– Не проси его, – сказала Эмма. – Умоляй меня.

Детсад кивнул, попытался поднять руки и выставить их перед собой, но они слишком сильно дрожали. К тому же у него в груди все еще оставался острый конец кирки.

– Пожалуйста, – сказал Детсад. – Я знаю, что плохо с вами поступил, но, прошу вас, не убивайте меня. – Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание. – У меня самого есть дочь. И она только что потеряла мать.

Эмма поставила ногу ему на ключицу и сильно надавила, он захрипел и завыл, пока она вытаскивала кирку. Из раны хлынула кровь.

Аполлон коснулся руки Эммы.

– Я не знал, что ты собираешься это сделать, – сказал он.

– Я и сама не знала, – ответила она.

Аполлон протянул руку к кирке, но Эмма ее не выпускала. Он не стал настаивать, лишь подошел поближе к Детсаду.

– Твой отец мертв, – сказал Аполлон, рассчитывая причинить ему боль.

– Я знаю, – ответил Детсад. – Я видел.

– И ты просто оставил его там? – спросил Аполлон.

– Он уже несколько месяцев говорил о самоубийстве. Я поднялся наверх, чтобы перекусить, и увидел, что он лежит на кухонном полу. Я решил, что он наконец это сделал. – Детсад вздохнул. – Если честно, я даже испытал облегчение.

Аполлон едва не упал.

Даже Эмма выглядела потрясенной.

– Проклятье, – сказала она.

– Ну, я собирался вызвать полицию, потом, но у меня здесь были незаконченные дела. Поэтому я вернулся. Ведь он никуда не уйдет, верно?

– Почему ты оставил входную дверь открытой? – спросила Эмма.

Теперь Детсаду удалось пошевелиться, и он попытался приподняться.

– Я вошел через заднюю дверь, – сказал он. – Была ли открыта входная? Но он бы поступил так только в том случае, если… он пытался предупредить меня, что вы здесь, – тихо продолжал Детсад. – Вы вдвоем убили моего отца?

Аполлон посмотрел на Эмму, потом перевел взгляд на Детсада.

– Да, мы это сделали.

Детсад кивнул.

– Ну… спасибо.

Аполлон, к собственному удивлению, ткнул пальцем в дыру в груди Детсада, и тот дернулся от боли, которая заставила бы его вскочить на ноги, если бы Эмма не наступила на одну из его лодыжек.

– Он пытался тебя защитить, – сказал Аполлон.

Детсад вздохнул.

– Знаешь, что гораздо хуже, чем быть брошенным? – спросил он. – Только одно: когда тебя растит такой человек, как он.

– Он делал то, что сделал бы любой хороший отец, – сказал Аполлон.

– Ты говоришь, как он! – закричал Детсад. – Хороший отец защищает своих детей. Если бы этот дебил отложил немного денег, если бы он планировал будущее хотя бы как-то, если бы не воспринимал свое состояние как данность, мне бы не пришлось делать то, что стало неизбежным. – Некоторое время он восстанавливал дыхание. – Мне бы не пришлось приносить такую жертву.

У них за спиной на экране планшета одна за другой стали появляться фотографии маленькой девочки в разные моменты ее шестимесячной жизни.

– Я не могу понять одного – почему никто из вас не убил чудовище? – спросила Эмма.

– Его нельзя убить, – сказал Детсад. – Перестаньте.

– Почему? – резко спросила Эмма.

Детсад покачал головой.

– Вы не понимаете, – сказал он. – И я вас не виню. Я хочу сказать, что вас не растили… как нас. Историю нельзя изменить. Единственное, что в твоих силах, это наилучшим образом использовать свое наследство. Так я и поступил.

– Забрав моего сына? – спросила Эмма и сильнее надавила на его лодыжку.

Детсад умоляюще поднял руку.

– Он жив, – сказал Детсад. – Ты ведь это понимаешь, верно?

– Откуда ты знаешь? – спросил Аполлон.

Детсад пошевелил подбородком.

– Принесите компьютер, и я покажу.

Эмма сняла ногу с его лодыжки, а Аполлон взял за руку, чтобы поднять. Но если ему было больно от резких движений, ни Эмму, ни Аполлона это не волновало.

– Почему здесь так жарко, – спросил Детсад, глядя вверх.

Между потолочными балками начал просачиваться дым.

– Мы подожгли твой дом, – сказала Эмма.

Детсад попытался устроиться в кресле, хотя это было непросто. Складывалось впечатление, что он почти не владел правой рукой, бессильно свисавшей вниз. Из раны на груди продолжала течь кровь. Он коснулся ребер – где осталось большое пятно засохшей крови от старой раны.

Когда Детсад вернулся к компьютеру, семья на центральном экране уже сидела за столом в кухне, они завтракали, главное утреннее дело в Чарльстоне. И даже не представляли, что в комнате присутствует стервятник.

Детсад отключил прямую трансляцию из Южной Каролины. Между тем мужчины на других экранах, те, что наблюдали за трансляциями из других локаций, теперь глазели на сцену в подвале Йоргена Кнудсена. Восемь мужчин наклонились вперед, разинув рты. Они видели, что у Детсада появилась компания и что он ранен. Но обеспокоило ли их состояние друга или они решили, что это шоу интереснее предыдущего?

– Я намерен активировать тему ноль, – сказал Детсад, как если бы обращался к людям, смотревшим на него с экранов, а не к паре незваных гостей в подвале.

Может быть, ему легче было это делать, если он продолжал думать о ребенке отстраненно, не называя его имени.

– Брайан, – сказал Аполлон.

Детсад едва заметно кивнул. Средний экран почернел, но в правом нижнем углу появился маленький счетчик.

– Там ничего нет, – сказала Эмма.

– Дайте мне повернуть камеру, – сказал Детсад.

Он нажал две клавиши на клавиатуре, и изображение на экране стало раскачиваться из стороны в сторону. Теперь Аполлон понял, что они смотрят на подземное помещение с утоптанной землей и камнями.

– Пещера, – сказал Аполлон. – Ты поставил там камеру.

– Я же вам говорил, – заявил Детсад. – Все, что остается, это извлечь лучшее из своего наследства.

