И он усмехнулся, но не радостно.

Только Джек, как ни в чем не бывало, застыл на месте.

― Вы можете себе представить взгляды на игровой площадке? Давайте посмотрим в лицо фактам: моя жизнь кончена, как только я скажу, что сделал это.

― Я не уверен, что у вас есть альтернативы.

Оставаясь сухим, Торрентс потянулся за своей шпагой. Воздух вокруг него по-прежнему искрил и щелкал электрическими разрядами.

― Вы ― моя альтернатива, Том. Я хочу, чтобы вы очистили мое имя. Мне нужно, чтобы вы использовали все свои умения, чтобы привнести свежий и непринужденный взгляд на убийство Ребекки, и, чтобы вы выяснили, что на самом деле случилось. Полиция провела поспешное расследование под большим давлением со стороны медиа. Как только они узнали, что я встречался с Ребеккой и потерял бы все, если бы она сдала меня, они даже не рассматривали всерьез других подозреваемых. Большинство людей оказываются убиты теми, кого знали, так что я подошел. Полиция была убеждена, что я тот, кто им нужен, пресса била по моему слабому месту, а судья, черт возьми, ненавидит меня. Что касается жюри присяжных, там была пара женщин, которые смотрели на меня, как будто хотели дать мне пожизненное, просто за то, что я изменял жене. Там не было никого на моей стороне. Мне нужен кто-то, кто выяснит правду, и этот кто-то ― вы. Когда вы раскроете правду, то сможете написать о ней еще одну книгу, с моего благословения. Это будет та еще история, вы так не считаете? Журналист освобождает невинного человека, ошибочно помещенного в тюрьму за убийство? У вас на руках будет еще один бестселлер.

Джек потянулся за треуголкой. Та была насквозь мокрой, а за ее полями плескалась вода. Джек ее снял и с невозмутимым видом плеснул дождевой водой в Торрентса.

Том не был в настроении разубеждать Белла в цифрах продаж своей книги. Последний раз, когда он видел «Стук смерти», она была в корзине с уцененными товарами, покрытая огромными красными стикерами с надписью «распродажа», по сниженной до 1.99 евро цене. Единственным комментарием его издателя, когда Том спросил о продажах, было удрученное: «Это был тяжелый год для детективов».

Поначалу, издатель был оптимистично настроен.

Раздался треск, шипение и, наконец, грохнул мощный взрыв. Джека отбросило назад. Вода и молния не слишком хорошее сочетание – большинство людей довольно долго не понимало этого. Разумеется, Джек не относился к этому большинству.

― Это может положить начало твоей карьере! ― разглагольствовал он, как будто первые полосы в национальных газетах были не в счет. Когда, сперва, книжные магазины, а затем читатели не разделили этого оптимизма по поводу расследования убийства Шона Донеллана, произошедшее более чем пятью десятилетиями ранее, они быстро потеряли интерес к Тому и почти что обещанное предложение написать вторую книгу так и не осуществилось.

― Буду предельно честен с вами, Ричард, я не уверен, что могу позволить себе провести недели, занимаясь глухим делом ради шанса найти что-то, что будет достаточным, чтобы возобновить расследование вашего дела.

Торрентс вскрикнул, как будто от нестерпимой боли, рухнул на землю и лишился чувств. Все его тело дымилось.

― Я этого от вас и не ожидал бы, ― сказал Белл, ― поэтому вам заплатят.

– Что с ним? Как могла простая вода на него подействовать? – потребовал объяснений Фицуильям.

― Каким образом?

― У моей жены есть деньги, достаточно, чтобы предоставить вам недельный гонорар, пока вы этим занимаетесь, с бонусом в конце, если вы обнаружите свежее доказательство, достаточное для того, чтобы возобновить расследование по моему делу ― а вы его найдете, потому что я не делал этого. Затем будет еще один щедрый бонус вам, когда мой приговор, наконец, отменят.

Жан и Тумен удивленно переглянулись. Джек лишь многозначительно улыбнулся и тихо пробормотал:

И Белл принялся к изложению условий своего предложения. Только одно еженедельное награждение было крайне соблазнительным для мужчины в таком плачевном финансовом состоянии, как у Тома, а дополнительный бонус в конце, если Ричард Белл когда-либо выйдет на свободу, был такого рода денежным вливанием, о котором любой бедный журналист будет только мечтать.

– Говорил же я малышу Бенни, что трюк с воздушным змеем и ключом, который ему я показал, когда-нибудь окажется полезным. Надеюсь, парень вспомнит об этом, когда подрастет. Может, он пригодится и ему тоже.

― А ваша жена довольна этим соглашением?

