Глотая горячую, обжигающую жидкость, он продолжал размышлять о своей пока еще не очень продолжительной супружеской жизни. И впервые был вынужден признаться самому себе, что за тот короткий промежуток времени, что они с Изабеллой вместе, их отношения заметно ухудшились. Спустя всего лишь полгода после свадьбы они уже, можно сказать, ведут раздельное существование. И в этом виноват прежде всего он сам. Постоянно торчит в клубе, пытаясь утопить все свои комплексы в спиртном.

С пугающей ясностью Густаво вдруг увидел, как и почему от него отвернулась жена.

Неудивительно, что она так несчастна. С одной стороны – ледяная враждебность свекрови, с другой – муж, не просыхающий от пьянства, поглощенный жалостью к самому себе. И что может чувствовать в подобной ситуации Изабелла? Только то, что она совершила ужасную ошибку, выйдя за него замуж.

– Но ведь я люблю ее, – едва слышно прошептал Густаво, уставившись на дно кофейной чашки.

Неужели уже поздно начать заново налаживать их отношения? Ведь можно же постараться и вернуть хотя бы ту взаимную симпатию, чувство общности духовных интересов, которое было у них до свадьбы. Разве нет? Он точно помнил, что тогда Изабелла питала к нему явную приязнь.

«Я возьму все под свой контроль», – пообещал он себе, выписывая чек. После чего вышел на улицу и направился к поджидавшей его машине. Вот сейчас вернется домой и поговорит с родителями так, как должно. Он понимал, что если не сделает этого сейчас, то потеряет свою жену навсегда.

* * *

Последние две недели Фабиана, Изабелла и Лоен ни на минуту не оставляли Карлу одну. Они дежурили у ее постели по очереди, сменяя друг друга. Однажды вечером, выдавшимся на редкость спокойным, Карла слегка пошевелила ослабевшей рукой, чтобы коснуться руки дочери.

– Детка моя, хочу поговорить с тобой кое о чем, пока у меня остались еще силы, – еле слышно прошептала она. Изабелла наклонилась к ней совсем близко, чтобы расслышать слова. – Понимаю, супружеская жизнь началась для тебя непросто. И я чувствую себя обязанной дать тебе несколько наставлений на будущее…

– Мамочка, не надо, пожалуйста, – с отчаянием в голосе взмолилась Изабелла. – Да, в наших отношениях с Густаво есть проблемы, впрочем, как и у всех супружеских пар. Но ничего такого, из-за чего тебе стоило бы волноваться прямо сейчас.

– Может, и так, – упрямо продолжила гнуть свою линию Карла. – Но ты – моя дочь, и я знаю тебя гораздо лучше, чем ты это себе представляешь. От меня не укрылось то, что у тебя возникла некая… привязанность к одному человеку. И этот человек вовсе не твой муж. Я все хорошо поняла в тот вечер у вас на вилле, когда он снял покрывало со своей скульптуры.

– Мамочка, на самом деле у нас ничего нет. Он мне просто… друг, – возразила Изабелла, пораженная тем, как верно уловила мать сущность их с Лореном отношений.

– Сомневаюсь! – невесело усмехнулась Карла. – Вспомни вашу случайную встречу на горе Корковадо. Я ведь заметила тогда, какими взглядами вы обменялись. Ты притворилась, что не знаешь его, но я сразу же поняла, что это не так. Ты знаешь его, более того, знаешь очень хорошо. Должна предупредить тебя заранее, что если ты вступишь на путь адюльтера, то ничем хорошим это не закончится. Ничего, кроме неприятностей и сердечных переживаний, никто из вас троих, вовлеченных в эту ситуацию, не получит. Заклинаю тебя, Изабелла. Ты еще так недавно замужем. Дай Густаво шанс сделать тебя счастливой.

Не желая расстраивать мать еще больше, Изабелла кивнула головой в знак согласия.

– Хорошо, мамочка. Я обещаю.

* * *

Спустя два дня на рассвете в комнату Изабеллы вошла Фабиана.

– Сеньора Изабелла, думаю, пора звонить вашему отцу.

Антонио приехал незамедлительно и последние часы жизни своей жены провел рядом с ней. Карла отошла спокойно, без мук. Антонио и Изабелла стояли, обнявшись, у ее ног и тихо плакали.

После похорон они вернулись в Рио вместе. Согласно последней воле усопшей, ее похоронили на небольшом деревенском кладбище в Пати-де-Альферес. И отец, и дочь чувствовали себя осиротевшими и покинутыми.

– Паи, пожалуйста, – обратилась Изабелла к отцу, когда они приехали домой и она уже приготовилась ехать на виллу Каса дас Оркуидеас. – Если тебе что-то потребуется, незамедлительно обращайся ко мне. Можно я приеду к тебе завтра? Посмотрю, как ты… Думаю, Густаво не станет возражать, если я поживу пару дней у тебя.

