря. Разговоры о брате – часть лжи, манипуляция.

– Нет, Вальтеру это важно. – Сага уже плакала.

– Не важно. Он не сентиментален и не религиозен. Останки брата ему ни для чего не нужны.

По мнению Йоны, Юрек преувеличивал свой интерес к телу брата. Он ведь с самого начала знал, что тело забрал Йона.

Поэтому Вальтер и заявлял, что готов обменять отца на брата.

По мысли Юрека, Сага, начав искать тело Игоря, узнает, что в истории с исчезновением трупа замешан Йона. Чтобы вернуть отца, Саге придется связаться с Йоной и таким образом обнаружить его убежище.

Спектакль был разыгран умело и жестоко.

Безжалостный план увенчался бы успехом, имей Сага хоть малейшее понятие, где прячется Йона.

Она снова стала всего лишь орудием.

Глядя на напряженное лицо Саги, Йона думал: Юрек зациклился на мне, и ему нужен был сообщник, который разделял бы эту манию. Вот почему мой номер оказался в телефоне немецкого педофила, вот почему у осквернителя могил оказался череп Суммы. Юрек выбрал Бобра, и Бобер готов ради него на все.

– Я говорила с Юреком, – напряженно сказала Сага. – Он хочет, чтобы Игорь лежал в могиле, и когда Юрек позвонит снова, я должна ответить на вопрос, где тело.

– Он не позвонит. Когда он говорил про звонок, он лгал.

– Ладно. Значит, все было просто враньем. – Сага тихо вытерла слезы и снова села.

– Не все. Вот почему тебе лучше рассказать о ваших разговорах.

– А смысл? Я на память не жалуюсь, но Юрек – это другой уровень. Он дословно помнит все, что я ему говорила, с первого же слова в изоляторе, просто с ума сойти. Каждую интонацию, каждый жест… У нас нет шансов, мы не продвинулись ни на миллиметр.

– В первый раз он случайно упомянул Ленинск, и этого оказалось достаточно, чтобы мы его остановили, – напомнил Йона.

– Нам просто повезло.

– Нет, Вальтера остановили благодаря тебе. Ты заставила его заговорить, он спустился в свои катакомбы и случайно дал тебе то, чего не собирался давать.

– Я тоже так думала в тот раз, – тихо сказала Сага. – Но он одурачил меня, заманил в ловушку.

– Ты записывала ваши с ним разговоры?

Сага отвела взгляд.

– Я не хотела записывать, – прошептала она.

– Но ты их помнишь?

– Хватит! – Сага прикусила задрожавшую губу.

– Попробуй вспомнить. Я знаю, ты вспомнишь все.

– С меня довольно, – уже громче сказала Сага, и на лбу проступили красные пятна.

– Рассказывай, где он живет, – резко потребовал Йона.

– Кто?

– Юрек.

– Если бы я знала, я бы…

– Как же так? – перебил Йона. – Ты говорила с ним и должна…

– Я не знаю! – крикнула Сага.

– А может быть, знаешь? – настаивал Йона.

– Хватит!

– Скажи только, что ты думаешь о месте…

– Не хочу, не хочу! – Сага заплакала.

– Сага, я и дальше буду задавать вопросы. А ты попробуй ответить.

– Ни черта я сейчас не могу.

– Можешь, можешь.

– Имей сочувствие, – вмешался Натан.

– Заткнись, – бросил Йона и встал перед Сагой. – Ты говорила с Юреком, и я хочу знать, где он прячется.

– Мы пока выйдем, – сказал Нолен.

– Вы останетесь!

Сага во все глаза смотрела на Йону. Она тяжело дышала, словно долго бежала и выдохлась.