– Но? – коротко спросила Тео.

Люциус видел, что она с трудом выносит властного эксцентричного генерала. Он хорошо её понимал. Должно быть, она часто встречалась с людьми такого склада, как Кэмерон, когда сопровождала куда-нибудь своего отца.

– Но там не было никакого грабителя, – продолжил генерал. Они тем временем дошли до порога его дома. Кэмерон остановился и выразительно посмотрел на друзей. – По крайней мере, я его не видел. Но я ощущал его присутствие – можете мне поверить. Так же отчётливо, как присутствие гориллы, которая хотела напасть на меня со спины в африканских джунглях. – Он мрачно посмотрел на Тео. – И я не шучу, юная леди. Я объехал больше стран, чем ты можешь вообразить, и я знаю, что призраки существуют! В моём доме призрак. Это так же верно, как то, что я здесь стою.

– Скорее, в его бутылке шерри, – прошептал Себастиан Люциусу. Кэмерон как раз отвлёкся и ничего не услышал. – Он же пьян.

Люциус кивнул, и всё же слова генерала взволновали его. Может, ему вспомнилась история леди Армстронг? Или его охватила надежда наконец-то – по чистому совпадению – напасть на след призрака? Как бы то ни было, Люциус пока не был готов признать Кэмерона выдумщиком.

Тем более старый генерал говорил всё убедительнее:

– Я до сих пор его чувствую. – Он с убийственно серьёзным видом смотрел в глубину дома. – Уверяю вас, он всё ещё там. Призрак ещё не покинул мой дом.

– Тогда надо его найти, – быстро сказал Люциус. Не обращая внимания на удивлённый взгляд Себастиана, он решительно кивнул. – Ступайте вперёд, сэр. Мы пойдём за вами.

Они молча вошли в жилище Кэмерона. Внутри – толстые ковры, обшитые деревом стены, тяжёлые подсвечники, охотничьи трофеи на стенах и витрины, полные огнестрельного оружия и стрел. Воздух такой спёртый, словно генерал неделями не открывал окон. Воняло табаком и каминным дымом, стариковским потом и капустой. Мутные, давно не мытые окна, пожелтевшие гардины. И всё же дом излучал гордость, силу и достоинство – его хозяина мало волновало чужое мнение.

Генерал Кэмерон провёл друзей в каминную. Внушительные тяжёлые ружья непринуждённо висели на стенах, будто картины. В углу стояло чучело гризли в натуральную величину, над каминной полочкой – львиная голова с зубастой пастью.

– И здесь всё началось? – спросил Харольд.

Старик кивнул:

– Я сидел здесь в кожаном кресле у окна. И вдруг…

Слова генерала прервал грохот! Из соседней комнаты донеслись тяжёлые глухие удары – всё как описывал Кэмерон.

«Кто-то решил над нами пошутить», – пронеслось в голове у Люциуса. И всё же по телу у него пробежали мурашки.

– Он ещё здесь! – воскликнул Харольд со смесью восторга и растерянности. – Ребята, теперь ему от нас не уйти!

Никто не успел и слова вымолвить, а юный изобретатель уже выскочил из каминной и помчался обратно в узкий душный коридор.

– Харольд! – в ужасе вскрикнула Тео.

Люциус посмотрел на Себастиана.

– За ним! – сказали они в один голос и побежали. Тео не отставала.

Соседняя комната без окон оказалась настоящим музеем. Раза в четыре больше «Воронова гнезда» и так же беспорядочно загромождённая. Люциус увидел чучело носорога, двухметрового аллигатора, свисающую с потолка акулу с зубами больше ладони Люциуса, леопарда – и это лишь те «выставочные экспонаты», которые он заметил при беглом осмотре. Всего здесь, наверное, было несколько дюжин охотничьих трофеев – все в натуральную величину, казалось, вот-вот укусят.

– Просто комната ужасов какая-то, – выдохнула Тео.

Люциус кивнул:

– И лабиринт, каких поискать.

И как им только здесь сориентироваться?

Помимо чучел хищников в комнате обнаружились различные сокровища на стенах: редкие бабочки и экзотические насекомые, насаженные на иголки под стеклом, сверкающие камни в маленьких витринах и, вероятно, не менее ценные ископаемые. А над всем этим с потолка свисала хрустальная люстра, освещая нагромождение трофеев и сувениров рассеянным желтоватым светом – слишком слабым, чтобы разогнать темноту. В полумраке животные выглядели ещё более устрашающими. Ещё более живыми.

– Харольд? – позвал Себастиан и огляделся, сжав кулаки. – Ты где?

– Здесь, – послышалось откуда-то из-за чучела носорога. – Кажется, здесь что-то есть. Вы разве не замечаете, друзья? Этот… странный холод? Эту напряжённую атмосферу?

Люциус ничего не замечал, но вся обстановка действовала на него угнетающе. С каждой секундой он всё сильнее нервничал. Он неуверенно огляделся.

Генерал Кэмерон кивнул:

– Ещё как чувствую, мальчик. Это он – призрак.

– Это лишь плод воображения, – возразила Тео так тихо, что её услышал только Люциус. – Кэмерон навоображал себе призраков, а Харольд с перепугу ему поверил.

И всё же все они слышали грохот – этого нельзя было отрицать.

Друзья медленно ступали между животными. Харольд стоял посреди комнаты под люстрой между самкой гепарда, замершей перед прыжком, и пумой с оскаленной пастью.