– Нет, нет, доченька. У тебя своя жизнь. А я… Что я? – Антонио обвел невидящим взглядом пустую гостиную, в которой он провел столько незабываемых часов вместе со своей женой. – Моя жизнь кончена. У меня больше ничего не осталось.

– Не говори так, папа. Не надо. Ты же знаешь, последним желанием мамы было, чтобы ты снова смог обрести счастье.

– Знаю, моя принцесса, знаю. Обещаю, я буду пытаться. Но пока мне просто невыносимо находиться в этом опустевшем доме.

Увидев в окно, что Хорхе уже подъехал, чтобы забрать ее и отвезти на виллу, Изабелла подошла к отцу и крепко обняла его.

– Помни, у тебя все еще есть я. Я люблю тебя, паи.

Она вышла в холл. Там о чем-то тихо шептались Габриела и Лоен.

– Лоен, за нами приехал Хорхе. Нам пора. – Потом Изабелла повернулась к Габриеле: – Ты видишь, в каком ужасном состоянии находится мой отец, – беспомощно проговорила она.

– Сеньора Изабелла, я сделаю все, что только можно, чтобы окружить его заботой и вниманием. Надеюсь, с Божьей помощью, он постепенно оправится от своего горя. Не забывайте, время – лучший лекарь.

– Спасибо. Я завтра навещу его, посмотрю сама, как он. Пошли, Лоен.

Изабелла, стоя в сторонке, наблюдала, как мать и дочь с нежностью прощались друг с другом. И это лишь еще усилило в ней осознание собственной необратимой потери.

* * *

Интересно, какая встреча ждет ее на вилле, размышляла всю непродолжительную дорогу Изабелла. Все минувшие недели она старательно игнорировала частые телефонные звонки Густаво на фазенду. Просила Фабиану говорить мужу, что она безотлучно находится при матери. А сама брала телефонную трубку только в случае крайней необходимости, когда ей действительно было нужно переговорить с ним. Изабелла была удивлена неожиданной реакцией мужа, когда она сообщила ему о смерти матери. Он не только выразил ей свое сочувствие, но и сам голос его звучал взволнованно и трезво. Когда она убедила Густаво не приезжать на похороны, потому что Карла попросила, чтобы на церемонии прощания с ней присутствовали только самые близкие члены семьи, то он ответил, что ему вполне понятно это предсмертное желание ее матери и что сам он с нетерпением ждет возвращения Изабеллы домой.

Пребывая в странной сумятице чувств и переживаний, вызываемых приближением смерти, Изабелла не задумывалась о том, что ждет ее потом, в будущем. У нее для этого попросту не было времени. Но уже на подъезде к дому мужа она поняла, что пора подумать о своем будущем безотлагательно и всерьез. Особенно с учетом одной детали, которую они с Лоен обсуждали на прошлой неделе. Впрочем, та заверила ее, что такое может быть результатом переживаемого стресса. Изабелла охотно согласилась с объяснением своей служанки. Она была просто не в состоянии размышлять о другой возможности. Слишком много горя было вокруг.

Изабелла вошла в дом, как всегда, отметив про себя неожиданно резкий переход от жары, царящей на улице, к холодной, почти зябкой атмосфере внутри дома. И что сейчас делать, растерянно подумала Изабелла. Подниматься прямо к себе наверх? Или все же поискать мужа и его родителей? Конечно, она и не надеялась, что ее будет встречать у порога хор опечаленных родственников.

– Я отнесу ваш чемодан наверх, в вашу комнату, сеньора Изабелла, – обратилась к ней Лоен. – Распакую его, а потом приготовлю вам ванну. – Служанка уловила нервозность хозяйки и, насколько смогла, подставила ей свое плечо. После чего стала подниматься по лестнице.

– Кто дома? – громко выкрикнула Изабелла в пустой холл.

Ответа не последовало. Она позвала еще раз, и снова безответно. Наконец решила последовать примеру Лоен и подняться к себе.

Но тут неожиданно из гостиной вынырнула какая-то фигура.

– Вернулась, наконец.

– Да, сеньора Луиза.

– Прими наши соболезнования в связи с твоей утратой. От меня и от моего мужа.

– Спасибо.

– Ужин как обычно.

– Тогда я поднимусь к себе наверх и переоденусь.

Свекровь лишь коротко кивнула в ответ, не проронив больше ни слова. Изабелла стала взбираться по лестнице, чувствуя под собой каждую ступеньку. Ноги двигались послушно, словно автоматы. Она вошла к себе в спальню. Слава богу, подумала она, хоть присутствие Лоен, родного и близкого ей человека, скрасит самые первые унылые часы возвращения к прежней жизни. Лоен помогла ей раздеться. На фазенде все эти формальности были отброшены и начисто забыты. Слишком много хлопот было вокруг Карлы. Но сейчас Изабелла перехватила удивленное выражение на лице Лоен, когда та стала разглядывать ее голое тело.

