И он уже занес ногу, чтобы пнуть меня, но подоспевший Бор вырвал у него из рук монтировку и с размаху шарахнул ею по дисплею металлоискателя.
– Не понял… – пробормотал парень.
Он потянулся было к монтировке, но та вдруг сама поднялась в воздух. У парня отвисла челюсть. Он привалился к стене, медленно сполз по ней на пол и вытаращенными глазами глядел на то, как монтировка сама летает перед ним по комнате – ведь он не мог видеть Бора, который ею размахивал!
– Ща я тебе задам, старатель хренов! – угрожающе бормотал Бор. – Ишь ты! Вздумал моего рыжего обижать!
– Врежь ему по башке! – посоветовал я. – Да посильнее!
– Зачем же по башке… – спокойно, но с какой-то очень нехорошей улыбкой проговорил Бор. – Есть более гуманные методы…
Зашвырнув монтировку в дальний угол («Твою ж мать…» – испуганно пробормотал при этом парень), домовой одним прыжком взлетел на книжный шкаф, где, как я уже знал, хранилось его барахло, и тут же спрыгнул обратно, держа в руках какую-то металлическую штуку, которой я раньше у него не видел. Размерами и формой она напоминала большую грушу, только наверху была вращающаяся ручка, как у кофемолки.
– Это еще что за хрень? – не без опасений поинтересовался я.
– Да ничего страшного, – ответил Бор, продолжая все так же коварно улыбаться. – Просто музыкальная шкатулка. Слышал, наверное, что все мы, ну, кого называют нечистью, умеем наводить морок? Так вот это он и есть. Люди думают, что морок – это что-то страшное, мрачное, черное… А это… Это просто музыка. Вот послушай.
Он начал крутить ручку – в комнате действительно зазвучала музыка, нежная и мелодичная, как журчание лесного ручья или перезвон колыхаемых ветром хрустальных колокольчиков. Сидевший на полу парень замер. Его лицо приняло восторженно-блаженное выражение, рот раскрылся, глаза закатились. А на голову вдруг посыпалась золотым дождем какая-то блестящая пыльца…
Глава 12
Внезапный поворот
Вот уже полчаса Анжела сидела на скамейке у высотного дома и нетерпеливо поглядывала на ставший уже знакомым подъезд. Ну что же Стаська так долго копается, честное слово! Неужели так трудно найти этот сундук со старинными бутылками? Или что-то сорвалось? Может, кто-то из хозяев все-таки оказался дома? Но тогда Стаська сразу бы вернулся, только и всего. А вдруг соседи что-то услышали и вызвали ментов? Нет, такого не может быть, она бы увидела полицейскую машину…
Еще вчера вечером их план казался идеальным. Анжела очень гордилась своей идеей – прежде чем кинуть Маму Фиму, использовать ее по максимуму и выжать из нее всю полезную информацию. Так что через риелтора или еще как-то, Анжела не вдавалась в ненужные подробности, Мама Фима выяснила, что в интересующей их квартире поселилась женщина с семилетней дочкой. Она даже узнала имя новоселки. Так что Анжеле не составило никакого труда найти в соцсетях эту самую Вику Симонову и вдоволь налюбоваться фотографиями ее квартиры, которыми та простодушно делилась со своими не такими уж многочисленными друзьями.
После этого они со Стаськой установили наблюдение. И без особого труда узнали, что в будни Вика, как примерная мамаша, каждое утро около восьми отводит свою спиногрызку в школу. А значит, квартира остается без присмотра. Немного сбило с толку то, что Вика не всегда уезжала на целый день, а иногда оставалась дома – но это, как оказалось, легко было рассчитать по тому, что у нее в руках. Если Вика собиралась в офис, то всегда брала с собой здоровенную папку с какими-то чертежами или как это у них там называется.
Было решено, что Стас проникнет в подъезд, переодевшись доставщиком воды. Раздобыть рабочий комбинезон, футболку и кепку с логотипом подходящей фирмы в наши дни совсем несложно, как несложно и обзавестись тележкой для перевозки тяжестей. На тележку укрепили большую коробку с логотипом той же фирмы – в ней Стас должен был внести в квартиру металлоискатель и инструменты, а вынести сундук с золотыми бутылками.
– А если сундук окажется слишком тяжелым? – беспокоился Стас. – Вдруг я его не подниму? Золото – оно же много весит…
– Тогда переложишь флаконы в коробку, только и всего, – сердито объясняла Анжела. – Всему-то тебя, Стася, учить надо!
В общем, у них уже было все готово. Как вдруг столь прекрасно разработанный план рухнул в один миг. Перед обедом Стасу позвонила Мама Фима.
– Ну, вот что, сыночка, хватит сопли жевать, – заявила она, не поздоровавшись. – Завтра же утром отправишься за силодаром. Астрал указал, что до полудня – самое благоприятное время. Суббота, Луна в Скорпионе… И чтоб я больше не слышала никаких отговорок! Мое терпение не безгранично.
Пришлось Стасу, спешно выдумав какой-то предлог, срываться с работы и мчаться к Анжеле, чтобы ввести ее в курс дела.
– Вот черт, мы же завтра сами собирались!.. – рассердилась та. Потом успокоилась, немного подумала и заключила: – Деваться некуда, надо идти сегодня.
– Что, прям сейчас? – испугался Стас.
– А потом уже будет поздно… – ему показалось или в голосе Анжелы последнее время стали появляться те же нотки, что и у Мамы Фимы?
– Но мы даже не знаем, есть ли кто-то в квартире! – распсиховался Стас. – А вдруг хозяйка дома сидит? А вдруг к ней как раз сегодня приехал в гости брат-спецназовец с тремя сослуживцами?
– Значит, надо сходить на разведку, – решила Анжела. – Давай, заводи машину, поехали на Котельники.