– Он здесь, – тихо проговорил Харольд. – Ему от нас не скрыться, ребята. Призрак в этой комнате и…

Тео протестующе подняла руку.

– Не глупи, Харольд, – сказала она, и Себастиан тоже отрицательно покачал головой. – Я здесь вообще ничего не чувствую. Кстати, что говорит твой ПорДуВысл, а? Что-то он за всё это время не издал ни звука.

Харольд распахнул глаза. Похоже, он только теперь вспомнил о духоискателе. Он торопливо потянулся за рюкзаком… и застыл.

Рюкзака не было: наверное, остался в кебе.

– О нет! – пробормотал юный изобретатель.

На мгновение повисла тишина. И тут свет погас – и началась охота!



Люциус резко обернулся, но ничего не увидел. Он услышал лишь грохот, быстрые шаги и пыхтение генерала Кэмерона.

– Здесь! – раздался чей-то голос. Это был Харольд. – Друзья, он здесь, сзади. Вы разве не чувствуете? Он… – Тут он тоже запыхтел, а потом на пол упало что-то тяжёлое.

– Харольд? – В голосе Себастиана звучала тревога и в то же время готовность к нападению. – Всё в порядке?

Никто не ответил. Люциус почувствовал, как Тео схватила его за руку.

– Идём, – прошептала девочка. – Надо его найти.

Люциус тут же последовал за ней. Он понятия не имел, куда они идут. Из-за нагромождения предметов он не мог сориентироваться в темноте. Они с Тео несколько раз натыкались на каких-то мохнатых зверей, и вдруг Люциус почувствовал, как в спину ему упёрлись чьи-то сильные руки и грубо толкнули его в сторону – прямо в широко расставленные лапы гориллы!

Он зашатался и упал в объятия чучела человекообразной обезьяны. Из глаз у него посыпались искры. Где-то справа от него снова послышались торопливые шаги – он не мог точно определить где. Чёрт побери, что здесь творится?! И где призрак?!

Тео вскрикнула. Себастиан звал Харольда по имени, но тот не откликался. Горилла опасно зашаталась – того и гляди свалится, придавив Люциуса. Дверь со скрипом захлопнулась.

И тут раздался выстрел!

Звук был просто оглушительный. Он отражался от стен комнаты, будто желал остаться здесь навсегда. Люциус был не из пугливых, но и он вздрогнул, будто столкнулся с дьяволом во плоти. Вслед за выстрелом послышался пронзительный, душераздирающий смех – так мог смеяться лишь сумасшедший. Или привидение.

Или – как заметил мальчик, когда свет снова зажёгся, – подвыпивший отставной генерал.

Кэмерон Т. Кэмерон стоял в дверях комнаты, сжимая обеими руками толстушку Вики. Люциус хорошо его видел, потому что чучело гепарда упало и больше не загораживало ему обзор. Тонкая белая струйка дыма вырывалась из длинного, чёрного как смола ружейного дула. Генерал локтем включил свет – на стене комнаты был выключатель – и теперь внимательно осматривал комнату.

– Ну где же ты? – рявкнул он и снова захихикал, как ненормальный. – Покажись, чудище! Я всё равно тебя найду! Поначалу ты, может, и нагнал на меня страху, но теперь я тебя больше не боюсь, слышишь? Ни капельки не боюсь! Толстушке Вики всё равно, что ты уже мёртв. От Вики ещё никто не уходил!

– А этот ушёл, – раздался за спиной Кэмерона чей-то расстроенный голос.

– Харольд! – задыхаясь, вскричал Люциус. Он высвободился из объятий внушительного роста гориллы и поспешил к двери. Себастиан и Тео тоже появились откуда-то из глубины причудливого частного музея. Они, кажется, не пострадали, но заметно побледнели. – Харольд, ты где?

Юный изобретатель выступил из тени чучела льва, обитающего в дальнем углу комнаты. Очки Харольда съехали, волосы растрепались, одежда измялась.

– Я попытался его поймать, – виновато проговорил он. – Я понял, куда хотел сбежать призрак, и бросился за ним. Но потом меня кто-то толкнул, я отлетел ко льву, дверь захлопнулась, и…

– Это был я, – перебил его генерал. – Это я захлопнул дверь. Когда вернулся с толстушкой Вики, за которой ходил в каминную.

Харольд кивнул:

– Но шаги, которые раздались сразу после этого в коридоре, были не ваши?

Кэмерон побледнел:

– Ты имеешь в виду…

– Боюсь, что да, сэр, – сказал Харольд. – Призрак, за которым вы охотитесь, незаметно прошёл мимо вас. И сбежал.

Себастиан тут же выскочил из комнаты и помчался по коридору. Через несколько секунд он вернулся.

– Ничего, – огорчённо сообщил он. – Ни в коридоре, ни на улице. Никаких следов – тем более призрака.

– А был ли призрак? – спросила Тео.

– Что? – Харольд непонимающе уставился на неё. – Конечно, Тео. Разве ты не почувствовала? Когда погас свет?

Девочка покачала головой:

– Меня кто-то толкнул, это да. И я слышала грохот. Но что это доказывает? Харольд, ответь честно на этот вопрос.

