Слоун отвернулась. Она терпеть не могла, когда мужчины так себя ведут, самонадеянно полагая, что покупка спиртного напитка обещает легкое знакомство и флирт.
В воздухе повисло неловкое молчание.
– Вы ведь Слоун Гловер, не так ли?
Краешком глаза она заметила, что он дружелюбно протянул ей правую руку.
Слоун медленно повернулась, бросила взгляд на бармена, который протирал бокалы по ту сторону стойки.
– Верно, – ответила она, нехотя пожимая мужчине руку.
– Клифф Колгейт, «Даллас морнинг ньюс». – Он протянул ей визитку. Под его именем мелькнуло слово «репортер». – Есть минутка?
Слоун неопределенно пожала плечами. Но не ушла.
– Я работал над одной статьей. Она посвящена электронной таблице, которая циркулирует среди женщин, работающих в крупных компаниях в окрестностях Далласа. «Список плохих парней». Уверен, все это вы уже наверняка знаете. Речь идет о непристойном поведении мужчин, занимающих высокие должности.
– Интересно. – Слоун поболтала содержимое своего бокала, едва не выплеснув вино наружу.
Откуда-то вынырнул миниатюрный блокнот, а вместе с ним и карандаш, похожий на те, которыми записывают счет в гольфе.
– Не могли бы дать кое-какие комментарии?
– По поводу чего? – раздумывая, спросила Слоун.
– По поводу «Списка плохих парней» – его содержимого, его важности, этики и прочего. – Локоть репортера оперся о барную стойку, между пальцами торчал карандаш. У Слоун возникла неопределенная мысль о том, каково было бы перепихнуться с таким красавчиком, но потом быстро улетучилась. Она уже миновала тот возраст, когда можно разок переспать с кем-нибудь и больше ни на что не претендовать. Слоун не знала, скорбеть по этому поводу или, наоборот, благодарить судьбу.
Слоун сделала глоток. Уже готова была уйти, а тут этот журналист… Она до сих пор не решила, заказать ли себе еще один бокал.
– Почему вы решили, что я захочу что-то прокомментировать?
– Дело в том, что в списке появилось имя Эймса Гарретта. – У него был вид школьника, возможно, даже любимчика классного руководителя. – А потом вы и ваши коллеги, Адриана Вальдес и Грейс Стентон, подали иск за сексуальные домогательства. – Колгейт потер кончиком карандаша висок. – Сила дедукции.
Он, конечно, пошутил…
– Значит, вы следили за ситуацией. – Слоун сделала еще один глоток вина. На дне бокала осталось несколько красных капелек. – Простите, но мне сейчас трудно вас понять. Я не знаю, каких вы ждете комментариев. – Она резко крутанулась, и ее юбка задралась на несколько сантиметров выше, еще больше оголив бедро. Но все вышло абсолютно случайно.
Значит, Эймс все-таки узнал о списке – как именно, сказать было трудно – и, выходит, с таким же успехом о нем мог узнать и любой другой человек. И все же она не ожидала увидеть перед собой репортера. Слоун внезапно почувствовала, что находится на стартовой линии какого-то забега; пистолет уже выстрелил, только она не может понять, сколько ей придется бежать и где он, заветный финиш…
– Доступ к списку имеется у более чем трех тысяч человек, Слоун. – Репортер назвал ее по имени. Она почувствовала, что закипает. – Вы и в самом деле считаете, что три тысячи человек могут хранить тайну?
Глава 32
11 апреля
Лента транспортера соединяла подвал с влажным тротуаром. В испещренном мелкими дырками бетонном блоке пахло бензином и старым компостом. Мужчины переносили ящики с газировкой.
– Мне нужны ключи от кладовки, – сказала Розалита бригадиру грузчиков. Кристал ждала у лифта, приглядывая за их тележкой. Она недавно вернулась на работу.
Бригадир сидел на куче картонных коробок, согнувшись над планшетом. Из-под поло выпирал пухлый живот. На месте пупка виднелась характерная впадина.
– Если ты просишь о чем-то, дорогуша, то лучше всего делать это, встав на колени, – процедил он сквозь зубы, даже не повернув головы.
Бригадир подписывал ее зарплатный листок…
– Без проблем, только предупреждаю: я больно кусаюсь!
– Черт бы тебя побрал. – Он сплюнул на бетонный пол. Но все-таки отцепил два ключа и швырнул ей. – Не вздумайте там ничего украсть. Я потом проверю.
* * *
Кристал и Розалита катили тележку с моющими средствами по одному из верхних этажей. Каждый порожек, каждая неровность на полу вызывали глухой стук.
– Он попросил, чтобы я у него отсосала, – сказала Кристал, надевая резиновые перчатки.
– Такой придурок… он всех просит об одном и том же. Пропусти это мимо ушей, и всё.
Кристал не ответила. Она разглядывала свои руки в перчатках.
Ну и ладно.
Иногда Розалите приходило в голову, что ведь и этот грубиян-бригадир тоже был когда-то ребенком, и ему, наверное, нравились Бэтмэн, игрушечные машины, конструкторы «Лего» и все такое. Она толкнула вперед тележку. Ее голени сразу напряглись. Розалита остановила тележку посередине коридора.
– Скоро вернусь, – сказала она Кристал.
– Ты ведь знаешь, как мне не нравится оставаться одной.
– И это мне говорит сучка, которая столько дней отлынивала! – оглянувшись, Розалита усмехнулась. – Мне-то тогда каково пришлось?
