Я не могла позволить такого.

– А что ты вообще делаешь здесь, Джек? – спросила я, пытаясь отвлечь его. Мне нужно было немного подумать. – Зачем ты приехал? Неужели чтобы выяснить отношения? Чтобы поддержать меня?

– Ты заблуждаешься! – воскликнул он. – Когда Люси сообщила мне, что ты хотела поговорить с ней, я ужаснулся. Она захотела сама встретиться с тобой. Сказала, что так будет проще. Но я беспокоился о ней, поэтому и приехал проверить. И оказался прав, что беспокоился. Но, к сожалению, опоздал. Мне вообще не следовало отпускать ее сюда одну.

Джек смахнул слезы с глаз и прищурился, глядя на телефон, его пальцы начали скользить по экрану.

– Нам нужно вызвать полицию. Немедленно.

Очень жаль, что Джек так настаивал на вызове полиции. Я уже придумала другую историю, и хотя мне не хотелось использовать ее, он не оставил мне выбора.

– Если ты вызовешь полицию, – заявила я, – я скажу, что это сделал ты. Скажу, что видела, как ты толкнул свою жену. Что я пыталась помочь ей, но ты разозлился еще больше.

Он перестал набирать телефон и недоуменно уставился на меня, его глаза вновь исполнились ненависти и гнева. Я никогда не думала, что он вообще может так смотреть на меня. Это было подобно удару под дых. Посмотрит ли он еще на меня с прежней любящей улыбкой? Той, от которой таяло мое тело. Меня охватило ощущение мучительной потери. Внутри образовалась жуткая пустота, словно меня выпотрошили. Но, при всей моей любви к нему, я не могла позволить ему погубить мою жизнь. Если меня арестуют, то арестуют и его тоже. Надо взять себя в руки и заставить его понять, что я не позволю ему разрушить мою жизнь.

– Они не поверят тебе, – сказал он.

– Неужели? Хочешь рискнуть? Ты разве не знаешь, что в таких ситуациях первым подозреваемым обычно является муж? Я практически уверена, что мне они поверят больше, чем тебе… Ты ведь у нас очень вспыльчивый, «склонный к насилию» муж. Я объясню полицейским, – продолжила я, изобразив пальцами кавычки, – что Люси была моей подругой. Что я позвонила ей раньше, поскольку она, доверившись мне, призналась, как боится тебя. Она думала, что ты способен убить ее. Расскажу, как она просила меня встретиться с ней здесь, чтобы придумать план ее спасения от тебя.

– Это же глупость. Они не поверят.

– Уверен? – спросила я. – У них будет твое слово против моего.

– Нет! Ты не можешь… – Он взъерошил волосы, лицо скривилось в отвращении. – Ты дьявольски подлая стерва. Не представляю, что я вообще мог увидеть в тебе. Как ты можешь так врать? Как ты можешь…

– Потому что не собираюсь садиться в тюрьму из-за простого несчастного случая. И вообще, мы виноваты в равной степени. Если бы ты не обманывал жену… или если бы бросил ее, как обещал, ничего бы не произошло.

– Так я еще и виноват? Меня здесь даже не было! Мия, ты несешь бред. Ты настоящая чокнутая психопатка. Как я мог не замечать этого раньше?

Тряхнув головой и отбросив мобильник, он рванулся ко мне и схватил меня за ворот футболки. Сжав другую руку в кулак, он занес ее надо мной, явно собираясь ударить.

Съежившись, я отпрянула назад, но умудрилась выдавить:

– Давай, Джек, ударь меня. Это лишь сделает мою историю более убедительной.

Прищурившись, он злобно уставился на меня, его верхняя губа поднялась, обнажив зубы. Но постепенно хватка его ослабла, и он опустил кулак. Потом, оторвав от меня взгляд, он нагнулся за мобильником.

– Убери телефон, Джек, – сказала я, постаравшись придать убедительную твердость голосу.