– И что ты сделал? – спросила Эмма, которая наклонилась вперед, прищурилась и посмотрела на подернутый дымкой экран.

– Я извлек выгоду, – с очевидной гордостью ответил Детсад. – Мой отец нес свою службу бесплатно, но это не должно было так работать. Пакт состоял в том, что мы, семья Кнудсенов, будем приносить максимальную жертву. А взамен процветать. Мой отец не сумел сделать достойное жертвоприношение, а потому не получил благословения. Он не давал троллю буйствовать, однако я даже не мог оплатить паршивую ипотеку, уж позвольте вам признаться.

Поэтому я поместил объявления на некоторых специальных сайтах, где рассказал о возможности месячной подписки, дающей возможность подключаться к камерам в любое время и наблюдать за происходящим в разных домах. За всеми вами постоянно следили наблюдатели, и ни одно ваше действие не осталось для них тайной. Если бы люди заклеивали камеры на своих лэптопах изоляционной лентой, мы бы ничего не смогли увидеть. Совсем маленькая деталь – больше ничего не требовалось, – но никто из вас не заглядывал настолько далеко. Веруем в «Эппл».

Любопытным парням следовало предложить особое угощение, тайну, нечто, чего они никогда не видели. А это дорого стоит. Единственное, что чего-то стоит. Пока у меня еще небольшая аудитория, но я думаю, очень скоро ситуация изменится к лучшему. Тема ноль – наш бета-тест. Я рассчитывал так все устроить, чтобы получать плату в биткоинах. Их сложнее отслеживать.

Детсад откинулся на спинку кресла.

– Если честно, все могло быть намного лучше. У меня там стоит всего одна камера. Я не мог находиться в пещере достаточно долго, чтобы поставить больше. Я хотел установить 35-миллиметровую видеокамеру с полнокадровым датчиком движения, чтобы получать изображение высокой четкости. Тогда мы смогли бы видеть все. Конечно, на самом деле парни ждут финала. Во всяком случае, я дал именно такую рекламу.

Он посмотрел на Аполлона, потом на Эмму и усмехнулся, мысль о многообещающем «стартапе» действовала на него как обезболивающее.

– Ты обещал, что они смогут увидеть, как тролль съест нашего ребенка, – сказал Аполлон.

Тут его лицо помрачнело.

– Я сожалею, – сказал Детсад. – В прошлом это обычно не занимало так много времени. Он пытается воспитывать детей, но у него ничего не получается. Он хочет их постоянно кормить, а они не могут есть все время. Или он забывает о собственной силе. Но с Брайаном дело обстоит иначе. Я точно не знаю причину.

– Он вроде как защищен, – сказал Аполлон, глядя на Эмму.

Она не сводила взгляда с экрана.

Детсад посмотрел в потолок, он уже не мог игнорировать дым, который просачивался между половицами, формируя у них над головами черную тучу.

Потом Детсад поднял здоровую руку.

– Позвольте я вам покажу! – сказал он. – Я могу доказать, что с ним все в порядке. У меня есть его фотографии. – Он потянулся к планшету, набрал пин-код и продолжал: – Сейчас вы увидите.

Но прежде, чем он успел найти изображение, Эмма отступила назад и подняла кирку. Она замахнулась сбоку, но на этот раз ее прицел получился более удачным. Кирка опустилась на голову Детсада, чуть выше левого уха.

Сила удара вновь сбила его с кресла, и он так ударился о пол, что кирка выскочила из раны. Вместе с ней отвалился кусок черепа. Детсад бился в судорогах на полу, а из его головы хлестала кровь.

Аполлон и Эмма наблюдали за ним с некоторого расстояния. Они видели его мозг, похожий на сырое птичье мясо, который пульсировал вместе с биениями сердца. Сначала им показалось, что от шока Детсад потерял сознание, но потом его взгляд переместился к Аполлону.

Детсад истекал кровью, задыхался и кричал, и, хотя дом над ними уже пылал и они слышали доносившийся издалека вой пожарных сирен, они вполне могли подняться по лестнице и сбежать, но Эмма и Аполлон еще не могли уйти.

Они стояли и смотрели, как кровь Детсада стекает на пол, вот она уже добралась до планшета, лежавшего экраном вверх, коснулась их обуви и намочила подошвы. Наконец глаза Детсада закатились, и стали видны только белки.

Рука трижды постучала по полу и застыла.

Глава 99

Аполлон наклонился и, не сводя глаз с тела Детсада, потянул к себе планшет. Мертвец продолжал смотреть в потолок. Футляр пропитался кровью, но, когда Аполлон вытащил из него планшет, он обнаружил, что тот продолжает работать. Взглянув на остальные мониторы, Аполлон увидел, что пятеро из восьми мужчин остались на своих местах; казалось, они впали в кому и не в силах оторвать глаз от монитора. Что еще предложит им это шоу? Аполлон столкнул оба монитора с письменного стола, и они с грохотом упали на пол.

Аполлоном овладело любопытство. Он хотел кое-что увидеть и получить ответ на один вопрос. Они стянули толстовку с Детсада, обнажив его правый бок.

– Я думаю, Кэл ранила его, по меньшей мере, один раз, – сказал Аполлон.

Но после того как они задрали рубашку, они сразу поняли, что рана нанесена не пулей. Они увидели куски свисающей плоти, на коже осталось три параллельные раны.

– Очень неплохо, Кэл, – сказала Эмма.

Жар, идущий сверху, стал настолько сильным, что оба начали потеть. Через половицы в подвал проникало все больше дыма, и они понимали, что очень скоро он заполнит все помещение. Они слышали, как трещит горящее дерево.

Жар становился гнетущим, дым уже полностью окутал потолочные балки, и Аполлон с Эммой прикрыли ладонями рты. Снаружи доносился вой сирен. Не приходилось сомневаться, что соседи вышли из своих домов, и они больше не могли рассчитывать, что им удастся сбежать по подъездной дорожке.

Они осмотрели подвал. Старая голубая стиральная машина и сушилка рядом, небольшая кладовка с потрепанным веником, пара практически лишившихся зубьев грабель, лопата с треснутой ручкой и старые рабочие перчатки.

