4 августа, вторник

Телефон звонит, когда я загружаю посудомойку. Наверно, это Рэйчел хочет узнать, как я отдохнула в отеле. Беру трубку, но там никого. Вернее, никто не отвечает, однако я уверена, что кто-то там все же есть. Вдруг вспоминается вчерашний звонок и звонки на прошлой неделе, до моего отъезда в отель. Такое же молчание. Замерев, пытаюсь уловить хотя бы малейший звук – доказательство, что на том конце провода есть кто-то живой. Тишина. Ни помех, ни дыхания, абсолютно ничего – словно он точно так же замер и прислушивается. Он? По телу пробегают мурашки, и я бросаю трубку. Проверю автоответчик – не звонил ли кто, пока я была в отеле? Звонок из охранных систем в четверг: подтверждение, что на следующий день придут устанавливать сигнализацию. Три звонка в пятницу: два из охранных систем с просьбой срочно перезвонить и один от Конни. И все.

Я собиралась поработать сегодня над учебным планом на сентябрь, но не могу сосредоточиться. Снова звонит телефон, и сердце пускается вскачь. «Все хорошо, – убеждаю я себя. – Это Мэттью или Рэйчел. Или еще кто-то из друзей хочет поболтать». Но, взглянув на определитель, я вижу, что номер скрыт.

Не знаю, почему я все-таки беру трубку. Возможно, я просто уже поняла, что от меня этого ждут. Я хочу сказать что-нибудь, хочу спросить, кто он такой, но от его леденящего молчания слова застывают на губах, и я могу лишь слушать. Все та же тишина. Я резко бросаю трубку; руки трясутся, и я вдруг чувствую себя в четырех стенах как в тюрьме. Бросаюсь наверх, в спальню, за мобильником и сумкой, прыгаю в машину и еду в Касл-Уэллс. По дороге в кафе останавливаюсь купить открытку для мужа Джейн. Пытаюсь не замечать кипу газет на прилавке и заголовки, кричащие о том, что у следствия по делу об убийстве появились новые данные; но это выше моих сил. Не хочу об этом читать – но раз уж есть шанс, что полиция приблизилась к поимке убийцы, все-таки покупаю газету. Захожу в кафе за соседней дверью и, усевшись за столик в углу, открываю газету и читаю:

«До недавнего времени полиция считала Джейн Уолтерс жертвой случайного нападения, однако появился свидетель, утверждающий, что в пятницу накануне убийства, около половины двенадцатого вечера, проезжал по Блэкуотер-Лейн и видел машину, предположительно принадлежавшую Джейн, стоящей примерно в том месте, где на следующий день обнаружили ее тело. Этот факт полностью меняет ход расследования, и теперь полиция придерживается версии, что Джейн, вероятно, знала убийцу и приехала с ним встретиться – так же, как уже встречалась неделей ранее».

Журналисты вовсю судачат о ее личной жизни. Чего только не пишут – что у нее, возможно, был любовник, что ее брак разваливался. Мне ужасно жаль ее мужа, хотя ходит и версия, будто это он убил Джейн. Якобы двухгодовалые близняшки, с которыми, по его словам, он в тот вечер сидел дома, не такое уж и алиби: на время совершения убийства он вполне мог оставить их одних.

Рядом со статьей – фотография ножа. По мнению полиции, Джейн была убита точно таким же.

Я вглядываюсь в этот кухонный нож с черной ручкой и зазубренным лезвием, и живот сводит от страха.

Мое сердце ускоряется, точно болид, стартующий в гонке «Формулы-1», а голова начинает кружиться. Я зажмуриваюсь, но когда вновь открываю глаза, страх никуда не исчезает – только усиливается. Вдруг убийца уже крался между деревьями, собираясь совершить преступление, когда я остановилась перед машиной Джейн? Если он видел меня, то мог решить, что я его заметила. Мог запомнить номер моей машины на случай, если я вдруг стану для него опасна. И сейчас, с его точки зрения, момент настал. Ему известно, что кто-то звонил в полицию, поскольку об этом объявили; легко догадаться, что это была я. Конечно, я не рассказала им ничего особенного, потому что рассказывать было нечего, – но ведь он-то об этом не знает! Знает только о моем существовании и, наверно, уже выяснил, кто я такая. Может, это он звонит мне и молчит, как бы угрожая?

В отчаянии оглядываюсь вокруг, не зная, как успокоиться. Взгляд падает на меню, и я начинаю считать буквы в названии первого блюда. Раз, два, три, четыре, пять, шесть. Равномерный счет помогает: сердце замедляет бег, и дыхание вскоре приходит в норму. Но я все еще дрожу и вдобавок чувствую себя страшно одинокой.