– Что-то не так?

Лоен перевела взгляд на ее живот.

– Ничего. Я… нет, ничего, сеньора Изабелла. Ванна уже готова. Ступайте, полежите немного, пока вода не остыла.

Изабелла послушно проследовала в ванную комнату и улеглась в воду. И здесь, впервые оглядев себя внимательным взглядом, тут же отметила, как изменились за последнее время привычные контуры собственного тела. На фазенде не было ванной комнаты. Нагревались на солнце емкости с водой, и перед сном Изабелла обдавала себя ведром такой теплой воды. Да и времени на то, чтобы разглядывать свою фигуру в зеркале, все минувшие недели у нее тоже не было.

– Боже мой! – вполголоса воскликнула Изабелла, осторожно пощупав свой заметно округлившийся живот, который раньше всегда был плоским. А сейчас он вздулся и торчит бугорком, словно только что взбитое суфле. И груди у нее стали полнее и как-то потяжелели.

– У меня ребенок, – прошептала она, чувствуя, как лихорадочно забилось сердце.

Но размышлять над своим открытием и дальше времени не было. Как и упрекать себя за то, что слепо приняла на веру объяснение Лоен. Та сказала ей, что отсутствие месячных может быть следствием стресса, в котором Изабелла пребывает все последние недели. Однако сейчас не до того. Она услышала за дверью голос Густаво. Он о чем-то разговаривал со служанкой. Изабелла быстро ополоснулась и вышла из ванной, набросила на себя халат, завязала его как можно свободнее, чтобы муж не обнаружил наметившиеся перемены в ее фигуре, после чего открыла дверь в спальню.

Густаво стоял посреди комнаты. Выражение его лица было утомленным и несколько растерянным.

– Спасибо, Лоен. Ступайте к себе, – распорядился он, заметив жену.

Лоен поспешно ретировалась, а Изабелла застыла на месте, ожидая, когда первым заговорит муж.

– Глубоко сочувствую твоему горю, Изабелла. Прими мои соболезнования, – повторил он словно попугай слова своей матери.

– Спасибо. Это было действительно тяжело.

– Мне тоже было нелегко без тебя, поверь.

– Верю. Прости, что так получилось.

– Пожалуйста, не надо никаких извинений, – торопливо перебил он. – Я счастлив, что ты наконец вернулась. – Он робко улыбнулся. – Я скучал по тебе, Изабелла, сильно скучал.

– Спасибо, Густаво. А сейчас мне надо переодеться к ужину. Кстати, тебе тоже.

Он молча кивнул и проследовал в ванную комнату, прикрыв за собой дверь.

Изабелла подошла к окну и увидела, как изменилось все вокруг. Прибавилось света и тепла. Был уже восьмой час вечера, а солнце еще только-только начинало клониться к горизонту. Середина октября. В Рио – это самый разгар весны. Изабелла отвернулась от окна и глянула на кровать. Она все еще пребывала под впечатлением только что сделанного ею открытия. На постели лежало платье, приготовленное для нее Лоен: летящий крой, свободный фасон. Изабелла редко надевала это платье именно из-за его фасона. Густаво предпочитал, чтобы его жена носила платья, облегающие ее совершенную фигуру. От такой ненавязчивой предусмотрительности Лоен у Изабеллы даже слезы выступили на глазах. Она оделась и спустилась вниз, в гостиную, оставив Густаво наверху, предпочитая пока не оставаться с ним наедине. Спустившись в холл, она ненароком глянула на входную дверь. О, как ей хотелось сейчас бросить все, распахнуть эту дверь и убежать к Лорену. Она не сомневалась ни секунды: ребенок, которого она носит под сердцем, это ребенок Лорена.

* * *

За ужином Изабелла поняла, как мало изменилось в этом доме за время ее отсутствия. Свекровь была по-прежнему холодна и высокомерна, не проронив более ни слова сочувствия. Маурицио был настроен более благожелательно, но весь вечер только и говорил, что о финансовых проблемах Уолл-стрит, горячо обсуждал с Густаво падение какого-то индекса Доу – Джонса, что привело в минувшую среду к обвальной продаже акций на фондовой бирже.

