В XV веке страшная эпидемия вызвала всеобщую общественную дезорганизацию всей Европы. В народе царила чудовищная нищета и разочарованность, а в Англии и Франции крестьяне бунтовали против собственных господ. После гуситских войн эти крестьянские восстания приняли религиозный характер. На развитие этого движения в немалой степени повлияло книгопечатание. В средине XV века типографии работали в Голландии и Рейнской области, откуда это искусство распространилось в Италию и Англию. Прямым последствием этого стало огромное количество библий, которые с охотой приобретались, что, в свою очередь, оживило религиозные дискуссии. Европа сделалась читающим обществом до такой степени, которой ранее не достигало никакое человеческое сообщество. Это неожиданное пробуждение умов, наполнившихся более светлыми взглядами и более доступными фактами, произошло как раз в тот момент, когда Церковь была разделена и погружена в хаос, когда она была неспособна к действенной защите; одновременно и князья жадными глазами глядели на богатства клира, хозяйничающего на их землях.

В Германии борьба с Церковью сконцентрировалась вокруг личности бывшего монаха Мартина Лютера (1483 - 1546), который в 1517 году выступил в Нюрнберге, предлагая диспут на тему различных ортодоксальных доктрин и обрядов. Вначале, по обычаю схоластов, он вел дискуссию на латыни. А затем взялся за новое оружие, которым было печатное слово, и расширял собственные взгляды по всей Германии, обращаясь к простому народу. Были попытки обезвредить его, подобно Гусу, но, благодаря печатному прессу, теперь уже царили другие отношения, а у Лютера имелось слишком много откровенных и скрытых друзей среди германских князей.

В этом столетии дерзких идей и пошатнувшейся веры существовало множество повелителей, которые видели собственную выгоду в разрыве религиозных связей между собственным народом и Римом. Они сами хотели сделаться главами более национализированной религии. Англия, Шотландия, Швеция, Норвегия, Дания, северная Германия и Чехия - одна за другой страны отрывались от римско-католической общности, чтобы никогда уже в нее не возвратиться.

Принимавшие в этом процессе участие князья в самой малой степени заботились о моральной и интеллектуальной свободе собственных подданных. Религиозные сомнения и народные восстания были им нужны только лишь для укрепления собственного положения по отношению к Риму; как только же разлом сделался свершившимся фактом, как только устанавливалась национальная церковь под властью короны, они тут же взялись за подавление повстанческих движений. Только в учении Иисуса всегда имелась какая-то особенная жизненная сила, пробуждающая чувство справедливости и самоуважения, вопреки всем видам верности и субординации, как светской, так и церковной. Каждая такая княжеская церковь имела в своем лоне несколько сект, которые не допускали вмешательства между человеком и Богом ни светского повелителя, ни папы. Например, в Англии и Шотландии имелись секты, которые считали Библию единственной направляющей в вопросах веры и жизни. Они отбрасывали предписания государственной церкви. В Англии такими вот диссидентами были нонконформисты, которые в XVII - XVIII веках сыграли огромную роль в политике государства. В своей оппозиции против светской главы церкви они зашли столь далеко, что даже отрубили голову Карлу I (1649 г.), и в течение одиннадцати счастливых лет Англия была республикой под правлением нонконформистов.

Отрыв этой большой части северной Европы от католического христианства обычно называется Реформацией. Эти потери были столь неожиданными и серьезными, что вызвали глубокие перемены и в самой римско-католической церкви. Церковь была реорганизована, и в ее жизнь вступил новый дух. Одним из главных творцов этого возрождения был молодой испанский солдат, Иньиго Лопез де Рекальде, более известный как святой Игнатий Лойола. После ряда романтических приключений он сделался священником (1538 г.); ему было разрешено основать Общество Иисуса, где он пытался привить благородные и рыцарственные традиции военной дисциплины, чтобы передать их на службу веры. Иезуиты создали самые крупные из до сих пор известных пропагандистко-миссионерские общества. Они понесли христианство в Индию, Китай и Америку. Именно они сдержали скоротечное разложение церкви. Благодаря их усилиям во всем католическом мире поднялся уровень просвещения; они отточили католическую мысль и повсюду разбудили и освежили понятие о совести; они же подтолкнули протестантскую Европу к подобным просветительским мерам. Сильная и предприимчивая римко-католическая церковь, которую мы знаем теперь, в значительной мере является плодом этого вот иезуитского возрождения.

Глава пятьдесят первая

ИМПЕРАТОР КАРЛ V

До определенной вершины Священная Римская Империя дошла во времена правления императора Карла V. Это был один из самых необыкновенных монархов, каких Европа когда-либо видала. Какое-то время казалось, что это величайший монарх после Карла Великого.

Своего величия он создал не сам. В огромной мере была она результатом деяний его деда, императора Максимилиана I (1459 - 1519). Способы расширения границ государства были самыми различными: война либо политическая интрига; Габсбурги же стремились к этой цели путем соответствующих браков. Свою карьеру Максимилиан начал, обладая Австрией, Штирией, куском Эльзаса и еще кое-какими клочками наследства Габсбургов; женился же он - имя невесты нам мало интересно - на Нидерландах и Бургундии. После смерти своей первой жены он потерял большую часть Бургундии, зато оставил себе Нидерланды. После этого он безрезультатно пытался вступить в брак с Британией. Императором он сделался после смерти своего отца, Фредерика III, и в 1493 году женился на миланском герцогстве. В конце концов он даже женил своего сына на психически больной дочери Фердинанда и Изабеллы, той самой колумбовской королевской пары, которая управляла не только объединенной Испанией, Сардинией, королевством Обоих Сицилий, но и всей Америкой к западу от Бразилии. Благодаря этому Карл V унаследовал большую часть американского континента и около трети не занятой турками Европы. Нидерландами он овладел в 1506 году. Когда же в 1516 году умер его дед Фердинанд, Карл сделался истинным владельцем испанских доминионов, поскольку мать его была психически больна; когда же в 1519 году умер Максимилиан, Карла в 1520 году избрали императором в относительно молодом возрасте: а было ему тогда двадцать лет.

Это был светловолосый юноша с не очень-то интеллигентным выражением лица, у него была толстая верхняя губа и длинный, неуклюжий подбородок. Он очутился среди молодых и храбрых индивидуумов, ведь это была эпоха великолепных молодых монархов: Франциск I вступил на французский трон (1515 г.) на двадцать первом году жизни; Генрих VIII сделался королем Англии (1509 г.) в восемнадцать лет. В Индии в это время правил Бабур (1526 1530), в Турции - Солиман Великолепный - оба чрезвычайно способные монархи, впрочем, Лев Х (1513 г.) был исключительно способным римским папой. Папа и Франциск I пытались сделать невозможным избрание Карла императором, опасаясь концентрации столь громадной силы в руках одного человека. Свои кандидатуры на императорскую корону выставили и Франциск I, и Генрих VIII. Но существовала уже давным-давно установленная традиция габсбургских императоров (начиная с 1273 года), которую Карл поддержал золотом, и таким образом победил всех своих соперников.

Поначалу юноша был всего лишь отличной марионеткой в руках министров. Но постепенно ему удалось завоевать независимость и взять власть в собственные руки. Он даже начал понимать всю сложность тех проблем, в которые впутывало его высокое положение. Ведь положение это было равным образом великолепное и опасное.

В самом начале своего правления он очутился в ситуации, которую создала в Германии агитация Лютера. У императора имелись причины встать на стороне реформаторов, против папы, не желавшего допустить его выбора в императоры. Но, будучи воспитанным в Испании, в этой архикатолической стране, он решил выступить против Лютера. В результате этого у него начались трения с протестантскими князьями, в особенности же - с саксонским электором. Карл встал над краем пропасти, которая должна была разделить христианства на два воюющих лагеря. Все его намерения засыпать эту пропасть были непродуманными, благородными и бесплодными. В Германии вспыхнуло сильное крестьянское восстание, которое еще более усилило всеобщее политическое и религиозное замешательство. К этим домашним неприятностям присоединились нападки на империю, идущие с востока и с запада. На западе только лишь ожидал случая отважный соперник Карла, Франциск I; на востоке же - турки, всегда готовые к завоеваниям. Сейчас они находились в Венгрии и, будучи союзниками Франциска, требовали давным-давно просроченные дани с австрийских владений. Карл мог распоряжаться армией и испанским золотом, но было чрезвычайно трудно получить какую-либо денежную помощь из Германии. Все его социальные и политические неприятности усложнялись вдобавок еще и финансовыми недоборами. Пришлось прибегнуть к разорительным займам.

Говоря в общем, Карл, вступив в союз с Генрихом VIII, вышел с победой из торгов с Франциском и турками. Главным полем сражений была северная Италия; с обеих сторон командование было совершенно слабым; любое продвижение вперед или отступление зависели от свежих подкреплений. Германская армия напала на Францию, но ей не удалось захватить Марсель, поэтому она возвратилась в Италию, там потеряла Милан и закрылась в осажденной Павии. Франциск I долго и безуспешно осаждал Павию, в конце концов, когда его захватили врасплох свежие германские силы, понес поражение и, будучи раненным, попал в плен. Но довольно-таки скоро, папа вместе с Генрихом VIII, все еще опасаясь растущего могущества Карла, повернули против него. Плохо оплачиваемые германские войска в Милане, которыми командовал коннетабль36 де Бурбон, заставили своего командира идти на Рим. В 1527 году они захватили и разграбили город. Папа укрылся в замке святого Ангела, а на улицах в это время царили разбой и резня. В конце концов, папе пришлось выложить немецким войскам выкуп в размере 400000 дукатов. Десяток лет всех этих сражений полностью оголил Европу. Император триумфально вступил в Италию. В 1530 году папа короновал его в Болонье; это был последний император, которого короновали подобным образом.

Тем временем турки достигли в Венгрии оглушительных успехов. Они разбили и казнили венгерского короля, в 1526 году заняли Будапешт, а в 1529 году Солиман Великолепный был близок к захвату Вены. Император был крайне огорчен всеми этими неудачами, поэтому он прилагал все усилия, чтобы отпихнуть турок; только германские князья ничего не хотели слушать про объединение - даже перед лицом врага, чуть ли не стоящего на их границах. Франциск I был неумолим, в результате чего вспыхнула новая война с Францией; но, опустошив южную Францию, Карл в 1538 году склонил своего соперника к более дружеским отношениям. Франциск вместе с Карлом заключили союз против турок. Тут же протестантские, то есть те германские князья, которые решили отделиться от Рима, создали собственную лигу, направленную против императора (шалкальдская Лига), в связи с чем Карлу пришлось отбросить мысль о возвращении Венгрии в христианский мир и заняться начинающейся в Германии гражданской войной. При своей жизни он был свидетелем лишь ее начала. На самом же деле это было кровавая, глупейшая грызня князей за верховное руководство, которая то вспыхивала войной и пожарами, то вновь распадалась на скрытые махинации и дипломатические интриги; весь этот змеиный клубок княжеских интриг продолжил свое существование вплоть до XIX века, каждый раз опустошая центральную Европу.

Похоже, что император совершенно не понимал суть сил, вызвавших все эти столкновения. Ведь для своего времени и положения он был исключительно достойным человеком, который разъедающую всю Европу религиозную рознь принимал за простые теологические разногласия. Потому-то он в напрасном усилии помирить спорщиков созывал съезды и соборы. На них рассматривались спорные формулы и религиозные проблемы. У исследователя германской истории имеется масса хлопот с подробностями Религиозного Мира в Нюрнберге37, с постановлении съезда в Регенсбурге38, аугсбургского перемирия39 и т.д. Здесь мы отмечаем их только лишь в качестве подробностей, отравляющих жизнь этого выдающегося монарха.

На самом же деле никто из всего множества европейских князей и монархов никогда не поступал от чистого сердца. Распространившийся религиозный фермент, стремление простого народа к правде и общественной справедливости, развитие знаний тогдашнего времени - все это было только лишь пешками в княжеской дипломатии. Генрих VIII английский, начавший карьеру книгой, направленной против ереси, за что и получил от папы титул \"защитника веры\", присоединился к протестантским князьям (1530 год), поскольку возжелал получить развод с первой женой, чтобы жениться на молодой даме по имени Анна Болейн и одновременно захватить все богатства английской церкви. Швеция, Дания и Норвегия перешли на сторону протестантов еще раньше.

Германская религиозная война началась в 1546 году, через несколько месяцев после смерти Мартина Лютера. Мы не станем здесь углубляться в подробности данной кампании. Саксонская протестантская армия понесла ужасное поражение под Лохау. Весьма странным образом, в котором можно было усмотреть вероломство и предательство, главный противник императора, Филипп Гессенский, был схвачен и посажен в крепость; турки же успокоились обещанием ежегодной дани. В 1547 году к громадной радости императора умирает Франциск I. Таким вот образом в 1547 году достигает некоего порядка, пытаясь установить мир там, где его еще не было. Но в 1552 году война в Германии вспыхнула наново; Карл сбежал из Иннсбрука, чтобы только не попасть в руки неприятеля. Договор, заключенный в Пассау (1552 г.) должен был создать равновесие, которое, в свою очередь, тоже долгим не было...

