– Дело в том, что я никогда не увлекался сверхъестественным. – Он возился с таймером для яиц, который стоял на холодильнике. – Большая часть того, что я знаю, с сайта Реддит или из старых фильмов.

– Этого явно недостаточно. – Хендрикс тяжело вздохнула. – Я так рассчитывала, что тот ритуал сработает.

– Так, может, нам нужен… – Эдди сделал паузу, – эксперт?

– И много ты знаешь экспертов по призракам?

– Только одного, – ответил Эдди. Хендрикс подняла бровь, и он продолжил:

– Помнишь, в том оккультном магазине? Та женщина за стойкой все поняла о нашем ритуале только взглянув на то, что мы купили. – Пожав плечами, он предложил: – Так давай поговорим с ней.

– Я не собираюсь разговаривать с какой-то случайной странной теткой о моих призраках.

– А почему бы и нет? Что мы теряем? – Он положил таймер для яиц на стол между ними, и на мгновение единственным звуком на кухне стало непрерывное тикание. Хендрикс долго смотрела на него, стараясь не думать об этом как о сравнении. У них заканчивалось время.

– Ладно, – сказала она, снова переведя взгляд на Эдди. – Думаю, я уже достаточно отчаялась, чтобы дать ей шанс.

– Тогда прямо завтра?

Хендрикс кивнула.

– Завтра.

Пока они ели, кухонная дверь со скрипом открылась и маленькая, худенькая женщина просунула голову в комнату. На ней были желтые чистящие перчатки, которые болтались вокруг тонких запястий, а красная бандана удерживала густые темные волосы. От нее сильно пахло моющим средством с ароматом лимона. На мгновение она уставилась на Хендрикс, как будто и не видя ее.

– Э-э-э, мам, это Хендрикс, она… – Эдди взглянул на девушку. – Э-э-э.

– Я учусь с Эдди в одной школе, – закончила Хендрикс. Она бросила на него взгляд, прося не противоречить ей.

Он вперил глаза в стол и добавил:

– Ее семья только что переехала в Стил-Хаус.

Взгляд мамы Эдди скользнул по кухонному окну, словно пытаясь разглядеть дом сквозь деревья, разделявшие два двора. Тень какой-то эмоции, которую Хендрикс не могла расшифровать, набежала на ее лицо, но затем она покачала головой, и это ощущение исчезло.

– Маргарет, – представилась она, и поправила свои перчатки. – Приятно познакомиться, Хендрикс.

А затем снова нырнула в гостиную. Мгновение спустя Хендрикс услышала звук, похожий на работающий пылесос.

Эдди прочистил горло.

– Слушай, ты можешь остаться на ночь, если хочешь.

– Спасибо, – сказала Хендрикс, и Эдди встал, убирая тарелки и загружая их в посудомоечную машину, прежде чем вернуться к двери, ведущей на цокольный этаж.

Хендрикс отодвинула свой стул и последовала за ним. Но остановилась в гостиной и заглянула внутрь.

Маргарет Руис чистила пылесосом ковер, проезжая по одному месту снова и снова. Кажется, она и не заметила, что Хендрикс стоит и смотрит.

* * *

Эдди предложил ей свою кровать, но Хендрикс настояла на том, чтобы он постелил ей на полу.

– Я не собираюсь выгонять тебя из твоей собственной кровати, – сказала она. – Достаточно того, что ты вообще позволил мне здесь остаться.

Эдди потер шею, взъерошив волосы сзади.

– Мой папа надрал бы мне задницу, если бы узнал, что я позволяю девочке спать на полу.

– Ну, скажи своему отцу, что сейчас на дворе не пятидесятые годы.

Эдди поднял бровь.

– Что?

– Девочки вполне способны провести ночь на полу. – Хендрикс вспомнила все те ночи, которые она провела в шкафу в Филадельфии, сидя на корточках за пальто и туфлями, потому что была слишком напугана, чтобы спать в своей кровати. – Кроме того, бывало и похуже.

Эдди нахмурился, а потом пожал плечами.

– Устраивайся, – сказал он, затем вытащил несколько подушек и одеял из своего шкафа.

– Спасибо, – ответила Хендрикс и расположилась на полу, когда Эдди выключил свет и лег в кровать. Она натянула одеяло до подбородка и, хотя в комнате было темно и Эдди повернулся к ней спиной, сняла джинсы под одеялом и положила их на пол рядом с собой.