Себастиан посмотрел на Люциуса. Его обуревали противоречивые чувства. С одной стороны, он был убеждён, что призрак находился совсем рядом, с другой стороны, он признавал правоту Тео: доказать они ничего не могли. Толчки, грохот… Всё это вполне мог провернуть генерал. Может, воодушевлённый шерри и охотничьими воспоминаниями, Кэмерон Т. Кэмерон решил так изощрённо над ними подшутить. Люциус не исключал такой возможности.

Люциус молча кивнул Себастиану. Как и сына знаменитого путешественника, его одолевали сомнения.

– Ты точно слышал шаги в коридоре? – обратился он к Харольду. – Точно-преточно? Не потому, что ты хотел их услышать?

Харольд уверенно кивнул – и вдруг растерялся.

– Я… кажется, да, – нерешительно сказал он. Его уверенность таяла с каждым словом. – Или нет?

– Ох, – вздохнул Себастиан. – Опять мы попали впросак.

Люциус был вынужден с ним согласиться. Без доказательств они этого призрака никогда не найдут. Это факт.



Через несколько минут четверо друзей снова сидели в кебе, который вёз их в «Вороново гнездо», где их, должно быть, уже искали взрослые, чтобы забрать домой. Подавленно и растерянно они простились с генералом Кэмероном Т. Кэмероном Третьим. Старик с пышными бакенбардами хотя и был разочарован, что, как он выразился, они не сумели ему помочь, но не слишком расстроился. Сказал, что теперь всё-таки обратится в полицию.

Люциус подозревал, что ему и там не помогут. Если, конечно, его история была правдой, а не крайне своеобразной выходкой отставного генерала.

– И что теперь? – спросила Тео, пока они ехали в кебе по тёмному Лондону. – Теперь у нас целых три встречи с призраками – и все недоказанные. И вся эта история от начала до конца не имеет смысла.

Себастиан со вздохом откинулся на спинку сиденья и провёл рукой по коротким волосам.

– Я тоже так считаю. Это дело совсем не простое, друзья. Едва мне начинает казаться, будто мы в нём разобрались…

– …как оно тут же принимает новый оборот, – продолжил Харольд, печально глядя на духоискатель, торчащий из рюкзака. – С этим и гению не сладить.

И вдруг Люциусу пришла идея.

Глава 8

Этюд в дружеских тонах

На Бейкер-стрит наступил вечер. На мокром от дождя тротуаре зажглись фонари, в окнах узких домов тоже горел тёплый, по-домашнему уютный свет. Из-за скверной погоды на улице почти никого не было, когда Люциус Адлер после бесконечно долгого дня добрался до дома № 221-б.

– Брр, – пробормотал мальчик, переступив порог и наконец-то оказавшись в тепле. С его ботинок на ковёр натекли круглые лужицы, он весь продрог, мокрая одежда липла к телу, а волосы – ко лбу.

– Это ты, Люциус? – донёсся с кухни голос доктора Ватсона. Дверь кухни была приоткрыта, узкий лучик света проникал в коридор.

– Да, доктор.

– Пойди сюда, мальчик, – позвал его врач. – Я хочу с тобой поговорить.

Надо же! Люциус удивлённо вскинул брови, но тут же исполнил просьбу Ватсона.

– Да, сэр? – спросил он, входя в кухню.

Доктор Ватсон сидел за столом, на котором стояли дымящаяся чашка чая и чернильница. Рядом лежала открытая записная книжка. Наверное, доктор опять работал над одной из своих историй. Он как раз заканчивал следующий абзац.

– Хорошо, что ты здесь, Люциус, – сказал он, не отрывая глаз от бумаги. – Я бы хотел… – Подняв голову, он на секунду утратил дар речи. – Боже мой, что с тобой?!

Люциус посмотрел на себя.

– Дождь идёт, доктор.

– Да, но… Мальчик, ты же заболеешь!

– Ничего страшного, – отмахнулся Люциус. Он собирался переодеться перед ужином, но сначала хотел узнать, что у доктора на сердце. – Вы хотели о чём-то поговорить?

Доктор Ватсон укоризненно посмотрел на него, но возражать не стал.

– Поговорить с тобой, – ответил он. – О нём. – Он посмотрел на потолок.

«Что я опять сделал не так? – вздохнул Люциус. – Я уже несколько часов даже близко не подходил к его комнате и химической лаборатории».

– Да, сэр?

Но Ватсон вовсе не собирался читать ему нотаций. Скорее наоборот.

– Я знаю, как много я от тебя требую, мой мальчик, – сказал врач. – И да, это несправедливо. Но ты уже немного узнал Холмса. Ты знаешь, какой он… И каким может быть. Сегодня утром он опять был, скажем так, другим.

Люциус с удивлением понял, что Ватсон перед ним извиняется.

– Другим, – тихо повторил он. От удивления ему ничего лучшего в голову не пришло.

Врач кивнул:

– Гадким. Можно сказать и так. Когда Холмсу скучно, он бывает довольно гадким. Увы, такая уж у него черта характера.

Этого хватило. Люциуса уже несколько недель мучил вопрос, на который пока что никто не мог дать ему удовлетворительного ответа, и теперь, ободрённый откровенностью доктора, он наконец решился его задать:

– А почему никто не даёт ему отпор? Почему вы с миссис Хадсон спускаете ему всё с рук, когда он так скверно с вами обходится? – «И со мной», – хотел добавить он, но промолчал.

Ватсон слегка улыбнулся и снова кивнул. Потом со вздохом прикрыл глаза.