Подвал так и остался недостроенным, поэтому на потолке виднелись деревянные половицы первого этажа и даже система труб, идущих от кухни и ванной комнаты к бойлеру в дальнем углу подвала. Большой, стоявший вертикально цилиндр походил на снаряд. Трубы от него уходили в потолок.

– Зачем им столько обогревателей, если в подвале есть мощный бойлер? – спросил Аполлон, глядя на большой цилиндр.

– Трубы отрезаны, – ответила Эмма, показывая на потолок. – Все до единой.

Периферическим зрением Аполлон заметил кровь Детсада, которая начала стекать под разными углами вниз по небольшому уклону. Однако отдельные ручейки сливались в один, и поток направлялся в сторону Аполлона и Эммы. На мгновение Аполлону показалось, что кровь их нашла. Однако она лишь искала путь к бойлеру и начала затекать под него. И тут они услышали из-под бойлера слабый звук падающих капель.

Аполлон положил на пол планшет. Они с Эммой подошли к бойлеру и одновременно надавили на него руками. Бойлер слегка покачнулся. С тем же успехом они могли попытаться опрокинуть холодильник или старинные напольные часы. Они толкнули его еще раз, и бойлер упал. От удара о пол его поверхность пошла трещинами.

Под ним они обнаружили большую дыру в бетоне. Кровь Детсада стекала в темноту. У дыры оказались неровные края, словно кто-то провел здесь немало ночей и упорно вырубал бетон. Однако работа не казалась недавней.

Они заглянули в портал, но даже представить не могли, насколько глубокой может быть дыра. С улицы доносились крики пожарных. Половицы у них над головами уже почернели.

Эмма села на край ямы и собралась спрыгнуть вниз, но Аполлон ее остановил.

– Подожди, – сказал он. – Нам нужно еще кое-что.

Он достал телефон из кармана и включил его.

– Проклятье, ты решил кому-то позвонить? – спросила Эмма.

Аполлон взял планшет, снова его открыл, потом провел по экрану пальцем, и на нем появилось несколько приложений. На другом конце линии Патрис поднял трубку.

– Значит, ты еще жив, – сказал он, и в его голосе послышалось облегчение. – Сегодня утром к нам приходила твоя мать, она тебя искала. Она очень беспокоится. Ты ей звонил? Она сказала, что ты показался ей встревоженным.

– Патрис, заткнись. Я не смогу позвонить тебе снова.

– Говори, – ответил Патрис.

– Дневной свет есть среди твоих приложений? – спросил Аполлон.

– Ты же сам видел, – ответил Патрис. – Его главный недостаток в том, что его можно использовать только один раз. Он жрет очень много энергии аккумулятора.

Эмма сидела на краю дыры и выглядела как женщина, болтающая ногами на краю пирса.

– Мне он нужен, – сказал Аполлон.

Патрис вздохнул в телефон.

– Ну, он там есть, – сказал он. – Он стоит 3,99 доллара. Я могу изменить цену так, чтобы стало бесплатно, и ты сможешь его загрузить.

Тут в голову Аполлону пришла новая мысль. Она ему так понравилась, что он даже рассмеялся, несмотря на творившийся вокруг кошмар.

– Какую максимальную цену ты можешь взять за такую услугу?

– Ну, не больше 999,99 доллара, но есть простой способ это обойти.

– Можешь сделать прямо сейчас?

– Не проблема, – сказал Патрис. – Конечно, могу. Какая сумма?

– Семьдесят тысяч долларов, – ответил Аполлон.

Смех по другую сторону линии получился таким громким, что его услышала даже Эмма, прежде чем Аполлон повесил трубку.

К тому моменту, когда Аполлон нашел в магазине приложений то, что ему было нужно, цена изменилась. Он нажал нужные кнопки и совершил покупку, потом присел на корточки рядом с Эммой, и они вместе смотрели, как загружается приложение.

– Но какой в нем смысл, если мы сможем им воспользоваться только один раз? – спросила Эмма. – Парк находится в полумиле к северу отсюда.

– Старик рассказал мне историю, – ответил Аполлон. – Ты знаешь, что убивает троллей?

– Дневной свет, – сказала она.

Наверху, в доме, раздался оглушительный грохот, возможно, рухнула стена. Вскоре второй этаж обрушится на первый, а тот провалится в подвал.

Эмма посмотрела туда, где находилась лестница, но черный дым не позволял понять, осталась ли она на прежнем месте.

Эмма сжала руку Аполлона, и он опустил ее в дыру. Она оказалась не такой глубокой, как они боялись. Аполлон передал ей планшет. Столетия служения семьи Кнудсенов подошли к концу. К вечеру от них не останется ничего, кроме обгоревшего дерева и костей.

Часть 8. Дикость

Глава 100

Аполлон ждал, что Эмма применит магию. Он спустился к ней в темноту. Вокруг узкого туннеля смыкались земляные стены – по нему с трудом мог пройти один человек. Уходившая вперед дорога казалась длинным черным пищеводом, а над головами у них полыхал дом.

Хотя они стояли грудь в грудь, глаза Аполлона еще не приспособились к кромешному мраку, он не видел лица Эммы, и ему хотелось протянуть руку и коснуться ее щеки или носа, чтобы убедиться, что это действительно она.

– Чего ты ждешь? – спросила Эмма.

– Я жду тебя, – ответил Аполлон. – Твоего света.

– Но ты же сказал, что мы сможем использовать его только один раз, – сказала она, ткнув в него планшетом.

– Не этим. Я имел в виду… ну, ты же понимаешь, тот свет, который я видел в лесу. Он парил над тобой, окружал, точно облако.

Эмма молчала, и он не видел выражения ее лица.

– Ты контролировала сны Йоргена, – продолжал Аполлон, и его голос становился все более безнадежным. – Деревья расступались перед тобой. Только не говори мне, что ты не знаешь, о чем речь!

– Я и не говорю, – наконец ответила Эмма. – Просто в то время я была одна, мне приходилось защищать Брайана и себя, я не отпускала Йоргена ни днем, ни ночью, и это меня убивало, Аполлон. Ты ведь видел, какой я стала, верно? Я справилась, но вовсе не потому, что обладаю могуществом – просто не было другого выбора. Мне пришлось все делать в одиночку, и я сделала. Но теперь я больше не одна. Во всяком случае, я надеюсь. Вместе мы можем быть сильнее, но из этого следует, что ты должен мне помогать. Сможешь ли ты? И станешь ли?