Таким вот образом, очень кратко, и представляется политика империи в течении тридцати двух лет. Здесь кажется весьма знаменательным, насколько война за перевес в Европе охватила умы. Ни турки, ни Франция, Англия или Германия не привязывали особого политического внимания к громадному континенту Америки, не оценили они и значения новых морских путей в Азию. А в Америке происходили эпохальные перемены: Кортес с горсткой людей завоевал для Испании огромную неолитическую державу в Мексике, Писарро преодолел Панамский перешеек (1530 г.) и поработил такую же страну чудес, Перу. Только все эти события ничего особенного для Европы не значили, если только не считать того, что в испанскую казну потекли живительные реки серебра.

После перемирия в Пассау в характере Карла проявились его оригинальные черты. Сейчас он был абсолютно исчерпан и разочарован собственным имперским величием. Он видел невыносимое бесплодие всех этих европейских свар. Он никогда не мог похвастаться здоровьем - по природе своей он был, скорее, болезненным, а сейчас ужасно страдал от подагры. И он отрекся от престола. Все свои суверенные права в Германии он передал брату Фердинанду, а Испанию и Нидерланды Карл отдал сыну Филиппу. После чего, с возвышенным энтузиазмом скрылся в тиши монастыря в Юсте, среди дубовых и каштановых лесов, к северу от долины реки Тахо. Умер Карл в 1558 году.

Очень много и весьма сентиментально писалось о том, как отрекся от мира этот усталый, величественный титан, которому люди обрыдли до такой степени, что в суровом одиночестве он отправился на поиски божественного спокойствия. На самом же деле, пустынь его была не одинокая и не столь суровая: при императоре было сто пятьдесят дворян, он окружил себя пышностью и великолепием двора, лишенного всех его неудобств. Филипп же был послушным сыном, для которого любое замечание отца было приказом.

И если Карл и утратил интерес к делам европейским, оставались другие вещи, способные в любой момент вывести его из состояния безразличия. Рассказывает Прескотт40: \"В чуть ли не ежедневной корреспонденции между Кихадой и Газтелем с государственным секретариатом в Вальядолиде нет, по-видимому, ни одного письма, в котором бы не говорилось о том, что император ел или же, как он себя чувствовал. Известия об одном проясняют или дополняют другое. Редко встречается, чтобы государственный департамент занимался бы подобными проблемами. Нелегко было удержать чиновников департамента в серьезности в этом наводнении депеш, смешивающих политику с гастрономией. Курьеру, посылаемому из Вальядолида в Лиссабон, приходилось делать значительный крюк, чтобы в Харандилье забрать припасы для королевского стола. В четверг он привозил рыбу для завтрашнего jour maigre41. Поскольку Карл считал, что форель из этой округи слишком мала, приходилось присылать большие из Вальядолида. Более всего он любил рыбу всех сортов, как, впрочем, все, что по виду или привычками на рыбу походило. Угри, лягушки, устрицы занимали почетное место на королевском столе. Маринованную рыбу, особенно сардины, он предпочитал всякой другой и всегда жалел, что не взял с собой большего ее запаса из Нидерландов. Он просто не представлял себе праздника без паштета из угрей\"...

В 1554 году Карл получил буллу от папы римского, Юлия III, освобождающую бывшего императора от обязанности поститься и позволяющую ему принимать пищу с самого раннего утра, еще до причастия.

Еда и лечение были возвращением к самым элементарным вещам. Карл так никогда и не привык к самостоятельному чтению, но требовал, чтобы ему читали вслух за обедом, как это делал Карл Великий, после чего, как прибавляет от себя хроникер, делал от себя \"сладостные и богоспасительные замечания\". Карл забавлялся механикой, слушал музыку или проповеди и проявлял определенный интерес к государственным делам, которые все еще доходили до него. Смерть императрицы, к которой он был весьма привязан, обратила его мысли к религии, что приняло форму скрупулезности и церемониальности; каждую пятницу в компании монахов он занимался самобичеванием, причем столь усердно, что кровь лилась ручьями. Все эти \"упражнения\", да еще подагра, развили в Карле ханжество, до сих пор затеняемое политической предусмотрительностью. Появление протестантских проповедников неподалеку от Вальядолида привело его в бешенство. \"Передай от меня великому инквизитору и всему совету, чтобы они были на постах, и чтобы они приложили топор к корням еще до того, как зло успеет разрастись...\" Он размышлял о том, а не было бы лучше отбросить в этих вопросах естественный ход правосудия и не проявлять какого-либо милосердия; \"в противном случае, преступники, по отношению к которым проявлена милость, могут вернуться к своим преступлениям\". Образцом же он выставлял собственное поведение в Нидерландах, \"где все, кто погряз в заблуждениях, были сожжены живьем, а тому, кого удалось склонить к покаянию, всего лишь отрубили голову\".

Чуть ли не символичным, в связи с местом и значением Карла в истории, является его живая заинтересованность похоронами. Он как будто бы чувствовал, что нечто великое в Европе упокоилось и нуждается в похоронах, что над чем-то следует написать Finis. Карл не только принимал участие в любых похоронах, проводимых в Юсте, но и устраивал богослужения за умерших дальних родственников, в особенности же - в каждую годовщину смерти жены; и в конце концов устроил похороны самому себе.

\"Часовня была обита крепом, так что сотни свечей едва пробивались через мрак. Монахи в орденских сутанах и весь императорский двор в траурных одеяниях окружили стоявший посреди часовни гигантский катафалк, тоже весь черный. Отслужили заупокойную службу и среди мрачных монашеских жалоб были прочитаны молитвы за душу покойного с просьбами принять его в сонм благословенных. Озабоченные происходящим присутствующие истекали слезами, представляя себе кончину своего повелителя - а может они и вправду были до глубины души тронуты видом этой достойной сожаления комедии слабости людской. Закутавшись в черный плащ, со свечою в руках, Карл глядел на собственные похороны; болезненную эту церемонию он закончил, отдав собственную свечу священнику, как бы в знак того, что отдает свою душу Всевышнему\".

Не прошло и два месяца от этого маскарада, как Карл скончался. А вместе с ним умерло и кратковременное величие Священной Римской Империи. Держава его уже была разделена между братом и сыном. Священная же Римская Империя издыхала вплоть до Наполеона I. Но еще до сих пор не захороненная ее традиция отравляет политическую атмосферу.

Глава пятьдесят первая

ИМПЕРАТОР КАРЛ V

До определенной вершины Священная Римская Империя дошла во времена правления императора Карла V. Это был один из самых необыкновенных монархов, каких Европа когда-либо видала. Какое-то время казалось, что это величайший монарх после Карла Великого.

Своего величия он создал не сам. В огромной мере была она результатом деяний его деда, императора Максимилиана I (1459 - 1519). Способы расширения границ государства были самыми различными: война либо политическая интрига; Габсбурги же стремились к этой цели путем соответствующих браков. Свою карьеру Максимилиан начал, обладая Австрией, Штирией, куском Эльзаса и еще кое-какими клочками наследства Габсбургов; женился же он - имя невесты нам мало интересно - на Нидерландах и Бургундии. После смерти своей первой жены он потерял большую часть Бургундии, зато оставил себе Нидерланды. После этого он безрезультатно пытался вступить в брак с Британией. Императором он сделался после смерти своего отца, Фредерика III, и в 1493 году женился на миланском герцогстве. В конце концов он даже женил своего сына на психически больной дочери Фердинанда и Изабеллы, той самой колумбовской королевской пары, которая управляла не только объединенной Испанией, Сардинией, королевством Обоих Сицилий, но и всей Америкой к западу от Бразилии. Благодаря этому Карл V унаследовал большую часть американского континента и около трети не занятой турками Европы. Нидерландами он овладел в 1506 году. Когда же в 1516 году умер его дед Фердинанд, Карл сделался истинным владельцем испанских доминионов, поскольку мать его была психически больна; когда же в 1519 году умер Максимилиан, Карла в 1520 году избрали императором в относительно молодом возрасте: а было ему тогда двадцать лет.

Это был светловолосый юноша с не очень-то интеллигентным выражением лица, у него была толстая верхняя губа и длинный, неуклюжий подбородок. Он очутился среди молодых и храбрых индивидуумов, ведь это была эпоха великолепных молодых монархов: Франциск I вступил на французский трон (1515 г.) на двадцать первом году жизни; Генрих VIII сделался королем Англии (1509 г.) в восемнадцать лет. В Индии в это время правил Бабур (1526 1530), в Турции - Солиман Великолепный - оба чрезвычайно способные монархи, впрочем, Лев Х (1513 г.) был исключительно способным римским папой. Папа и Франциск I пытались сделать невозможным избрание Карла императором, опасаясь концентрации столь громадной силы в руках одного человека. Свои кандидатуры на императорскую корону выставили и Франциск I, и Генрих VIII. Но существовала уже давным-давно установленная традиция габсбургских императоров (начиная с 1273 года), которую Карл поддержал золотом, и таким образом победил всех своих соперников.

Поначалу юноша был всего лишь отличной марионеткой в руках министров. Но постепенно ему удалось завоевать независимость и взять власть в собственные руки. Он даже начал понимать всю сложность тех проблем, в которые впутывало его высокое положение. Ведь положение это было равным образом великолепное и опасное.

В самом начале своего правления он очутился в ситуации, которую создала в Германии агитация Лютера. У императора имелись причины встать на стороне реформаторов, против папы, не желавшего допустить его выбора в императоры. Но, будучи воспитанным в Испании, в этой архикатолической стране, он решил выступить против Лютера. В результате этого у него начались трения с протестантскими князьями, в особенности же - с саксонским электором. Карл встал над краем пропасти, которая должна была разделить христианства на два воюющих лагеря. Все его намерения засыпать эту пропасть были непродуманными, благородными и бесплодными. В Германии вспыхнуло сильное крестьянское восстание, которое еще более усилило всеобщее политическое и религиозное замешательство. К этим домашним неприятностям присоединились нападки на империю, идущие с востока и с запада. На западе только лишь ожидал случая отважный соперник Карла, Франциск I; на востоке же - турки, всегда готовые к завоеваниям. Сейчас они находились в Венгрии и, будучи союзниками Франциска, требовали давным-давно просроченные дани с австрийских владений. Карл мог распоряжаться армией и испанским золотом, но было чрезвычайно трудно получить какую-либо денежную помощь из Германии. Все его социальные и политические неприятности усложнялись вдобавок еще и финансовыми недоборами. Пришлось прибегнуть к разорительным займам.

Говоря в общем, Карл, вступив в союз с Генрихом VIII, вышел с победой из торгов с Франциском и турками. Главным полем сражений была северная Италия; с обеих сторон командование было совершенно слабым; любое продвижение вперед или отступление зависели от свежих подкреплений. Германская армия напала на Францию, но ей не удалось захватить Марсель, поэтому она возвратилась в Италию, там потеряла Милан и закрылась в осажденной Павии. Франциск I долго и безуспешно осаждал Павию, в конце концов, когда его захватили врасплох свежие германские силы, понес поражение и, будучи раненным, попал в плен. Но довольно-таки скоро, папа вместе с Генрихом VIII, все еще опасаясь растущего могущества Карла, повернули против него. Плохо оплачиваемые германские войска в Милане, которыми командовал коннетабль42 де Бурбон, заставили своего командира идти на Рим. В 1527 году они захватили и разграбили город. Папа укрылся в замке святого Ангела, а на улицах в это время царили разбой и резня. В конце концов, папе пришлось выложить немецким войскам выкуп в размере 400000 дукатов. Десяток лет всех этих сражений полностью оголил Европу. Император триумфально вступил в Италию. В 1530 году папа короновал его в Болонье; это был последний император, которого короновали подобным образом.

Тем временем турки достигли в Венгрии оглушительных успехов. Они разбили и казнили венгерского короля, в 1526 году заняли Будапешт, а в 1529 году Солиман Великолепный был близок к захвату Вены. Император был крайне огорчен всеми этими неудачами, поэтому он прилагал все усилия, чтобы отпихнуть турок; только германские князья ничего не хотели слушать про объединение - даже перед лицом врага, чуть ли не стоящего на их границах. Франциск I был неумолим, в результате чего вспыхнула новая война с Францией; но, опустошив южную Францию, Карл в 1538 году склонил своего соперника к более дружеским отношениям. Франциск вместе с Карлом заключили союз против турок. Тут же протестантские, то есть те германские князья, которые решили отделиться от Рима, создали собственную лигу, направленную против императора (шалкальдская Лига), в связи с чем Карлу пришлось отбросить мысль о возвращении Венгрии в христианский мир и заняться начинающейся в Германии гражданской войной. При своей жизни он был свидетелем лишь ее начала. На самом же деле это было кровавая, глупейшая грызня князей за верховное руководство, которая то вспыхивала войной и пожарами, то вновь распадалась на скрытые махинации и дипломатические интриги; весь этот змеиный клубок княжеских интриг продолжил свое существование вплоть до XIX века, каждый раз опустошая центральную Европу.

Похоже, что император совершенно не понимал суть сил, вызвавших все эти столкновения. Ведь для своего времени и положения он был исключительно достойным человеком, который разъедающую всю Европу религиозную рознь принимал за простые теологические разногласия. Потому-то он в напрасном усилии помирить спорщиков созывал съезды и соборы. На них рассматривались спорные формулы и религиозные проблемы. У исследователя германской истории имеется масса хлопот с подробностями Религиозного Мира в Нюрнберге43, с постановлении съезда в Регенсбурге44, аугсбургского перемирия45 и т.д. Здесь мы отмечаем их только лишь в качестве подробностей, отравляющих жизнь этого выдающегося монарха.

