МУЖЧИНА. Ещё как может, он же нас всех собрал, собрал, объединил и сказал, что делать, чтобы ничего не делать... в смысле — искать! Как аргонавты — за золотым руном! И с прискоком, и с прискоком, раз-з-з-два-три! Раз-з-з-два-три! Раз-з-з-два-три!

— Ты клонишь к тому, что в сложившейся ситуации есть доля моей вины.



— Ничего подобного. На самом деле я просто хочу узнать побольше информации для папы, и все.

Мужчина скачет в дом; женщина возвращается к столу, усаживается на своё место.

— Ладно, на этот раз верю.



— Вот и хорошо, спасибо. Когда вы поняли, что не все в порядке?

ЮНОША. Вы, мама, теперь наверняка чувствуете себя счастливой?

ЖЕНЩИНА. Ну, пока ещё не вполне... А что такое, Сашенька, я что-то не разберу твоего настроения...

— Когда сам пошел в туалет. Это случилось после того, как я залил бензин и расплатился в кассе. По правде говоря, не увидев его в туалете, я еще не всполошился — подумал, что он, наверное, вернулся к машине, пока я ходил платить. Только подойдя к машине, понял, что он действительно пропал.

ЮНОША. Да при чём тут настроение, вы ведь только что меня лишили всего... можно сказать... словами своими, словно бритвой острой, кожу с меня содрали и развесили сушиться, как простыню полинялую, чтоб все смотрели — вот, мол, висит такое что-то... Как же мне только стерпеть-то всё это?..

— Вы искали его?

ЖЕНЩИНА. Да ты что запричитал, Сашенька, что тебе почудилось — вот же ты сидишь весь в коже... и простыней-то полинялых у нас отродясь не бывало...

— Конечно.

ЮНОША. Ну, мама, вы не притворяйтесь юродивой, будто я какой чудак... Вы понаплели тут сиропу этому про даму, а сами знаете, что никакой дамы у нас нет... и быть не может. Он теперь проснётся к вечеру, или ещё что с ним случится нехорошее — а вы ему что скажете?.. Я от этого от всего спрячусь... запрусь где-нибудь... и вы ко мне даже не подходите... А только знайте, что вы сегодня не дали мне стать поэтом!

— Звонили в полицию?

— А твой папа, что, не полиция? Вот почему я и звоню ему.

ЖЕНЩИНА. Да я дала тебе, Сашенька, всё я тебе дала! Вот артист, а... Ну, ты послушай меня, послушай — тут, неподалёку, в Боблове, живёт один... один, ну, то есть не один — с дочерью живёт, ну, в общем, Дмитрий Иванович... Его ещё папенька мой, а твой дед знавал, по университету... Этот Дмитрий Иванович по части химии выдумал какую-то важную таблицу, и папенька рассказывал нам с маменькой, что эту таблицу так по его имени и назвали — Дмитрий Иванович, а потом у нас ты родился, и мы назвали тебя Сашенькой, а Дмитрий Иванович в тот же день сообщил, что у него дочь родилась, и её назвали Любовь Дмитриевна... И уже когда мы сюда стали ездить и жить здесь, папенька нам всё говорил, что рядом, в Боблове, живут Дмитрий Иванович с Любовью Дмитриевной...

— Но папа ничего не может официально сделать в Индио. Вам необходимо позвонить в местную полицию, чтобы они начали поиски Энди.

ЮНОША. Я, мама, не понимаю вас, вы зачем всё это сейчас мне рассказываете, я, можно сказать, стараюсь уже забыть, кто я такой, чтоб мне не обидно было дальше жить, а вы мне про папеньку вашего откровенничаете...

— Спасибо, я получаю огромное удовольствие, когда меня поучают пятнадцатилетние дети.

ЖЕНЩИНА. Да не про папеньку вовсе! Я тебе про Дмитрия Ивановича и про дочь его говорю! Про химика!

— Шестнадцатилетние, — поправила Джоуди.

ЮНОША. Меня, мама, этот род занятий ну никак не влечёт, так что можете не утешать меня...

— Я не собираюсь впутывать в это дело местных ищеек. Энди не был похищен. Он просто сбежал.

ЖЕНЩИНА. Тебе, Сашенька, стыдно должно быть — ведь ты сам с этой дамой впросак попал...

— Откуда вы знаете, что его не похитили?

ЮНОША. Так кто же знал, что её Валерий Яковлевич затребует?!

Вилли сразу не ответил. В трубку слышалось лишь его нервное дыхание. Потом слабый звук автомобильного сигнала.

ЖЕНЩИНА. А раз он её затребовал, так ты ему её и подсунь!

— Разве это не очевидно?

ЮНОША. Да я бы подсунул! Что я — подсовывать не умею, но ведь нет её — нет...

— Как это?

ЖЕНЩИНА. Ну как же нет, я ведь говорю тебе — тут неподалёку химик живёт с дочерью... Дмитрий Иванович...