Достаю мобильник и набираю номер Рэйчел; хорошо, что она работает тут недалеко, почти в центре.

– Привет, я сейчас в Касл-Уэллсе. Не хочешь ли со мной пообедать? – спрашиваю я.

– Сейчас гляну в ежедневник, – бодро отзывается Рэйчел, и я понимаю, что она уловила отчаяние в моем голосе. – Так, в три у меня встреча, надо к этому времени вернуться. Если сейчас какие-то дела подвину, то смогу приехать к часу. Идет?

– Было бы здорово!

– Тогда встретимся в «Пятнистой корове».

– Давай, отлично.

– Как там на дорогах? Ты где припарковалась?

– Нашла место на маленькой парковке на Грейнджер-стрит, но тебе, наверно, придется на многоярусной встать.

– Ну ладно. До встречи!

* * *

– Что-то случилось, Кэсс? – участливо интересуется Рэйчел.

Я делаю глоток вина. Что конкретно ей рассказать?

– Я просто больше не чувствую себя в безопасности, когда остаюсь дома, – отвечаю я.

– Но почему?

– Из-за убийства. В газетах пишут, что Джейн могла знать убийцу, а значит, он живет где-то недалеко.

Рэйчел, потянувшись через стол, пожимает мои руки.

– Ее смерть тебя сильно потрясла, да?

Я жалобно киваю:

– Я понимаю, мы всего разок пообедали вместе, но я уверена, что мы бы стали хорошими подругами. И я слышать не могу эти сплетни, будто бы у нее был любовник. Не верю ни единому слову! Она ведь только о муже и говорила – какой он замечательный и как ей с ним повезло. Я тут купила открытку, хочу ему послать. Ты не могла бы разузнать для меня его адрес?

– Да, конечно. Спрошу на работе, – она кивает на мою газету: – Видела нож? Ужас какой.

– Не надо, – дрожащим голосом прошу я. – Не могу об этом думать.

– Наверно, тебе станет полегче, когда у вас будет сигнализация, – говорит Рэйчел и, сбросив с плеч кардиган, вешает его на спинку стула.

– Уже есть. Установили в пятницу.

Рэйчел тянется к бокалу, и ее серебряные браслеты, высвободившись из рукава, позвякивают друг об друга.

– Ты можешь включать ее, когда остаешься одна дома?

– Да, могу подключать окна и каждую комнату по отдельности.

– И все равно не чувствуешь себя в безопасности?

– Нет.

– Но почему?

– Потому что странные звонки продолжаются! – выпаливаю я.

– В каком смысле странные? – хмурится Рэйчел.

– Звонят и молчат. И номер не определяется.

– То есть там просто тишина? Никого нет?

– Нет, там кто-то есть, просто он молчит. И мне от этого жутко.

– И сколько уже было таких звонков? – спрашивает она после паузы.

– Ну… примерно пять-шесть, точно не помню. Сегодня утром два раза звонили.

– И ты из-за этого так переживаешь? – недоумевает Рэйчел. – Пара звонков с неизвестного номера? Кэсс, да я их сотнями получаю! Обычно хотят мне что-то продать или просят оставить отзыв о какой-нибудь покупке… Я так поняла, тебе на домашний звонят?

– Ну да. – Я вожу пальцем по ножке бокала. – И я не могу избавиться от мысли, что им нужна именно я.

– Ты? – Рэйчел смотрит непонимающе.

– Да.

– Слушай, Кэсс, это всего лишь несколько звонков. Не понимаю, почему ты так расстраиваешься.

Я пожимаю плечами и пытаюсь придать голосу легкомысленный тон:

– Наверное, все из-за убийства Джейн. Ты же знаешь, это так недалеко от нас произошло.

– А Мэттью что об этом думает?

– Я ему не говорила.

– Почему?

Ее взгляд выражает заботу, и я решаюсь на откровенность:

– Потому что в последнее время я делаю всякие нелепые вещи и не хочу, чтобы он меня в сумасшедшие записал.

– Что за нелепые вещи? – Рэйчел, не сводя с меня глаз, отпивает вино.

– Ну, во-первых, я забыла, что пригласила Ханну с Энди к нам на барбекю. Я столкнулась с Ханной в Браубери в тот день, когда мы с тобой встречались там в «Зеленом винограде».

– Я помню, – отзывается она. – Ты тогда сказала, что из-за этого и задержалась.

– А, так я тебе говорила?

– Ну да. Сказала, что позвала их на барбекю, потому что вы сто лет не виделись.

– А я говорила, на какой день я их пригласила?

– Да. Сказала, что в воскресенье, на той же неделе.

Я, закрыв глаза, вздыхаю. Потом снова гляжу на Рэйчел:

– Ну, так я об этом забыла.