– Спокойной ночи, – пробормотала она.

– Спокойной ночи, – сказал Эдди. Его голос прозвучал совсем близко.

Хендрикс всматривалась в темноту, слушая его неровное дыхание. Вкус мороженого с арахисовым маслом все еще стоял во рту. Каждый раз, когда она сглатывала, вспоминались увиденные на лестнице следы, которые выглядели как кровь…

Она вздрогнула и сильнее натянула одеяло на плечи. Ноги покрылись гусиной кожей. На мгновение она подумала было снова надеть джинсы, но передумала.

Ей просто нужно закрыть глаза и уснуть. Утро вечера мудренее.

Она зажмурилась и попыталась успокоить дыхание.

Прошла минута. Потом еще одна. Это не сработало.

Она снова открыла глаза и уставилась в потолок. Трещина пробежала по штукатурке и под взглядом Хендрикс начала обретать форму. Два уха, два глаза и длинный, дергающийся хвост…

Мяу.

Она села, тяжело дыша.

Это было не по-настоящему.

Всхлипнув, девушка сжала губы, отчаянно стараясь не расплакаться. Послышался скрип пружин матраса, а затем голос Эдди, раздавшийся совсем рядом:

– Эй.

Хендрикс сглотнула, боясь выдать себя голосом.

– Эй, – прохрипела она.

– Ты в порядке?

– Ага.

– Как-то не слишком уверенно прозвучало.

– Я… на самом деле я не в порядке, – призналась Хендрикс. Она прижала ладони к глазам. «Не плачь, не плачь». – Слишком много всего. Я чувствую, что схожу с ума.

Последовала пауза, а затем Эдди сказал:

– А знаешь, эта кровать вообще-то двуспальная.

Хендрикс подумала, что знает, что он пытается сказать, но ей страшно не хотелось ошибиться в своих предположениях. Она опустила руки, шмыгая носом.

– И-и-и?

– И здесь хватит места для нас двоих.

Хендрикс не сказала ни слова. Она забралась к нему в кровать, кутаясь в одеяла. Места было достаточно, чтобы даже не чувствовать рядом присутствие Эдди, за исключением того, что матрас прогнулся, когда парень повернулся на нем.

Она долго лежала неподвижно, представляя его тело в темноте. Он развернулся к ней лицом? Смотрит на нее? Она хотела протянуть руку к нему, дотронуться до его руки или плеча, просто чтобы знать, в каком положении он лежит.

И тут вдруг осознала, что это уже второй раз, когда они спят вместе. Сама того не желая, она вспомнила, что чувствовала, свернувшись у него под боком, когда его рука обнимала ее плечо, его грудь поднималась и опускалась под ее щекой…

Ее обдало жаром. Она внезапно обрадовалась темноте и тому, что Эдди не может увидеть, как сильно она покраснела. Во всяком случае, она не должна об этом вообще думать. У нее есть парень.

Вернее, у нее вроде как есть парень. У нее есть Коннор. И она буквально сегодня виделась с ним, буквально сегодня сказала ему, что он ей нравится.

Так почему она не может перестать представлять себе, каково это – подвинуться поближе к Эдди и ощутить тепло его груди? И…

– Ты не спишь, – сказал Эдди из ниоткуда.

Хендрикс напряглась, как будто ее поймали на этих мыслях.

– Ты видишь меня?

– Лунный свет отражается в твоих глазах.

– Ой. – Хендрикс попыталась разглядеть лицо Эдди в темноте, но это было бесполезно. Окно было позади него, так что все, что она могла видеть, это контур одеял.

– Это нечестно, я тебя вообще не вижу.

Несколько мгновений они молчали. Хендрикс снова покраснела, на этот раз еще сильнее, представив себе, как это прозвучало.

А потом она почувствовала, как матрас прогибается от его движения, ощутила тепло, исходящее от тела Эдди, когда он придвинулся к ней. Его лицо проявилось в темноте, и теперь она могла видеть линию его подбородка и носа, форму его глаз. Они были открыты и наблюдали за ней.

– Так лучше? – спросил он хриплым голосом.

– Ага, – сказала Хендрикс. Она так хотела протянуть к нему руку и коснуться, что вонзила ногти в ладони. – Ты тоже не спишь.

Он сглотнул, кадык дернулся.

– Нет, – ответил он. – Не сплю.