— Во-первых, он с самого начала не хотел от вас уезжать. Он вообще никуда не хотел со мной ехать. И как только ему представилась возможность, сбежал. Вероятно, попробует вернуться к вам автостопом. Я бы не исключал такой возможности.

ЮНОША. Дмитрий Иванович?..

«Весьма правдоподобно, — подумала Джоуди. Более того, даже почти наверняка. Сопляк паршивый», — вздохнула она.

— Тем более его необходимо как можно скорее найти. — Она умоляюще посмотрела в сторону Майлз. — Здесь рядом офицер полиции. Может, вам лучше переговорить с ней? — И передала трубку девушке.

ЖЕНЩИНА. Да, и Любовь Дмитриевна...

Представившись, Майлз некоторое время слушала и кивала головой, прислонившись к кухонной стене. Впрочем, это продолжалось недолго.

ЮНОША. Любовь Дмитриевна?

— Мистер Сполдинг, после обнаружения пропажи Энди вам следовало немедленно позвонить в полицию. Назовите мне, пожалуйста, свои номера. — Достав из нагрудного кармана авторучку, она записала номер в блокноте, лежавшем у телефона. — О\'кей, мистер Сполдинг, сейчас я повешу трубку и сама позвоню в местное отделение полиции. Вы оставайтесь на месте. — Еще минуту она молчала, но затем глаза ее округлились и лицо покраснело. — Вы этого не сделаете. Вы взяли ребенка к себе, и, если сейчас уедете, вас привлекут к ответственности, я вам это обещаю. Понятно? — Она кивнула. — Очень хорошо. Не забывайте о моих словах. — И повесила трубку.

ЖЕНЩИНА. Ну да! Её-то мы дамой и сделаем, на время — пока Андрей не уедет...

— Ты была великолепна! — восхищенно воскликнула Джоуди. — Это такой сморчок.

ЮНОША. Как же мы её сделаем?..

— Он дядя Энди? Ни за что не скажешь по голосу, что он любит мальчика.

— А я так и не думаю. Похоже, приехал за Энди только потому, что жена заставила.

ЖЕНЩИНА. Ты вот что, сиди тут, ну, как бы на солнышке, Андрея карауль, а я побегу в Боблово... Я с Дмитрием Ивановичем обо всём сама сговорюсь... и с Любовью Дмитриевной... И будет у нас к вечеру твоя Прекрасная Дама!

Майлз сокрушенно покачала головой, затем сняла трубку и набрала номер справочной.

ЮНОША. К вечеру?

— Какие новости?

ЖЕНЩИНА. Ну, пока я туда, потом обратно, а потом уж мы все туда — как раз вечер и будет, а что — вечером любая дама прекрасной может показаться, так что в самый раз! Ну, гляди тут, Сашенька, ненадолго я тебя оставляю одного... для тебя всё делаю!

ЮНОША. Мама, вы меня простите... Я вас здесь ждать буду, с места не сойду!

Оглянувшись, Джоуди увидела входящего в столовую отца. Через секунду она уже была рядом.

— Энди исчез, — выпалила она, — только что звонил его дядя. Майлз связывается с полицией Индио.

Подавшись вперед, он заглянул через плечо дочери, очевидно, чтобы убедиться в том, что Майлз действительно на телефоне.

— Как это случилось?

Сцена вторая

Джоуди рассказала об остановке на заправочной станции и об одиночном походе Энди в туалет, пока дядя был занят заправкой машины.

Боблово. Большой каменный дом. Комната, служащая кабинетом хозяину дома. В комнате — строгий, из тёмного дерева диван, узкий прямоугольный стол, стул с высокой спинкой и сидящими низко подлокотниками; на полу — мягкий, с вьющейся шерстью ковёр, на стене — огромных размеров таблица химических элементов. Хозяин дома — Дмитрий Иванович — сидит на стуле посреди комнаты. На коленях он держит небольшой параллелепипедообразный каркас из железных прутьев, вокруг него, по всему ковру, разбросаны разных размеров кожаные пластины. На свешивающихся со стула ногах Дмитрия Ивановича болтаются позолоченные восточные тапки с загнутыми кверху носками, тапки то и дело слетают с ног, тогда Дмитрий Иванович тянется какой-нибудь ногой вниз, нащупывает тапок и надевает его... На ковре, среди пластин, ползает девушка в длинном модном платье; она подбирает то одну, то другую пластину и протягивает её Дмитрию Ивановичу, тот примеривает кожаную заготовку к железному каркасу и всякий раз недовольно отбрасывает её.

— Из туалета он так и не вернулся, — закончила она.



— Когда это произошло?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Не то всё Прохор прислал, не ту кожу... там ведь другая стопка была, что он на днях содрал...

— Около девяти.

ДЕВУШКА. Не знаю, папенька, я ему говорю, меня Дмитрий Иванович за кожей прислали, за свежей, а он мне: на, говорит, тяни, и как бросит мне эту стопищу, я еле приняла...