– Потому что он наш друг – несмотря ни на что. И, поверь мне, он хороший друг. Лучший из всех, что у меня были.

– Хорош друг! – Люциус и сам не знал, откуда у него взялась смелость говорить так открыто. Просто терпеть больше не было сил – его буквально разрывало. – Если бы Харольд или Себастиан назвали меня жирным, я бы не смолчал! А если бы я обращался с Тео, как мистер Холмс иногда с миссис Хадсон, нашей дружбе быстро настал бы конец.

В этом-то и заключалась проблема. Люциусу приходилось жить у Холмса, хотел он того или нет. Иногда – да что там, почти всегда – он мечтал уехать из этого дома. Потому что друзья – в этом он был убеждён – обращаются друг с другом иначе. Они уважают друг друга. А в этом доме все считались только с Холмсом. Когда у сыщика было плохое настроение, он мог безнаказанно вымещать его на других. А стоило Люциусу громко чихнуть, он тут же получал нагоняй. Разве это справедливо?

– В этом я не сомневаюсь. – Ватсон снова едва заметно улыбнулся. – Но ты забываешь, почему Холмс такой.

– Потому что вы ему это позволяете. Потому что никто здесь, кроме него, не высказывает своего мнения. Все считают его великим гением и терпят его несносное поведение!

Доктор покачал головой:

– Нет, Люциус. Ты ошибаешься. Холмс такой, потому что… Потому что внутри него живут демоны.

Мальчик нахмурился. Ему вдруг стало зыбко.

– Что?

– Ты не ослышался, – мягко сказал Ватсон. – Холмс такой гадкий не потому, что ему позволяют так себя вести. И не потому, что он плохой человек. Вовсе нет. – Его взгляд был ясным и сердечным, но лицо исполнено печали. – Просто он не может иначе. Это как болезнь, мальчик. Некоторые мои коллеги даже называют это болезнью, и я с ними не спорю. Потому что сам вижу это на примере друга. У Холмса свои демоны. Внутренний гнёт и проблемы, которые его терзают. Мании, с которыми он порой не может совладать. Дедукция – раскрытие загадочных преступлений – тоже его мания, одна из многих, что его мучают. И, вероятно, ещё самая безобидная из всех. Холмсу необходимо работать, Люциус. Ему надо чем-то занимать свои серые клеточки – всегда и везде. В противном случае они начинают вредить ему – а он не может этого вынести.

«Духам нет дела до людей, которым они являются, – вдруг услышал Люциус у себя в голове голос Себастиана. Прошло уже несколько часов, но и сейчас эти слова пришлись к месту. – Они не выискивают свои жертвы целенаправленно. Они просто им являются».

– Как болезнь, – медленно проговорил он.

– Верно. – Ватсон снова кивнул. – Холмс болен. Не физически – во всяком случае, нам, медикам, не справиться с этим с помощью стетоскопов и коробочек с пилюлями, – а вот здесь, в голове. Поэтому ему необходимо занятие. Поэтому он такой несносный, когда не может работать. Работа – его лекарство. Она лечит его, потому что отвлекает. Это удаётся только ей.

И вдруг Люциус понял, как сильно он ошибался: миссис Хадсон и доктор считались с Холмсом, потому что сам Холмс этого не умел. Они не подчинялись другу, а оберегали его – от него самого.

– Но сейчас у него нет работы, – произнёс Люциус. Осознание этого поразило его даже больше, чем то, что доктор Ватсон разговаривал с ним как со взрослым – без оговорок и тайн. – Сейчас ведь нечего расследовать.

Врач усмехнулся:

– Ещё как есть. И всё благодаря тебе.

Люциус хотел было спросить, что имеет в виду Ватсон, как вдруг дверь кухни распахнулась и на пороге появился знаменитый сыщик. На лице его сияла улыбка – большая редкость.

– А, вот ты где! – сказал Холмс вместо приветствия. Он явно был в хорошем настроении, от его угрюмости не осталось ни следа. Он даже не заметил, что мальчик промок до нитки. – Хорошо-хорошо. Ты как раз вовремя, Люциус.

– Почему? – осторожно поинтересовался Люциус.

– Потому что у меня для тебя кое-что есть. – Холмс торжествующе поднял вверх руку, которую прятал за спиной. В ней оказалось письмо Ирэн Адлер.

Люциус сглотнул. Он вдруг почувствовал угрызения совести. День выдался такой насыщенный, что ему некогда было думать о маме и её письме. Он почувствовал себя виноватым – будто забыл про неё и бросил наедине с её заботами.

– Загадка разгадана, мой дорогой Люциус. – Холмс сел за стол, положил письмо и разгладил его тыльной стороной ладони. – Твоя мать, конечно, умна, но я всё равно умнее.

Люциус подошёл ближе. Он растерянно смотрел на лист, исписанный таким знакомым, родным почерком.

– Вот как, – сказал он, и это прозвучало скорее вопросительно.

– Вот именно. – Сыщик довольно кивнул.

– Не мучайте нас, Холмс, – вмешался доктор Ватсон. – Где Ирэн, и как вы это выяснили?

– Ответ на первый вопрос: в Пизе, бывшей столице одной очень важной в Средневековье республики, которая находится в нынешней Италии. Пиза идеально подходит целям Ирэн. Город далеко отсюда и расположен у самого моря – Ирэн сумеет быстро сбежать, если преследователи подберутся слишком близко. В Пизе большой порт.