Оба долгое время молчали. Хендрикс чувствовала, что он наблюдает за ней, и задавалась вопросом, о чем он думает, представляет ли то же самое, что и она. Ее дыхание стало поверхностным…

Она подвинулась еще ближе, прижавшись к его груди и спрятав голову под его подбородок.

Мгновение он просто лежал неподвижно, и ей показалось, что она выбрала не тот момент и совершила огромную ошибку. Волна стыда накатила на нее…

А затем Эдди обнял ее, притягивая ближе. Хендрикс расслабилась, когда он опустил лицо к ее макушке и его дыхание защекотало ей уши.

– Ты не сумасшедшая, – прошептал он.

Она закрыла глаза, его слова высвободили что-то внутри нее.

– Спасибо, – сказала она, чувствуя себя в безопасности впервые за несколько недель.

И тогда наконец смогла заснуть.

Глава 25

Следующим утром перед Хендрикс встала неразрешимая дилемма: надевать вчерашнюю одежду? Или отважиться сходить в Стил-Хаус за чистой?

Сморщив нос, она схватила скомканные джинсы с пола и натянула их на себя.

– Просыпайся-просыпайся, – сказала она, подталкивая Эдди локтем.

Он застонал и накрыл голову подушкой.

– Еще пять минуточек.

Хендрикс села, закручивая волосы в свой обычный неряшливый узел.

– Давай, поднимайся, – сказала она, вставая. – Я хочу выдвигаться.

Минуту Эдди ничего не говорил. Затем со стоном отбросил подушку в сторону, пробурчав что-то вроде «ладно».

Двадцать минут спустя они были уже в его машине. «Магия и Таро» открывался не раньше десяти утра, поэтому Хендрикс настояла, что с нее кофе в качестве благодарности Эдди за то, что она вчера ночью свалилась ему как снег на голову.

Эдди неохотно согласился, хотя Хендрикс видела, что ему не нравится, что она собирается сама платить за кофе. Но когда они проезжали мимо «Мертвяка Джо», кофейни на Майне, Хендрикс увидела, что Порция, Рейвен, Коннор, Блейк и Ви собрались внутри за одним столиком.

Эдди проехал мимо.

– А кофе? – спросила Хендрикс, поворачиваясь на своем сиденье. – Ты даже не представляешь, наверное, как сильно мне нужен кофеин.

Эдди бросил на нее взгляд.

– В Девоне купим.

Хендрикс колебалась, пытаясь не обращать внимания на крошечный шарик облегчения, растущий внутри нее. Она знала, что тусоваться с Эдди наедине, но только так, чтобы этого не видели ее друзья, было подленько. Но когда она попыталась представить, как они вдвоем заходят в «Мертвяка Джо» и объясняют, почему они вместе с самого раннего утра, она просто не смогла этого сделать. Лучше пока избегать этой проблемы.

Они взяли кофе в Девоне в магазинчике «Воробей», а затем прошлись полтора квартала до «Магии и Таро», прибыв на место в десять утра.

К двери была приклеена табличка:

«Закрыто на Имболк[28]»

– Имболк? – переспросила Хендрикс, когда Эдди склонился над ней, чтобы открыть дверь. – Что такое Имболк?

– Не знаю. Может, что-то типа Дня сурка [29]?

Хендрикс подняла брови. Она не могла представить себе, чтобы та самая продавщица, которую они видели, когда были здесь в первый раз, закрыла свой магазин в честь какого-то Дня сурка.

– Можно найти на сайте магазина телефон, чтобы связаться с ней. Или, может быть, этот магазинчик есть в Твиттере…

– Проверим-ка вон там. – Эдди мотнул головой, и Хендрикс увидела завиток черного дыма, висящий в воздухе прямо над старым домом, немного похожий на перевернутый вопросительный знак на сером небе. Казалось, что он идет прямо из магазина.

– Давай, – сказала Хендрикс.

Они спустились по переулку, выложенному булыжником, который вел в небольшой заросший двор. Остатки деревянного забора отделяли двор от дороги. Или, по крайней мере, должны были отделять. Прогнившая оградка давно уже вся заросла мхом и сорняками. Трава плотно вплелась в перекладины, а искривленные деревья росли вдоль всего забора, их древние корни торчали из-под земли, раскалывая древесину и выталкивая булыжники из мощеной дорожки.