Джек посмотрел на часы.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Нет, не то... Ну ты же видишь — не то! (Опускает каркас на пол, поднимается со стула, подходит к столу, берёт с него журнал с глянцевой обложкой, подносит близко к глазам, изучает.) Тут вот и в журнале, в указании, ясно написано: «Для изготовления прогулочного чемодана возьмите несколько пластин содранной недавно кожи. Примечание: Кожа, содранная давно, не подойдёт для изготовления прогулочного чемодана!» Ясно же написано!

— Прекрасно. С такой форой... — и он покачал головой.



— Возможно, он попробует добраться сюда.

В комнату входит мужик деревенской наружности в сапогах и в белом халате. В одной руке он держит поднос, в другой — большую стеклянную колбу.

— Энди?



— Он с самого начала не хотел уезжать.

— Это если допустить, что его не выкрали.

МУЖИК. Димитрий Иванович, я извиняюсь...

От этих слов у Джоуди похолодело все внутри.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Чего тебе?..

— Но ведь за ними никто отсюда не ехал. Ты же сам сказал, что за ними не было «хвоста».

МУЖИК. Тут к вам из Шахматова пожаловали...

— Мы так думали. Сейчас я сомневаюсь. В таких делах никогда нельзя быть уверенным на все сто процентов. Как бы там ни было, остается лишь высказывать предположения о том, что с ним могло случиться. Если Вилли думает, что он сбежал, может, так оно и есть.

— Я все же надеюсь на лучшее, — пробормотала Джоуди. — Но и в этом случае для него это чрезвычайно опасно, хотя...

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Кто такие?

— Намного лучше, чем если бы его похитили.

Ответ на первый вопрос должен быть дать патологоанатом из Института судебной экспертизы. От вопроса о причине пожара голова должна была болеть у Меландера, несмотря на то, что он никогда не испытывал головной боли.

— А что, если он попытается доехать сюда на попутках и наткнется на какого-нибудь извращенца?

МУЖИК. Женского складу... Сказали, по делу.

В его распоряжении было несколько экспертов из пожарного ведомства и Института судебной экспертизы, которые вначале не доставили ему особой радости. Их главный| вклад в расследование состоял в том, что они жмурились и напускали на лица загадочное выражение.

— Надеюсь, Энди не настолько глуп, чтобы лезть в первую попавшуюся машину.

— А как еще он сможет добраться сюда?

Меландер сделал несколько сот фотографий. Когда находили каждый труп — Кристину Модиг на следующий день после пожара, Кеннета Рота в воскресенье и Гёрана Мальма лишь в понедельник, — он фотографировал его под всеми возможными углами и отправлял останки на вскрытие.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. По какому ещё такому делу... что у них в Шахматове могут быть за дела?

— Сержант? — вмешалась Майлз.

Ободряюще похлопав дочь по плечу, Джек зашагал в сторону кухни. Джоуди поплелась следом. Майлз уже успела повесить трубку.

Трупы выглядели не слишком привлекательно, но так как пожар длился недолго, а человеческое тело состоит на 90 процентов из жидкости, то сгорели они не полностью, и медицинским экспертам осталось достаточно работы.

МУЖИК. Не изволили поведать...

— Джоуди обрисовала ситуацию, сэр?

В первых протоколах никаких неожиданностей не оказалось.

— Да, в общих чертах.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Уж не прослышали ли они в Шахматове, что я на досуге чемоданы... ваяю? Может, они там ехать куда собрались, бросились укладываться, а чемодана-то у них и нет, вот их кто-то и надоумил, обратитесь, мол, в Боблово, к Дмитрию Ивановичу, он по таким делам смыслит...

— Я только что звонила в полицию Индио. Оперативная группа уже выезжает на место. Кроме того, обещали сообщить приметы мальчика дорожной полиции.

Кристина Модинг умерла от отравления окисью углерода. На ней была ночная рубашка, и она лежала в постели. Все указывало на то, что она умерла во время сна. В ее дыхательных органах и бронхах обнаружили частички сажи.

— Каково ваше мнение обо всем этом, Майлз?

МУЖИК. Тут на всю округу других таких умельцев нету... Да и во всей Расее вряд ли сыщется!

— На первый взгляд мальчишка исчез по собственной инициативе.

Обстоятельства смерти Кеннета Рота были такими же, за исключением того, что он не был одет и находился в полном сознании. Из-за попыток спастись он сильно обгорел. Он тоже надышался ядовитого дыма, а в его горле, бронхах и легких присутствовала сажа.

— Что вас наводит на такие мысли?



Однако с Гёраном Мальмом дело обстояло по-другому.

Прислонившись к стене, Майлз скрестила руки на груди и чуть наклонила вбок голову.