– Слава богу, что я решил избавиться от своих акций еще в прошлом месяце и продал их все до единой. Надеюсь, твой отец поступил так же, – обратился Маурицио к Изабелле. – К счастью, у меня их и было немного. Никогда не доверял этим янки. Сейчас они пытаются обуздать свой рынок, надеются, что все как-то утрясется ближе к выходным. В чем я сильно сомневаюсь. По-моему, худшее еще впереди. И продлится эта катавасия долго. Одно скажу. Если рынок все же рухнет, то это приведет к колоссальным потерям для нашей кофейной индустрии. Ведь кризис в самой Америке, которая является главным покупателем нашего кофе, обернется тем, что спрос на него упадет почти до нулевой отметки. И это на фоне того, что в Бразилии и так последние несколько лет наблюдалось перепроизводство кофе, причем в больших объемах.

– Какое счастье, что наша семья сумела вовремя освободиться от зависимости от американских рынков, – заметила Луиза, метнув многозначительный взгляд на Изабеллу. – А все эти выскочки и прочие корыстолюбивые личности рано или поздно получат по заслугам.

Изабелла украдкой глянула на мужа. Он неожиданно для нее сочувственно улыбнулся, дав понять, что выпад матери не остался незамеченным.

– Да, мы больше не богаты, дорогая. Но, по крайней мере, у нас стабильное положение, – уклончиво откликнулся свекор на реплику жены.

Поднимаясь вместе с Густаво наверх, в спальню, Изабелла спросила у него:

– Насколько угрожающа ситуация в Америке? Ты имеешь представление? Я начинаю всерьез волноваться за отца. Ведь всю минувшую неделю его не было в Рио. Вполне возможно, он и не курсе того, что там творится.

– Ты же знаешь, – ответил Густаво, открывая дверь, – сам я не очень отслеживал все то, что творится на тамошних рынках. Но с учетом того, что говорит мой отец, плюс другая поступающая информация, в которую я тоже начал постепенно вникать, все очень и очень серьезно, к большому сожалению.

Изабелла пошла в ванную. Мысли ее снова закружились вокруг тех перемен, что случились в ней самой. Она разделась и опять пристально оглядела себя в зеркале. Небольшой, но уже вполне заметный бугорок на животе никуда не делся, не рассосался сам собой, как она на то надеялась, думая, что просто ошиблась. Натягивая на себя ночную сорочку, Изабелла пребывала в полнейшей растерянности. И что ей теперь делать? Но одно она знала точно. Сегодня ночью она не сможет вынести приставаний мужа. Она замешкалась в ванной, тянула время до последнего, надеялась, что к моменту возвращения в спальню Густаво уже будет крепко спать. Но он не спал, лежал на кровати и молча наблюдал за нею.

Она вскарабкалась на постель и тихонько улеглась рядом с ним. Миллион предлогов промелькнул у нее в голове, и ни одного стоящего для того, чтобы отказать собственному мужу, который провел без жены два последних месяца.

В какой-то момент она поняла, что Густаво все еще смотрит на нее.

– Изабелла, у тебя такой испуганный вид. Это ты меня так боишься?

– Нет-нет… конечно же, нет.

– Дорогая, я все понимаю. У тебя горе. Тебе нужно время, чтобы хоть немного успокоиться и прийти в себя. Позволь, я просто обниму тебя и подержу немного в своих руках.

Слова Густаво оказались для Изабеллы полной неожиданностью. Все как-то сошлось воедино. Смерть матери, осознание того, что она беременна, плюс те невеселые новости о ситуации в Америке, про которые она услышала сегодня за ужином, и, наконец, неожиданное сочувствие со стороны мужа. Слезы снова навернулись на глаза.

– Пожалуйста, Изабелла, не надо меня бояться. Обещаю, я лишь приласкаю тебя, и только, – снова повторил Густаво, выключая свет.

Она молча позволила ему обнять себя и прижать к груди. Так она и лежала на груди мужа, широко открыв глаза и вглядываясь в темноту. А он ласково гладил ее по волосам, и что-то невольно дрогнуло в душе Изабеллы. Она даже почувствовала нечто, отдаленно похожее на угрызения совести.

– Пока тебя не было дома, у меня было время подумать обо всем, в том числе и о нашей с тобой семейной жизни, – негромко обронил Густаво. – Я вспомнил, какими мы были в самом начале нашего знакомства, как много беседовали тогда об искусстве, о культуре, смеялись. Но вот когда мы поженились, я сразу почувствовал, что мы стали отдаляться друг от друга. Конечно, виноват кругом я один. Пропадал днями в клубе. Частично и потому, признаюсь, как на духу, чтобы просто уйти из этого дома. Мы оба с тобой понимаем, домашняя атмосфера у нас тут более чем… аскетичная.

Изабелла слушала мужа молча, не решаясь перебивать его. Пусть выговорится, подумала она.