На самом же деле никто из всего множества европейских князей и монархов никогда не поступал от чистого сердца. Распространившийся религиозный фермент, стремление простого народа к правде и общественной справедливости, развитие знаний тогдашнего времени - все это было только лишь пешками в княжеской дипломатии. Генрих VIII английский, начавший карьеру книгой, направленной против ереси, за что и получил от папы титул \"защитника веры\", присоединился к протестантским князьям (1530 год), поскольку возжелал получить развод с первой женой, чтобы жениться на молодой даме по имени Анна Болейн и одновременно захватить все богатства английской церкви. Швеция, Дания и Норвегия перешли на сторону протестантов еще раньше.

Германская религиозная война началась в 1546 году, через несколько месяцев после смерти Мартина Лютера. Мы не станем здесь углубляться в подробности данной кампании. Саксонская протестантская армия понесла ужасное поражение под Лохау. Весьма странным образом, в котором можно было усмотреть вероломство и предательство, главный противник императора, Филипп Гессенский, был схвачен и посажен в крепость; турки же успокоились обещанием ежегодной дани. В 1547 году к громадной радости императора умирает Франциск I. Таким вот образом в 1547 году достигает некоего порядка, пытаясь установить мир там, где его еще не было. Но в 1552 году война в Германии вспыхнула наново; Карл сбежал из Иннсбрука, чтобы только не попасть в руки неприятеля. Договор, заключенный в Пассау (1552 г.) должен был создать равновесие, которое, в свою очередь, тоже долгим не было...

Таким вот образом, очень кратко, и представляется политика империи в течении тридцати двух лет. Здесь кажется весьма знаменательным, насколько война за перевес в Европе охватила умы. Ни турки, ни Франция, Англия или Германия не привязывали особого политического внимания к громадному континенту Америки, не оценили они и значения новых морских путей в Азию. А в Америке происходили эпохальные перемены: Кортес с горсткой людей завоевал для Испании огромную неолитическую державу в Мексике, Писарро преодолел Панамский перешеек (1530 г.) и поработил такую же страну чудес, Перу. Только все эти события ничего особенного для Европы не значили, если только не считать того, что в испанскую казну потекли живительные реки серебра.

После перемирия в Пассау в характере Карла проявились его оригинальные черты. Сейчас он был абсолютно исчерпан и разочарован собственным имперским величием. Он видел невыносимое бесплодие всех этих европейских свар. Он никогда не мог похвастаться здоровьем - по природе своей он был, скорее, болезненным, а сейчас ужасно страдал от подагры. И он отрекся от престола. Все свои суверенные права в Германии он передал брату Фердинанду, а Испанию и Нидерланды Карл отдал сыну Филиппу. После чего, с возвышенным энтузиазмом скрылся в тиши монастыря в Юсте, среди дубовых и каштановых лесов, к северу от долины реки Тахо. Умер Карл в 1558 году.

Очень много и весьма сентиментально писалось о том, как отрекся от мира этот усталый, величественный титан, которому люди обрыдли до такой степени, что в суровом одиночестве он отправился на поиски божественного спокойствия. На самом же деле, пустынь его была не одинокая и не столь суровая: при императоре было сто пятьдесят дворян, он окружил себя пышностью и великолепием двора, лишенного всех его неудобств. Филипп же был послушным сыном, для которого любое замечание отца было приказом.

И если Карл и утратил интерес к делам европейским, оставались другие вещи, способные в любой момент вывести его из состояния безразличия. Рассказывает Прескотт46: \"В чуть ли не ежедневной корреспонденции между Кихадой и Газтелем с государственным секретариатом в Вальядолиде нет, по-видимому, ни одного письма, в котором бы не говорилось о том, что император ел или же, как он себя чувствовал. Известия об одном проясняют или дополняют другое. Редко встречается, чтобы государственный департамент занимался бы подобными проблемами. Нелегко было удержать чиновников департамента в серьезности в этом наводнении депеш, смешивающих политику с гастрономией. Курьеру, посылаемому из Вальядолида в Лиссабон, приходилось делать значительный крюк, чтобы в Харандилье забрать припасы для королевского стола. В четверг он привозил рыбу для завтрашнего jour maigre47. Поскольку Карл считал, что форель из этой округи слишком мала, приходилось присылать большие из Вальядолида. Более всего он любил рыбу всех сортов, как, впрочем, все, что по виду или привычками на рыбу походило. Угри, лягушки, устрицы занимали почетное место на королевском столе. Маринованную рыбу, особенно сардины, он предпочитал всякой другой и всегда жалел, что не взял с собой большего ее запаса из Нидерландов. Он просто не представлял себе праздника без паштета из угрей\"...

В 1554 году Карл получил буллу от папы римского, Юлия III, освобождающую бывшего императора от обязанности поститься и позволяющую ему принимать пищу с самого раннего утра, еще до причастия.

Еда и лечение были возвращением к самым элементарным вещам. Карл так никогда и не привык к самостоятельному чтению, но требовал, чтобы ему читали вслух за обедом, как это делал Карл Великий, после чего, как прибавляет от себя хроникер, делал от себя \"сладостные и богоспасительные замечания\". Карл забавлялся механикой, слушал музыку или проповеди и проявлял определенный интерес к государственным делам, которые все еще доходили до него. Смерть императрицы, к которой он был весьма привязан, обратила его мысли к религии, что приняло форму скрупулезности и церемониальности; каждую пятницу в компании монахов он занимался самобичеванием, причем столь усердно, что кровь лилась ручьями. Все эти \"упражнения\", да еще подагра, развили в Карле ханжество, до сих пор затеняемое политической предусмотрительностью. Появление протестантских проповедников неподалеку от Вальядолида привело его в бешенство. \"Передай от меня великому инквизитору и всему совету, чтобы они были на постах, и чтобы они приложили топор к корням еще до того, как зло успеет разрастись...\" Он размышлял о том, а не было бы лучше отбросить в этих вопросах естественный ход правосудия и не проявлять какого-либо милосердия; \"в противном случае, преступники, по отношению к которым проявлена милость, могут вернуться к своим преступлениям\". Образцом же он выставлял собственное поведение в Нидерландах, \"где все, кто погряз в заблуждениях, были сожжены живьем, а тому, кого удалось склонить к покаянию, всего лишь отрубили голову\".

Словно штукатурка со стены, жесткость осыпалась с его лица. Эндрю улыбнулся покаянной и в то же время доброй улыбкой. Пейтон увидела в нем того брата, с которым вместе росла, кто ухаживал за ней после потери отца.

Чуть ли не символичным, в связи с местом и значением Карла в истории, является его живая заинтересованность похоронами. Он как будто бы чувствовал, что нечто великое в Европе упокоилось и нуждается в похоронах, что над чем-то следует написать Finis. Карл не только принимал участие в любых похоронах, проводимых в Юсте, но и устраивал богослужения за умерших дальних родственников, в особенности же - в каждую годовщину смерти жены; и в конце концов устроил похороны самому себе.

– Хорошо. – Он подошел к пульту с компьютерным терминалом. – Я отключу дистанционный доступ к нанороботам Rapture и удалю запасные копии с серверов Rook.

\"Часовня была обита крепом, так что сотни свечей едва пробивались через мрак. Монахи в орденских сутанах и весь императорский двор в траурных одеяниях окружили стоявший посреди часовни гигантский катафалк, тоже весь черный. Отслужили заупокойную службу и среди мрачных монашеских жалоб были прочитаны молитвы за душу покойного с просьбами принять его в сонм благословенных. Озабоченные происходящим присутствующие истекали слезами, представляя себе кончину своего повелителя - а может они и вправду были до глубины души тронуты видом этой достойной сожаления комедии слабости людской. Закутавшись в черный плащ, со свечою в руках, Карл глядел на собственные похороны; болезненную эту церемонию он закончил, отдав собственную свечу священнику, как бы в знак того, что отдает свою душу Всевышнему\".

Повернув и отсоединив протез, Эндрю сунул его за пояс. Затем снял с поясного ремня другую насадку – напоминавшую кисть, хотя бледно-желтая пластмассовая кожа на пальцах едва скрывала провода под ней, – и прикрепил насадку к основанию протеза. Пейтон с изумлением наблюдала за движениями пальцев на протезе. Очевидно, культя посылала какие-то сигналы, а они преобразовывались в электронные импульсы, управляющие движениями кисти и пальцев. Пейтон впервые наблюдала, как брат пользуется настоящей левой рукой. Не исключено, что «Китион» сделал ему этот подарок, чтобы привлечь на свою сторону. Страшно представить, через что прошел ее брат и какое возвращение его ожидает. Эндрю пал классической жертвой стокгольмского синдрома, когда заложники начинают доверять похитителям и в отдельных случаях присоединяются к ним.

Не прошло и два месяца от этого маскарада, как Карл скончался. А вместе с ним умерло и кратковременное величие Священной Римской Империи. Держава его уже была разделена между братом и сыном. Священная же Римская Империя издыхала вплоть до Наполеона I. Но еще до сих пор не захороненная ее традиция отравляет политическую атмосферу.

Здание тряхнула целая серия взрывов. Свет замигал. Если отключится питание, все кончено. А если ракета попадет прямо в здание, их раздавит обломками.

Глава пятьдесят третья

– Продолжай, – попросила Пейтон. – Я выйду на связь, попрошу, чтобы не обстреливали здание.

ЕВРОПЕЙЦЫ СОЗДАЮТ НОВЫЕ ГОСУДАРСТВА В АЗИИ И ЗА ОКЕАНОМ

– Я с тобой, – отозвалась Лин. – Если встретим охранников «Китиона», я с ними разберусь.

В тот момент, когда центральная Европа была разбита на части и погружена в хаос, западные европейцы, в особенности голландцы, скандинавы, испанцы, португальцы, французы и англичане расширили сферу собственных споров на моря всего земного шара. Изобретение книгопечатания подвергло политические идеи Европы широчайшей, хотя поначалу и не слишком направленной, ферментации, зато уже второе изобретение - океанский парусник, расширил сферу воздействия европейского опыта до самых отдаленных океанских берегов.

Все посмотрели на Шарлотту. Женщина придвинулась к Эндрю.

Первые заморские поселения голландцев и других европейцев на побережьях северной Атлантики служили не колонизации, а только лишь торговле и добыче полезных ископаемых. Испанцы первыми начали строить иные планы: они выдвинули претензии на весь новый мир. Но довольно скоро со своими требованиями выступили и португальцы. Папа римский - и это был один из поступков Рима в качестве повелителя мира - разделил новый континент меж этими соперниками, отдав Португалии Бразилию и все, что расположено к востоку от линии, проходящей на 1780 км на запад от островов Зеленого Мыса, Испании же все остальное (1494 г.). В это же время португальцы двинулись на юг и на восток. В 1497 году Васко да Гама вышел из Лиссабона, обошел Мыс Доброй Надежды, прошел вдоль побережья до Занзибара, а уже оттуда добрался до Калькутты. В 1515 году португальские суда были на Яве и на Молукках; к тому же португальцы заложили торговые укрепленные фактории по побережьям Индийского Океана. Мозамбик, Гоа и еще два небольших владения в Индии, Макао в Китае и часть Тимора до сих пор еще принадлежат португальцам.48

– Я никуда не пойду.

Народы, изгнанные папским указом из Америки, мало обращали внимания на права Испании и Португалии. Англичане, датчане и шведы, а впоследствии и голландцы, начали пробираться в Северную Америку и в Вест-Индию; архихристианнейший король Франции немногим больше уважал решения папы римского, чем самый последний протестант. Теперь европейские войны были связаны с заморскими владениями и стремлениями овладеть ими.

Глава 127

Пейтон бежала вверх по лестнице. Освещение моргало, лифты отключились.

Больше всего повезло англичанам. Уж слишком датчане и шведы были вмешаны в сложные германские проблемы, чтобы иметь возможность предпринимать крупные экспедиции. Швеция обильно оросила собственной кровью германские поля сражений, куда вел ее живописный король Густав Адольф, протестантский \"Северный Лев\". Так что наследниками небольших шведских владений в Северной Америке сделались голландцы, но не смогли их защитить перед англичанами, поскольку имели в это время дело с Францией, настроенной враждебно к независимости Нидерландов. На дальнем востоке основными соперниками были англичане, голландцы и французы; в Америке же - англичане, французы и испанцы. У англичан имелась одна очень важная вещь: а именно, водная граница, \"серебряная полоса\" Ла-Манша, отделявшая ее от Европы. А традициями латинской империи они себе голову не забивали.

Мать едва поспевала за ней. Лин всегда отличалась превосходной физической формой, но ей было уже под восемьдесят.

Железные стойки лестничной клетки зашатались от очередного взрыва, отчего Пейтон чуть не потеряла равновесие. Лин схватилась за поручни и за стену.

Франция же всегда слишком много сил посвящала европейским делам. В течение всего XVIII века она утратила массу возможностей произвести экспансию на Запад или на Восток, поскольку полностью была занята идеей захвата Испании, Италии и германского кавардака. Религиозные и политические споры в Англии XVII века заставили массу англичан искать для себя новый дом в Америке. Они там осели и размножились, чем весьма помогли Англии в ее сражениях за Америку. В 1756 и 1760 годах французы потеряли Канаду в пользу Англии и ее американских колонистов, а через несколько лет английская торговая компания завоевала абсолютный перевес над французами, голландцами и португальцами и на Индийском полуострове. Громадная могольская держава Бабура, Акбара и их наследников пала, история же захвата этой державы лондонским торговым агентством, Британской Восточно-Индийской Компанией, является одним из самых необычных эпизодов во всей истории завоеваний.

– Не задерживайся, милая. Я тебя догоню.

– Нет, мама. Мы должны оставаться вместе.

В самом начале, во времена своего основания при королеве Елизавете, Восточно-Индийская Компания не была ничем иным, как сборищем морских разбойников. Постепенно им пришлось организовывать собственные войска и вооружать суда. Теперь же эта компания не только торговала пряностями, красителями, чаем и драгоценными камнями, но и держала в своих руках доходы и территории владений индийских раджей, более того - она распоряжалась судьбами всей Индии. Она прибыла сюда, чтобы покупать и продавать, и создала здесь же страшную систему пиратства. Никто не мог оказать Компании сопротивления. Так следует ли удивляться, что капитаны, коменданты, чиновники и даже простые служащие и солдаты Компании возвращались в Англию отягощенные добычей?

Пейтон обняла хрупкую фигурку, и они стали подниматься по ступеням сообща, вздрагивая от разрывов бомб за стенами здания.

Пейтон остановилась на площадке первого этажа, заметив выползающую из щели под дверью тонкую пленку дыма. Приложив ладонь к поверхности двери, ощутила тепло. Обмотав руку краем рубашки, прикоснулась к дверной ручке и отпрянула: слишком горячо.

«Мы в западне», – подумала она.

Попавшие в подобные обстоятельства люди - имеющие богатый и обширный край в собственных руках - уже не могут думать над тем, что им можно, а чего нельзя. Для них это был край чужой, живущий по собственный законам и под чужим солнцем; живущие там смуглые люди, казалось, принадлежат совершенно иной расе, не вызывающей у европейских пришельцев абсолютно никаких симпатий; таинственные святыни этой страны были источником совершенно непонятных для европейцев жизненных принципов. Англия пришла в замешательство, когда все эти генералы и чиновники вернулись домой, и один другого начал обвинять в жестокостях и превышении полномочий. Парламент подписал вотум недоверия Клайву. В 1774 году Клайв (управляющий индийскими владениями) покончил жизнь самоубийством. В 1788 году Уоррена Гастингса, второго крупного администратора Индии, вначале обвинили, а потом оправдали. Сформировалась совершенно особая ситуация, до сих пор в истории не встречавшаяся. Английский парламент выносил приговоры лондонской торговой компании, которая, со своей стороны, управляла, державой намного большей и более населенной, чем все доминионы британской короны. Для обычного англичанина Индия была страной отдаленной, фантастической, практически недоступной, куда отправлялись молодые люди, чтобы через много лет возвратиться домой очень богатыми и крайне сварливыми пожилыми господами. Для него чрезвычайно трудно было понять, а какую жизнь ведет этот бесчисленный смуглокожий народ. Индия оставалась романтическим миражом, сказкой. И в связи с этим просто невозможно было обеспечить надлежащий контроль над деятельностью Компании.

* * *

Коннер склонился над неподвижным телом. Лицо Десмонда покрывали кровоподтеки и ссадины. Коннер крепко обнял брата и начал раскачиваться.

Пока западноевропейские державы воевали между собой за все эти фантастические страны на всех океанах земного шара, в Азии шли два крупных завоевательных процесса. Китай сбросил с себя монгольское ярмо в 1360 году и развивался под управлением династии Мин, просуществовавшей до 1644 года. И вот тогда другой монгольский народ, манчжуры, завоевал Китай и правил им вплоть до 1912 года. В это же время на восток продвигалась и Россия, завоевывая все более важное положение в мировой политике. Расширение этой громадной державы старого света, не принадлежащей полностью ни востоку, ни западу, имеет большое значение в истории человечества. Эта экспансия в значительной мере объясняется появлением христианского степного народа, казаков, которые творили границу между феодальным земледелием Польши и Венгрии на западе, и татарами на востоке. Казаки являлись как бы Диким Востоком Европы, во многих отношениях схожим с Диким Западом Соединенных Штатов средины XIX века. Каждый в России, у кого земля горела под ногами, и преступник, и невинно преследуемый, мятежные крестьяне, религиозные сектанты, воры, бродяги, убийцы - все они искали спасения в южных степях, где сражались за жизнь и свободу против Польше, России и против татаров. Но даже многие татары сбегали к казакам. Постепенно этот степной пограничный народ начали привлекать к службе в императорской российской армии, точно так же, как и из шотландских горцев тоже были сформированы отдельные британские полки. Казакам выделили новые земли в Азии. Там они стали барьером против монгольских кочевников, поначалу в Туркестане, а затем и во всей Сибири, вплоть до Амура.

– Дез… – прошептал он.

Как только охранники вышибли дух из Десмонда, в здание попали ракеты. Похоже, бо́льшая часть корпуса обрушилась, остальное было объято огнем. Пламя с гудением неслось по коридору. Наемники сбежали, как крысы с тонущего корабля, точнее, с горящего острова.

Нам не известны точные причины внезапного ослабления монгольской энергии в XVII-XVIII веках. На протяжении двухсот-трехсот лет со времен Чингиза и Тамерлана, Средняя Азия не только отказалась от власти над всем миром, но и пришла к абсолютной политической немочи. Этому могли быть причиной перемены климата, неизвестные нам эпидемии, заразные болезни типа малярии; но, вполне возможно, что это отступление монгольского мира имеет переходной характер, если измерять его масштабами истории. Некоторые исследователи предполагают, что распространение среди монголов буддизма в значительной мере повлияло на смягчение их обычаев и усмирение воинственных желаний. Во всяком случае, уже с XVI века монголы не только не мечтают о завоеваниях, но наоборот, сами подверглись насилию, поджимаемые Россией с запада, и Китаем - с востока.

Коннер еще ребенком получил страшные ожоги во время пожара, старая травма по-прежнему внушала страх перед огнем. Вид больших языков пламени поверг его в оцепенение. Пожар жадно лизал здание, с каждой секундой распространяясь все дальше.

В течение всего XVII века казаки из европейской России продвигаются все дальше и дальше на восток и поселяются там, где только имеются возможности, способствующие земледелию. Кордоны фортов и станиц создавали движущуюся границу всех этих поселений с юга, где все еще кочевали грозные и воинственные туркмены; с северо-востока же у России не имелось никаких границ, пока она не добралась до Тихого Океана.

Коннер остался наедине с братом, почти в том же состоянии, с которого началась его вторая жизнь, – перед лицом неумолимого огня. Тридцать три года назад Коннер был беспомощным младенцем, не способным избежать приближающегося пожара. И Десмонд не пришел на помощь. Оставить Десмонда в таком же положении – в этом была определенная логика, завершение цикла событий… Коннер устыдился своих мыслей. Брат учил его бороться с подобными смутными побуждениями. Учил да не научил. Коннер остался таким, как был.

Глава пятьдесят четвертая

Огонь подобрался совсем близко. Коннера начало лихорадить, словно он очутился раздетым посреди Антарктиды. Однако тело тряслось не от холода, а от страха – всепоглощающего, парализующего ужаса.

Сзади послышались шаги, но Коннер даже не обернулся на звук. Перед ним присел на корточки Юрий. Его лицо было залито кровью, один глаз совсем закрылся.

АМЕРИКАНСКАЯ ВОЙНА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ

Юрий осмотрел Коннера на предмет ранений и, не обнаружив заметных повреждений, удивился. Хриплым – возможно, от дыма – голосом он спросил:

В третьей четверти XVIII столетия Европа была разделена и рассорена, в ней не имелось никакой общей политической или религиозной идеи, и в то же самое время человеческое воображение было в значительной мере разбужено книгами, картами и морскими путешествиями; к тому же Европа все еще была способна господствовать на всех побережьях мирового океана, пускай даже беспорядочно и хаотично. Все это были бесплановые и нескоординированные порывы предприимчивости, основанные на временном и практически случайном превосходстве европейцев над остальной частью человечества. Благодаря этому превосходству, новый и практически пустой еще американский континент заселился пришельцами в основном из западной Европы, а Южная Африка, Австралия и Новая Зеландия открывали перед европейцами практически те же перспективы.

– Что случилось?

– Не могу, – прошептал Коннер.

Юрий взглянул на приближающееся пламя и, похоже, все понял.

Основным мотивом путешествий Колумба или Васко да Гама был извечный мотив всех морских экспедиций - торговля. На востоке, где цвели многочисленные и производительные общества, торговля оставалась основной пружиной экспансии европейцев, основывавших фактории в надежде, что они смогут возвратиться домой, где можно будет тратить заработанные деньги. В Америке же, население, находящееся на значительно более низком уровне развития, вовсе не способствовало развитию торговых отношений, поэтому нужен был совершенно иной мотив для колонизации; таким стали поиски золота и серебра. Тем более, что шахты испанской Америки давали громадные количества серебра. Теперь уже европейцы отправлялись в путь не только как вооруженные купцы, но и как горняки, искатели земных плодов и плантаторы. На севере источником поисков были меха. Шахты и плантации требовали постоянных поселений, и те, кто тут появлялся, селились уже навсегда. Помимо этого здесь селились: английские пуритане, которые в начале XVII века сбегали от религиозных преследований, люди, которых Оглторп49 выселил в Джорджию из долговых тюрем; под конец XVIII века голландцы начали высылать собственных сирот на Мыс Доброй Надежды. В XIX же веке, особенно после введения в строй океанических пароходов, наплыв европейцев на пока что пустующие территории Америки и Австралии был настолько велик, что казался чуть ли не новым переселением народов.

– Ты должен. Человек обязан перебороть свои страхи. Твои – вот они. Съежишься и позволишь им взять верх над тобой? Это – твой шанс. Покажи, на что ты способен.

Глава 128

Таким вот образом появились новые европейские сообщества, и европейская культура овладела территориями гораздо более обширными, чем те, на которых сама развивалась. Все эти новые общества, несущие с собою на новые земли готовую цивилизацию, вырастали без всякого плана и совершенно незаметно; европейская государственность их не предусматривала и даже не знала, как к ним относиться. Европейские политики и министры смотрели на них только лишь как на экспедиционные поселения, на источники доходов, \"имения\", \"колонии\", хотя живущие здесь люди давно уже обладали ясным чувством своего общественного отличия. К ним же относились как к беззащитным колониям, во всем зависимым от метрополии, хотя здешнее население так далеко зашло уже в глубину суши, что ей никак не угрожали карательные экспедиции со стороны побережья.

На окутанной дымом лестничной площадке при свете аварийного освещения Пейтон сняла сначала бронежилет, потом сетчатую нижнюю рубашку из кевлара. Оставшись в бюстгальтере и брюках хаки, она склонилась над одеждой, вытащила из ножен на поясе тесак. Отрезала от рубашки два длинных лоскута, один повязала вокруг рта и носа, второй подала матери. Пожилая женщина последовала ее примеру.

Нельзя забывать, что до самого конца XIX века связником с заморскими странами был океанское парусное судно. На суше же самым скорым средством сообщения до сих пор оставалась лошадь, ограничивающая единообразие и крепость политической системы.

Пейтон натянула рубашку и обернула бронежилет вокруг левой руки, чтобы прикрыться им от огня. Потом проверила, хорошо ли закреплена рация.

Присев на согнутых ногах, она повернулась к матери:

В конце XVIII века две трети северной части Северной Америки принадлежали британской короне. Франция из Америки ушла. За исключением португальской Бразилии, пары небольших островов и малых территорий, остающихся в руках англичан, французов, датчан и голландцев - Флорида, Луизиана, Калифорния и весь юг Америки принадлежали испанцам. В британских колониях к югу от Мэйна и озера Онтарио ранее всего выяснилось, что парусник - это совершенно недостаточное средство, чтобы удержать эти заморские общества в единой политической системе.

– Садись мне на спину.

– Милая…

– Мам, давай. Без разговоров.

Все эти британские колонии были слишком разнородными в плане их характера и происхождения. Это были поселения как английские, так и французские, шведские и голландские; в Мэриленде проживали британские католики, а в Новой Англии британские ультрапротестанты; фермеры Новой Англии сами обрабатывали свои поля и осуждали рабство, зато британские же плантаторы в Вирджинии и на юге закупали огромные массы чернокожих невольников. При подобных общественных отношениях не могло быть и речи о каком-либо всеобщем единстве. Чтобы попасть из одной колонии в другую, следовало предпринимать морское путешествие вдоль побережий, не менее сложное, чем переправа через океан. Единство, которому противостояли условия и происхождение всех этих британских американцев, было вынуждено сделаться реальностью, благодаря глупости и самолюбию лондонского правительства. Все эти новые колонии были обложены налогами, им не дали голоса по вопросу распоряжения этими средствами; вся их торговля была отдана на откуп британским интересам; опять же, британское правительство поддерживало весьма выгодную торговлю рабами, несмотря на протесты Вирджинии, которая - хотя и охотно пользовалась рабским трудом - опасалась, что в конце концов ее зальет вторжение чернокожих варваров.

Лин Шоу тяжело вздохнула и сделала шаг к дочери. В ее бормотании пробился скрытый британский акцент:

– Можно бы и повежливее…

Англия в это время стремилась к укреплению монархии, и сопротивление и глупость Георга III (1760 - 1820) в значительной мере стали причиной начала войны между метрополией и колониями.

Почувствовав, как на шее сомкнулись руки матери, Пейтон выпрямилась, ударила в дверь обмотанной бронежилетом рукой и бросилась в зал.

