Она вжимается в дерево, когда свет останавливается у того места, где она пролезала под забором. От лая в тихой ночи закладывает уши. Йона как можно тише скользит назад, в тень. Теперь по парку шарит несколько фонариков, свет прочесывает все тропинки, по которым она только что шла. Она опускается на колени. В кожу сразу впиваются колючки. Она стискивает зубы, чтобы не вскрикнуть. Кажется, проходит целая вечность, пока лучи не прекращают поиски. Напоследок слышны толчки и пинки: проверяют, не шатается ли забор, еще раз лает собака, а потом свет постепенно удаляется.
Йона несколько минут сидит не шевелясь. Всё тихо. Где же Килиан? Они ведь не могут подвести ее еще раз?
Издалека доносится тихое «вжик-вжик-вжик». Звук быстро приближается. Йона подползает к краю рощи. За деревьями появляется вертолет. Он зависает над лужайкой. В домах по периметру парка зажигается свет. «Быстрее!» – кричит Йона рокочущей махине. У Серой Бригады есть вертолеты? Не ловушка ли это? Йона прикрывает глаза рукой, защищая их от сильного ветра, и смотрит вверх. Вертолет голубого цвета, а не серого. Нигде нет логотипа-метлы, зато есть заклеенные номера. Открывается дверца, и по страховочному тросу спускается какая-то фигура.
Килиан. Оказавшись внизу, он дико жестикулирует. От ворот парка быстро приближаются лучи света. Йона выходит из тени и бросается бегом. Килиан набрасывает на нее лямки спасательного пояса, подтягивает их по размеру и машет руками вверх.
Вертолет поднимается – и вовремя. Три овчарки, взявшие след в траве, высоко подпрыгивают и пытаются ухватить их за ноги, но уже не могут достать. Йона старается не смотреть вниз, в головокружительную бездну, в которой растворяется город. И наверх тоже, на веревку, слишком тонкую, чтобы выдержать вес двоих человек. В животе становится щекотно: раньше так бывало в деревне, когда она качалась на качелях, но сейчас эти ощущения не приносят ей никакой радости.
Килиан заключает ее в объятья.
– Смотри! – кричит он ей на ухо.
И показывает куда-то вдаль, где черные контуры гор выделяются на фоне розовых облаков.
– Далеко еще? – кричит она в ответ. Несмотря на шум лопастей, она слышит смешок Килиана.
Они быстро добираются до лесистой местности в предгорье. Вертолет опускает их на каменистую площадку рядом с проселочной дорогой и, как только они отстегиваются, сразу поднимается в воздух и улетает на север.
– Ты все-таки пришел, – говорит Йона.
Килиан осторожно проводит рукой по царапинам и синякам на ее лице.
– Иди сюда.
Он крепко обхватывает ее руками, а она зарывается лицом в его толстовку.
– Нельзя было отпускать тебя в дом-минус.
– Нельзя было меня не пустить.
Килиан улыбается.
– Посмотрел бы я на того, кто попробовал бы тебя остановить.
Йона отстраняется.
– Я думала, вы опять меня бросили.
– Опять? Мы никогда тебя не бросали. Да, я знаю, я говорил тебе неправду, но, как только мы с Залманом узнали, что ты в доме-минус, мы придумали, как вытянуть тебя оттуда. А в субботу всё провалилось из-за того, что пилот вертолета в последний момент струсил. Тони чуть не уволил его, но пилот места себе не находил, когда узнал, какую охоту на тебя устроили. Так что Тони дал ему возможность исправиться. И хорошо, что был вертолет, – Серая Бригада оцепила весь город. Иначе даже не знаю, как бы мы тебя вытащили.
– Кто такой Тони?
– Скоро увидишь. Как у тебя всё прошло?
– Да ничего особенного. Яро развел в Мин-III уютный костерок, я сделала пару прикольных видео, а потом отправилась на познавательную экскурсию по тоннелям.
– Йона, это не смешно.
– Знаю. Но мне не хочется об этом говорить. Куда нам теперь идти?
Чуть поодаль деревья на секунду освещает яркий свет.
– За нами приехали, – говорит Килиан.
На лесной дороге стоит синяя машина. За рулем незнакомый человек с усами и зачесанными назад волосами.