Завернув за угол, Розалита подошла к кладовке, заодно служившей еще и копировальной комнатой. Сунув ключ в замочную скважину и повернув, она надавила на ручку. В помещении пахло бумагой и деревом. Маленькие синие лампочки на принтерах и ксероксах сигнализировали о том, что множительная техника находится в спящем режиме. Наверху сработали датчики движения, и зажглись лампочки. Розалита подошла к шкафам и принялась читать ламинированные этикетки на дверцах. Открыв, выбрала три ручки, четыре маркера разных цветов, пачку записок для заметок, три конверта и блокнот. Все это предназначалось для Саломона. Розалита совершала кражу, но точно так же поступали и работающие здесь мужчины и женщины, которые без зазрения совести таскали для своих детей канцелярские принадлежности. Никто из них не чувствовал себя виновным, так зачем же ей переживать?
До вступительного экзамена ее сына оставалось каких-то два дня.
Она возвратилась и положила канцтовары на нижнюю полку тележки.
– Это еще для чего? – спросила напарница.
– Не твое дело, – отрезала Розалита и сделала пометку в планшете.
– А я вот не ходила в колледж, – проговорила Кристал, окинув взглядом предметы, которые сложила в тележку ее напарница.
– Возможно, тебе не помешало бы.
Они продолжили уборку на этажах. Через закрытые жалюзи в кабинеты пробивались городские огни. На стеклянных перегородках мелькали призрачные силуэты. Зайдя в конференц-зал, Розалита выглянула в окно, и в здании напротив – в том, в котором уже не горел свет, за исключением парочки кабинетов – заметила фигурку уборщицы на одном из тускло освещенных проходов. Та пылесосила полы…
Розалита проходила один за другим кабинеты пятнадцатого этажа, наблюдая признаки бурной дневной жизни – брошенную на столе обертку от батончика мюсли, открытую спортивную сумку, скомканные бумажки возле принтера – и лужицу коричневой рвоты на дне мусорной корзины в кабинете Эймса Гарретта…
«Даллас Морнинг Ньюс», 11 апреля – статья:
Опозоренный генеральный директор: Обвинения в сексуальных домогательствах
Смотреть комментарии
Бывшая сотрудница «Трувив», пожелавшая остаться анонимной
12/04—6:26
Это не единственный обидчик в компании.
Нынешний сотрудник «Трувив»
12/04—6:31
Я много лет проработал с Эймсом Гарреттом. Это хороший человек с безупречной репутацией. Он никогда не требовал себе никаких почестей и, невзирая на трудности и риски, спокойно и уверенно вел компанию вперед, в процветающий век новейшей истории. Эти претензии не имеют под собой основания, и крайне неловко узнавать, что такое могло просочиться в прессу.
Рут Макнэри
12/04—6:36
Перестаньте. Верьте женщинам. И не стоит прикрываться фразой «он хороший парень, который делал для компании только хорошее». Мы давно ждали возмездия.
Анонимный & «Сытый по горло» сотрудник
12/04—6:45
Нет никаких доказательств. Каждая ложная жалоба заставляет нас все меньше верить женщинам, их непреодолимое желание заполучить реальные факты делает нас в их глазах плохими парнями. Да, ребята. А разве кого-нибудь изнасиловали? Кто-нибудь подвергся нападкам? Нет. И никто не смеет утверждать обратное.
Сотрудница «Трувив»
12/04—7:01
Вы это серьезно, Анонимный & «Сытый по горло»? Нет же? И еще раз нет! Нападки были. Именно так, все верно. И, между прочим, чтобы нападки и домогательства считались таковыми, вовсе не нужен факт изнасилования. Сейчас не 1950-е…
Анонимный & «Сытый по горло» сотрудник
12/04—7:02
Вы что же, там были, Сотрудница «Трувив»? Вы точно знаете то, что произошло? Замечательно, значит, вы ничего не знаете.
Анонимная жертва
12/04—7:16
Хотела бы поблагодарить женщин, которые выступили с обвинением против Эймса Гарретта. Глядя на вас, готова назвать моего собственного обидчика в «Трувив». Его зовут Ламар О’Нил.
Ламар О’Нил
20/04—14:11
Мне сообщили о комментарии, и я знаю, кто выдвинул против меня эти ложные обвинения. Из добрых побуждений я принял решение не оглашать имя этого человека, но немедленно приму против него меры – подам в суд.
Рут Макнэри
12/04—7:35
Анонимная жертва, я вам верю. Жаль, что вам пришлось пройти через такое.
Анонимный & «Сытый по горло» сотрудник
12/04—8:12
В самом деле, Рут Макнэри? А на каком основании? В какой же стране мы живем? Мы больше не беспокоимся о надлежащем процессе и доказательствах? Почему мы довольствуемся клеветой, притом в самой очевидной ее форме? Вы портите жизни и карьеру людей. Давайте взглянем на доказательства. Тексты, электронные письма. Мы живем в цифровой век, поэтому, если утверждения тех женщин и ваше собственное верны, покажите нам. Любой человек невиновен, пока обратное не доказано судом. Надо проявлять хоть какое-то уважение к нашим отцам-основателям…
Анонимный
04/12—8:45
Вы ведь не знаете то, что там происходило. И никто не знает.