Ватсон вскинул брови:

– Пиза? Как, ради всего святого, вы…

Знаменитый детектив усмехнулся:

– Силой духа, дорогой Ватсон. Вот как я до этого додумался. – Он подвинул доктору письмо. – Посмотрите. Вам что-нибудь бросается в глаза?

Ватсон сосредоточенно рассматривал письмо. Люциус тоже прочёл его ещё раз. Потом оба покачали головами.

– Потому что вы смотрите, но ничего не замечаете, – со смехом сказал Холмс. – Вся необходимая информация перед вами, но вы её не распознаёте.

– Просветите нас, Холмс, – вздохнул врач.

– Первая часть полна скрытых намёков, – сыщик заговорщицки подмигнул Люциусу. У него и правда было хорошее настроение! – Строки Ирэн – это шифр.

Мальчик очень удивился. Он снова торопливо уставился на лист, но на этот раз прочёл только первый абзац.

Милый Люциус!
Ну, как там наш старый ворчун? Уже показал тебе свою детективную библиотеку в надежде, что ты остолбенеешь от восхищения? Ты тоже чуть не уснул со скуки, пока он читал тебе вслух свои толстенные талмуды – о снятии отпечатков пальцев, анализе веществ и характерных особенностях итальянских пиний? Да, у Шерлока странные хобби, и ты, наверное, считаешь его чудаковатым. Поверь, я тебя понимаю.




Ему этот текст казался совершенно обычным.

– Вы уверены?

– Конечно, мой мальчик. – Холмс снова взял письмо. – Вот, смотри внимательно. Она говорит о характерных особенностях итальянских пиний. Меня это поначалу озадачило, потому что у меня нет книг об итальянских пиниях. Значит, это намёк. Пинии широко распространены в Северной Италии, поэтому я сосредоточился на городах, которые находятся в Северной Италии. Потому что где ещё искать Ирэн после такого намёка?

– А стоит ли вообще её искать? – спросил Ватсон.

– Не ворчите, дорогой друг, – пожурил его Холмс, снисходительно улыбаясь. В его глазах горел азарт охотника, который наслаждается каждой секундой охоты.

Люциус понял: письмо его мамы в каком-то смысле исцелило великого сыщика и хотя бы на время прогнало его внутренних демонов.

– Конечно, стоит, – продолжал Холмс. – Это письмо, Ватсон, – скрытая подсказка нашему юному гостю. Иначе зачем Ирэн послала бы его Люциусу – тем более сейчас? Она хочет дать ему и нам знать, где находится. Итак, ограничив поиски Северной Италией, я обратил внимание на ещё две странные формулировки. Ирэн спрашивает, показал ли я тебе, Люциус, свою библиотеку в надежде, что ты остолбенеешь от восхищения. Это, конечно, ерунда. Я бы ни за что не позволил детям рыться в моей библиотеке – и твоей маме это хорошо известно.

«Вот спасибо», – подумал Люциус, но ничего не сказал.

– Кроме того, Ирэн называет меня чудаковатым, а мои хобби – странными. Разве методическая детективная работа – это чудачество? Однако в Пизе находится знаменитая Пьяцца-дель-Дуомо, которую в просторечии называют Пьяцца деи Мираколи – «площадь чудес». Дальше Ирэн пишет: «Поэтому скоро всё будет как раньше, когда солнце ещё бросало на нас косые лучи». Ещё один намёк? Ну конечно! Ведь в Пизе стоит падающая башня! – Он довольно откинулся на спинку стула. – Ясно как день: твоя мама в Пизе!

Люциус растерянно переводил взгляд с Холмса на Ватсона. Это и есть вся тайна? Портовый город в Италии, название которого было зашифровано в письме? Люциус знал Пизу. Они с мамой ездили туда на гастроли – в прежние, более спокойные времена. Город красивый, это правда. Солнечный и тёплый. И еда там просто отменная. Но достаточно ли надёжное это убежище для мамы? И если да, то почему ему нельзя туда к ней?

– Вздор. – В первый момент Люциус подумал, что ослышался. Но доктор Ватсон повторил своё замечание: – Увы, Холмс, это полный вздор.

– Что вы сказали?! – вскинулся знаменитый сыщик, внезапно помрачнев.

Ватсон вздохнул:

– Боюсь, вы запутались, друг мой. Вы видите разгадку, потому что хотите её видеть. А не потому, что она действительно существует.

– Пиза, Ватсон! – настаивал Холмс. Он уязвлённо указал на письмо Ирэн. – Здесь это написано чёрным по белому.

– Здесь написаны слова, – терпеливо возразил врач. – И больше ничего. А вы? Вы так долго их анализировали, пока не увидели то, что хотели: название какого-нибудь города. Это не разгадка, дорогой друг, а соломинка, за которую вы отчаянно цепляетесь, чтобы не утонуть в бесплодных поисках ответа.

Сыщик упёрся руками в бока:

– Послание зашифровано, и…

– Вполне возможно, – сказал Ватсон. – Но действительно ли его можно расшифровать, произвольно вырвав из контекста три фразы и скомбинировав их? Письмо Ирэн намного длиннее: она пишет также о перехвате письма и ветряных мельницах. И что, теперь из этого следует, что она в Китае или Голландии? – Он покачал головой. – Не хочу омрачать вашу радость, дорогой друг, но посудите сами: не слишком ли вы упрощаете себе задачу?

