Сара сморгнула выступившие на глазах слезы и побежала к «акуре». Шон искоса посмотрел на Келли, затем злобно уставился на Уэбстера.

– Нет, – вступает в разговор Винни. – В папу стрелять нельзя. – И с улыбкой добавляет: – Правда ведь, настоящий мальчуган?

— Так вот, значит, чем вы занимаетесь, детектив? Пристаете к несовершеннолетним? Ваше начальство узнает об этом.

– Пиф-паф! – отвечает сыну Джеймс.

— Угу. Только вам следует запомнить, что негоже хватать девушек руками, даже если девушка приходится вам сестрой.

– Пиф-паф! В тебя.

Шон закусил губу и, обращаясь к приятелям, процедил:

– У нас Клей, – сообщает Винни странным шепотом. – Вероника выгнала его из дома. Вот я и подумала: надо бы мне выставить вас обоих, и катитесь себе в какой-нибудь отель. А потом решила: наверное, будет лучше, если я сама перееду в гостиницу, а ты будешь оплачивать мой номер.

— Вы, парни, полные кретины. Какого хрена вы затеяли игры с полицией? Будто не знаете, как полицейские искажают чужие слова. Дуйте-ка лучше домой.

– Так ты хочешь перебраться в гостиницу? – поражается Джеймс.

Затем он повернулся на каблуках и, пробормотав на прощание что-то вроде «Сборище умственно отсталых», затрусил прочь.

– А ты как думал? – говорит Винни.

— Уф! — резко выдохнул Уэбстер. — Похоже, у него какие-то проблемы.

– Как у тебя прошел день?

Однако тут же заметил, что слова Шона сделали свое дело. Наступило напряженное молчание, а потом Руди сказал:

– Отлично! – отвечает Винни, закатив при этом глаза. – Я весь день трахалась с Таннером в его гостиничном номере.

— Извините, мне надо идти.

«Хорошо бы, если так», – думает Джеймс. Тогда бы они были квиты. И ему не пришлось бы ни о чем беспокоиться. (Разве что насчет Таннера. Ведь после этого он не сможет больше с ним дружить. И каждый раз, глядя на Винни, он будет представлять, как Таннер трахает ее. А заодно, как он трахает всех прочих своих девиц. Может, ему даже придется развестись с Винни.)

– Дядю Клея вырвало в умывальник, – сообщает Джеймсу сын.

— Нам всем пора, — подхватил Джек. — У нас тренировка в тяжелоатлетическом зале.

– Тс-с… – шепчет Винни и спрашивает: – У тебя-то что нового?

— Мы ведь можем идти, не так ли? — спросил Руди.

– Ходил на эту пресс-конференцию. И зря.

— Конечно, — ответил Уэбстер. — Спасибо за помощь.

– Я же говорила, – замечает Винни.

(А может, все-таки рассказать? Может, рассказать Винни, как на пресс-конференции он познакомился с Эмбер Андерс? Если уж об этом рассказывать, то сейчас как раз самый подходящий момент. А если Эмбер сама выложит Винни, что познакомилась с Джеймсом? Если ляпнет, что трахалась с ним? Конечно, если она сообщит Винни, что познакомилась с Джеймсом, Винни удивится, почему он сам ей об этом не рассказал.)

— Да мы ведь ничего такого не сделали, — пожал плечами Дилан. — Ты идешь, Келли?

– Я тут познакомился кое с кем, с твоей работы, – мямлит Джеймс.

— Через минуту.

– И кто же это?

Руди немного постоял в нерешительности, а затем выпалил:

— Шон, конечно, придурок, но он прав, Кел. Не стоит совать нос, куда не надо. — И повернулся к Уэбстеру: — Не обижайтесь.

– Энди… нет, кажется, Эмбер…

— Я не обижаюсь. Еще раз спасибо.

Только когда молодые люди отошли на достаточное расстояние, Уэбстер, не хотевший, чтобы они слышали его слова, обратился к рыжеволосой Келли:

— Вы тоже вовсе не обязаны со мной разговаривать.

Девушка промолчала.

— Вы ведь раньше встречались с Шоном, не правда ли?