Глава 33
12 апреля
С момента подачи иска Слоун гораздо чаще, чем обычно, стала закрывать дверь кабинета во время работы. Когда начались волнения, она чувствовала себя словно заточенной в монастыре. Но шума и в самом деле стало больше. Разные голоса, крики. Такое случалось и раньше. Например, когда старший юрист отчитывал айтишника за какой-нибудь косяк, когда кто-нибудь сообщал о помолвке или привозил на работу новорожденного, чтобы похвастаться коллегам… В такие моменты всегда вспыхивают страсти.
Слоун закончила печатать электронное сообщение, которое давно болталось на ее рабочем столе. Затем из любопытства высунула голову из-за монитора. У стойки Беатрис собралось несколько секретарей.
– Что там происходит? – спросила Слоун.
К ней повернулась Анна, секретарь Арди.
– Говорят, что кто-то выбросился из здания…
Слоун вышла в холл, присоединившись к остальным.
– Как выбросился? Из нашего здания? – Она указала пальцем на пол. – А кто говорит?
Ответила Кори, администратор, работавшая на стойке у входа на пятнадцатый этаж.
– Я помогала накрывать стол для ланча на девятнадцатом. Вот там мне и сообщила местный администратор…
Зазвонил телефон. Беатрис мельком взглянула на мигающую лампочку на базе и не стала снимать трубку. Засветились еще две линии. Потом их стало уже три. Беатрис переадресовала все звонки на голосовую почту. Но через считаные секунды линии снова замерцали красным. Тогда она сняла трубку.
– Алло?
Анна похлопала ладонью по столу Беатрис.
– Я только что получила сообщение. – Она подняла один палец. Потом опустила. Поднесла ко рту кулак. – Я получила сообщение от своей подруги Кристен на девятнадцатом. Она сказала, что слышала… ну, что, возможно, это… Эймс.
Слоун только сложила губы, чтобы спросить, но слова сами вылетели наружу:
– Кто? Постой! Что?!
Сирены. Теперь стало ясно, что это сирены. Нарастающий звук. И поднимающийся вверх по этажам, словно горячий воздух.
Кори отделилась от группы, зашла в пустой кабинет и прижала нос к окну.
– Там пожарная машина, – сообщила она. От ее рук на стекле остались пятна. – Пара патрульных машин. И еще «Скорая».
Беатрис повесила трубку. Ее губы дрожали. В этот момент телефон зазвонил снова.
– Это Бобби. – Она сунула палец в рот. Ее щека задергалась. – Мне ответить? – Посмотрела через стол на Слоун. Та смахнула волосы со лба и нахмурилась.
– Анна, проверь кабинет Эймса, – сказала она, бросившись по коридору. – Подержи вызов, Беатрис. Грейс? Арди? – Заглянула в каждый из кабинетов. Оба оказались пусты. Слоун вернулась.
– Его там нет, – мрачно доложила Анна.
– Говорю же, там «Скорая», – сказала Кори. – Думаете, он мертв? Или что? – Она отвернулась от окна, вопросительно взглянув на остальных.
– Мы не знаем, он это или нет…
Сердце Слоун забилось сильнее.
– Бобби позвонит. – Рука Беатрис вцепилась в трубку. – Что мне делать? – Она выглядела шокированной.
Слоун глубоко вздохнула, подумала, затем взяла сотовый телефон со стола и сунула в карман пиджака.
– Дай мне десять минут, – сказала она Беатрис. – Выйду погляжу, что там происходит. Держись. И ничего не делай. Я скоро вернусь, хорошо?
* * *
За вращающейся дверью мелькали красно-белые огни. Слоун пробилась к тому месту, где у здания собралась толпа людей. Двое полицейских в темно-синих мундирах размахивали руками и требовали, чтобы зеваки отошли подальше.
Слоун встала на цыпочки и переместилась на несколько человек левее, чтобы хоть что-нибудь рассмотреть. В нескольких шагах от здания на тротуаре лежало чье-то тело, накрытое белой простыней. Она огляделась вокруг. Это был он? Это Эймс?
Вот же, черт побери…
Слоун обошла толпу – туда, где собралось поменьше людей. Она была удивлена тем, как спокойно вокруг, как будто улица и все те, кто сейчас ее заполнил, согласились не шуметь и не проявлять особых эмоций. Сирены были выключены. Самым большим источником шума, казалось, был поток машин на дороге и потрескивание портативных радиостанций, прикрепленных к бедрам полицейских.
Ее глаза были прикованы к неподвижной фигуре на тротуаре, и сердце подскочило к горлу. Слоун присела на корточки, вытащила сотовый телефон и прокрутила пальцем по экрану, отыскав номер Эймса. Потом, подойдя как можно ближе к трупу, позвонила.
Ее дыхание замерло. Она слышала, как бьется сердце. Затем из-под белой простыни донеслась музыкальная трель.
Ее источником был телефон, который Слоун знала слишком хорошо. Он хранился в защитном чехле «Оттербокс». Телефон оказался цел. Человек – нет…
Прочь, прочь отсюда. Слоун нажала на красную иконку на экране. Звонок – чертов звонок! – прервался. В животе у нее все сжалось…
Эймс был мертв.
Эймс Гарретт выбросился из здания.
Покончил с собой. Здесь…
Она на него работала; она его терпела. Она злилась на него. Она подала на него в суд. Она даже целовалась с ним. Раньше. Но сейчас ее просто душила мысль о двух маленьких детях Эймса…
Господи Иисусе, Эймс!
Почему?