– Тони, – представляется он, когда Йона садится на переднее сиденье. – Можно на «ты». Я друг Залмана. Отвезу вас к себе домой. Спутниковый интернет, никакой Серой Бригады и – самое главное – ванна. Тебе ее давно не хватало, как я понимаю. Так что первым делом туда. А я пока приготовлю свой знаменитый омлет.
Машину трясет на лесной дороге, и у Йоны начинает кружиться голова. В еще неярком утреннем свете видны только бесконечные стволы деревьев.
– Как тебе удалось поселиться на природе? – спрашивает она.
– Благодаря моему начальнику, – отвечает Тони. – Он сейчас в Англии. Старкин не разрешает Серой Бригаде слишком уж громко лаять на иностранцев, во всяком случае, на моего шефа. Потому что Диане Дейр это бы сильно не понравилось. Там мы будем в безопасности.
– Они с Дейр друзья?
– Всё сложно, it’s complicated, как говорят у нас в Англии. Скажем так, он догадывается, что я помогаю своему другу Залману подтолкнуть Радовар в правильном направлении, и ему эта идея очень импонирует. Но если нас поймают, он будет говорить, что у него не было ни малейших подозрений.
– Но тебе-то зачем рисковать?
– Я не люблю тех, кто держит в рабстве детей и издевается над стариками. В какой бы стране они ни жили.
– Ну что, вся Свора в сборе, – говорит Килиан.
– Даже Минке?
– Да уж, с ней поначалу было тяжело. В четверг, когда я приехал, она полчаса обзывала меня грязным предателем, а я ее – террористкой чертовой, но мы уже помирились. Она даже пожала руку маме.
– А твоя мама тоже там?
– Да, вчера приехала. Оставаться в городе было опасно. Когда до нее дошла информация, что ее будут допрашивать, она сказала на работе, что плохо себя чувствует, и сразу же уехала к нам.
Наконец они останавливаются у аккуратного сельского домика, притаившегося меж деревьев. Свет в окнах не горит.
– Все еще спят? – спрашивает Йона.
– Окна затемнены. Время-то, считай, военное. Нам тут соглядатаи не нужны.
Глава 41
Как только Йона заходит в гостиную, все начинают ее поздравлять и обнимать. Становится даже неудобно. Одна Минке лишь на секунду отрывается от своего компьютера.
– Видео у тебя? – спрашивает она, не переставая быстро-быстро печатать.
Йона кивает и идет в ванную. При виде своего отражения – какой-то белый призрак – она невольно делает шаг назад. Чернющие мешки под глазами, вместо красивых кудрявых волос на голове воронье гнездо, щеки в кровавых царапинах. Она аккуратно снимает одежду, чтобы осмотреть себя в зеркале. Руки и ноги в ссадинах, на левом бедре фиолетово-красный синяк.
Йона снимает бюстгальтер и одевается обратно. Симон уже ждет в коридоре. Маленьким ножом он вырезает камеру из ткани. Потом кивает и уходит с материалами, которые едва не стоили ей жизни.
Заходя на кухню, Йона дрожит. Генриетта Хаверс сидит за столом и смотрит, как ее сын поглощает бутерброд. У нее такое напряженное лицо, что кажется, будто оно сейчас расколется на части.
– Вот и ты, Йона. Молодец. Замечательно справилась. Но теперь надо торопиться, мы оставили слишком много следов. Даже такой тупица, как Бен, догадается сопоставить одно с другим. Мой банковский счет опустел, из дома-плюс исчезла надзирательница, Йону Бергер забрал вертолет. Серая Бригада может выйти на наш след в любой момент. Симон и Минке уже выложили видео в интернет?
Она подходит к окну и приподнимает краешек черной ткани.
– Машину надо укрыть ветками. Бригада регулярно прочесывает леса в поисках беглецов. А теперь, когда исчезла я, они, наверное, носом землю роют.
– Мама! Перестань! Ты не исчезла, ты соврала, что больна и лежишь в постели. А машина принадлежит Тони, который здесь живет. Вот если ее укрыть ветками, то действительно могут возникнуть подозрения. Ты нас только накручиваешь. – Килиан смотрит на часы. – Пять пятнадцать. Предлагаю в семь часов собраться в гостиной, как раз монтаж будет готов. Я тоже буду монтировать. Мама, иди поспи.