– Как забыла?

– Вот так – забыла, что позвала их. Или просто пригласила в бессознательном состоянии, точно не знаю. К счастью, Энди утром позвонил узнать, во сколько мы их ждем, иначе вышел бы конфуз – они бы явились, а у нас никакого угощения. Но это еще не все. Я умудрилась заказать установку сигнализации, не осознавая этого. Заполнила договор, подписалась и так далее, но ничего не помню! – Я гляжу на Рэйчел через стол; уж не буду сейчас о том, как забыла про командировку Мэттью. – И мне страшно, Рэйчел, очень страшно. Я не знаю, что со мной происходит. А ведь мама…

– Постой, насчет сигнализации я что-то не очень поняла, – прерывает она. – Что именно произошло?

– Помнишь, когда мы сидели в «Зеленом винограде», я тебе говорила, что приходил мужчина из фирмы, занимающейся охранными системами, чтобы составить смету?

– Да, ты еще говорила, что он тебя напугал.

– Да-да. Ну и вот, когда Мэттью в пятницу вернулся, то обнаружил у нас на крыльце мастера. И сказал ему, что мы ничего не заказывали. А тот предъявил договор, который я подписала.

– Это еще ничего не значит! Он мог подделать твою подпись. Таких умельцев полно.

– Я тоже сначала так подумала. Но там не только подпись, Рэйчел, там все остальное! Весь бланк заполнен моим почерком, это совершенно точно! Мэттью сказал, что мне, наверно, как-то обманом подсунули это на подпись. Дал мне шанс на оправдание. И я согласилась, пошла у него на поводу – но, думаю, мы оба понимаем, что никакого обмана не было.

Какое-то время Рэйчел переваривает услышанное.

– Знаешь, что я думаю? Это было что-то вроде неосознанной самозащиты. Ты ведь говорила, что он неприятный тип и тебе с ним было некомфортно; может, ты согласилась на установку, просто чтобы поскорей от него избавиться, а потом вытеснила этот момент из подсознания из-за чувства стыда оттого, что тобой как будто воспользовались.

– Такое мне в голову не приходило!

– Думаю, именно так все и было, – уверенно продолжает она. – Так что хватит переживать.

– Но все остальное этим не объяснить! Как насчет подарка для Сьюзи, который я должна была купить? А приглашение на барбекю?

Не буду упоминать, как забыла, что Рэйчел собирается ко мне на ночь, и уехала в отель.

– Кэсс, сколько уже нет твоей мамы?

– Чуть больше двух лет.

– И за это время ты вернулась на работу, вышла замуж, переехала. По сути, вновь обрела себя. А ведь до этого ты три года сутками напролет ухаживала за больной с тяжелой формой деменции… Слишком много перемен за такое короткое время. Я думаю, ты переутомилась.

Я медленно киваю, размышляя над ее словами. И чем больше думаю, тем больше верю в ее правоту.

– Да, меня как будто ураган подхватил, – соглашаюсь я.

– Ну вот, видишь.

– А что, если дело не только в этом?

– То есть?

Очень трудно выразить словами свои худшие опасения.

– Что, если я становлюсь как мама? Вдруг я тоже начинаю забывать все подряд?

– Значит, вот что тебя беспокоит?

– Рэйчел, скажи честно: ты что-нибудь заметила?

– Абсолютно ничего. Иногда ты бываешь немного рассеянной…

– Да?

– Ну… начинаешь думать о чем-то своем и не слышишь ни слова из того, что я говорю.

– Правда?!

– Да не пугайся ты, это у всех бывает.

– Значит, тебе не кажется, что я иду по стопам мамы?

Рэйчел уверенно мотает головой:

– Нет. Абсолютно.

– А что скажешь о звонках?

– Это просто случайные звонки. Они ничего не значат, – убежденно отвечает она. – Что тебе сейчас нужно, так это отдых. Скажи Мэттью, пусть свозит тебя куда-нибудь, где ты сможешь расслабиться.

– Я же только что отдыхала целых пять дней. К тому же Мэттью в августе будет очень сложно вырваться с работы. А у тебя же скоро отпуск, да?

– Да, в субботу улетаю. – Она расплывается в улыбке. – Я вся в предвкушении! О, отлично, вот и наша еда.

Рэйчел уходит на пятнадцать минут позже, чем собиралась. К этому моменту я чувствую себя гораздо лучше. Она права насчет перемен в моей жизни; по сути, из безрадостного монотонного существования я нырнула в водоворот событий и впечатлений. Естественно, в какой-то момент все это накопилось и подкосило меня. Это временная проблема, а вовсе не глобальная катастрофа. Сейчас главное – не прокручивать в голове мысли об убийстве Джейн и не считать молчаливые звонки зловещей угрозой, а сосредоточиться на том, что хорошо и важно для меня: на отношениях с Мэттью. Эти размышления наводят меня на интересную идею, и я, не дойдя до парковки, поворачиваю обратно.