Он покачал головой, но пока не сделал вызов. По-моему, до него наконец дошли мои слова. Его могли арестовать за убийство. Мне надо было, чтобы мы вместе разобрались с этой чертовой бедой. Вместе мы сможем справиться с ней. И потом, когда он станет спокойнее, позднее, он поймет, что нас действительно влечет друг к другу, что мы идеальная пара. И наша связь окрепнет, позволит нам вновь соединиться. Когда все успокоится, мы снова сможем быть вместе, и тогда уже Люси нам не помешает. Мне представилось чудесное будущее… мы с Джеком женаты, в окружении наших детей, благополучно доживаем до старости.

Но сначала… сначала нам необходимо пережить эту ночь.

В моей голове успел сложиться план. Как мы можем устроить все к обоюдной пользе. Мне подумалось… подумалось даже, что этот случай стал судьбоносным. Он давал возможность нам с Джеком начать нормальную совместную жизнь, ничего больше не скрывая и ни от кого не таясь.

– Ты поможешь мне избавиться от ее трупа, – сказала я, – мы представим все как несчастный случай. Как будто ее лодка перевернулась и она утонула. Понятно?

– Что?! Что это ты надумала, Мия? – возмутился он. – Нельзя же просто утопить ее в реке. Невозможно! И вообще, она моя жена. Так нельзя.

– Можно. Она ударилась головой. Нам нужно дойти на веслах до скал в гавани. Тогда все будет выглядеть так, будто несчастный случай произошел именно там.

– Неужели ты серьезно рассчитываешь, что я…

– Речные лодки неустойчивы, – спокойно продолжила я, – нам надо взять морскую шлюпку, чтобы доставить ее туда.

– Я не собираюсь помогать тебе. Это чудовищно. Как ты можешь предлагать такое…

– Либо так, либо ты сядешь в тюрьму чертовски надолго, – возразила я, – и нам нужно действовать быстро, пока еще не взошло солнце и наш городской мирок на целый день не высыпал на набережные.

К моему облегчению, он сунул мобильник в карман. Возможно, мне лучше отобрать его, на случай, если он передумает.

Следующие десять минут мы занимались перетаскиванием устойчивой четырехместной лодки из эллинга на берег. Мы не разговаривали. Джек бросал на меня страшные взгляды, но я не придавала им значения. Мы оба пережили шок, но надо действовать целесообразно. Мы ничем не можем помочь Люси, но зачем же нам обоим подвергаться наказанию из-за ее случайной смерти? Нам необходимо избавиться от ее тела, и тогда мы сможем опять начать нормальную жизнь.

Я решительно вернулась к автостоянке.

– Помоги мне перенести ее в лодку, – сказала я, склонившись к телу Люси.

– Не смей ее трогать! – взревел он.

– Отлично. Тогда ты сам перенеси ее туда. – Я простила ему взрыв возмущения… все это из-за шока. Стрессовая ситуация.

Он присел рядом с ней, уронив голову на руки.

– Быстрей, – поторопила я, – если кто-то появится, то нам крышка.

– Ради бога, она же моя жена. Подожди немного.

Казалось, прошла целая вечность, но в итоге он все-таки подхватил Люси на руки и встал. Мне было невыносимо больно видеть, с какой нежностью он смотрел на нее, целовал ее лоб, а неудержимые слезы опять заструились по его щекам. Мое сердце сжалось от ревности, когда я осознала, что он мог действительно любить ее.

– Отнеси ее в лодку, – сказала я, мне отчаянно хотелось прервать его нежные объятия.

Хотелось, чтобы он перестал таращиться на нее. Мне хотелось покончить с ней. Хотелось, чтобы она упокоилась на речном дне.

Он сделал, как я сказала, его черты посуровели, он, пошатываясь, пошел к берегу реки. Я последовала за ним. Смотрела, как он опустил Люси на корму, ее тело лежало свернувшись на дне лодки, пряди светлых волос свесились на лицо, на белом стеклопластике лодки появилось яркое пятно крови, сочившейся из раны на ее затылке.

– Теперь сними с нее босоножки и оставь их на берегу. Позже ты сможешь забрать их домой.

Он снял босоножки с ее бледных ног и аккуратно поставил их на гальку.

– Нам нужно вывести в гавань и речную лодку. Все должно выглядеть как несчастный случай. Как будто она одна вышла к устью в лодке и перевернулась.