По дороге она велела остановиться у цветочного магазина и вернулась с букетом.
– На, – сунула она цветы Стасу.
– С чего вдруг? – хмыкнул он. – У меня сегодня не день рождения.
– Очень смешно! – рассердилась Анжела. – Позвонишь в дверь, если хозяйка окажется дома, вручишь ей букет. Скажешь, доставка цветов. От цветов все бабы тают.
– Так она спросит от кого?
– И пускай спрашивает. Ты курьер, тебе такие вещи не докладывают. Пусть сама голову ломает.
– Ну, а если она дома, то что? – не унимался Стас. – Как мы при ней, да еще и при ребенке сундук вытаскивать будем?
На этот вопрос и у самой Анжелы не было ответа, поэтому она сказала так:
– А там и решим. Ты, главное, на разведку сходи. Может, и нет никого в квартире…
Поджидая Стаса, который отправился изображать доставщика цветов, Анжела прокручивала в голове возможные варианты. Может, чем-нибудь оглушить хозяйку? Или усыпить хлороформом? Или как-то выманить на время из квартиры…
Но вдруг выяснилось, что им несказанно повезло. Может, прав был астрал Мамы Фимы насчет благоприятного времени? Надо же было случиться такому совпадению, что именно в тот момент, когда Стас с букетом подходил к квартире № 222, в ней случилось короткое замыкание? Не успел он позвонить в дверь, как та распахнулась, и буквально на руки Стасу выпала хозяйка, которую со всей дури шарахнуло током.
– Что ж ты сразу же тогда в квартиру не вошел? – сетовала позже Анжела, слушая рассказ Стаса. – Такой шанс упустил…
– Я хотел, – оправдывался тот, – да не успел. На шум сразу же полдома сбежалось! Пришлось в скорую звонить…
– Ну, ничего, так тоже неплохо, – заключила Анжела. – Раз эту Вику в больницу увезли, значит, дома точно никого нет.
– Ну да… Ребенок, как я слышал, у соседки.
– Ну и отлично! А у нас все с собой в багажнике. Так что медлить нельзя. Давай, Стася, переодевайся, бери тележку – и на дело.
Стас согласился. Без особого энтузиазма, но все же послушался. Выходящая из подъезда бабка не только пропустила его в дом, но еще и дверь придержала, думая, что он и впрямь везет баллоны с водой. Анжеле оставалось только ждать… Что она и делала, проявляя все большее и большее нетерпение.
Каждый раз, когда у подъезда слышался шум, Анжела с надеждой смотрела в ту сторону. Однако в высотку входили и выходили из нее кто угодно, только не Стас. Но вот наконец-то дверь распахнулась, и появился тот, кого она так ждала… в таком виде, что у Анжелы в буквальном смысле отпала челюсть.
Из одежды на Стасе были только семейные трусы, кроссовки и полуспущенный носок, почему-то только один. Волосы и все тело, с ног до головы, облепила какая-то золотистая пыль. По лицу Стаса блуждала тупая блаженная улыбка, а в руках он держал туго набитый пакет.
– Анжелка! – радостно проговорил он, подбегая к девушке. – Сундук наш! Можем ехать!
– Какой сундук? – заорала она. Анжела так опешила, что не смогла даже подняться со скамейки. – Ты почему голый? Ты что, наклюкался там?
– Едем! Едем сейчас же! – бормотал Стас, который ее, похоже, даже не слышал.
– А куда это вы собрались, детки? – послышался вдруг рядом ну очень знакомый голос. И за спиной у Стаса появилась Мама Фима – точно выросла из-под земли. – Значит, решили маму кинуть? Молодцы!
И отвесила Стасу звонкую оплеуху.
– Так и знала, что тебе нельзя доверять!
От неожиданности парень выронил пакет, и его содержимое рассыпалось по земле.
– Вы что делаете?! – ахнула Анжела. – Разобьется! Там же антиквариат!
Однако ж в пакете оказались совсем не старинные бутылки, а самый обычный мусор – банановая кожура, картофельные очистки, пустая упаковка, скомканная бумага и прочая дребедень.
– А с тобой, милая, – угрожающе проговорила Мама Фима, – нам придется попрощаться. Ты не пришлась в нашей семье ко двору.
Протянув руку с хищно-острыми черными ногтями, Мама Фима вырвала у испуганно ойкнувшей Анжелы несколько волосков и, бормоча что-то себе под нос, сожгла их на золотой зажигалке со странным узором. И девушка тут же обмякла, развалившись на скамейке.
– Мама! – заорал Стас, который от всех этих потрясений начал приходить в себя. – Что ты наделала? Ты убила Анжелу?!
– Да не убила, – отмахнулась колдунья. – Так не убивают. Ничего с твоей Анжелой не случится. Проспится – и будет как новенькая. Только как тебя зовут, уже не вспомнит. И даже близко тебя к себе никогда не подпустит… Но хватит об этой пустышке. У нас есть дела поважнее…
– Мама, а как ты узнала, что мы здесь? – бормотал Стас. До него только что дошло, в каком он виде, и теперь парень судорожно решал вопрос, как бы прикрыться.
– Запомни уже, кто твоя мама, сынок! – фыркнула Мама Фима. – Идем уже, вон моя машина…
В маминой квартире на Коломенской Стас добрых полчаса стоял под душем, пытаясь смыть с себя проклятую золотую пыльцу. Полностью это сделать так и не удалось, но, по крайней мере, получилось хотя бы привести мысли в порядок. И выйдя из ванной, облаченный в мамин халат, Стас тут же накинулся с обвинениями:
– Значит, ты просто забыла сообщить мне, что в хате окопался злобный домовой?! – возмущенно начал он, влетая в кухню.