Аполлон кивнул. Они пошли вперед.

Туннель становился все более узким, потолок был наклонен так, что им приходилось беречь головы. Проход напоминал трубу или желоб, вроде тех, что используются на бойне для коров или свиней.

– Не сердись на мою сестру, – прошептала Эмма. – Пожалуйста.

– Ты думаешь о ней прямо сейчас? – удивился он.

– Пожалуйста, Аполлон. Тебе это кажется смешным, но для меня очень важно.

– Ким солгала мне, – сказал он. – Я вложил ей в руку чек, а она даже глазом не моргнула.

Тут Аполлон остановился. Их глаза уже приспособились к темноте настолько, что он смог разглядеть фигуру Эммы у себя за спиной.

– Почему она тебе поверила? – спросил он. – Что ты ей сказала, чтобы убедить?

– Она мне не поверила, – сказала Эмма. – Но она моя сестра. Ким не предала тебя, Аполлон. Она защищала меня.

Они шли дальше в темноте.



Наконец туннель привел их на открытое пространство, и они оказались перед земляной ареной, где серия кольцевых рядов окружала широкое пространство утоптанной земли. Детсад показал им камеру. Продолжают ли те люди и сейчас за ними наблюдать?

Они спускались по рядам, мелким, как ступеньки. Когда они приблизились к дну арены, Аполлон ощутил взгляд Эммы с такой же уверенностью, как прикосновение, и почувствовал, что содрогается от желания рассказать ей про Брайана Уэста. О сне, который был не сном, а воспоминанием. Детсад продолжал цепляться за веру в то, что он заботился о своей семье и что совершал ужасные поступки, движимый любовью к ним. Испытывал ли Брайан Уэст такие же чувства, когда опускал своего ребенка в горячую воду и удерживал его там? Должно быть, так и было – вопреки здравому смыслу. Когда Аполлон терял терпение с Эммой, когда становился жестоким, как он объяснял это себе? Он старался сосредоточиться на Брайане, быть тем добрым отцом, которого ему самому так не хватало. Как далеко могут зайти люди, продолжая верить в то, что они хорошие?

Аполлон оглядел верхние ряды арены. Темнота скрывала все, что находилось дальше двух футов, и это особенно сбивало с толку на открытом пространстве. Со временем их глаза приспособятся к царившему вокруг мраку, но сейчас они чувствовали себя практически слепыми. В туннеле им было тесно, но здесь мог стоять танк, и они бы не поняли, что в них стреляют из пушки, до тех пор, пока не увидели бы вспышку. Вытянув перед собой руки, они медленно и осторожно двигались вперед, слегка согнув колени, словно в ожидании удара. Наконец они добрались до дальнего конца арены, уперлись в каменную стену и на ощупь двинулись вдоль нее. Из-за теней, из-за гипнотического ритма шагов по мягкой земле у них начала кружиться голова.

И тут Аполлон на что-то наткнулся, раздался низкий глухой стук, и Эмма опустилась на одно колено.

Большой серый полиэтиленовый контейнер.

Крышка закрыта.

Аполлон и Эмма подняли крышку, стараясь не шуметь, но оба дышали так тяжело, что больше походили на двух загнанных собак.

Внутри, на боку, лежало маленькое тело. Обнаженное.

Они встали рядом с ним на колени и стали ждать, прислушиваясь; а потом услышали слабые, но ритмичные звуки: их ребенок дышал. Сейчас, когда Аполлон снял крышку, дыхание малыша эхом разносилось по арене.

Эмма в шоке замерла на месте, и Аполлону показалось, что ее сейчас вырвет. Она уронила планшет, потянулась к контейнеру и увидела на дне слои сухих листьев и земли – самодельный матрас. Эмма достала ребенка, и вот он – их Спящий красавец.

Брайан.

Он выглядел большим для шести месяцев, но причина состояла в том, что ему уже исполнилось десять.

Теперь, когда его держали на руках, дыхание мальчика изменилось, и долгое низкое журчание слетело с его губ. Его кожа казалась холодной на ощупь. Потом веки затрепетали и открылись. Эмма наклонилась, чтобы лучше его разглядеть. Ребенок зевнул и прищурился.

Но даже после того, как малыш проснулся, эхо его ровного дыхания не изменилось.

Оно оставалось таким же ритмичным и глубоким, и вовсе не было эхом, сообразил Аполлон, просто кто-то синхронно дышал рядом с ребенком. Но теперь и эти звуки стихли, и они услышали идущее со всех сторон низкое громыхание, словно шар для боулинга катился по деревянному настилу.

Они думали, что контейнер стоял рядом с частью стены, но она пошевелилась и стала перемещаться, точно аллигатор, преследующий жертву в воде. Аполлон и Эмма все еще стояли на коленях. И тут, в темноте, открылся глаз, большой, точно крышка канализационного люка.

Йотун.

Трольде.

Тролль.

Глава 101

Горячий влажный ветер подул из дыры в стене, газ, воняющий грязью. В холодной пещере выдох существа превратился в облако тумана, которое накрыло пол, и Аполлон с Эммой оказались сидящими на земле. Эмма продолжала крепко прижимать к себе Брайана, и ребенок начал извиваться в ее руках, но не мог вырваться из цепких объятий. Она больше не собиралась его выпускать.

Из дыры появились очертания существа, но в темноте и под прикрытием туч детали разглядеть не удавалось. Однако размеры не вызывали сомнений. Рука, толщиной со ствол большого дерева, пронеслась у них над головами, и Эмма, спотыкаясь, побежала прочь. Аполлон поднял глаза и почувствовал себя так, словно он застыл перед огромной открытой дверью, в которую сам впустил чудовище.

Еще один выдох, и новое облако наполнило арену. Рука на мгновение зависла в воздухе, затем задрожала, и огромный кулак разжался. Аполлон не мог сосчитать пальцы – их было либо слишком много, либо мало. Он никак не мог прийти в себя из-за тумана, но через мгновение уловил запах тела, похожий на прокисшее молоко, и его едва не стошнило. Он посмотрел налево, увидел, что Эммы и Брайана там нет, и испытал некоторое облегчение.