Глава 34
13 апреля
Самое странное заключалось в том, как мало всего произошло в самом начале. В те первые несколько часов события происходили, словно щелкал затвор фотоаппарата. Мгновение темноты, фокусировка, потом щелчок. И всё по-новому. Первым значимым событием, ознаменовавшим собой ощутимую перемену климата после того, как главный юрисконсульт одного из самых больших спортивных брендов в мире выбросился из офисного здания, стало то, что все, кто работал на одном с ним этаже, разбежались кто куда. Словно муравьи во время наводнения.
– Это неправильно, – услышала Слоун. Оправившись от некоторого оцепенения, она не сразу поняла, в чем заключалось второе значимое событие этого дня: в офис явились детективы. – Не нужно было всех распускать. Кто принял такое решение?
Детектив Диас был невысокого роста, с редкими, зачесанными назад волосами и приземистыми усами. Его кобура с пистолетом свисала чуть ниже живота. У стоящей рядом напарницы – детектива Мартин – была пышная грудь и густые, естественные волосы, собранные в плотный «конский хвост» на затылке.
Сегодня офис создавал лишь видимость работы, и сотрудники бродили по этажу взад-вперед с пачками документов, пытаясь подслушать у кого-нибудь свежие новости. Беатрис каждые три-четыре секунды поглядывала туда, где с блюстителями порядка беседовала Слоун.
– Пожалуйста, пройдемте ко мне в кабинет. – Она жестом попросила пару детективов следовать за ней. И ее сразу же неприятно поразила беспорядочная куча бумаг на собственном столе. Слоун уселась в кресло и подвинула клавиатуру ближе к монитору, чтобы было больше места. – Отвечаю на ваш вопрос. Я не думаю, что кто-то принял такое решение. Наверное, все просто хотели поскорее уйти, чтобы не мешать расследованию.
У детектива Диаса были толстые руки, и ему пришлось приложить кое-какие усилия, чтобы сложить их на груди. На лбу у него красовались солнцезащитные очки «Оукли» в круглой оправе с зеркальными линзами.
– Но вы ведь могли настоять, чтобы все остались на рабочем месте?
– Я? – Слоун задумалась. – Наверное, могла бы… Извините. Скорее всего, в тот момент я несколько растерялась…
Лицо Грейс было пепельного цвета. Она тряслась от рыданий. Кэтрин тщетно пыталась ее успокоить. Грейс… Эмоции Слоун разрывались между шоком от самоубийства Эймса и ужасом от происшедшего, к которому она, как ей казалось, тоже приложила руку. Арди не притворялась убитой горем, но отметила, что это происшествие почти немедленно все изменит.
– Как вы узнали о смерти Эймса Гарретта? – Могучие бедра детектива Мартин выступили из-под подлокотников. Из кармана она извлекла блокнот.
– Простите, а это… – Слоун уперлась локтями в стол и обхватила лицо ладонями. – Вы не против, если сначала спрошу я? Это вообще самоубийство? – Она указала на блокнот детектива Мартин. Слово «самоубийство» было нелегко произнести вслух. Видимо, оно звучало как-то… бестактно. Как плохая шутка. Слоун пыталась отыскать какое-нибудь другое слово, но так и не смогла ничего придумать.
– Мы расследуем происшедшее с разных ракурсов, мэм, – ответил детектив Диас. Бусинки жира у него на лбу напомнили ей о старом сыре.
– То есть… простите, не совсем уверена в формулировке. – Слоун выдвинула ящик и достала из него блокнот и ручку с синими чернилами. Потом, щелкнув кнопкой, выдвинула стержень. – Видимо, я посмотрела непростительно мало серий из «Закона и порядка», слишком положившись на то, что сама адвокат.
Она тут же подавила нервный смех. Дерек как-то заметил, что это ей не идет, и создается впечатление, что у нее не всё в порядке с головой…
– Это не понадобится, – сказала детектив Мартин, посмотрев на кончик своего носа.
Слоун хмыкнула, уткнув ручку в открытую страницу блокнота. Потом положила ее рядом, но не знала, что делать с руками.
– Да, самоубийство – одна из версий, мэм. – Детектив Мартин записала в блокнот дату, затем имя Слоун, которое тут же подчеркнула. Причем дважды. – Другой вариант заключается в том, что смерть господина Гарретта не была добровольной.
Глаза Слоун заметались между сидящими напротив нее двумя детективами.
– Но он же сам выбросился из здания.
– Как я уже сказала, это лишь один вероятный сценарий.
У детектива Мартин оказалась довольно симпатичная улыбка.
В этот момент детектив Диас наклонился вперед, локтями коснулся колен и потер руки.
– Мисс Гловер, мы не обнаружили никаких записок; кроме того, господин Гарретт был застрахован на удивительно небольшую сумму. И это для человека его положения!.. Поэтому наша задача – рассмотреть все версии, в том числе преднамеренное убийство.
С какой стати детектив Мартин не хочет, чтобы она все записала? Или ей только кажется…
– Ну, может, он просто не задумывался, что все так рано закончится. Вот и не предусмотрел…
– Возможно. – Детектив Мартин продолжала писать. – Такое бывает.
– Мисс Гловер. – Детектив Диас достал из кармана рубашки зубочистку, которую засунул между зубов. – На подошве одного из его ботинок обнаружена потертость, на руке – свежая ссадина и еще порез над правым глазом. Небольшое количество крови…
– Экспертиза еще не закончена, – бросила, не глядя на них, детектив Мартин.