Мама Фима делала торт. Коржи были уже готовы, и теперь она щедро промазывала их шоколадным кремом.
– Предупредила бы, если бы вы не затеяли самодеятельность, – спокойно отвечала она. – Если бы ты, как и обещал, приехал бы ко мне вчера… или позавчера… или хотя бы сегодня… То ты бы уже знал, что в квартире все не так-то просто. Это ж не обычный домовой, у него полный сундук силодара. Так что без меня тебе с ним точно не справиться.
– Вот ведь гад! – возмущался Стас. – Таким идиотом меня выставил! До трусов раздел, дрянью этой несмываемой обсыпал… Да еще и башку замутил! Я ж был уверен, что несу сундук, а не пакет с мусором!..
– Морок он на тебя навел, вот как это называется, – Мама Фима водрузила один корж на другой. Слегка измазала пальцы кремом, хотела было их облизнуть, но вовремя остановилась, и рука застыла в воздухе.
– И, как назло, я при Анжелке в таком виде… – не унимался Стас.
– Об Анжелке забудь, – Мама Фима принялась посыпать торт кокосовой крошкой. – Все. Нет ее больше. Как только получим силодар, у тебя таких Анжелок целое стадо будет…
– И все-таки как ты могла мне не сказать? – Стас сорвался на крик. – А если бы этот сраный демон мне ногу отгрыз?! Или сердце вырвал?! Что ж ты за мать-то такая?! Я ж твой сын!
– Знаешь, Стасик, – очень спокойно проговорила Мама Фима, открывая холодильник и доставая пластиковую коробочку с клубникой, – я давно уже хочу тебе сказать… Ведь ты же не сын мне…
– Как так? – ошалел Стас. – Мам, я че… я… я… приемный?!
– Ты мне не сын… – Мама Фима тоже повысила голос. – Ты мне дочь! Дочь!!! Я родила бабу!!! Ноет и ноет! Подумаешь – прогулялся в трусах. Чай не зима, не минус тридцать! А визгу столько, будто ты себе весь прибор отморозил!
– Ну ма-а-а-ма… – только и смог сказать Стас.
– Вот что, – примирительно заговорила после паузы Мама Фима. – Сделаем так. Сегодня переночуешь у меня. А завтра с утра пораньше – в Котельники.
– Блииин! Ну, а если хозяйка уже дома? Вдруг ее из больницы выписали?
– Ничего страшного, – пожала плечами Мама Фима. – Позвонишь в дверь, если хозяйка дома, скажешь, пришел справиться о здоровье. Угостишь тортиком, мол, мама специально для вас испекла. И проследи, чтобы и она, и дочка, и кто там еще окажется, сожрали хотя бы по кусочку. Лучше по два. Сам ни-ни! Я туда столько снотворного набухала, слона можно свалить…
– А если стреманется, мол, че не ем? – Стас зачарованно наблюдал, как мамины руки аккуратно раскладывают клубничины поверх листиков мяты.
– Скажешь: диабет, диарея, склероз. Что угодно!
Мама Фима вынула из шкафа банку с коктейльной вишней.
– На, открой. Должен же ты хоть на что-то годиться… Ну, а как все заснут, тебе и карты в руки. Говоришь, уже нашел, где силодар спрятан? Значит, достаешь сундук – и бегом ко мне.
– А с демоном как быть?! Он, типа, до фига нервный… – бормотал Стас.
– Домового не бойся! Он у меня под контролем, – заверила Мама Фима. – Я травки дам и оберег, мешать не будет…
– Но учти, мама! – заявил Стас, изо всех сил стараясь, чтобы его слова прозвучали как можно более веско и решительно. – Если что… То сидеть-то мы будем вместе!
Но он не услышал, как Мама Фима, склонившись над тортом, чтобы водрузить на него последнюю вишенку, тихо проговорила:
– Э, нет, сынок… «Если что», сидеть ты будешь один. А с меня хватит твоих фокусов…
Глава 13
«Последняя траурная ночь»
Вечером, когда уже совсем стемнело, около дома на Котельнической набережной остановилось такси, и из него вышли хмурая Раиса Ивановна, бледная Вика и вялая Алинка. Девочка еле держалась на ногах от усталости, даже заснула в автомобиле, и ее пришлось будить. Но едва она открыла глаза и выбралась из такси, то сразу с грустью поглядела на высотку и проговорила:
– Мам, а может, мы все-таки останемся жить в нашем доме? Ну, пожалуйста!.. Тут так здорово…
– Нет, дочка, даже не думай! – Вика решительно замотала головой. – Больше мы ни на минуту здесь не задержимся! Это слишком опасно! Раиса Ивановна, поддержите меня!
– Поддерживаю, – энергично закивала соседка. – Алинушка, ты же сама слышала, что сказал врач: маме повезло, она еще легко отделалась. Кто знает, что будет в следующий раз? Конечно, надо съезжать, пока вы обе целы.
– Но домовой не виноват… – начала было Алина, однако Вика решительно прервала ее:
– Хватит! Чтобы я больше не слышала ни одного слова о домовом!
Алинка надулась и обиженно затихла. Некоторое время шли молча, а потом Вика обратилась к соседке:
– Раиса Ивановна, простите, пожалуйста… Но уже поздно, темно… И как-то не по себе. Можно мы сегодня снова у вас переночуем? А завтра утром быстро соберем вещи и…
– Не переживайте, моя дорогая, – Раиса Ивановна ободряюще похлопала ее по плечу. – Последняя траурная ночь у меня – это тоже традиция. Тут нет ничего особенного. Смущает только то, что из всех, кто ночевал у меня в первую и последнюю ночь, вы продержались меньше всех. И это меня настораживает, потому что…
– Смотрите, вон дядя Андрей! – закричала Алина, указывая на выходящего из подъезда высокого плечистого мужчину.