Хендрикс оглянулась в поисках ворот, и тут заметила кукол. Маленькие, грубо скроенные куклы, размером не больше ее ладошки, были сделаны из соломы и перевязаны бечевкой. Присмотревшись внимательнее, Хендрикс обнаружила, что куклы были повсюду: прятались за листьями, свисали с веток деревьев и выглядывали из-за планок забора. Десятки, может быть, сотни кукол – безликих и странных. Наблюдающих за ней. Подул ветер, и куклы закружились, словно в танце.

– Вот черт, – пробормотала Хендрикс, делая быстрый шаг назад. Капля холодного пота медленно поползла по спине.

Эдди толкнул ее локтем в бок, прошептав:

– Смотри.

Хендрикс проследила за его взглядом сквозь деревья и забор и увидела женщину, стоявшую посреди двора. На мгновение Хендрикс засомневалась, что это была та же самая продавщица, которую они встретили в магазине, решив, что перед ними кто-то много старше: у незнакомки были длинные белые волосы и глубокие морщины. А затем солнце выглянуло из-за облаков, и Хендрикс смогла лучше рассмотреть ее в тусклом золотом свете: она ошибалась, это была одна и та же женщина. И она вовсе не была такой старой, может, всего на несколько лет старше самой Хендрикс. На ней были рваные джинсы и высокие ботинки, а также черная футболка без рукавов с изображением группы Dead Man’s Bones. На темных волосах красовался венок из цветов. Довольно необычно.

Хендрикс проследила за тем, как женщина подняла глиняный кувшин с земли и начала выливать что-то, похожее на молоко, в траву. Рядом с ней потрескивал маленький костер.

Хендрикс взглянула на Эдди. Похоже, происходит что-то, во что лучше не вмешиваться.

Прежде чем кто-либо из них смог решить, что делать дальше, женщина подняла глаза.

– Я могу вам помочь?

– Мы не хотели беспокоить вас, – быстро произнесла Хендрикс. – Мы можем вернуться позже, если вы заняты.

Но женщина уже шла к ним, все еще сжимая глиняный кувшин. Хендрикс заметила, что у нее красивые руки: длинные, тонкие пальцы с округлыми ногтями. Татуировка в виде змеи обвивала большой палец.

Она остановилась прямо у деревянного забора.

– Вы приходили в магазин на днях.

– Да, – сказала Хендрикс, протягивая руку. – Я…

– Вы – Хендрикс. – Женщина не пожала ей руку, а лишь слегка нахмурилась, словно не понимая, для чего ей протянули руку. – Я бы узнала девушку, которая переехала в Стил-Хаус, где угодно, – сказала она необычно ровным голосом. – Меня зовут Илеана. И ты, конечно, Эдуардо Руис. Я очень сожалею о том, что случилось с твоим братом.

– Д-д-да, – пробормотал Эдди, явно удивившись.

– Он не должен был попасть на скамью подсудимых. – Илеана почти не моргала, и ее пристальный взгляд становился темным и жутким. – Но я полагаю, что фраза «призраки убили мою младшую сестру» не самая хорошая защита, не так ли?

– Вы уже знаете о призраках? – спросила Хендрикс. Илеана перевела на нее пугающий взгляд серьезных темных глаз.

– В подвале вашего дома умерла девятилетняя девочка, – отметила она. – Дети не умирают в таком раннем возрасте. Ее смерть оставила следы в этом месте.

Дрожь прокатилась по рукам Хендрикс. Она продолжала смотреть на Илеану, чтобы не пришлось смотреть на Эдди.

– Меня преследует не Марибет.

Илеана не отводила взгляд.

– Нет, я не думаю, что это была она. Мы полагаем, что призраки поселились в Стил-Хаусе задолго до этого.

– Извините, мы? – спросил Эдди, и в то же время Хендрикс сказала:

– Что вы имеете в виду, говоря поселились?

Илеана наконец опустила глаза. Она дотронулась до шалфея, пробивающегося сквозь забор.

– Другие охотники за привидениями, – сказала она. – Возможно, Стил-Хаус и не имеет такой национальной славы, как Амитивиль [30], но местных охотников он всегда привлекал как место средоточия энергии духов. Мы полагаем, что все началось с мелких проявлений типа полтергейста: мерцающие огни, холодные сквозняки и все такое. Но чем больше дом принял жертв, тем больше все усугублялось.

