– Нет, дочка, даже не думай! – Вика решительно замотала головой. – Больше мы ни на минуту здесь не задержимся! Это слишком опасно! Раиса Ивановна, поддержите меня!

– Отпусти, – тяжело дыша, произнесла я, он поднял голову и засмеялся.

– Поддерживаю, – энергично закивала соседка. – Алинушка, ты же сама слышала, что сказал врач: маме повезло, она еще легко отделалась. Кто знает, что будет в следующий раз? Конечно, надо съезжать, пока вы обе целы.

– Когда твои прелести прямо у меня перед носом, сдержаться трудно. Спрашиваю второй раз, и последний: обещаешь вести себя прилично? – Я кивнула, ведь выхода нет. – Не слышу, – посуровел он.

– Но домовой не виноват… – начала было Алина, однако Вика решительно прервала ее:

– Обещаю, – сказала я.

– Хватит! Чтобы я больше не слышала ни одного слова о домовом!

Он приподнялся, вновь застонав и поморщившись. Я встала, оглядываясь в поисках халата.

Алинка надулась и обиженно затихла. Некоторое время шли молча, а потом Вика обратилась к соседке:

– До чего ж хороша, твою мать, – сказал он сквозь зубы.

– Раиса Ивановна, простите, пожалуйста… Но уже поздно, темно… И как-то не по себе. Можно мы сегодня снова у вас переночуем? А завтра утром быстро соберем вещи и…

– Идиот, – буркнула я, наконец-то обнаружив халат и поспешно его надевая.

– Не переживайте, моя дорогая, – Раиса Ивановна ободряюще похлопала ее по плечу. – Последняя траурная ночь у меня – это тоже традиция. Тут нет ничего особенного. Смущает только то, что из всех, кто ночевал у меня в первую и последнюю ночь, вы продержались меньше всех. И это меня настораживает, потому что…

– Идиот и есть. Надо бы тебя трахнуть, а не в благородство играть. Хоть бы удовольствие получил…

– Смотрите, вон дядя Андрей! – закричала Алина, указывая на выходящего из подъезда высокого плечистого мужчину.

– Кто это тут говорит о благородстве, – фыркнула я.

– Привет, Алинка! – он потрепал ее по голове. – Здравствуйте, Раиса Ивановна, здравствуйте, Вика. Что-то вас давно не видно… Все в порядке?

– Смотри, додразнишься, – покачал головой Мигель.

– В полном, – процедила Вика сквозь зубы.

Я включила свет, и теперь мы разглядывали друг друга, стоя напротив. На его физиономии остались следы недавнего подвига: ссадины, царапины и разбитая губа. Надеюсь, есть еще увечья. Просто обязаны быть, если он свалился с третьего этажа. Не зря он морщится.

– Хорошо, если так, а то я уже… – начал было Андрей, но тут к ним приблизилось еще одно действующее лицо – сосед Валентин Петрович, как всегда растрепанный и слегка помятый. Он вел на поводке маленькую собачку, с виду такую же лохматую и неухоженную, как ее хозяин.

– Добрый вечер, – раскланялся Валентин Петрович. – А вы, Вика, уже выписались из больницы? Так быстро?

Я покосилась на дверь. Допустим, из комнаты я выскочить успею, а дальше что? Чтобы позвонить по телефону, нужно время. На то, чтобы открыть входную дверь, тем более и до нее еще надо добежать. Этот гад, изувеченный или нет, куда сильнее меня, да и реакция у него лучше. Значит, надо вести себя смирно и, выждав удобный момент, либо позвонить, либо сбежать. А чтобы удобный момент наконец настал, усыпим бдительность мерзавца.

Андрей посмотрел на Вику, потом на Валентина Петровича, потом снова на Вику… Он явно хотел что-то спросить, но не стал и, пробормотав: «Ну, всего хорошего, увидимся», поспешно направился к своей машине.

– Как ты здесь оказался? – спросила я, устраиваясь в кресле.

Раиса Ивановна проводила его задумчивым взглядом, потом обернулась к соседу и сердито отчитала:

Мигель прошел и сел в соседнее кресло, между нами был кофейный столик. «Огреть бы его чем по голове», – помечтала я, зная, что мечта неосуществима.

– Да, Валентин Петрович! Все выписались. И никто у нас не болел. И вообще бестактно вот так приставать на улице!..

– В доме? – уточнил он.

Лицо Валентина Петровича на миг сделалось виноватым, а затем на нем появилась странная ухмылка, словно он что-то задумал.

– Конечно.

– Ухожу, ухожу! – заверил он и обратился к собаке: – Пойдем, Рекс! Нужно срочно сфотографировать тетю, как она будет уезжать!

– Глупый вопрос.

Он исчез в подъезде, а Вика остановилась. Из глаз у нее потекли слезы.

– Как для кого. – Тут я вспомнила, что дом на охрану сегодня не ставила, а замки для этого типа, должно быть, не проблема. – Значит, ты сбежал, – сказала я. – Очень жаль, я надеялась, ты уже в тюрьме.