Пальцы бесформенной руки заканчивались мощными когтями, тролль ударил ими в землю, и большой палец попал точно в середину контейнера. Если бы Брайан все еще находился там, коготь пронзил бы его тело. Рядом вскрикнула Эмма. Брайан, услышавший ее голос, потянулся вверх и нашел ее подбородок.

Теперь, когда его когти вонзились в землю, тролль вытащил тело из дыры, в которой спал, поднялся во весь свой рост и начал выпрямляться, пока не стал высоким, как парус шлюпа. Широко раскрыв рот, он в третий раз выдохнул воздух, и этот выдох оказался самым длинным. Аполлону снова показалось, будто он плывет в тумане. Чудовище дважды фыркнуло, и Аполлон почувствовал, как влага просачивается сквозь его волосы и попадает на лоб, точно роса. Он не мог пошевелиться, и, что еще хуже, его окатила тошнотворная волна странного чувства, напоминавшего ностальгию. К своему ужасу, он едва не позвал Брайана Уэста.

Тролль вытащил толстые когти из земли, хлопнул по контейнеру, тот откатился в сторону и остановился в футе от Аполлона. В воздух полетела палая листва и земля, и Аполлон прикрыл рукой глаза. Когда контейнер упал, раздался звук удара, и громадный тролль метнулся вперед на толстых ногах. В нем было что-то от обезьяны, и это стало еще более заметно, когда он наклонился к земле и принялся ее нюхать, постепенно приближаясь к контейнеру.

Аполлон повернулся, пытаясь отыскать Эмму, но его туфли слишком громко зашуршали по земле, или ему так показалось, потому что вокруг царила тишина.

Прежде чем Аполлон успел пошевелиться, тролль посмотрел на него, и Аполлон понял, что уже ничего не может сделать. Нет времени бежать, негде спрятаться. Два шага, и чудовище оказалось рядом. Тролль наклонился и теперь находился так близко, что Аполлон мог бы протянуть руку и коснуться его. Он даже разглядел зеленоватую кожу и прилипшие к ней листья и комья земли, мелкие кости – белок или птиц – торчали из тела, точно булавки в подушечке. Тролль еще раз вздохнул и фыркнул, и на этот раз все лицо Аполлона стало мокрым, но он сумел подавить тошноту. Огромные глаза смотрели на Аполлона, плоские, не совсем белые диски. Тролль практически его не видел, потому что был почти слепым. Вот почему он больше рассчитывал на свой нос, и его ноздри расширялись, как у летучей мыши.

Чудовище понюхало воздух вокруг Аполлона, потом еще раз, и на его лице появилась огромная расселина, начинавшаяся сразу под носом. Аполлон увидел зубы, такие же огромные и острые, как когти. Но чудовище не разорвало Аполлона на части, оно зевнуло и выпустило еще одно облако зловонного воздуха. И теперь оба оказались потерянными в густом тумане. Аполлон заморгал и услышал звук журчавшей рядом воды. Тролль еще раз принюхался к воздуху рядом с Аполлоном и отвернулся.

«Что меня спасло?» – спросил у себя Аполлон.

Теперь, когда чудовище переместилось, Аполлон увидел, где оно спало, – не в углу, а у входа в туннель. Там, в дальнем конце, темнота была другой. Лунный свет. Аполлон увидел лунный свет. И маленькие камни на уходившем вверх склоне. Парк, и окружавший его мир, – их путь к спасению – находился в пятидесяти футах впереди.

Тролль сжал контейнер рукой и раздавил его, потом окинул взглядом арену, открыл рот, его живот стал раздуваться, наполняясь воздухом, и тролль издал кошмарный вопль из давно прошедших времен. Рядом Эмма пыталась вернуться назад тем же путем. Да, дом Йоргена горел, но это не охотящееся проклятое чудовище. Она не могла мыслить ясно, но ничего лучше ей придумать не удавалось. И все же, когда она услышала вой – как если бы стояла, приложив ухо к сирене, – она припала к земле, как это сделал Аполлон. И увидела планшет, лежавший в футе от нее.

Единственный, на кого рев тролля не произвел никакого впечатления, был ребенок. Эмма больше не прижимала его к груди, потому что потянулась к планшету и не могла удерживать его и Брайана одновременно, ведь мальчик отчаянно вырывался на свободу. Брайан выкатился из ее рук на землю, а потом совершил самый поразительный поступок, когда-либо виденный Аполлоном и Эммой.

Он пошел.

И куда же он направился?

Брайан шел к троллю.

Всего три шага, руки вытянуты в темноту, но для Эммы этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать почти смертельную обиду. Она не знала, бежать за Брайаном или все-таки сделать кое-что получше? Она включила планшет, а когда экран загорелся, на нее пролился его свет.

Тролль почувствовал изменения в царившей вокруг темноте и повернулся к Эмме. Брайан также обернулся в ее сторону и прикрыл одной рукой глаза, он не привык к такому яркому свету. Малыш встревоженно вскрикнул, и Эмма с Аполлоном постарались не обращать внимания на то, насколько его интонация близка к вою тролля. Эмма не поднимала глаз, твердо решив довести дело до конца. Она нашла нужное приложение и повернула экран, направив его в сторону тролля, подняла планшет повыше, надеясь, что так яркий свет не навредит сыну, нажала на нужную иконку – и последовала вспышка.

Брайан заверещал, как маленький примат, и упал лицом вниз, отчаянно размахивая руками и ногами от удивления, похожего на боль. Тролль также споткнулся, отшатнулся от света и снова взвыл, как сирена.

Однако он не превратился в камень.

Проклятое приложение не сумело одержать победу. Значит, через мгновение чудовище вновь обретет равновесие и бросится в атаку. Им требовался новый план.

Эмма вскочила и выбежала на середину арены.

– Солнце встает! – закричала она.

Аполлон интуитивно понял, что она задумала. Если тролль боится солнца, он должен бежать от света, и, если он будет держаться как можно дальше от входа в туннель, Эмма и Брайан смогут спастись. Аполлон бросился к туннелю.

– Солнце восходит! – закричал он, оборачиваясь через плечо.