Я сбегала в эллинг, нашла длинную веревку и захватила пару весел. Быстро вернувшись к реке, я увидела, что Джек стоит в лодке, уставившись на труп жены, и снова слезы капают на ее безжизненное тело. Для скорби у нас не было времени.

– Тебе нужно взять пару весел, – сказала я, – и еще одну пару… для Люси.

Хмуро глянув на меня, он сгорбился и отправился обратно в эллинг. По крайней мере, он делал то, что я говорила. Он больше не спорил. Я оглянулась кругом и убедилась, что никто нас не видит. Убедилась, что никто не прячется в тени, подглядывая за нами.

Наконец эллинг заперт. Мы спустились на воду в морской шлюпке, таща с собой на веревке одноместную лодку. Я села ближе к носовой части, а Джек устроился передо мной, Люси лежала возле его ног. Все это походило на дурной сон. Мне, разумеется, пришла в голову идея, что надо избавиться от тела Люси, но это еще не значило, что мне этого действительно хотелось. Мне вообще не хотелось, чтобы она умерла. У меня возникло странное ощущение, будто душа моя отделилась от тела и смотрит сверху на всех нас. На меня, Джека и Люси. На лодку, которая тащилась за нами, подскакивая на волнах, точно белый гроб.

Мы с Джеком хранили молчание. У меня в голове крутилось множество мыслей, но я не смогла бы ясно выразить их. Я думала о «нас», о том, какой будет наша с Джеком жизнь после сегодняшней ночи. О том, как мы могли бы вернуть то, с чего начали. Я понимала, что лишь разозлила бы Джека, попытавшись высказать эти мысли сейчас, поэтому приходилось держать их при себе до лучших времен. У меня возникло ужасное ощущение, что он вообще больше не захочет меня видеть. Наши отношения начались как раз ночью на реке. И сейчас мы опять на реке, на ночной реке. Но в прошлом остались и наш тихий смех, и запретные поцелуи. Я не могла позволить, чтобы это прекрасное прошлое исчезло навсегда. Не могла.

Река была спокойна, и я быстро согрелась от усиленной гребли. Не знаю, долго ли мы плыли, но когда я повернула голову, то неожиданно обнаружила, что мы подошли к устью, темный простор гавани тянулся вдаль к более темному горизонту.

– Мы на месте, – сказала я.

Через несколько минут мы подошли к береговым скалам сразу за набережной Мадфорд.

– Я не могу сделать этого, Мия, – всхлипнул он, – пожалуйста. Не заставляй меня делать это. Еще не поздно позвонить в полицию и объяснить им, что произошел несчастный случай. Может, все закончится нормально, если мы просто расскажем им, как все произошло на самом деле. Ведь… то, что ты предлагаешь… бросить ее в воду… по-моему, ужасно неправильно. – Он обернулся и бросил на меня умоляющий взгляд.

– Мы не станем звонить в полицию, – как можно увереннее произнесла я.

Надо проявить решимость. Убедить его в том, что мы приняли самое лучшее решение.

– Все это останется между нами. Мы не будем никого больше привлекать.

– А как быть с родителями Люси? С нашими друзьями? Что мы скажем им?

– Мы ничего не сможем сказать. Она пропала. Это будет просто ужасный несчастный случай. И это сущая правда.

– Так ли, Мия? – Он прищурил глаза. Правда ли это? Неужели она совершенно случайно упала и ударилась головой? Мне лично это кажется чертовски маловероятным.

– На что ты намекаешь, Джек? – Я пристально глянула на него. – Похоже, ты в чем-то обвиняешь меня…

Лицо Люси вдруг промелькнуло перед моим мысленным взором, его потрясенное выражение, когда я набросилась на нее. Но я выкинула из головы ненужное воспоминание. Я же не пыталась убить ее. Мне лишь хотелось… не знаю, чего мне хотелось… просто стереть с ее лица ту самодовольную усмешку.

– Для меня это такое же потрясение, как и для тебя, – продолжила я, – на редкость нелепая смерть… жуть какая-то.

Он отвернулся, опустил голову. Наша лодка покачивалась на волнах, концы весел упирались в изрезанные черные скалы, удерживая их на безопасном расстоянии.