– Мам, ты чего плачешь? – испугалась Алинка. – Все же хорошо! Врач сказал, что ты здорова.

– Туда я всегда успею, – пожал Мигель плечами. Он продолжал поглядывать на меня с насмешкой, но, подозреваю, не без удовольствия. Это меня все-таки беспокоило. Человек, которого разыскивает милиция, должен вести себя иначе, тревожно прислушиваться, бояться, в конце концов.

– Да-да, милая, конечно, все отлично, – взяв себя в руки, заверила Вика. – Просто я за тебя переживаю…

– Что тебе надо?

В подъезде было пусто, Валентин Петрович, судя по всему, уже уехал на лифте, не подождав их. Алинка бросилась через холл нажимать кнопки других лифтов, а Вика тихо поделилась с соседкой:

– От тебя? Учитывая твой темперамент, от ночи любви я бы не отказался. Но, если честно, я пришел не за этим. Хотя мы могли бы счастливо совместить приятное с полезным. Как считаешь?

– Он… В смысле, Андрей… Он сказал «увидимся»… Но если мы завтра уедем, мы же никогда больше не увидимся!..

– Зачем ты пришел? – нахмурилась я.

– Дорогая моя! – тут же оживилась Раиса Ивановна. – А вот тут у нас точно еще ничего не потеряно! Вы же не умираете, а всего только переезжаете. Так что предоставьте это мне. В ближайшие же выходные я придумаю предлог, чтобы зазвать Андрея к себе, – а тут и вы с Алинушкой появитесь, как бы случайно…

– Я не стремился попасть именно сюда, – хохотнул он. – То есть у меня не было особых предпочтений, нужно место, чтобы отлежаться пару дней. Вышло так, что ничего, кроме твоего дома, на ум не пришло.

– Нет, Раиса Ивановна, – вздохнула Вика. – Спасибо, но ничего этого не нужно. Раз уж не судьба – значит, не судьба…

– Мой отец…

– Мама, только нам обязательно надо зайти домой, – защебетала Алинка, едва они оказались в кабине лифта.

– Я уже позвонил в его офис, и мне ответили: уехал в Москву и будет только во вторник. Ну а если он вдруг объявится, посидит немного в гардеробной.

– Зачем? – не на шутку перепугалась Вика.

– Мой папа в гардеробной? – хмыкнула я. – Ты его совсем не знаешь.

– Как зачем? А Кузю забрать? Нельзя же оставлять его там одного на ночь! – уверяла девочка. – Может, он голодный. Или ему страшно. Или он тоже с домовым поссорился. Ты не бойся, мы быстренько зайдем, схватим Кузю и убежим. Бор даже не заметит!

Вика растерянно поглядела на Раису Ивановну, и та поняла ее с полуслова.

– Его настоящее имя Терминатор? Ладно, появится папа, тогда я и буду решать, что с ним делать. Пока мне одной тебя за глаза хватает.

– Насчет котика можете не беспокоиться! – заверила она. – Я его днем навестила, свежей воды налила, полную миску корма насыпала. Он прекрасно подождет вас до утра, ничего с ним не случится. А вот маме, Алинушка, нужно как следует отдохнуть.

– Ты намерен отсиживаться в моем доме несколько дней?

В полумраке, пока еще не зажгли свет, квартира Раисы Ивановны еще больше напоминала музей. Все эти антикварные вещи, стилизованная мебель, картины в массивных рамах, старинные вазы и посуда… Вика с грустью подумала, что, когда уедет, будет скучать не только по той квартире, которую уже стала считать своим домом, но даже по квартире соседки, где всегда чувствовала себя в безопасности, куда в любое время могла прийти со своими проблемами и встретить понимание, сочувствие и заботу.

– Ага. Не могу я с такой рожей по улицам болтаться, первый же мент непременно прицепится. Не волнуйся, в понедельник рано поутру мы простимся. Я улечу и даже вернуться не обещаю. Мобильный давай сюда. Телефон есть в кабинете отца, внизу в холле и здесь в прихожей. Отключать телефон не стоит, это может вызвать подозрения. Значит, кабинет отца запрешь, ключ отдашь мне. Телефон внизу уберем с глаз долой, а к тому, что здесь, без моего ведома ты не подходишь. Будешь хорошей девочкой, расстанемся друзьями.

– Просто не знаю, что делать, – делилась Вика с Раисой Ивановной, пока устраивала дочке постель. – Евгений Олегович, мой бывший шеф, требует срочно вернуть долг. Иначе он будет со мной судиться, а суд конечно же примет его сторону…

– Так я тебе и поверила. Я знаю, кто ты.

– Но у вас все-таки есть смягчающие обстоятельства, – гудела Раиса Ивановна, всячески стремясь поддержать Вику. – Вы мать-одиночка, помочь вам некому… Вот, Алинушка, держи, – подала она девочке кружку дымящегося шоколада, и та с удовольствием принялась за ароматный горячий напиток. – Вика, ну, а мы с вами потом по коньячку… На посошок, так сказать.