– Привет, Алинка! – он потрепал ее по голове. – Здравствуйте, Раиса Ивановна, здравствуйте, Вика. Что-то вас давно не видно… Все в порядке?
– В полном, – процедила Вика сквозь зубы.
– Хорошо, если так, а то я уже… – начал было Андрей, но тут к ним приблизилось еще одно действующее лицо – сосед Валентин Петрович, как всегда растрепанный и слегка помятый. Он вел на поводке маленькую собачку, с виду такую же лохматую и неухоженную, как ее хозяин.
– Добрый вечер, – раскланялся Валентин Петрович. – А вы, Вика, уже выписались из больницы? Так быстро?
Андрей посмотрел на Вику, потом на Валентина Петровича, потом снова на Вику… Он явно хотел что-то спросить, но не стал и, пробормотав: «Ну, всего хорошего, увидимся», поспешно направился к своей машине.
Раиса Ивановна проводила его задумчивым взглядом, потом обернулась к соседу и сердито отчитала:
– Да, Валентин Петрович! Все выписались. И никто у нас не болел. И вообще бестактно вот так приставать на улице!..
Лицо Валентина Петровича на миг сделалось виноватым, а затем на нем появилась странная ухмылка, словно он что-то задумал.
– Ухожу, ухожу! – заверил он и обратился к собаке: – Пойдем, Рекс! Нужно срочно сфотографировать тетю, как она будет уезжать!
Он исчез в подъезде, а Вика остановилась. Из глаз у нее потекли слезы.
– Мам, ты чего плачешь? – испугалась Алинка. – Все же хорошо! Врач сказал, что ты здорова.
– Да-да, милая, конечно, все отлично, – взяв себя в руки, заверила Вика. – Просто я за тебя переживаю…
В подъезде было пусто, Валентин Петрович, судя по всему, уже уехал на лифте, не подождав их. Алинка бросилась через холл нажимать кнопки других лифтов, а Вика тихо поделилась с соседкой:
– Он… В смысле, Андрей… Он сказал «увидимся»… Но если мы завтра уедем, мы же никогда больше не увидимся!..
– Дорогая моя! – тут же оживилась Раиса Ивановна. – А вот тут у нас точно еще ничего не потеряно! Вы же не умираете, а всего только переезжаете. Так что предоставьте это мне. В ближайшие же выходные я придумаю предлог, чтобы зазвать Андрея к себе, – а тут и вы с Алинушкой появитесь, как бы случайно…
– Нет, Раиса Ивановна, – вздохнула Вика. – Спасибо, но ничего этого не нужно. Раз уж не судьба – значит, не судьба…
– Мама, только нам обязательно надо зайти домой, – защебетала Алинка, едва они оказались в кабине лифта.
– Зачем? – не на шутку перепугалась Вика.
– Как зачем? А Кузю забрать? Нельзя же оставлять его там одного на ночь! – уверяла девочка. – Может, он голодный. Или ему страшно. Или он тоже с домовым поссорился. Ты не бойся, мы быстренько зайдем, схватим Кузю и убежим. Бор даже не заметит!
Вика растерянно поглядела на Раису Ивановну, и та поняла ее с полуслова.
– Насчет котика можете не беспокоиться! – заверила она. – Я его днем навестила, свежей воды налила, полную миску корма насыпала. Он прекрасно подождет вас до утра, ничего с ним не случится. А вот маме, Алинушка, нужно как следует отдохнуть.
В полумраке, пока еще не зажгли свет, квартира Раисы Ивановны еще больше напоминала музей. Все эти антикварные вещи, стилизованная мебель, картины в массивных рамах, старинные вазы и посуда… Вика с грустью подумала, что, когда уедет, будет скучать не только по той квартире, которую уже стала считать своим домом, но даже по квартире соседки, где всегда чувствовала себя в безопасности, куда в любое время могла прийти со своими проблемами и встретить понимание, сочувствие и заботу.
– Просто не знаю, что делать, – делилась Вика с Раисой Ивановной, пока устраивала дочке постель. – Евгений Олегович, мой бывший шеф, требует срочно вернуть долг. Иначе он будет со мной судиться, а суд конечно же примет его сторону…
– Но у вас все-таки есть смягчающие обстоятельства, – гудела Раиса Ивановна, всячески стремясь поддержать Вику. – Вы мать-одиночка, помочь вам некому… Вот, Алинушка, держи, – подала она девочке кружку дымящегося шоколада, и та с удовольствием принялась за ароматный горячий напиток. – Вика, ну, а мы с вами потом по коньячку… На посошок, так сказать.
– Все равно я не хочу доводить до суда! – Вика надела наволочку на подушку и бросила ее на диван. – Это так стыдно… Пойдут разговоры… Знаете, ведь профессиональный мир так тесен…
– Уж мне ли этого не знать! – заверила Раиса Ивановна. – Взять хотя бы моих коллег. Уж казалось бы – музыканты, культурные люди… А порой в такой гадюшник попадаешь, что оторопь берет!..
– Я узнавала в банке, – продолжала делиться своими горестями Вика, – такой огромный кредит, какой нужен, мне не дадут… Придется завтра же звонить риелторше, этой, как ее, Элле Аркадьевне. Может, еще не поздно аннулировать сделку… или как это там называется… Ну, или пусть продаст квартиру кому-то еще за ту же сумму, что нам. Тогда я смогу вернуть долг, а на оставшееся купить какую-нибудь маленькую квартирку или, в крайнем случае, комнату… Вот только неудобно перед будущими покупателями этой самой «нехорошей квартиры». Получается, я им такую свинью подкладываю…
– Я бы на вашем месте, Викуля, – строго проговорила Раиса Ивановна, выглядывая из-за дверцы шкафа, – беспокоилась не о чужих людях, а о себе. Элка вам навстречу ни за что не пойдет. То есть продать вашу квартиру она, конечно, возьмется охотно – но только стоимость пересчитает в свою пользу. Думаете, как она на этой сделке наживается? У нее все пострадавшие от домового хозяева всегда остаются внакладе… Вам какое одеяло дать, потоньше или потеплее?