Несколько мгновений никто не произносил ни слова. Ватсон смотрел на Холмса, Холмс – на письмо, а Люциус затаил дыхание. На его памяти ещё никто так открыто не возражал сыщику, и, что самое удивительное, тот даже признал правоту доктора. Доводы Холмса и в самом деле были притянуты за уши.

«Холмсу необходимо работать, Люциус, – вспомнились мальчику слова Ватсона. – Ему надо чем-то занимать свои серые клеточки – всегда и везде».

Н-да. Видимо, сыщик чересчур увлёкся. Просто иначе он не выносил сам себя – да и других тоже.

Теперь мальчик лучше понимал, зачем Холмсу доктор и миссис Хадсон. Они его страховали. Сдерживали, когда он, несмотря на всю свою гениальность, заблуждался.

«Как мы иногда сдерживаем Харольда». Это сравнение вызвало у Люциуса улыбку, а потом он вдруг чихнул, нарушив затянувшуюся паузу.

– Ну ладно, – с лёгкой обидой сказал Холмс, размашистым движением сгрёб со стола письмо и сунул его во внутренний карман чёрного жакета. – Если уж вы так хотите, доктор, я начну сначала.

– Это вы хотите, Холмс, – мягко проговорил Ватсон с тёплой, дружелюбной улыбкой. – Вы.

– Пфф. – Холмс встал и вышел из кухни.

– Через полчаса будет ужин, – крикнул врач ему вслед, но из коридора ему никто не ответил. Люциус услышал только скрип ступенек, когда сыщик скрылся на втором этаже.

Люциус задумчиво смотрел на дверь. Кажется, только что он многое узнал – о капризном хозяине дома в частности и людях вообще. «Мы часто выбираем простой путь, – подумал он. – Но он не обязательно верный». И правда не становится правдой лишь оттого, что ты этого желаешь. Иначе Ирэн Адлер ни за что бы не покинула Лондон одна, без Люциуса.

Он помотал головой, словно пытаясь упорядочить царящий в ней хаос. Столько вопросов – и так мало ответов. «И мы все день за днём бегаем по кругу, не зная, что предпринять». Ему было жаль Шерлока Холмса. Да, он капризный и вымещает своё недовольство на тех, кто слабее. Так поступать нехорошо.

Но он болен и не ведает, что творит. В нём живут «демоны», как сказал доктор. Свой персональный призрак – такой же своенравный, как он сам, такой же беспощадный и жестокий, как неодобрительные взгляды леди Бримблвуд.

– А ведь я ещё кое о чём хотел его спросить, – огорчился мальчик. Он вдруг вспомнил, что за идея пришла ему после того, как Тео тщетно искала призрака.

– Я бы на твоём месте немного повременил. – Ватсон встал, положил руку на мокрое от дождя плечо Люциуса и лукаво улыбнулся. – Что ты хотел, мальчик? Может, я смогу тебе помочь. Только будь краток, хорошо? Если срочно не переоденешься в сухое, завтра мне придётся поставить тебе диагноз простуда.

Люциус вкратце рассказал, что они с друзьями пережили за день. О многом он умолчал – например, о визите к Карнаки и о том, как Тео применяла свой особый дар. Кроме того, он утаил, что они с друзьями в некотором смысле действовали по заданию Майкрофта. Об этом на Бейкер-стрит никто не знал и не узнает. Ни к чему лишний раз волновать взрослых, а то ещё запретят им расследовать это дело, сочтя его опасным.

– А теперь мы просто не знаем, как быть дальше, – закончил Люциус свой краткий рассказ. – Что бы мы ни предпринимали, каждый след, который кажется нам более или менее перспективным, заводит нас в тупик. Свидетели клянутся и божатся, что видели призрака, но доказательств этому нет. Напротив, многое говорит об обратном, согласно мнению экспертов. – Под экспертами Люциус имел в виду в первую очередь Себастиана и Тео. Он считал, что это определение хорошо к ним подходит.

– Ваше расследование зашло в тупик. – Ватсон улыбнулся, позабавленный словами мальчика. Он явно не воспринял рассказ всерьёз. – Мне хорошо знакомо это чувство. У нас с Холмсом иногда тоже так бывает. Нам кажется, будто дело ясное и прозрачное, как восхитительный суп с клёцками, который готовит миссис Хадсон, а потом что-нибудь случается, и наша теория рассыпается как карточный домик. Некое событие, которое противоречит всему, что мы считали фактом.

– Вот именно. – Люциус кивнул и посмотрел на Ватсона, ища поддержки. – Я хотел спросить мистера Холмса, как он поступает в таких ситуациях. Когда расследование застопорилось, потому что следов больше нет. Точнее, когда следы противоречат друг другу.

Доктор понимающе кивнул, обнял Люциуса за плечи и вышел с ним в коридор к лестнице, ведущей на второй этаж, где находились жилые комнаты и спальни.

– У Холмса есть на этот случай один принцип, знаешь? Золотое правило, так сказать. Оно правда полезное, думаю, и тебе поможет. «Если исключить невозможное, то, что останется, и будет правдой, сколь бы невероятным оно ни казалось». Понимаешь?

Люциус нахмурился и неуверенно посмотрел на врача.

– Это логика, – объяснил Ватсон. – Холмс целиком полагается на логику – на то есть все основания. Если загадка никак не разгадывается, надо исключить все варианты, которые теоретически возможны, но практически никак не могут оказаться верными. Тогда останется лишь одно возможное решение. Оно может показаться тебе абсурдным. Ты, вероятно, и сам в него не поверишь. Но я тебя уверяю: это будет верное – нет, единственно верное решение.