Были и другие, более разительные отличия. Мальм действительно умер, лежа в своей постели, но удалось установить, что он был полностью одет. Многое указывало на то, что на нем было не только нижнее белье, брюки и пиджак, но также носки, ботинки и пальто. Труп сильно обуглился и лежал в так называемой позе фехтовальщика, которая объясняется сокращением мышц после смерти от жара. Все свидетельствовало о том, что пожар начался в его квартире, однако ничто не говорило о том, что при этом он находился в полном сознании и пытался спастись.

Во время разговора Дмитрия Ивановича с мужиком девушка, всё так же сидя на ковре, перебирает и разглядывает кожаные пластины.

— Понимаете, сержант, из того, что я слышала о прошлой ночи, можно предположить, что он отчаянный парень. И еще эта невероятная эмоциональная травма. Подобный шок может настолько исказить перспективу, что один шаг до таких безумных поступков, как побег в неизвестность. Добавим сюда то, что, находясь здесь, с вами и вашей дочерью, он в какой-то мере почувствовал себя в безопасности и стал понемногу отходить. К тому же, как мне кажется, между ним и Джоуди установилась тесная связь. И, наконец, его дядя — настоящий баран. Так что мальчишка не смог больше ждать и сбежал, как только представилась первая возможность.



Что же касается причины пожара, то у Меландера уже имелась собственная версия, когда он разговаривал с Мартином Беком и Колльбергом днем в пятницу, хотя он и не стал излагать ее им. Пожар начался вследствие какого-то взрыва и затем очень быстро распространился по всему дому. В глубине души Меландер полагал, что взрыв был вызван горячей золой или тлеющими углями и что прошло несколько часов, прежде чем температура повысилась настолько, что оконные стекла лопнули. На этой стадии Гёран Мальм уже мог быть мертв, а бóльшая часть утвари и мебели у него в квартире расплавилась или обуглилась точно так же, как пол, потолок и стены. «Взрыв», который, как он полагал, видел Ларссон, в этом случае мог объясняться тем, что огонь мгновенно охватил всю квартиру, когда лопнуло первое оконное стекло и туда ворвался свежий воздух. Естественно, потом уже могли быть вторичные взрывы газовых труб, каких-нибудь веществ, бензина или спирта. Причиной такого пожара могло быть все, что угодно: брошенная сигарета, искра из кухонной плиты, забытый утюг, тостер, неисправность электропроводки; имелись сотни причин, и большинство из них казались весьма вероятными. Однако во всех этих рассуждениях был один прокол и именно поэтому Меландер пока что оставил эту версию при себе. Если огонь тлел так долго, что вся квартира Мальма и он сам обуглились, жар должны были почувствовать в квартире наверху, где в это время находились четыре человека. С другой стороны, никакого противоречия здесь не было, потому что эти люди могли спать или находиться под влиянием алкоголя либо наркотиков. А допрашивать их не входило в его обязанности. С какой стороны ни посмотри, сплошные темные пятна.

— Все оно, конечно, так, — задумчиво произнес Джек.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Ну, по России-то им где сыскать, Россия большая... а тут рядом... Сколько от нас до них будет?

Во вторник, в половине второго Меландер вернулся на место пожара после скромного обеда у киоска с сосисками на Рингвеген. Здесь его терпеливо ждал мотоциклист, доставивший ему коричневый конверт. В конверте находилась короткая записка от Колльберга.

— Я не исключаю других возможностей, но...

МУЖИК. Так если пешком — часа три, а верхом — полдня.

«Предварительный телефонный отчет о вскрытии Мальма. Смерть наступила в результате отравления окисью углерода до начала пожара. Следов сажи в легких и дыхательных путях не обнаружено».

— Что ж, послушаем.

Меландер прочел записку трижды. Потом он чуть приподнял брови и спокойно принялся набивать трубку. Он знал, что нужно искать и где именно.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Это на чём же верхом, на тебе, что ли? (Смеётся.) Как же, брат, такое может быть, что пешком быстрее, чем, положим, на кобыле?

— Ну, его могли похитить наши вчерашние знакомые. Или он мог напороться на какого-нибудь ублюдка в туалете на заправке. И еще, хотя это и маловероятно, вот что. Я подумала, что о случившемся мы знаем только со слов Сполдинга, а он мог и соврать.

Вскоре он нашел то, что искал.

— О Боже! — пробормотала Джоуди.