– Все равно я не хочу доводить до суда! – Вика надела наволочку на подушку и бросила ее на диван. – Это так стыдно… Пойдут разговоры… Знаете, ведь профессиональный мир так тесен…

– А кто я? – удивился он.

– Уж мне ли этого не знать! – заверила Раиса Ивановна. – Взять хотя бы моих коллег. Уж казалось бы – музыканты, культурные люди… А порой в такой гадюшник попадаешь, что оторопь берет!..

– Психопат и мерзавец.

Он присвистнул.

– Я узнавала в банке, – продолжала делиться своими горестями Вика, – такой огромный кредит, какой нужен, мне не дадут… Придется завтра же звонить риелторше, этой, как ее, Элле Аркадьевне. Может, еще не поздно аннулировать сделку… или как это там называется… Ну, или пусть продаст квартиру кому-то еще за ту же сумму, что нам. Тогда я смогу вернуть долг, а на оставшееся купить какую-нибудь маленькую квартирку или, в крайнем случае, комнату… Вот только неудобно перед будущими покупателями этой самой «нехорошей квартиры». Получается, я им такую свинью подкладываю…

– Солнышко, психопат на моем месте давно бы лишился терпения, а я взываю к твоему разуму. Так что глупости не болтай. На самом деле я хороший парень. Если меня не трогать. А лестные характеристики держи при себе. Уяснила?

– Я бы на вашем месте, Викуля, – строго проговорила Раиса Ивановна, выглядывая из-за дверцы шкафа, – беспокоилась не о чужих людях, а о себе. Элка вам навстречу ни за что не пойдет. То есть продать вашу квартиру она, конечно, возьмется охотно – но только стоимость пересчитает в свою пользу. Думаете, как она на этой сделке наживается? У нее все пострадавшие от домового хозяева всегда остаются внакладе… Вам какое одеяло дать, потоньше или потеплее?

– Более или менее.

– Неважно… – отмахнулась Вика. – Любое. Похоже, я все равно сегодня вообще не усну… Алина, ты допила шоколад? Тогда иди укладывайся.

– Вот и хорошо.

– Мамочка, не расстраивайся так! – попросила Алина, юркнув в постель. – В конце концов, мы по-прежнему можем продать чью-нибудь почку!

Мигель поднялся, снял пиджак и задрал рубаху. Вся левая сторона груди представляла собой сплошной кровоподтек, выглядело это ужасно, я невольно отвела взгляд.

– Чью? – с надеждой спросила Вика, продолжая думать о своем. И только потом спохватилась: – Да перестань, Алинка, не говори ерунды! Спи давай!

– Аптечка в доме есть? – спросил он.

Вика оказалась права – в эту ночь она спала очень плохо. И не одна она. Алинка тоже всю ночь ворочалась с боку на бок и вздыхала, и даже Раиса Ивановна поднялась ни свет ни заря, чего с ней обычно вообще никогда не случалось.

– Внизу, в ванной.

– Ох, моя голова… – жаловалась облаченная в стеганый халат хозяйка музейной квартиры, расхаживая по просторным комнатам и не зная, за что и взяться. – Давайте, девочки, я хотя бы прощальный завтрак приготовлю… Чего вам хочется?

– Я не буду есть, – помотала головой сидевшая на диване Алинка. – Не хочу! Мама, мамочка! Ну давай останемся! Вот увидишь, мы с Бором помиримся! И все опять будет хорошо…

– Тащи сюда. И помни, что я сказал.

– Он меня чуть током не убил, а ты мне с ним мириться предлагаешь? – возмутилась Вика, которая только что умылась, но и после этого нисколько не стала чувствовать себя лучше. Да и на душе по-прежнему было муторно. – А если он в следующий раз сделает что-то с тобой?

Я пожала плечами и вышла из спальни. Спускаясь по лестнице, прислушивалась. Кажется, он остался наверху. Недалеко от ванной была дверь в сад, в саду сейчас так темно, что он вряд ли отыщет калитку в заборе, по крайней мере потратит на это время. Рискнуть?

– Все равно надо поесть. Хотя бы кофе выпейте, – настаивала хозяйка квартиры.

Боясь повернуть голову, я ускорила шаги и направилась к заветной двери. Неужели удастся? Я уже протянула руку к замку, как вдруг рядом что-то просвистело, и в стену воткнулся нож всего в нескольких сантиметрах от моего уха. Я с трудом удержалась на ногах, таращилась на нож и пыталась перевести дух. Мигель подошел не спеша и нож выдернул.

– Раиса Ивановна, мы, может быть, потом… – вежливо отказалась Вика. – Сначала соберем вещи, чтобы уже поскорее с этим покончить. А там, когда все будет позади, глядишь, и аппетит появится.

– Ну, как знаете, – без особой охоты согласилась соседка. – Идите, если уж так решили. Я, если что, тут, даже дверь закрывать не буду…

– Деточка, я хороший парень, но не очень, – сказал он серьезно. – И ты меня уже достала.