– Вы говорите о доме как о ком-то живом, – сказала Хендрикс, и Илеана дернула бровью, не поднимая глаз. Хендрикс выдохнула сквозь зубы.

– То, что я видела, определенно не полтергейст.

Илеана поджала губы.

– Чтобы знать наверняка, я должна сама увидеть, что там происходит. Ты же поэтому пришла ко мне, верно? Чтобы я взглянула на твоих призраков?

Хендрикс моргнула. Она не была уверена, что хочет видеть эту невероятно странную женщину у себя дома.

– Ну…

– Да, – вмешался Эдди. – Мы хотим, чтобы вы посмотрели.

Илеана выдернула травинку из окружающих забор зарослей и начала накручивать ее на палец. В отдалении послышался звонок телефона. Казалось, он исходит из дома Илеаны, но женщина даже не пошевелилась, чтобы войти в дом и ответить на звонок.

– Сначала мне нужно кое-что приготовить с собой, – сказала Илеана, как только звонок умолк. – Ждите здесь.

Глава 26

Илеана ступила в Стил-Хаус, как будто это был храм. Она медленно прошла через гостиную на кухню, глядя словно сквозь мебель и окрашенные стены, а также развешанные повсюду семейные фотографии.

– Здесь определенно что-то есть, – сказала она, уронив свою массивную брезентовую сумку на пол с глухим стуком, который заставил Хендрикс подпрыгнуть. – Я чувствую его энергию в воздухе.

– Так что мы будем делать в первую очередь? – спросила Хендрикс, глядя на сумку, в которой лежали принадлежности, взятые Илеаной из магазина. И пахло оттуда странно.

Будто ладаном и прокисшим молоком.

Женщина ничего не ответила, лишь сунула руку в карман и вытащила колоду потрепанных карт, похожих на игральные, но больших по размеру. Рубашки карт были черными, без рисунка.

Хендрикс смотрела, как Илеана начала тасовать колоду, легко перемещая карты между длинными тонкими пальцами.

Она перевернула карту, нахмурившись при виде нечеткого изображения фигуры скелета с косой. «Смерть» – гласила карта.

– Есть много разных типов призраков, – пробормотала Илеана, изучая карту.

Она покачала головой и сунула карту Смерти обратно в колоду, снова начав ее перетасовывать.

– Остаточные фантомы похожи на эхо или отражение. Они не могут причинить вам боль или взаимодействовать с вами никоим образом. Но здесь вы имеете дело с настоящим гневом, который обычно означает убийство.

Она сделала паузу и на этот раз вытащила три карты из середины колоды с еще более размытыми изображениями. На одной из карт было написано «Башня», и Хендрикс подумала, что картинка напоминает ей женщину, висящую в петле. «Королева Мечей», прочитала она название следующей карты. Третья называлась «Суд».

– Здесь произошло что-то, о чем никто не знает, – тихо сказала Илеана, нахмурясь. – Страшное преступление. Вот почему энергия в этом месте настолько загрязнена.

– Здесь пытали мальчиков, – сказала Хендрикс, отводя глаза от изображения женщины, висящей в петле. – Троих, я думаю.

– Интересно. – Илеана постучала пальцами по колоде карт. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, обводя взглядом комнату. У Хендрикс появилось ощущение, что она не всматривается во что-то, а ощущает это своим дыханием. Хендрикс вздрогнула. Через мгновение Илеана сказала:

– Если бы этих мальчиков убили здесь, они могли бы рассердиться, что никто никогда не наказал человека, который это сделал. А это значит, что они хотят отомстить.

Ее взгляд остановился на Хендрикс.

– Что-нибудь еще?

– Сообщение на стене, – вмешался Эдди. – Выглядело так, будто написано кровью.

– Там было написано «Еще один», – сказала Хендрикс. – Мы думали, это означает, что призраки хотят еще одну жертву. Ну, типа жертвоприношения.

– М-м-м. – Илеана кивнула, снова перетасовывая карты Таро. – Око за око. Призраки хотят по одной жертве за каждую смерть. Марибет и Кайл были первой и второй жертвами. Это означает, что им понадобится еще одна, прежде чем они смогут упокоиться.

Хендрикс почувствовала пробежавший по спине холодок.

– То есть один из нас должен умереть, прежде чем они оставят нас в покое?

– Жертвоприношение не обязательно означает смерть, – спокойно сказала Илеана. – Чтобы жертва сработала, нужно отказаться от того, что тебе дороже всего. Это не всегда должна быть ваша собственная жизнь.