Предпринимая все возможные меры осторожности, они извлекли из-под обломков все, что еще пять дней назад находилось в кухне Гёрана Мальма. Среди прочего обнаружили маленькую старую газовую плиту на четырех ножках, с двумя горелками. Она стояла на покрытой линолеумом деревянной решетке, но когда последняя сгорела, плита упала. Деревянный пол и перекрытия тоже разрушились, и то, что осталось от наполовину расплавившейся плиты, лежало в яме на глубине около 80 сантиметров ниже первоначального уровня пола. Газовая плита почти полностью развалилась, однако латунные краны на обеих горелках пострадали меньше всего. Оба крана были открыты; в закрытом состоянии они фиксировались штырьками, входящими в пазы фланцев, и не могли открыться случайно, например, от толчка или от того, что кто-то зацепился за них одеждой. Плита присоединялась к газовой магистрали при помощи резинового патрубка. От него практически ничего не осталось, но все же можно было установить, что он красного цвета, около одного сантиметра в диаметре. Он присоединялся к мундштуку, который, в свою очередь, крепился непосредственно к трубе. Для того, чтобы резиновый патрубок не соскочил с мундштука, он обычно фиксировался хомутиком из оцинкованного железа, затянутого болтом и гайкой. Кроме того, на мундштуке имелся главный вентиль. Оказалось, что вентиль открыт, а хомутик отсутствует на своем месте. Отсутствие хомутика нельзя было объяснить естественными причинами, потому что даже в том случае, если бы резиновый патрубок полностью сгорел, хомутик или, по крайней мере, то, что от него осталось, должно было быть на месте, так как для того, чтобы его снять, нужно было ослабить болт.

— Вы намекаете, что он мог сам избавиться от Энди?

МУЖИК. Вы, Димитрий Иванович, не беспокойтесь, я вам правду сообщаю, и вы ею смело можете попользоваться, если у вас какая нужда выйдет...

— Это всего лишь предположение. Неожиданное прибавление в семье удовольствие не из дешевых.

Меландеру и его людям понадобилось около трех часов, чтобы найти хомутик. Он действительно был изготовлен из оцинкованною железа и лежат в двух метрах от мундштука газовой трубы. Он не очень пострадал, гайка и болт оказались на месте. Болт, однако, висел на двух последних нитках резьбы. Это означало, что кто-то отвинтил болт и освободил хомутик. Рядом они обнаружили предмет, который сначала приняли за согнутый гвоздь, однако при более внимательном изучении оказалось, что это отвертка со сгоревшей ручкой.

— Ты думаешь, он убил Энди? — не удержалась Джоуди.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Да какая у меня нужда может выйти? Удивляюсь я прямо твоим словам, ну какая?.. Это я так спросил, чтобы представление иметь...

Теперь Меландер продолжил поиски в другом направлении.

Майлз недовольно скривилась.

— Милая, я вовсе не это имела в виду. Похоже, мне вовсе не следовало поднимать этот вопрос...

МУЖИК. Ну вот вы тогда и представьте, что пешком можно через канаву пройтить, наискосок, а на кобыле в объезд придётся гнуть, потому как она канаву не перескочит...

В квартире было два источника тепла — изразцовая печь и маленькая железная печурка; заслонки дымоходов у обеих были закрыты.

— Почему же, — возразил Джек. — Он заслуживает внимания.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. А, ну что ж, тогда конечно...

— Честное слово, мне кажется, что Энди скорее всего сбежал.

Дверь в прихожую полностью выгорела, так же как и дверная рама, однако замок сохранился. Ключ торчал изнутри, он немного подплавился, но все же свидетельствовал о том, что дверь была заперта и к тому же на два оборота.



— Более чем вероятно, — согласился Джек.

На пороге комнаты показывается женщина, в которой можно узнать мать Сашеньки.

— И что мы будем делать? — не унималась Джоуди. — Это ужасно. Ему, быть может... нужна помощь, или... Неужели мы будем сидеть сложа руки?

Вскоре начало темнеть и Меландер, обдумывая заметно исправленную версию, направился домой, в свою уютную квартиру на Полхемсгатан, где его ожидал ужин, несколько спокойных часов у телевизора и в завершение всего десятичасовой крепкий сон. Переступив через порог, он увидел, что жена уже накрыла на столе в кухне и еда готова. Печеные бобы и жареные сосиски. Его шлепанцы стояли на привычном месте у кресла перед телевизором, а кровать, казалось, ждала своего хозяина и повелителя.

— Давайте поедем туда, — предложил Джек.



Не так уж и плохо, подумал Меландер.

Джоуди не могла поверить своим ушам.

— Ты не шутишь?

ЖЕНЩИНА. Ах, мне так неловко, но там, в прихожей, темно, а я в любом тёмном месте сразу же засыпаю... вот и я попросила доложить о себе, а ответа всё нет и нет, и тут уж я, чтоб совсем не заснуть, решила войти... Дмитрий Иванович, я надеюсь, вы не станете меня избегать!..

Его жена была экономной некрасивой женщиной ростом около 175 сантиметров с большой обвисшей грудью, страдающая плоскостопием. Она была на пять лет моложе его, звали ее Сага. Он считал ее очень красивой и придерживался этого мнения на протяжении более чем двадцати двух лет. Она и вправду ненамного изменилась за это время и по-прежнему весила 65 килограммов, а соски ее грудей остались такими же маленькими, розовыми и цилиндрическими, как ластик на торце карандаша.

МУЖИК. Это они и есть, из Шахматова.