…было обнаружено на балконе, откуда он, должно быть, спрыгнул или упал. Вы видели у него какую-нибудь из этих ран прежде?
Слоун сплела пальцы рук вместе.
– Нет. Дело в том… что мы, как минимум, несколько дней не разговаривали. И не виделись.
Он кивнул и глубоко вздохнул, всколыхнув несколько жестких волосинок в усах.
Слоун, скривив губы, переместилась на край кресла. Она могла бы запросто произнести это вслух: «Вы пытаетесь донести до меня, что Эймса мог кто-то столкнуть оттуда? Полный бред». Но даже когда она мысленно произнесла это, в глубине души у нее сразу же закралось сомнение. Какой-то ничтожный процент, но все же…
– Обычно на такие разбирательства уходит несколько дней. Самое большее – пара недель. Все-такие речь идет о высшем руководстве.
– Как мы уже сказали… – Мартин положила карандаш. – Нужно проработать все варианты. Это стандартная процедура.
– Конечно. – Слоун переместила руки под стол и принялась перебирать пальцами, в то же время прокручивая в голове только что заданные вопросы. Так поступил бы любой хороший адвокат. Любой хороший адвокат – и вообще любой адвокат – на самом деле обязан говорить правду. Но никто не мог потребовать выложить все это добровольно. Так сколько же правды выскажет она? Сколько правды ей вообще известно?
Ее мысленный хрусталик начал перестраивать фокус, и вчерашние события предстали в новом свете. В те часы, которые предшествовали смерти Эймса. Если Эймс Гарретт и любил кого-то, то, скорее всего, самого себя. Что изменилось? И изменилось ли?
Детектив Мартин внимательно посмотрела на нее.
– Итак, Слоун, – сказала она. – Давайте-ка с самого начала…
* * *
«Даллас морниг ньюс» – 18 апреля – Мнение:
Как три женщины столкнули мужчину в пропасть
Феминистская охота на ведьм привела к первой жертве, но простите, а где же протесты общественности? В поисках злодеев, которые якобы безнаказанно рыщут по Далласу, у тех, кто находится на острие этой атаки, по-видимому, возникает аллергия на холодные, неопровержимые факты (вероятно, потому что они слишком неудобны для них), и они сосредоточены на том, как их заставляют чувствовать сами обвиняемые. Все началось с какого-то непроверенного списка, потом перешло в плоскость судебного процесса, а теперь привело к тому, что с восемнадцатого этажа выбросился и, естественно, погиб мужчина. Мы удивлены? Шокированы? А ведь эта страна, как предполагается, призвана ограждать своих граждан от посягательств на чью-либо жизнь, свободу или имущество. Подобные вещи недопустимы без надлежащей судебной процедуры. Но в этом городе мужские честь и достоинство испытали невиданное давление, и я, со своей стороны, жду справедливого возмездия за действия тех, кто, издеваясь и доводя человека до самоубийства, притворялся его невинными жертвами.
Глава 35
13 апреля
В ночь того дня, когда погиб Эймс, Грейс занималась сексом с Лайамом. Это произошло впервые с момента рождения ребенка. Она надела черную кружевную комбинацию, чтобы недвусмысленно дать понять, что сегодня включено в ее меню вечерних развлечений. Сегодня, дорогуша, никакого Лестера Холта!
Лайам ни разу не задумался о том, как это странно, что именно в день гибели своего босса его жена проявила удивительную игривость! Наоборот, он был рад поддержать этот порыв.
В нормальных обстоятельствах Грейс сказала бы, что у нее с мужем был хороший секс. Она никогда не понимала своих подруг, которые, когда им было уже больше двадцати, убеждали ее в том, что ни за что нельзя выходить замуж за мужчину, с которым у вас нет великолепного секса. Грейс вообще сомневалась, что у нее когда-либо был великолепный секс. Это дело ей нравилось. Даже очень. Но великолепный?.. Она считала, что если любишь кого-то, тогда, конечно, за первые два года совместной жизни можно разобраться в деталях взаимного удовлетворения. Но и плохого секса у нее тоже не было. До того самого момента. До того, как услышала прерывистое дыхание Лайама и не почувствовала, будто кто-то фарширует ее, словно индейку в День благодарения…
Хочешь знать, что я сегодня сделала, милый? Ей хотелось об этом спросить, когда она окинула взглядом его голую грудь.
Секс причинял боль. По-другому было нельзя. Грейс тихо вздрогнула. Но, с другой стороны, в этом был определенный смысл. Она заслужила страдания. И жаждала святого покаяния…
Потом уже, когда ей стало казаться, что промежность обработали наждачной бумагой, Грейс соскользнула с кровати и обтерлась влажным полотенцем.
Лайам откинул голову на подушку.
– Все хорошо? – спросил он, наблюдая за ее мокрым лицом над раковиной. Грейс вытащила из комода пижамные штаны и натянула на себя.
Интересно, что он хотел этим сказать?
– Сейчас ты кажешься немного… ну, не знаю… отрешенной, что ли. – Муж подобрал края простыни вокруг талии. В самом деле, Лайам? Надо же, какой ты у меня наблюдательный…
Грейс злилась. Наверное, только в душе.
– Со мной всё в порядке, – сказала она вслух. – Ты ведь меня знаешь.
Он был хорошим мужем. Безупречно одевался, покупал ей драгоценности, готовил ужины, каждый день звонил по пути домой с работы, составлял список необходимых покупок. Ну и ну! Сейчас она занималась тем, что защищала собственного мужа. От себя…
Лайам вытащил свой сотовый телефон и положил его на живот. Они оба так делали: каждый, пока не заснет, проверял рабочую электронную почту…
– Знаешь, ты просто обворожительна! – сказал он.
