– Ладно-ладно, она твоя первая девушка, которая не является персонажем сериала на CW, – поправила себя Рейвен.

Порция зло зыркнула на нее, но Рейвен только пожала плечами.

– Что? Ты рассказала мне о ней без проблем.

– Ага, после игры в «пивной понг» [13] у Блейка всю ночь. – Порция опустила взгляд на руки. К удивлению Хендрикс, румянец разлился по всему лицу Порции.

– Не можете же вы ожидать, что я буду говорить о ней на трезвую голову?

И тут у Хендрикс возникла идея.

– Слушайте, родители решили превратить этот странный подвал в винный погреб. Мой папа типа коллекционер, и у них этого добра просто валом. Я не думаю, что они заметят, что пропала одна бутылка.

«К тому же мне было бы гораздо удобнее говорить о Конноре, если бы я была немного навеселе», – подумала она.

Глаза Порции расширились.

– Ты серьезно?

– Они не считают бутылки? – Рейвен сморщила нос. – Мои родители считают даже бутылки этого вонючего низкокалорийного дерьма «Бад Лайт Лайм» [14], которое они покупают. Как будто я когда-нибудь буду в таком отчаянии, чтобы выпить его.

– Мои родители не считают бутылки. – Хендрикс подняла свою минералку. – Мы могли бы сделать винные коктейли. Я делала так в Филадельфии все время. Вы бы никогда не подумали, что грейпфрут и красное вино сочетаются, но на вкус такой коктейль просто бомба.

Порция и Рейвен посмотрели друг на друга.

– Да, пожалуйста, – сказала Порция.

Хендрикс выскочила из парадной двери, обхватив себя руками, чтобы было не так холодно. Порыв ветра сквозь деревья поднял в воздух опавшие листья, разбросанные по улице, и прозвучал для Хендрикс странно скорбным звуком, похожим на вздох перед тем, как человек начинает плакать. Она вдруг обнаружила, что то и дело оглядывается через плечо, осматриваясь по сторонам со стойким ощущением, что кто-то на обочине позади наблюдает за ней. Но никого не было.

Вход в винный погреб выглядел как люк, расположенный под углом к земле, защелки закрыты цепью, которая должна была быть прицеплена к замку, но сейчас валялась без дела. Старый замок сломался, а новый отец Хендрикс еще не удосужился купить.

Одной рукой Хендрикс потянулась к цепи, когда та вдруг сдвинулась, волнообразно скользя длинным мускулистым телом между защелками под тусклым серым светом. Послышалось тихое шипение, сопровождаемое звуками трещотки гремучей змеи.

Хендрикс отпрянула и чуть не потеряла равновесие. Пульс загрохотал в горле.

– Черт, – сказала она сквозь зубы, обхватив себя руками. – Вот черт, а.

Она продолжала смотреть на змею, пытаясь успокоить дыхание.

Но… девушка нахмурилась, наклонив голову. Никакая это была не змея, а просто цепь, свободно обмотанная вокруг люка.

Она осторожно шагнула ближе, наклонилась вперед. Затем, все еще не веря своим глазам, схватила палку с земли и ткнула ее.

Цепь не двигалась.

– Господи, – пробормотала она смущенно. Руки все еще дрожали, она сняла цепочку и потянула дверь на себя, чтобы проскользнуть внутрь. Крышка зловеще захлопнулась над ее головой.

Тьма обрушилась на нее. Оставшись в одиночестве, Хендрикс почувствовала, как стало легче дышать, из губ вырвался воздух. Она некоторое время стояла на вершине лестницы, просто размеренно дыша.

Все идет хорошо, сказала она себе, пытаясь успокоить нервы. Или, по крайней мере, ей думалось, что все идет хорошо. Похоже, Рейвен и Порции она понравилась.

За исключением… Боже, как можно точно сказать, нравишься ли ты кому-нибудь? На самом деле она не знала, что о ней думают Рейвен и Порция. Они задавали ей вопросы. Но, возможно, это только потому, что они знали, что она нравится Коннору? Может быть, прямо сейчас, наверху, они говорят о том, какая она чокнутая?

– Вино, – сказала она вслух. В данный момент только это должно было заботить ее. Выбрать бутылку вина, исчезновения которой ее отец не заметит, и приложить все усилия, чтобы доказать, что она не чокнутая.

Подвал был темным, с низким потолком и грязными полами. Хендрикс щелкнула выключателем наверху лестницы, и одинокая лампочка зажглась, наполняя небольшую комнату металлическим гудением.