– И снова в этом повинен я. Мне следовало сразу же после женитьбы проявить больше твердости в отношениях с матерью. Сказать ей напрямую, что отныне ты – хозяйка дома, а ей следует достойно уступить тебе эту роль и отойти в тень. Прости меня, Изабелла. Я смалодушничал, не смог защитить тебя. Да и себя самого тоже, когда в этом возникла потребность.

– Тут нет твоей вины, Густаво. Просто твоя мать не любит меня.

– Да не тебя она не любит! – воскликнул он с горечью. – Она встретила бы в штыки любую женщину, кто посмел бы посягнуть на ее главенствующую роль хозяйки дома. Знаешь, она мне даже предлагала такое… Поскольку ты все никак не можешь забеременеть, она готова переговорить с епископом, чтобы аннулировать наш брак. На том только основании, что, по ее мнению, у нас не складываются или даже вовсе отсутствуют интимные отношения.

Изабелла не смогла сдержаться от испуганного возгласа, ведь она уже носит под сердцем ребенка. Но муж отнес ее реакцию всецело на ужасное поведение своей матери, готовой на все. Даже на то, чтобы пожертвовать их браком. А потому лишь крепче прижал Изабеллу к себе.

– Конечно, я пришел в бешенство и сказал ей прямо в лицо, что если она еще раз посмеет озвучить вслух свои угрозы, то на улице окажется не моя жена, а она сама. И вот после этой стычки я решил действовать. Для начала попросил отца перевести этот дом на мое имя. Конечно, следовало бы сделать это сразу же после нашей свадьбы. Тут нет ничего экстраординарного, обычная юридическая процедура. Кстати, он согласился сразу же, а в ближайшее время отец готов передать мне и все рычаги управления нашими семейными финансами. Правда, для этого мне еще нужно будет хорошенько подучиться, набраться опыта. В ближайшие несколько недель намереваюсь под руководством отца вникнуть во все эти финансовые хитросплетения. Готов просиживать вместе с ним с утра и до позднего вечера вместо того, чтобы торчать днями напролет в клубе. Как только я официально вступлю в свои права, все дела, связанные с ведением домашнего хозяйства, будут переданы тебе. У моей матери просто не будет иного выхода, как сдаться и уступить.

– Понятно, – тихо обронила она, с невольным уважением отметив про себя, что голос Густаво звучит по-мужски решительно. О, если бы все эти грядущие перемены помогли ей почувствовать хоть капельку удовлетворения.

– Словом, хоть и не с самого начала, но все же мы наконец станем полноправными хозяевами в своем доме. Что же до моего пристрастия к спиртному, понимаю, я изрядно злоупотреблял им в последнее время… Но, клянусь тебе, Изабелла, последние несколько недель я вообще не притрагивался к стакану. Разве что немного вина за ужином, и на этом все. Прости, что не смог сделать этого раньше. Вполне отдаю себе отчет, какими кошмарными стали для тебя те месяцы, что мы прожили вместе. Но, как видишь, я преисполнен решимости начать все сначала. Надеюсь, ты тоже. Ведь я так люблю тебя.

– Да… конечно… Я прощаю тебя… – начала она, спотыкаясь на каждом слове, не в силах найти подходящий ответ на горячие, идущие из самой глубины души, слова мужа.

– И вот еще что. Отныне и впредь никакой… – Густаво задумался в поиске подходящих слов, – принудиловки в том, что касается постели. Если ты скажешь, что не желаешь заниматься со мной любовью, я приму твой отказ как должное и не стану настаивать. Надеюсь лишь, что когда-нибудь в будущем, когда ты сама убедишься в том, сколь необратимы все перемены, произошедшие во мне, ты все же передумаешь и снова захочешь близости со мной. Вот все, что я хотел сказать тебе. А сейчас, дорогая, после всех этих тяжелых недель, проведенных у постели умирающей матери, постарайся заснуть, а я буду просто держать тебя в своих руках.

Спустя несколько минут Изабелла услышала ровное сопение Густаво. Он уже уснул. Она осторожно высвободилась из его объятий и сползла на свою половину кровати. Глухо стучало сердце, неприятная пустота царила в желудке, а она лежала без сна и обдумывала сложившуюся ситуацию. А вдруг она все же носит под сердцем ребенка Густаво? Она стала лихорадочно вспоминать, когда они в последний раз по-настоящему занимались любовью. Нет, вероятность того, что она зачала от Густаво, равна нулю.

Всю ночь Изабелла промучилась без сна, металась на постели из стороны в сторону, с ужасом понимая, что надо что-то решать, причем незамедлительно. Скорее всего, Лорен тоже не обрадуется, когда она сообщит ему, что забеременела и что ребенок его. Ведь они никогда не планировали обзаводиться детьми. Поэтому Лорен тщательно предпринимал все меры предосторожности, чтобы этого не случилось. Изабелла вдруг вспомнила то, что когда-то говорила ей Маргарида. Мужчины такого типа, как Лорен, ни за что на свете не захотят связывать себя с кем бы то ни было постоянными узами.