Конфликт усилился благодаря изданию постановлению, особым вниманием окружившего Восточно-Индийскую Компанию, ограничивая тем самым права американского флота. Тогда горстка людей, переодетых индейцами, затопила в Бостоне (1773 г.) три поставки чая, ввезенного на новых условиях. Война же вспыхнула в 1775 году, когда британское правительство пожелало арестовать в Лексингтоне, неподалеку от Бостона, двух американских деятелей. Первые выстрелы были сделаны в Лексингтоне с британской стороны; первая битва произошла под Конкорд.

Дыма было много, но пламя в основном лизало деревянные балки и мебель в кабинетах. Пейтон свернула за угол и увидела фойе. Деревянная приемная стойка пылала, как гигантский костер. В фойе врывался ветер, подпитывая пламя безграничным количеством кислорода. Зато позади стойки и разбитых окон маячила чернота ночи, свобода. Можно проскочить.

Пейтон побежала, быстро перебирая ногами. Легкие горели, голова кружилась. Она по достоинству оценила подвиг Десмонда: всего пару дней назад он вынес на себе из пылающего здания в «Аральске-7» ее отца. Пейтон собрала в кулак всю свою волю.

Так началась американская война за независимость; но более года колонисты не желали рвать связей с родной страной. Только лишь в средине 1776 года конгресс восставших штатов выпустил \"Декларацию Независимости\". Верховное командование принял на себя Джордж Вашингтон, который, подобно многим выдающимся колонистам тогдашнего времени, получил боевой опыт в войнах с французами. В 1777 году английский генерал Бурджойн, который хотел добраться до Нью Йорка со стороны Канады, понес поражение под Фрименс Фарм, а под Саратогой был вынужден сдаться. В этом же самом году Франция и Испания об(явили войну Великобритании, серьезно затруднив для нее морское сообщение. Вторая английская армия под командованием генерала Корнуолиса была отрезана на полуострове Йорктаун в Вирджинии и тоже была вынуждена сдаться (1781 г.). В 1783 году в Париже был заключен мир, в силу которого тринадцать колоний, от Мэйна до Джорджии, создали унию независимых и суверенных штатов. Таким образом были образованы Соединенные Штаты Америки. Канада же сохранила верность британскому флагу.

Ноги слушались, пока она не выскочила за порог. Когда дочь зашаталась, мать подхватила ее и потащила прочь от горящего здания.

Слезящимися глазами Пейтон различила посыпанные пеплом черные волосы, накрывшие ее лицо. Потом волосы пропали, и Пейтон увидела мать, смотрящую на нее чуть не плача сверху вниз. Лин сорвала со рта дочери повязку, повернула ее голову набок и прижала ухо к губам. Заметив, что дочь дышит, Лин радостно вскрикнула:

– Все будет хорошо, милая.

В течение четырех лет все эти штаты имели очень слабое центральное правительство, все из-за некоторых статей устава Федерации, и казалось, что им придется распасться на отдельные независимые государства. Но этому распаду помешало враждебное отношение Англии и захватнические планы и шаги французов, что заставило новую страну серьезно подумать об опасности разделения. В 1788 году была составлена и ратифицирована Конституция, установившая более эффективное правительство с президентом во главе, который обладал более широкими полномочиями и властью, а довольно-таки еще слабое чувство национального единства в значительной мере укрепила вторая война с Англией 1812 года. Тем не менее, территории, занимаемые Соединенными Штатами были столь большими, а интересы отдельных штатов столь различными, что - принимая во внимание тогдашние средства сообщения распад унии на отдельные государства, сравнимые по размеру с европейскими, был всего лишь вопросом времени. Участие в вашингтонских заседаниях означало для сенаторов и конгрессменов долгое и опасное путешествие из далеких округов; и в то же самое время распространение общих идеалов воспитания, общей литературы и других средств взаимопонимания встречалось с непреодолимыми механическими преградами. Но в мире уже существовали силы, способные затормозить этот процесс общественного распада. Поначалу появились речные пароходы, затем железные дороги, телеграф, и они не только сохранили Соединенные Штаты от распада, но и слили в одно целое их население, распыленное на необ(ятных просторах, создав из него первую по-настоящему современную нацию.

Постепенно Пейтон пришла в себя. В отдалении трещали выстрелы. «Очевидно, идет атака на гавань. Морская пехота высадилась», – подумала она.

Взревели двигатели. Загрохотала крупнокалиберная артиллерия. Над головой пролетела новая порция ракет. Некоторые из них взорвались в воздухе, но многие достигли цели, вздымая столбы из огня и дыма вперемешку с почвой, стволами деревьев и человеческими телами. Остров словно превратился в действующий вулкан.

Через двадцать два года испанские колонии в Америке пошли тем же самым путем и порвали связь с Европой. Поскольку они были более распыленными и разделенными цепями высоких гор, пустынями, лесами и португальской Бразилией, им не удалось создать унии. Они превратились в скопище республик, весьма воинственно настроенных друг к другу - особенно с самого начала - и склонных к революциям.

Пейтон поднесла дрожащую руку к плечу, включила связь и хриплым натужным голосом произнесла:

– «Пригляд», говорит «Артемида». Прекратите стрелять в моем направлении. В соседнем здании наши люди. Прием.

Бразилия же пошла другим путем - к неизбежному разделению. В 1807 году наполеоновская армия захватила Португалию, правящий дом которой сбежал в Бразилию. С этого момента вплоть до времени отделения Португалия, казалось, была колонией Бразилии, а не наоборот. В 1822 году Бразилия провозгласила себя самостоятельной державой под управлением Педро I, сына португальского короля. Только новый свет никогда не был настроен к монархиям. В 1889 году бразильский император спокойно уплыл себе в Европу, а Соединенные Штаты Бразилии увеличили отряд американских республик.

– «Артемида», говорит «Пригляд». Прекращение огня по вашей точке подтверждаю.

Глава пятьдесят пятая

Через секунду оператор командного пункта снова вышел на связь:

– «Артемида», говорит «Пригляд». Наблюдаю противника в вашем направлении на двадцать часов. Около дюжины человек, хорошо вооружены. Подкрепление в двух километрах. Доложите свои действия – будете искать укрытие или отходить?

ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И РЕСТАВРАЦИЯ МОНАРХИИ ВО ФРАНЦИИ

Глава 129

Как только Англия утратила тринадцать американских колоний, глубочайший общественный и политический переворот свершился в самом сердце Великой Монархии, недвузначно дав понять всей Европе, что политические устройства, по сути своей, преходящи.

Боковым зрением Пейтон заметила наемников, замыкающих кольцо.

Лин осторожно опустила голову дочери на землю и выпрямилась во весь рост, повернувшись к наступавшим лицом, – так гордая мать защищает чадо ценой своей жизни. Пейтон очень хотелось встать рядом, но на это не осталось сил. Каждый вздох обжигал грудь.

Мы уже говорили, что французской монархии удалось закрепиться наилучшим и наиболее длительным образом, чем все остальные личные монархии. Она стала предметом зависти и наследования ряда соперничающих и меньших по значению дворов. Только основывалась она на несправедливости, которая и стала причиной ее упадка. Внешне экспансивная и величественная, она растрачивала жизнь и имущество собственного народа. Духовенство и аристократия все бремя налогов взвалили на средние и низшие классы. Крестьянин гнулся под тяжестью податей; средние же сословия дворянство презирало и выжимало как только могло.

Охранники, увидев Лин, замедлили движение.

Почти восьмидесятилетняя женщина недрогнувшим голосом выкрикнула в темноту:

– Майор, в здании находятся нужные нам люди. Они чрезвычайно важны для завершения миссии. Спасите их. Поспешите.

В 1787 г. французской монархии угрожало банкротство, и ей пришлось созвать представителей всех слоев населения, чтобы оговорить причины ничтожных доходов и чрезмерных расходов. В 1789 г. в Версале были созваны Генеральные Штаты, собрание дворянства, духовенства и третьего сословия, нечто вроде первоначального английского парламента. Генеральные Штаты не собирались с 1610 года. В течение всего этого периода Франция была абсолютной монархией. Теперь у народа появилась возможность выразить издавна накопившееся недовольство. Сразу же вспыхнул спор между тремя сословиями, поскольку третье сословие стремилось овладеть всем собранием. Третье сословие вышло из этого сражения победителем, а Генеральные Штаты превратились в Национальное Собрание, которое было готово со всей решительностью ввести новый порядок в государстве. Король Людовик XVIII был подготовлен к войне и приказал стянуть войска из провинции. Париж и вся Франция восстали...

Офицер заколебался, тронул рацию на плече.

– Доктор Пащенко, говорит майор Ривз.

Падение абсолютной монархии произошло чрезвычайно быстро. Парижане захватили мрачную тюрьму, Бастилию, и восстание молниеносно распространилось по всей Франции. В восточных и северо-западных провинциях крестьяне поджигали дворянские замки, тщательно уничтожали архивы и документы на владение, а хозяев либо убивали, либо изгоняли. В течение буквально месяца рухнул старый, насквозь прогнивший аристократический строй. Многие князья и представители партии королевы сбежали за границу. Тем временем в Париже было установлено временное городское управление (коммуна), то же самое произошло и в других крупных городах, после чего были созданы новые вооруженные формирования, Национальная Гвардия, главной задачей которой было сопротивление королевским войскам. Теперь Национальному Собранию предстояло приступить к созданию новой политической и общественной системы.

Майор замолчал, прислушиваясь.

Пейтон оцепенела. Пащенко? Здесь? Этот человек так много отнял у нее… В душе вскипела ненависть. Наемник опять нажал кнопку рации.

А это было громаднейшей задачей. Прежде всего Национальное Собрание ликвидировало основные источники несправедливости времен абсолютизма: привилегии не платить налоги, барщину, аристократические титулы; при этом оно пыталось создать в Париже конституционную монархию. Король покинул Версаль со всем его великолепием и завел более скромный двор в парижском дворце Тюильри.

– Доктор Пащенко?

Лин шагнула вперед.

– Отправляйте людей, майор. Не выполните приказ – пеняйте на себя.

В течение двух лет могло показаться, что Национальному Собранию удастся создать сильное, модернизированное правительство. В его работе было немало здравых идей, которые дожили и до нынешнего дня, но очень много было и экспериментаторства, которое следовало бы отбросить. Был значительно смягчен уголовный кодекс: запрещены пытки, самовольные аресты и преследования еретиков. Давние французские провинции, Нормандия, Бургундия и т.д. вошли в состав восьмидесяти департаментов. Самые высшие армейские чины стали доступны для всех. Была установлена простая и совершенная судебная система, значение которой в значительной мере снижал тот факт, что судей избирал народ и на очень короткий период времени. Таким образом, толпа становилась чем-то вроде наивысшего апелляционного трибунала, поэтому судьи, равно как и депутаты Собрания, старались понравиться галерке. Громаднейшие владения церкви были национализированы; религиозные организации, не занимающиеся ни благотворительностью, ни воспитанием были распущены, а оплата духовенства стала теперь бременем для всего народа. Больше всего выгод это принесло низшему французскому духовенству, которое умирало от голода в тени высших прелатов. Священники и епископы стали выборными, что было нацелено в самые основы римской католической церкви, в которой вся власть находилась в руках папы. Одним махом Национальное Собрание пожелало сделать церковь во Франции протестантской, если уж не по доктрине, то, хотя бы, по своему устройству. Повсюду вспыхивали споры и конфликты между священниками, признанными правительством, и духовенством, которое сохранило верность Риму и не подписали присягу перед государством.

Ривз махнул четырем охранникам в направлении здания.

Лин добавила:

– Обыщите четвертый подвальный этаж. Там находятся мужчина и женщина. Они будут вместе.

В 1791 г. попытка введения конституционной монархии во Франции закончилась безуспешно в результате поведения короля и королевы, действовавших в контакте со своими монархическими и аристократическими сторонниками, живущими за границей. На восточной границе государства концентрировались зарубежные армии, и в одну из июньских ночей король с королевой и детьми тихонечко выбрались из Тюильри, чтобы соединиться со своими аристократическими союзниками. Но королевскую семью захватили в Варенне и доставили назад в Париж; вся Франция вспыхнула страстью патриотического республиканства. Франция была объявлена республикой, она объявила и начала открытую войну с Австрией и Пруссией, а короля посадили в тюрьму и обезглавили (январь 1793 г.) - как это один раз уже произошло в Англии - за измену народу.

Майор Ривз оскалился.

– Мой последний приказ – обеспечить сохранность программы Rapture.

Теперь в истории французского народа начался странный период. Энтузиазм, направленный на дело Франции и Республики, вспыхнул с новой силой. Закончилось время всяческих компромиссов; любое проявление роялизма и нелояльности должно было быть искоренено; за границами собственного государства Франция сделалась защитницей и направляющей силой для всякого рода революционеров. Вся Европа, весь мир должны были стать республикой. Французская молодежь заполнила ряды республиканской армии; по всей стране раздавались звуки новой, чудной песни, от которой и сейчас, словно от вина, кипит кровь - Марсельезы. Перед этой песней, перед рядами французов, защищенных лишь блеском штыков, перед энтузиазмом их пушек откатывались вражеские армии; к концу 1792 года французские армии продвинулись далеко за границы завоеваний Людовика XIV; повсюду они находились теперь на иностранных территориях. Они были в Брюсселе, промчались по Савойе и добрались до Майнца; у Голландии они отобрали Шельдт. А после этого французское правительство сделало совершенно глупый шаг. Разозленное тем, что его представители после казни Людовика были удалены из Лондона, оно объявило войну Англии. Это был абсолютно неразумный шаг, поскольку революция дала Франции новую, наполненную энтузиазмом пехоту и великолепную артиллерию, она освободила армию от офицеров-аристократов и устаревших традиций, но одновременно лишила флот дисциплины. Англия на море была значительно сильнее. Эта провокация объединила всю Англию против Франции, хотя в Соединенном Королевстве существовало сильное либеральное движение, симпатизирующее революции.

– Положение изменилось, майор. А вместе с ним ваши приказы.

– Доктор Пащенко…

– Он здесь больше не командует. Теперь за старшего я. Прикажите вашим людям в гавани и других точках прекратить сопротивление.

Мы не можем подробно рассказывать о сражениях, проведенных Францией против европейской коалиции, о войне, что велась в ближайшие несколько лет. Результатом ее было то, что Бельгия навсегда была отобрана у австрийцев, а в Голландии была создана республика. Голландский флот вмерз в лед в Текселе и вынужден был сдаться горстке кавалеристов без единого выстрела. На какое-то время Франция отвернула свое внимание от Италии, и только лишь в 1796 году новый генерал, Наполеон Бонапарт, повел голодные и ободранные республиканские армии в триумфальный поход на Мантую и Верону через Пьемонт. Говорит историк Аткинсон: \"Что более всего изумляло союзников, это численность и скорость республиканцев. У этих импровизированных армий не имелось никаких обозов. Палаток не было по причине отсутствия денег, к тому же их невозможно было перевозить по причине отсутствия телег, которые были бы необходимы в огромных количествах, впрочем, все они были бы лишними, поскольку эти люди 1793 - 94 гг. охотно переносили такие неудобства, которые в профессиональных армиях вызвали бы буквально эпидемию дезертирства. Для такого множества людей просто невозможно было перевозить продовольствие, обеспечивая его охраной, поэтому французы весьма быстро привыкли находить пропитание на месте, \"на постоях\". В 1793 году родился новый способ ведения войны, состоящий в скорости перемещений, огромном напряжении всех сил нации, биваках, реквизициях, в отличие от того, что существовало ранее: осторожного маневрирования, небольших профессиональных армиях, палаток, полных рационах и преследования врага50\".

Майор опешил.

– Мэм?

– Таков ваш новый приказ. Мы противостоим превосходящим силам. Здесь нам не выиграть сражение. Лучше временно сдаться. Не сомневайтесь: мы подготовились к такому повороту событий.

Офицер неуверенно кивнул, включил рацию и отдал приказ на полное прекращение сопротивления.

Пейтон села, взглянув на мать с глубокой признательностью. Как ловко у нее получилось! С такой стороны она кроткую мать еще не видела.

В тот момент, когда эти ободранные отряды горячих голов с пением \"Марсельезы\" шли в бой за la France, не имея толкового понятия, идут они грабить или освобождать страны - республиканский энтузиазм в самом Париже проявлялся в менее славных формах. Теперь революцией руководил фанатик Робеспьер. Трудно определить, что это был за человек - был он слабого здоровья, трусоватый и заносчивый. Но у него имелось необходимое средство для достижения власти - вера. Он желал спасти Республику по собственному разумению, представляя, что этого не сможет достичь никто, кроме него самого. То есть, взять власть в свои руки, по его мнению, и означало спасти Республику. Сам жизненный дух республики, как казалось, вырос из резни роялистов и казни короля. В это время начались восстания, одно на западе, в Вандее, где народ поднял мятеж против призыва в армию и экпроприаций имущества у верного прежним порядкам духовенства, во главе которого встали дворяне и священники; второе на юге, когда восстали Лион и Марсель, а тулонские роялисты впустили в город английский и испанский гарнизоны. То есть, казалось, будто нет никакого выхода, кроме как вырезать роялистов.

Пейтон включила рацию.

Революционный трибунал взялся за работу, и началась непрекращающаяся резня. Весьма своевременным оказалось изобретение гильотины. На гильотине отрубили голову королеве, на гильотине рассталось с жизнью большинство противников Робеспьера, на гильотине умирали атеисты, утверждавшие, будто не существует никакого Наивысшего Существа; каждый день, каждую неделю эта адская машина рубила все больше и больше голов. Казалось, будто правление Робеспьера подпитывается кровью, которой требовалось все больше и больше, как курильщик опиума требует все больших и больших порций наркотика.

– «Пригляд», говорит «Артемида». Противник приказал своим людям прекратить сопротивление.

Перестрелка стихла. На мгновение в густых джунглях наступила полная тишина. И только высокие пальмы качались на ветру, шурша листьями, да потрескивал огонь в горящем корпусе. Временами со здания падали обломки.

В конце концов, летом 1794 года Робеспьера лишили власти и казнили с помощью гильотины. На его место пришел Директориат из пяти человек, который в течение пяти лет вел защитную войну и одновременно удерживал порядок в стране. Их правление представляло забавную передышку в этой истории неожиданных переворотов. Но Директорат продолжил ту же самую политику, которую застал. Пропагандистская рьяность Революции вела французские армии в Голландию, Бельгию, Швейцарию, южную Германию и северную Италию. Повсюду изгонялись короли и устанавливались республики. Только вся эта пропагандистская страстность, оживляющая правление Директората, не мешала тому, чтобы сокровища из освобожденных стран забирались для поправки финансов французского правительства. Все эти войны становились все менее похожими на священную войну за свободу, а все более начинали походить на захватнические войны старого режима. Единственное, что в новой Франции осталось от монархии, это традиционная заграничная политика; во времена Директората она царит с такой силой, как будто революции вовсе и не происходило.

С каждой новой секундой к Пейтон возвращалось дыхание.

– «Артемида», говорит «Пригляд». Прекращение огня подтверждаю. Начинаем поисково-спасательную операцию. Первая волна вертолетов уже в пути. Расчетное время прибытия тридцать минут.

К несчастью для Франции и всего мира вырос человек, в самой яркой форме воплотивший этот национальный эгоизм французов. Он подарил этой стране десять лет славы и унижение окончательного поражения. Это был тот самый Наполеон Бонапарт, который во время итальянских походов вел армии Директората к победе.

– Вас поняла, «Пригляд».

– Наземные группы движутся в вашем направлении.

В течение пяти лет правления Директората Бонапарт занимался собственным возвышением. Постепенно в его руках стало накапливаться все больше и больше власти. Это был человек в значительной мере ограниченный, зато обладающий колоссальной энергией и стремящийся ко своей цели, сметая на своем пути все и вся. Свою карьеру он начал как экстремист из школы Робеспьера, которого должен был благодарить за свои первые успехи; но он не понимал тех новых сил, которые именно сейчас нарождались в Европе. Вершиной его политического воображения было крикливое, хотя и сильно запоздалое стремление отстройки западной империи. Он пытался уничтожить останки давней Священной Римской Империи, чтобы на ее месте воздвигнуть новую, со столицей в Париже. Венский император перестал быть Священным Римским императором, оставшись всего лишь императором австрийским. Наполеон развелся со своей первой женой, француженкой, чтобы жениться на австрийской эрц-герцогине.

– Вас поняла, спасибо.

Истинным повелителем Франции Наполеон стал уже в качестве Первого Консула в 1799 году, а в 1804 году он объявил себя императором Франции, явно беря в качестве образца Карла Великого. Папа короновал его в Париже: Наполеон отобрал корону из рук папы и вложил ее себе на голову, как это рекомендовал Карл Великий. Сына он короновал в качестве римского короля.

Пейтон, сидя, выпрямилась и посмотрела на здание. Где-то там, отсеченный пожаром, остался Эндрю. За многие годы после его мнимой смерти от пожара она не раз видела эту сцену во сне. В своих кошмарах Пейтон не могла спасти попавшего в огненную западню брата. Но теперь ей это не снилось; части здания обрушивались одна за другой.

Пейтон легла на спину, не в силах наблюдать ужасную картину. Ей хотелось броситься назад на спасение брата, но сил совершенно не осталось.

Она еще раз включила рацию.

В течение нескольких лет правление Наполеона было единой цепью побед. Он завоевал большую часть Испании и Италии, разбил Пруссию и Австрию и правил всей Европой к западу от России. Но ему никогда не удалось сломить могущества Великобритании на море; окончательно его флот был разгромлен под Трафальгаром адмиралом Нельсоном (1805 г.). В 1808 г. против Наполеона восстала Испания, английская же армия под командованием Веллингтона постепенно выперла французов с территории Пиренейского полуострова. В 1811 году Наполеон не поладил с царем Александром I, а в 1812 г. напал на Россию во главе огромной, весьма рыхлой 600-тысячной армии, которую разгромили русские и российская зима. Против Наполеона восстала Германия, Швеция отвернулась от него. Французскую армию преследовали поражения, и в 1814 году Наполеон подписал отставку в Фонтенбло. Он был отправлен в изгнание на остров Эльба, но в 1815 году вернулся во Францию, где потерпел окончательное поражение под Ватерлоо от объединенных английских, бельгийских и прусских войск. В 1821 году в качестве английского пленника Наполеон умер на острове св. Елены.

– Папа, Десмонд, Эйвери.

Пейтон позабыла их позывные, которые теперь уже ничего не значили. Ей хотелось услышать родные голоса.

Освобожденные французской революцией силы были растрачены напрасно. В Вене был собран большой конгресс победивших союзников, чтобы, по возможности, вернуть то состояние вещей, которое было нарушено революционной бурей. В течение почти сорока лет в Европе продолжался мир, как следствие крайнего исчерпания сил.

Никто не ответил. Она послала второй вызов, потом третий – тишина.

Десмонд, отец, Эндрю. В последние четверо суток все они вернулись к ней, – а теперь, возможно, их снова не стало. Глубоко в сердце Пейтон чувствовала, что на этот раз не переживет потери.

Глава пятьдесят шестая

Глава 130

БЕСПОКОЙНЫЙ МИР ПОСЛЕ ПАДЕНИЯ НАПОЛЕОНА

После того как охранники скрылись в горящем корпусе, прошло десять минут. Пейтон поднялась на ноги, еще не до конца отдышавшись, и всматривалась в пламя, пытаясь увидеть, не выходит ли кто из здания. Жар ритмичными волнами окатывал лицо и туловище. Каждые несколько секунд его гасил прибрежный бриз.

В рации раздался хриплый голос:

Имелись две основные причины, не позволившие, чтобы мир этот стал по-настоящему полным усмирением общественных и международных трений, и которые подготовили ряд войн, длящихся с 1854 до 1871 г. Одной из этих причин было стремление монархических правительств к возврату недостойных привилегий и ограничение свободы мысли, печати и науки. Второй причиной была совершенно невозможная система границ, вычерченных дипломатами венского конгресса.

– «Артемида», говорит «Зулу-первый». Один жив. Вызываем санитаров. Мы в административном корпусе.

Майор Ривз управлял сдачей оружия своими людьми.

Пейтон прервала поток команд майора:

Особенное желание возвратиться к давним отношениям проявляла испанская монархия. Здесь даже была воскрешена инквизиция. Когда Наполеон посадил на испанском троне своего брата, Иосифа (1810 г.), испанские колонии за Атлантическим Океаном последовали примеру Соединенных Штатов и восстали против европейской державной политики. Генерал Боливар был Вашингтоном Южной Америки. Испания не имела возможности подавить этого мятежа, который тянулся, как и война Штатов за независимость, и в конце концов, Австрия, действуя в духе Священного Перемирия, внесла предложение, чтобы европейские монархи помогли Испании. В Европе против этого выступала Англия, но на самом деле весь этот план реставрации монархизма был перечеркнут быстрыми действиями Монро, президента Соединенных Штатов (1823 г.). Он заявил, что Соединенные Штаты будут считать любую попытку введения на их полушарии европейской системы правления враждебным актом. Таким вот образом появилась доктрина Монро, опирающаяся на принципе, что в Америке нет места какому-либо не-американскому правительству; именно эта доктрина и удержала Америку без малого сто лет вне влияния великих держав и позволила новым государствам испанской Америки руководить своей судьбой по собственной воле.

– Не мог бы кто-нибудь из ваших людей довести меня до административного корпуса?

Ривз взглянул на Лин, та кивком разрешила. Майор отдал команду одному из наемников, и он отправился с Пейтон по мощенной камнем тропе со всей скоростью, на какую была способна врач. Легкие по-прежнему горели, но ее гнала вперед надежда.

Потеряв колонии, испанский монархизм мог зато в собственном доме управлять как ему того хотелось, пользуясь поддержкой \"европейского концерта\". В 1823 г. Французская армия, получив от одного из европейского конгрессов специальные полномочия, подавила народное восстание в Испании; в это же самое время Австрия справилась с революционными выступлениями в Неаполе.

От корпуса остались обугленные руины. Два верхних этажа полностью выгорели. Тлеющие, тихо потрескивающие головешки источали струйки дыма. Полдюжины солдат спецвойск из отделений «Зулу» и «Браво» расхаживали среди развалин, переворачивая стволами винтовок обгоревшие ошметки.

Пейтон поманил к себе стоящий впереди «морской котик». В горле пересохло от страха в предчувствии ужасной картины. Да, по рации сказали «один жив». Жив-то жив, но в каком состоянии? И кто именно?

В 1824 г. Умер Людовик XVIII, после которого на трон вступил Карл Х. Карл тут же взялся за подавление свобод прессы и университетов и за отстройку абсолютистского правления; правительство выделило миллиард франков на компенсации для дворянства за сожженные замки и секвестры 1789 г. В 1830 г. Париж восстал против этого возврата к старым порядкам; на место Карла теперь пришел Луи Филипп, сын того самого Филиппа, принца Орлеанского, который был казнен во время террора. Другие континентальные монархии проявили ко всем этим событиям совершеннейший нейтралитет, тем более, что Великобритания открыто поддержала революцию, в Германии же и Австрии можно было отметить сильные волнения. Тем не менее, Франция осталась монархией. Луи Филипп (1830 - 1848) в течение восемнадцати лет управлял Францией в качестве конституционного короля.

Пейтон в душе знала, кого мечтает увидеть живым. В такой момент она не собиралась себе лгать. Она жаждала увидеть лицо Десмонда и больше всего на свете хотела бы покинуть остров вместе с ним. В кают-компании «Боксера» Десмонд произнес все нужные слова, а она замешкалась. Это было ошибкой, о которой она, возможно, будет жалеть всю оставшуюся жизнь.

Такими вот были нежелательные последствия и влияния установленного Конгрессом мира, вызванные реакционными стремлениями монархистов. Границы государств, неумело вычерченные дипломатами Венского Конгресса, несли в себе зародыш конфликтов, которые назревали постепенно, но тем самым были еще более опасными для мира всех народов. Весьма неудобно управлять народами, которые говорят на различных языках, тем самым воспитываются на различных литературах и обладают различными понятиями - тем более, если все эти различия обостряются религиозными спорами. Только лишь явно обозначенный совместный интерес - как, например, общая необходимость защиты у швейцарских горцев - может оправдать объединение народов, имеющих различную веру и язык, но и в самой Швейцарии имеется широкая локальная автономия. Там же, как, например, в Македонии, разнородное население смешано в мозаику деревень и округов, кантональная система просто необходима. Но, как только глянешь на карту Европы, вычерченную Венским Конгрессом, то появляется впечатление, будто все это сделано лишь затем, чтобы привести отдельные народности к отчаянию.

В шести метрах два «морских котика» стояли у обугленной по краям, но гладкой в центре воронки. Вокруг нее было навалено множество трупов. В горячих точках Пейтон не раз видела, как патогены выкашивали целые поселки, оставляя после себя одних мертвецов. Однако сейчас ее глазам предстало зрелище иного рода: исковерканные тела, глядящие сквозь нее мертвые глаза, оторванные руки и ноги – свидетельства бездумной, безжалостной бойни. Края ямы были покрыты засохшими ручейками крови, напоминающими вены черного земляного чудовища. Пейтон спустилась в воронку, из которой поднимался пар, как будто расставшиеся с телами души устремились в небеса навстречу желтой луне.

«Морской котик» сказал Пейтон, что он – военный санитар и остановил кровотечение, однако пострадавшему срочно требуется переливание крови. Хотя вертолет медслужбы уже вез кровь, времени оставалось впритык. На борту «Боксера» имелась хорошая операционная, однако пациента могли доставить на хирургический стол не ранее, чем через час.

Без всякой необходимости Венский Конгресс разрушил голландскую республику: он склеил вместе протестантов-голландцев с католиками, говорящими по-французски, принадлежавшими к давним испанским Нидерландам (австрийским), образовав королевство Нидерландов. Не только давнюю венецианскую республику, но и всю северную Италию до Милана Конгресс отдал говорящим по-немецки австрийцам. Французская Савойя была скомбинирована с куском Италии, чтобы восстановить королевство Сардиния. Австро-Венгрия, которая уже и без того была опаснейшей смесью различнейших стихий: немцев, венгоров, чехов, словаков, югославов, румын и итальянцев, теперь превратилась в совершенно невозможную державу с тех пор, когда Венский Конгресс присудил Австрии часть Польши, отобранную в 1772 и 1795 годах. Основная часть поляков, которые были католиками и республиканцами, была отдана в наименее цивилизованное правление православного царя и протестантской Пруссии. Царю была передана и совершенно этнически отдельная Финляндия. Очень непохожие норвежцы и шведы были объединены под скипетром одного короля. Германия, как читатель сам в этом вскоре убедится, очутилась в опаснейшем состоянии замешательства. Определенная часть Пруссии и Австрии принадлежала к Германской империи, остальные же части Германии вновь очутились за ее границами; помимо всего прочего, сама Германская Империя состояла из множества малюсеньких державок. Датский король являлся членом этой империи, благодаря нескольким владениям в немецкой Гольштинии. Люксембург принадлежал Империи, хотя его монарх одновременно был королем Нидерландов, а значительная часть населения его страны говорила на французском языке.

Когда «котик» отступил в сторону, Пейтон затаила дыхание.

Никто не обратил внимания на то, что народ, который говорит по-немецки и основывает понятия на немецкой литературе; народ, который говорит по-итальянски и основывает понятия на итальянской литературе, а так же народ, который разговаривает на польском языке и опирает собственные понятия на польской литературе, всегда будет чувствовать себя лучше, всегда будет более полезен и меньше вредить другим людям, если будет иметь вести собственные дела на своем собственном языке и в тех границах, в которых на этом языке говорят. Так можно ли удивляться, что самой популярной песней в Германии того периода была такая, которая заявляла, что там, где звучит немецкий язык, там и германская отчизна!

На земле с облепленным землей бледным лицом и спутанными светлыми волосами лежала Эйвери. Она едва дышала. Пейтон опустилась рядом на колени. Низ живота Эйвери пересекал пятнадцатисантиметровый разрез. Санитар постарался на славу, рана была плотно закрыта. Тело девушки было утыкано занозами от щепок. Санитар накачал ее обезболивающим. По правде говоря, медик ВМС лучше Пейтон знал, как обрабатывать полученные на поле боя раны. Она лишь молча ждала момента, когда сможет оказать девушке единственную услугу, на которую была способна.

В 1830 г. Французская Бельгия, подогретая примером революции во Франции, взбунтовалась против соединения ее вместе с голландцами под властью короля Нидерландов. Европейские державы, опасаясь революции или же аннексии Бельгии Францией, поспешили успокоить мятежников и дали им собственного монарха, Леопольда I Саксонско-Кобургско-Готского.

Эйвери открыла глаза, что-то пробормотала. Пейтон взяла ее за руку.

В 1830 г. начались и бесплодные революционные выступления в Италии и Германии, а также серьезное восстание в российской части Польши. В течение целого года республиканское правительство в Варшаве сопротивлялось царю Николаю I (вступил на трон после Александра в 1825 г.), но, в конце концов, уступило силе, которая применила самые жестокие меры и даже насилие. Польский язык начали преследовать, место католического костела заняла православная церковь, которая сделалась правящим вероисповеданием...

– Не беспокойся. Вертолет уже выслали. Хирурги готовят операционный зал.

По губам Эйвери скользнула насмешливая улыбка.

В 1821 г. Греция подняла восстание против турок. В течение шести лет греки вели отчаянную войну, а все европейские правительства присматривались к ней с невозмутимым спокойствием. Свободное общественное мнение протестовало против этой бездеятельности; добровольцы из всех европейских государств спешили влиться в ряды повстанцев, пока, наконец, Англия, Франция и Россия не предприняли совместные действия. Французы и англичане в битве под Наварином (1827 г.) уничтожили турецкий флот, царь же в это время вступил со своими войсками на территорию Турции. Адрианопольский трактат (1829 г.) признал независимость Греции, но не позволил ей вернуться к давней, республиканской традиции. Для Греции отыскали немецкого короля, князя Оттона Баварского, в наддунайских же провинциях (нынешняя Румыния) и в Сербии были посажены христианские губернаторы. Много еще крови должно было пролиться, пока Турция была полностью изгнана из этих мест.

– Выходит, теперь обо мне заботишься ты?

Пейтон тоже улыбнулась.

Глава пятьдесят седьмая

– Да. Ты же знаешь, я горой стою за своих.

НАУЧНЫЕ ОТКРЫТИЯ И ИЗОБРЕТЕНИЯ

– Значит, выживу. Ты кого хочешь достанешь.

Пейтон рассмеялась нервным, облегчающим душу смехом, словно какой-то клапан открылся и сбросил давление в сердце.

В течение XVII, XVIII и начале XIX века, когда и происходили все эти торги держав и отдельных монархов, когда сумятица вестфальского трактата (1648 г.) словно в калейдоскопе сменилась сумятицей венского конгресса (1815 г.), и когда парусные суда расширяли европейское влияние по всему миру, одновременно с этим наблюдалось постоянное накопление знаний; понятие человека о мире, в котором он живет, становилось более ясным, в Европе и европеизированных частях планеты наблюдался прогресс.

– Чья бы корова мычала, – подстроилась она под тон Эйвери.

Посерьезнев, Пейтон спросила:

Прогресс этот происходил отдельно от политической жизни, на которую в течение XVII и XVIII веков он не оказывал практически никакого непосредственного влияния. В этот же период он глубоко не проникал и в общественное сознание. Такое должно было произойти значительно позднее, когда прогресс этот находился в расцвете своих сил - во второй половине XIX века. Пока же он охватывал небольшую группу людей обеспеченных, с независимым характером мышления. Если бы не было того, что англичане называют privat gentlemen, развитие науки не могло бы начаться ни в Греции, ни - начаться заново - в Европе. Университеты в этот период играли некоторую, хотя и не доминирующую роль в философской и научной жизни. Официальная наука всегда боязлива и консервативна, она враждебна всем новинкам, инициатива в нее приходит от независимых умов.

– Ты нашла лекарство?

Эйвери кивнула.

Мы уже упоминали об основании в 1662 году Королевского Общества, которое пыталось реализовать мечты Бэкона, выраженные им в \"Новой Атлантиде\". В XVIII веке общие понятия о материи и движении уже значительно прояснились, были сделаны громадные шаги в математике, оптическое стекло усовершенствовалось настолько, что стало возможным его применение в телескопах и микроскопах; со свежей энергией ученые занялись классификацией натуральной истории, наблюдался значительный ренессанс анатомии. Наука геология, в самых общих чертах очерченная Аристотелем и предусмотренная Леонардо да Винчи (1452 - 1519) взялась за великое дело прочтения Каменной Книги.

– Да, мы его нашли.

Достижения в физике повлияли на металлургию. Усовершенствованная металлургия, теперь уже способная широко и более смело оперировать огромными массами металлов и других материалов, давала цель и направление для других практических изобретений. Чтобы революционизировать промышленность, появились машины неведомых до сих пор размеров и применений.

«Мы»? Это слово придало Пейтон новую надежду.

Улыбка Эйвери погасла.

– А вы что-нибудь обнаружили в лаборатории?

В 1804 году Тревитик применил изобретение Уатта к системам сообщения и сконструировал первый локомотив. В 1825 году была открыта первая железная дорога между Стоктоном и Дарлингтоном, а локомотив Стефенсона \"Ракета\" с тринадцатитонным составом достиг скорости сорока четырех миль в час. С 1830 года количество железных дорог постоянно растет. В средине же века уже вся Европа покрывается сетью железных дорог.

Пейтон прикинула, что говорить.

– Ничего такого, чего следует опасаться.

Осматривавший развалины боец выкрикнул:

В жизни человека наблюдается громадная перемена: у человека появляется новое средство для скоростного и легкого сухопутного сообщения. После поражения в России на путешествие от Вильно до Парижа Наполеону понадобилось 312 часов. Длина путешествия составляла около 2300 километров. Наполеон же передвигался с самой большой возможной скоростью, в среднем преодолевая около 7 километров в час. Обычному путнику для преодоления того же самого расстояния понадобилось бы вдвое больше времени. В принципе, это была почти та же самая скорость, которую можно было достичь в I веке нашей эры, путешествуя из Галлии в Рим. И вдруг появляется громадная перемена. Железная дорога позволяет тому же самому путешественнику совершить тот же самый путь за неполные сорок восемь часов. Это значит, что железная дорога сократила главные европейские дороги до одной десятой. Теперь она дала возможность управлять территориями в десять раз большими, чем те, которые могли эффективно управляться администрацией. Европа до сих пор не вполне понимает значения данного события и вытекающих из него возможностей. Европа до сих пор еще разделена границами, вычерченными в эпоху лошади и трактов. В Америке же результаты применения этого изобретения стали видны чуть ли не сразу. Расширяющиеся на запад Соединенные Штаты получили возможность непрерывной связи с Вашингтоном, вне зависимости от того, как далеко в глубину континента отодвинулись их границы. Железная дорога подарила Америке единство; а без нее оно было бы невозможным.

– Еще один!

Пейтон резко обернулась, пытаясь найти глазами кричавшего. Ей отчаянно хотелось броситься туда, но она сосредоточила внимание на Эйвери. Блондинка отпустила ладонь Пейтон.

– Иди. Это один из наших.

В этой первой фазе пароход несколько опередил железнодорожный локомотив. В 1802 году на реке Клайд уже ходил пароход \"Шарлотта Дандас\", а в 1807 году американец Фултон на реке Гудзон, чуть повыше Нью Йорка, спустил на воду свой пароход \"Клермонт\", машины для которого были изготовлены в Англии. Первым пароходом, спущенным на морские воды, был, опять же, американский \"Феникс\", который прибыл из Нью Йорка в Филадельфию. Точно так же американским был пароход с парусным вооружением - \"Саванна\" который переплыл Атлантический Океан (1819 г.). Все это были колесные пароходы, не приспособленные к тяжелым морским переходам; колеса легко ломались, и корабль становился игрушкой стихий. Винтовые пароходы появились значительно позднее. Но, прежде чем началось употребление винта, пришлось преодолеть немало сложностей. Только лишь в средине прошлого века пароходы начинают брать верх над парусными судами. А уже после этого эволюция морских сообщений начинает развиваться с молниеносной скоростью. Впервые теперь появилась возможность точно определить дату прибытия судна к месту назначения. Трансатлантические плавания, которые до сих пор были длительными путешествиями, на которые тратилось несколько недель - набрали в скорости, и к концу 1910 года самые скоростные пароходы стали преодолевать это расстояние за пять дней, с заранее определяемым временем прибытия.