– Неважно… – отмахнулась Вика. – Любое. Похоже, я все равно сегодня вообще не усну… Алина, ты допила шоколад? Тогда иди укладывайся.
– Мамочка, не расстраивайся так! – попросила Алина, юркнув в постель. – В конце концов, мы по-прежнему можем продать чью-нибудь почку!
– Чью? – с надеждой спросила Вика, продолжая думать о своем. И только потом спохватилась: – Да перестань, Алинка, не говори ерунды! Спи давай!
Вика оказалась права – в эту ночь она спала очень плохо. И не одна она. Алинка тоже всю ночь ворочалась с боку на бок и вздыхала, и даже Раиса Ивановна поднялась ни свет ни заря, чего с ней обычно вообще никогда не случалось.
– Ох, моя голова… – жаловалась облаченная в стеганый халат хозяйка музейной квартиры, расхаживая по просторным комнатам и не зная, за что и взяться. – Давайте, девочки, я хотя бы прощальный завтрак приготовлю… Чего вам хочется?
– Я не буду есть, – помотала головой сидевшая на диване Алинка. – Не хочу! Мама, мамочка! Ну давай останемся! Вот увидишь, мы с Бором помиримся! И все опять будет хорошо…
– Он меня чуть током не убил, а ты мне с ним мириться предлагаешь? – возмутилась Вика, которая только что умылась, но и после этого нисколько не стала чувствовать себя лучше. Да и на душе по-прежнему было муторно. – А если он в следующий раз сделает что-то с тобой?
– Все равно надо поесть. Хотя бы кофе выпейте, – настаивала хозяйка квартиры.
– Раиса Ивановна, мы, может быть, потом… – вежливо отказалась Вика. – Сначала соберем вещи, чтобы уже поскорее с этим покончить. А там, когда все будет позади, глядишь, и аппетит появится.
– Ну, как знаете, – без особой охоты согласилась соседка. – Идите, если уж так решили. Я, если что, тут, даже дверь закрывать не буду…
Едва Вика и Алина вышли из квартиры, как послышались шаги, и все увидели Стаса, державшего в руках перевязанную красной лентой коробку. Встреча оказалась столь неожиданной, что никто даже не задался вопросом, почему парень не вышел из лифта, а появился со стороны лестницы.
– О, Викуля, да к вам гости! – тут же воскликнула Раиса Ивановна. – Я вас сразу узнала, молодой человек. Ведь это вы вчера оказались в нужное время в нужном месте, то есть здесь, и вызвали скорую!
– Здрассьте… – парень явно был растерян. – А я вот… Зашел узнать, как наша потерпевшая. Как себя чувствуете? – обратился он к Вике.
– Спасибо, я в порядке, – кивнула та.
– И да, вот… – Стас, спохватившись, показал на коробку. – Моя мама вам торт испекла. Я ей вчера рассказал, что случилось… Что хочу вас проведать… И она…
– Торт – это прекрасно! – заверила Раиса Ивановна. – Идемте ко мне, выпьем чаю… С коньяком!
– Не рановато для коньяка, Раиса Ивановна? – засомневалась Вика. Но вообще она была рада, что появился повод отсрочить возвращение в «нехорошую квартиру».
А вот Алина не была рада. Ей, наоборот, хотелось скорее попасть домой, к Кузе и к домовому. Да и Стас ей почему-то с первого взгляда не понравился.
– Мама, я не хочу торт! – тут же высказалась она. – Можно я пойду к Кузе?
– Нет, нечего тебе делать там одной! – отрезала Вика. – Не хочешь торт – не ешь. Просто посидишь с нами.
– Не смущайтесь, молодой человек, – шепнула Раиса Ивановна Стасу, когда все зашли в ее квартиру. – Вы молодец, придумали отличный предлог, чтобы познакомиться с Викой. Кстати, у вас хороший вкус. Викуля замечательная девушка… – и уже в полный голос спросила: – Как, простите, вы сказали, вас зовут?
– Стас… Станислав, – представился тот чуть охрипшим от волнения голосом.
– Станислав, – она произнесла имя с ударением на «и», на западный манер, – Станислав – это хорошо…
Пока Вика готовила на кухне чай, Раиса Ивановна успела накрыть на стол, переодеться в нарядное платье и уложить волосы. Стас, оставшись вдвоем с Алиной, восхищенно осматривал квартиру и пытался прикинуть, сколько весь этот антиквариат может стоить. Он попробовал было заговорить с девочкой, но так и не сумел придумать тему, так что дальше «Как тебя зовут?» и «Сколько тебе лет?» дело не пошло. Наконец, к счастью для него, вернулись взрослые, и все уселись за стол. Вика разлила чай, Раиса Ивановна наполнила хрустальные бокалы, но, кроме нее, к коньяку никто не притронулся.
– Ешьте торт, пожалуйста, – суетился Стас. – Мама обязательно будет спрашивать, как он вам понравился.
– Торт божественный! – заверила Раиса Ивановна, отправляя в рот здоровенный кусок. – Передайте вашей маме, Станислав, что она просто чародейка. Я вот так и не сумела освоить выпечку…
– Вика, вы тоже, пожалуйста, ешьте, – попросил Стас.
– Да-да, конечно, – кивнула Вика, берясь за позолоченную чайную ложку. На самом деле ей с утра кусок в горло не лез, но она сочла, что отказаться будет неудобно. – Правда, очень вкусно. Алинка, попробуй!