Сквозь закрытые ставни просочились первые всполохи наступающего рассвета, а Изабелла все никак не могла определиться с тем, что и как сказать Лорену. Давние опасения на его счет проснулись в ней с новой силой. Нет, нужно срочно повидаться с ним. Во что бы то ни стало.

42

– Какие планы на сегодня, любовь моя? – поинтересовался Густаво за завтраком и приветливо улыбнулся жене, подливая себе новую порцию кофе из серебряного кофейника.

– Сегодня у меня заключительная примерка у мадам Дюшан, последняя перед открытием сезона. – Изабелла тоже лучезарно улыбнулась в ответ. – Думаю, к концу недели все наряды будут готовы, и их можно будет забрать.

– Хорошо, хорошо, – одобрительно кивнул головой муж.

– Боюсь, обед мне придется пропустить. Хочу заскочить к отцу. Я звонила ему еще до завтрака, но Габриела сказала мне, что он даже не одевался. Сидит у себя в комнате и не думает ехать ни на какую работу. – Изабелла озабоченно нахмурилась. – Меня очень беспокоит его душевное состояние.

– Конечно, навести, обязательно, – согласился с ней Густаво. – Сам я собираюсь сейчас вместе с отцом в сенат. Президент Вашингтон Луис собирает у себя экстренное совещание. Приглашает на встречу всех кофейных баронов, чтобы вместе обсудить продолжающийся в Америке кризис.

– Но ведь у твоего отца, насколько я слышала, больше нет своих интересов в кофейном бизнесе? – осторожно поинтересовалась у мужа Изабелла.

– Да, кофейных плантаций у него практически не осталось, но он по-прежнему остается одним из наиболее влиятельных членов общества здесь, в Рио. А потому президент пригласил и его поучаствовать в этом совещании.

– Наверняка моего отца тоже пригласили?

– Думаю, да. Ситуация ухудшается с каждым днем. Но в любом случае скажи ему, что я буду рад поделиться с ним той информацией, которую получу в ходе этого совещания. Увидимся за ужином, дорогая. – Густаво нежно поцеловал ее в щеку и поднялся из-за стола.

И вот Густаво вместе с отцом отбыл в сенат. Свекровь торчит на кухне, обсуждает с поварихой меню на следующую неделю. Изабелла поспешила к себе в комнату, чтобы взять записную книжку. Схватила, бегом спустилась вниз. Руки дрожали от волнения. Она подошла к телефону, стоявшему в холле, и сняла трубку. Набрала через коммутатор номер, который ей дал Лорен.

– Только бы он был дома, – взмолилась она шепотом, вслушиваясь в гудки на другом конце линии.

– Лорен Бройли на проводе.

Знакомый голос вызвал немедленные спазмы в желудке. И одновременно накрыла волна радостных предчувствий.

– Говорит Изабелла Айрис Кабрал, – начала она официальным тоном на тот случай, если в холле вдруг неожиданно возникнет свекровь. – Могу я зарезервировать встречу сегодня на два часа дня?

Последовала короткая пауза, после которой Лорен ответил:

– Думаю, да, мадам. Вы придете сюда?

– Да.

– Тогда с нетерпением буду ждать нашей встречи.

Изабелле показалось, что она даже уловила легкую насмешку в голосе Лорена, охотно подыгравшего ей.

– Тогда до встречи.

– До скорого, шерри, – прошептал он на французском, и Изабелла резким движением повесила трубку.

Какое-то время она колебалась, стоя у телефона, а не позвонить ли ей еще и мадам Дюшан, чтобы договориться с ней об очередной примерке в качестве подходящего алиби. Но потом передумала. Она еще пока не готова к встрече с портнихой. Та своим проницательным взглядом сразу же приметит округлившийся живот и тотчас же разболтает об этом всему свету. Изабелла все же позвонила и договорилась о примерке, но только через два дня. После чего схватила шляпку, уже на ходу проинформировала свекровь, что отправляется навестить отца, а затем едет на примерку к мадам Дюшан, вышла во двор, уселась в машину и попросила Хорхе отвезти ее на виллу «Дворец принцессы».

Габриела уже поджидала ее на входе, даже не дожидаясь, когда она позвонит в дверь. Вид у служанки был озабоченный.

– Ну как он? – первым делом спросила Изабелла, входя в дом.

– Еще в кровати. Говорит, нет сил, чтобы подняться с постели. Доложить, что вы приехали, сеньора Изабелла?

– Нет, не надо. Я сама к нему зайду.