Хендрикс заколебалась, на секунду засомневавшись в своем решении прийти сюда одной. Даже в полдень, при ярком солнечном свете и с двумя подружками всего в паре метров отсюда, это место было немного странным. Тут не делали ремонт, как в остальной части дома. Стены были из старого кирпича, покрытого тонким слоем грязи и чего-то красноватого, что, вероятнее всего, было ржавчиной, но выглядело как кровь. А лестница была без задней облицовочной панели, поэтому Хендрикс легко могла представить, как кто-то тянется сквозь перекладины, чтобы схватить ее за лодыжки. А при взгляде на грязный пол, у нее возникло ощущение, что прямо под ногами кто-то захоронен.

Еще та маленькая девочка умерла здесь. Да тут надо было просто залить всю комнату цементом.

Она вдохнула и начала спускаться по лестнице. Кажется, запах погреба усилился, когда она дошла до самого низа. Пахло разлагающимися листьями, влажной грязью и чем-то еще. Чем-то сладким.

«Одеколон», – подумала она, и ее нос дернулся. Это напомнило ей одеколон, которым раньше пользовался Грейсон. Хендрикс прижала руки к груди, отбросив эту мысль. Это просто посттравматический стрессовый синдром или как он там называется, как сказал ее отец. Это все в ее голове.

Она подошла к стеллажам с вином, чтобы изучить этикетки. Ей нужно было какое-нибудь дешевое, но она не разбиралась в этом, поэтому решила отыскать самую заурядную этикетку, какую только могла. Паршивая этикетка означала дешевое вино, верно? Ну, она на это надеялась. Она взяла какую-то бутылку с названием «Квинтесса» [15]. Пожала плечами. Стоит попробовать.

Она уже поднялась до середины лестницы, когда услышала звук, идущий из-под самых нижних ступенек.

Мяу.

Она замерла, волосы на затылке медленно зашевелились. Девушка автоматически отодвинулась от задней части ступенек, внезапно уверившись, будто что-то вот-вот выскользнет из темноты и схватит ее за ноги.

Звук раздался снова, теперь яснее: мяу.

Хендрикс расслабилась. Похоже на кошку. Она спустилась обратно, и спрыгнула с последней ступеньки. От удара о землю в воздух взметнулись темные облачка пыли с грязного пола. Свисающая с потолка на длинной цепи лампочка слегка качнулась, заставляя тени вокруг нее двигаться.

Хендрикс уставилась в темное пространство под лестницей, напрягая глаза.

В Филадельфии у нее была кошка. Старая толстая кошка по имени Бланш, которую родители подобрали еще до рождения дочери. Бланш умерла, когда Хендрикс было девять, и тогда это потрясло ее до глубины души. Она вспомнила, что рыдала так сильно, что не могла дышать.

– Котик? – позвала она, присев рядом с лестницей. – Сюда, котик.

Два глаза моргнули, открывшись.

Хендрикс вздрогнула, ее сердце подпрыгнуло. Она не могла видеть глаза, но видела, как свет отражается в них.

Хендрикс протянула руку.

– Сюда, дружочек, – пробормотала она.

Кот подкрался ближе, и теперь девушка могла видеть, что на половине его тощего тела мех спутан, а на второй – и вовсе отсутствует. Кожа животного была пятнистой и красной, туго натянутой на ребрах. Она почувствовала внезапный резкий укол жалости. Бедняга выглядел так, будто угодил в драку.

– Ты голоден? – спросила она, приближаясь. – Хочешь, я принесу тебе воды?

Кот зашипел, и Хендрикс отдернула руку, пронзенная страхом. Даже в темноте она могла видеть острые кончики кошачьих клыков.

– Хорошо, – сказала она мягче. Он был просто напуган. – Как насчет тунца?

Кот бросился вперед, и Хендрикс отшатнулась, упала и сильно ударилась копчиком. Животное прыгнуло прямо на нее, и девушка собралась, напрягая мышцы, ожидая, когда когти вопьются в кожу…

Но кот так и не приземлился на Хендрикс.

Он прошел сквозь нее.

Сердце Хендрикс остановилось. Она обернулась как раз в тот момент, когда животное пробежало по полу и просочилось сквозь полки с вином.

Хендрикс поднялась на колени, вся дрожа. «Этого не было», – сказала она себе.

Это была игра света. Или, может быть, кот знал о какой-то дыре или расщелине в стене, и ей просто-напросто показалось, что он исчез, потому что…

– Ах ты ж сука! Я заставлю тебя заплатить.

Прозвучал мужской голос, отдаваясь эхом от стен подвала. Хендрикс повернулась на месте, ее сердце сильно и быстро билось в груди. Но там никого не было.

Там никого не было.