* * *

Сначала я какое-то время топчусь на улице перед витриной «Детского бутика», разглядывая выставленную в ней восхитительную детскую одежду. Потом толкаю дверь и захожу. Молодая пара выбирает коляску для малыша, который, судя по животу женщины, появится на свет совсем скоро. Мысль о том, что однажды и мы с Мэттью будем стоять здесь и выбирать коляску, наполняет меня приятным томлением. Прохаживаясь вдоль вешалок, я нахожу крошечный слип с узором из воздушных шариков в пастельных тонах. Миниатюрная девушка-консультант с роскошными длинными волосами подходит узнать, нужна ли мне помощь.

– Да, хочу взять вот это. – Я протягиваю ей слип.

– Потрясающе, правда? Завернуть его в подарочную упаковку?

– Нет, не надо, спасибо. Это для меня.

– О, как здорово! И когда же вы ждете малыша?

От ее вопроса я трезвею и чувствую неловкость оттого, что покупаю одежду несуществующему ребенку.

– Если честно, я только-только… – слышу я свое лепетание.

Она со счастливой улыбкой похлопывает себя по животу:

– Я тоже!

– Мои поздравления! – обернувшись, я вижу, что молодая пара приближается к нам.

– Вы уже знаете, мальчик это или девочка? – спрашивает женщина, глядя на меня.

Я качаю головой:

– Слишком рано.

– У меня мальчик, – с гордостью объявляет она. – Ждем через месяц.

– Замечательно!

– Мы вот никак не определимся с коляской, – продолжает женщина.

– Может, вместе попробуем выбрать? – предлагает девушка-консультант.

Через мгновение я, сама не понимая, как это вышло, уже хожу вместе с ними вдоль рядов колясок, рассуждая о плюсах и минусах разных моделей.

– Я бы вот эту взяла, – указываю я на симпатичную коляску в белом и темно-синем цветах.

– Попробуйте ее покатать, – предлагает консультант, и какое-то время будущие родители и я по очереди катаем коляску по всему магазину, соглашаясь, что это прекрасный вариант: и выглядит стильно, и маневренная.

Мы перемещаемся к кассе. Девушка-консультант настаивает на том, чтобы положить мой слип в симпатичную коробочку, хоть я и сказала, что это не подарок. Мы обсуждаем имена для будущих младенцев, и я примеряю на себя роль матери с гораздо большим воодушевлением, чем прежде. Рэйчел убедила меня, что я просто переутомилась, и ко мне вернулась уверенность. Скорее бы вечер: скажу Мэттью, что мы вполне можем начинать процесс с ЭКО. Может, даже вручу ему для начала этот слип в качестве намека.

– Кстати, у нас есть система скидок для постоянных клиентов. – Девушка-консультант, улыбаясь, протягивает мне бланк. – Вам нужно только указать свое имя и адрес. Когда вы накопите определенное количество баллов, получите скидку на следующую покупку.

– Отлично! – Я беру бланк и начинаю заполнять.

– Скидки распространяются и на одежду для будущих мам, – продолжает она. – У нас есть отличные джинсы с особым эластичным поясом, их можно носить всю беременность. Я себе уже присмотрела.

Я резко возвращаюсь в реальность: я ведь не беременна! Сунув ей бланк, торопливо прощаюсь и спешу к выходу. Девушка окликает меня, когда я уже в дверях.

– Вы забыли заплатить! – со смехом напоминает она.

В полном смятении я возвращаюсь и протягиваю ей кредитку. Когда я наконец выбираюсь из магазина, удрученная собственной ложью, от моей вновь обретенной уверенности не остается и следа. Домой не тянет, но и в городе я оставаться не хочу – вдруг опять наткнусь на ту молодую пару и они заговорят о моей беременности? Направляюсь к парковке, но вскоре кто-то меня окликает. Оборачиваюсь и вижу Джона из школы, который бежит в мою сторону.

– Увидел, как ты выходишь из магазина, и вот погнался за тобой, – объясняет он, расплываясь в широкой улыбке, и коротко обнимает меня. Его темные волосы спадают на лоб. – Как дела, Кэсс?

– Все хорошо, – лгу я. Его взгляд скользит по пакету в моей руке, и мне тут же становится неловко.

– Не хочу показаться назойливым, но мне нужен подарок для новорожденного ребенка одного моего друга, и я ума не приложу, что купить. Собирался зайти в тот магазин, и вдруг вижу – ты выходишь! Ну и я подумал, вдруг ты мне поможешь…

– Я купила слип для ребенка моего приятеля. Может, тебе тоже что-нибудь такое присмотреть?