Эдди нахмурился.

– Но Марибет и Кайл…

– Марибет пожертвовала своим будущим, когда умерла, – объяснила Илеана. – А Кайл отказался от возможности доказать свою невиновность. Это две очень сильные жертвы. Призракам это точно понравилось.

Илеана протянула колоду Таро Хендрикс. Ее глаза казались темно-карими, намного темнее, чем они были минуту назад. Они как будто впитали тьму этого дома.

– Сдвинь колоду, – сказала она.

Хендрикс колебалась, ее пальцы дергались. Она не хотела дотрагиваться до этих черных карт.

– Зачем?

– Люди, которые были убиты, жаждут мести, – сказала Илеана. – Чаще всего их призраки хотят наказать убившего их человека. Но если это невозможно, они найдут того, кому можно передать право принести эту жертву. Я думаю, они решили, что ты и будешь их проводником, Хендрикс.

В горле у Хендрикс пересохло.

– Буду их проводником?

– Да, заместителем. Кем-то, кто напоминает им об их убийце. Илеана кивнула на колоду Таро. – Это поможет мне прочитать твою энергию. Я хочу знать, почему призраки выбрали тебя.

Собравшись с духом, Хендрикс взяла колоду из рук Илеаны, быстро разделила ее пополам и перевернула карту.

На карточке была изображена связанная женщина с повязкой на глазах и мужчина, прижимающий меч к ее спине. Женский рот искривился в безмолвном крике.

Взглянув на карту, Хендрикс почувствовала, как у нее защипало глаза. Она вспомнила холодные пальцы, сжимающие ее запястье. Голос Грейсона в ее ухе.

Не смей позорить меня здесь.

Она внезапно почувствовала, как в горле что-то застряло.

– Любопытно, – сказала Илеана, беря карту из руки Хендрикс. – Восьмерка мечей.

– Что она означает? – спросила Хендрикс.

– Это карта брошенных и оскорбленных любовников. Кажется, это говорит о том, что ты была… – Илеана заколебалась, прежде чем сказать: – сломлена. Поймана в ловушку. Они хотят заставить заплатить тебя, потому что не могут заставить заплатить ее.

– Значит, это я виновата в происходящем? – спросила Хендрикс. От несправедливости всего этого ей хотелось кричать. Она вообще когда-нибудь расплатится за все то, что Грейсон сделал с ней?

– Что я должна сделать? Пожертвовать собой?

Илеана наклонила голову.

– Подумай о том, от чего ты больше всего не хочешь отказываться, и снова сдвинь.

Она протянула колоду. Хендрикс задумалась на мгновение, а затем перевернула другую карту.

На этой карте были изображены два человека рядом в одинаковых гробах.

– «Двойка Кубков». Интересно, – сказала Илеана. – Эта карта может указывать на то, что ты больше всего ценишь либо любовь как таковую, либо человека, которого ты любишь. Это стало бы интересной жертвой.

Хендрикс с трудом оторвала взгляд от карты. Любовь? Как таковая? Как она должна пожертвовать этим?

Она кивнула, пытаясь выглядеть так, будто ее не беспокоило это внезапное откровение. Она уже отказалась от своей свободы, своего чувства безопасности, даже своего дома – все из-за Грейсона. И теперь ей придется отказаться еще от чего-то? Это было нечестно. В глазах снова защипало.

Илеана опустилась на колени возле своей сумки.

– Мы можем начать с окуривания, пока ты думаешь о своем жертвоприношении.

Хендрикс снова кивнула, но теперь ее глаза неотрывно следили за длинными пальцами Илеаны, медленно тянувшими серебряную молнию на брезентовой сумке. Казалось, понадобится целая вечность, чтобы открыть ее.

Илеана убрала несколько толстых пучков ароматных белых трав, зловещего вида серебряный кинжал с инкрустированной драгоценными камнями рукоятью и красно-коричневый мех, забрызганный кровью.

Запах прокисшего молока стал настолько сильным, что Хендрикс вынуждена был сделать шаг назад, сморщив нос. Она поднесла ладонь ко рту и зажала ноздри.

– Что это?

– Лисья шкура, – объяснила Илеана, разложив ее по полу. На мгновение женщина оставалась совершенно неподвижна.

Затем одним быстрым движением Илеана взяла кинжал и ткнула его в подушечку безымянного пальца.