Ее дыхание было прерывистым, а грудь словно чем-то сдавило. Это невозможно. Но голос все еще звенел в ее ушах. Он был реальным.

Она крепче сжала пальцы вокруг бутылки вина, которую все еще держала в руке.

– Кто там? – Тихо спросила она дрожащим голосом. Не понимая, что делает, Хендрикс подняла бутылку над головой, словно это было оружие.

Она ждала, прислушиваясь, не раздастся ли голос снова.

Внезапно подвал оказался наполненным тысячей различных звуков. Скрип, капание и порывы ветра, бьющего в люк.

И поверх всего этого – шипение.

Хендрикс медленно повернулась к лестнице, прищурившись. Что-то было внизу. Когда ее глаза привыкли к темноте, она смогла разглядеть какое-то движение во мраке.

Ее ладони вспотели, бутылка вина выскользнула из рук и разбилась, ударившись о грязный пол. Она отскочила назад, ругаясь. Снова дернула головой, ожидая, что нечто под лестницей выскочит на нее, ударит…

И тут ни с того ни с сего в подвале взорвались все бутылки сразу.

Этот звук был похож на петарды или выстрелы – настолько громкий, что продолжал звучать в ушах Хендрикс еще какое-то время. Стеклянные осколки полетели в нее, поранив лицо и руки.

Она обеими руками обхватила голову, защищаясь от обрушившегося на нее винного потока.

Глава 9

Хедрикс побежала вверх по лестнице, перескакивая сразу через две ступеньки, вино и кровь капали с волос и толстовки. Она распахнула дверь погреба и выползла наружу. Она не задрожала, когда январский воздух хлестнул по ее голым рукам; Хендрикс даже не почувствовала этого. Она не чувствовала ни вина, намочившего даже лифчик, ни порезов, покрывших ее руки. Все, что она ощущала – оцепенение.

Что, черт возьми, только что произошло?

Слова ее отца прошлой ночью всплыли у нее в голове – примерно сорок процентов людей с ПТСР [16] испытывают звуковые или визуальные галлюцинации – и она заколебалась у входной двери, держа руку на полпути к замку.

Что это было? Она сошла с ума?

Она сглотнула. Мысль о том, что ей придется сейчас увидеться с Рейвен и Порцией и как-то объясняться, заставила ее почувствовать себя нехорошо. Но у нее не было другого выбора.

Собравшись с духом, она открыла дверь.

Рейвен и Порция склонились над кухонным столом, радостно болтая о чем-то.

Когда они увидели Хендрикс, обе замерли на полуслове.

– Вот это да, – произнесла Рейвен, а у Порции отвисла челюсть. То есть на самом деле отвисла, как в мультике. Это могло бы показаться довольно смешным, если бы все не было так запутано.

– Боже мой, – сказала Порция. – Что за черт? Что с тобой случилось?

«Солги».

Голос, казалось, шептал прямо в голове Хендрикс.

«Да ни черта», – хотелось закричать в ответ.

– Я… У меня проблема, огромная проблема, – сказала она. – Я… я попыталась достать эту бутылку вина, и случайно повалила всю полку. Там просто жуткий кавардак.

Рейвен скривилась.

– Звучит ужасно. Родители будут в бешенстве?

– Наверное, – сказала Хендрикс. Но когда она оглянулась на Порцию, то увидела, что та склонила голову в сторону и изучает лицо Хендрикс, как будто не верит этой истории.

Но все, что она сказала вслух, было:

– Ладно.

– На этой неделе еще как-нибудь зависнем, обещаю, – сказала Хендрикс.

– Ты же придешь завтра, да? – спросила Рейвен.

Хендрикс нахмурилась.

– Завтра?

– У нас вечеринка у карьера. Мы говорили об этом на обеде, помнишь? Я скину детали.

– Да, конечно, – сказала Хендрикс, выпроваживая двух девушек за дверь.

– И удачи с вином, – сказала Рейвен, взмахнув рукой на прощание, выходя на улицу.

– Ага, удачи, – добавила Порция. Но при этом сжала губы, словно сдерживая себя.

Хендрикс закрыла за ними дверь. Вино все еще капало с волос, просачиваясь через ткань толстовки.

В трансе она прошла в кладовую и потянулась внутрь, пока не нашла толстый рулон бумажных полотенец. Но вместо того, чтобы вытащить их, она просто стояла и смотрела.

Как один жалкий рулон бумажных полотенец может помочь?

В подвале по всему полу было битое стекло и вино. Даже если ей удастся все убрать, папа заметит, что пропало совершенно все его вино.

Хендрикс поднесла дрожащую руку ко рту, тяжело дыша. Мысли в голове мелькали со скоростью света.