– Отлично, да, возьму что-то вроде этого. Ну, как отдыхается? Хорошо?

– И да и нет, – признаю я; хорошо, что он сменил тему! – Отдыхать, конечно, здорово, но после того убийства мне сложно расслабиться.

– А я с ней в теннис играл, – отвечает Джон, помрачнев. – Мы ходили в один клуб. Услышал в новостях и поверить не мог! Ужасно себя чувствовал. Да и сейчас…

– Ой, я и забыла, что ты тоже ее знал.

– А что, и ты тоже? – Джон смотрит с удивлением.

– Совсем немного. Познакомились на вечеринке, куда меня Рэйчел провела. Разговорились, и я упомянула, что работаю в школе, а она сказала, что знает тебя. Потом как-то раз мы вместе пообедали, – я пытаюсь придумать, о чем еще можно поговорить. – А ты же скоро в Грецию летишь, да?

– Уже нет, – качает он головой и на мой вопросительный взгляд поясняет: – Скажем так: моя девушка ушла в закат.

– Эх…

– Ну, бывает. – Пожав плечами, Джон смотрит на часы. – Я надеюсь, ты не торопишься? Может, зайдем куда-нибудь, выпьем?

– Я бы не отказалась от кофе, – отвечаю я, радуясь возможности убить время.

За кофе мы болтаем о школе и о собрании накануне учебного года, запланированном на конец месяца. Через полчаса мы выходим, и, попрощавшись с Джоном у дверей, я с нарастающей тревогой гляжу, как он переходит дорогу, направляясь к «Детскому бутику». Вдруг он скажет там, что хочет такой же слип, какой купила его приятельница полчаса назад? Девушка-консультант, конечно, догадается, что речь обо мне, и может сказать что-нибудь о моей беременности – и что, если потом в школе Джон решит поздравить меня перед всеми? Что мне тогда делать? Сказать, что это была ложная тревога? А вдруг он позвонит мне прямо сегодня? Придется тогда признаться, что я соврала в магазине, или же свалить все на девушку-консультанта – якобы она меня не так поняла. Голова начинает разрываться, и я уже проклинаю Джона за то, что он мне встретился.

Вернувшись домой, я вижу красный мерцающий огонек на пульте и вспоминаю, что нужно отключить сигнализацию. Закрываю входную дверь и набираю код, но зеленый не загорается, а красный начинает быстро мигать. Ошиблась, наверно; набираю код еще раз, сосредоточенно нажимая каждую кнопку: 9-2-9-1. Но красный огонек вспыхивает все чаще. С ужасом осознавая, что время уходит (у меня всего тридцать секунд, прежде чем заревет сигнализация), я пытаюсь сообразить, что сделала не так. Я абсолютно точно помню код, и мне ничего не остается, кроме как набрать его снова. Мимо.

Через несколько секунд начинается светопреставление; раздается пронзительный вой сирены, потом к ней присоединяется еще одна, издающая частые короткие вопли. Я растерянно смотрю на пульт, гадая, как еще можно отключить сигнализацию. За спиной звонит домашний телефон, и мое сердце, и так уже рвущееся из груди из-за того, что я напортачила с кодом, начинает колотиться еще сильнее: телефонный преследователь знает, что я только что зашла в дом! Забыв о сигнализации, я выбегаю к воротам и оглядываю дорогу в надежде позвать кого-нибудь на помощь. На улице пусто – несмотря на страшный шум, никто не спешит узнать, в чем дело. У меня уже начинается истерика.

В этот момент из-за поворота появляется машина Мэттью, и это приводит меня в чувство. Осознав, что до сих пор держу в руке пакет из «Детского бутика», я открываю свою машину и запихиваю его под сиденье, пока Мэттью не увидел. Он въезжает в ворота, и по замешательству на его лице видно, что он услышал рев сигнализации. Резко затормозив, он выскакивает из машины:

– Что случилось, Кэсс? Ты в порядке?

– Я не могу отключить сигнализацию! – объясняю я, стараясь перекричать шум. – Код не работает!

Выражение облегчения оттого, что нас не ограбили, сменяется на его лице удивлением.

– Что значит – не работает? Вчера же работал!

– Я знаю. А сегодня не работает.

– Дай-ка я посмотрю.

Я иду в дом следом за Мэттью. Он набирает код, и в ту же секунду рев прекращается.

– Но как? Я не понимаю! – ошарашенно бормочу я. – Почему у меня не получилось?

– А ты уверена, что правильно набирала код?

– Разумеется! Девять-два-девять-один, в точности как вчера. И как ты сам только что набрал. Я три раза пробовала, и не получалось!