– Да, Генриетта, тебе надо поспать. Ты переволновалась.
На кухню заходит Залман с ноутбуком под мышкой. Йона улавливает исходящую от него тревогу.
– А, ты здесь, девчушка? Пойдешь мыться? Или лучше спать? Попросить Тони сделать тебе омлет?
– Откуда ты его знаешь? – спрашивает Йона.
– Он работает шофером у одного бизнесмена из Англии, который большую часть года живет в Радовии и сотрудничает с «КомВью». Это его дом. А Тони я знаю еще с того времени, когда сам был шофером. Отличный малый. Омлет готовит просто восхитительно. Ну что, пойдешь мыться?
– Что ты пытаешься скрыть?
Залман подходит ближе и передает ей Мипи, как всегда, когда хочет ее утешить.
– Это бабушка? – У Йоны дрожит голос. – Она умерла?
– Не знаю, девчушка. Но то, что сняли в доме-плюс, малоприятно.
– На видео есть моя бабушка?
– Нет. Вероятность того, что в кадре окажется именно она, была ничтожной. В Радоваре десять домов-плюс, и в каждом живет около трех тысяч человек. В каком из них твоя бабушка, на каком этаже, в какой палате, мы не знаем. Нам удалось подкупить человека, который согласился хоть где-нибудь снимать, и на том спасибо. – Залман качает головой. – Всё очень грустно, девчушка. Зато есть хорошая новость: Старкин с Дейр сделают всё, чтобы эти материалы не получили огласку. Никакими красивыми словами они не смогут сгладить впечатление от этих записей, особенно если их показать вместе.
Йона молча гладит Мипи, уютно устроившуюся в ямке у основания шеи.
– Очень рискованно было искать человека, который согласился бы снимать в доме-плюс, – говорит Залман. – Я обзвонил всех своих знакомых, половина из них просто бросила трубку, когда я объяснил, что мне нужно. К счастью, один человек рассказал о надзирательнице из Нижнего района Б, которая частенько заливает свое горе ромом и от этого бывает чересчур болтлива. В обмен на приличную сумму и билет из страны в один конец она согласилась. Вчера вечером после своей смены она передала Тони очки со встроенной камерой, и он тайком провел ее на борт контейнеровоза.
– Покажи мне это видео.
Йона гладит Мипи уже так яростно, что крыса кусает ее за палец и спрыгивает на стол.
Залман раскрывает ноутбук. Палец зависает над кнопкой «воспроизвести».
– Тебе это смотреть не обязательно.
– Включай.
Залман нажимает на клавишу, и на экране появляются прыгающие кадры с лестницы, потрескавшиеся стены, выкрашенные такой же бежевой краской, как в Мин-III. Открывается дверь в палату. Залман крепко обхватывает Йону за плечи. В палате не меньше ста кроватей. В некоторых старики лежат по двое: кожа да кости, так что они без труда помещаются. Есть кровати без матрасов. Или без одеял. Весь пол уставлен невынесенными горшками и тарелками с засохшими остатками еды. Жути добавляют мерцающие люминесцентные лампы.
Камера поворачивается к мужчине, который прикладывает ко рту громкоговоритель:
– Доброе утро! Кто сегодня хочет поработать?
Камера возвращается к кроватям. Одна рука неуверенно поднимается вверх.
– Всего один человек? Остальным хочется поваляться в постели? Выбор, конечно, за вами, но вы же сами знаете, какие будут последствия. Не можем же мы кормить вас три раза в день, если ничего не получаем взамен. Просто так ничего не бывает, мои дорогие. Мы и сами не рады, что всё так устроено, но жаловаться надо не на нас, а на городские власти. Мы просто выполняем свою работу. Ну так что, кто хочет получить и обед, и ужин?
Поднимаются еще четыре руки.
– Вот и прекрасно. Пять добровольцев на сегодня. Подумайте о том, что всем вам выпало счастье несколько лет припеваючи жить на пенсии. А вот доживем ли мы, еще не известно.