Изабелла осторожно постучала в дверь отцовской спальни и, не получив ответа, вошла в комнату. Несмотря на полдень, ставни на окнах были плотно закрыты, не пропуская яркого солнечного света. В спальне царил полумрак, она с трудом различила контуры тела, свернувшегося клубком под одеялом.

– Паи, это я, Изабелла. Ты заболел?

Послышалось недовольное ворчание, и больше никакой реакции.

– Сейчас я распахну ставни, чтобы посмотреть на тебя. – Изабелла поочередно стала подходить к каждому окну и широко распахивать его. Повернулась и увидела, что отец притворился спящим. Она подошла к кровати и села на постель.

– Паи, скажи мне, что с тобой не так?

– Не могу жить без нее, – простонал в ответ Антонио. – Зачем мне жить, если ее больше нет?

– Папочка! Ты же обещал маме на ее смертном одре, что ты со всем справишься. Вот сейчас, в эту самую минуту, она, быть может, смотрит на тебя с небес и кричит, чтобы ты поднимался с постели.

– Не верю я во все эти небеса. И в Бога тоже не верю, – угрюмо огрызнулся Антонио. – Разве Бог, если бы Он был, забрал у меня мою дорогую Карлу? Эту святую женщину, которая за всю свою жизнь никому не причинила зла и не сделала ничего плохого…

– Зато в Бога верила мама. И я тоже верю, – упрямо возразила отцу Изабелла. – Мы ведь с тобой оба понимаем. Не стоит искать разумных причин в том, что касается смерти. Лучше подумай о другом. Вы с мамой прожили вместе двадцать два замечательных года. Разве ты не благодарен за них Всевышнему? Так постарайся же исполнить ее последнее желание, хотя бы в память о ней.

Отец продолжал молчать. Тогда Изабелла попыталась разговорить отца, зайдя с другой стороны.

– Паи, ты ведь знаешь, что сегодня творится в Америке? Вчера за ужином Маурицио сказал, что на Уолл-стрит может в любой момент случиться новый крах. Сейчас в сенате проходит экстренное совещание. Обсуждают, каковы могут быть последствия американского кризиса для Бразилии. Они собрали всех ведущих производителей кофе. Наверняка ты тоже должен был присутствовать, да?

– Нет, Изабелла, сейчас уже слишком поздно, – вздохнул в ответ Антонио. – Я не продал вовремя свои акции, а должен был. Но посчитал, что ничего страшного, люди просто паникуют. Вчера, после того как ты уехала, мне позвонил мой биржевой маклер. Он сказал, что рынок рухнул, и все мои акции больше ничего не стоят. А сегодня, по его словам, ожидается еще худшее. Большая часть наших денег, Изабелла, вложена в бумаги Уолл-стрит. Иными словами, я потерял все.

– Так не может быть, папа. Пускай пропали все твои акции, но ведь остаются же еще кофейные плантации. Они тоже стоят денег, много денег. Да, сейчас спрос на кофе упал ниже некуда, пусть даже и в будущем он не будет продаваться так успешно, как раньше, но плантации – это все же недвижимость, которая всегда в цене. Или я не права?

– Не пытайся, Изабелла, вникнуть во все тонкости бизнеса, – снова вздохнул Антонио. – Ведь для того, чтобы приобрести все эти кофейные плантации, я занимал деньги в банках. И те с готовностью шли мне навстречу и давали деньги, потому что производство кофе было прибыльным занятием и цены на кофе держались высокими. Но когда цены упали, у меня сразу же возникли проблемы с возвратом займов и выплатой процентов по ним. Банкам нужны были твердые гарантии, желательно в виде недвижимости. Тогда я отдал им этот дом в качестве дополнительного обеспечения на случай возможного дефолта. Понимаешь меня, Изабелла? То есть сейчас они заберут у меня все, чем я владею, чтобы погасить мои долги. А если мои американские акции тоже превратились в пыль, то тогда я действительно гол как сокол. Даже крыши над головой у меня больше нет.

Изабелла слушала отца с ужасом. Какая жалость, думала она, что она так плохо разбирается во всех этих хитрых финансовых вопросах. Ведь если бы она понимала хоть самую малость, то, возможно, могла бы насоветовать отцу что-то дельное, что-то такое, что вселило бы в него крупицу надежды.

– Папочка, но тогда у тебя еще больше оснований поучаствовать в этом совещании, которое они сейчас проводят в сенате. Не ты же один оказался в столь отчаянном положении. Ты сам говорил мне, что вся экономика Бразилии базируется главным образом на кофе. Неужели правительство позволит допустить такой коллапс?