– Постой, как ты сказала? Какие цифры?

– Девять-два-девять-один, наши дни рождения в обратном порядке.

– Нет, Кэсс! – Мэттью сокрушенно качает головой. – Девять-один-девять-два. А не девять-два-девять-один. Сначала твой день рождения, потом мой. Ты просто не в том порядке их вводила. Сначала мой набрала, а надо было твой.

– Господи, надо же было так ошибиться! – охаю я.

– Ну, это можно было легко перепутать. Но разве тебе не пришло в голову изменить порядок цифр, когда не сработало в первый раз?

– Нет… – Я уже готова провалиться сквозь землю от стыда за собственную глупость, и тут через плечо Мэттью вижу, как напротив дома останавливается полицейская машина. – А что здесь делает полиция?

Мэттью поворачивается посмотреть.

– Не знаю, – отвечает он. – Может, из охранных систем им позвонили на всякий случай? Мало ли, тут все-таки недалеко убийство было.

Из машины выходит женщина в форме.

– У вас все в порядке? – спрашивает она через изгородь.

– Да, все хорошо, – заверяет Мэттью, но она все равно идет к нам по подъездной дорожке.

– Значит, взлома не было? Нам сообщили, что у вас сработала сигнализация и вы не отвечаете на звонки, так что мы решили проверить.

– Простите, что отняли у вас время, – отвечает Мэттью. – Мы ее только что поставили и еще немного путаемся с кодом.

– Если хотите, я осмотрю дом на всякий случай. Когда вы приехали, сигнализация еще не сработала?

– Нет, – отвечаю я извиняющимся тоном. – Это моя вина, прошу прощения. Я неправильно вводила код.

– Ничего страшного. – Констебль ободряюще мне улыбается.

Это немного странно, но в ее присутствии я чувствую себя спокойно. А все потому, что я боюсь остаться наедине с Мэттью. Хоть он и закрывал глаза на все мои глупые ошибки или находил им оправдание, игнорировать сегодняшний прокол с сигнализацией он уже не сможет.

Констебль возвращается в машину, а я следом за Мэттью отправляюсь на кухню. Он молча готовит нам чай, и это молчание так меня угнетает, что я уже готова выслушать от него что угодно – даже самое неприятное.

– Кэсс, давай поговорим, – предлагает он, протягивая мне чашку.

– О чем?

– Знаешь, ты в последнее время стала немного рассеянной. То и дело что-нибудь забываешь.

– Заказываю сигнализацию, заставляю ее срабатывать, – киваю я.

– Я просто подумал, вдруг тебя что-то тревожит?

– Мне кто-то звонит и молчит, – говорю я. Лучше уж признаться в боязни звонков, чем в прогрессирующей амнезии. Хоть Рэйчел и не видит в звонках повод для беспокойства, я все равно хочу услышать мнение Мэттью.

– Что? Когда?

– По утрам.

– На мобильник или на домашний?

– На домашний.

– Ты проверила номер?

– Он не определяется.

– Тогда это, наверно, какой-нибудь колл-центр с другого конца света. Ты действительно из-за этого переживаешь? Из-за каких-то жалких звонков с анонимного номера?

– Ну да.

– Но почему? Ты же наверняка не впервые их получаешь. Всем звонят.

– Я знаю, но сейчас явно звонят мне лично.

– Тебе лично? – хмурится он. – В каком смысле?

Я не уверена, что стоит продолжать. Но обратного пути уже нет.

– Такое впечатление, что там знают, кто я.

– Почему? Тебя по имени называют?

– Нет. Там ничего не говорят, в том-то и проблема.

– А, так это телефонный извращенец? Дышит в трубку?

– Даже не дышит.

– А что делает?

– Ничего. Но я знаю, что там кто-то есть.

– Как?

– Я его чувствую.

Мэттью смотрит озадаченно:

– Да не знают они тебя, Кэсс! Ты просто один из номеров в огромном списке. А им надо только опрос провести или кухню тебе впарить. И кстати, почему ты решила, что это мужчина?

– Что? – пугаюсь я.

– Ты сказала, что чувствуешь его. Откуда ты знаешь, что это мужчина? Может, это женщина.

– Нет, точно мужчина.

– Но в трубку же ничего не говорят. Откуда ты знаешь?

– Просто знаю. А можно как-нибудь выяснить, с какого номера звонят, если он скрыт?

– Не знаю, может быть. Но ты же на самом деле не думаешь, что звонят лично тебе? С чего бы это вдруг?

Очень трудно выразить словами свой страх.

– Убийца все еще на свободе.

– А это тут при чем?

– Не знаю…

Мэттью, нахмурившись, пытается сообразить.

– Значит, ты думаешь, что это звонит убийца? – спрашивает он, старательно маскируя недоверие в голосе.