— Почему вы так решили?

— Потому что он все время на вас смотрел.

— Он встречался с моей старшей сестрой, Тарой.

— И?

— С чего вы взяли, что должно быть какое-то продолжение?

Уэбстер осторожно огляделся.

— Келли, здесь не очень удобно беседовать. Может, мы встретимся в каком-нибудь другом месте — таком же многолюдном, но где на нас не будут так глазеть? Я позвоню одной моей коллеге, чтобы она тоже приехала на эту встречу. Ее зовут Мардж Данн, она детектив, как и я. Если хотите, позвоните в Девонширское отделение полиции и наведите справки о ней и обо мне. Мы действительно там работаем.

— Все нормально, я вам верю.

— Тогда назовите место.

— Это ни к чему. — Келли потеребила свою косу. — Мне нечего вам сказать.

— Вы ведь недолюбливаете Шона, верно?

– Эмбер Андерс, – подсказывает Винни.

— Какое это для вас имеет значение?

— По-моему, он относится к вам с опаской.

– Кажется, именно так.

— Да почему вы вообще расспрашиваете меня о Шоне? Я-то полагала, вас интересует Харлан Манц.

– Ну и что дальше?

Она права, надо следить за своими словами, подумал Уэбстер.

— Видите ли... — Он на мгновение запнулся, лихорадочно пытаясь найти подходящий ответ. — Сара сказала, что Шон был в шоке, когда узнал, что натворил Харлан Манц. А тут повел себя так странно...

– Да ничего особенного, – отвечает Джеймс. – Сказала, что читала мой очерк об искусственных спутниках.

— И что из этого?

– Наверняка что-нибудь передерет из него. Это та самая плагиаторша, которая украла часть моей статьи. Я пытаюсь избавиться от нее, вот только никак не получается.

– Не мешало бы, – соглашается Джеймс. – Да и вид у нее, как у чокнутой.

Уэбстер немного помедлил и сказал:

– Она еще хуже Эви.

— Не исключено, что Шон что-то знал о Харлане — что-то такое, из-за чего он, когда ему стало известно о побоище в ресторане «Эстель», почувствовал себя виноватым.

– Думаешь, Эви переспала с Таннером?

Келли снова принялась теребить свою косу.

– Не имею понятия, – отвечает Винни, берет несколько бусинок и нанизывает на нитку. (Она думает о Таннере. И откуда у него столько сил? Он то и дело нежно поднимал ее и ставил в различные позы. Склонялся над ней, словно божество. Полностью доминировал над ней. Так целовал в шею, что Винни едва не лишилась чувств. А потом все-таки она их лишилась и сползла с кресла прямо на пол. Но Таннер поднял ее и отнес к себе в спальню. Она была не в состоянии сопротивляться.)

– Уверен, что с Таннером у нее ничего не было, – говорит Джеймс.

— Они были хорошо знакомы? — спросил Уэбстер. — Я имею в виду Шона и Харлана.

— Откуда мне знать.

– Все-таки Эви – не просто очередная девица. Даже для Таннера. Как-никак она твоя сестра.

Детектив решил, что, пожалуй, копает слишком глубоко.

– Ты так считаешь? – удивляется Винни.

— Да, конечно. В любом случае огромное вам спасибо. Я отнял у вас время...

— Ненавижу его, — вдруг выпалила Келли.

(А ведь она даже не орет, мысленно отмечает Джеймс. Может, на этот раз ему все сойдет с рук?)

— Кого, Харлана?

– Пойду-ка приму душ, – говорит он.

— Нет, Шона. На дух его не переношу. — Келли понизила голос до шепота: — Он встречался с моей сестрой, и она от него забеременела. Ну, за аборт он, конечно, заплатил. А потом бросил ее. Мало того, он еще начал распускать о ней всякие слухи — сплошное вранье. Стал говорить всем, что она... больная.

– По-моему, неплохая мысль.

— Мерзавец!

По пути в ванную Джеймс проходит через гостиную – там на диване спит Клей. Неужели он трахался с Эви? Вчера ночью, когда Джеймс уходил из номера Таннера, Клей с Эви все еще там оставались. Неужели они (то есть Клей и Эви) и вправду могли учинить такое?