― Она согласилась на это, ― подтвердил Белл, однако, Том не мог избавиться от чувства, что согласиться и быть согласной ― не одно и то же.

– Смотрите! – вскричала Арабелла, указывая на берег. Шторм отступал буквально на глазах, исчезая, подобно пару: облака рассеялись, ветер утих, а в небе засияло солнце, причем ярче обычного. Стоило Торрентсу потерять сознание, как буря прекратилась. Как ни странно, «Барнакл» все еще был цел. И хотя дал сильный крен, по-прежнему был на плаву. Решение Джека бросить якорь там, где они это сделали, спасло их судно от гибели.

― По вашим словам все легко, но у меня могут уйти месяцы, чтобы найти что-то, и может так выйти, что я ничего не найду.

― Время ― все, что у меня есть, Том. Я никуда не собираюсь. Вы можете работать в удобном для себя темпе. Просто держите меня в курсе. Если вы проищете впустую, мы можем пересмотреть соглашение, но я, честно, не думаю, что до такого дойдет. У вас есть явное преимущество над полицией.

Экипаж не стал мешкать. Пока Арабелла убирала сокровища в трюм и вычерпывала из него ведрами воду, четверо юношей старались как можно надежнее закрепить мачту и поставить паруса. Констанция, мурлыча, обошла корабль с таким видом, будто тот принадлежал ей одной.

― Какое?

― Они посчитали меня виновным. Мы знаем, что я невиновен.

Однако стоило им отчалить, как вслед «Барнаклу» вновь потянулись серые тучи.

― Но я этого не знаю, ― напомнил ему Том, ― я могу помогать хладнокровному убийце.

― Можете, ― признал Белл, ― но, если вы приступите к этому делу непредвзято, тогда вам стоит предоставить мне кредит доверия по этому поводу.

– Торрентс, должно быть, очнулся, – пробормотала Арабелла. Остров Исла Эскелетика вновь накрыло грядой облаков, и над берегами и джунглями черной завесой начала сгущаться новая буря. От острова в море, но в другом направлении, отплыл какой-то другой корабль.

― Особенно, если вы платите мне.

– Должно быть, это корабль Торрентса, – предположил Жан. – Похоже, его экипаж взбунтовался.

― Если вы хотите добраться до правды, ― поправил его Белл.

― Хорошо, но, что, если я не смогу узнать правду?

– Ну что же, поделом ему, он это заслужил, – весело сказал Джек.

― Здесь есть единственная вещь, которая помогает мне жить здесь, Том, и это не еда, не посетители или книги.

― Надежда, ― инстинктивно сказал Том.

– Торрентсу никогда не покинуть этот остров! Моря вокруг него не успокоятся, пока он не усмирит свой нрав. Мы же можем в споре поставить на кон наши жизни и смело утверждать, что этого никогда не произойдет.

― Вот видите, ― с восхищением сказал Белл, ― вы ― хороший. Я знал, что вы таким окажетесь.

― Обычно я могу представить себя в шкуре другого человека, ― тихо сказал Том.

– Что верно, то верно! – с чувством поддакнула Арабелла, подняв серебряный кубок, который она нашла в сокровищнице.

― Полезное качество в вашей профессии, ― сказал Белл, ― если я могу поверить, что такой человек, как вы: хороший, умный мужчина, пытается выяснить, что на самом деле произошло, тогда я могу продолжить.

Когда Том ничего не сказал в ответ, плечи Белла, казалось, опустились.

– Ладно, ребята! – сказал Джек, улыбаясь. – Ты, Фици, поднимай парус на грот-мачте. Арабелла, займись такелажем. Тумен, постарайся определить, в какой части Карибов мы находимся. Жан, ты станешь за руль!

― Послушайте, я реалист. Должен быть. Я знаю, что вы занятой человек, и я не ожидаю от вас, что вы будете работать над этим делом двадцать четыре часа в сутки, просто найдите время заняться этим ради меня: по меньшей мере, пару недель, пожалуйста. Просто небольшая оплаченная работа по поиску правды, пока вы не решите, что стоит прекратить. Сделайте это ради Ребекки, если не хотите делать ради меня.

– Куда мы отправляемся, Джек? – спросил Жан, улыбаясь от уха до уха.

― Откуда мне вообще начинать?

– Как куда? Ну, конечно, на поиски Луи Левая Нога, – сказал Джек, ставя ногу на поручень и глядя на море. – И еще, – добавил он, как будто вдогонку своим мыслям, и поправил треуголку – и пожалуйста, запомни… Отныне я – капитан Джек Воробей!