– Да нет, в общем-то, – отступаю я.

– Милая, я понимаю, почему ты тревожишься. Убийство произошло совсем рядом, а преступник до сих пор на свободе; тут кто угодно занервничает. Но раз они звонят не на мобильник, а на домашний, значит, им не нужна лично ты. Согласна? – Подумав секунду, он продолжает: – А что, если я в четверг и в пятницу поработаю из дома? Тебе будет спокойней, если я посижу тут с тобой?

На меня накатывает волна облегчения.

– Конечно, еще как!

– Здорово будет отдохнуть немного на мой день рождения! – улыбается он, и я потрясенно киваю: как я могла забыть, что у него скоро день рождения?! – Кстати, как я понял из сегодняшних новостей, полиция склоняется к версии, что Джейн знала преступника.

– Может, и так. Но я не верю, что он был ее любовником. Она не из таких.

– Как знать. Разве вы были настолько хорошо знакомы? Всего-то пару раз встретились.

– Но было видно, что она любит своего мужа! – упрямо возражаю я. – Она не стала бы его обманывать.

– Ну, как бы то ни было, если она знала своего убийцу – а полиция считает, что знала, – он теперь вряд ли решит убить кого-то еще. И уж тем более не станет названивать.

– Ты прав, – соглашаюсь я, поскольку возразить тут нечего.

– Пообещай мне больше об этом не волноваться!

– Хорошо, – обещаю я. Если бы это было так просто.

5 августа, среда

Я сижу на скамейке под сливовым деревом и рассеянно смотрю в глубину сада. Вдруг меня озаряет: Мэттью нужно подарить сарай. Он уже миллион раз говорил, что ему не хватает сарая-мастерской в саду. Если заказать сегодня, то к концу недели его, наверно, привезут, и тогда в выходные Мэттью сможет его собрать.

Направляюсь к дому, чтобы поискать сараи в интернете, и вдруг слышу телефонный звонок. Я уже почти ждала его, но он все равно застал меня врасплох, и я замираю на месте – между домом и садом, между борьбой и бегством. Гнев побеждает, и я вбегаю в холл, хватаю трубку и кричу:

– Оставьте меня в покое! Еще один звонок – и я иду в полицию!

И тут же жалею об этом. Судорожно втягиваю воздух – не могу поверить, что пригрозила ему тем, чего он, вероятно, больше всего и опасается! Теперь он решит, что я действительно видела его той ночью. Мне хочется объяснить ему, что я не это имела в виду, что на самом деле мне нечего рассказать полиции и я только прошу перестать звонить мне, но от страха я не могу вымолвить ни слова.

– Кэсс?

Он действительно знает, кто я! От ужаса я не могу пошевелиться.

– Кэсс, у тебя все в порядке? – доносится из трубки. – Это Джон.

У меня подкашиваются ноги.

– А, Джон… – Я издаю нервный смешок. – Прости, я думала, это кое-кто другой.

– Ты в порядке?

– Теперь да. – Я стараюсь взять себя в руки. – Просто какой-то колл-центр буквально преследует меня звонками, и я подумала, что это снова они.

Джон мягко усмехается:

– О да, они кого угодно достанут! Не переживай: если на них наорать, как ты сейчас, то больше они не позвонят. Хотя, если честно, мне кажется, что угрожать им полицией – это уже перебор, – добавляет он с некоторым удивлением в голосе.

– Прости, – повторяю я. – Я немного перестаралась.

– Ты не виновата! Слушай, не буду тебя задерживать: я просто звоню спросить, не хочешь ли ты в пятницу вечером посидеть где-нибудь с нами? Я тут обзваниваю всех коллег из школы, пытаюсь выяснить, кто не занят.

– В пятницу? – Я пытаюсь собраться с мыслями. – Знаешь, Мэттью берет два выходных, и мы, возможно, решим куда-нибудь поехать. Ничего, если я тебе попозже скажу?

– Конечно.

– Тогда я позвоню.

– Отлично. Ладно, Кэсс, надеюсь, скоро увидимся. А если эти из колл-центра еще будут звонить, ты не стесняйся, скажи им пару ласковых!

– Ладно, – обещаю я. – Пока, Джон. Спасибо, что позвонил.

Джон кладет трубку. Я чувствую себя совершенно вымотанной. Глупо получилось; что он обо мне теперь подумает? Вдруг телефон, который я все еще держу в руке, снова начинает звонить, и на этот раз меня охватывает дрожь. Отчаянно желая верить, что это просто Джон забыл мне что-то сказать и перезванивает, я поднимаю трубку. Теперь я молчу, и мне противно оттого, что я снова пляшу под его дудку.