– Если мы оставим ее здесь, – добавила я, – то все подумают, что ее лодка перевернулась, а сама она ударилась о скалы, и ее унесло течением. Я отвяжу нашу маленькую лодку, а ты пока поддерживай равновесие.

Дрожащими от волнения пальцами я принялась развязывать узел. С трудом справившись с этой задачей, я протащила лодку вдоль борта нашей шлюпки.

– Джек, тебе придется поднять ее над водой. Я не смогу сделать этого со своего конца.

– Я не хочу делать этого. Так нельзя.

– Она же любила ходить на веслах, правильно? – спросила я.

– Да.

– Поэтому в реке ей понравилось бы. Ведь… люди рассеивают пепел в любимых местах покойных.

– Черт побери, при чем тут пепел, – скрипнув зубами, процедил он, – я же не ребенок, Мия. Ты не сможешь утешить меня такими глупостями. Мы вынуждены избавляться от тела моей жены ночью, тайно сбросив ее в реку. Это не может ей «понравиться».

– Извини. Я просто пыталась…

– Не надо. Лучше просто заткнись, черт побери, и позволь мне сделать это, когда я сам наберусь решимости.

Я вздохнула. Он испуган, устал и расстроен. Надо дать ему время успокоиться. Я слышала, как он что-то бормочет, но не смогла разобрать ни слова. Он разговаривал со своей умершей женой. До меня доносились лишь отдельные слова вроде «прости» и «я люблю тебя» и всякие прочие выражения нежности, которые я предпочла бы не слышать. Наконец он поднял ее тело и опустил его на воду, за бортом, отчего лодка опасно накренилась. Чтобы восстановить равновесие, я резко переместилась к другому борту.

Она лежала в воде, а Джек разрыдался. Ее неподвижное тело лицом вверх слегка покачивалось на волнах. Глаза ее были закрыты. Казалось, она просто уснула. Лицо белело в золотистом ореоле волос, подсвеченных лунным светом. Развязав второй узел веревки от одиночной лодки, я оттолкнула ее от нас. Течение сразу подхватило легкое суденышко.

– Тебе надо оттолкнуть ее тело подальше, – сказала я.

– Я не могу, – буркнул Джек, его лицо страдальчески скривилось, – это придется сделать тебе. Я не могу даже взглянуть на нее в таком состоянии. Она больше не похожа на мою Люси.

– Ладно, – согласилась я, – конечно, я могу сама сделать это. А ты просто сядь и отвернись, если так тебе будет легче.

Он сел на место, а я наклонилась в другую сторону и перегнулась через борт лодки. Мне лишь надо разок резко толкнуть ее, и тогда ее тело, так же как лодку, подхватит течение.

Мои руки погрузились в холодную воду, и я изо всех сил оттолкнула Люси. И в тот же момент почувствовала ослепляющую вспышку боли в затылке. Что за боль? Вытащив из воды мокрые замерзшие руки, я подняла их, чтобы проверить свой затылок. Голова сильно кружилась. Что же случилось? Стараясь не упасть, я ухватилась за борт нашей лодки.

Это Джек! Я развернулась, чтобы оттолкнуть его. Но немного опоздала. Конец весла второй раз ударил меня по голове. Его руки отцепили мои пальцы от борта и сбросили меня в воду. Как же он посмел так поступить со мной? Я ведь старалась ради нас… чтобы мы могли быть вместе. Я люблю его. Вода приняла мое тело, заливаясь в нос, уши, затуманивая зрение. Я развернулась и, глянув наверх из-под воды, увидела его размытое лицо, он вглядывался в темную воду. Я увидела, как конец весла погружается в воду, нацелившись на меня. Невольно дернувшись, я отплыла подальше, но сердце мое сжалось от ошеломления и горя. Джек пытается убить меня!

Мне хотелось умолять его о прощении. Заставить его понять. Заставить опять полюбить меня. Но он не стал бы ничего слушать. Не сейчас. Он слишком расстроен. Слишком разъярен. Мне надо скрыться от него. Пусть он поверит, что я потеряла сознание. Что я утонула. Надо только подольше сдерживать дыхание.