Йона не может сказать ни слова. Преодолевая отвращение, она смотрит дальше. Судя по всему, надзирательница в очках обходит палату. В кадр попадает, как ее коллега ногой задвигает грязные тарелки под кровать. Опять приглашает добровольцев на работу. Как будто случайно опрокидывает полный горшок: это страшно само по себе, но еще хуже страх в глазах обитателей. В одном углу лежит старушка с длинными седыми волосами, похожая на раненую птичку. Лежит, раскинув руки, как сломанные крылья, и уставившись в какую-то невидимую точку.
Йона начинает дрожать. Из груди выплескивается рев, как у раненого зверя. Залман обхватывает ее руками.
– Отпусти меня! Я их убью! Убью!
Она вырывается, бьет ногами во все стороны, рычит, пока хватает сил. Потом оседает.
– Они за это поплатятся, – говорит Залман. – Обещаю. Мы все обещаем.
– Мадемуазель Йона, ваша ванна готова.
Тони с безучастным лицом выглядывает из-за двери.
– Нет ничего лучше, чем вступать в борьбу, чисто вымывшись.
Йона смотрит на него, как будто он с луны свалился.
– Тони прав, девчушка. Прими ванну, залижи раны, надень чистую одежду. Нас ждет новый день.
Тони оказался прав. После ванны Йоне даже удалось съесть тарелку омлета. Для нее приготовлена чистая одежда. Тони, сморщившись, попытался выкинуть кофту Анны, но Йона успела вовремя вмешаться. Сейчас она сидит на диване в гостиной между Килианом и Залманом. Симон с Гелией подсоединяют какие-то провода и включают телевизор.
– Мы смонтировали небольшое видео из всех материалов, добытых в Мин-III и Плюс-IX, – говорит Гелия. – Если Старкин и Дейр не пойдут на наши условия, мы сможем отправить его через спутниковую связь в иностранные пресс-службы.
– Но это еще не всё, – говорит Симон. – Помнишь, Йона, как мы взламывали межсетевые экраны? Мы сначала сосредоточились на районах-плюс и минус и на базах данных с баллами. Но это настоящие цифровые крепости. После нашей акции в Звездном Свете охрану усилили в несколько раз. Зато теперь они не так следят за экранами, защищающими дома в городе от всемирной сети.
– И что?
– Теперь у нас есть доступ к пятидесяти локальным сетям в Средних и Нижних районах. Можем в любой момент войти и разместить любую информацию, всё, что только захотим.
– Одна из них – сеть Звездного Света. Специально для тебя, – говорит Рори.
– А на десерт мы взломали сеть того дома в Верхних районах, где вы скрывались. В нем живет целая куча работников «КомВью», которые и понятия не имеют, как функционирует их предприятие в Радоваре. Они просто дальше офиса никогда никуда не выбираются.
– Все готовы к премьерному показу? – спрашивает Гелия.
– Подожди, а где Хаверс? – спрашивает Минке.
– Она спит, – отвечает Килиан. – Попозже ее разбужу. Давайте пока сами посмотрим.
В комнате наступает полная тишина, когда Гелия нажимает на воспроизведение и начинаются первые кадры из Мин-III и Плюс-IX.
– Вот сволочи, – шипит от злости Минке, когда видео заканчивается.
– И не говори, Минке.
В дверях, протирая от сна глаза, стоит Хаверс.
– Доброе утро, мама. Мы только что без тебя всё посмотрели, но план действий ты и так знаешь. Видео мы посылаем Старкину и Дейр вместе со списком требований. Даем им несколько часов на ответ. Если они не согласятся на наши условия, мы разошлем видео в дома, в которых взломали защиту. Если они и тогда не уступят, пошлем его в иностранные пресс-службы.
Звучит всё очень просто. Даже слишком, кажется Йоне. Для Старкина и Дейр Радовар – это курица, несущая золотые яйца. От подобного просто так не отказываются.
– Я составила список требований, – говорит Хаверс и вытаскивает листок из кармана. – «Мы требуем немедленной отмены системы баллов и семейного счета, с сохранением положения семей на текущий момент», – читает она. – Мы же не хотим повторения того, что было в Звездном Свете, – добавляет она, обращаясь ко всем присутствующим.