Едва Вика и Алина вышли из квартиры, как послышались шаги, и все увидели Стаса, державшего в руках перевязанную красной лентой коробку. Встреча оказалась столь неожиданной, что никто даже не задался вопросом, почему парень не вышел из лифта, а появился со стороны лестницы.

– А чего ты хочешь? – с трудом сдерживаясь, сказала я. – Чтобы я тебе поверила? Ты в любом случае меня убьешь.

– О, Викуля, да к вам гости! – тут же воскликнула Раиса Ивановна. – Я вас сразу узнала, молодой человек. Ведь это вы вчера оказались в нужное время в нужном месте, то есть здесь, и вызвали скорую!

– Да с какой стати? – удивился он. – Приди мне такое в голову, убил бы сразу. Лишний труп, как ты понимаешь, для меня мало что значит. Но в твоей кончине, милая, я не вижу никакого смысла. А бессмысленных поступков я совершать не привык, хоть ты и считаешь меня психом. Еще раз попробуешь сбежать, привяжу к стулу. Вряд ли тебе это покажется приятным.

– Здрассьте… – парень явно был растерян. – А я вот… Зашел узнать, как наша потерпевшая. Как себя чувствуете? – обратился он к Вике.

Я разглядывала его физиономию, силясь понять, что у него на уме. Неужто я ему верю? Выходит, с головой проблемы у меня, а вовсе не у него. Он ждал чего-то, наблюдая за мной разноцветными глазами, и, похоже, тоже пытался что-то решить.

– Спасибо, я в порядке, – кивнула та.

– За свою девичью честь можешь не переживать, – добавил он насмешливо. – При других обстоятельствах я бы тобой с удовольствием занялся, но сейчас мне шевельнуться больно. Так что извини.

– И да, вот… – Стас, спохватившись, показал на коробку. – Моя мама вам торт испекла. Я ей вчера рассказал, что случилось… Что хочу вас проведать… И она…

– Черт с тобой, – буркнула я. – Возможно, я дура и очень потом пожалею, но я верю тебе. Телефон не прячь и не таскайся за мной по дому. Я не сбегу и звонить не буду. Честно. О своем обещании тоже не забывай.

– Торт – это прекрасно! – заверила Раиса Ивановна. – Идемте ко мне, выпьем чаю… С коньяком!

– Заметано, – кивнул он. – Давай аптечку.

– Не рановато для коньяка, Раиса Ивановна? – засомневалась Вика. Но вообще она была рада, что появился повод отсрочить возвращение в «нехорошую квартиру».

Мы отправились в ванную. Пока я доставала лекарства, Мигель стянул рубашку и стоял перед зеркалом, разглядывая свой бок. Он все еще кровоточил.

А вот Алина не была рада. Ей, наоборот, хотелось скорее попасть домой, к Кузе и к домовому. Да и Стас ей почему-то с первого взгляда не понравился.

– Как ты умудрился не свернуть шею, прыгнув с третьего этажа?

– Мама, я не хочу торт! – тут же высказалась она. – Можно я пойду к Кузе?

– Нет, нечего тебе делать там одной! – отрезала Вика. – Не хочешь торт – не ешь. Просто посидишь с нами.

– Я везучий. Тебя это расстроило?

– Не смущайтесь, молодой человек, – шепнула Раиса Ивановна Стасу, когда все зашли в ее квартиру. – Вы молодец, придумали отличный предлог, чтобы познакомиться с Викой. Кстати, у вас хороший вкус. Викуля замечательная девушка… – и уже в полный голос спросила: – Как, простите, вы сказали, вас зовут?

– Пять минут назад я ответила бы утвердительно. Теперь не знаю.

– Стас… Станислав, – представился тот чуть охрипшим от волнения голосом.

– Это почему?

– Станислав, – она произнесла имя с ударением на «и», на западный манер, – Станислав – это хорошо…

– Я же сказала, не знаю.

Пока Вика готовила на кухне чай, Раиса Ивановна успела накрыть на стол, переодеться в нарядное платье и уложить волосы. Стас, оставшись вдвоем с Алиной, восхищенно осматривал квартиру и пытался прикинуть, сколько весь этот антиквариат может стоить. Он попробовал было заговорить с девочкой, но так и не сумел придумать тему, так что дальше «Как тебя зовут?» и «Сколько тебе лет?» дело не пошло. Наконец, к счастью для него, вернулись взрослые, и все уселись за стол. Вика разлила чай, Раиса Ивановна наполнила хрустальные бокалы, но, кроме нее, к коньяку никто не притронулся.

Я подошла к нему, взглянула на рану и дрожащей рукой попробовала коснуться ее ватным тампоном, но руку отдернула и пробормотала:

– Ешьте торт, пожалуйста, – суетился Стас. – Мама обязательно будет спрашивать, как он вам понравился.

– Мамочка…

– Торт божественный! – заверила Раиса Ивановна, отправляя в рот здоровенный кусок. – Передайте вашей маме, Станислав, что она просто чародейка. Я вот так и не сумела освоить выпечку…

– Вика, вы тоже, пожалуйста, ешьте, – попросил Стас.