Как взорвалось вино? Что, черт возьми, только что произошло?

Входная дверь хлопнула и закрылась.

– Хендрикс! – позвала мама. – Ты дома?

– Вот дерьмо! – пробормотала Хендрикс. Она начала поворачиваться, но ее так сильно трясло, что она не могла нащупать бумажные полотенца. Они упали на пол и покатились ей к ногам. Хендрикс посмотрела вниз и заметила, что вокруг нее образовалась лужа вина и крови, красная жидкость запачкала подошвы ее туфель.

Скрипнула доска, и до нее донеслись приглушенные звуки голосов. Хендрикс поспешно схватила рулон с пола, вино стекло по пальцам и испачкало костяшки.

Когда дверь кухни распахнулась, раздался визг петель. Папа позвал ее:

– Хендрикс? Солнышко, ты оставила след чего-то похожего на виноградный сок по всему…

Хендрикс услышала быстрый вздох прямо позади себя и замерла. Щеки полыхнули жаром. Она была слишком смущена, чтобы обернуться, поэтому продолжала пытаться промокнуть вино.

– Я… я прошу прощения, – заикаясь, она пыталась сморгнуть слезы с глаз. – Это произошло нечаянно, клянусь, простите меня.

Дверь снова распахнулась, теперь ее позвала мама:

– Хендрикс? Милая, тебе надо как-то поакку… О, дорогая! Господи, что здесь произошло?

Хендрикс уже качала головой.

– Я не знаю. Я…

Ее голос дрогнул, в одно мгновение как будто что-то внутри нее сломалось. Все эти стрессы, ужасы и тревоги последних нескольких дней – их внезапно стало слишком много.

Ну кому может привидеться, что коты исчезают в стенах? Кому померещится, что ему обстригли все волосы? Что за человек будет слышать все эти призрачные голоса?

Только сумасшедший, вот кто.

«Нет», – сказала она себе. Она видела, как бутылки вина взорвались. И вино все еще было здесь, струилось по ногам, значит, она не могла все это выдумать, ведь так?

Ее руки снова дрожали. Хендрикс выронила бумажные полотенца и поднесла кулаки к лицу, закрыв глаза.

Она обнаружила, что бормочет:

– Ко мне пришли подружки. Я пошла принести нам бутылку вина, но когда я там оказалась, там…

Она заколебалась на мгновение. С чистого листа. Весь этот переезд был затеян ради нее. Она не хотела доставлять еще больше проблем своим родителям.

И поэтому она медленно сказала:

– Я попыталась достать бутылку с верхней полки и все это перевернула. – Она почувствовала, как что-то екнуло внутри, и поспешила добавить: – Я знаю, что не должна была идти туда, и я определенно не должна была пытаться взять ваше вино, я просто… Я думаю, я просто хотела, чтобы они думали, что я крутая.

Она чувствовала себя идиоткой, произнося это вслух. Но, по крайней мере, это была не ложь.

– О, милая. – Мама протянула руку и сжала ее плечо. – Мы знаем. Мы тоже хотим, чтобы ты нашла себе здесь друзей.

Хендрикс осторожно подняла глаза и увидела, что ее родители обменялись взглядами. В выражении лица папы проглядывало беспокойство. Мама слегка покачала головой.

Хендрикс сжала кулаки, ногти впились в ладони. Она знала, что они пытаются решить, верить ли ей.

«Пожалуйста, поверьте мне».

– Ты перевернула вообще все? – спросил папа, поморщившись. Мама бросила на него взгляд, и он быстро превратил выражение лица в страдальческую улыбку. – Все в порядке. Я… что-нибудь придумаю.

– Давай я наберу тебе ванну, – сказала мама. Услышав это, Хедрикс поняла, что ее историю приняли. – Ты вся мокрая. Нет ли тут еще и крови?

– Возможно, – призналась Хендрикс. – Было очень много стекла.

– Тогда сперва присядь, я проверю твои царапины, вдруг где-то осталось стекло, – сказал папа.

– А потом мы уберем погреб вместе. Как тебе?

«Ужасно», – подумала Хендрикс. Она не хотела возвращаться туда. Никогда. Какая-то ее часть волновалась, как бы это не оказалось похожим на то, что случилось прошлой ночью в ванной. Что она скажет папе, если они откроют дверь подвала и все будет нормально? Никакого пролитого вина, никаких разбитых бутылок?

Она прижала руку к груди, тошнотворный ужас охватил ее. Это не могло быть ее воображением. Она все еще слышала звук разбивающихся о стену бутылок с вином. Она все еще помнила нечто, шевелящееся под лестницей, и то, как этот кот пролетел сквозь нее.