А что, если его как раз бесит мое молчание? Может, он хочет, чтобы я заорала на него, как сейчас на Джона? Чтобы пригрозила пойти в полицию и дала ему повод убить меня – так же, как он убил Джейн? Ухватившись за эту мысль, я кладу трубку с удовлетворением от своей маленькой победы; хорошо, что я уже выпустила весь пар на Джона. Теперь, когда звонок состоялся, можно спокойно жить до завтрашнего дня.

Вот только у меня не получается. Дом действует на меня угнетающе, и я стараюсь поскорее выбрать в интернете сарай, обращая внимание не столько на размеры, сколько на возможность доставки к субботе. Потом спускаюсь вниз и, захватив книгу и бутылку воды, выхожу в сад. Там я долго соображаю, где бы сесть, чтобы за мной нельзя было наблюдать, хоть и понимаю, что соглядатаю пришлось бы лезть на шестифутовую изгородь. Если, конечно, он не зайдет через ворота. Наконец я нахожу место сбоку от дома, откуда видно подъездную дорожку. Печально, что мое жилище перестало быть для меня райским гнездышком. Но пока полиция не поймала убийцу, ничего не поделаешь.

Подумываю приготовить что-нибудь на обед, как вдруг приходит сообщение от Рэйчел: адрес, который я просила. Достаю из сумки открытку и сажусь писать мужу Джейн. Это оказывается проще, чем мне казалось, – я просто пишу от чистого сердца. Закончив, я перечитываю текст, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.

Дорогой мистер Уолтерс!
Надеюсь, мое письмо не покажется вам бестактным. Я лишь хочу сказать, как сильно сожалею о случившемся с Джейн. Я знала ее недолго, но уже успела полюбить всем сердцем. Мы познакомились месяц назад на вечеринке, которую устраивал кто-то увольняющийся из «Финчлейкерз». А через какое-то время мы вместе пообедали в Браубери. Надеюсь, вы поймете, если я скажу, что потеряла подругу: я ощущаю это именно так. Я всей душой с вами и вашей семьей.
Кэсс Андерсон

Хорошо, что появился повод ненадолго выбраться из дома. Наклеиваю марку и отправляюсь к почтовому ящику в начале улицы, в пятистах ярдах от дома. Людей рядом нет, и все же, опуская письмо, я чувствую, что за мной наблюдают. Прямо как в тот день, когда я звонила в полицию из автомата. Волосы на затылке встают дыбом, и я с колотящимся сердцем озираюсь по сторонам, но никого не вижу. Лишь футах в двадцати от меня колышутся ветки, будто на ветру. Но ведь никакого ветра нет!

Мой страх перерастает в настоящий ужас. Он лишает меня дыхания, обескровливает лицо, скручивает живот и превращает ноги и руки в желе. Паника отключает мой разум и гонит меня прочь от цивилизации – в конец улицы, к моему дому, одиноко стоящему у леса. В полуденной тишине мои ноги оглушительно стучат по асфальту. Натужно дыша и пытаясь не дать сердцу выпрыгнуть из груди, я резко сворачиваю на подъездную дорожку и поскальзываюсь на гравии. Земля бросается навстречу, выбивая воздух из легких. Я лежу, пытаясь восстановить дыхание; колени и ладони уже горят. «А там никого и не было», – издевается голосок в голове.

Медленно поднимаюсь на ноги и бреду к входной двери, по пути осторожно вытягивая из кармана ключи – большим и указательным пальцами, чтобы не задеть ободранную кожу на ладонях. Войдя в дом, сразу направляюсь к лестнице. Хорошо, что не включила сигнализацию перед уходом, – в таком состоянии опять перепутала бы код. Поднимаюсь по ступенькам, и слезы начинают жечь глаза, но я не даю им волю, пока не оказываюсь под душем; тут уже можно сделать вид, будто плачу я из-за ободранных ладоней и колен. Но правда в том, что я просто не знаю, сколько еще смогу выдержать. И мне стыдно, что после убийства Джейн у меня так нелепо сдали нервы. Нависшая надо мной угроза деменции совершенно выбила меня из колеи; я знаю, что справилась бы, если бы не все эти проблемы с памятью, навалившиеся так некстати.

7 августа, пятница

Мы еще валяемся в постели, когда я слышу, как у дома останавливается грузовая машина.

– Сегодня ведь, кажется, не должны вывозить мусор? – Я разыгрываю удивление, догадываясь, что прибыл подарок для Мэттью.

Мэттью, встав с кровати, выглядывает в окно.

– Это какая-то доставка, – сообщает он, натягивая джинсы и футболку. – Наверное, для нашего нового соседа. Ему на днях гору мебели привезли.

– Какого нового соседа?

– Из того дома, который продавался.