— Нет. Может, помощи от нас большой и не будет, но как знать? Все же лучше, чем торчать здесь.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Ну что вы, что вы... Вот мне как раз докладывают, что вы пожаловали к нам... А не подскажете ли, кстати, сколько у вас заняла дорога?

Когда они легли в постель и выключили свет, он взял ее за руку и сказал:

— Это точно.

ЖЕНЩИНА. Да где-то часа полтора...

— Дорогая.

— Нам все равно пришлось бы уехать. Я только что разговаривал об этом с Брайаном. Похоже, из-за нашей небольшой «ловушки» убили двух невинных людей. Даже трех, если считать нерожденного ребенка.

Майлз поморщилась.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Часа полтора?.. Уж не прилетели ли вы к нам на воздушном шаре? (Смеётся.) Шутка. Мне, видите ли, информацию тут подбросили, что нас с вами разделяют три часа пешего хода или полдня верховой езды. (С укоризной смотрит на мужика, тот краснеет и сопит.) Так уж я не знаю, кому верить...

— Да, Фредрик?

— Женщина была беременна?

— Этот пожар произошел в результате несчастного случая.

— Похоже, наш стрелок сделал ей кесарево сечение по ускоренному методу и... — Взглянув на Джоуди, он осекся. — Мы не хотим больше никем рисковать. Охрана снимается, как только мы отъедем. Сначала я подумал о Биг-Беаре, но с учетом последних событий... Поедем для начала в Индио. Может, удастся разузнать что-нибудь об Энди.

ЖЕНЩИНА. Ну, что кем-то сказано, об том я думать не могу, а вот свои слова я самолично удостоверила, пока к вам добиралась, правда, добиралась я к вам не пешком, и не верхом, и даже не на воздушном шаре, а вплавь, то есть на лодке... Там у нас есть мужик, Митька, на пруду он всегда занят, так он меня перевез, а дальше я сама...

— Ты уверен?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Ах, вплавь... Ну надо же... (Мужику.) Ты, брат, свободен...

— Абсолютно.

— Мы бы могли помочь его искать, — оживилась Джоуди.

— Замечательно. Я люблю тебя.



— Пакуй вещи на неделю, — распорядился Джек. — Если придется задержаться, будем действовать по обстоятельствам.

И они уснули.

Мужик уходит, бормоча себе под нос: «Вплавь... Придумают же, вплавь...»

— Я бы хотела поехать с вами, сержант, — неожиданно вмешалась в разговор Майлз. — Естественно, в свое нерабочее время. Чтобы помочь обеспечить безопасность Джоуди.

На следующее утро Меландер обследовал окна в квартире Мальма. Естественно, стекла и рамы вылетели, но шпингалеты валялись среди золы, кусков черепицы, осколков стекла и прочего хлама. Некоторые из них все еще болтались на обуглившихся остатках оконных рам. Все они были тщательно закрыты изнутри. Фронтон в восточной части дома полностью разрушился в результате взрыва, однако обломки этой стены обуглились не так сильно.



Отец даже не нашелся что ответить от неожиданности.

Он нашел еще два предмета.

— Вот здорово! — воскликнула Джоуди. — Ей можно, па?

Во-первых, деревянную раму окна Мальма. Весь ее край был покрыт чем-то желтым и липким. У него не было сомнений, что это остатки пластыря.

— Нy, я...

А я бы вплавь ни за что не решился бы, потому как на водной глади меня оторопь берёт... Как подумаю, что там, в воде, рыбы сопят — задыхаются, так мне нехорошо делается... Ну как, скажите мне, в воде жить можно?! Ведь там дышать нечем! Что же это за жизнь, это мучение одно! У меня ведь у самого от таких мыслей дыхание перебивается... что, думаю, если и я сейчас не смогу вздохнуть... Ужас!

— Мое дежурство почти закончилось, — продолжала Майлз, — и вам нужно только поговорить с Брайаном, чтобы он разрешил мне уйти чуть раньше. Потом я свободна до вечера понедельника. Что на это скажете, сержант?

Во-вторых, вентилятор, который был вмонтирован в наружную стену. Вентилятор был забит ватой и остатками полотенца.

ЖЕНЩИНА. Ох, Дмитрий Иванович, вы думаете, наша жизнь лучше? Да где уж там! Всё ведь нам кажется, что мы дышим привольно, а может, для кого-то это и не воздух вовсе, а что-то вроде глины, и он думает, ну как вот они там живут! А мы-то не думаем — дурачки, одно слово...

— Ну же, папа, она нам может пригодиться, согласен? К тому же она такая красивая.