Тролль задрожал, его охватили сомнения. Сначала он повернул голову на голос Аполлона, потом посмотрел вверх и резко поднял руку, словно защищаясь от новой угрозы.

– Солнце встает! – снова закричал Аполлон, и его голос эхом разнесся по длинному туннелю.

Тролль повернулся налево, потом направо, он явно не понимал, что происходит. Аккумулятор планшета почти полностью разрядился, но на мгновение Эмма успела взмахнуть сияющей звездой. Аполлон выскочил на открытый воздух.

Тролль повернулся, полный решимости следовать за ним, но еще раз понюхал воздух и вытянул огромную руку. Его пальцы отыскали ребенка, схватили его, и в одно мгновение тролль проглотил Брайана Кагву.

Глава 102

Когда Аполлон вскарабкался по склону, усыпанному костями, и оставил за спиной спертый воздух прохода, он почувствовал собственный запах – сильную вонь пряного бензина. Возможно, тролль его не тронул потому, что вся его одежда пропиталась «Бреннивином». Может быть, именно дешевый алкоголь спас ему жизнь в темноте, помешав чудовищу унюхать запах его плоти. Впрочем, это даст ему лишь несколько мгновений передышки – очень скоро тролль начнет взбираться вверх по склону, и что тогда?

Зачем я рассказал тебе эту историю? Что я хотел, чтобы ты услышал?

Голос Йоргена так громко прозвучал у него в голове, что Аполлон ожидал услышать его эхо в лесу. Эти слова сильно его удивили, настолько, что Аполлон даже не понял их смысла. Однако у него не было времени разбираться в их значении, потому что из туннеля донесся долгий низкий рев, через мгновение показалась рука, и Аполлон увидел острые зазубренные когти. Когти ударили в камни – детские кости, – и осколки разлетелись во все стороны. Чудовище выбралось наружу, на открытый воздух. Когда тролль выпрямился, Аполлон увидел, что он ростом с трехэтажный дом.

Аполлон застыл на вершине холма. Как он победит такое огромное существо?

Зачем я рассказал тебе эту историю? Что я хотел, чтобы ты услышал?

Тролль неуклюже и неуверенно карабкался вверх, и Аполлону показалось, что он ранен. Быть может, Эмма сумела причинить ему вред, прежде чем он убрался от туннеля? Чудовище медленно поднималось к Аполлону, негромко покашливая, словно что-то застряло у него в горле.

Аполлон сделал три шага назад, но где он мог спрятаться? Его со всех сторон окружал Нортерн-Форест. И, хотя до современного мира было не больше полумили, Аполлон с тем же успехом мог находиться где-нибудь в германском лесу тысячу лет назад.

Что-то серебристое блеснуло в лунном свете и привлекло внимание Аполлона. Серебряный поднос, который лежал там, где они с Эммой его оставили. А раз он на месте, значит, и баранья голова где-то здесь.

Зачем я рассказал тебе эту историю? Что я хотел, чтобы ты услышал?

Аполлон наклонился и поднял поднос, с которого на него смотрел единственный глаз бараньей головы. Тролль может не уловить запаха Аполлона из-за «Бреннивина», но вареное мясо может его заинтересовать.

Тролль наклонил голову вперед, точно гончая, мгновение не шевелился, потом втянул носом воздух и фыркнул. Еще раз издал невнятный звук, но его дыхание стало ровнее. Аполлон поднял баранью голову и увидел, что тролль снова нюхает воздух. Затем он зажмурил огромные глаза и склонил голову набок, будто прислушиваясь.

– Я прямо перед тобой, проклятый тролль! – закричал Аполлон. – Но ты слишком глуп, чтобы меня поймать!

С этими словами Аполлон повернулся и побежал, одной рукой подняв вверх баранью голову, другой удерживая поднос. Как Аскеладден, он все дальше углублялся в Нортерн-Форест, тролль продирался между деревьями вслед за ним.



Аполлон мчался, как дикий заяц, петляя между самыми плотно растущими группами больших деревьев, которые троллю было трудно преодолеть. Он прятался среди них, пока чудовище со злобным воем бегало по кругу, круша ветки. Изредка оно останавливалось, наклонялось вперед и хлопало себя по горлу, точно пытаясь отогнать надоедливое насекомое, потом снова выпрямлялось.

Аполлон использовал эти мгновения, чтобы бежать дальше, к следующей плотной группе высоких деревьев, и тролль устремлялся за ним, Аполлон вновь прятался, дрожа от избытка адреналина и страха. Так он метался по лесу, ночь все не кончалась, но Аполлон практически не чувствовал холода и не замечал усталости. В те моменты, когда он замирал на месте, он мог бы поклясться, что слышит голос Эммы, которая его зовет. Но он знал, что тролль совсем рядом, значит, Эмма и Брайан сумели спастись. И эта мысль давала ему силы и мужество.

Аполлон спрятался в зарослях гикори, и вскоре появился тролль. Теперь его дыхание стало очень громким, изо рта сочилось зеленое желе, под цвет кожи. Тролль сплевывал и громко кашлял, и эти звуки напоминали треск не желающего заводиться двигателя. Чудовище нюхало деревья, билось головой о стволы гикори, пробуя их на прочность. Рассвет уже был близок. Когда взойдет солнце, тролль обратится в камень – и все закончится.

В двадцати ярдах впереди Аполлон увидел большую поляну, через которую он пробежал вчера, когда пытался догнать Эмму. Он поднялся на ноги и помчался дальше. Когда он оказался на открытом участке, он положил на землю баранью голову, пристроив ее так, чтобы она лежала на крышке мордой вверх, и тролль легко уловил ее запах. Дальше Аполлон бросился по прямой к деревьям на противоположной стороне поляны и наткнулся на шарлаховый дуб с низко расположенными ветвями. Дерево сбросило не всю листву, Аполлон взобрался на него и спрятался.

– Моя голова лежит прямо на земле! – крикнул Аполлон. – Почему бы тебе не попытаться проломить мне череп!

Деревья на дальней стороне поляны даже не раздвинулись – охваченный яростью тролль легко отбрасывал их в стороны. Он двигался так быстро, что казалось, будто он летит, мчался вперед, опустив голову и выставив челюсть. Затем его зубы пропахали снег и землю, а еще через мгновение Аполлон услышал металлический лязг, от которого у него заболели зубы. Тролль закинул голову назад, поднес руку ко рту и выплюнул то, что не смог проглотить. Крышка от подноса, потрескавшаяся и потерявшая форму, ударилась в дерево, и гулкое эхо прокатилось по лесу.