Единственно верное решение. Да, именно его Люциус и искал. А чтобы его найти, нужно исключить всё невозможное. Люциус улыбнулся. Звучит и правда просто – а может, так оно и есть. По крайней мере, для мастера дедукции.

– Спасибо, доктор Ватсон, – искренне поблагодарил он врача. После целого дня утомительных, кажущихся бесплодными изысканий он, похоже, наконец нащупал верный путь – и это в стенах дома 221-б на Бейкер-стрит, где совершенно точно не водилось привидений. Что за ирония. – Я попробую применить этот подход.

– Только, пожалуйста, завтра утром, – предупредил его мужчина с пышными усами. – Сначала тебя, мокрого пуделя, ожидают горячая ванна, сменная одежда, роскошный, как я надеюсь, ужин и здоровый сон. Послушай врача, Люциус: призраки никуда от тебя не денутся. Здоровье на первом месте. – Ватсон заразительно рассмеялся, качая головой. – Призраки. Надо же, какие у вас, детей, интересы… Невероятно, просто невероятно.

Глава 9

С глаз долой – из сердца вон

Ночь была короткой и беспокойной. Люциус то и дело просыпался и лежал с широко открытыми глазами, уставившись в темноту комнаты. Мальчик был не из пугливых, но события дня не давали покоя его фантазии. Может, в этом была отчасти виновата гроза, бушевавшая снаружи.

Кроме того, он скучал по матери.

Пиза. Как бы он хотел поверить в версию Шерлока Холмса – просто чтобы найти ответ. Чтобы знать, где сейчас его мама. Но доктор Ватсон выдвинул справедливое возражение. Иногда не замечаешь правду, потому что слишком хочешь найти объяснение. Увы, самый простой путь – не всегда верный.

Ближе к утру Люциус сдался. Он очень устал, но уснуть не мог. Мальчик прошлёпал босыми ногами в коридор к лестнице. Он шёл на кухню – налить себе кружку горячего молока. Обычно оно помогало ему успокоиться и наконец уснуть.

К его большому удивлению, в кухне горел свет.

– Как, ты уже на ногах?! – изумилась миссис Хадсон, когда Люциус вошёл в кухню. Квартирная хозяйка стояла у плиты и месила тесто, а рядом рокотала печь. – В такую рань?

Люциус буркнул что-то невнятное, сел за стол и закрыл лицо руками.

– Тебе нехорошо? – ласково спросила миссис Хадсон. Оставив в покое тесто, она подошла ближе.

– Всё в порядке, – сказал он, глядя в просветы между пальцами. На него нахлынуло разочарование: переживания за маму, история с мистером Холмсом, безуспешная охота на призраков. – Просто… Да я и сам не знаю.

– Просто всё не так, как должно быть.

Он поднял голову. В самую точку.

Миссис Хадсон тепло улыбнулась.

– Я тебя понимаю, – сказала она, вытирая о фартук липкие от теста руки. – Конечно, ты скучаешь по матери. И хотя письмо от неё дарит надежду, но в то же время напоминает, как тебе не хватает мамы.

Люциус кивнул. Ему трудно было говорить, и дело было не в усталости.

– Знаешь, – хозяйка села напротив него, – может, твоей маме вовсе не обязательно указывать обратный адрес, чтобы дать тебе знать, где она сейчас.

Люциус нахмурился:

– Что вы имеете в виду?

– Может, она уверена, что ты знаешь, где её найти.

– Миссис Хадсон, я понятия не имею, где мама, – растерянно проговорил Люциус.

Квартирная хозяйка покачала головой, по-прежнему глядя на него с ласковой улыбкой.

– Это ты так думаешь, Люциус. Но, вероятно, это не так.

«Неужели в этом доме живут одни детективы, которые говорят загадками?» – устало подумал Люциус.

– Откуда мне это знать? – спросил он.

– Потому что ты её сын, Люциус, – ответила хозяйка, пристально глядя ему в глаза. – Ты знаешь её лучше всех, а она знает тебя. Где бы ты ни находился, что бы ни делал – Ирэн всегда с тобой.

Он вдруг всё понял. Может, это были избитые фразы, но сейчас они пришлись очень кстати.

– Я хотел бы её повидать, – тихо признался Люциус.

– Вы непременно увидитесь, – сказала миссис Хадсон. – Подожди ещё немного. Если кого-то не видно, это ещё не означает, что его нет.

Слова миссис Хадсон успокоили и утешили мальчика. Он вдруг зевнул.

– Хочешь горячего молока? – предложила хозяйка.

– Хочу. – Люциус благодарно улыбнулся в ответ.

Она встала и поставила на плиту горшочек.

– А потом поспи ещё, хорошо? В нашем доме принято спать по ночам, мистер Адлер.

– Разумеется, мадам, – подхватил он её шутливый тон и засмеялся. – А что вы делаете в это время здесь, у плиты?

Миссис Хадсон ему подмигнула:

– Ты же хочешь кусочек пирога на завтрак?



Свежеиспечённый пирог ещё остывал дома на подоконнике, когда несколькими часами позже Люциус приехал в «Вороново гнездо». На улице прояснилось, и мокрые от дождя лондонские крыши, которые он видел из окон «Воронова гнезда», сверкали на солнце.