Грейс отвернулась от зеркала.
– Схожу налью себе стакан воды. Тебе принести чего-нибудь? – Ее голос звучал так же, как и всегда, поэтому то, что ее обожаемый Лайам больше ничего от нее не требовал, было почти целиком на ее совести. Как и все остальное…
Прежде чем выйти из комнаты, она на мгновение обернулась, наблюдая, как играют его бицепсы, когда он протянул руку, чтобы выключить лампу на тумбочке. Потом в комнате снова стало темно.
Грейс отправилась в гостиную. Ночью в доме стало заметно прохладнее: приходилось считаться с солидными счетами за роскошь в виде обильно потребляемого электричества. Хотя ее руки уже покрылись гусиной кожей, жаловаться Грейс была не вправе. Свою сумочку она обнаружила возле входной двери. Сунув руку в среднее отделение, вытащила парочку сигарет «Мальборо» и зажигалку. Потом тихо открыла дверь и присела на крыльце. Губы ощутили сухой фильтр сигареты, в нос ударил приятный аромат табака. Она щелкнула зажигалкой и затянулась.
Пока Грейс курила, она вглядывалась в ночное небо, в силуэты соседских домов, свет от которых растекался полосами по стволам старых деревьев, и спрашивала себя – уже в который раз, – что произошло бы, если б она не увидела сообщение Эймса на мониторе своего компьютера:
Я думал, что мы с тобой друзья.
То же самое? Или что-то другое?
Друзья…
Здесь, за дверью ее дома, трудно было найти какие-нибудь ответы. Она прошла к дорожке и смахнула пепел от сигареты в кирпичный почтовый ящик. Вернувшись в дом, вымыла лицо и тщательно ополоснула рот жидкостью для полоскания. Лайам уже спал. Он был накрыт одеялом, из-под которого доносилось ровное дыхание. Грейс растолкала его.
– Лайам. Лайам, – прошептала она. – Эмма Кейт плачет.
Муж перевернулся, привстал, вглядываясь в темноту.
– Что?
Она прислушалась.
– Кажется, Эмма Кейт плакала. – Зевнула. – Можешь дать ей бутылочку?
Лайам протер ладонями глаза и уперся локтем в матрас.
– Бутылочку? Да, конечно…
– Спасибо, – прошептала она. – Я приберегла парочку пакетов свежего грудного молока в холодильнике.
Она солгала. Грейс прекратила кормить грудью еще три дня назад и спрятала в гараже под брезентом коробку с составом нужной концентрации. Не нужно обо всем сообщать, лишняя информация будет не на пользу, подумала она. Словно напоминая самой себе. После чего спокойно улеглась спать.
Это было всего два дня назад…
Глава 36
14 апреля
Как только тело Эймса ударилось о бетонный тротуар, все разом изменилось. Ни один, даже самый влиятельный, отдел персонала не смог бы провести столь эффективную кампанию по реабилитации образа Эймса Гарретта, чем его собственная смерть. Такое подозрение закралось у Арди в голове уже на следующий день, когда она натолкнулась на группу молодых сотрудников-мужчин в идеально отглаженных брюках и коротких стрижках выпускников Лиги плюща. Они разговаривали, периодически выуживая сладости из конфетницы на стойке администратора.
– Они, должно быть, совсем спятили, – услышала Арди, как сказал один из них. Хотя не поняла, кто именно.
Она тихо подошла и встала позади. Чтобы заметить ее, они должны были повернуться.
– Почему? – спросила Арди. Ей было все равно, какого они возраста и какие должности занимают в их конторе. – Почему это я спятила?
Они не пытались отрицать, что говорили сейчас именно о ней. То есть, конечно, не только о ней одной, но это не делало их замечание менее обидным. Их позы изменились, глаза забегали; один запыхтел, как будто готов был произнести то же самое ей прямо в лицо. Третий парень, почти юноша, покосился на приятеля, и у него задергался кадык.
– Простите, – пробормотал он.
Арди наградила их взглядом, способным высушить их яички в изюм, но когда прошла мимо, ей показалось, что за спиной раздался приглушенный смех.
Позже, когда она возвратилась в свой кабинет, то обнаружила на столе чистый листок бумаги со словом «сука», напечатанным крупным шрифтом во всю ширину страницы. Она подумала, не дело ли это рук тех самых молодых парней и неужели в офисе столько людей ее ненавидят? Этот листок Арди никому не показала…
Создавалось впечатление, будто кто-то стукнул по витрине террариума, в котором они жили, и стеклянная стенка треснула. Смерть Эймса каждому дала своего рода разрешение выступить в его защиту…
Ей повезло, что она нашла Кэтрин. И рядом больше никого не оказалось. Поток обычных текстовых сообщений группы и чат в мессенджере сошли на нет. Прекратилась и привычная офисная болтовня. Арди считала, что это произошло инстинктивно, что все они почувствовали в прежней переписке нечто вроде заряженного ружья, готового в любую минуту выстрелить, и подумали: только не направляй этот ствол на меня. В их юридических головах зазвенело слово «ответственность». Поэтому они прекратили всяческую переписку.
Арди и Кэтрин вышли из кабинок в туалете одновременно, и когда они мыли руки, их взгляды встретились.