Алина недовольно поморщилась, но тоже съела кусочек. Раиса Ивановна тем временем уже доедала вторую порцию.
– Стани2слав, а что же вы не едите торт? – спохватилась она.
– Мне нельзя сладкого, – выдал он домашнюю заготовку.
– А что так? – тут же заинтересовалась хозяйка квартиры. – Проблемы со здоровьем? Может быть, диабет?
– Нет, со здоровьем все в порядке, – заверил Стас. – Просто поправляться нельзя. Я же спортом занимаюсь. Боксом. Нужно держать себя в форме.
– Фу, терпеть не могу бокс! – тут же высказалась Алинка.
– Спорт – это хорошо. Тем более бокс. Значит, с вами спокойно… Как за каменной стеной, – Раиса Ивановна выразительно посмотрела на Вику, но та была занята своими мыслями и не заметила намека.
– Вика, вы ешьте торт, не обижайте мою маму, – настаивал Стас.
– Да-да, спасибо, я ем… Пожалуйста, передайте вашей маме, что я очень тронута…
– А вы, я смотрю, очень привязаны к своей маме, да, Станислав? – продолжала расспросы Раиса Ивановна. – Вы что же, вместе с ней живете?
– Нет, что вы, у меня своя квартира, – торопливо заверил Стас, которому стало жутко от одной мысли о проживании с Мамой Фимой под одной крышей.
– И вы, я так понимаю, не женаты? – гнула свое Раиса Ивановна.
– Не женат.
– Отлично! То есть я хотела сказать, что это не так уж хорошо. В ваши годы уже пора бы задуматься о семье. Вам сколько лет?
– Тридцать шесть.
– Ну, вот видите… Пора, пора! Тридцать шесть – это уже не мальчик. Вы уже, можно сказать, доиграли вторую октаву… – язык у Раисы Ивановны вдруг начал заплетаться, и Вика с тревогой посмотрела на нее. Что-то сегодня соседку на удивление быстро развезло… Обычно требовалась куда бо2льшая доза коньяка, прежде чем почтенная дама принималась нести всякую чушь. Может, это с недосыпу?
– Все, я больше не хочу! – Алина отодвинула от себя тарелку с недоеденным на треть куском торта. Не зная, чем себя занять, девочка вышла из-за стола и отправилась к клетке с канарейкой.
– Знаете, Стас, хорошо, что вы пришли, – заметила Вика.
– Вчера или сейчас? – тут же уточнила хозяйка квартиры.
– И то, и то… Я бы хотела попросить вас побыть с нами, – Вика почувствовала, что у нее почему-то кружится голова. – Пока мы будем собирать вещи…Все-таки спокойнее, когда рядом мужчина…
– Эт-то… это точно, – согласилась Раиса Ивановна. – И за это, пожалуй, надо выпить!
– Вика, я готов вам помочь, чем скажете, – заверил Стас. – Но только доешьте торт.
Пока Вика доедала свой кусок, Раиса Ивановна положила ладонь на руку Стаса и с чувством, хотя и не вполне внятно, проговорила:
– Стани2слав… я вот подумала… А, может, все не случайно? Может, это судьба?
– Простите, о чем вы? – не понял парень.
– Ну, какой же вы… недогадливый! О вас… И о Вике… Не зря же вы появились в ту самую минуту… Спасли ее… Как рыцарь… в свер… свер… ик! кающих доспехах… Может, вам на роду написано… быть вместе?
– Что?! – вытаращился Стас.
– Раиса Ивановна!.. – укоризненно воскликнула Вика. – Ну что вы такое говорите!
– Тише, тише, дорогие мои! – замахала руками Раиса Ивановна. – Я все решила. Стани2слав, пусть Вика пока поживет у вас. Вы сами сказали – у вас квартира… А ей жить негде… Заодно и узнаете друг друга… поближе…
– Я не хочу! – возмущенно завопила Алинка. – Не хочу у него жить! Я вообще никуда отсюда уезжать не хочу! – девочка вдруг смачно зевнула.
– Алинушка, не зевай… – пробормотала Раиса Ивановна, тотчас последовавшая ее примеру. – Меня и так в сон клонит… Вот что значит встать ни свет ни заря…
– Станислав, вы, пожалуйста, извините нас… – пробормотала Вика, отодвигая пустую тарелку. – Но нам надо идти… собирать вещи…
Алина, уже буквально засыпая на ходу, опустилась в кресло, проговорила:
– Мама… я все придумала… давай у дяди Андрея поживем?
И отрубилась.
– Извините, Станислав, мы очень плохо спали этой ночью, – собрав всю волю в кулак, Вика поднялась и, пошатываясь, побрела к входной двери и, присев на диван в прихожей, начала обуваться. Однако в этот момент силы оставили ее, Вика рухнула на сиденье и уснула.
– Вика, вы в порядке? – притворно заволновался Стас. Он тоже хотел встать из-за стола, но его удержала рука Раисы Ивановны.
– по кодексу самураев… – невнятно бубнила хозяйка квартиры, – если вы спасли жизнь человеку… женщине… женщине-человеку… она принадлежит вам! Вы должны на ней жениться. На Викусе… Она прекрасная…
Закончить фразу Раиса Ивановна не успела. Ее глаза закатились, голова упала на стол. Стас еле успел отодвинуть блюдо с фруктами, чтобы Раиса Ивановна не уткнулась лицом прямо в виноград.