– Вот это радостная новость для тех, кто в Нижних районах! – взрывается Минке. – То есть, если кому повезло оказаться в Среднем районе, он там так и останется, а люди в трущобах так и будут жить среди ядовитых заводов?
– Нет, конечно, – говорит Хаверс. – Это нужно будет изменить. Но нельзя сделать всё сразу. Поверьте, Радовар начнет делать инвестиции в развитие Нижних районов, как только самое тяжелое будет позади.
– Как же вы, уважаемая госпожа Хаверс, собираетесь этого добиться? Вы ведь каждый раз прикрываетесь тем, что у вас нет власти? Откуда нам знать, что это заявление имеет вес?
– Поверьте тогда мне, – говорит Килиан. – Я знаю, что моя мама всегда держит слово. А если что, мы ей поможем. Извини, мам, я очень тебя люблю, но тебе надо разгрести весь этот кавардак.
Хаверс кивает.
– Следующее требование, – продолжает она. – «Мгновенный роспуск Серой Бригады и изгнание ее главы Бена Калтера из Радовии».
Негромкие аплодисменты.
– «Немедленная отставка и изгнание из Радовии президента Старкина. Полное расселение домов-плюс и домов-минус и воссоединение семей».
Громкие аплодисменты.
– «Отмена всех правил, ограничивающих свободу жителей Радовара, – продолжает Хаверс. – Согласование дальнейшей деятельности предприятия „КомВью“ с городскими властями».
– Эй, подождите-ка, – говорит Минке. – Вы ничего не забыли? Что «КомВью» должен остаться в Радоваре, это понятно. Но только с другим руководством. Пусть эта коза проваливает вместе со Старкином и Калтером.
– Эта фирма – ее собственность, – возражает Хаверс.
– Вот именно. Так что ей вряд ли удастся притвориться, что она все эти годы не знала, как происходит сборка деталей для ее комфончиков. Пусть найдет себе заместителя, который никогда не был в Радовии, – отвечает Минке.
– Я вам кое о чём не рассказывала. Перед самым открытием Восхода я получила сообщение от Дианы: ее беспокоило положение дел в городе, и она просила о встрече. Но потом всё пошло кувырком, так что встреча не состоялась.
– И что вы хотите сказать? Что она раскаивается? Что она всего лишь невинная жертва, вроде вас?
– Минке, я не знаю. Она не невинна, и я тоже. Но если она хочет всё исправить, то она нам как раз понадобится. Как бизнесмену ей нет равных.
Минке тихонько фыркает, но Рори предлагает:
– Мы можем дать ей испытательный срок, несколько месяцев, например. За это время она сумеет показать, проснулась у нее совесть или нет.
Минке пожимает плечами, но остальные соглашаются.
Хаверс делает себе пометку и говорит, не поднимая глаз от бумаги:
– У меня есть еще одно требование, и оно не обсуждается. Я требую немедленной отставки мэра Хаверс.
– Генриетта! – вырывается у Залмана.
– Мама!
– Кто бы сомневался! – шипит Минке.
Йона не знает, что сказать.
Хаверс складывает руки на груди и решительно поджимает губы.
– Я уже приняла это решение. Прошлое не отмыть. Радовару нужно начать всё сначала. Я частично виновата в том, что произошло, но не мне решать проблемы в городе. Мы с Килианом завтра уезжаем в Англию.
Колючие стебли обвиваются вокруг Йониного сердца и прокалывают его насквозь. Всё тепло улетучивается из груди, и ее начинает бить дрожь. Значит, Килиан опять ее предаст. Это и не удивительно, когда перед глазами пример такой трусихи-матери. Неужели Хаверс думает, что так можно всё исправить? Пару недель побороться, а потом убежать?
– Нет! Йона, я никуда не уеду! – восклицает Килиан. Но Йона его не слышит. Она встает, как робот, берет ноутбук и подходит к Хаверс.
– Сядьте, – говорит она ей. Мэр трясет головой. – Сейчас же! – рявкает Йона.
Хаверс опускается на стул, Йона кладет ноутбук себе на колени, находит эпизод, снятый в доме-плюс, и нажимает на «старт». Хаверс закрывает глаза.
– Пожалуйста, я и так знаю, что всё ужасно. Мне не надо смотреть.
– НАДО!
Хаверс открывает глаза и смотрит на стариков в палате Плюс-IX. От горя она начинает тихонько подвывать.
– Как вы можете бросить нас? Теперь я понимаю, почему Старкин именно вас выбрал мэром Радовара. Вы ничем от него не отличаетесь. У вас тоже нет сердца. Нет, вы еще хуже: вы притворяетесь, что оно у вас есть.
Йона выбегает из дома и бежит в лес. Залезает на первое попавшееся дерево и исчезает в листве.
Глава 42
Она не вернется. Не вернется, пока эта женщина там. Генриетта Хаверс. Йона срывает ветку и ощипывает с нее все листочки. Хочет сломать, но та только гнется. Тогда Йона со всей силы колотит ею по стволу.
Доносится шум мотора, и через несколько секунд по лесной дороге проезжает машина Тони.
– Это мама уехала. – Йона слышит голос Килиана. Он стоит под деревом. – А ветка ни в чём не виновата.
Она запускает ветку подальше в лес и спрыгивает на землю.
– Тони уехал вместе с ней?
– Нет, он дал ей ключи и очень холодно пожелал счастливого пути в Англию. В комнате прямо сосульки выросли.
– Мне тебя жаль.
– После этого заявления никто не хотел, чтобы она оставалась. Видела бы ты Залмана. Казалось, что его глаз полыхает, как огнемет. Я сам ничего не понимаю, Йона. Я думал, она изменилась. Чтобы вытащить тебя из Мин-III, она всё перевернула вверх дном; чтобы подкупить ту надзирательницу в Плюс-IX, выложила целое состояние, ее саму чуть не поймали.
– А после этого она оставляет нас разгребать всё это дерьмо. Опять. Блин.
Килиан качает головой.
– Я-то думал, что мама стала прежней. Я так обрадовался! Я ведь всё равно скучал по ней, даже когда считал ее чудовищем.
Йона срывает еще одну ветку. Прости, Йона, прости, Йона, – шелестят листья. Она встряхивает головой. Уходи, мама. Вон из моей головы. Ты и не представляешь, что ты почувствуешь, когда увидишь наше видео.
Килиан встревоженно смотрит ей в глаза.
– Что с тобой? Скучаешь по маме?
– Вот уж никогда и не думала скучать, – беспечно говорит она. – Теперь у нас с тобой у обоих нет матери.
– И отца.
– Сиротки Радовара. – Йона смеется, но не от чистого сердца. – Они нам не нужны, Килиан. Мы сами будем решать свои проблемы.
– Придется самим. И достаточно быстро. Пойдем, всё готово для финальной сцены.
Они стоят перед ноутбуком плечом к плечу и еще раз вслух читают свое письмо Старкину и Дейр. Приветствие. Описание предложения. Ответить не позднее пяти вечера… При попытке преследовать отправителей материалы тут же уходят в международные информагентства… Да, всё так. Подпись: обеспокоенные жители Радовара.
– Всё? – спрашивает Килиан. Его палец завис над кнопкой «отправить».
– Нет еще, – отвечает Залман. – Отойди-ка в сторону. – Он стирает последнее требование из списка. – Я не согласен, что мэра Хаверс надо отстранить от должности. Пусть Генриетта Хаверс пустит свой огромный интеллект на то, чтобы навести в городе порядок. Есть возражения?
Никто не возражает.
– Вы уверены, что это письмо невозможно отследить? – спрашивает Килиан у Минке с Симоном.
– Сколько еще повторять? Да! Ты при всём желании не поймешь, какой маршрут проделает это письмо, – говорит Симон.
– Раза три обойдет весь мир, – подтверждает Минке. – Ну всё, поехали.
И она нажимает «отправить».
– Ставки сделаны, господа, – говорит Залман. Все молчат. – Это значит, назад дороги нет. Шарик катится, карты розданы, гонка началась. Теперь будем ждать.
Проходят часы. Это время они тратят на то, чтобы спрятать видеоматериалы в разных уголках сети.
– Наша подстраховка, – шутит Килиан.
Около двенадцати раздается громкое «пип!» входящего сообщения. Все вскакивают на ноги.
– Пишет один из моих знакомых в городе, – говорит Залман. – С «Радовия-ТВ» убрали объявление о розыске Йоны.
– Скорее всего, Старкин с Дейр получили наше письмо, – говорит Килиан. – Проверь почту еще раз.
Йона нажимает «Обновить страницу». Ничего.
– Пока нет. Но разве они так быстро сдадутся?
– Я бы на это не рассчитывал, девчушка.
Час, два часа, три часа. Во входящей почте писем нет.
– А письмо точно до них дошло? Сегодня воскресенье. Может быть, это просто совпадение, что Йона больше не в розыске? – предлагает Гелия.
– Да, а Старкин – это добрая фея, – парирует Минке.
– Вовсе не обязательно вести себя как прожженная стерва из Нижних районов, даже если ты такая и есть, – говорит Гелия.
– Дамы! – говорит Залман. – Давайте не будем себя накручивать. Осталось недолго.
– Да всё в порядке. Мы, стервы из Нижних районов, люди привычные, – говорит Минке, бросив презрительный взгляд на Гелию.
Дзынь! Входящая почта. «Их спас звонок», – бормочет про себя Килиан. Все бросаются к ноутбуку.
Письмо с адреса Старкина, в нем всего два предложения:
Кто вы? Мы не сотрудничаем с анонимными шантажистами.
– Пошлем им видео, – говорит Йона. Она садится за компьютер и пишет ответ.
Прикладываем образец видеоматериалов. У вас есть полтора часа, потом мы начинаем рассылку в Радоваре.
P. S.: Мы действуем анонимно, но слово «шантаж» здесь неприменимо. Преступники – вы.
Потом думает и стирает постскриптум.
– Правильно, не будем опускаться до их уровня, – говорит Килиан.
Отправить. Четыре часа, полпятого. Они пытаются поиграть в карты, но обстановка такая напряженная, что скоро карты разлетаются по всей комнате.
– Кто-нибудь хочет куриного супа? – предлагает Залман.
Йона съедает ложку, но волокна мяса напоминают о тоннельном супчике у Питера, и она отставляет тарелку в сторону. При мысли об Анне и Питере у нее в животе всё скручивается. А вдруг собаки всё-таки учуяли ее след в тоннеле? Ее начинает трясти, когда она представляет, что эти милые люди попали в руки к Бену Калтеру.
Без десяти пять. Дзынь!
Это всё, что у вас есть? Мы и сами хотим показать эти кадры по «Радовия-ТВ».
– Нет, это неправда, – говорит Йона.
– Блеф, – соглашается Килиан. – Они пытаются выиграть время. Симон, проверь, получается войти в локальные сети?
– Как раз смотрим, – отвечает Минке. Ее пальцы летают над клавиатурой. – Черт. В Солнечную Корону не войти. В Звездный Свет тоже.
– В Нижние районы пока доступ есть, – говорит Симон.
– Они больше боятся Средних, – говорит Залман.
– Ошибка в расчетах, – говорит Минке.
Отлично, как знаете. У вас есть пять минут. Потом мы начинаем.
– Прекрасно, – говорит Килиан, прочитав текст у Йоны через плечо. Отправить.
Пип!
– Мой знакомый сообщает, что в городе отключили свет, – говорит Залман.
– Отключился Нижний район Б, – кричит Симон.
Йона жмет на «ответить» и печатает как ненормальная:
Мы знаем, что вы делаете. Прекращайте. Или мы СЕЙЧАС ЖЕ отправляем всё в международные пресс-службы.
Отправить.
– Тебе уже доводилось этим заниматься? – спрашивает Килиан. – Ты прямо ас.
– У меня талант. Симон, Минке, что с доступом в другие здания?
– Сейчас, подожди… С остальными всё в порядке. Доступа нет только в Солнечную Корону, Звездный Свет и Нижний район Б-13-18.
Дзынь!
Нужно еще полчаса для совещания. Не совершайте необдуманных поступков.
– Ура! Килиан, ты был прав, это блеф.
– Они же не дураки такое показывать по телевизору.
– Пока рано радоваться, – говорит Залман. – Игра еще не закончена.
– Но расклад в нашу пользу, – говорит Йона.
– Тебе выпали неплохие карты, девчушка. Но Старкин – шулер, и неизвестно, какой козырь он вытащит из рукава.
Килиан подходит к окну и через щелку в шторах смотрит на улицу.
– Боишься, что они вычислят, где мы находимся? – спрашивает Йона.
Килиан качает головой.
– Нельзя было отпускать маму. Не могу отделаться от мысли, что она попадет в ловушку. И что отец следит за ней из засады.
Его передергивает.
– Твой отец понятия не имеет, где мы находимся.
– Да. Надеюсь, ты права.
Дзынь!
Готовы сотрудничать. В ближайшее время ждите предложение с нашей стороны.
В небольшой гостиной раздаются радостные возгласы.
– Кто-нибудь хочет чаю с булочками? – спрашивает Тони.
Йона медленно выдыхает. Что бы Залман ни говорил, удача всё-таки на их стороне.
Дзынь!
– Они хотят с нами встретиться. Со мной и Килианом.
Мы согласны, но у нас есть условия. Юристы составляют договоры. Нам нужны гарантии. Обсуждение условий и подписание договоров с Йоной Бергер и Леоном Калтером в 19:00 в президентской резиденции по адресу Приморское шоссе, д. 68. Не отрицайте их причастность. Это условие не обсуждается. Рассчитываем на подтверждение до шести часов. В случае необходимости пришлем своего водителя.
– Откуда они знают, что вы причастны? – удивляется Гелия.
– Хм-м, дайте подумать. Может быть, потому что они успели договориться, пока одной из них приспичило забраться на дерево, а другому пойти за ней? – говорит Анук. – Просто предположение.
– Если тебе нечего сказать, лучше помолчи, – просит Рори.
Симон и Минке как сумасшедшие стучат по клавишам.
– С программной точки зрения к нам не подобраться.
– Быстрее снимите камеру с компьютера! – вопит Гелия.
– Как вы не понимаете? Это логично, – повышает голос Йона. – Несколько дней назад исчезла Хаверс, вместе с ней Килиан. Я сбежала из дома-минус после визита мэра, потом опять вернулась, потом опять сбежала. Они же не дураки, чтобы думать, что это простое совпадение.
– И всё-таки что-то меня настораживает, – говорит Залман. – Если они думают, что Генриетта тоже во всём этом замешана, почему они не просят ее приехать?
– Может быть, они боятся показаться ей на глаза после того, как она увидела наш ролик? – предполагает Гелия.
Минке криво улыбается.
– Старкину и Дейр внезапно стало стыдно. Ага, конечно.
– Письма приходят с адреса Старкина. Как мы можем быть уверены, что он всё согласовал с Дианой Дейр? – спрашивает Рори.
Йона уже печатает.
Ждем подтверждения встречи с личного адреса Дианы Дейр.
Ответ приходит практически мгновенно.
Ждем встречи с вами сегодня в семь часов вечера. Хотим прийти к соглашению. Могу прислать за вами моего водителя. Диана Дейр (генеральный директор «КомВью»).
P. S.: Я лично гарантирую вашу безопасность.
– У нас нет выбора. Надо ехать, – говорит Йона.
– Но как нам доехать? Машина у мамы. А на машине «КомВью» мы точно не поедем.
– Если ехать на их машине, то в овраг они нас не сбросят – иначе видео сразу попадет в интернет. Но можно взять тачку моего шефа, она в гараже, – говорит Тони.
– Я тоже поеду, – говорит Залман. – Я там хорошо ориентируюсь. Подъедем с другой стороны, не оттуда, откуда они будут нас ждать, а последний отрезок пути пройдем пешком. Договоривайтесь о встрече в саду, не соглашайтесь заходить в резиденцию. Где-нибудь на открытом месте, чтобы оно просматривалось с дороги. И потребуйте, чтобы Старкин отправил по домам весь обслуживающий персонал. Особенно серых горилл. Что-то здесь не так. Слишком просто.
Йона печатает.
Мы приедем на собственном транспорте. Встреча должна проходить в саду перед резиденцией, место определим по прибытии. Распустите весь персонал, охранников и Серую Бригаду. Если там будут посторонние, сделка не состоится. И запомните: нас не двое, а гораздо больше. Если с нами что-то случится, материалы сразу же попадут в мировую прессу.
Отправить.