Папа проверил ее порезы. Когда он закончил, она последовала за ним из кухни, через заднюю дверь, они прошли по двору, где двери погреба все еще были распахнуты, обнажая глубокую черную темноту. Все это время она чувствовала, как Стил-Хаус возвышается над ней. Он загораживал темнеющее зимнее небо, отбрасывая глубокие тени на траву и издеваясь над ней.

Глава 10

Вечеринка у карьера началась с наступлением темноты, но на дворе стоял январь, так что стемнело рано. В семь часов Хендрикс позвонила родителям, бросив им «Увидимся позже!» и выскочила на улицу. Она накинула зимнее пальто, но на улице немного потеплело. Казалось, что было градусов десять выше нуля, достаточно тепло, чтобы не застегивать парку и скинуть теплый шарф.

Хотя географически карьер находился за пределами Дрерфорда, на самом деле до него было совсем недалеко. Хендрикс прошла по тротуару до конца квартала и свернула налево в лес. По той маленькой карте, что Рейвен нарисовала ей за ланчем, Хендрикс должна была пройти через лесок к некому старому корявому дереву.

Она остановилась и вытащила телефон, включив фонарик, чтобы лучше разглядеть карту.

Рейвен написала: «Иди, пока не услышишь звук текущей воды».

– Серьезно? – Хендрикс покачала головой. Она сунула телефон обратно в карман. В Филадельфии не нужно было полагаться на нарисованные от руки карты и дурацкие инструкции. Можно было использовать Гугл, чтобы прийти куда угодно. Но здесь все было другим. Леса не были нанесены на Гугл-карту, там они были просто огромным белым пятном. И это было довольно жутко.

Хендрикс прислушалась к звукам леса. В ветвях деревьев шебуршали животные, а под ногами хрустели опавшие листья. Волосы на затылке зашевелились.

На самом деле оказалось, что ей не нужно вслушиваться в шум проточной воды или всматриваться в старые деревья. Забравшись чуть глубже в лес, она услышала голоса, а затем увидела, как красное пламя костра мерцает сквозь тени. Минуту спустя она вышла на поляну, с трех сторон окруженную лесом, а с четвертой упирающуюся в расселину, ведущую к неподвижному черному водоему. Казалось, что все ученики старшей школы были здесь, пили пиво из красных пластиковых стаканчиков и танцевали под музыку, звучавшую из беспроводной колонки, установленной на старом деревянном столе для пикника. Порция и Рейвен стояли возле бочонка.

– Ты пришла! – взвизгнула Порция, обнимая Хендрикс за шею. Та отшатнулась.

– Ты пьяная, – сказала она, снимая руки Порции со своей шеи. От Порции несло как от самогонного аппарата.

– Тепленькая! – поправила ее Порция, держа стаканчик над головой. – Настоящие девушки не пьянеют, а теплеют.

И залилась тоненьким смехом.

– Она накидалась, пока мы разводили костер, – объяснила Рейвен, хватая Порцию за локоть, чтобы успокоить ее. – Узнала, что Ви не придет, и восприняла это довольно тяжко.

– Похоже, мне нужно наверстать упущенное, – сказала Хендрикс. Она наполнила пластиковый стакан пенистым пивом из кеги и сделала глоток. Оно было уже слегка выдохшимся, но все еще неплохим.

Рейвен подхватила Хендрикс под локоть и направила ее к костру. Хендрикс ожидала, что Порция последует за ними, но та уселась за столом для пикника, уставившись в никуда.

– Она отказывается уйти от бочонка, – прошептала Рейвен, как только они оказались вне зоны слышимости. – Очень тяжело переживает всю эту ситуацию с Ви.

– А что такое? – спросила Хендрикс.

Рейвен пожала плечами.

– Они были вместе на нескольких вечеринках, но Ви по большому счету не заинтересована в серьезных отношениях. А Порции не нравится такой вариант без обязательств, так что все это чистая катастрофа.

– Бедная Порция, – сказала Хендрикс, проследив за взглядом Рейвен. Порция уставилась в свой пластиковый стакан, плечи ее поникли. Хендрикс почувствовала укол жалости.

Они остановились вне круга людей, собравшихся возле костра. Хендрикс привстала на цыпочки, пытаясь понять, на что они все смотрят. У костра, уперев одну ногу в обгоревшее бревно, стоял Финн, за ним клубился дым.

– Марибет Руис было всего девять лет, когда ее нашли в подвале под Стил-Хаусом. – Финн выдержал паузу, в темных глазах отражался огонь. – Мертвой.

Пиво на языке Хендрикс внезапно стало кислым.