— Моя сестра после этого очень изменилась. Раньше она была отличницей, одной из лучших, а теперь еле-еле до «удовлетворительно» дотягивает. Он сломал ей жизнь, разрушил ее уверенность в себе.

Глаза Келли увлажнились, но она не дала слезам пролиться.

О Боже! Ведь и ему самому в какой-то момент хотелось трахнуть Эви. Конечно, это длилось каких-то пару секунд. Но потом он переключился на Таннера и стал рассказывать ему всю эту хреновину про обезьян. И про самцов-альфа. Что за чушь он там нес?

— А вашим родителям известно о том, что Тара сделала аборт?

— Конечно нет.

(А если бы он на самом деле переспал с Эви? Ведь она сестра Винни. Это было бы все равно, как если бы Таннер переспал с Винни.)

— Сколько лет вашей сестре?

Джеймс идет в спальню. Там все прибрано. И так чисто. Его очки лежат на столике у изголовья кровати, рядом с черным компактным будильником марки «Браун» и тремя старыми деловыми журналами, которые он давно собирался просмотреть.

— Семнадцать.

На полу лежат туфли Винни. Те самые босоножки на ремешках, что он подарил ей в день рождения.

— А вам?

Внезапно Джеймс испытывает огромное облегчение. Может быть, все не так и плохо?

— Пятнадцать с половиной. — Келли немного помедлила. — Я видела однажды, как он оттолкнул Тару. Это было уже после того, как он ее бросил. Она просто хотела поговорить с ним, а он... взял и отпихнул ее от себя, словно она не человек, а мусор. Я до того разозлилась!

Выйдя из ванной, Джеймс слышит голос Винни – она разговаривает по телефону:

— Прекрасно вас понимаю.

– Я отправлю его домой, как только он проснется. О нет, Вероника, не знаю. Теперь мне на все это наплевать… Понимаю… А если и тебе поступить таким же образом? Просто плюнуть на все и переспать с кем-нибудь еще? Это Вероника, – тихо говорит Винни Джеймсу, пока тот идет в свой маленький офис.

Он кивает в ответ:

– По-моему, нам в это лучше не соваться.

— Вот, а потом — в тот же день, только позже — я подошла к нему, когда он был один, и сказала, что если он еще раз обидит мою сестру или хотя бы приблизится к ней, я пожалуюсь его матери. Он попытался меня запугать, схватил меня за руку, как только что Сару. Ну, а я свободной рукой влепила ему пощечину — изо всех сил! Это его прямо потрясло. С тех пор, когда Шон меня видит, он всегда начинает нервничать. Этот тип может только грозить, а на самом деле ни на что не способен.

– И я так думаю, – соглашается Винни. – Мне-то вообще наплевать.

Джеймс садится за свой рабочий стол. Включает компьютер. Но тут опять звонит телефон.

— Значит, матери Шона ничего не известно о том, что по вине ее сына вашей сестре пришлось сделать аборт?

«Черт бы его побрал!» – досадует Джеймс. Вдруг это Эмбер? Своего номера он ей не оставлял. Но она может знать номер Винни, ведь они работают в одном офисе.

— Нет, ничего.

Нет, это какая-то паранойя. Эмбер не проболтается. Она не из таких.

Он слышит, как из кухни доносится нежный смех Винни; она опять говорит с кем-то по телефону.

— Тогда где же он достал деньги на то, чтобы этот аборт оплатить?

– Нам, безусловно, надо проделать это еще раз, – кокетливо произносит она. Джеймс ни разу не слышал, чтобы она разговаривала подобным тоном. – В следующий раз, когда ты будешь в Нью-Йорке… Это Таннер! – кричит она Джеймсу.

Ого! Джеймс хватает трубку.

— Детектив, у таких до неприличия богатеньких типов, как Шон Амос, деньги всегда есть.

– Привет, старина.

— По-вашему, мать Шона была бы очень расстроена, если бы узнала об аборте?

– Привет! Как самочувствие?

— Думаю, что да. Она ведь участвует в движении за официальное запрещение абортов — ходит на демонстрации, таскает плакаты с изображением человеческих зародышей, которые так и не были произведены на свет, и все в таком роде. И не важно, что она одевается как проститутка с Бурбон-стрит. Когда речь заходит о политике, она ярый реакционер и консерватор.

– Хреновато! – (Ему хочется рассказать Таннеру о своем успехе. Ведь так оно и было. Он и в самом деле поимел ту девицу. Вот только про ее влагалище ему не расскажет. До чего же огромная дырка. И к тому же отдавала селедкой. В другой раз у него бы член не встал.)

— Бурбон-стрит, говорите? — Уолтер вскинул брови. — Она ведь из Луизианы?

– Я тебя понял, старина, – отвечает Таннер.

Келли кивнула.

– А у нас Клей, – сообщает Джеймс. – Вероника выставила его из дома.

— Но Шон-то ведь из Техаса.

Келли удивленно взглянула на детектива.

– Через пару часов она будет умолять его вернуться.

– Уже умоляет, – отвечает Джеймс.

— А вы откуда знаете?

Джеймс и Таннер смеются.

Уэбстер выругался про себя и подумал, что делать вид, будто тебе абсолютно ничего не известно, когда ты кое-что все же знаешь, — дело весьма непростое.

– Возвращаешься в Лос-Анджелес? – спрашивает Джеймс.

— Определил по акценту, — как ни в чем не бывало ответил он.

– Завтра утром. Увидимся, когда приеду в следующий раз.

Джеймс кладет трубку.

— А разве у Шона есть акцент?

Потом проверяет свою электронную почту. В верхней строке меню находит письмо, отправленное в 17:03. На нем написано: «От Эмбер.696969. Самцы-альфа».

— Я сам южанин, так что мне это было нетрудно заметить. У Шона выговор как у жителей Далласа, штат Техас.

Просто невероятно! Что делать? Стереть или прочитать?

— А-а. — Келли улыбнулась. — Наверное, в таких вещах трудно разбираться. Я имею в виду, в акцентах. А вы, правда, с юга?

Нет, лучше все-таки прочитать Нужно выяснить, насколько все плохо.

— Из Билокси, штат Миссисипи, с вашего позволения.


«Дорогой Джеймс!

Я так рада, что мы встретились. Сейчас трудно встретить достойного парня. (Насчет жены не волнуйся. Я ведь уже сказала тебе – я не из таких. И я ВСЕГДА выполняю свои обещания. Не то что некоторые наши общие знакомые.) Мне очень хочется обсудить с тобой мою идею насчет альфа-самцов. (Мне кажется, что существуют и альфа-самки, и я как раз одна из них.) Это будет классный материал для журнала. И хочу сообщить тебе, что я твердо намерена довести это дело до конца. Давай встретимся в понедельник, в шесть часов, в «Кафе-гриле». Их бармен – Джерри – мой друг, и он всегда угощает меня бесплатными напитками.

Целую крепко».


Только не это!

— Но вы наверняка учились в колледже, верно?

Что же ему делать? Отвечать? А что, если его письмо попадет на чужой адрес? Что, если вдруг Винни заглянет в его почтовый ящик? (Ведь Эмбер и Винни работают в одном офисе. А в офисах письма всегда попадают на общий сервер.) Что будет, если он не ответит? Тогда Эмбер станет отправлять ему письмо за письмом. Или вообще взбесится. И расскажет обо всем Винни.

— В университете в Тулейне. — Уэбстер улыбнулся. — Вы никогда не подумывали о карьере детектива?

Нет, в таком деле нужно быть предельно осторожным. Следует замести все следы. (Да нет же, она просто чокнутая. Хочет спереть его идею. И еще думает, что он с этим согласится.)

Келли ответила ему улыбкой и посмотрела на часы.



— А теперь мне действительно пора.

— Один вопрос, из чистого любопытства. С кем Шон встречается сейчас?

«Дорогая Эмбер», – пишет Джеймс. (Нет, «дорогая» никак не годится. Звучит слишком интимно.)

Келли пожала плечами.

Просто:

— Не знаю. А что?


«Эмбер!

Я был очень рад нашей сегодняшней встрече. Однако мне кажется, что я ввел Вас в заблуждение. Такого понятия, как альфа-самцы, попросту не существует. Во всяком случае, среди людей.

Желаю Вам удачи в работе над очерком об обезьянах».


— Если его нынешняя подружка еще недостаточно взрослая, было бы неплохо предупредить ее о том, какой у Шона скверный характер, — в очередной раз сымпровизировал Том.

— О, — понимающе кивнула Келли. — Это очень благородно с вашей стороны. — Она на секунду задумалась. — Возможно, он встречается с кем-нибудь из «Гринвэйла». Он постоянно торчит в клубе, отрабатывая свой удар слева. Шон ведь входит в теннисную команду колледжа.

Джеймс нажимает кнопку «Отправить».

— Вы никогда не видели его в компании с кем-нибудь?

И тут звонит телефон. Опять!

Келли отрицательно покачала головой.

— Только с его партнершей по теннису, мисс Гаррисон.

– Джесс! – раздается голос Винни. – Какая честь! – «Ну и подлиза!» – думает Джеймс. – У нас возникла чрезвычайная ситуация, но, обещаю вам, больше это не повторится… О да! Я в восторге от вашего проекта… При должном менеджменте это будет огромный успех… Спасибо вам… Огромное спасибо, Джесс… Ну что вы! Смею вас заверить, я отработаю каждый цент.

— Гаррисон... — повторил Уэбстер и сделал вид, что задумался. — Почему это имя кажется мне знакомым? — Он посмотрел на девушку. — Послушайте, вы ведь, наверное, говорите о Жанин Гаррисон, я прав?

Винни кладет трубку и выкрикивает:

— Да, о ней, — подтвердила Келли. — Ее родители погибли в ресторане «Эстель».

— Значит, она — теннисная партнерша Шона?

– Джеймс!

Келли кивнула.

Джеймс подпрыгивает на стуле. (Неужели теперь он всегда будет так нервничать? Станет подпрыгивать всякий раз, когда Винни зайдет к нему в кабинет? И замирать от ужаса – вдруг она что-нибудь обнаружит?)

— Возможно, поэтому Шон был в таком шоке, когда узнал про Харлана Манца — ведь Манц расстрелял родителей мисс Гаррисон, с которой Шон знаком, — предположил Уэбстер.

– Звонил Джесс Факис. Тот самый, исполнительный директор. Он мне только что предложил возглавить их Интернет-сайт. Оклад – пятьсот тысяч в год. И плюс к этому – акции компании.

— Это вы хорошо подметили.

Джеймс буквально остолбенел. Он потрясен.

— Спасибо. — Детектив снова погрузился в размышления, но уже через мгновение, словно его осенила внезапная мысль, спросил: — Жанин Гаррисон ведь значительно старше Шона, верно?

– Ну, что скажешь, как тебе это нравится? Вот теперь я действительно большая шишка.

– Я в восторге, – говорит Джеймс. – Разве не видно?

— Думаю, ей около тридцати. А что?

И тут Винни совершает нечто такое, чего никогда раньше не делала. Она подходит к Джеймсу, кладет руку ему на голову и ерошит ему волосы.

— Как по-вашему, между ней и Шоном было...

– Я тобой тоже горжусь, – говорит Винни. – Ты ведь так много работал. И я не сомневаюсь, что твой очерк про обезьян ждет большой успех. А может, ты прав и из этого получится целая книга. – Тут Винни зевает. – Знаешь, я что-то устала. Закажу-ка суши и лягу в постель. А тебе что заказать? Как обычно – булочку по-калифорнийски?

— Что? — Келли от души рассмеялась. — Шон, может, и годится на роль сердцееда в нашем колледже, но мисс Гаррисон... Боже, она такая красивая! За ней мужчины табунами ходят. Шон там явно не котируется.

– Конечно, – соглашается Джеймс.

— Понятно. Спасибо, что побеседовали со мной, Келли. Могу я попросить вас об одном одолжении? Пожалуйста, пусть все то, о чем мы говорили, останется сугубо между нами. Это здорово облегчит мне жизнь.

ОТТЕНКИ ПЛАТИНЫ

— Нет проблем. Чего-чего, а хранить секреты я умею, не раз доводилось, — грустно улыбнулась рыжеволосая девушка. — Дело привычное.

Мой дневник

I


Улыбайся.

У тебя есть все.

О Боже.

Никаких имен.

Кругом полно любопытных.

Всех ненавижу и мужа ненавижу.

Почему?

Такая я дрянь.


24

— Значит, он так и сказал — «пристаете к несовершеннолетним»? — переспросил Декер.

Вот сегодня утром я отомстила ему за то, что он заявился в час двадцать три. А ведь он ОБЕЩАЛ, ОБЕЩАЛ, ОБЕЩАЛ быть дома к полуночи. НЕ ПОЗЖЕ. Это была проверка, и он ее не выдержал. Как всегда. Но я не стала закатывать истерику, сделала вид, будто ничего не произошло, но опять всю ночь не спала, и мне казалось, что голова моя вот-вот лопнет. Так, наверное, и будет, и очень даже скоро. Но если я ему об этом скажу, он просто спросит: «Почему бы тебе опять не принять таблетки?» Ясное дело, не был бы ты таким мерзавцем, не пришлось бы мне глотать таблетки. Мне и так уже иногда кажется, что у меня подгибаются колени. Неудивительно, что я едва могу дойти до телефона в другом конце комнаты.

— Да, — подтвердил Уэбстер.

— Ты уверен, что он употребил слово «несовершеннолетние»?

Так вот, утром, когда он встал, я притворилась, что сплю. Услышав шум воды в ванной комнате, я скорее бросилась к своему тайничку и разом вдохнула длинную дорожку дрянного кокаина, который Н. раздобыл у бармена из М. Понятно, уже через минуту я почувствовала тошноту и бросилась в ванную, где меня несколько раз вырвало, а он стоял там в ужасе, весь перемазанный кремом для бритья. Вытирая глаза, я прижалась спиной к стене, меня трясло.

— Уверен. И потом он еще добавил, что мое начальство об этом узнает. Видимо, о разговоре с ребятами.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

— Какой злобный щенок, однако, — покачал головой Оливер. — Наверное, считает, что лучшая защита — нападение.

Я загадочно улыбнулась и ответила:

— Похоже на то.

– Вроде бы теперь все в порядке. Не знаю, что со мной стряслось.

Декер устало опустился на стул.

– Может, тебе стоит сходить к врачу? – предложил он.

— Это Жанин его проинструктировала, — отрывисто бросил он.

Все, что ему нужно, это чтобы я забеременела. Они все этого хотят. Они думают, будто стоит мне забеременеть, все неприятности разом кончатся и я успокоюсь.

— Судя по всему, так оно и было, — согласился Уэбстер.

Будто я Миа Фэрроу в фильме «Ребенок Розмари».

– Мне очень жаль, что я спала, когда ты пришел. Хорошо повеселился? – спросила я.

— Знаете, — подала голос Мардж, — по-моему, мисс Гаррисон уже сама начала путаться в своей паутине. Шон упирает на то, что он несовершеннолетний, но тогда ее связь с ним выглядит сами понимаете как, если она действительно затащила его в постель, вряд ли ей удастся оправдаться тем, что она якобы не знала, сколько ему лет.

Потом я вернулась в постель, и перед тем, как уйти в свой дурацкий офис, он заглянул в спальню и, по обыкновению, спросил:

— Не факт. Жанин всегда может заявить, будто он сказал ей, что ему восемнадцать.

– Как думаешь, ты не беременна?

— В любом случае ответственность лежит на ней, — заметил Мартинес и повернулся к Уэбстеру. — По-твоему, он просто берет нас на пушку?

– Вряд ли.

– Но тебе нездоровится. Может, тебе снова сходить к доктору К.?

– Я ТОЛЬКО И ДЕЛАЮ, ЧТО ХОЖУ ПО ВРАЧАМ! – закричала я, но тут его лицо снова стало непроницаемым, и я переключилась на игривый тон: – Это пустяки. Не волнуйся за меня. Все будет в порядке.

— Возможно.

– А я все-таки беспокоюсь, – сказал он.