После этих находок дело совершенно прояснилось. Гёран Мальм совершил самоубийство. Он запер дверь и закрыл все окна, задвинул заслонки и заткнул вентилятор. Он также заклеил пластырем все щели в окнах. Для того, чтобы все кончилось быстро и безболезненно, он ослабил хомутик и снял резиновый патрубок. Потом открыл главный вентиль и лег в кровать. Газ, исходящий через относительно широкую трубу, быстро наполнил комнату; через несколько минут Мальм потерял сознание и максимум через пятнадцать минут умер. Наличие окиси углерода у него в крови, таким образом, объясняется отравлением газом; вероятнее всего, когда начался пожар, он уже был мертв в течение нескольких часов. Все это время газ стремительно выходил из магистрали. Квартира превратилась в настоящую бомбу, крошечной искорки было достаточно, чтобы произошел разрушительный взрыв газа и дом взлетел на воздух.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Та-а-ак... Мне сказали, что вы, собственно, по делу...

Отец вопросительно посмотрел на Майлз.

Последним, что сделал Меландер на месте пожара, было то, что он обследовал газовый счетчик и проверил его показания, получив, таким образом, еще одно доказательство в пользу того, что его версия правильна.

ЖЕНЩИНА. По делу! Я по делу...

— Вы и вправду хотите?

Затем он отправился на Кунгсхольмсгатан и доложил о результатах.

— Так точно, сэр.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Хорошо... Я надеюсь, Любаня нам не помешает?

Факты были бесспорными.

Когда он медленно выдвигал вперед свою огромную правую руку, уголки губ до предела выгнулись вверх.

Хаммар пришел в восторг и даже не пытался это скрывать.

ЖЕНЩИНА. Любаня?..

Колльберг подумал: «А я что говорил», потом сказал это вслух и немедленно начал готовиться к возвращению в относительно спокойную Вестбергу.

ДЕВУШКА (всё так же сидя на ковре). Я если вам мешаю, я могу тогда по дому пойти прогуляться... Или вот за реакцией послежу! Это так увлекательно, что я и слышать-то ничего не буду! (Подбегает к столу, начинает возиться вокруг бурлящих пробирок.)

— О\'кей. — И, пожимая руку девушки, спросил: — Как ваше имя, офицер Майлз?

Мартин Бек, казалось, о чем-то задумался, но факты оспаривать не стал и утвердительно кивнул.

Рённ с облегчением вздохнул.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Это точно, она, когда чем увлечена, ничего не слышит. (Резко вскрикивает, женщина пугается, девушка никак не реагирует.) Вот видите! Но если вы нам не доверяете...

— Шарон.

Хаммар объявил, что расследование закончено и дело закрыто.

— О\'кей, Шарон. Приветствую вас на борту. Меня зовут Джек.

ЖЕНЩИНА. Да нет же, я вам доверяю, тем более она нам совсем не помешает! Даже наоборот, без неё у нас и дела бы никакого не было!

Меландер был доволен собой.

Собственно говоря, оставался один вопрос, на который не было ответа, подумал он. Однако существовали сотни предполагаемых ответов на этот вопрос и выбирать из них единственно правильный было не только не нужно, но и почти невозможно.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Ну, тогда рассказывайте, что у вас за дело...

Выйдя из туалета, он услышал, как где-то рядом звонит телефон, возможно, даже в его собственном кабинете, но проигнорировал этот звонок. Он пошел в гардероб, надел пальто, и теперь ему предстояли четыре хорошо оплачиваемых выходных дня.

ЖЕНЩИНА. Видите ли...

Глава 24

Десятью минутами позже, после пяти с половиной дней адских мук, умерла рыжеволосая Мадлен Ольсен. Ей было двадцать четыре года.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Надеюсь, это не связано с моим невинным, так сказать, увлечением, потому как не имею досуга вовсе, и... так сказать.

Джоуди оставили упаковываться. Она была взволнована и вместе с тем чего-то боялась. Словно перед дальней поездкой. Только по-другому. Все было совсем иначе. Где-то рядом рыскали убийцы, хотевшие ее смерти. И, может, они уже добрались до Энди.

X

Но так никто не думает, напомнила она себе.

Гюнвальд Ларссон тоже задавал себе вопрос, о котором думал Меландер и на который не было ответа.

ЖЕНЩИНА. С увлечением?.. Вы меня, Дмитрий Иванович, простите, но я не в курсе, что у вас за увлечение... Кто его знает, может, моё к вам дело и связано с вашим увлечением, да даже и наверняка, но ведь я и сказать-то толком сейчас ничего не могу, потому как не имею понятия об этом вашем предмете...

А даже если и думают, они никогда тебе не скажут, возразил ей внутренний голос.

На нем теперь были его собственный халат и новая пижама, которую он надел в первый раз, а на ногах белые шлепанцы.

Он стоял у окна и старался не смотреть на цветы, которые принес ему Рённ: отвратительно подобранный букет гвоздик, тюльпанов и массы зелени.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Да как же не имеете! Вся Россия имеет, в газетах об этом только и пишут, а вам... через пруд переплыть... а вы не имеете! Любаня, ты слышишь, они не имеют! Мы вот с Любаней всё время этим моим забавам отдаём, это для нас работа, можно сказать, а вы не имеете!