Вместе с солнцем к мальчику вернулись силы. Люциус чувствовал себя отдохнувшим и бодрым – а главное, у него был план!

– Значит, так, – сказал он, повернувшись к друзьям. – Начнём с самого начала, как поступили бы настоящие сыщики. Вопрос: что нам уже известно?

– Ну, что по Лондону разгуливают привидения, – откликнулся Харольд. Он стоял за верстаком, видимо, занимаясь усовершенствованием духоискателя.

– Боюсь, этого мы как раз и не знаем, – возразил Себастиан, глядя на Люциуса. – Ты ведь к этому клонишь, да?

– Вот именно, – усмехнулся Люциус. – Шерлок Холмс говорит: если все вероятные, но неверные объяснения отброшены, истиной оказывается самое невероятное. Этого требует логика. Мы вчера весь день искали призрака, потому что считали эту гипотезу вероятной.

– Неудивительно – после многочисленных заметок в газете и того странного происшествия, свидетелями которого вы стали в Мэйфэйре. – Себастиан облокотился на спинку дивана, закинув ногу на ногу – и вздрогнул, когда рядом с ним из-под подушек выползла мисс Софи. – Ой!

– И не забудь про свидетелей, – сказала Тео, стоявшая до этого у двери, которая вела вниз в клуб «Диоген». Теперь она подошла к дивану, взяла питона и с довольным вздохом опустилась в кресло. – Леди Армстронг и её дворецкий были твёрдо убеждены, что в их доме хозяйничает призрак. То же самое утверждали Эмма, бедная горничная профессора Бримблвуда, и генерал Кэмерон Т. Кэмерон Третий. Карнаки с уверенностью подтвердил, что призраки существуют, а Сэмюэл Блайз в погоне за сенсациями не исключает такой возможности. – Она успокаивающе погладила мисс Софи, которая, казалось, с упрёком смотрела на Себастиана.

– Даже Майкрофт верит в призраков, – подхватил Харольд. – Он сам нам это говорил ещё несколько недель назад. А тебе, Люциус, он повторил это буквально вчера, хотя и завуалированно.

– Конечно, они существуют, – поддержал Люциус юного изобретателя, сам удивившись, как легко эта фраза сорвалась с его губ. Призраки. До приезда в Лондон он думал, что привидений не бывает, а теперь ему было трудно в них не верить. – В этом мы четверо нисколько не сомневаемся, ведь так?

Его друзья согласно закивали.

– Тогда всё ясно, – подытожил Харольд и, вытащив перемазанную в масле руку из недр духоискателя, поправил никелевые очки чёрным как смола пальцем. – Мы ищем призрака.

Люциус склонил голову набок:

– А может, и нет.

Тео ободряюще на него посмотрела. Кажется, она догадывалась, к чему он клонит, и ей это явно нравилось.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы побывали в нескольких местах, где якобы появлялись призраки, верно? – сказал он. – И нигде не обнаружили доказательств их существования. Это не удалось даже тебе, Тео. – Он перевёл взгляд с Тео на Себастиана и Харольда. – Поэтому я вас спрашиваю: может, мы с самого начала шли по ложному пути?

Харольд опустил инструмент:

– Теперь я вообще ничего не понимаю.

– Мы не можем найти призрака, – объяснил Себастиан, – потому что его там не было. Ни вчера, ни раньше. Вот что имеет в виду Люциус. – Он кивнул и посмотрел на Люциуса. – Да, это было бы логично. Мы просто искали не то. С самого начала.

– Но ведь не может же быть, чтобы все свидетели врали, – возразил юный изобретатель. – Часы леди Армстронг явно не сами по себе взлетели в воздух, ребята. Что касается меня, я точно знаю, что видел что-то странное в тумане перед домом профессора Бримблвуда. Это зрелище я никогда не забуду!

– Что-то, – повторил Люциус, кивнув. – Но не факт, что привидение.

– А что тогда? – Харольд вышел из-за верстака. Вид у него был расстроенный. Чёрное машинное масло капало с его пальцев на ковёр, но он этого не замечал. – Что же мы видели в Мэйфэйре, а? Чем был призрачный силуэт во мгле?

– Хороший вопрос, – улыбнулась Тео, с искренним восхищением посмотрев на Люциуса. – Думаю, у мистера Люциуса Холмса с Бейкер-стрит и на это заготовлен ответ.

Люциус снова усмехнулся. Он сейчас и вправду ощущал себя немного сыщиком. Ведь он пользовался методом, по которому много лет работал Холмс, и в некотором смысле пошёл по его стопам. Мальчик преисполнился гордости.

– Если кого-то не видно, это ещё не означает, что его нет, – процитировал он миссис Хадсон.

Харольд нахмурился:

– Это ты к чему?

– Тот, кого не видно… – пробормотал Себастиан, задумчиво потирая подбородок. – Но при этом он здесь. – Он распахнул глаза и ошарашенно уставился на Люциуса. – Нет!

– Почему нет? – улыбнулся тот. – Это единственно логичный вывод, разве не так?

Изобретатель со вздохом опустил руки:

– Кто-нибудь может мне объяснить, о чём мы говорим?

– О невидимке, – тихо сказала Тео. Её глаза тоже округлились, но потом она кивнула. – О человеке, которого не видно.

Харольд уставился на друзей, будто они все разом лишились рассудка: