– Нина вела себя по-умному, она не подставлялась.

– Вы считаете, что она от большого ума переспала с ближайшим другом своего мужа?

– Вы имеете в виду Архипова? – лукаво улыбнулась Раиса.

– Я вижу, что вы в курсе.

– А то! Нинка мне в тот же день похвасталась своей победой. Но вообще-то Эдик не в счёт.

– Это ещё почему?

– Нина переспала с ним только один раз.

– Она не боялась, что он расскажет Михаилу?

– Нет, он бы не проговорился, вот его жена Алёна та ещё истеричка. Она, пожалуй, могла бы распустить язык. Но, по-видимому, промолчала.

– А если бы сказала?

– Нинка учла эту возможность и приготовилась убеждать мужа, что Эдик её изнасиловал.

– Неужели Авдеев такой простак, что поверил бы в эту байку?

– Поверил, не поверил, а червячок сомнения стал бы грызть его.

– Ещё один момент, – сказала Мирослава, – когда Нина успевала крутить романы?

– Я уже говорила вам, что у неё было много свободного времени.

– С любовниками обычно встречаются по вечерам и по ночам.

– У вас устаревшие сведения, – рассмеялась Раиса, – скорее всего потому, что вы работающая девушка и вам некогда днём заниматься амурными делами. У неработающих женщин всё по-другому.

– И всё-таки, – продолжила настаивать Мирослава.

– Вечера и ночи у Нины тоже частенько были свободными.

– То есть?

– Она рассказывала, что Мишка часто уезжал в командировки. А последнее время настолько часто, что она даже стала задумываться, не завёл ли он себе любовницу.

– И что, завёл?

Этого она выяснить не успела.

– Авдеева рассказывала вам о своих любовниках? То есть хвасталась ими?

– А как же?!

– Она не боялась, что вы расскажете об её изменах мужу?

– Нет, не боялась.

– Но однажды вы сделали это, – напомнила Мирослава.

– Когда? – сделала Раиса удивлённые глаза.

– Когда сообщили ему, что ребёнок Нины был не от него.

– Вспомнили доисторические времена, – Раиса скорчила презрительную гримасу.

– То есть?

– Тогда я ещё надеялась, что Авдеев, разведясь с Ниной, может обратить внимание на меня. Но потом, во-первых, я поняла, что этого никогда не будет. А во-вторых, я познакомилась с мужчиной, который меня теперь содержит. Так зачем же мне вредить Нинке. Всё-таки она моя старая подруга и мы могли секретничать друг с другом, не опасаясь подвоха.

Мирослава сильно сомневалась в отсутствии подвохов в отношениях двух подруг. По её мнению, и Авдеева, и Левченко были теми ещё штучками.

Раиса расценила её молчание по-своему и спросила:

– Разве у вас не возникает время от времени потребности раскрыть перед кем-нибудь свою душу?

Мирослава ничего не ответила.

У неё такой потребности практически никогда не возникало. В то же время секретничать она могла со своей самой близкой подружкой, вернее, другом, Шурой Наполеоновым. Что бы ни происходило между ними, они оставались самыми близкими друзьями. Не считая двоюродного брата Виктора. Но брат был человеком служивым, и видеть его Мирославе доводилось редко.

А все свои самые интимные мысли Мирослава доверяла… коту. Это было надёжно и абсолютно безопасно. Дон уж точно никому никогда не раскроет её тайн.

– Расскажите мне о любовниках вашей подруги.

– Я, наверное, не вправе делать этого, – не совсем искренне засомневалась Раиса.

– Вашей подруги нет в живых, – напомнила детектив, – и больше нет необходимости хранить доверенные ею вам секреты. Скорее наоборот.

– Что значит наоборот?

– Информация, которой вы со мною поделитесь, поможет найти убийцу вашей подруги.

– Вы забываете о мужчинах, – капризно проговорила Левченко.

– О них-то я как раз и помню.

– Но моя откровенность с вами может нанести им вред.

Мирославе надоело нянчиться с капризной девицей, и она проговорила:

– Что ж, если вы предпочитаете откровенничать с полицией, то я, пожалуй, откланяюсь, – Мирослава сделала вид, что собралась встать.

– Да сидите же! – воскликнула Раиса раздражённо. – Я совсем не это имела в виду!

Мирослава не сделала попытки выяснить, что же Левченко имела в виду, детектив отлично понимала, что разговаривать со следователем, тем более после того, как она оклеветала Михаила Авдеева, Раисе, мягко говоря, не хочется. Поэтому она сказала:

– Я ничего не скажу полиции, если вы вспомните, с кем встречалась ваша подруга в последнее время.

– Я могу знать не всех, – с некоторым сожалением пробурчала Раиса.

– Расскажите о тех, кого знаете.

Левченко нахмурилась, тяжело вздохнула и начинала перечислять:

– Святослав Корнилов, Геннадий Хлопушин, Саша Ножкин, Иван Промыслов, Вадик Троянов… – Раиса наморщила лоб, – пока больше никого не припоминаю. Это последняя партия Нинкиных хахалей.

– Вы знали их в лицо?

Раиса кивнула.

– Не хотите ли вы сказать, что Авдеева знакомила вас со своими мужчинами?

– Можно сказать и так, – хмыкнула Левченко.

– Она приходила с ними к вам в гости?

– Нет, зачем же так прямо!

– Тогда расскажите сами.

– Слава Корнилов работает поваром в ресторане «Мотылёк». Мы как-то там с Нинкой зависли на целый вечер. И нам особенно понравилось одно блюдо – заяц под каким-то замысловатым соусом. Нам было тогда очень весело, и мы, вообразив себя барынями, вспомнили, что когда-то русские богачи вызывали поваров, которые приготовили блюдо, особенно понравившееся всем гостям. Мы ради хохмы решили последовать их примеру и, подозвав официанта, велели ему пригласить повара. Парень начал кочевряжиться, но после пары зелёненьких всё-таки поплёлся на кухню выполнять нашу просьбу.

– То есть вы в виде взятки вручили ему доллары.

– Не в виде взятки, а в виде оплаты за труд.

– Хорошо, пусть будет оплатой. Но как официанту удалось уговорить повара?

– Позднее Слава сам признался Нине, что ему стало любопытно посмотреть на двух дур.

– То есть на вас? – без тени иронии спросила Мирослава.

– На нас, – нехотя подтвердила Раиса.

– Он пришёл и сразу же влюбился в Нину?

– Нет, зачем же сразу. В тот первый раз мы просто выразили ему свой восторг. Попытались вручить ему букетик из зелёненьких. А он нас послал.

– Оригинальный повар.

– Вот и Нина сказала то же самое и запала на него. Так и сказала мне: «Я не я буду, если не оседлаю этого норовистого жеребца».

– И что же, оседлала?

– Да. Таскалась в ресторан чуть ли не каждый день, не давала ему проходу, пока у них не случился секс.

– Они долго встречались?

– Какой там! – отмахнулась Раиса. – Переспали пару раз и разбежались.

– Кто кого бросил?

– Нина сказала, что по обоюдному согласию, она доверительно сообщила мне, что готовит Слава намного лучше, чем занимается сексом.

– Корнилов со своей стороны тоже не настаивал на продолжении отношений?

– Нет, рассмешил Нинку тем, что на её предложение расстаться пробормотал что-то типа того, кума с воза, кобыле легче.

– Продолжайте.

– Потом был Гена Хлопушин.

– Надеюсь, с ним Нина Авдеева познакомилась без вас?

– В том-то и дело, что нет!

– Вы опять были вместе?

– Да! И даже не вдвоём, а в компании. Уже не помню, кто из ребят предложил поехать на бокс.

– На бокс?!

– Да! Шли соревнования. Генка дрался с каким-то типом. Не помню его имени. И победил соперника, нокаутировав его во втором раунде. Стадион буквально взорвался!

– Как же Нине удалось подобраться к победителю?

– Она осталась на стадионе и прошла в его раздевалку или как там у них это называется. Нинка рассказывала, что первый секс у них прямо там и случился. Она была в полном восторге от него. Всё время повторяла: «Каков зверь!»

– А где в это время были вы?

– Взяла такси и уехала домой.

– Вы не любите бокс? – едва сдерживая улыбку, спросила детектив.

– Терпеть не могу, – призналась Левченко. – Мне вообще неприятно смотреть на то, как люди изо всех сил колотят друг друга.

Мирослава по этому вопросу была солидарна с Левченко, но вслух ничего не сказала. Вместо этого спросила:

– Как долго продлилась связь вашей подруги с этим зверем?

– Долго.

– Сколько же, уточните.

– Больше полугода.

– Что же случилось потом?

– Хлопушин уехал на соревнования, и у Нины сменился объект.

– Кто же заменил его в постели вашей любвеобильной подружки?

– Сашка Ножкин – разносчик пиццы.

– Разносчик пиццы? – не поверила своим ушам Мирослава.

– Не пойму, чему вы так удивляетесь, – чуть ли не обиженно проговорила Левченко.

– Где Нина с ним познакомилась?

– У себя дома.

– Это надо понимать так, что она заказала пиццу, он принёс её, и она его соблазнила.

– Примерно так всё и было, – согласилась Раиса. – Первый раз всё произошло молниеносно. Разносчикам же нельзя задерживаться. Он и так получил от начальства нагоняй.

– Но дорогу в квартиру Авдеевых не забыл.

– Не забыл. Нина была у него первой и даже за короткое время сумела настолько впечатлить парня, что он совершенно потерял от неё голову. Потом она еле отвязалась от него.

– Сколько лет было парню?

– Семнадцать.

– Так он же несовершеннолетний.

– В том-то и вся соль!

– Вы видели Ножкина? – спросила Мирослава.

– Вживую нет, но Нина показывала мне его в соцсетях. Смазливый парень. Я бы тоже от такого не отказалась. Но у меня уже был мой мужчина и с ним шутки плохи, он не поймёт моих походов налево.

– Кто был следующим воздыхателем Нины?

– Иван Ефимович Промыслов – мастер холодильного оборудования.

– И каким же образом пересеклись их пути?

– Банальным, – пожала плечами Левченко, – они познакомились через интернет.

– И начали встречаться?

– Да. Промыслов несколько раз приглашал Нину на разные квартиры. Нина считает, что это были квартиры его друзей.

– И чем закончилось это знакомство?

– Я же говорю, постелью!

– Я имею в виду, из-за чего они разбежались?

– Нина сказала, что жена Ивана заподозрила неладное, и он сказал Нине, что им нужно временно расстаться.

– Однако расстались они навсегда?

– Чего не знаю, того не знаю.

– Кто был следующим персонажем, появившимся на горизонте вашей подруги?

– Вадик Троянов.

– Где они познакомились?

– В клубе «Серый волк».

Мирослава никогда не слышала о таком клубе, но уточнять, где он находится, не стала.

– Чем занимается Троянов?

– Прожигает жизнь.

– В смысле?

– Мажор он. Развлекается на папины денежки. Никакой работой себя не утруждает.

– И не учится?

– Нина говорила, что он где-то числится.

– То есть отец платит деньги вузу, который сын не посещает.

– Типа того. Нина смеялась, что Вадик вечный студент. Она даже упоминала Петю из Чехова. Помните такого?

– Очень хорошо, – ответила детектив, удивившись тому, что Нине Авдеевой было известно, кто такой Чехов.

– А я не помню. Зачем мне какой-то Петя, – Левченко рассмеялась.

Мирославе полезли в голову неприличные мысли о биомусоре и о прочем не менее неприятном. И она поторопилась выбросить всё это поскорее из головы.

– Вы помните отчества возлюбленных Авдеевой?

– У повара Корнилова отчество – Илларионович. У Хлопушина Семёнович. Промыслов, как я вам уже говорила, Ефимович. Отчеств Ножкина и Троянова я не знаю.

– Что ж, спасибо хотя бы за это. – Мирослава встала с кресла и направилась к выходу.

– Вы точно не скажете следователю, что это я вам слила фамилии Нинкиных хахалей?

– Очень постараюсь это сделать, – не оборачиваясь, ответила детектив.

– Тогда у меня для вас есть вишенка на торте.

– В смысле? – на этот раз Мирослава повернулась.

– Нинка подбивала клинья к своему тренеру. Но не знаю, получилось ли у неё что-нибудь с ним.

– Название клуба. Фамилия, имя, отчество тренера.

– Фитнес-клуб «Адонис».

– «Адонис»? – переспросила уже привыкшая ничему не удивляться Мирослава.

– Ага, – кивнула Раиса, – фигня какая-то. Наверное, так зовут владельца клуба.

– Нет, так зовут финикийского бога весны и любви.

– Кого-кого? – наморщила лоб Левченко.

– Бога. Юный Адонис, воскресающий бог весны, который олицетворяет осеннее умирание и весеннее возрождение. Впрочем, в древнегреческой мифологии это красивый юноша, возлюбленный богини любви Афродиты.

– Делать им не фиг! – возмутилась Раиса. – Ещё и бога приплели.

– Нина называла вам имя, отчество, фамилию тренера, который ей приглянулся?

– Да, Евгений Юрьевич Зайцевский. Она показывала мне в интернете страничку клуба и самого Зайцевского.

Мирослава напоследок решила показать Нининой подруге фото незнакомца, с которым Авдееву сфотографировала в кафе Алёна Архипова.

– Вы знаете этого человека? – спросила детектив у Левченко.

– Ещё бы мне его не знать, – хмыкнула Раиса, – это Гена Хлопушин.

– Боксёр? – уточнила Мирослава.

– Он самый. Бывший Нинкин зверь. Но не уверена, что ласковый и нежный, – засмеялась Левченко.

– До свидания, Раиса.

– Прощайте, прощайте! – прощебетала женщина и игриво помахала детективу рукой.

После этих слов Мирослава наконец-то покинула квартиру Левченко и, оказавшись на улице, вздохнула полной грудью.

Глава 18

Морис заждался Мирославу. Но, когда она оказалась дома, не подал вида.

Зато Дон, не скрывая своих эмоций, не отходил от хозяйки ни на шаг, пока она не оказалась на кухне.

– Давай я помогу тебе накрыть на стол, – предложила она Миндаугасу, склонившемуся над духовкой.

– Вы читали Дюма-отца? – спросил он вместо ответа.

– Да, – ответила она недоумённо. – Какую книгу именно ты имеешь в виду?

– «Три мушкетёра».

– В подростковом возрасте, – ответила она.

– Тогда вы, возможно, забыли, что сказал Дюма о сохранении красоты женских рук?

– Честно говоря, – призналась Мирослава, – я вообще не помню об этом. И что же он такое сказал?

– «Руки женщины, чтобы оставаться красивыми, должны быть праздными», – отчётливо проговорил Морис.

– Ну ты и загнул! – рассмеялась Мирослава.

– Не я, а Дюма-отец. Разве он не прав?

– Конечно, нет! Праздные руки могут быть только у содержанок. Все остальные женщины в той или иной мере работают. А руки останутся красивыми, если за ними просто ухаживать.

– Вы так думаете? – спросил он с улыбкой, доставая из духовки жаровню.

Мирослава подождала, пока он поставит её на стол, потом подошла к нему, взяла его руки в свои и, сделав вид, что пристально их рассматривает, заключила:

– Разве кто-то может назвать эти руки некрасивыми?

Морис вздрогнул от её ласковых прикосновений, сердце подпрыгнуло в его груди и вдруг замерло.

– А между тем эти ручки постоянно трудятся, – завершила свою мысль Мирослава.

Руки у Миндаугаса были среднего для мужчины размера, красивой, можно даже сказать изящной формы. Такие руки могли принадлежать музыканту или художнику. Морис, правда, планировал стать адвокатом, но неожиданно стал детективом. Тем не менее он превосходно играл на рояле. А то, что его руки многое умеют и много трудятся, отрицать было нельзя. Как и то, что он за руками тщательно ухаживал, не выставляя заботу о своих руках напоказ.

– Не зря Шура говорит, что авторитетов для вас не существует, – попытался отшутиться он, когда Мирослава выпустила его руки из своих.

– На авторитеты надейся, а сам не плошай, – парировала она. И, взглянув на кусок мяса, который он положил на её тарелку, удивлённо воскликнула: – Морис, что это?

Он вздрогнул от её крика и чуть было не опрокинул жаровню с остатками мяса.

– Чего вы так кричите?! – проговорил он. – Это кролик. Вы же всегда ели его.

– Предположим не всегда, а только когда ты меня кормишь им.

– Пожалуйста, – проговорил он, накладывая на тарелки в виде гарнира к кролику картофельное пюре, – скажите ясно, чем вы недовольны.

– Всем довольна. Спасибо. Сейчас поем и расскажу всё по порядку.

– Договорились, – сдался Морис, прекрасно зная, что во время ужина она говорить о делах не станет. «От Ниро Вульфа она, что ли, переняла эту привычку?» – с лёгкой иронией подумал он.

Дон так же молча доедал мясо, заботливо разрезанное на кусочки и положенное в его миску Морисом.

За чаем Мирослава спросила Мориса:

– А блюда из дикого зайца ты готовить умеешь?

– Ни разу не пробовал, – бросил он на неё заинтересованный взгляд. – Но думаю, вернее, даже уверен, что сумею приготовить.

– Самонадеянный ты мой, – рассмеялась она.

– Может быть, вы уже прекратите морочить мне голову и расскажете, с чего бы это у вас пробудился такой интерес к кроликам и зайцам? – в его голосе проскользнули нотки нетерпения.

– Не к кроликам, а именно к зайцам! – торжественно заявила она и не успела увернуться от молнии, которую метнули его глаза. – Ладно уж, сдаюсь. Блюдо из зайцев великолепно готовит повар из ресторана «Мотылёк»!

– Вы приглашаете меня в ресторан? – усмехнулся он.

– Типа того. Хочу посмотреть на этого повара.