«Пожалуйста, нет», – подумала она.

Куда бы она ни пошла, она не могла сбежать от Стил-Хауса.

– Эдди обнаружил, что их старший брат Кайл стоит на коленях над ее телом, весь в крови, повторяя одно и то же, снова и снова.

Хендрикс не хотела этого слышать. Ей по-прежнему приходилось проходить мимо этого погреба каждый день, и после того, что случилось там прошлой ночью, ей не нужна была еще одна причина, чтобы сходить из-за него с ума.

Она начала было отступать, но позади столпилось еще несколько ребят, и ей было некуда идти.

– Мне так жаль, – произнес Финн высоким голосом. – Очень, очень жаль.

Парень из-за обеденного стола, чье лицо показалось Хендрикс знакомым, фыркнул и закричал:

– Ага, как же жаль, что он повесился в гостиной до того, как полиция его арестовала!

Желудок Хендрикс ухнул вниз.

«Что?»

Кто-то рассмеялся, когда Финн посмотрел на выкрикнувшего.

– Чувак, я почти подошел к этой части.

Хендрикс поняла, что не может дышать. В голове не укладывалось, что убийца девчушки тоже покончил с собой в ее доме. Она не могла понять, как такое мог сделать родной брат.

Во рту сразу стало кисло. Перед глазами как наяву встали вдруг ужасные картинки произошедшего: Кайл Руис, на коленях в подвале, весь в крови, со страшными глазами. Маленькая девочка неподвижно лежит перед ним на полу. А потом Кайл поднимается по лестнице в ее гостиную. Находит веревку…

Что-то щелкнуло в голове: «Руис, – подумала она. – Где же…»

Воспоминание пришло к ней внезапно. Рейвен в шоке смотрит на нее: пожалуйста, скажи, что парень, о котором ты говоришь, не Эдди Руис?

Стакан пива внезапно выскользнул из ее пальцев и шлепнулся в грязь, разлившись по земле. Рейвен отпрянула.

– Черт!

Народ повернулся, у некоторых округлились глаза, когда они увидели стоящих за пределами круга. Финн пробормотал что-то вроде:

– Прости, я не хотел тебя пугать.

Хендрикс едва слышала его. По рукам пробежала нервная дрожь.

Эдди скрывал свое имя, потому что не хотел, чтобы она знала, что девочка, убитая в ее подвале, была его младшей сестрой? Что его брат убил ее, а потом покончил с собой?

– Извините, – пробормотала она, протискиваясь сквозь толпу людей. Устремившиеся на нее взгляды, перешептывание… все это было уже слишком. Ей требовалась передышка.

Заросли деревьев стояли прямо перед ней, выглядя заманчиво темными и укромными. Хендрикс направилась прямиком к деревьям. Сухие листья шелестели под ногами. Сова заухала над головой. Она не остановилась, пока не убедилась, что никто из участников вечеринки ее не видит. Затем положила руку на ствол дерева и согнулась, тяжело дыша. Хендрикс чувствовала слезы на глазах, но не по какой-то конкретной причине, а из-за ситуации в целом.

Она не хотела жить в доме, где произошли все эти ужасные вещи. Она не хотела знать, что младшая сестра Эдди умерла в ее подвале и что его старший брат покончил жизнь самоубийством всего в паре метров от того места, где она смотрит телевизор и ужинает. И так было более чем ужасно знать, что это вообще произошло. Еще хуже оказалось знать, что это случилось с кем-то, кого она знала.

«Глупые слезы», – подумала она, сердито отмахиваясь от них.

Прямо позади нее хрустнула ветка.

Хендрикс выпрямилась и обернулась с колотящимся сердцем. Среди деревьев стоял Коннор с двумя банками пива.

«Черт». Видел ли он ее плачущей? Она попыталась небрежно вытереть лицо рукавом пальто.

– О, привет.

– Полагаю, ты не откажешься от этого, – сказал Коннор, протягивая ей банку «Нетти Лайт» [17].

– Спасибо.

– Не стоит. – Он кивнул на деревья. – Не хочешь прогуляться?

Хендрикс переступила с ноги на ногу. Это было похоже на прогулку из жалости, из-за чего она сперва было решила отказаться. Но возможность уйти подальше от остальных звучала неплохо. Поэтому она открыла пиво и пожала плечами.

– Да, давай.

– Слушай, ты тут ни при чем, понимаешь? Вся эта история, вернее, то, как они все уставились на тебя, – сказал Коннор, обходя деревья. – В этом городе не происходит ничего хоть сколько-нибудь интересного. Я имею в виду, кроме того убийства, а теперь ты переезжаешь сюда. Им просто любопытно, вот и все. Да и мне тоже. – Затем, покраснев, добавил: – То есть я хочу сказать, мне любопытна ты сама. А не убийство.