― Я дам вам список имен, всех, кто может иметь к этому отношение. Пойдите и проверьте каждого на предмет связи с этим делом.

«Барнакл» отплыл от острова и вышел в море. Теперь члены экипажа были исполнены решимости во что бы то ни стало найти меч Кортеса. Он принесет им могущество и свободу. Все шестеро знали: с мечом им не страшна никакая опасность. В любом случае они не дадут ему попасть в лапы самого опасного в семи морях пирата – в поросшие ракушками когтистые лапы проклятого и страшного Дейви Джонса.

― Мне придется копнуть глубже.



― Я полагаю, что понимаю немного о методах вашей работы. Вы принесли ручку?

«Мы взяли курс на ближайший порт в Антигуа, чтобы пополнить запасы провианта и воды. Вели туда наш корабль Тумен и Жан. Эти двое и впрямь оказались прекрасными моряками.

Том автоматически потянулся в карман куртки и вытащил свою ручку и блокнот.

― Сейчас же, ― голос охранника прогремел в огромной комнате для помещений, ― уберите это.

Между тем мы все ближе к мечу Кортеса, я чувствую это нутром. Увы, я вынужден с прискорбием сообщить, что, к сожалению, проиграл свою знаменитую треуголку одному торговцу в доках Исла Пуэрта. А все потому, что заключил с ним пари относительно способности морских черепах поддерживать людей в открытом море. Тем не менее с таким веселым кораблем, как «Барнакл», и с командой, столь энергичной и проворной, как моя, я не представляю себе препятствий, которые могли бы встать у нас на пути, даже в лице страшного Луи-Левая-Нога. Возможно, следующая запись в этом капитанском журнале будет о том, как мы, наконец, завладели мечом Кортеса!

― Всего несколько минут, ― умолял Белл, ― мы пишем список...

Капитан Джек Воробей».

– Кокаин?

― Никаких списков, никакого письма, уберите это сейчас же.

– Может быть, не знаю. – Достоинством Клусова было то, что он ничего не придумывал и говорил неприкрашенную (относительно) правду… почти всегда, сказал себе милицейский капитан.

Белл выглядел, как ребенок, проснувшийся рождественским утром и не нашедший под деревом никаких подарков.

Мозг Провалова уже работал на полных оборотах. Итак, бывший офицер КГБ нанял двух бывших солдат спецназа, чтобы они устранили ещё одного бывшего офицера КГБ, который был известен как сутенёр крупного масштаба. Может быть, этот Суворов предложил Авсеенко принять участие в экспорте и торговле наркотиками? Подобно большинству сотрудников московской милиции, Провалов не любил КГБ. Агенты КГБ были почти всегда высокомерными громилами, слишком развращёнными своей властью, чтобы должным образом вести расследование, за исключением работы с иностранцами, для чего требовалось прибегать к утончённости цивилизованного поведения. В противном случае иностранные государства будут обращаться с советскими гражданами – или, что ещё хуже, с советскими дипломатами – точно так же.

Но сейчас так много сотрудников КГБ было уволено своей родной службой, и только единицы из них занялись реальным трудом. Нет, их обучали конспирации, многие выезжали за границу и встречались там с самыми разными людьми, и большинство, не сомневался Провалов, соглашались за соответствующий стимул, который неизменно означал крупные деньги, принимать участие в нелегальных операциях. За деньги люди готовы на все, этот факт был известен каждому офицеру полиции в каждой стране мира.

― Тогда никаких списков, ― уступил он, ― но вы вернетесь завтра.

Суворов. Нужно выяснить, кому принадлежит это имя, – подумал капитан, поднося к губам стопку с водкой. – Изучить его прошлое, познакомиться с его специальными знаниями и раздобыть фотографию. Суворов, Климентий Иванович.

Это было больше утверждением, чем вопросом и, когда Том показался ему не так в этом уверенным, он добавил слово «пожалуйста».

– У тебя есть что-нибудь ещё? – спросил капитан.

Клусов покачал головой.


Глава 8


– Нет, это всё, что мне удалось разнюхать.

– Ну что ж, совсем неплохо. Возвращайся обратно и свяжись со мной, если тебе станет известно что-нибудь новое.

Советник Джарвис не назначил встречу: Фрэнку Джарвису это было не нужно, ведь он просто хотел увидеться со старшим инспектором, потому что знал его еще с тех времен, когда тот был патрульным. Тем не менее, Кейн был немного взволнован, когда политик достал бутылку скотча и поставил ее на стол детектива.

– Хорошо, гражданин капитан. – Осведомитель встал и направился к выходу. Он оставил счёт на столе, уверенный, что капитан заплатит за него. Действительно, Провалов не испытывал ни малейшего раздражения из-за того, что ему придётся платить за своего осведомителя. Он служил в милиции достаточно долго, чтобы понять – только что удалось обнаружить нечто очень важное. Конечно, на этом этапе расследования нельзя сказать определённо, по крайней мере до тех пор, пока он не обследует каждую возможность, каждый тупик, на что потребуется время. Но если это действительно что-то важное, тогда это стоило затраченных усилий. А если нет, то он упрётся в ещё один тупик, которых в милицейской работе бывает немало.

― Гребанный ад, мне же домой потом ехать, ― но все же подошел к шкафчику в углу офиса, открыл его и достал два бокала.

Провалов подумал о том, что он не спросил своего осведомителя, от кого тот получил этот поток новой информации. Он не забыл, но, возможно, позволил себе поддаться на описание предполагаемых бывших солдат спецназа, нанятых, чтобы убить Авсеенко. Он запомнил их описание, но всё-таки достал блокнот и записал полученную информацию. Один – блондин, другой с рыжими волосами, опыт боевых действий в Афганистане, оба живут в Санкт-Петербурге, вылетели обратно незадолго до полудня в тот день, когда был убит Авсеенко. Итак, он узнает номер рейса и проверит имена по манифесту на новом компьютере, установленном Аэрофлотом, для того чтобы вступить в мировую систему обеспечения билетами. Затем проведёт перекрёстную проверку на собственном компьютере, сравнив их с именами известных и подозреваемых преступников, а также с армейскими учётными материалами. Если ему удастся напасть на след, то пошлёт кого-нибудь из своих подчинённых побеседовать со стюардессами этого рейса Москва – Санкт-Петербург, поручит ему узнать, не помнят ли они хотя бы одного из них, лучше обоих. Затем обратится в милицию Санкт-Петербурга с просьбой осторожно выяснить адреса этих людей, заведены ли на них досье в связи с прошлой преступной деятельностью и тому подобное. В общем, обычная тщательная проверка их прошлого, которая приведёт, может быть, к беседе с ними. Скорее всего сам он не будет принимать участия в этом, просто сядет в стороне, чтобы наблюдать за ними, следить за их мимикой, потому что ничто не может заменить этого. Он заглянет им в глаза, увидит, как эти типы говорят, как сидят, ёрзают на стульях или нет, устремлены их взгляды на человека, разговаривающего с ними, или постоянно бегают по комнате. Курят ли они, и если курят, то быстро и нервно или медленно и презрительно… или просто с любопытством, что произойдёт, если они невиновны в этом предъявленном обвинении, если нет, то, возможно, в другом.

― Попроси одного из своих парней подбросить тебя, ― сказал ему Джарвис. ― Многие захотят оказать эту небольшую услугу своему старшему инспектору, ― добавил, вытаскивая пробку из бутылки и наливая напиток. ― За мной заедут позже.

Капитан милиции расплатился по счёту в баре и пошёл к выходу.

Кейн задумался, что за член местной партийной машины удостоился подобной чести.

– Тебе нужно выбрать для своих встреч место получше, Олег, – предложил сзади знакомый голос. Провалов повернулся, чтобы увидеть лицо.

– Это большой город, Миша, в нём множество баров, и большинство с тусклым освещением.

― Это не чертовы семидесятые, ― нерешительно осадил его Кейн, пока наблюдал, как виски льется в бокалы. ― Детективы больше не могут напиваться в своих офисах после полудня.

– А я всё-таки нашёл твой бар, Олег Григорьевич, – напомнил ему Райли. – Итак, что тебе удалось узнать?

Провалов кратко рассказал о полученной им информации.

― Один бокал не навредит, да и никто не увидит, ― посчитал Джарвис и был прав.

– Два стрелка из спецназа? Полагаю, в этом есть какой-то смысл. Во сколько это обошлось заказчику?

Окна в офис Кейна были постоянно закрыты очень старыми жалюзи.

– Вряд ли особенно дорого. Думаю… ну, скажем, пять тысяч евро или что-то вроде этого, – высказал догадку капитан, пока они шли по улице.

– У кого есть такие деньги, чтобы он мог разбрасываться ими?

Когда виски был разлит, они оба подняли свои бокалы, чокнулись и какое-то время молча пили, пока Кейн ждал, когда Джарвис скажет, что собирался.

– Московский преступник… как ты хорошо знаешь, Миша, сотни преступников могут позволить себе это, а Распутин не относился к числу очень популярных людей… и у меня появилось новое имя – Суворов, Климентий Иванович.

– Кто он такой?