– Хреновый из тебя лекарь, – хмыкнул Мигель. – Дай сюда… зато дерешься ты здорово. – Он стал обрабатывать рану, поглядывая в зеркало, я бестолково топталась рядом.

– Да-да, конечно, – кивнула Вика, берясь за позолоченную чайную ложку. На самом деле ей с утра кусок в горло не лез, но она сочла, что отказаться будет неудобно. – Правда, очень вкусно. Алинка, попробуй!

– Эти люди, там, в больнице, милицейские?

Алина недовольно поморщилась, но тоже съела кусочек. Раиса Ивановна тем временем уже доедала вторую порцию.

– Визитками мы не обменялись.

– Стани2слав, а что же вы не едите торт? – спохватилась она.

– Когда ты сбежал из ресторана, – через минуту заговорила я, – за нами увязались какие-то типы, а потом пришли ко мне на работу.

– Мне нельзя сладкого, – выдал он домашнюю заготовку.

– Чего они хотели?

– А что так? – тут же заинтересовалась хозяйка квартиры. – Проблемы со здоровьем? Может быть, диабет?

– Узнать, где ты.

– Нет, со здоровьем все в порядке, – заверил Стас. – Просто поправляться нельзя. Я же спортом занимаюсь. Боксом. Нужно держать себя в форме.

– Узнали?

– Фу, терпеть не могу бокс! – тут же высказалась Алинка.

– Не хочешь отвечать, не надо, – обиделась я. Взяла марлевую повязку и начала его бинтовать.

– Спорт – это хорошо. Тем более бокс. Значит, с вами спокойно… Как за каменной стеной, – Раиса Ивановна выразительно посмотрела на Вику, но та была занята своими мыслями и не заметила намека.

– Вика, вы ешьте торт, не обижайте мою маму, – настаивал Стас.

– Стягивай крепче, не бойся.

– Да-да, спасибо, я ем… Пожалуйста, передайте вашей маме, что я очень тронута…

– Чего мне бояться, ребра-то твои… тебе к врачу надо, – вздохнула я.

– А вы, я смотрю, очень привязаны к своей маме, да, Станислав? – продолжала расспросы Раиса Ивановна. – Вы что же, вместе с ней живете?

– Надо. Как раз сейчас мои друзья шерстят всех возможных врачей и двух ветеринаров.

– Нет, что вы, у меня своя квартира, – торопливо заверил Стас, которому стало жутко от одной мысли о проживании с Мамой Фимой под одной крышей.

– А если будет заражение?

– И вы, я так понимаю, не женаты? – гнула свое Раиса Ивановна.

– Не женат.

– Умру в расцвете лет… Не будет. На мне все заживает как на собаке.

– Отлично! То есть я хотела сказать, что это не так уж хорошо. В ваши годы уже пора бы задуматься о семье. Вам сколько лет?

Тут взгляд мой переместился с его груди на спину, и я решила, что говорит он такое неспроста. Жуткого вида шрам под левой лопаткой – раз, еще один сбоку, ближе к талии – два, и на плече – три. Пока я разглядывала все это, разинув рот, Мигель подмигнул и сказал:

– Тридцать шесть.

– Шрамы украшают мужчину, вот сегодня опять украсился. Ты руками-то шевели, сестра милосердия. – Высунув язык от усердия, я его забинтовала, а он полез в аптечку и вздохнул: – Ничего особо ценного нет.

– Ну, вот видите… Пора, пора! Тридцать шесть – это уже не мальчик. Вы уже, можно сказать, доиграли вторую октаву… – язык у Раисы Ивановны вдруг начал заплетаться, и Вика с тревогой посмотрела на нее. Что-то сегодня соседку на удивление быстро развезло… Обычно требовалась куда бо2льшая доза коньяка, прежде чем почтенная дама принималась нести всякую чушь. Может, это с недосыпу?

– Ты наркоту ищешь?

– Все, я больше не хочу! – Алина отодвинула от себя тарелку с недоеденным на треть куском торта. Не зная, чем себя занять, девочка вышла из-за стола и отправилась к клетке с канарейкой.

– А есть?

– Знаете, Стас, хорошо, что вы пришли, – заметила Вика.

– Вчера или сейчас? – тут же уточнила хозяйка квартиры.

– Дурак.

– И то, и то… Я бы хотела попросить вас побыть с нами, – Вика почувствовала, что у нее почему-то кружится голова. – Пока мы будем собирать вещи…Все-таки спокойнее, когда рядом мужчина…

– Добрая девочка. Анальгин давай, хоть от него толку на грош. Ты мне сегодня дважды по ребрам звезданула, а они и без того переломаны.

– Эт-то… это точно, – согласилась Раиса Ивановна. – И за это, пожалуй, надо выпить!

– А что бы ты делал на моем месте? – усмехнулась я.

– Вика, я готов вам помочь, чем скажете, – заверил Стас. – Но только доешьте торт.