Хендрикс взглянула на него. Она ничего не могла поделать с чувством пусть легкого, но все же удовольствия от смущения, которое выдавали его покрасневшие щеки.

Она переживала, что он будет оскорблен ее отказом. Теперь Хендрикс изучала его лицо, ища признаки разочарования в линии рта, намек на темные мысли, что могли роиться в его голове.

Но он всего-навсего крутил ушко на банке пива, загребая ногами опавшую листву. Возможно, он был не из тех парней, которые превращались в уродов, если им отказывали.

– Ладно, валяй, – предложила она. – Что ты хочешь узнать?

Коннор улыбнулся.

– Ты и правда разрешаешь мне спрашивать тебя? В самом деле?

– Как насчет такой постановки: вопрос за вопрос. По рукам?

– По рукам!

– Тогда погнали.

Коннор поджал губы и приложил палец к подбородку, словно притворялся, что раздумывает.

– Хорошо. Братья и сестры?

Это был такой невинный вопрос, что Хендрикс обнаружила, что улыбается, разглядывая свои туфли.

– Только брат, – ответила она. – Ты помнишь, я присматривала за своим младшим братиком Брейди, когда вы, ребята, приходили ко мне? Ему полтора года.

– А, да. – Брови Коннора поднялись. – Большая разница в возрасте.

Хендрикс пожала плечами.

– Ага. Ну, родители были очень молоды, когда у них родилась я. Они никогда не скажут об этом вслух, но я уверена, что была нежданным ребенком. Они еще учились в колледже, а после этого очень быстро поженились. Я думаю, они хотели подождать, пока не будут готовы ко второму ребенку. Все как полагается.

– Позор, – сказал Коннор, но в его голосе не было и тени осуждения. – Ладно, теперь моя очередь, верно? У меня три старших брата и маленькая сестра.

– Четверо родных братьев и сестер?

– Прикинь? Это безумие, но мои родители, как и твои, начали рано. Но, в отличие от твоих, они не останавливались.

Хендрикс громко рассмеялась.

– Эми самая младшая, – продолжил Коннор. – Ей всего пять лет, и она практически ангел. – Он засмеялся и провел рукой по волосам. – Непослушный ангел, с вечно сбитыми коленками, но все же. Потом, кто там у нас, Патрик – на три года старше меня. Сейчас он в Сент-Джозефе – это всего лишь в сорока пяти минутах езды отсюда, поэтому он припирается домой на ужин почти каждый вечер. Донован решил обойтись без колледжа и помогает отцу в его автомагазине. Моя семья владеет «Авто О’Фланнери». Это тот самый гараж у шоссе.

– Круто, – сказала Хендрикс.

– Да, Донни помогает отцу там. А Финн оканчивает школу в этом году. Он просил сказать тебе, что он сожалеет о том, что поднял тему убийства у костра. Он просто не подумал, а этот дом так долго пустовал.

Хендрикс кивнула.

– Я думаю, он не видел, что я там стояла. – Затем, желая сменить тему, она спросила: – Так какие у него планы? Колледж, как у Патрика? Или в автомагазин, как у Донни?

Коннор улыбнулся.

– Автомагазин, это точно. У него руки растут из нужного места, а вот читать или сидеть на одном месте он никогда не любил. И он, и папа, и Донни – они все очень хорошо ладят друг с другом.

– А как насчет тебя?

Коннор снова посмотрел на свои ноги.

– Ну, я не знаю. Колледж – это, наверное, круто. Но вот это место – это весь мой мир, понимаешь? – Он игриво пихнул Хендрикс в плечо. – А хотя, может быть, ты не знаешь, ты же девушка из большого города и все такое. Я просто не думаю, что смогу оставить своих братьев. Мне было бы не по себе остаться совсем одному. Это как потерять собственную руку или ногу, типа того. Даже жить в сорока пяти минутах езды, чтобы ходить в Сент-Джозеф, кажется слишком далеко.

Хендрикс долго молчала, задумавшись. Конечно, у нее не было большой семьи и кучи братьев, за которыми надо было бы присматривать, но она все еще помнила то время, когда идея пойти в новую школу в новом городе казалась совершенно непостижимой.

Хендрикс глубоко вздохнула. Теперь все было совсем по-другому, но это не значило, что она не скучала по своей старой жизни. Коннор попал в точку. Это было похоже на потерю конечности. И эта боль иногда не давала ей покоя.