– Увидимся на «Боксере», Эйвери.

Спотыкаясь и обходя трупы, Пейтон пересекла развороченный ракетами участок, вбежала в здание. Бойцы расчищали заваленную обломками лестницу, постепенно освобождая чье-то тело. Оно не шевелилось. Показалось туловище с продавленной грудной клеткой. Человек не дышал.

Параллельно развитию парового сухопутного и морского сообщения появились новые и удивительные обобщения, ставшие возможными, благодаря исследованиям Вольты, Гальвани и Фарадея над различными проявлениями электричества. В 1835 году появился электрический телеграф. В 1851 году между Англией и Францией был проложен первый подводный кабель. Всего лишь за несколько лет весь цивилизованный мир покрылся паутиной телеграфных проводов, и новости, которые до сих пор потихоньку путешествовали с места на место, могли узнаваться практически одновременно в самых удаленных уголках земного шара.

Увидев лицо отца, Пейтон закрыла глаза. Хлынули слезы. Ноги подогнулись, и она опустилась коленями в пепел на полу. Взгляд остановился на полуобгоревшей фотографии в рамке: низкорослый седой мужчина с холодным, непроницаемым выражением лица. Портрет соответствовал описанию Юрия Пащенко, которое Пейтон слышала от Десмонда и отца. Она не сомневалась в том, кого увидела на снимке. Перед ней был кабинет Юрия. Мелькнула мысль: «Это он убил моего отца».

Пейтон всю жизнь винила в потере отца судьбу и невезение. Теперь у снедавшей ее ярости появился адресат – Юрий Пащенко. Это он отнял у нее отца. И он за это заплатит. Юрий хотел изменить весь мир. Что ему определенно удалось, так это изменить Пейтон.

Железная дорога и телеграф для воображения обыкновенного человека, живущего в средине прошлого века, явлением наиболее необычным, способным преобразить его предыдущий жизненный уклад, а ведь это были только лишь самые яркие, хотя и имеющие первостепенное значение, результаты более широких процессов. Технические умения расширялись с удивительной скоростью и, по отношению к предшествующим временам, охватывали необычайно широкий диапазон явлений. Гораздо более важным результатом прогресса - чего не замечалось в будничной жизни - было расширение власти человека над различными строительными материалами.

В обгоревших руинах здания, сидя перед мертвым телом отца, Пейтон поклялась, что прикончит Юрия.

– Еще одного нашел! – раздался из темноты голос бойца.

До средины XVIII века железо выплавлялось из руды с помощью древесного угля. Получаемые подобным образом куски металла ковались, и им придавали нужную форму. Это был материал для ремесленников. Качество и обработка в основном зависели от опыта и умения данного отдельного работника. Самые крупные куски железа, которые можно было обработать в этих условиях, достигали, самое большее (в средине XVI века) двух-трех тонн. (Потому-то и тогдашние пушки имели столь ограниченные размеры.) Высокая металлургическая печь появилась в XVIII веке, и ее совершенствование сделалось возможным благодаря применению кокса. Только лишь в XVIII веке появляются листовое железо (1728 г.) и железный прокат в прутках и брусках. В 1838 году начинается применение парового молота Несмита.

Глава 131

Эллиот держал голову жены на коленях. Внутри стоящего в переулке рядом с Мариэтта-стрит фургона стало тепло от обогревателей и набившихся в него людей. В их числе были Райан, Саманта с Адамом и дюжина соседей Эллиота. За столом женщина читала четырем собравшимся вокруг нее детям «Паутину Шарлотты»; дети вытягивали шеи, разглядывали картинки. Два подростка, растянувшись на противоположных краях дивана и надев наушники, играли в компьютерные игры. Три супружеские пары подкреплялись протеиновыми батончиками, запивая их водой из бутылок, одновременно вертя ручки настройки радио в АМ-диапазоне в поисках хоть какой-нибудь передачи.

Древний мир не мог использовать пар в связи с низким состоянием металлургии. Паровые машины, даже самый обычный насос, не были возможны до тех пор, пока в распоряжении человека не появилось листовое железо. Первые машины сейчас представляются нам жалкими и бездарными изделиями жестянщиков, но в то время они были вершиной металлургии. Небывалый прогресс начался с момента применения бессемеровского метода производства стали (1856 г.), но в еще большей мере - после введения в строй регенеративных печей (1864 г.), в которых сталь и железо может переплавляться, очищаться и отливаться такими способами и в таких масштабах, о которых ранее не могло быть и речи. Сегодня в электропечах мы можем видеть тонны жидкой стали, похожей на вскипающее молоко в кастрюльке. Ничто из предыдущих практических умений человечества нельзя сравнить по своим результатам с полным овладением гигантских масс стали и железа, основанным на познании их структуры и достоинств. Железные дороги и всяческого рода первые машины были всего лишь первыми триумфами новых методов металлургии. Благодаря им появились корабли из железа и стали, гигантские мосты, выросла целая строительная индустрия, основанная на применении стали в гигантских масштабах. Слишком поздно было замечено, что железная дорога продумана в весьма скромной, если не сказать - боязливой форме; системы сообщений можно было устроить более крепкими, с большим удобством, в значительно больших размерах.

Кашель не затихал ни на минуту. Вирус Х1-Мандера терзал всех, одних больше, других меньше. Еще немного, и организм каждого начнет проигрывать схватку с патогеном. Эллиот опасался, что первой жертвой станет Роуз.

По радио передали серию гудков – сигнал экстренного сообщения. Один из соседей чуть повернул тумблер. Шум помех затих, гудки стали отчетливыми, потом прекратились. Все разом повернулись к радиоприемнику. Даже подростки сдернули с головы наушники и насторожились.

Выступающий заговорил размеренным, напыщенным тоном человека, зачитывающего официальное постановление:

До конца XIX века не были известны суда, способные взять более 2000 тонн груза; сейчас же никого не удивляют линкоры с водоизмещением 50000 тонн. Имеются люди, которые издеваются над подобным прогрессом, называя его \"прогрессом размеров\", но подобные слова свидетельствуют лишь об ограниченности мышления. Гигантское судно или здание со стальной арматурой вовсе не являются - как они себе это представляют - увеличенной копией маленьких судов и зданий давних времен; все это совершенно различные вещи, построенные намного лучше и крепче из более стойких материалов; здесь уже нам не может помочь ни опыт прошлого, ни случай, все это результат очень сложных и тонких расчетов. В старом доме или судне материал был всем приходилось рабски приспосабливаться к материалу и его потребностям; в новых же изделиях материал был покорен и изменен. Уголь, железо и песок были извлечены из шахт и карьеров, они были обработаны, сплавлены, перелиты, а затем подняты вверх на шестьсот футов над густонаселенным городом, чтобы возвести этот сияющий купол из стали и стекла!

– Мои дорогие соотечественники, где бы вы ни были, что бы вы ни делали, – остановитесь и выслушайте это сообщение. Оно способно спасти вашу жизнь и жизнь ваших близких. Меня зовут Джеймс Маршалл. Многим я известен как спикер Палаты представителей. Два дня назад я принял присягу в качестве президента Соединенных Штатов Америки. Я обращаюсь к вам, ибо мы столкнулись с невиданной в истории нашей страны угрозой. Во-первых, у меня есть хорошие новости: пандемия вируса Х1-Мандера, опустошавшая нашу страну и другие страны мира, вот-вот закончится. Соединенные Штаты в сотрудничестве с учеными и международной общественностью разработали эффективное лекарство от вируса. Оно также действует как вакцина для тех, кто не заразился.

Все эти подробности о развитии человеческого знания в области металлургии и его последствиях мы привели здесь только лишь для иллюстрации. Подобными примерами могут служить обработка меди и олова, огромного множества других металлов, например, никеля и алюминия, чтобы упомянуть хотя бы эти два, не известных до начала XIX века металла. Наибольшие триумфы революции в области механики были достигнуты, благодаря освоению различного рода веществ: стекла, камня, известкового раствора, красок, тканей и т.д. Но пока что мы имеем лишь первые плоды этого урожая. Мы видим, что обладаем громадной силой, но нам еще необходимо научиться тому, как этой силой пользоваться. Многие начальные способы применения этих даров науки носили черты чего-то банального, глупого или даже страшного. Наука исследовательская и наука прикладная только лишь начинают работать с этим многообразием материалов, которые им предоставлены.

В фургоне раздались ликующие возгласы. Некоторые впали в оцепенение. Эллиот немедленно почуял неладное.

– И самая лучшая новость: разработанное нами лекарство уже доставлено в ваш город. В настоящий момент отряды «Биощита» оборудуют лечебные пункты по периметру санитарных зон. Получить дозу лекарства как можно быстрее очень важно, но я также призываю вас сохранять спокойствие и действовать организованно. Лица, совершающие акты насилия и нарушающие порядок, будут отправляться в хвост очереди. Беспорядки, попытки получить лекарство без очереди либо помешать в его получении другим будут жестоко пресекаться. Сейчас трансляция переключится на сообщение местных властей о том, где находится лечебный пункт вашего конкретного района. Благослови Бог вас и вашу семью. Благослови Бог Соединенные Штаты Америки.

Параллельно с ростом новых возможностей механики развивалась и наука об электричестве. Но только лишь в восьмидесятых годах XIX века ее результаты начинают что-то говорить воображению обычного человека. Как будто неожиданно появляются электрическое освещение и электрический транспорт, изменение сил, возможности пересылки энергии, которая, по необходимости, может превратиться в механическую силу или тепло с помощью медного провода, подобно тому, как воду тоже можно отправлять в нужное место с помощью труб.

Фургон взорвался восклицаниями и вопросами. Один из соседей постучал пустой консервной банкой, словно судейским молотком, по столу, требуя тишины. Диктор уже зачитывал адреса в пределах санитарной зоны Атланты. На словах «Олимпийский парк „Сентенниал“» все принялись натягивать на себя верхнюю одежду и устремились к выходу.

Райан подскочил к отцу.

Поначалу в этом великом сборе урожая достижений науки передовиками были англичане и французы; но весьма быстро, униженные Наполеоном немцы проявили такую настойчивость и запал в научных исследованиях, что сумели превзойти своих учителей. Английская наука, в основном, была плодом усилий тех англичан и шотландцев, которые трудились вне официальных научных центров. В те времена британские университеты были столпами консерватизма, здесь предавались исключительно копаниям в латинских и греческих классиках. Французская наука также оставалась под влиянием классической традиции иезуитских школ, в результате чего Германии не так уж и сложно было организовать объединение исследователей, небольшое, конечно же, по сравнению с величиной вставших перед ними вопросов, но даже слишком большое по сравнению с небольшой горсткой английских и французских изобретателей и экспериментаторов. И хотя труды этих немногих людей превратили Францию и Англию в самые богатые и могущественные страны мира, ученые и изобретатели вовсе не достигли власти или богатства. Ведь истинный ученый далек от мира; слишком уж поглощает его собственная работа, чтобы у него еще оставалось время на раздумья, а как превратить эту свою работу в деньги. Экономическая же эксплуатация открытий таких ученых весьма легко и естественно осуществляется более предприимчивыми и жадными людьми; толпы богачей, которые рождаются в каждом периоде научного и технического прогресса в Великобритании, хотя и не ругали и не резали этой курицы, несущей золотые яйца, как делали это профессиональные ученые и клирики, но весьма спокойно глядели на то, как умирает от голода это весьма полезное существо. По их мнению, все эти изобретатели и открыватели пришли в мир лишь затем, чтобы на них зарабатывали более умные люди.

– Ты что об этом думаешь?

Эллиот не стал говорить вслух, что заподозрил крупный подвох. Лекарственные препараты от новых патогенов не создаются за ночь или даже за неделю. И уж тем более невозможно быстро наладить массовое производство сотен тысяч доз и развезти их по всей стране.

В этом плане немцы оказались немного поумнее. Германские школы вовсе не питали столь резкой ненависти к новой науке. Наоборот, они позволяли ей развиваться. Опять же, и немецкий промышленник вовсе не проявлял по отношению к ученому того презрения, что бизнесмен английский. Немцы были уверены в том, что наука даст тем более богатый урожай, чем лучше будет обработана для нее почва. В связи с этим своим ученым они дарили чуточку больший уровень благосостояния; германские промышленники вкладывали в науку чуточку больше, чем остальные, и эти вложения возвращались к ним сторицей. Во второй половине XIX века именно германские ученые стали причиной того, что немецкий язык сделался необходимым для всякого ученого, кто желал знать новейшие результаты исследований в своей области, а в некоторых науках, особенно в химии, Германия сразу же овладела громадным перевесом над своими соседями. Научные труды Германии шестидесятых и семидесятых годов начали приносить свои плоды к 1880 году, и теперь в технике и промышленности Германия все сильнее и сильнее начала превосходить Францию и Великобританию.