– Вот же блин! – Стас вытер рукавом лоб – за время этого проклятого чаепития с него успело сойти семь потов. – Ну, мама!.. Чтоб я еще раз, хоть когда-нибудь…
Глава 14
Битва добра и зла
Рассказ кота Кузи
Время уже близилось к полудню, а мы с Бором все еще оставались вдвоем и к тому же пребывали в полном неведении. Мы понятия не имели, что с Викой, как она себя чувствует… Ни о чем плохом мы старались не думать. Беспокоились мы и об Алинке, пожалуй, ничуть не меньше, чем о Вике. Бедная девочка, как она, наверное, испугалась и расстроилась, когда узнала, что случилось с мамой!.. И что теперь с ней будет, пока Вика в больнице? Наверное, соседка Раиса Ивановна присмотрит за Алинкой… Но все-таки любящая коньяк пожилая дама, у которой никогда не было своих детей – явно не лучшая кандидатура в няньки.
Предаваясь этим невеселым размышлениям, я слонялся по комнатам, а Бор сидел на своем любимом шкафу и грустно напевал, подыгрывая себе на гармошке:
– Эх… яб-лочко… куды ты ко-тишь-ся… к чер-ту в ла-пы попадешь – не во‐ро-тишь-сяяя..
– Нашел время для песенок, – проворчал я. – И так тошно, а ты тут еще дискотеку устроил!..
– Слышь, блохастый, – домовой отложил гармошку, соскочил со шкафа и очутился прямо передо мной, – я, кажись, придумал, как могу все исправить!
– Ну-ка, ну-ка, – я присел, заинтересованно глядя на него, и приготовился слушать.
– Ну, во‐первых, я решил вас здесь оставить, – Бор помахал у меня перед носом растопыренной пятерней и загнул один палец.
– Вот спасибо, благодетель, век не забудем твоей милости, – я попытался изобразить поклон, насколько вообще коты на такое способны.
– И нечего подкалывать, рыжий, – хмыкнул он. – Это ведь от меня зависит – кто будет жить в доме, а кто нет. Вот я и решил: пусть ваша семейка останется. Мне вы, в общем, нравитесь. Алинка очень славная, Вика тоже ничего… Ну, а тебя я уж так и быть потерплю.
Я только фыркнул, сочтя, что отвечать на такое будет ниже моего достоинства.
– А раз тут будет жить хорошая, добрая, дружная и любящая семья, то и атмосфера в доме наладится, – продолжал Бор, загибая следующий палец. – Это, стало быть, уже второе…
– Чтобы атмосфера в доме наладилась, надо чтоб хозяйка в себя пришла, – буркнул я. – А ты мало того, что в больницу ее отправил, так еще ее из-за тебя с работы выгнали. На что она теперь жить будет, ребенка растить? А долг отдавать? Там знаешь, какая сумма? Ты до стольких небось и считать-то не умеешь!
– А вот это третье! – глаза Бора радостно заблестели. – С этим я как раз могу Вике помочь! Я ей такой подарок сделаю, какого она еще никогда в своей жизни не получала и, наверное, больше и не получит…
– И что ж ты ей подарить собираешься? – заинтересовался я.
– Да деньги, конечно, что же еще. У людей ведь деньги все проблемы решают… Ну, по крайней мере, люди так думают.
– И где ты их возьмешь, эти деньги? – приставал я. – Ты же говорил, что у тебя ничего ценного, кроме силодара, нет?
– Я говорил, что у меня золота нет, – уточнил Бор. – Но зато есть доллары. И немало. Целая коробка.
– Да ладно! – я так и подскочил. – А ты не врешь? Откуда они у тебя?
– А я разве не рассказывал? – удивился домовой. – Жил у меня тут в девяностые бандюга один, из рэкетиров. Здоровенный такой, как шкаф… И такой же, как шкаф, тупой. Все доллары копил, уж не знаю на что, в жестяную коробку из-под конфет складывал. И все сотенными бумажками. Тайник у него был в кладовке… Я подождал, пока коробка наполнится доверху, а потом взял и перепрятал ее. Вот смеху было! Полез он в тайник, а денежки-то – тю-тю! Он всю кладовку перерыл – нету. Тут его кондратий и хватил. Уехал в больницу – и уже не вернулся…
– А деньги так у тебя и остались? – я с трудом мог скрыть волнение. – И ты отдашь их нам?
– Ну, не вам, а Вике, – поправил Бор. – Тебе-то, рыжий, они зачем?
– Ну, не скажи… – начал было я… Но тут мы оба услышали шум открываемого дверного замка.
– Наши девчонки вернулись! – обрадовался домовой.
– Доставай скорее свои доллары, – поторопил я. – Представляешь, как хозяйка обрадуется! Входит она вся такая несчастная, из больницы – а тут куча денег.
– Ща, один момент! – Бор запрыгнул на шкаф и принялся копаться в своем барахле. – Да где ж она у меня?
– Быстрее! Быстрее! Идут! – командовал я, прислушиваясь к шуму в прихожей.
– Вот, нашел! – домовой соскочил вниз, держа в руках жестяную коробку размером с толстый словарь. Он поставил ее на стол, и крышка сама собой откинулась, открыв плотно уложенные внутри пачки перетянутых резиночками купюр.
– И… сектор при-и-из! – закричал Бор, выбегая на середину комнаты.
– Та-даааам! – поддержал я.
Дверь распахнулась… Но на пороге появились не Вика с Алиной и даже не Раиса Ивановна, а все тот же расписной тип – парень в татуировках, приходивший вчера за силодаром.
– Блииин! Опять он! – лицо Бора аж перекосило.
– И вот зачем ты достал деньги? Не мог подождать?! – тут же отчитал его я.
– Погоди, может, он их не увидел, – понадеялся Бор.
Но меткий глаз воришки тотчас же углядел жестянку.
– Твоююююю мааать… – ошалело проговорил парень, бросаясь к столу. – Тут что – игра «Кто хочет стать миллионером?», финал?! Сколько ж тут бабла-то?!