Хендрикс тихо вскрикнула, а Эдди вздрогнул.

– Боже, – пробормотал он.

Кровь выступила на поверхности кожи Илеаны, образовав идеальную красную каплю, которая стекла по запястью.

– Ритуал, который вы провели, был наверняка правильным, но я предполагаю, что он не имел четкой направленности. – Илеана встала коленями на лисью шкуру и, используя окровавленный палец как ручку, начала рисовать на шкуре. – Духи должны понять, чего мы от них хотим. Ритуал окуривания укажет им путь из вашего дома, а твое жертвоприношение упокоит их гнев, заставив двигаться дальше.

С восхищением, смешанным с ужасом, Хендрикс наблюдала за появлением странных рисунков и символов. Интересно, где Илеана научилась всему этому?

Женщина нарисовала последний знак на шкуре лисы, а затем села на пятки, вытирая окровавленный палец о джинсы. Она собрала пучки трав с пола и встала, передавая по одному Эдди и Хендрикс.

– У кого-нибудь из вас есть огонь? – спросила она.

Эдди вытащил зажигалку из кармана, и Илеана жестом пригласила его зажечь пучки.

Как только те занялись дымком, она сказала:

– Окуривание сработает, только если дым попадет в каждый уголок дома. Вы должны будете открыть каждую дверь, каждый шкаф, даже шкаф для посуды. Призраки спрячутся, если вы дадите им такой шанс. Вам надо, чтобы дым пропитал весь дом, чтобы у них не было другого выбора, кроме как следовать за ним.

Хендрикс почувствовала холод где-то глубоко внутри. Она кивнула.

Илеана повернулась и начала осторожно продвигаться по Стил-Хаусу, тихо чадящий пучок шалфея перед ней выглядел как путеводная звезда. Хендрикс не могла точно описать запах этого дыма, но он напомнил ей кладбище на похоронах бабушки.

Странная смесь земли и цветов.

Сперва они вышли на улицу и, обойдя дом, спустились в подвал.

– Здесь вы провели свой первоначальный ритуал, верно? – спросила Илеана, когда Хендрикс и Эдди окуривали дымом дальние углы помещения. – Есть ли какая-то особая причина, по которой вы выбрали это место?

– Марибет умерла здесь, – ответил Эдди.

Хендрикс опустилась на колени, чтобы окурить дымом темноту под лестницей. Она уже была готова к тому, что тени начнут двигаться, как в ту ночь, когда взорвалось вино, но они остались на месте.

– И я увидела кота, – добавила она. – Не настоящего кота, а его призрака.

Она чувствовала себя немного глупо, признаваясь в этом, но Илеана перестала двигаться и посмотрела на нее.

– Ты видела кота?

Хендрикс кивнула на стену.

– Он пробежал сквозь эти полки.

– Хм, – пробормотала Илеана.

Затем они направились на второй этаж, распределившись так, чтобы окурить каждую комнату, шкаф и ванную. Дым был густым и белым. Он собирался в углах под потолком. Хендрикс знала, что может закашляться, если вдохнет слишком глубоко.

Наконец они поднялись по лестнице на второй этаж.

– Я возьму на себя ванную, – сказала Хендрикс, начиная окуривать коридор. Илеана кивнула и осторожно толкнула дверь в спальню Брейди, в то время как Эдди остался в коридоре, размахивая тлеющим пучком за стенами, лишь наполовину обшитыми пластиком.

Дверь слегка скрипнула, когда Хендрикс вошла в ванную и ощутила холодную плитку под босыми ногами, а на щеках – холодный воздух, проникавший из оконной рамы.

Дрожа, она остановилась перед раковиной и положила на ее угол дымящийся шалфей.

«Любовь как таковая», – подумала она.

Она пыталась дышать, но у нее получались только короткие, неглубокие вдохи, от которых голова поплыла. Каждая мышца в ее теле была напряжена, словно резинка, готовая вот-вот лопнуть, а пульс стучал быстро и неровно. Она все ждала, что нечто выскочит на нее из тени, протянет руки к ее шее и оскалит зубы.

И тот факт, что ничего не происходило, не помогал. От этого ожидание стало еще томительнее.

Медленно выдохнув, она открыла кран, позволив воде наполнить раковину.