– То же самое, – кивнул он. – Идем. Есть что-нибудь пожрать в этом доме?

Пока Вика доедала свой кусок, Раиса Ивановна положила ладонь на руку Стаса и с чувством, хотя и не вполне внятно, проговорила:

– Найдется, – ответила я. Он сделал шаг, а я заехала ему кулаком в живот и пошла дальше, буркнув: – Это тебе за ножичек.

– Стани2слав… я вот подумала… А, может, все не случайно? Может, это судьба?

Мигель сложился пополам, но, выпрямившись, не кинулся на меня с кулаками, а засмеялся.

– Простите, о чем вы? – не понял парень.

– Ну, какой же вы… недогадливый! О вас… И о Вике… Не зря же вы появились в ту самую минуту… Спасли ее… Как рыцарь… в свер… свер… ик! кающих доспехах… Может, вам на роду написано… быть вместе?

– Влюбиться, что ли…

– Что?! – вытаращился Стас.

– Не спеши.

– Раиса Ивановна!.. – укоризненно воскликнула Вика. – Ну что вы такое говорите!

Я занавесила шторы в столовой, включила свет и стала кормить Мигеля ужином. Несмотря на увечье, ел он с аппетитом, из чего я заключила, что он далек от мысли скончаться в ближайшее время. В этот момент зазвонил телефон, я прошла в холл, предупредив:

– Тише, тише, дорогие мои! – замахала руками Раиса Ивановна. – Я все решила. Стани2слав, пусть Вика пока поживет у вас. Вы сами сказали – у вас квартира… А ей жить негде… Заодно и узнаете друг друга… поближе…

– Я не хочу! – возмущенно завопила Алинка. – Не хочу у него жить! Я вообще никуда отсюда уезжать не хочу! – девочка вдруг смачно зевнула.

– Не дергайся. – Впрочем, о его любви к холодному оружию я, конечно, помнила. И, взяв трубку, развернулась лицом к Мигелю, чтобы избавить его от ненужных мыслей. Звонил папа.

– Алинушка, не зевай… – пробормотала Раиса Ивановна, тотчас последовавшая ее примеру. – Меня и так в сон клонит… Вот что значит встать ни свет ни заря…

– Не разбудил? – спросил он.

– Станислав, вы, пожалуйста, извините нас… – пробормотала Вика, отодвигая пустую тарелку. – Но нам надо идти… собирать вещи…

– Нет. Я недавно вернулась. У тебя все в порядке?

Алина, уже буквально засыпая на ходу, опустилась в кресло, проговорила:

– Мама… я все придумала… давай у дяди Андрея поживем?

– Да. Ты одна?

И отрубилась.

– У Соньки свидание.

– Извините, Станислав, мы очень плохо спали этой ночью, – собрав всю волю в кулак, Вика поднялась и, пошатываясь, побрела к входной двери и, присев на диван в прихожей, начала обуваться. Однако в этот момент силы оставили ее, Вика рухнула на сиденье и уснула.

– Поставь дом на охрану. Ребята, конечно, наблюдают за домом, но все равно…

– Вика, вы в порядке? – притворно заволновался Стас. Он тоже хотел встать из-за стола, но его удержала рука Раисы Ивановны.

«Много толку от твоих ребят», – с грустью подумала я и, пожелав папе спокойной ночи, вернулась к столу.

– по кодексу самураев… – невнятно бубнила хозяйка квартиры, – если вы спасли жизнь человеку… женщине… женщине-человеку… она принадлежит вам! Вы должны на ней жениться. На Викусе… Она прекрасная…

– Отец? – спросил Мигель.

Закончить фразу Раиса Ивановна не успела. Ее глаза закатились, голова упала на стол. Стас еле успел отодвинуть блюдо с фруктами, чтобы Раиса Ивановна не уткнулась лицом прямо в виноград.

– Вот же блин! – Стас вытер рукавом лоб – за время этого проклятого чаепития с него успело сойти семь потов. – Ну, мама!.. Чтоб я еще раз, хоть когда-нибудь…

– Ты же слышал. Поставлю дом на охрану. Если твои друзья умнее, чем ты думаешь, узнаем об этом прежде, чем они свернут тебе шею.

Через пять минут я, налив себе чаю, устроилась за столом. Мигель спросил, есть ли в доме коньяк, выпил рюмку и стал весело на меня поглядывать. Несмотря на его недавние заверения, это меня беспокоило. Я взглянула на часы и сказала:

– Не возражаешь, если я пойду спать?

– Пожалуй, мне тоже пора.

– Можешь лечь в моей спальне, я устроюсь в папиной.

Глава 14

– Извини, но тебе придется ночевать в гардеробной. Мне надо выспаться, и сторожить тебя всю ночь я не в состоянии.