– Чем же он так знаменит? Только умением готовить блюда из зайцев?

– Не только. Он был одним из любовников Нины Авдеевой.

– Одним из? Я не ослышался? – переспросил Морис.

– Не ослышался.

– Соседи не упоминали о том, что к Нине в отсутствие мужа приходили мужчины. Они говорили только о подругах.

– Мужчины в квартиру Авдеевых, судя по всему, и не приходили. Кроме одного. Александра Ножкина.

– А этот что готовит?

– Ничего не готовит. Этот паренёк разносит пиццу.

– Не хотите ли вы сказать, что разносчик пиццы тоже был любовником Нины Авдеевой?

– Хочу! Вернее, мне об этом сообщила Раиса Левченко.

– А она, случаем, не наврала? – недоверчиво переспросил Морис.

– Думаю, что нет. Кстати, знаешь, кого сфотографировала Алёна Архипова вместе с Авдеевой?

– Откуда же мне знать, – пожал он плечами. – Я готовил еду. Это вы у нас весь день занимались сыскной деятельностью.

– Не прибедняйся, – усмехнулась она.

– Тогда уже говорите! – прикрикнул он.

– На фотографии с Авдеевой боксёр Геннадий Хлопушин.

– Боксёр? – Морис приподнял правую бровь, потянулся к чайнику и долил себе в чашку кипятка. – Вам долить? – спросил он.

– Долей, только и заварки покрепче добавь.

– Скоро спать, – напомнил он.

– Может быть, я собираюсь всю ночь бодрствовать? – Она лукаво подмигнула ему.

Но он проговорил, проигнорировав её подмигивание:

– Вроде бы тот парень Лёнчик, что нашёл убитую, говорил что-то о боксёрах.

– Да, Лёнчик растекался мысью по древу на этот счёт. Но ведь ему могло это просто показаться.

– Могло, конечно, – согласился Морис, – но я бы всё-таки показал Федотову фотографию Хлопушина.

– Можно и показать, – согласилась Мирослава, – но попозже.

– Почему?

– Сначала я хочу поговорить со всеми известными мне любовниками Нины Авдеевой, расспросить их про отношения с ней, узнать, есть ли у них алиби на время её убийства, а потом передам информацию Наполеонову. Пусть он разбирается.

– Вы назовёте ему источник, из которого получили информацию? – спросил он как бы вскользь.

– Нет, – помотала она головой, – я обещала Левченко, что ничего не скажу следователю о нашем разговоре с ней.

– Понятно. И с чего же мы начнём?

– Я хочу, чтобы ты просмотрел все их страницы в соцсетях. Список я тебе дам.

– Хорошо, – ответил он.

– А потом мы пойдём с тобой в «Мотылёк».

– Есть зайца?

– Точно.

– Без Шуры? – прищурился Морис.

– Без.

– Если Наполеонов узнает об этом, с ним сделается истерика.

– Переживёт, – ответила Мирослава.

– Нельзя так поступать с друзьями, – назидательно проговорил Миндаугас.

– Тогда в утешение ты покормишь его блюдом из кролика, – усмехнулась она.

– Получится не равноценная замена, – возразил Морис.

– Тогда делай что хочешь.

– Придётся купить в специальном магазине зайца и взять рецепт у Корнилова.

– После нашего с ним разговора, я думаю, он тебе не откажет, – расхохоталась Мирослава.

– Очень на это надеюсь, – улыбнулся Морис и попросил: – Только не переусердствуйте.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась она.

– Всего лишь прошу вас не запугивать парня до потери памяти. А то как бы после беседы с вами у него из головы все рецепты не вылетели, в том числе и блюдо с зайцем.

– Не боись! – пообещала она и добавила, подражая голосу Анатолия Папанова: – Бить буду аккуратно, но сильно.

Морис не выдержал и расхохотался.

Потом вытер выступившие на глазах слёзы и уже серьёзно проговорил:

– Надеюсь, до рукоприкладства не дойдёт.

– Я тоже, – кивнула она.

Всё следующее утро Морис провёл за ноутбуком, выполняя задание Мирославы. В завершение своих поисков он позвонил Мирославе на мобильник. И – о чудо! – она отозвалась.

– Хотите посмотреть на фигурантов? – спросил он.

– Да, ты где?

– В своей комнате. Спуститься?

– Не надо, я сейчас приду.

Поднявшись на второй этаж, она постучала в комнату Мориса и сразу же открыла дверь. Он поднялся было ей навстречу.

– Сиди, сиди, – сказала она, подошла к нему и приникла к монитору. Морис листал страницы и рассказывал ей, кто есть кто.