– К тебе приходили полицейские? – спросила Арди.
Кэтрин опустила глаза и еще раз намылила руки. Потом подставила под горячую воду.
– Да, приходили.
– И как все прошло?
Арди отошла от раковины, и вода с ее рук начала капать на плитку. Она наклонила голову, чтобы проверить пространство под оставшимися кабинками – на случай, если их кто-нибудь подслушивает.
– Я все честно рассказала. – Каждое слово произносилось четко и одинаково, не выделяясь по тону среди остальных. – Сообщила, что работаю здесь совсем недавно и что крайне опечалена тем, что произошло. – Она отключила кран и протянула руку к бумажному полотенцу. Арди спросила себя, как бы описала Кэтрин своей подруге. Если б у нее, конечно, были другие подруги, кроме Слоун и Грейс. Эта женщина, которая заняла бо́льшую часть их коллективного умственного пространства… Арди внезапно почувствовала, что впервые видит ее без какого-либо «фильтра». Она уже не выглядела такой уж зрелой и женственной, скорее даже костлявой. Да еще этот белый шрам на шершавом локте!.. Кэтрин была похожа на кролика, которого Арди как-то видела во дворе у соседа, – напуганного и настороженного. Она хотела протянуть руку, как-то успокоить ее. Но в глазах Кэтрин Арди до сих пор видела тлеющие огоньки упрямства и гордости. Из нее еще не все выветрилось, что, впрочем, было не так уж плохо…
– И?..
– Они задали еще несколько вопросов и уехали. – Когда Кэтрин говорила, то ее язык совершенно не был виден за зубами. О том, что он есть, напоминали то появляющиеся, то исчезающие ямочки на щеках и подбородке.
Казалось, самые серьезные разговоры в жизни женщин протекают именно в дамских комнатах. Арди вспомнила, какой интерес вызывали женские туалеты и кипящая в них жизнь у ее брата. «Как они выглядят? Что там у вас творится?» – спрашивал он, и она покорно описывала ему разные туалеты, в которых ей приходилось бывать. Как будто это были другие страны. Рассказывала про кушетки, про диспенсеры для тампонов, про крючки для сумочек, а иногда – в качестве особой экзотики – про лак для волос и баночки с антиперспирантами.
– Эймс попросил встретиться. Раньше. – В этих словах прозвучала скрытая тревога. Арди, только что оторвавшая кусок бумажного полотенца, замерла на месте. – Может быть, кто-то видел, что я его ищу… Что, если они теперь сообщат в полицию?
Насчет «раньше» Арди уже подумала. Она поднималась наверх, чтобы подписать налоговые документы у бухгалтера по расчету заработной платы. Она так и рассказала детективам Мартин и Диасу. А к тому времени, когда возвратилась на пятнадцатый этаж, Эймс был уже мертв.
– Поиски босса – это еще не преступление. – Она вытерла руки. – Кто еще в курсе? – спросила Арди спокойным голосом. Но внутри у нее разгорался настоящий вулкан.
Она слышала шум воды в трубах, которая, словно кровь в венах, прокачивалась через пульсирующий организм офисного здания…
– Грейс, – ответила Кэтрин тонким голосом. – Тем утром я видела Грейс. Сказала ей, что Эймс хочет со мной поговорить, а она спросила, что я собираюсь делать.
– Хорошо, – проговорила Арди. После инцидента Грейс дважды становилось плохо. Инцидент. Вот как Арди начала мысленно описывать то, что произошло. Словом, которое, с одной стороны, означает некоторое событие, но вместе с тем и происшествие – какой-то несчастный случай, аварию, падение…
– Что вы собираетесь делать? Отозвать иск? – спросила Кэтрин, вновь посмотрев на свое отражение в зеркале.
– Не знаю, – честно ответила Арди. – Думаю, возьмем паузу. – Их адвокат, Хелен, подала официальную жалобу, настояв на возбуждении дела. Она обратилась в службу персонала, чтобы назначить время для обсуждения. После чего Эймс выбросился вниз с балкона восемнадцатого этажа, и все изменилось. Насколько, Арди сказать пока не могла. – По крайней мере до окончания расследования. Потом надо будет решить, что делать дальше.
Ситуация изучается с разных ракурсов, сказал ей детектив, когда они вместе с напарницей появились в кабинете у Арди, бряцая пистолетами на бедрах. «Трувив» была крупной и очень известной компанией. Жители Далласа не могли не заметить то, что здесь произошло. И Арди понимала, почему полиция задает такие вопросы. Они должны рассмотреть все возможные версии…
– Иногда я чувствую себя про́клятой, – проговорила Кэтрин, глядя на себя в зеркало. – Как будто вселенная чувствует, что я работаю на какой-нибудь фабрике или подаю гамбургеры где-нибудь в Бостоне, и хочет установить некое равновесие. – Она повысила голос. Потом бессильно опустила руки и глубоко вздохнула. – Не обращай внимания, я просто шучу. Если б я действительно верила, что так происходит, то не была бы здесь сейчас. Так ведь? – Ее лицо изменилось, и, словно по волшебству, Кэтрин снова стала выглядеть хорошенькой.
– Тебе не о чем волноваться.
Арди произнесла это так твердо, да и сама мысль показалась ей настолько успокаивающей, что она решила: ей и самой нужно в это верить…
Выдержка из показаний Слоун Гловер
Часть первая
13 апреля
ПРИСУТСТВОВАЛИ:
Детектив Малика Мартин
Детектив Оскар Диас
ПРОТОКОЛ
Детектив Диас: Мисс Гловер, верно ли, что однажды в отношении Эймса Гарретта вы сказали: «Было бы проще убить его»?