Битва добра и зла

Рассказ кота Кузи

Я посмотрела на него и презрительно фыркнула:

Время уже близилось к полудню, а мы с Бором все еще оставались вдвоем и к тому же пребывали в полном неведении. Мы понятия не имели, что с Викой, как она себя чувствует… Ни о чем плохом мы старались не думать. Беспокоились мы и об Алинке, пожалуй, ничуть не меньше, чем о Вике. Бедная девочка, как она, наверное, испугалась и расстроилась, когда узнала, что случилось с мамой!.. И что теперь с ней будет, пока Вика в больнице? Наверное, соседка Раиса Ивановна присмотрит за Алинкой… Но все-таки любящая коньяк пожилая дама, у которой никогда не было своих детей – явно не лучшая кандидатура в няньки.

– Знаешь, почему ты мне не веришь? Потому что твои собственные слова ничего не значат. Я должна сделать выводы?

Предаваясь этим невеселым размышлениям, я слонялся по комнатам, а Бор сидел на своем любимом шкафу и грустно напевал, подыгрывая себе на гармошке:

– Береженого бог бережет.

– Эх… яб-лочко… куды ты ко-тишь-ся… к чер-ту в ла-пы попадешь – не во‐ро-тишь-сяяя..

– Запрешь меня в гардеробной, и наше соглашение аннулируется.

– Нашел время для песенок, – проворчал я. – И так тошно, а ты тут еще дискотеку устроил!..

– Придется тебя все-таки связать, чтоб не очень наглела. Потопали.

– Слышь, блохастый, – домовой отложил гармошку, соскочил со шкафа и очутился прямо передо мной, – я, кажись, придумал, как могу все исправить!

– Ну-ка, ну-ка, – я присел, заинтересованно глядя на него, и приготовился слушать.

Мы поднялись в спальню. Не обращая внимания на Мигеля, я соорудила себе ложе в гардеробной и закрыла дверь перед его носом. Ключ повернулся в замке, я легла, укрылась пледом и честно попробовала уснуть. Как бы не так. Ворочаясь с боку на бок, я думала в основном о том, какая я идиотка. В моем доме преступник, которого разыскивает милиция, а я, вместо того чтобы попытаться сообщить им об этом, ему раны перевязываю. Все-таки на психа он не похож. Садисты тем более так себя не ведут. Конечно, запереть меня в гардеробной большое свинство, но садистским такой поступок все-таки не назовешь. Убивать ему меня вроде бы и вправду нет никакого смысла. Может, все обойдется? Посидит два дня в моем доме и уберется восвояси. А я буду вспоминать об этом как о забавном приключении. Ничего себе забава… он ведь в самом деле убийца. Что же делать? Можно ему верить или нет? Так ничего и не решив, я уснула. Проснувшись утром, увидела, что дверь в гардеробную открыта. Осторожно выглянула и убедилась, что кровать пуста. Я быстро оделась и на цыпочках вышла из комнаты. В доме было подозрительно тихо. Неужто он ушел? Как он мог уйти, если дом на охране? Тогда куда делся?

– Ну, во‐первых, я решил вас здесь оставить, – Бор помахал у меня перед носом растопыренной пятерней и загнул один палец.

– Вот спасибо, благодетель, век не забудем твоей милости, – я попытался изобразить поклон, насколько вообще коты на такое способны.

Гадать пришлось недолго. Спускаясь по лестнице, я увидела Мигеля. Он был в кухне. Натянув на себя мой купальный халат, стоял возле плиты и жарил яичницу. Рукава халата едва прикрывали локти, выглядело это так забавно, что я невольно хихикнула. Мигель повернулся и сказал:

– И нечего подкалывать, рыжий, – хмыкнул он. – Это ведь от меня зависит – кто будет жить в доме, а кто нет. Вот я и решил: пусть ваша семейка останется. Мне вы, в общем, нравитесь. Алинка очень славная, Вика тоже ничего… Ну, а тебя я уж так и быть потерплю.

– Доброе утро, Нюсечка.

Я только фыркнул, сочтя, что отвечать на такое будет ниже моего достоинства.

– Привет, Мишутка.

– А раз тут будет жить хорошая, добрая, дружная и любящая семья, то и атмосфера в доме наладится, – продолжал Бор, загибая следующий палец. – Это, стало быть, уже второе…

Он засмеялся, а я устроилась за столом.

– Чтобы атмосфера в доме наладилась, надо чтоб хозяйка в себя пришла, – буркнул я. – А ты мало того, что в больницу ее отправил, так еще ее из-за тебя с работы выгнали. На что она теперь жить будет, ребенка растить? А долг отдавать? Там знаешь, какая сумма? Ты до стольких небось и считать-то не умеешь!

– Ты вызываешь у меня противоречивые чувства, – заметил он, ставя передо мной тарелку с яичницей. – Очень хочется свернуть тебе шею за наглость…

– А вот это третье! – глаза Бора радостно заблестели. – С этим я как раз могу Вике помочь! Я ей такой подарок сделаю, какого она еще никогда в своей жизни не получала и, наверное, больше и не получит…

– Это с одной стороны, – кивнула я. – А с другой?

– И что ж ты ей подарить собираешься? – заинтересовался я.