«Может, в эту самую секунду он уже мертв. Нет, — отрезала она. — Он убежал, вот как. Так думает и папа, и Шарон. Не стали бы они говорить лишь для того, чтобы скрыть от меня правду. Папа не стал бы мне врать. Думаю, и Шарон тоже. Она действительно едет с нами».

— Да, да, — раздраженно произнес он, перелистывая бумаги, которые передал ему Рённ. — Даже ребенок способен это понять.

— Ну, — сказал Рённ.

Едва папа успел договориться с Ником Брайаном о том, чтобы Шарон поехала с нами, как она выскочила из двери, пообещав через полчаса вернуться.

ЖЕНЩИНА. Ох, не кипятитесь, Дмитрий Иванович, я ведь всё же если чего и не имею, то быстро заиметь могу... Вот было время, у меня мужа не было, так что — я его заимела, потом сына, потом ещё одного мужа, потом сервиз чайный — так-то! А ведь тоже мне говорили она ничего не имеет, а вот же — глядь, и имею!.. А про ваши забавы одно могу сказать, — если про них в газетах распространяются, так это известно, что такое!.. В газетах у нас про одни забавы только и пишут, и, знаете ли, по всей России только и говорят про такое всё, а про другое ничего не говорят... про полезное... 

Он сидел в кресле для посетителей и со скромной гордостью глядел на свой букет.

— Надо, чтобы мы были готовы тронуться в путь, как только она придет, — напомнил отец.

— Даже если в квартире было столько газа, сколько в первомайском воздушном шаре, не мог же он взорваться сам по себе, черт возьми. Верно?

— Нет проблем.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ (перебивает женщину.) Так что же вас привело к нам или — коль вы приплыли на лодке — прибило... (Смеётся.) Ежели вам чемодан не нужен, тогда что?..

— Ну…

Это было двадцать минут назад.

ЖЕНЩИНА. Какой чемодан?

— Что, ну?

— Ну, почти любая мелочь может вызвать взрыв в заполненной газом комнате.

Теперь, стоя у своей кровати и пялясь на огромную матерчатую дорожную сумку, Джоуди судорожно вспоминала, не забыла ли она чего-нибудь.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Кожаный. Мы с дочерью славные чемоданы делаем!

— Почти любая?

«Недельный запас трусов и носков, — начала перечислять про себя она. — Затем бюстгальтеры, блузки, футболки, шорты, джинсы, свитера, купальник, мокасины, ночная сорочка, халат. Ни одной юбки или платья. Папе не очень понравится, если он узнает. Прикинусь дурочкой. К тому же едва ли он узнает, разве что черт занесет нас в приличный ресторан — или в церковь, прости Господи. Извини за это, Всевышний, я совсем не то хотела сказать. Впрочем, тебе ведь все равно, в чем я пойду в храм, правда9 А, может, тебя и вовсе нет. И за это тоже прости, Господи».

ЖЕНЩИНА. Мне не нужен чемодан.

— Да, достаточно даже крошечной искорки.

Она уже переоделась в тренировочные брюки, футболку и кроссовки. Это — в дорогу. Еще курточка и бейсболка. Похоже, одежды вполне достаточно.

— Но ведь искорка, черт побери, не может появиться ни с того ни с сего?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. А что же вам нужно?

В боковые карманы сумки рассовала несколько книжек, блокнот с ручкой, колоду игральных карт и миниатюрный фотоаппарат «Кодак» Туалетные принадлежности находились уже в сумке среди вещей. Туда же она засунула и Мяу-Мяу — своего плюшевого котенка, потрепанного и посеревшего от времени, с оторванным ухом.

— Я как-то расследовал дело, связанное со взрывом газа. Один парень открыл краны и совершил самоубийство. А позже к двери подошел бродяга и позвонил. В звонке проскочила искра, и дом взлетел на воздух.

ЖЕНЩИНА. Мне дочь ваша нужна...

Все же ее не покидало ощущение, что кое-что забыто. Но что?

— Но в данном случае никакой бродяга не звонил в дверь к Мальму.

Может, это только кажется.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Это зачем же она вам нужна? Или вы тоже заимели желание чемоданы делать?

— Ну, можно найти сотни причин.

— Здесь их быть не может. Существует только одно объяснение, и никто не желает потрудиться, чтобы его найти.

ЖЕНЩИНА. Да зачем мне чемоданы делать?! Мне если надо — я пойду и куплю!.. Просто у меня сын... у вас дочь... захотелось, знаете, предложение вам сделать... Одно...

Неожиданно она вспомнила о всех тех вещах, которые оставила в доме Ивлин. Может, именно их мне сейчас и недостает, подумала она. Старой милой сумочки и косметички, и всего, что в ней было. Новеньких кроссовок «рибок» и носков с осликом Иа.

— Его невозможно найти. Все разрушено. Сам подумай, ведь искра может возникнуть в результате короткого замыкания или просто из-за плохой изоляции проводки.