Мисс Гловер: Не уверена, что говорила, но если и так, тогда я просто пошутила. Когда мы раздумывали, как поступить дальше – ну, то есть подать ли иск о сексуальных домогательствах, – я, возможно, с чисто логической точки зрения предположила, что какую-то вещь реализовать проще, чем другую. Вот и всё. Опять же повторюсь – в шутку.
Детектив Диас: Это ваш обычный юмористический прием – пошутить об убийстве того, кто потом оказывается мертв, мисс Гловер?
Мисс Гловер: Очевидно, детектив Диас, мы приняли решение подать на него в суд, а не убивать. Сделать и то и другое было бы чересчур, согласитесь? Простите, если подобрала не те слова, но, надеюсь, смысл вы уловили.
Детектив Диас: В лифтах имеются камеры видеонаблюдения…
Детектив Мартин: Вскоре после смерти Эймса Гарретта вы находились в лифте. Фактически все – вы, Грейс Стентон, Адриана Вальдес и Кэтрин Белл – были в лифте в то время, когда погиб мистер Гарретт…
Мисс Гловер: Уверена, что так и есть. Да, в лифте. Это же офисное здание, как можно обойтись без лифта?..
Глава 37
17 апреля
Женщина, стоящая в лобби здания «Трувив», держалась так, будто привыкла получать то, что хочет. Она была высока и стройна, не совсем модель, но, конечно, гораздо ближе к ней, чем Слоун, которую неизменно характеризовали как «вспыльчивую» или «храбрую» (по необъяснимой причине, не теми словами, которые, как правило, используются для описания женщин ростом выше среднего). Темно-рыжие волосы женщины – явно ненатурального цвета – были собраны в овальный пучок, и у нее был прямой нос, вполне пригодный для статуи греческой богини. На вид она была не старше тридцати лет. Рядом стоял седеющий, но красивый мужчина, который выглядел, как ее хорошо оплачиваемый аксессуар.
– Козетт? – Слоун подошла к женщине, которая обеими большими пальцами набирала сообщение на смартфоне, и мягко коснулась ее локтя. – Привет. Прости, не меня ждешь? – В голове у нее уже проносились занесенные в ежедневник мероприятия, но встречи с Козетт среди них не было…
Козетт Шарп положила телефон в карман блейзера, улыбнулась Слоун и наклонилась, чтобы расцеловать ее в обе щеки.
– Нет, я только что приехала.
Как будто кто-то просто так прилетел из Нью-Йорка и случайно очутился в этом офисе… Из-под рукава женщины мелькнули дорогущие, по подсчетам Слоун, тысяч за сорок, часы «Ролекс», инкрустированные бриллиантами. Козетт махнула двум своим коллегам, чтобы подождали, и по спине Слоун пробежал холодок, такой же ледяной, как драгоценности на запястье ее знакомой…
Козетт Шарп была одноклассницей и близкой подругой ее лучшей подруги по колледжу, Дженни. Семь лет назад та устроила им встречу в кафе. Козетт готова была взять на себя значительную долю работы по слияниям и поглощениям компании «Трувив», и Слоун тогда лично отправилась к Эймсу, чтобы поддержать эту позицию, поскольку верила в то, что нужно обязательно помогать другим женщинам, если это в ее силах. Теперь Козетт работала партнером по отношениям в компании «Форчун 500». В ее лице Слоун получила превосходного стороннего консультанта, а Козетт получала от нее к Рождеству ящик великолепного шампанского «Вдова Клико». В общем, что там говорить, получилось взаимовыгодное сотрудничество…
Слоун внимательно посмотрела на Козетт, пытаясь определить следы пластики.
– Слоун, меня вызвало правление, чтобы я занялась делом о сексуальном домогательстве.
Подумать только, в который раз женщина начинает с извинений!
– Но ты же не судебный адвокат, – удивилась она.
– Знаю. И, поверь, я так и сказала. Но у нас крупная фирма. Со мной приехали несколько членов нашей команды. – Козетт кивнула в сторону двух адвокатов, уставившихся в экраны своих телефонов. – С нами «Трувив» чувствует себя в безопасности. И как партнер по отношениям, я буду консультировать представителей компании.
– Подожди! Ты, должно быть, шутишь… – Слоун понадобилось немало самообладания, чтобы не выругаться.
– Послушай. – Козетт наклонилась к ней. – Неофициально я искренне хотела бы тебе верить. Но речь идет о важном клиенте нашей фирмы – и для меня в частности. Так что извини – ничего личного.
– Я ведь лично помогла получить тебе эту работу, Козетт. – Слоун почувствовала, как к ее груди подступило тепло. – Ты же сама обратилась ко мне тогда за помощью. Женщины, работающие в юридической сфере, да и не только, должны держаться вместе. – Она намеренно придала голосу более слащавый тон. Наклонив голову, ждала реакции Козетт, в то же время спрашивая себя, сколько времени понадобится охранникам, слоняющимся без дела в дальнем конце коридора, добежать сюда, если она сейчас свернет ей шею…
Козетт легонько сжала плечо Слоун.
– Я все помню и, поверь, сделаю для тебя все, что смогу. Хорошо?
Слоун снова заморгала, явно переигрывая, на что уже обращал ее внимание Дерек.