– Филадельфия долго была моим домом, – призналась она наконец, оглянувшись на Коннора. – Может, это и не маленький город, но я совершенно точно знаю, что ты имеешь в виду. Я не уверена, что хоть когда-нибудь смогу назвать это место своим домом.

Они сделали круг по лесу и вернулись к краю карьера. Хендрикс всматривалась в черную воду внизу, задаваясь вопросом, как далеко до воды.

Пять метров? Десять?

Коннор прочистил горло.

– Знаешь, есть одна вещь, которую ты можешь сделать, чтобы стать настоящим местным дрерфордцем.

Он кивнул на воду.

Хендрикс рассмеялась, уверенная, что тот шутит.

– Вообще-то всего градусов десять тепла!

– Все, кто здесь живет, прыгали в карьер. Мы все плавали здесь, еще с пеленок. Это своего рода обряд.

Хендрикс прикусила ноготь большого пальца. Взглянула на Коннора. Она все еще была уверена, что он шутит.

Да какого черта?

Она сняла пальто и передала ему.

– Подержишь?

Он взял пальто, но выглядел немного смущенным.

– Хендрикс, да ладно тебе, уж больно холодно.

Хендрикс заговорщически подмигнула ему.

– Все, кто здесь живет, сделали это, верно? Вы меня не очень хорошо знаете, но я та еще любительница острых ощущений.

Она почувствовала вспышку радости, как только произнесла эти слова вслух. Это было правдой. Хендрикс не думала об этом много лет, но, еще до того, как начать встречаться с Грейсоном, она имела репутацию девушки, которая пробует что угодно. Раньше она была бесстрашной. Теперь ей было немного грустно думать об этом.

«Куда подевалась та девушка?» – задавалась она вопросом. Она скучала по ней.

И поэтому она аккуратно подошла к краю обрыва, носками кедов скидывая с обрыва крошечные камешки – вниз, вниз, вниз… Черная вода мерцала перед ней. Она сглотнула. Это была головокружительно далеко.

– Хендрикс. – Коннор коснулся тыльной стороны ее руки кончиками пальцев. – Ты не…

Но Хендрикс так и не узнала, что он собирался ей сказать, потому что уже летела вниз.

Глава 11

Хендрикс тонула в черной воде, давление в ушах росло, одежда быстро становилась тяжелой. Она закрыла глаза, наслаждаясь тишиной.

А затем толкнулась руками и ногами, чтобы выплыть на поверхность.

Секунду спустя она услышала еще один всплеск.

Она вынырнула из воды, задыхаясь, и через мгновение рядом с ней появился Коннор.

– Ты тоже прыгнул! – воскликнула она, молотя по воде.

– Ты думала, я отпущу тебя одну? – Его подбородок на мгновение опустился под воду, прежде чем он развернулся обратно. – Давай выбираться отсюда! Холодрыга какая!

– Наперегонки до берега? – предложила Хендрикс, дернув бровью.

– Ты… – И Коннор стартанул до того, как закончил фразу.

– Ах ты мошенник! – крикнула Хендрикс, шлепая по воде руками.

Промокшие и смеющиеся, они побежали за пальто, которое оставили на краю леса, а затем поспешили к машине – припаркованной там же – старой избитой «Хонде Цивик» с потрескавшимся лобовым стеклом. Коннор отпирал дверь дрожащими пальцами, а Хендрикс ждала у двери пассажирского сидения, подпрыгивая и трясясь от холода.

– Давай, давай, давай, давай, – повторяла она, пока не услышала щелчок открывающейся двери.

Оба запрыгнули в машину, и Коннор резко вставил ключи в замок зажигания, включив печку на максимум. Хендрикс сбросила с себя толстовку и туфли, оставив мокрую кучу валяться в ногах. Рубашка была тонкой, но зато и сохла намного быстрее.

Хендрикс закрыла глаза и откинула голову назад на сиденье, выдохнув. Жар пронесся через вентиляционные отверстия на приборной панели, медленно возвращая чувствительность рукам и ногам.

– Эта машина раньше принадлежала моему старшему брату, – сказал Коннор, стуча зубами. – Ну, сперва она вообще-то была мамина, а потом уже она отдала ему.

– Кому из братьев?

– Пату, потом они с Донни починили «Плимут Роудраннер» 1970 года, и теперь он ездит на нем. Потом Донни некоторое время водил его, но в прошлом году он получил старый грузовичок «Форд» моего отца. Так что теперь она моя. – Улыбка Коннора стала шире. – Мы называем ее мама-машина. Рано или поздно нам всем приходится ездить на ней.

– А у Финна нет машины? – спросила Хендрикс, молча поздравив себя с тем, что запомнила имена всех братьев Коннора.