Ее собственное отражение уставилось на нее: волосы зачесаны в неопрятный пучок, на лице ни грамма косметики, так что прекрасно видны темные тени под глазами и серый оттенок кожи. Она выглядела ужасно. Уставшей. Хендрикс склонилась ближе к зеркалу, прищурившись, стала рассматривать поры, и провела пальцами по линии волос. Пар поднялся из раковины, зеркало запотело.

Покачав головой, она наклонилась над раковиной и набрала в ладошки воду, несколько раз поплескав себе в лицо.

Что-то зашуршало позади нее.

Хендрикс резко дернулась, вода все еще капала с ее щек. Она так быстро мотнула головой, что случайно прикусила язык. Вкус крови наполнил ее рот.

Съежившись от страха, девушка поднесла руку к губам, осматривая комнату, отражавшуюся в запотевшем зеркале.

Стены были совсем недавно окрашены в сиреневый цвет и стояли голыми, потому что картины повесить они еще не успели. Слева от нее был унитаз, а над ним маленькое окно с опущенными жалюзи. Прямо за ней была ванна, а стена была скрыта занавеской для душа, которую Хендрикс привезла из их старого дома. На белой занавеске виднелись силуэты диких кошек. Все выглядело именно так, как должно было.

Так почему же ее сердце билось чуть быстрее?

– Присмотрись.

Не отводя глаз от остальной части комнаты, она нашарила руками кран, рывком выключив его, а затем потянулась вперед, чтобы протереть ладонью запотевшее зеркало.

Молчание, казалось, сгущалось вокруг нее. Она нахмурилась, ее глаза встретились с глазами в отражении. Что же такое ей послышалось? Это было лишь едва заметное движение, похожее на легкое шевеление ткани. Вероятно, она зацепила коврик на полу или задела занавеску.

– Еще один.

Голос вернулся. Он говорил прямо в ее голове. У нее перехватило дыхание.

Сузив глава, она снова перевела взгляд на занавеску душа.

Ткань не двигалась, но Хендрикс померещилось, что она видит тени, движущиеся за ней. Очертания кого-то, кто сидел в ванне, а теперь медленно поднимался.

– Нет, – простонала она. Девушка обернулась, тяжело дыша. Ее руки нащупали край раковины, и она крепко, до боли в ладони, держалась за ее острый угол. Теперь она стояла спиной к зеркалу и смотрела прямо на занавеску.

Тени не было. Там не было никого.

Хендрикс застыла в оцепенении, в груди ее разрастался ужас. Она вся дрожала.

Шаг за шагом, она начала медленно отступать от раковины, одной рукой потянувшись к двери. Ей нужно было выйти отсюда, вернуться к Илеане. Она опустила руку на дверную ручку и, когда та не повернулась, взглянула на нее, повернувшись спиной к ванне.

За спиной раздался звук скрежета металла о металл.

Хендрикс резко обернулась. Звук, который она услышала, был шорохом металлических колец по перекладине, когда кто-то откидывает занавеску назад.

Сейчас занавеска была открыта, кто бы сомневался. Но ванна – все еще пуста.

Сердце Хендрикс грохотало в груди канонадой. Она нащупала дверную ручку за спиной, но не могла заставить ее повернуться. Ноздри дрогнули, когда воздух вокруг нее медленно пропитался запахом одеколона.

Она на долю секунды отвела взгляд от ванны, а когда снова туда посмотрела, в ней уже стоял мальчик и смотрел на Хендрикс широко распахнутыми черными глазами, сжимая в одной руке бритву. Он наклонил голову, его верхняя губа дернулась.

Хендрикс почувствовала, что вот-вот закричит. Рот открылся, но ей удалось издать лишь полузадушенное хныканье, прежде чем невидимая сила обхватила ее горло, сжав его.

Мальчик заговорил низким хриплым голосом, от которого по спине Хендрикс потек холодный пот.

– Хочешь сыграть в игру?

Свет в ванной заморгал.

Он медленно вылезал из ванны, крепко сжимая пальцами бритву, и его губы слегка обнажили зубы, так что казалось, что он улыбается. Он поставил одну ногу, а затем другую на пол. Хендрикс увидела, что его ноги босы, и что-то течет из-под них. Желтые ногти на ногах непомерно отросли и цокали по напольной плитке.

Она ухватилась за дверную ручку, выворачивая ее из стороны в сторону, но та лишь тонко тренькнула, отказываясь шевелиться. Невидимая сила, охватившая ее горло, казалось, удерживала девушку на месте.