– Тогда почему бы тебе не остаться и не составить мне компанию? – спросила я.

— А я сомневаюсь. Думаю, мы об этом еще услышим, и довольно скоро. — Лейтенант отхлебнул из чашки остывший кофе. — Полагаю, приехав домой, Шон первым делом позвонил Жанин.

Ну и черт с ним. Об этом и заикаться не стоило: он только покачал головой, похлопал меня по ноге и ушел.

— А уж она-то его настропалит, — сказал Уэбстер.

Я НЕНАВИЖУ ЕГО. Чего он от меня хочет? Кем я должна стать для него? Ну чего же от меня ждут, Господи? ГОСПОДИ, да скажет мне хоть кто-нибудь?

— Точно, наверняка велит маленькому Шону позвонить в полицию и поднять вонь, — поддержал Уэбстера Оливер.

* * *

— Не в полицию, — поправил его Декер. — В колледж. Чтобы они подняли вонь. — Лейтенант посмотрел на Уэбстера. — Где ты был, когда разговаривал с ребятами? Я имею в виду, где вы беседовали? Где находились в этот момент?

В половине второго пошла к доктору П. Он заставил меня прождать три минуты и сорок две секунды, а это почти четыре минуты, что совершенно неприемлемо. Две с половиной минуты – вот предел ожидания КОГО УГОДНО. Я всегда всем говорю: меня никто не заставит ждать больше двух с половиной минут, разве что я сама кого-нибудь заставлю. Это одна из причин, почему я отказалась появиться на обложке дурацкого журнала «Вог», ведь та идиотка сказала, что их сотрудница перезвонит мне, я спросила, что значит перезвонит, и она уточнила – через пять минут, однако перезвонила через восемнадцать, и я заявила: извините, мне это не интересно. К тому же у меня есть и другие причины ненавидеть ту женщину (я ее так ненавижу, что даже не стану называть по имени), но об этом после.

Уэбстер на секунду задумался.

Что ж, это обычное дело. Пациентка, которая отняла мое законное время, оказалась сорокалетней теткой в легинсах, даже не от Калвина Кляйна. И в руке у нее был носовой платок.

— Ярдах в пятидесяти от главного входа.

И почему это женщины всегда плачут у психоаналитиков?

– Ну… – говорит доктор П. Я думаю, он заметил мое крайнее раздражение и подчеркнутую официальность. – И как вы сегодня? Вам все еще кажется, что кто-то из ваших близких тайно пытается вас отравить?

— На участке земли, принадлежащей колледжу?

– С чего вдруг вы это говорите?

— Мы стояли на тротуаре.

– Дело в том, – напоминает он, листая записную книжку, – что именно это вы сказали мне вчера.

— Тротуар — это зона ответственности полиции, — заметила Мардж.

– Меня рвало сегодня утром.

— Но вы стояли прямо перед зданиями колледжа, правильно? — не отставал от Уэбстера лейтенант.

– Понимаю.

Больше я ничего не говорю, просто сижу на стуле, постукивая ногтями по металлическому подлокотнику.

– Понимаю, – повторяет доктор П.

— Да.

– И что же именно вы понимаете, доктор?

Внезапно в кабинет Декера без стука вошел Стрэпп.

– Я вижу, вы снова повязываете голову.

— А мы вас ждали, капитан, — расплылся в улыбке Оливер. — Что, вам позвонил мальчонка по имени Шон Амос?

– К чему вы это?

— Мне позвонили из Уэстбриджского подготовительного колледжа. — Глаза капитана впились в лицо Уэбстера. — Ты был там сегодня, Том?

– Последние две недели вы носите головной платок и темные очки.

— Да, сэр.

Я вымученно улыбаюсь.

— Капитан, мы ведь договорились, что мои сотрудники побеседуют с учащимися колледжа о Харлане Манце, — напомнил Декер.

– Ну… и что вы ощущаете, когда надеваете платок и темные очки?

— Но не на земле, принадлежащей колледжу, Пит.

– А что, вы думаете, я должна при этом ощущать, доктор?

— Я находился в зоне ответственности полиции, — заявил Уэбстер. — Мы стояли на тротуаре.