– Ну все, гоблин, в этот раз домой вообще без трусов уйдешь! – сердито пообещал ему Бор.
– Ага, – подхватил я. – И мы это на телефон снимем и в Инстаграмм выложим!
Сегодня у парня снова была с собой объемистая сумка и тележка для тяжестей с большой коробкой на ней, но он тут же их бросил и со всех ног рванул к столу с явным намерением пересчитать деньги. Но не тут-то было! Бор взмахнул рукой над полом, как уже делал при мне однажды, и паркетины и перекрытия начали сами собой подскакивать, открывая пустоту под ними. Одна из досок, отлетев, шарахнула парня по спине, и он невольно обернулся.
– Это что еще за хрень? Трубы, что ли, прорвало?
Бум! Крышка жестянки с шумом захлопнулась, а сама коробка, взлетев со стола, просвистела по воздуху мимо ошалевшего парня, упала в пролом и резко уехала вглубь, словно ее кто-то утянул за веревочку.
– Стой! Стой! – заорал парень, бросаясь к пролому. Он попытался вытащить жестянку, но только поднял облако пыли.
– Ах ты, нечисть! – заорал он, оглядываясь, точно надеялся увидеть Бора. – Значит, хочешь по-взрослому… Ну, ладно! Будет тебе Курская дуга!
– Будет-будет, – заверил Бор. – А как же иначе. Только встретишь ты ее голышом и в Чертаново!
Парень побежал к своей тележке, домовой преградил ему путь и стал крутить уже знакомую мне музыкальную шкатулку в форме груши. Но, как ни странно, в этот раз ничего не произошло, даже музыки не было слышно.
– Эй, гоблин, засыпай! Ты чего, слух потерял?! – не выдержал я.
– Совесть он потерял! – с досадой объяснил Бор. – Подготовился, сволочь! Оберег нацепил!
На шее у парня действительно болталась какая-то висюлька, хитро сплетенная из кожаных ремешков, разноцветных нитей и бусинок.
– И что? – забеспокоился я. – Это плохо? Он что, правда может этим от тебя защититься?
– Это плохо, – подтвердил домовой. – А это, боюсь, еще хуже…
Он кивнул на парня, который тем временем быстро раскрыл свою сумку, вынул оттуда кухонный контейнер, в которых обычно хранят продукты, стал доставать из него пучки трав и рассовывать по углам.
– Что еще за гербарий?! – встревожился я.
– Да, скорее всего, жабий плющ и чертополох… – пояснил Бор. – Это он так от меня избавляется.
Он пнул один из пучков, тот взлетел в воздух. Парень поймал пучок и поджег его зажигалкой.
– Ну, че-как? – ухмыльнулся он. – Нравится, когда жареным запахло? Дыши глубже, пролетаем над Сочи!
Он принялся размахивать пучком, трава тлела, испуская мерзейший запах, едкий вонючий дым расползся по комнате.
– Фу, гадость! – не выдержал я. – Бор, ну что стоишь? Потуши скорее!
Бор затоптал один из пучков и закашлялся от дыма. А парень, закончив с травой, достал из сумки колонку и подключил к ней телефон.
– Да, тут же самое главное! – радостно сообщил он, нажимая кнопки. – Тут мамуля еще и за2говор… загово2р надиктовала. Заценишь? Прошу внимания: хедлайнер сегодняшней автопати… Мама Фиииииммааа!!!
На экране телефона появилось изображение неприятной бледной тетки в черном тюрбане.
– Трава-плакун, трава-плакун, пора просыпаться от тяжких дум… наплакала ты мало… нам путь указала… тьму повязала, с дороги устала, плетьми оплетала, слезьми потопляла… – послышался из динамиков ее низкий голос.
Домового передернуло и аж подбросило.
– Фига се! – воскликнул я. – Пожалуй, надо запомнить! Трава-плакун, трава-плакун…
– Я тебе запомню!!! – процедил Бор сквозь зубы.
И я тут же пожалел о своих словах, потому что домовому, похоже, стало совсем не до смеху, его начало крутить и корежить.
– Это ж та самая ведьма… – прохрипел он, складываясь пополам. – Я ее узнал…
– И чего? – не понял я. Но он не ответил.
– Пусть слезы твои текут… Пусть камня тверже горючего Алатыря́ будет воля моя… – продолжал монотонно бубнить голос из колонки. – Черта чертополохом ударю как обухом, плющом жабьим обовью, под доской его сгною!!!
Бор с подвыванием свалился на пол и стал кататься по нему. Мебель в комнате заходила ходуном, в шкафах зазвенела посуда, люстра на потолке закачалась.
– Эй, ты… Как самочувствие? – глумился наш незваный гость.
– Заткнись, ведьмин отпрыск! – прохрипел домовой. Ему явно было очень больно, чуть глаза не вылезали из орбит. – Рыжий… А-а-а!!! Выруби ведьму…
Покрутив головой, я оценил обстановку. Парень уже снова был у пролома – с помощью знакомой нам еще с прошлого раза фомки он пытался вскрыть паркет. Тогда я запрыгнул на стол и сбросил с него сначала телефон, а потом колонку, прицелившись так ловко, чтобы она упала прямо на экран и разбила его вдребезги.
Голос ведьмы смолк. Бор перестал кататься по полу, а парень оглянулся, увидел меня и, схватив стул, швырнул им в мою сторону. Но я уже был к этому готов и успел спрятаться под диван.
– А ну пшел!!! – заорал парень. Он поднял телефон и, убедившись, что тот не работает, разозлился еще сильнее. – Ну, попадись мне только, рыжая скотина! Сразу с балкона полетишь!!!
Я заныкался под диван – подальше, но все же не настолько далеко, чтобы упустить возможность наблюдать за происходящим. И видел, что Бор хоть и с трудом, но все же поднялся на ноги.