Тролль, который впал в неистовство, метался по поляне, выбрасывал вперед руки, и его когти впивались в стволы деревьев, чудовище выдирало их из земли, и корни болтались в воздухе, точно разорванные вены. Он швырял вырванные деревья вверх и принимался за следующие. Ярость овладела им окончательно, разум отключился. Аполлон наблюдал за ним, сидя на ветке дуба. Он уже не мог дразнить чудовище, шутить и издеваться над ним, потому что чувствовал себя крошечным и беззащитным. Им овладел страх.

Тролль сотворил вокруг себя настоящий хаос, а потом подбросил одно из деревьев над собой, и оно рухнуло ему на голову. Он упал на спину, и его придавил к земле огромный гикори. Тролль попытался выбраться из-под ствола, но его дыхание стало прерывистым, силы покидали чудовище. Он несколько раз дернул ногами, стараясь сбросить дерево, но у него ничего не получилось.

– Аполлон! Аполлон!

Он спрыгнул на землю. Эмма. Совсем рядом.

Отчаянно размахивая руками, она вышла из-за деревьев как раз в том месте, где бесчинствовал тролль.

– Где Брайан? – крикнул Аполлон.

Эмма, ни секунды не раздумывая, забралась на живот тролля.

– Он его съел! И все это время я пыталась его догнать. Он съел Брайана.

Эмма топнула ногой по вздымавшемуся животу тролля, но тот сумел лишь закинуть голову назад. Потерпел ли он поражение или всего лишь злорадствовал? На горизонте уже показались первые признаки восхода.

Аполлон подбежал к Эмме. В кармане у него все еще лежал нож, который он вырвал из горла Йоргена, он вытащил его и погрузил в плоть тролля, в том месте, где начинался живот. Лезвие вошло внутрь, а вслед за ним и рукоять. Чудовище отчаянно дергалось, дерево на его груди дрожало. Аполлон начал опускать лезвие вниз, рассекая кожу тролля.

Он продолжал давить на нож, пока у него не заболели плечи. Аполлон резал, и живот чудовища открывался все больше. Темно-зеленая жидкость, по плотности напоминавшая грязь, полилась наружу, и их окутала вонь сточных вод, но они не обращали на нее внимания.

Тролль судорожно забил ногами, и его вой стал более высоким, а руки с такой силой колотили по гикори, что дерево стало раскачиваться, как детские качели, и развернулось на сто восемьдесят градусов.

Аполлон добрался до большого выступа на животе, но побоялся всаживать в него нож, опасаясь, что там может находиться его сын. Тогда он засунул руки внутрь живота тролля, и Эмма тут же пришла ему на помощь. Они принялись рвать руками плоть, имевшую форму сферы, наполненной горячей водой.

Живот раскрылся, брызнула более густая желтоватая жидкость, которая намочила их лица и одежду, но для них это не имело ни малейшего значения. Они ничего не замечали.

Они нашли внутри своего сына, сжавшегося в комок, но все еще извивавшегося. Тролль проглотил его целиком, и потому он остался в живых. Они вернули его в мир.

Брайан Кагва, единственный ребенок, рожденный дважды.

Они отползли от тела тролля, стараясь двигаться как можно быстрее – насколько позволяли их усталые тела. И в этот момент взошло солнце – появился настоящий дневной свет – и он нашел всех. Тролль задрожал, его тело напряглось, и болезненный зеленый цвет исчез. Чудовище издало последний звук, заскулило почти с облегчением и потемнело, превращаясь в камень. А еще через мгновение огромная глыба рассыпалась, превратившись в гору булыжников. Любой случайный прохожий решил бы, что это всего лишь небольшой холм в Нортерн-Форест.

Эмма не стала ждать. Она поднялась на дрожащие ноги, прижимая к груди Брайана, и зашагала в сторону леса, к тропинке, по которой они шли вчера.

Аполлон немного задержался, подошел к камням, обогнул гору и нашел самый большой – голову тролля. Он все еще мог различить углубления – огромные слепые глаза. Аполлон провел по каждому пальцем, потом наклонился к камню и прижался к нему лбом. Ему показалось, что он наконец прощается с тем, что преследовало его с самого детства. Это не были похороны его отца – он хоронил безотцовщину. И пусть чудовище обретет покой.

Глава 103

Аполлон нашел тропинку и следы Эммы, только теперь они были более глубокими, ведь она несла на руках ребенка. Он зашагал по ним и вскоре увидел жену и сына. Эмма сгорбилась и шла медленно. Она расстегнула молнию на куртке и спрятала Брайана на груди, чтобы чувствовать, как его тело прижимается к ней. В парке, которую они взяли в доме Йоргена, слишком большой для Эммы, хватило места обоим. Эмма постаралась очистить Брайана, но его волосы оставались грязно-зелеными. Впрочем, они сами выглядели еще хуже.

Брайан Кагва, десяти месяцев от роду, прищурившись, смотрел в небо через голые ветви деревьев. Он не казался напуганным, раненым или переживавшим потрясение. Наоборот, складывалось впечатление, будто он оттаивает в утренних лучах солнца. Аполлон и Эмма не разговаривали с ним или между собой, Брайан почти не шевелил головой. Но его взгляд перемещался с одного дерева на другое. Когда птица на ветке начинала чирикать или каркать, Брайан смотрел на нее и поджимал губы, словно собирался ответить.

Наконец они вышли из леса и оказались в той части парка, где были проложены дорожки, миновали карусели и эстраду Джорджа Сеферта-старшего. У Аполлона появилось странное ощущение, когда он снова увидел эти места. Он не думал, что они будут возвращаться тем же путем, он вообще не верил, что выберется из леса живым. Вскоре они оказались около женского туалета, где он провел ночь. Дверь в него не починили, просто прикрыли, и Аполлон легко сорвал клейкую ленту.