И я нырнула поглубже, удаляясь от него.

Исчезла бесследно в черной глубине.

Глава 33

Семь месяцев спустя

Леденящий, пробирающий до костей морозец. Слишком холодно даже для снега. Прогулка от автобусной станции заняла больше времени, чем я ожидала, и толстая шерстяная куртка не спасала от сегодняшних ледяных объятий. Район выглядел унылым и мрачным. И к тому же необычайно тихим. Быстро проходя по Темзмиду[14] под лишенными листвы деревьями, я чувствовала влажный речной запах, хотя самой Темзы отсюда было не видно. В Лондон я не наведывалась со времени беспамятства, с последнего моего посещения мамы и сестры. Не собиралась я заходить к ним и сегодня или в ближайшем будущем.

Наконец я добралась до нужного места. Как приятно войти с холода в теплое помещение. Мне сообщили, что полная проверка безопасности займет около получаса. В некотором оцепенении я проходила через разнообразные виды ворот, стальных дверей и металлодетектеров, наряду с другими посетителями, предъявляя два вида удостоверения личности. Далее я дала согласие на снятие отпечатков пальцев, меня также сфотографировали и поставили печать на руке.

Это заведение представлялось мне совсем другим. Снаружи оно выглядело как современная картинная галерея. Но я подозревала, что это лишь со стороны отдела для посетителей. Вряд ли тюремные корпуса так же чисты и красивы. Тем более в тюрьме сверхстрогого режима, как Белмарш. Мне не хотелось, чтобы его посадили сюда. Абсолютно не хотелось. Но разве он оставил мне выбор?

Я вообще сомневалась, что мне разрешат посещение. Заявку я отправила несколько недель назад, не особо надеясь дождаться хоть какого-то ответа. Поэтому меня удивило, когда наконец-то мне прислали разрешение на посещение. Хотя, с другой стороны, по-моему, его стремилось посетить не так уж много людей. Что естественно после обвинений, что ему предъявили – убийство Люси и попытка моего убийства. Две попытки. Разумеется, я-то знаю, что на самом деле он не убивал свою жену. Но можно считать, что и он это сделал. Если бы он ушел от нее, как обещал мне, ничего бы плохого не случилось.

Его приговорили как минимум к девятнадцати годам заключения за убийство жены и к тринадцати за покушения на убийство. Сьюки, будучи соучастницей, получила всего три года. Она сидит к северу отсюда, в тюрьме Холлоуэй. Ее посещать я не намерена. Это уж точно.

Я прошла по очередному коридору и через очередной ряд проверочных ворот, где мне велели оставить мою сумку в специальном ящике и показать мою проштампованную руку перед ультрафиолетовой установкой, высветившей какую-то гербовую печать на моей бледной коже. Заправив пряди волос за уши, я улыбнулась полицейскому. Он кивнул с непроницаемым видом и пропустил меня дальше взмахом руки. Повторяя действия других посетителей, я сняла куртку и обувь, вытащила наличные из кармана джинсов и сложила все на пластиковый поднос, точно проходила проверку в аэропорту. Теперь мне пришлось дать согласие на личный обыск, в ходе которого осмотрели даже мой рот, заставив произвести некоторые движения языком. Честно говоря, можно было подумать, что я задумала преступление. В итоге, забрав свои вещи, я опять облачилась в куртку и натянула ботинки на замерзшие ноги.

Мы миновали еще один пункт проверки удостоверений личности и наконец попали в комнату для посещений. Вдруг сильно забилось сердце, ладони вспотели. Может, еще не поздно уйти? Я вытерла руки о джинсы и вздохнула, обводя внимательным взглядом помещение, но пока не заметила его. Сидящий у входа охранник сверил мой пропуск с имевшимся у него списком и, глянув в конец зала, махнул рукой. Следуя указанному им направлению, я прошла мимо других приведенных сюда заключенных.

И вот я увидела его… Джека. Он сидел один за круглым столиком.

Мое сердце ушло в пятки, все внутри сжалось. Он пристально смотрел на меня, и внезапно мне представилось, что мы находимся где-то в другом месте. Где-то в уютном уединении. В том времени и месте, где его лицо могло бы озариться любовью при виде меня. Где он не стал бы медлить, а сразу бросился бы обниматься и целоваться.

Но в данном месте казались неуместными даже улыбки и приветственные жесты. Он уже отвел взгляд и опустил голову. Прищурившись, я расправила плечи и продолжила путь мимо столиков со стульями, мимо других посетителей и заключенных и в итоге подошла к нему.

Джек продолжал сидеть, не реагируя на мой приход.

Кровь бросилась мне в голову.

– Здравствуй, – сказала я, но мой голос заглушили скрип стульев и какофония голосов других заключенных, приветствовавших своих любимых и родных. – Привет, – чуть громче произнесла я.

Он сидел в темно-синей толстовке и черных спортивных брюках. По-прежнему короткая стрижка, но лицо осунулось, плечи поникли, глаза потускнели. Казалось, он лишился жизненных сил. Слеза сбежала из уголка моего глаза. Я смахнула ее пальцами. Почему же он добился того, чтобы его засадили в тюрьму? Если бы он согласился с моим планом…

– Что ты здесь делаешь, Мия? – вяло спросил он.

Я села напротив него на один из свободных стульев. Внезапно у меня вылетели все слова, я не могла придумать, что сказать. Фраза «Как ты себя чувствуешь?» прозвучала бы явно неуместно. Мое правое веко начало дергаться… от этого тика мне не удавалось избавиться после злополучного августа.

Он вновь поднял глаза и взглянул на меня.

– Я спросил, что ты здесь делаешь? Зачем явилась?

– Извини, – наконец выдавила я, – мне нужно было тебя увидеть.

– Ты что, извиняешься? – Его губы дрогнули в презрительной усмешке.

– Я не хотела, чтобы все получилось именно так, – заметила я, подавляя отчаянное желание протянуть руку и коснуться его, – мне совершенно не хотелось, чтобы ты попал в тюрьму.

– Но лучше уж я, чем ты, так ведь? – Он наклонил голову и мрачно улыбнулся.

Я открыла рот, но не нашлась что ответить.

– Ты и я, мы оба знаем правду, Мия, не так ли? – язвительно произнес он. – Мы знаем, что ты лгунья и убийца, несмотря на то, что британской судебной системе не удалось найти ценные крупицы уличающей тебя информации.

– Я…

– Ты? – Он поднял брови. – Что ты? Явилась сюда позлорадствовать? Извиниться? Поплакаться?

– Ты пытался убить меня. – Я смахнула очередную сбежавшую слезу.

– Да. Пытался. Но можешь ли ты, по чести, обвинять меня? Ты убила мою жену. И грозила обвинить меня в ее убийстве. Разве этого недостаточно, чтобы довести человека до безумия? – Он вдруг вцепился в края стола напряженными побелевшими пальцами.

– Я любила тебя, – промямлила я.

Даже сейчас, когда он излучал ненависть, я вглядывалась в него и мечтала, чтобы он по-прежнему любил меня. Мечтала, чтобы он признался в этом, несмотря ни на что, признался, что он еще хочет быть со мной. Внезапно я осознала, что именно поэтому пришла сюда. Посмотреть, может ли у нас все получиться. Но он не хотел даже попытаться.

– Мия, ты не любишь никого, кроме себя. Ты больна. Обманываешь саму себя. Ты чертовски опасна. Это тебя следовало изолировать от общества. Не меня. – Его пальцы выпустили край стола, плечи поникли. – Только Сьюки и поверила мне. Почему, собственно, ты не могла рассказать правду твоей драгоценной полицейской даме, сержанту Райт? Она могла бы понять. Ты могла бы объяснить ей, что это был несчастный случай. Такое признание облегчило бы жизнь нам обоим.

Он посмотрел на меня умоляющим взглядом, яркими, полными непролитых слез глазами. Его руки дрожали. Он спрятал их под стол на колени.

– Еще не слишком поздно, – прошептал он, наклоняясь ко мне, – ты можешь изменить показания. Пожалуйста. Ты не представляешь, каково это – жить здесь. Не знаю, выдержу ли я. Девятнадцать лет… Я не смогу…

Мне не хотелось его слушать. Он опять пытался пробудить во мне чувство вины. А я пришла сюда посмотреть, сможем ли мы еще устроить общее будущее. Сказать ему, что буду ждать его. Но он опять завел старую песню. Обвинял меня в том, что я не признавала за собой ни малейшей вины.

– Тебе хватит сил, – возразила я, – ты все выдержишь. А я могу снова навестить тебя. Мы могли бы…

– Нет. – Он покачал головой. – Сил у меня не хватит. Я не создан для такого заведения. Мне необходимо вернуться домой. Обратно к моей реке. Подальше от тюремного ада. Вытащи меня отсюда, Мия. Только тебе они могут поверить…

Я встала, потрясенная волнением, прозвучавшим в его голосе. Я ошиблась. Пришла слишком рано.

– Прости, Джек. Мне пора уходить.

– Нет! – вскричал он, привлекая к нам внимание других посетителей и заключенных.

Тюремный надзиратель быстро направился в нашу сторону. Но я кивнула ему, показывая, что все нормально. Однако теперь он начал следить за нами. Следить за Джеком.

– Нет, – спокойнее повторил Джек, – не уходи. Посиди еще.

Я опустилась на краешек стула. Напряженно сцепив руки.

– Тебя совесть не мучает? – прошипел он, его лицо покраснело. – Мия, просто расскажи им правду.

Я покачала головой. В этот момент он был не похож сам на себя, его лицо до неузнаваемости исказила ярость.

– Прости, – вновь вставая, сказала я.

На сей раз я точно решила, что пора уходить.

Джек вскочил на ноги, с шумом отбросив стул.

– Расскажи им эту чертову правду! – завопил он.

Стремительно обогнув столик, Джек рванулся ко мне, угрожающе вытянув руки. В тот же момент к нему бросились надзиратели и оттащили в сторону до того, как его пальцы коснулись моей шеи.

– Скажи правду! – кричал он, пока они уводили его. – Ты, стерва! Лживая, чертова стерва!

Все взгляды теперь устремились на меня. Некоторые люди смеялись. Я сильно покраснела, руки тряслись, ноги стали ватными. Джека быстро вывели из комнаты через заднюю дверь. Опустив глаза, я побрела к выходу.

Джек по-прежнему сильно злится. Наверное, этого следовало ожидать. Но я знаю, что со временем он успокоится. Он вернется ко мне. И я буду ждать.

Благодарности

Мой старший сын, Дэн Боланд, пару лет назад начал заниматься греблей в прекрасном городе Крайстчерч и невероятно увлекся этим делом. Поэтому мне показалось интересным сочинить историю, разворачивающуюся на фоне вымышленного гребного клуба. Спасибо, Дэн, за то, что вдохновил меня на этот роман (хоть ты пока и слишком юн для него).

Хочу выразить огромную благодарность мужу, Питеру Боланду, который прочел черновик, поддержал мое начинание и дал честный отзыв. Я так рада, что он одобряет мою работу! А еще заставляет делать в ней регулярные перерывы, за что отдельное спасибо от моего сентиментального мозга.

Мне подвернулась счастливая возможность проконсультироваться с двумя полицейскими. Большое спасибо Ханне Ричес, бывшему детективу столичной полиции, и Саманте Смит, офицеру полиции Темз-Вэлли. Вы круты. А все ошибки в описании работы полиции исключительно на моей совести.

Большое спасибо и моему новому редактору Джессике Далл из «Red Adept Editing». Замечания – прямо в точку. Все советы пошли в дело, и вряд ли мне удастся высказать, насколько я благодарна.

Обложка меня просто покорила, и следует поблагодарить Саймона Такера из «Covered Book Designs» за воссоздание образа, что возник у меня в голове. Ты выдающийся мастер, Саймон.

Роман в черновиках читали также Джули Кэри и Амара Джилло, и они помогли мне понять, как правильно преподнести историю читателю. Моя благодарность не знает границ. Спасибо, волшебная Уличная Команда! Вы умеете поддержать. И, наконец, всегдашняя благодарность читателям и рецензентам.