– Да деньги, конечно, что же еще. У людей ведь деньги все проблемы решают… Ну, по крайней мере, люди так думают.

– С другой… – он наклонился и на миг прижался губами к моим губам.

– И где ты их возьмешь, эти деньги? – приставал я. – Ты же говорил, что у тебя ничего ценного, кроме силодара, нет?

– Я заткнусь и больше слова не скажу, – отпрянув, пообещала я.

– Я говорил, что у меня золота нет, – уточнил Бор. – Но зато есть доллары. И немало. Целая коробка.

– Болтай на здоровье, – он махнул рукой, взял тарелку и устроился рядом. – Все-таки забавная штука жизнь, – через некоторое время заявил он.

– Да ладно! – я так и подскочил. – А ты не врешь? Откуда они у тебя?

– Ты о чем?

– А я разве не рассказывал? – удивился домовой. – Жил у меня тут в девяностые бандюга один, из рэкетиров. Здоровенный такой, как шкаф… И такой же, как шкаф, тупой. Все доллары копил, уж не знаю на что, в жестяную коробку из-под конфет складывал. И все сотенными бумажками. Тайник у него был в кладовке… Я подождал, пока коробка наполнится доверху, а потом взял и перепрятал ее. Вот смеху было! Полез он в тайник, а денежки-то – тю-тю! Он всю кладовку перерыл – нету. Тут его кондратий и хватил. Уехал в больницу – и уже не вернулся…

– О нашей встрече.

– А деньги так у тебя и остались? – я с трудом мог скрыть волнение. – И ты отдашь их нам?

– Ну, не вам, а Вике, – поправил Бор. – Тебе-то, рыжий, они зачем?

– И что в ней такого забавного?

– Ну, не скажи… – начал было я… Но тут мы оба услышали шум открываемого дверного замка.

– Примерно год назад я видел тебя в ресторане. Ты была с отцом. Я решил, что ты его подружка, оказалось, дочка. Ты произвела на меня впечатление.

– Наши девчонки вернулись! – обрадовался домовой.

– Доставай скорее свои доллары, – поторопил я. – Представляешь, как хозяйка обрадуется! Входит она вся такая несчастная, из больницы – а тут куча денег.

– Неужели?

– Ща, один момент! – Бор запрыгнул на шкаф и принялся копаться в своем барахле. – Да где ж она у меня?

– Произвела, произвела. Хотя на блондинок я никогда не западал, предпочитаю брюнеток. Но ты чудо как хороша. Если память не подводит, на тебе было зеленое платье, глазищи вполлица. В общем, я дал себе слово непременно тобой заняться. Но обстоятельства вынудили меня спешно покинуть родину, и знакомство пришлось отложить.

– Быстрее! Быстрее! Идут! – командовал я, прислушиваясь к шуму в прихожей.

– Печально.

– Вот, нашел! – домовой соскочил вниз, держа в руках жестяную коробку размером с толстый словарь. Он поставил ее на стол, и крышка сама собой откинулась, открыв плотно уложенные внутри пачки перетянутых резиночками купюр.

– Ага. Но так как данное слово я никогда не нарушаю, я думал о тебе с грустью и нежностью, что скрашивало мне жизнь на чужбине.

– И… сектор при-и-из! – закричал Бор, выбегая на середину комнаты.

– Я поняла: это была любовь с первого взгляда. И по большой любви ты мне труп в багажник засунул.

– Та-даааам! – поддержал я.

Дверь распахнулась… Но на пороге появились не Вика с Алиной и даже не Раиса Ивановна, а все тот же расписной тип – парень в татуировках, приходивший вчера за силодаром.

Мигель засмеялся.

– Блииин! Опять он! – лицо Бора аж перекосило.

– Я же сказал, жизнь – забавная штука. Думаешь, я знал, что это твоя машина?

– И вот зачем ты достал деньги? Не мог подождать?! – тут же отчитал его я.

Я отложила вилку в сторону и на него уставилась.

– Погоди, может, он их не увидел, – понадеялся Бор.

– Можно поподробнее?

Но меткий глаз воришки тотчас же углядел жестянку.

– Твоююююю мааать… – ошалело проговорил парень, бросаясь к столу. – Тут что – игра «Кто хочет стать миллионером?», финал?! Сколько ж тут бабла-то?!

– Пожалуйста. В моей машине был труп этого придурка, не мог же я с ним болтаться по городу. А твоя тачка стояла в таком удобном месте, вот я и решил: ее мне сам бог послал. И запихнул труп в багажник. Потом мне пришлось уносить ноги, бросив свою машину. Я останавливаю тачку на дороге и вижу тебя. А через минуту до меня доходит, что это та самая «Ауди», куда я недавно запихнул труп. Ну, как тут не лопнуть от смеха?

– Ну все, гоблин, в этот раз домой вообще без трусов уйдешь! – сердито пообещал ему Бор.

– Я тоже чуть от смеха не лопнула, когда его нашла.

– Ага, – подхватил я. – И мы это на телефон снимем и в Инстаграмм выложим!