Водопровод работал, и они вымыли голову и лицо Брайана. Потом немного помылись сами – привели в порядок уши, брови и прополоскали рты. Аполлон заметил, что красная нитка на его пальце порвалась и исчезла. Кто знает, когда? Может быть, в тот момент, когда их руки погрузились в живот тролля, чтобы достать оттуда Брайана. Возможно, она осталась внутри камня посреди Нортерн-Форест. Это казалось настолько невероятным, что вполне могло быть правдой.

– Нам нужно отнести Брайана в больницу, – наконец сказал Аполлон, когда они вышли из туалета. Они все еще выглядели как неопрятная дикая семья, однако теперь у них не осталось кусочков плоти тролля между зубами.

Эмма не ответила. Она все еще не могла отвести глаз от сына.

– Лучше позвать Ким, – осторожно сказала она. – Она все-таки его врач. И мы произведем странное впечатление, если в таком виде заявимся в больницу. А Ким будет молчать.

Они сделали несколько шагов, Аполлон посмотрел на Эмму и тихо рассмеялся.

– Ну, мне отлично известно, что она умеет хранить секреты.

Аполлон еще этого не знал, что Ким не получила деньги по чеку, который он ей дал. Вместо этого она несколько дней назад подсунула чек под дверь его квартиры с двумя написанными на нем словами: «Я СОЖАЛЕЮ».

– Может быть, нас кто-нибудь подвезет, – сказала Эмма, показывая в сторону бульвара Вудхейвен.

Их не удивило, что в столь ранний час они оказались единственными пешеходами, и машины проносились мимо со скоростью пятьдесят миль в час. Этих водителей мог остановить только красный свет, но даже светофор заставит их сбросить скорость лишь до тридцати пяти миль в час. Сейчас никто не станет подвозить семью, решившую на рассвете путешествовать автостопом. В особенности если учесть, как они выглядели.

Аполлон не мог даже позвонить в 911. Его сотовый телефон полностью разрядился, а на улице не нашлось ни одного работающего телефона-автомата. О желтых или даже зеленых такси нечего было мечтать, и даже лимузины встречались крайне редко. Кое-кто предложил бы Аполлону выйти на проезжую часть, чтобы остановить любую машину, но такое мог придумать лишь тот, кто не знаком с нравами Куинса. Вы только представьте: пережить схватку с троллем и быть сбитым водителем, который непременно сбежит с места преступления.

– Нам придется подождать, когда начнет работать Q11, – сказал Аполлон.

На остановке была скамейка. Эмма кивнула и села, прижимая Брайана к животу, потом подняла руку и осторожно поднесла палец к лицу сына. Брайан Кагва был единственным живым существом, которое вызывало у Эммы Валентайн трепет. Наконец она тихонько прикоснулась к подбородку мальчика и погладила его. Потом дотронулась пальцем до губ.

– У него зубки, – тихо сказала она.

Оба содрогнулись от удовольствия, увидев зубы малыша. И тут же их сердца сжались от грусти. У Брайана прорезались зубы, когда их не было рядом. Плакал ли он, когда это происходило? Мог ли кто-то его утешить?

Аполлон засунул руку под парку, слегка сжал стопу Брайана, и почувствовал, как зашевелились пальчики. Аполлон закрыл глаза и улыбнулся.

Аполлон видел дни, месяцы и годы, проходившие на экране его век. Он видел, как они с Эммой учат Брайана пользоваться горшком; как просыпаются каждую ночь в течение многих ночей, когда придет его время спать без подгузников; как они добавляют овощи в его пищу и уговаривают пойти в детский сад; ужас, который их охватывает, когда домашние задания сына становятся слишком сложными для их понимания; как промывают и перевязывают его царапины после первой драки; как он первый раз крадет у них деньги; недостатки, которые мальчик обнаружит у каждого; возраст, когда начнет думать об отце как о неудачнике; все это – и много худшее – еще случится в следующие годы, и слава Богу, слава Богу, слава Богу…

У Аполлона от понимания ситуации закружилась голова. Он прижался к Эмме, продолжая держать в руке другую ножку Брайана. Оба заплакали, сидя на автобусной остановке.

Брайан увидел самолет и стал смотреть на след, который он оставлял в небе.

– Я всегда хотел кое-что у тебя спросить, – через некоторое время сказал Аполлон. – Каким было твое третье желание?

Впервые с того момента, как они вышли из пещеры, Эмма перевела взгляд с Брайана на Аполлона.

– Мое первое желание состояло в том, чтобы встретить хорошего человека. Второе – родить здорового ребенка.

– Да.

– А третье: жизнь, полная приключений.



Прошло какое-то время, но никто из них не мог бы сказать, сколько именно. Все еще было раннее утро. Потом Эмма слегка наклонилась вперед и указала подбородком в сторону бульвара Вудхейвен, по которому приближался автобус. До его прихода оставалось несколько минут.

И тут Аполлону пришло в голову, что водитель может усложнить им жизнь, когда поймет, что они не могут заплатить за проезд. Конечно, это казалось маловероятным, но кто знает? Они являлись семьей, которая пыталась вернуться домой, но что увидит водитель? Может быть, он не захочет проявить милосердие для таких, как они?

Брайан и Эмма находились под открытым небом и не ухаживали за собой в течение нескольких месяцев – им было необходимо сесть в автобус и получить помощь профессионалов. Приближавшийся к ним автобус Q11 выглядел как спасательная шлюпка. Аполлон начал придумывать речь, которая объяснила бы, почему у них нет денег, чтобы заплатить за проезд, но вдруг вспомнил, как прошлой ночью оказался на этой остановке. Проездной билет все еще лежал у него в кармане. Он вытащил его и показал Эмме.

– Подарок от полиции Нью-Йорка, – сказал он.

К ним подъехал Q11, сияя внутренним светом. В столь раннее время суток автобус оказался самым ярким предметом в мире. С тем же успехом это могла быть колесница, поднимающая солнце в небо. Ничто меньшее не подошло бы для Эммы, Брайана и Аполлона. Они встали, когда автобус начал сбрасывать скорость.

– И с тех они пор они жили счастливо, – прошептал Аполлон.

Эмма прижалась к нему.

– Сегодня, – сказала она. – И жили счастливо сегодня.

– Этого достаточно? – спросил он, глядя на Брайана, глядя на нее.