— Итак, мы знаем, что ребенка нашли двое контрабандистов — Седой и Рваный, принесли его в Еврейскую больницу, — сказала Таня. — Но почему Седой не сказал на суде, что был не один?
— Может, покрывал друга, не хотел, чтобы его отправили в тюрьму тоже? — предположила Матрена.
— Нет, не так, — Таня отрицательно покачала головой, — Рваный мог проходить как свидетель, а не как соучастник. И свидетель защиты в пользу Седого. Но Седой этого не сделал. Почему? Какова роль Рваного во всей этой истории? А что, если...
— Если что? — Матрена посмотрела на Таню с интересом.
— Что за свидетель был у князя, кто рассказал о Седом? — Таня размышляла вслух. — А что, если это был Рваный? Если именно он донес на друга по каким-то причинам — к примеру, ради денег Седого или чтобы получить вознаграждение от князя...
— Матерь Божья! — Матрена всплеснула руками. — И как я тогда об этом не подумала! Он, точно он это сделал! Поэтому и вернулся богачом в Аккерман! Деньги — за предательство Седого.
— Знал ли об этом Седой? — предположила Таня.
— Знал, — уверенно кивнула Матрена, — он проницательный был. От него ничего нельзя было скрыть.
— Тогда возникает вопрос: почему Седой направил к Рваному своего сына Ивана? — спросила Таня.
— Простил, — Матрена печально улыбнулась, — он был такой. Зла не мог держать долго. Ни на кого из людей зла не держал. Простил. Ты слышала о судьбе Ивана?
— Слышала, — Таня нахмурилась, — он плыл в крепость. Я должна поговорить с Рваным, вдруг вскочила она.
— Да как ты с ним поговоришь! — Матрена махнула рукой. — Он и слушать тебя не станет, если сделал такое.
— Когда возвращаются лодки? Вы знаете?
— К вечеру, — Матрена задумалась, — а может, и к ночи. Их в крепости разгружают. Если Рваный сам отправился в крепость, значит, предстоит расчет, а это процесс более долгий, чем обычно. Тогда, может, и к рассвету вернутся.
— Буду ждать, — Таня была настроена решительно.
— Тебе не с Рваным для начала нужно поговорить, — вдруг сказала Матрена, — у Ивана, сына Седого, закадычный друг был, тоже рыбак. Он в этой же артели работает. Зовут его Андрейка Кулик. Они всегда вместе ходили.
— Этот Кулик жив? — нахмурилась Таня. — Он что, в крепость с Иваном не плыл?
— Нет, — Матрена покачала головой, — его Рваный тогда в Одессу отправил, рыбу продавать. Андрейка как вернулся и про Ивана узнал, совсем был безутешен. Плакал, как ребенок.
— Может, он специально Андрейку в это время в Одессу послал? — задумалась Таня.
— Да как специально... Андрейка раньше уехал, — Матрена пожала плечами, — если ты думаешь, что Ивана Рваный убил, то ошибаешься. Рваный в крепость с ними не плавал. Он на берегу лодки ждал. А когда не вернулись, такой хай поднял...
К вечеру Таня была на пристани. Солнце клонилось за горизонт, а на водах лимана появились неровные, беглые волны. Они ничем не напоминали морские волны, двигались грациозно и плавно, без присущей морским валам свирепости. Таня не могла отвести от них взгляд.
Бродячие животные разрыли кучу рыбных отбросов, и острый запах гниющей рыбы все еще стоял в воздухе, но уже не казался Тане тошнотворным, как раньше. Возможно, она стала привыкать.
— Ждешь кого, красавица? — Загорелый жилистый старик наматывал веревочные снасти на утлом суденышке, пришвартованным к одной из свай.
— Лодки, которые пошли в крепость, — обернулась Таня.
— Уже скоро вернутся, — сказал старик, — к этому времени почти всегда возвращаются. В лимане артель далеко будет видать.
Внезапно у Тани появилась отчаянная мысль. Она была настолько невероятной, что Таня даже не успела ее как следует обдумать.
— А что, если мы пойдем им навстречу? — Она в упор уставилась на старика. — Можете меня отвезти? Я хорошо заплачу. Очень хорошо! — Деньги больше не играли для Тани никакой роли.
— Как это? — опешил рыбак. — Да куда?
— Навстречу лодкам Рваного, — уточнила Таня. — К крепости.
— Дурья твоя башка! — выругался старик. — Да кто тебя пустит к крепости? Солдаты как чужаков увидят, сразу откроют пальбу! Они берег с лимана знаешь как охраняют? Дура отчаянная, и меня за собой потащишь на тот свет! Нет, ни за что не пойду! Ищи другого дурака! — возмущался старик.
— Да мы не будем близко подходить, — попыталась успокоить его Таня, — в лимане подождем — и всё!
— И всё! — передразнил старик, — А как я дурь твою объясню Рваному? Я под его началом работаю!
— Да я сама всё объясню, — твердо и убежденно сказала Таня. — Когда он меня услышит, за тебя даже не вспомнит.
— Из Одессы, небось, приехала? — прищурился старик. — Приключений искать на свою голову?
— Вроде того, — Таня достала из сумочки деньги и протянула старику. — Так едешь, или как?
Старик уставился на деньги. На его лице отчетливо читалась внутренняя борьба, что безмерно развеселило Таню.
— Ладно, — он быстро, с жадностью схватил деньги, — пойдем. Но в случае чего — знать тебя не знаю, если заинтересуется кто в крепости...
— Не знаешь, это точно, — успокоила его Таня, и вдруг вспомнила: — А Андрейка Кулик где, как мне его найти?
— Так он с Рваным в море пошел, на одной лодке, — уставился старик на нее подозрительно. — Ты чего ищешь-то?
— Как выглядит Андрейка Кулик? — допытывалась Таня.
— Красивый, видный парень... В море вышел в красном платке, — старик прищурился. — Тебе под стать...
Таня вспомнила молодого рыбака, который следил за погрузкой корзин с рыбой на баркас, вспомнила капли пота на загорелом, бронзовом теле... Действительно красивый парень. Таня запомнила его в самый первый момент, едва увидев. Но тут же запретила себе думать о его мужской красоте. В ее случае это было абсолютно неуместно.
— Вези, — Таня прыгнула в лодку старика и уселась на небольшой скамье.
Рыбак отвязал лодку от сваи пристани, взял в руки весла. Они не спеша двинулись. Таня глубоко вдыхала соленый, густой запах лимана.
— Стемнеет скоро, — покачал головой старик, — и не разглядишь ничего в такой темноте.
— Вези к крепости, туда, где баркасы пристают, — твердым голосом велела Таня.
Лодка не отходила далеко от берега, почти все время шла вдоль береговой линии. Таня отчетливо видела желтые величественные крепостные стены.
— Что там, впереди? — вдруг насторожился старик. — Шум вроде...
И действительно: далеко, возле самого берега, было какое-то странно движение лодок. Затем вдруг раздался пушечный залп. Он был такой силы, что Таня даже подскочила на месте.
— Воротимся! — закричал старик.
Залп повторился. За ним отчетливо послышалась стрельба. И внезапно одна из лодок, уже отчетливо видных вблизи, превратилась в пылающий факел.
— Это Рваного баркас! — дрожащим голосом сказал старик. — В него стреляли.
— Плывем туда, немедленно! — Таня схватилась за вторую пару весел, лежащих на дне. — Быстрее!
— Да ты сумасшедшая! — завопил старик. — В них из крепости стреляли! Баркас вот-вот потонет.
Таня, не глядя, снова сунула ему деньги.
— Бери, старик! Но прошу тебя, поспеши! Может, спасем кого!
Крошечный баркас пылал, как факел, и в водах лимана отражались яркие огненные блики. Были слышны жуткие крики горящих заживо людей, наполняя воздух хаосом ужаса и паники.
— Быстрее! — выбиваясь из сил, стирая на ладонях кожу, Таня помогала грести.
На горящей палубе баркаса показался человек, затем он спрыгнул в воду и поплыл по направлению к ним. Еще несколько минут — вцепился в край их лодки.
— Спасите... — молодой рыбак, о котором они только что вспоминали, на его лице чернели пятна копоти, голова все еще была повязана красным платком. Таня даже удивилась своей удаче.
Бросив весла, она буквально втащила его в лодку. Парень почти ей не помогал — в боку его была огнестрельная рана, из которой текла кровь. Дышал он тяжело, с присвистом.
— Андрейка, где Рваный? — закричал старик.
— Остался в крепости... Арестован, — рыбак говорил с трудом, по его телу пробегали короткие судороги, предвестники близкой агонии. — Рваный... там... Все остальные погибли...
Разорвав свою юбку на полосы (было не до церемоний), Таня принялась перевязывать рану, стараясь остановить кровь. Парень потерял сознание. Пылающий баркас стремительно исчезал в водах лимана, растворяясь в соленой воде на своем пути в вечность.
Кое-как, с большим трудом Таня и старик дотащили раненого до дома Матрены. Та всплеснула руками:
— А я говорила: опасно в крепость ходить! Страшное место!
При помощи раскаленного в печке кухонного ножа Матрена извлекла пулю, замазала рану мазью, приложила какие-то травы.
— Жить будет, — сказала она, приводя в порядок кухонный стол после этой операции, — в себя через несколько дней придет.
Андрейку положили в одной из комнат на первом этаже.
Уставшие, женщины присели за стол, и тут Таня попросила Матрену рассказать ей историю крепости. Знахарка вздохнула, затем молча вышла, и тут же вернулась, неся в руках несколько старинных книг.
— Вот, почитай. Здесь лучше, чем я расскажу, написано.
Таня решила читать внимательно, не торопясь, ей было теперь чем заняться, пока парень не придет в сознание.
Глава 17
Подземный тайник. Древняя история Аккермана. Мистическая Тира — столица колдунов. Крепость
Таня зажгла керосиновую лампу, разложила на кровати фолианты и уютно устроилась, подложив подушку под спину. Старые книги приятно пахли пылью. Тане нравилось держать их в руках. Это погружало ее в полузабытый мир прошлого — занятия в гимназии, работа над заданиями в библиотеке... Тане в ее бурной, порой страшной жизни так не хватало книг!
Но судьба снова не захотела подарить ей покой. В тот самый момент, когда Таня только готовилась раскрыть первую книгу, дверь распахнулась, и на пороге появилась Матрена с искаженным лицом.
— Скорей! В домах облавы! — Голос ее дрожал. — Надо прятаться в погреб! Ищут тех, кто подобрал раненого рыбака.
— Кто ищет? — опешила Таня.
— Румыны. И атаман с ними какой-то... Быстрее! Потом поговорим!
Таня подхватила книги, затушила фитиль лампы и следом за Матреной ринулась вниз. К ее удивлению, в погребе, огромном, длинном, на старом матрасе уже лежал раненый Андрейка, а над ним стоял тот самый старик, который возил Таню в море, и еще один мужчина средних лет, в котором сразу можно было определить рыбака.
— Здесь нельзя оставаться, — Матрена высоко держала масляный фонарь, отбрасывавший тусклый свет на земляные стены, — в подземелье пойдем.
— В подземелье? — ахнула Таня.
— Ты разве не знала? — удивилась себе и Матрена. — Тут вокруг везде подземные ходы, под лиманом тоже есть. Еще в какие века их строили. Так что там и пересидите.
Знахарка подошла к каменной кладке в глубине погреба, повернула какой-то кирпич. Что-то скрипнуло, и в стене открылась небольшая железная дверь.
— Несите! — скомандовала она.
Раздался страшный грохот. Кто-то наверху бил в ворота, слышались выстрелы, громкие голоса.
— Несите! Скорей! — нервничала Матрена.
Подземелье чем-то напоминало одесские катакомбы — с той только разницей, что здесь стояла большая сырость, было слышно, как вдалеке капает вода. Оно представляло собой сырой узкий коридор, сворачивающий налево в небольшую комнату, вроде подземной ниши. В ней было так сыро, что влага сочилась прямо по стенам. Коридор же шел дальше, утопал в неизмеримой глубине, под землей. Как и катакомбы, он навевал ужас.
Раненого рыбака положили прямо посреди этой своеобразной комнаты. Он все еще был без сознания. Лицо его было таким белым, словно он лишился всей крови. Тане было страшно на него смотреть.
Старик поставил на пол какой-то деревянный ящик, достал из него керосиновую лампу, кувшин с водой. Приладил ящик рядом с матрасом — как стол. Бросил Тане в руки толстый плед, который достал оттуда же.
— Вот, на земле не сиди. Холодно здесь, сыро, — сказал он, с опаской поглядывая по сторонам, — под лиманом.
— Как под лиманом? — ахнула Таня.
— Ну, говорят так, сам не проверял, — пожал плечами старик. — Видишь, тут повсюду вода. Подземелья ведут к крепости.
— И это тоже? — заинтересовалась Таня.
— Это нет. Там, в конце, тупик. И туда тебе лучше не ходить, заблудишься, — старик строго посмотрел на Таню. — Хватит искать бед себе на башку! Сиди вон с ним лучше. Мало ли чего. А то помрет.
— Я же не доктор! Что я могу сделать? — огрызнулась Таня.
— Зато живая! — парировал старик. — А дальше по коридорам пойдешь — и дурь твоя сразу закончится!
— Почему? — упрямо спросила Таня.
— Потому! Наткнешься либо на призраков, либо на солдат. Тут и другие ходы есть. Кто знает, что оттуда вылезет.
— А сюда, значит, ничто не прилезет, — усмехнулась Таня.
— Сюда нет. Здесь людей много ходит, только об этом солдаты и бандиты не знают.
Старик с рыбаком ушли. Таня зажгла от фонаря, оставленного ей Матреной, керосиновую лампу. Она немного разгоняла подземную тьму, и было не так страшно. Таня очень старалась взять себя в руки. Чтобы успокоиться, открыла первую из книг. С вниманием стала рассматривать картинку — схему крепости, — знаменитой крепости Аккермана.
Таня читала, и прямо перед ее глазами оживала история...
Аккерман являлся одним из древнейших городов мира, таким же древним, как Рим, Афины, Дамаск, Бейрут, Ереван, Пекин, Иерусалим. Возраст всех этих городов — 2500 лет. Столько же было и Аккерману.
Он пережил многие исторические эпохи, каждая из которых оставляла свой след. Многочисленные названия города — Офиусса, Тира, Алба, Белгород, Левкополис, Аспрокастрон, Маврокастро, Фегер-Вар, Монкастро, Четатя-Албэ, Ак-Либо, Аккерман свидетельствовали о частом передвижении и смене населения, о постоянном территориальном разделе, в результате которого Аккерман постоянно доставался разным властям и странам. Он был важным ремесленным и торговым центром, через который проходили основные торговые пути, соединяющие страны Востока с северными землями, а также разные части Европы.
История самого города началась с конца VI века до нашей эры, когда выходцами из греческого города Милета на западном берегу реки Тирас (Днестр) был основан античный город Тира. Это был город-государство. Со второй половины IV века до нашей эры здесь стали чеканить свои собственные монеты, сначала из серебра, а затем из меди и золота. Основной деятельностью Тиры была постоянная торговля с соседними варварскими племенами и крупными античными центрами.
В середине I века нашей эры город вошел в состав римской провинции Нижняя Мезия. Тира стала частью Римской империи, но сохранила за собой значительные права автономии. Здесь по-прежнему чеканили свои монеты и занимались торговлей — но уже по римским законам.
В Римской империи Тира заслужила еще одну славу. Это был город магов, знахарей, целителей, колдунов и прорицателей всех мастей. Здесь смешалось много азиатских, языческих верований, которые мирно сосуществовали с официальными римскими богами, также были оккультные культы и секты, благодаря чему Тиру стали называть городом магов и колдунов. Это было единственное место во всей Римской империи, где демонология и колдовство не преследовались по закону. Свобода нравов и законов привела к тому, что в городе процветали египетские, ассирийские, вавилонские культы колдовства и магии, в которых часто практиковалось человеческое жертвоприношение.
Тира была единственным городом, где колдуны и чародеи могли работать открыто, принося деньги в казну. А потому широко распространены были такие сомнительные виды деятельности, как гадания, всевозможные ритуалы черной магии, которые не возможны были бы в Риме.
Среди римской знати Тира пользовалась славой места, где царила еще бóльшая свобода нравов, чем в самом Риме. Всевозможные римские патриции и богачи постоянно ездили в Тиру, чтобы решить свои проблемы с помощью черной магии и колдовства. Поговаривали, что здесь можно было купить любого демона, нужно лишь сложить нужную цену.
Приехавших в Тиру впервые шокировали важные египетские жрецы, свободно расхаживающие в своих культовых одеяниях, дикие ассирийцы в одеждах, отделанных железом и меховыми шкурами, важные вавилонцы с крашенными в красный цвет бородами, заплетенными в толстую косу, и представители самых странных, самых давних народностей, о которых никогда не слышали в самом Риме.
Риму выгодно было давать Тире такую свободу, потому что финансовое процветание города значительно увеличивало налоги, которые приходили из всей провинции. А потому Тира вовсю пользовалась своими привилегиями, поощряя всех, кто хотел здесь жить и заниматься своей сомнительной деятельностью.
В Тире даже были построены храмы египетских божеств Изиды и Осириса, запрещенные в самом Риме из-за сомнительных кровавых ритуалов — к примеру, ритуального оскопления, которое практиковали азиатские религиозные фанатики. А также из-за ритуала храмовой проституции, принятом в храмах Изиды.
Но, несмотря на такую свободу нравов, в Тире постоянно находились римские войска.
В середине III века нашей эры из Тиры был выведен римский гарнизон, и в конце 50—60-х годов III века Тира была захвачена и разрушена варварскими племенами. С утверждением варварского господства в Нижнем Приднестровье город приобрел статус военно-политического и экономического центра готов.
В 376 году Тиру захватили гунны под предводительством знаменитого Аттилы. Они разрушили и разорили город почти полностью, однако его культура продолжала существовать до середины V века нашей эры.
В 668 году болгарский вождь Аспарух завоевал всю территорию Бессарабии и основал Первое Болгарское царство. Все местные племена были вынуждены платить ему дань. Аспарух сделал попытку возродить город, и на месте Тиры вновь возникло поселение.
К VI веку на этой территории поселились племена антов — это были южные славяне. На развалинах Тиры и на месте болгарского поселения они основали свой город и назвали его Турис.
У города была достаточно долгая история. В 1214 году бывшая Тира (а ныне славянский город Белгород) вошла в состав Венгерского королевства и была переименована в Фегер-Вар.
В 1241 году хан Батый с войском в 500 тысяч напал на земли южного Приднестровья, Валахию, Трансильванию и Венгрию. И до 1362 года бывший славянский Белгород носил название Ак-Либо и входил в состав Золотой Орды.
В 1261 году в Причерноморье впервые появились генуэзские купцы. Выкупив землю у татар, они основали свою торговую факторию и назвали город Монкастро. Для хранения своих товаров генуэзцы на высоком берегу Днестровского лимана стали строить укрепленный замок-цитадель.
Генуэзские купцы не прислушивались к страшным слухам, которые ходили среди местных жителей о высоком месте над Днестровским лиманом. Местные предпочитали обходить эту землю стороной. Рассказывали, что форпост над лиманом был раньше половецким капищем, где проводились самые темные ритуалы. И после разрушения капища половецкий шаман наложил страшное заклятие, которое гласило, что крепость, расположенная на этом берегу, всегда будет неприступной. Взятие ее в любом сражении потребует множества человеческих жертв. А победитель, сумевший завоевать ее, и весь его род будет обречен на вечные несчастья. Страну же, выходцем которой является победитель, ждет полный крах и распад.
Также рассказывали, что на этом месте еще во времена Тиры был расположен храм египетских жрецов, служителей какого-то неизвестного, таинственного культа, связанного с глубокой мистикой. Никто не знал подробностей о том, что это был за храм. Но жрецам приписывали сверхъестественные способности: люди верили, что те умеют проходить сквозь стены и воскрешать мертвых, а одним движением руки могут вызвать землетрясение, грозу или сокрушительный смерч.
Слава о жрецах из Египта, служителях непонятного культа, ходила по всей Тире. Но однажды римский наместник провинции за что-то обозлился на египетский храм.
Злые языки поговаривали о том, что он узнал страшную, жестокую правду — его супруга, римская матрона и патрицианка, в этом храме тайком занималась ритуальной проституцией. Римским солдатам велено было разрушить храм, а жрецов прибить на крестах. Но когда отряд римских солдат пришел к храму, чтобы исполнить страшный приказ, он обнаружил храм пустым: все жрецы исчезли самым таинственным образом.
Говорили о том, что жрецы ушли через тайный подземный ход, идущий под дном Днестровского лимана. Или что спрятались среди местных жителей, смешались с ними, сбрив ритуальные косы и переодевшись в обычную одежду. В любом случае, жрецов не нашли, и правды никто не узнал.
Римские солдаты разрушили храм, не оставив от него камня на камне. Жители Тиры видели в этом дурной знак. Говорили, что в ночь разрушения храма разразилась страшная гроза, жуткая буря, которая принесла много бед. Считали, что вызвали ее египетские жрецы, что в ночь, когда храм был разрушен, вырвалось наружу страшное проклятие, наложенное жрецами на всех жителей города, несущее разорение и смерть.
Так или иначе, но процветание Тиры закончилось очень скоро. Римляне, обескровленные и обессиленные варварами, были вынуждены уйти с этих земель. А Тира пала, канула навсегда в прошлое, оставшись в веках красивой легендой.
К концу XIV века земли над лиманом и город Белгород вошли в состав Молдавского княжества, находившегося под протекторатом Венгрии. На берегах лимана продолжилось строительство мощной крепости, начатое еще генуэзскими купцами. Но если генуэзцы строили мирную торговую факторию, то новые строители крепости решили придать ей воинственный вид, сделать неприступной цитаделью на высоком берегу Днестровского лимана.
Город Белгород стали называть Четатя-Албэ. Первый же набег турок, попытавшихся с ходу взять крепость, закончился неудачей: они были разбиты наголову под стенами из желтого камня и в страхе бежали.
Воодушевленный легкой победой, молдавский господарь велел продолжить строительство и укрепление Четатя-Албэ усиленными темпами.
Когда все было закончено, крепость занимала девять гектаров земли, окруженных пятнадцатиметровым рвом, заполненным водой, с откидным мостом и 26 башнями с бойницами. Длина стен составляла два километра.
Шли годы, и огромная и мощная Османская империя завоевала половину Европы. Земли бывшего Белгорода также были обречены на скорый приход турок — османы просто не могли пройти мимо такого лакомого кусочка. К тому времени турки завоевали уже и Венгрию, и Молдавию.
В 1484 году крепость была захвачена султаном Баязидом. Он велел переименовать город в Аккерман, и крепость стала называться Аккерманской. В XV веке эта вся территория окончательно стала владениями Османской империи.
В переводе с турецкого «Аккерман» означает «Белый камень». Такое название было дано потому, что крепость была построена из светлого известняка.
Аккерман был турецким владением очень долгое время — до тех пор, пока Турция не стала воевать с Российской империей.
В 1770 году крепость захватили русские, но уже в 1774 году вернули ее Турции по мирному договору.
В 1789 году крепость снова стала русским владением — она сдалась князю Потемкину. В течение трех месяцев комендантом Аккермана был знаменитый Михаил Кутузов.
Вся история строительства крепости была связана с необходимостью защиты города от многочисленных врагов, постоянно стремившихся овладеть исключительно удобным местом — Аккерман расположен на пересечении торговых путей по Черному морю, идущих на запад и восток. Также весьма соблазнительными были плодородные земли, рыбные богатства Днестра и прилегающих лиманов, хороший, теплый климат. Эти естественные условия и природные богатства были лакомым куском практически для всех.
Но секрет прочности крепостных стен заключался не только в том, что она была специально построена на возвышенности, основой которой является скалистый грунт, а потому сооружение получилось очень прочным, но и в специальном строительном растворе, имеющем одинаковую структуру с камнем. Гашеную известь долгое время выдерживали в известковых ямах, а затем перемешивали с осколками камня и песком. В результате взаимодействия камня с раствором происходила особая химическая реакция, что превращало крепостные стены в монолит.
Со стороны города крепость была обнесена двойным рядом крепостных стен. Первая находилась на внутренней стене крепостного рва и служила защитой для воинов, которые должны были предотвратить попытки противника перебраться через ров с помощью специальных приспособлений — штурмовых лестниц, бревен, канатов. Стена эта была примерно в рост человека и оборудована надежными бойницами. Также ее предназначением было спасать от разрушения вторую, более высокую, стену.
Второй оборонительной линией были стены, за которыми на специально построенных площадках стояли воины и отражали нападения вражеских солдат.
Как уже упоминалось, в крепости было встроено 26 башен, разных по форме и высоте. Они располагались на расстоянии до 45 метров одна от другой. На них были предусмотрены специальные выступы, обеспечивающие фронтальный и фланговый огонь. Часть башен была засыпана землей и камнем (забутирована). Такие башни являлись бастионами, в которых устанавливались тяжелые пушки.
12 башен были полыми и представляли собой жилые помещения. Но одновременно с этим они были приспособлены для самостоятельной обороны и играли важную роль в общей обороне.
В крепости было трое входных ворот. Одни — со стороны суши, а двое — со стороны лимана. По суше можно было войти через башню Главного входа — Килийские ворота. Он закрывался подвесным деревянным мостом, который весил 3 тонны.
Первый двор, Гражданский (Южный), был самым большим по площади и занимал около 5 гектаров. Так как крепость имела большое общественное значение, то за ее стенами в период ведения боевых действий укрывалось все население города, вне зависимости от богатства и социального положения. Внутри этого двора находились одно- и двухэтажные постройки. У каждого здания были оборудованы специальные емкости в земле для хранения питьевой воды, которую запасали в мирное время. В этом дворе были несколько башен, каждая из которых имела свое название: Девичья, Сторожевая, Минарет и башня Пушкина.
Второй двор был гарнизонный. Вход во двор осуществлялся через специальную башню. Под сводами ее были три арки и деревянные балки. Там же находились двустворчатые ворота, окованные металлическими пластинками.
Третий двор назывался Цитадель. Это был самый древний участок крепости. Именно от Цитадели велось строительство всех остальных крепостных дворов. «Цитадель» в переводе с французского языка означает «маленький город», поэтому самой цитаделью являлось укрепленное сооружение внутри крепостной ограды. В случае необходимости эта часть крепости была приспособлена к самостоятельной обороне.
Площадь этого, последнего, двора была больше трех соток, а толщина стен составляла 5 метров. Двор был застроен почти полностью. В каждом его углу находилась большая круглая башня, которая хорошо просматривалась со стороны лимана. Обе башни были боевыми, им предназначалась главная роль в обороне крепости, особенно в отражении атак противника со стороны лимана.
Башни назывались Комендантская — в ней находился комендант крепости и Тюремная — башня-темница, в которой располагалась тюрьма. В подвалах Комендантской башни был расположен арсенал. Эти подвалы были построены еще турками как оружейный склад и с тех пор все время использовались по назначению как хранилище оружия...
Таня буквально впитывала в себя эту историю, начиная теперь понимать, почему вид этой крепости так на нее подействовал...
Глава 18
Девичья башня — трагедия царевны Тамары. Легенда о сильной девушке Пелагее
На этом месте чтение Тани вдруг прервал слабый стон. Он был тихий, но прозвучал как удар грома в сплошной, окружавшей их тишине, давившей на Таню, как самые прочные крепостные стены.
Вздрогнув от неожиданности, она в первый момент не поняла, что это стонет раненый рыбак. Поняв, Таня бросилась к нему. Глаза парня были полуоткрыты. Вокруг губ запеклась подсохшая корка крови. Взгляд был мутным, он пришел в себя не до конца.
— Пить... — шептал раненый, — пить...
Поддерживая голову, Таня поднесла к его рту край кувшина. Пил он жадно, тяжелыми глотками, каждый из которых дрожью отдавался во всем его теле. Затем со стоном откинулся на матрас.
Намочив платок в воде, Таня обтерла губы раненого, смывая засохшую кровь. Парень открыл глаза пошире, взгляд его стал более осмысленным.
— Где я? — Голос звучал так слабо, что Таня была вынуждена нагнуться совсем близко, чтобы разобрать слова.
— Ты в безопасности. Все хорошо, — сказала она.
— Что со мной?
— Ты был ранен... В лимане... На баркасе, — она с трудом подбирала слова, не зная, что нужно ему сказать.
— Рваный... — прошептал парень, — Рваный остался в крепости. Арестовали... Его заперли там... А мы ушли...
— Как вы ушли?
— Не помню, — голос парня задрожал, — в нас стреляли, помню пожар... Всё вокруг в огне... Пушки...
— Они потопили ваш корабль, — сказала Таня, — вам не хотели не дать уйти.
— Кто ты? — Взгляд парня задержался на ней. — Я не знаю тебя. Кто ты такая?
— Друг, — улыбнулась Таня, — теперь твой друг. Похоже, я появилась вовремя, чтобы тебя спасти.
— Ты красивая, — признес он вдруг. — Как тебя зовут?
— Таня. Я приехала из Одессы.
— Зачем?
— По делам.
— Не уходи.
— Я не уйду. Не волнуйся.
— Румыны будут меня искать. Они узнают, что я выжил.
— Здесь они тебя не найдут.
Парень застонал. Таня вновь поднесла кувшин к его губам. В этот раз он пил меньше. Затем откинул голову:
— Тяжело... Горю как в огне...
— Ты поспи, — Таня положила руку ему на лоб, — ты засни — и всё пройдет.
— Такая слабость... Все плывет перед глазами...
— Спи, — Таня погладила его по волосам.
Парень закрыл глаза. Дыхание его стало ровным — он или заснул, или потерял сознание.
Вздохнув и поправив фитиль лампы, Таня вернулась к своему чтению, открыв книгу на том же самом месте.
...Четвертый двор был карантинный, хозяйственный. Он узкой полосой проходил по берегу лимана. Здесь содержался скот, птица, хранились товары, привезенные из-за границы, — они проходили карантинный срок. Потом через водяные ворота товары эти ввозились в первый двор крепости для торговли. Наружные стены башни упали в 1888 году, подмытые водами лимана.
В 1832 году с крепости сняли статус военного объекта и отдали в ведение городских властей, которые позволили гражданам разбирать крепостные постройки. Из рва вывели воду, и он превратился в место мусорной свалки. Все постройки внутри крепости были разломаны и растасканы, а вот стены сохранились — благодаря раствору, которым строители скрепляли камни. Они были такими прочными, что их не удалось разломать.
Под давлением общественности в 1896 году крепость была объявлена историко-архитектурным памятником. Очень скоро Аккерман превратился в один из значительных центров края. Город славился ремеслами, сельским хозяйством, виноделами и рыбаками.
По переписи населения 1897 года здесь проживало 18 тысяч человек, а в 1914 году — уже 29 тысяч.
23 января 1918 года в Аккермане была установлена советская власть. А уже 8 марта 1918 года его оккупировали румынские войска и объявили территорией королевской Румынии. В крепости был оставлен военный гарнизон. Но одновременно с этим развернулись масштабные археологические, реставрационные работы под руководством профессора Ясского университета Никореску. На территории крепости и вокруг нее постоянно проводились археологические раскопки...
Таня отложила эту книгу и стала перелистывать все остальные. Ее интересовали легенды Аккерманской крепости, давние сказания о призраках, привидениях и самых невероятных вещах, которые связывали с древней историей крепости. Таня не сомневалась, что о таком давнем месте можно найти множество интересных историй. И вот наконец в одной из книг она нашла перечень самых знаменитых легенд об Аккерманской крепости.
Андрейка спал тихо, он больше не стонал, а к коже его стал возвращаться нормальный, привычный цвет. Лицо его уже не казалось таким белым, что могло внушить ужас. По всему было видно, что от него отступил призрак близкой смерти. Здоровый молодой организм взял свое. И вместе с легким румянцем на лице проступало новое выражение — выражение возвращения к жизни.
Немного успокоившись Таня чуть подвинулась на своем неудобном месте, изменив позу, и вновь погрузилась в чтение.
Слева от Главных ворот крепости возвышалась высокая башня, которая получила название Девичья. Оно было связано с красивым и печальным преданием о призраке молодой девушки, которую часто видят по ночам в крепости. Чаще всего призрак девушки появляется перед женщинами, случайно оказавшимися в крепости ночью, после наступления темноты. Это дух царевны Тамары, о которой рассказывают следующую легенду.
У молдавского господаря Александра была единственная дочь Тамара, девушка удивительной красоты. Отец души в ней не чаял и обожал свое единственное дитя так сильно, что отказывал всем женихам, которые сватались к царевне. А женихов было много. Красота Тамары славилась по всему миру.
Сам Александр, хоть и заслужил у народа прозвище Добрый благодаря справедливому отношению к крестьянам и низким налогам, все же пользовался дурной славой. Сильный и жестокий, своевольный и вспыльчивый, он окружил себя разгульной челядью, с которой пировал сутки напролет.
Когда Александр уходил во главе войска на битву, приближенные, пользуясь его отсутствием, грабили окрестное население и разбойничали на большой дороге. Александр же никак не хотел верить страшным слухам и не мог приструнить распоясавшихся дворян. Напрасно Тамара пыталась рассказать отцу правду. Толку в этом не было никакого, а вот приближенных отца она настроила против себя. И они стали искать способ, как уничтожить своевольную царевну.
Именно Александр решил продолжить строительство крепости над лиманом. Со всего княжества согнали людей, и они ее выстроили. Александр переселился туда со своими приспешниками. Крепость стала мощной цитаделью, неприступной для врагов. Теперь разбойничьи набеги совершались уже из крепости. Грабежи и пожары полностью уничтожили соседние села.
Слухи о неприступной крепости, где скрываюются огромные богатства, разнеслись далеко за Днестр и Дунай, даже за Черное море. И случилось то, что и должно было случиться: цитадель осадила армия врагов. На берегах лимана они разбили осадный лагерь.
Три раза враги пытались с боем взять крепость и три раза их атаки отражали защитники цитадели. Крепость действительно была неприступной. Но враги не собирались уходить.
Любимой башней Тамары стала та, которую потом назвали Девичьей. Именно на ней она проводила свое время, мечтая и рассматривая окрестности. И вот однажды, прогуливаясь по высоким крепостным стенам, девушка увидела под башней красивого мужчину, который не сводил с нее глаз.
Незнакомец приходил под крепость каждый день. Они не разговаривали — для любви не нужны слова. И в один из дней, отыскав потайной ход из башни, который вел за пределы крепости, минуя крепостной ров и стены, Тамара выскользнула к этому мужчине.
Он не стал скрывать от нее правду. Незнакомец оказался вражеским полководцем — того самого войска врагов, которые осадили крепость, разбили лагерь на берегах лимана и трижды начинали штурм. Он признался Тамаре, что слава о ее красоте дошла и до его ушей. И однажды, переодевшись в одежду простого местного крестьянина, он проник к крепости, чтобы взглянуть на знаменитую царевну хоть одним глазком. Когда же он увидел Тамару на крепостных стенах, она навсегда покорила его сердце, и с тех пор он думал только о ней.
Мужество и правдивость незнакомца покорили сердце Тамары. Она полюбила врага со всей страстью своей сильной натуры и вся растворилась в этой любви, отдаваясь без остатка этому чувству. Он стал ее тайным мужем, их встречи происходили под покровом ночи, чтобы обмануть дозорных на крепостных стенах. Тамара прекрасно понимала, что у этой любви нет будущего. Но заставить себя разлюбить не могла.
Ее любимый предлагал ей бросить все и бежать с ним. Но Тамара не могла предать отца. Как и все девушки на земле, она верила в то, что любовь является настоящим счастьем. Но ее любовь стала огромным горем, которое так неожиданно свалилось на нее.
Однажды возлюбленный попросил Тамару провести его в крепость и показать тайный ход, по которому она пришла. Тамара уже была готова к тому, чтобы провести возлюбленного к себе в башню, но вдруг перед ней встало лицо отца. Что скажет он, когда узнает, что она выдала врагу один из крепостных ходов и провела врага в крепость? Отец никогда ей этого не простит. И Тамара, обливаясь горькими слезами, отказалась. Она была уверена, что ее возлюбленный все поймет и простит. Возлюбленный же пытался уговаривать, пустив в ход и настойчивость, и ласки, но Тамара была непреклонна, и так и не показала тайный ход.
На следующую встречу ее тайный друг не пришел. Напрасно Тамара ждала его всю ночь и весь день, и следующий день тоже. Возлюбленный бросил ее, и больше не пришел никогда...
Онемев от горя, сидела царевна на высоком берегу и застывшим взглядом, полным тоски, смотрела в неподвижные воды лимана. На ее глазах не было слез, потому что кровавыми слезами плакало ее сердце. Тамара понимала, что предала свою жизнь, полюбила чужое, враждебное, злое, — и теперь должна за это заплатить.
Никто не мог объяснить странную печаль царевны. Но два приближенных, особо ненавидящих ее, догадались, что с ней что-то не чисто, и с тех пор стали тайком следить за ней.
Тамара, между тем, чахла на глазах. Сердце ее отказывалось верить в жестокую правду. И однажды она не выдержала и решилась на страшный поступок: царевна решила пойти во вражеский лагерь и выяснить, действительно ли ее любимый отверг.
Выскользнув из крепости через потайной ход, Тамара быстро дошла до вражеского стана на берегу лимана. Она даже не подозревала о том, что следом за нею тайком движутся двое соглядатаев, ищущих любой повод, чтобы ей навредить. Увидев, что Тамара вошла во вражеский лагерь, они бросились обратно в крепость, к Александру. Теперь у них был повод погубить ненавистную царевну.
Вражеские солдаты, увидев возле лагеря очень красивую девушку, пропустили ее внутрь и даже проводили к палатке полководца, когда та объяснила, ради кого пришла сюда.
Возлюбленный Тамары вышел за порог палатки. Он окинул царевну равнодушным взглядом и велел солдатам выгнать ее вон и больше никогда не впускать сюда.
И солдаты, повинуясь приказу, вышвырнули Тамару за пределы лагеря. Им было жаль несчастную девушку, но приказ военачальника — закон. Слишком поздно поняла царевна, что любовь полководца была просто игрой. В попытках узнать тайный ход в крепость этот чужой человек жестоко и зло играл ее сердцем. Все его слова, поцелуи, все выражения любви и клятвы были жестокой, злой ложью. Он попытался использовать Тамару, а когда понял, что это бесполезно, быстро потерял к ней интерес.
В крепости Тамару уже ждали. В присутствии Александра недруги царевны обвинили ее в предательстве, в том, что она пыталась провести врагов в крепость и выдать им тайные ходы. Тамара и не думала ничего отрицать. И когда отец спросил ее, правда ли то, что она ходила в лагерь врагов, Тамара это подтвердила...
Александр не мог предать дочь публичному суду, а потому велел казнить ее тайно. Царевне связали руки за спиной и отвели в ее любимую башню. Последний раз бросила Тамара взгляд с крепостных стен. Ей вдруг показалось, что там, внизу, она видит очертания знакомой фигуры. Но это был обман. Внизу никого не было. Только ветер шевелил пожухлую траву.
В толще башни Александр велел разобрать каменную кладку, и палачи быстро приступили к работе. По приказу отца Тамару живой замуровали в стенах башни. А башню заперли...
Но уже после смерти несчастной царевны ее силуэт стали видеть во дворе крепости и на крепостных стенах — там, где она любила ходить при жизни.
И с тех пор бродит печальный дух Тамары по крепости, попадаясь на глаза женщинам, словно предупреждая их: не идите к тому, кто хотя бы раз оттолкнул вас и предал, не рискуйте своей жизнью. А башню крепости стали называть Девичьей...
Эта красивая, но печальная легенда произвела на Таню очень сильное впечатление. Она даже прослезилась. Но призрак юной девушки ничем не был похож на те страшные силуэты, которые Таня видела над лиманом. Ничего общего. Впрочем, она сразу отметила, что в легенде речь тоже шла о подземных ходах.
Действительно ли существовали в крепости тайные подземелья? Таня могла поклясться, что да. Старинные замки всегда строились с потайными ходами и подземельями. И Таня была твердо уверена, что Аккерманская крепость — не исключение.
Она снова принялась листать книги и наткнулась еще на одну легенду. Это была легенда о девушке по имени Пелагея. Ее судьба ничем не напоминала горькую любовь несчастной Тамары, хотя Пелагея тоже погибла в крепости.
В трех километрах от крепости, у самого берега Днестровского лимана, среди небольших скал и одиноких кустарников бьет из-под земли родник. Местные жители считают воду целебной. На самом деле это небольшая подземная река, которая только в том месте выходит на поверхность. Вода в роднике невероятно чистая и всегда одной и той же температуры — близкой к температуре человеческих слез,она теплая. Родник не замерзает даже в самые жестокие морозы. И ни разу, во времена любых бедствий, этот источник не пересох, не остановил свой путь. Исследователи доказали, что свое начало родник берет из-под земли, где находится крепость. Если верить в научные объяснения, то вода в роднике теплая потому, что ее согревают грунтовые воды.
Но местные жители верят в красивую легенду о том, что родник — это слезы девушки Пелагеи, которая погибла в крепости как раз из-за своей чистоты.
В годы, о которых идет речь в легенде, крепостью владели турки. В одном из помещений в башне, получившей впоследствии название Гаремной, турецкие купцы содержали самый дорогой товар, который затем переправляли морем в Стамбул.
Этим товаром были девушки юга, украинки, населяющие эти края. Украинки, как известно, самые красивые девушки в мире. Их крали в ближайших селениях или за гроши покупали у бедняков, обещая их дочерям райскую жизнь. На самом деле все, что ожидало несчастных девушек, это продажа на невольничьих рынках Стамбула.
Невольниц содержали в крепости, а когда их собиралось достаточное количество, кораблями переправляли в Стамбул. Стоны несчастных узниц разносились далеко над лиманом, но на окнах башни были толстые, густые решетки, двери охраняла вооруженная стража. И никто не мог их спасти.
И вот однажды в крепость привезли девушку, не похожую на других. Она была так прекрасна, что поразились даже видавшие виды стражники. Но не внешностью поразила она их, — в ней чувствовалась невероятная сила духа. Она не плакала, не стонала, не умоляла о пощаде, а лишь гневно смотрела на своих мучителей с искаженным от ненависти лицом, а в глазах ее пылал огонь.
Девушку звали Пелагеей. Ее захватили турки, когда в степи она собирала целебные травы: Пелагея лечила людей, и ее очень любили местные жители. И вот стояла она среди других невольниц посреди крепостного двора — гордая, полная достоинства и силы, с пылающим от гнева лицом, и никто из стражей не осмеливался ни толкнуть ее, ни ударить.
Так случилось, что в тот момент через двор проходил важный паша — комендант крепости. Он увидел прекрасную Пелагею, и она покорила его сердце. Он велел отделить ее от остальных невольниц и вечером привести к нему.
Так и случилось: вечером Пелагею доставили в его личные покои. Слуги приготовили роскошное угощение. Паша признался Пелагее, что она пленила его, и предложил прекрасное будущее. Но вместо ответа Пелагея плюнула ему в лицо. Тогда паша попытался насильно овладеть девушкой. Пелагея схватила со стола нож для разрезания фруктов и изо всех сил вонзила в спину паше.
Рана была не глубокой. Истекающий кровью паша, вне себя от гнева, велел схватить Пелагею. Он придумал для девушки жестокие мучения. Ее выпороли плетьми во дворе замка, а затем сковали цепями и повесили на крюк в стене подземной темницы. Несчастная не могла даже пошевелить израненным телом. По велению паши ей не давали ни пищи, ни воды.
Но ни одной слезы не пролила Пелагея. Трижды к ней приходили стражники и передавали условия паши: она должна покориться, проползти через всю комнату на коленях, поцеловать край халата паши и попросить у него прощения. После этого она должна стать его наложницей и личной служанкой. И трижды Пелагея смеялась им в лицо.
На четвертый раз пришел сам паша. Он был поражен тем, что увидел, и потребовал, чтобы девушка покорилась, хотя бы из страха перед неминуемой смертью. Но Пелагея снова плюнула ему в лицо.
Тогда, впав в ярость, паша велел вытащить непокорную узницу из подземной темницы, отвести к берегу лимана и там, на камнях, отрубить ей голову.
Приказ был выполнен. Но как только отрубленная голова девушки коснулась земли, из-под камней тут же забил чудодейственный источник. Один из солдат, участвовавших в казни, был ранен, и нога его была стянута окровавленной повязкой. Так случилось, что капли воды из источника попали на рану и пропитали повязку. В тот же самый миг он почувствовал странное облегчение. Сняв повязку, солдат не поверил своим глазам — от раны не осталось и следа! Упав на колени, стражники вознесли молитву небесам — они просили прощения за то, что участвовали в казни невинной девушки.
А местные жители стали верить в то, что в целебный источник превратилась чистая душа Пелагеи. Питают же его слезы девушки — которые, тайком от всех, Пелагея пролила в своей страшной темнице.
Тане очень понравилась эта легенда. Она как будто увидела гордую, боевую, непокорную девушку, которую никто так и не смог победить. Тане всегда очень нравились такие люди, она и сама была такой. В ней, как и во всех жителях Одессы и причерноморского юга, чувствовался твердый внутренний стержень, который невозможно было сломить.
Оторвавшись от чтения, Таня взглянула на раненого. Он продолжал мирно, спокойно дышать. Поняв, что волноваться за него не надо, Таня открыла следующую главу. В ней рассказывалось о римском поэте Овидии, которого отправили в ссылку в эти края за написание поэмы «Наука о любви», вызвавшей страшный гнев у божественного Августа, который увидел в этом произведении покушение на нравственность римского общества. Овидий был сослан в провинцию Нижняя Мезия, в город Томы — город Констанца в Румынии. Но из Томы он переехал в Тиру, которая влекла его намного больше.
В VIII году нашей эры Овидий, за которым был не очень строгий надзор, поселился в Тире. Город произвел на него огромное впечатление, поскольку соответствовал его духу — духу великого творческого человека.
Но в Тире дух Овидия не нашел спокойствия. К тому же его прямота и честность нажили ему немало врагов — он повздорил с могущественным римским чиновником, который по своим делам приехал в Тиру, и высмеял его. Оскорбленный чиновник не смог простить поэта. Спустя какое-то время он пригласил Овидия на обед. Наивный, как и все писатели, Овидий не почувствовал подвоха и был отравлен прямо за столом... По легенде, его тело было закопано тайком на высоком берегу лимана, там, где сейчас находится крепость. А потому дух великого поэта бродит в крепости по ночам...
И могилы его нет...
Глава 19
Сила желтых камней крепости. Рассказ о раскопках. Решение Тани
Похоже, Таня так и заснула над раскрытой книгой, увлекшись чтением, не понимая, сколько прошло часов. Вдруг она услышала шаги — отдаленные, тихие, но достаточно громкие для того, чтобы она очнулась, все ее тело похолодело.
Впрочем, она тут же успокоила себя мыслью, что это могут быть друзья. Кто еще может знать, что они сидят здесь, в подземелье?
И действительно: из тьмы выступили Матрена, старик-рыбак и его помощник, помогавший перетащить раненого. Матрена выглядела невероятно бледной — в лице ее не было ни кровинки. Поджав губы и как-то нервно тряся головой, она изо всех сил удерживала в трясущихся руках ярко горящий фонарь, который отбрасывал на стены пляшущие, рваные тени. Тане совершенно некстати вдруг вспомнилась игрушка из детства — волшебный фонарь, на картонном абажуре которого были вырезаны разные картинки. Внутри зажигали свечу, и фонарь начинал вращаться, а на стенах оживали картинки из сказки... Ей вдруг подумалось, что все происходящее вокруг напоминает этот волшебный фонарь. Только сказка, оживающая на стенах, получалась страшной.
— Ушли, ироды, — губы Матрены дрожали, — переполошили весь дом. А чего искали — неведомо. Аспиды...
— Ну так его и искали, — кивком Таня указала на спящего раненого.
— Но теперь не скоро придут, точно, — сказала Матрена, и вдруг, разом расслабившись, задорно хохотнула, что совершенно не вязалось с ее предыдущими словами: — А ведь напугала я их! Знают, ироды, что среди местных я считаюсь ведьмой. Так и сказала: еще раз порог моего дома переступите, такую порчу наведу... Ты бы видела, как у них морды вытянулись да руки задрожали!
— Зря вы это, — сказала Таня, стараясь придать своему голосу строгость, хотя ей тоже хотелось расхохотаться в ответ, — они таких шуток не понимают. Нельзя вот так, с ходу, наговаривать на себя. Арестуют и расстреляют.
— Да ни в жисть! — снова хохотнула Матрена. — Я ж их от болячек лечу. Они ко мне тайком из крепости бегают. Кто лечить их будет от болячек, которые они от грязных девок цепляют? То-то и оно! Нужна я им. А пришли сюда, потому что сильно уж припекло. Но я знаю точно, что больше не явятся. А потому переносим парня назад, в светелку. Будем лечить. Авось чего интересного расскажет.
Мужики подняли матрас с раненым, и в этот момент Андрейка открыл глаза. Они были на удивление ясными и чистыми.
— Таня! Ты здесь? Не уходи! Таня! — воскликнул он.
— Я не уйду, — она подошла совсем близко, чтобы он видел ее лицо, — я здесь, рядом. Не бойся!
— Мать честная! — всплеснула руками Матрена. — Да вы, никак, знакомство тут свели! И парень по тебе сохнуть начал.
— Не говорите глупостей! — резко сказала Таня. — Мне не до такой ерунды! Мне понять нужно, почему баркас пушками расстреляли.
Андрейку устроили в комнате на втором этаже, окна которой выходили в сад за домом. Ради предосторожности Матрена все же закрыла ставни, и в комнате стало темно. Как только раненого переложили на кровать, он тут же снова потерял сознание.
Матрена смазала его рану целебной мазью и наложила повязку. Затем разжала ему губы и влила ложку какой-то ярко-красной жидкости. Таня внимательно наблюдала за всеми ее манипуляциями. Действия Матрены вызывали у нее живой интерес. Потом они спустилась в кухню.
— Говорят, Рваный в крепости, под арестом, — начала Матрена, — слухи идут промеж людей.
— Я знаю, — кивнула Таня, — Андрей успел сказать.
— Люди верят, что арестовали Рваного, чтобы отобрать у него деньги.
— Это может быть правдой? — нахмурилась Таня.
— Нет, конечно, — Матрена пожала плечами, — не так уж много у него денег. Если в этом дело, раненого по всей деревне не стали бы искать. Нет. Тут что-то другое.
— Иван, сын Седого, был убит, потому, что ездил в крепость. Теперь забрали Рваного, — подытожила Таня. — Внутри что-то происходит. Только бы узнать, что.
— Андрейка, может, рассказажет, когда очнется, — предположила Матрена, — он знает.
— Когда же он сможет говорить?
— Скоро. Хотя и слаб еще. Но все самое сложное позади. Выживет.
Но прошло немало времени, прежде чем к Андрейке стало возвращаться здоровье. Дни шли один за другим, и почти ежедневно Таня тайком ходила вдоль лимана к крепости.
Никто не препятствовал ее тайным прогулкам, никто не пытался ее остановить или поймать. Тане удавалось находить такие места, где она оставалась в полном одиночестве.
Усевшись на камень, она опускала ноги в прохладные воды лимана и замирала так, наслаждаясь тишиной. Ее разбитое сердце требовало исцеления.
Ей очень нравились эти места. Здесь в воздухе было разлито загадочное спокойствие. Сидя на берегу лимана, Таня не спускала глаз с желтых стен крепости, порой мысленно разговаривала с ними. Крепость казалась ей живой. Вечный страж тишины, она была животворящим бальзамом, чьи желтые камни Таня словно прикладывала к своему разбитому сердцу, исцеляя его, скрепляя рваные раны цепкими, надежными швами вечности.