– Все просто, родная моя. Все просто, как дважды два. Если у людей нет денег покупать наш кофе, то ни одно правительство в мире не спасет ситуацию. А я заверяю тебя, что сегодня американцы озабочены только тем, как им выжить. А о такой роскоши, как чашечка кофе по утрам, они и думать забыли. – Антонио возбужденно потер лоб рукой. – Конечно, сенат будет стараться, будет делать вид, что они что-то там предпринимают, борются с кризисом. Но все они как один прекрасно понимают: поздно, поезд уже ушел. Так что спасибо, что рассказала мне об этом совещании, но повторяю еще раз: сегодня это уже бесполезная затея.

– Хорошо. Тогда я попрошу Маурицио рассказать тебе, что там было, – решительно заявила отцу Изабелла. – К тому же хочу напомнить. Коль скоро, по твоим словам, у тебя ничего не осталось, не забывай, что у меня есть фазенда. Так что без крова над головой ты, папочка, в любом случае не останешься. К тому же ты дал Густаво такую щедрую сумму в день нашей свадьбы. Наверняка он тоже позаботится о том, чтобы ты не голодал.

– И что я там буду делать один-одинешенек, на этой фазенде? – с горечью вопросил у нее Антонио. – Без дела, которым можно заняться… Без моей дорогой жены…

– Паи, хватит ныть! Ты сам сказал, от этого кризиса пострадают многие, не ты один. А некоторые и правда лишатся всяких средств к существованию. Можешь считать, что тебе еще повезло. Ты точно не станешь нищим. Тебе всего лишь сорок восемь лет. Впереди еще куча времени, чтобы начать все сначала.

– Изабелла, моя деловая репутация загублена безвозвратно и навсегда. Даже если бы я захотел начать все сначала, то ни один банк в Бразилии не ссудил бы мне на это средств. Нет, для меня все кончено.

Антонио снова закрыл глаза. Глядя на отца, Изабелла с некоторым удивлением подумала: неужели это тот самый гордый, уверенный в себе мужчина, который всего лишь несколько месяцев тому назад с таким достоинством вел ее к алтарю? И хотя ей всегда претила та вульгарность, с которой отец кичился своим недавно сколоченным богатством, но сейчас она отдала бы себя всю без остатка, лишь бы вернуть отцу его прежнее состояние. До нее наконец дошла очевидная истина: именно на заработанных деньгах и базировалась вся репутация Антонио и его самоуважение. И вот теперь богатства больше нет. Любимая жена тоже ушла из жизни. Можно понять отца. У него действительно ничего не осталось.

– Не забывай, папа. У тебя есть я, – тихо промолвила Изабелла. – И ты мне нужен. Мне все равно, поверь, богат ты или у тебя ничего нет. Я все равно люблю и уважаю тебя, потому что ты мой отец.

Антонио снова раскрыл глаза, и Изабелла впервые за все время разговора увидела в них едва заметную усмешку.

– Ты права, моя принцесса. И я верю тебе. Ты – мое единственное достижение в этой жизни, и я горжусь тобой всем сердцем и душой.

– Тогда прислушайся к моим словам. А я повторяю тебе снова и снова, как повторяла бы и мама, если бы она была жива, ты не побит. Вставай, папа. Вместе подумаем, как и с чего начинать. Я помогу тебе, чем смогу. У меня есть свои драгоценности, плюс те, что оставила мне мама. Наверняка если мы продадим их, то сможем выручить кругленькую сумму, которую можно будет пустить на твой бизнес. Я права?

– Да, если мы только отыщем такого дурака, который решится хоть что-то покупать за наличные в разгар финансового коллапса, – грубовато заметил Антонио. – А сейчас, Изабелла, вот что. Спасибо за то, что навестила меня. Мне неловко, что ты застала меня в таком неподобающем виде. Обещаю, как только ты уйдешь, я поднимусь с постели. Ступай! Мне надо побыть немного одному и все обдумать.

– Обещаешь, паи? Предупреждаю, вечером я позвоню Габриеле, узнаю, насколько ты держишь свое слово. А завтра снова навещу тебя, посмотрю, как идут дела.

Изабелла наклонилась и поцеловала отца, а тот улыбнулся ей на прощание.

– Спасибо тебе, моя принцесса. До завтра.

Изабелла перебросилась парой слов с Габриелой, сказала, что перезвонит ей позднее, после чего села в машину и продиктовала Хорхе адрес салона мадам Дюшан в Ипанеме. Договорилась с ним, чтобы он, как всегда, забрал ее в шесть вечера. Переждала несколько неловких мгновений, пока машина отъедет, потом сбежала с крыльца и опрометью бросилась к дому Лорена.

– Шерри! – пробормотал Лорен, уже у порога заключая Изабеллу в свои объятия, и стал покрывать страстными поцелуями ее лицо и шею. – Как же я по тебе истосковался!

Изабелла мгновенно растаяла, буквально растворилась в своем возлюбленном. Она не стала протестовать, когда он подхватил ее на руки и понес в спальню. На какое-то время все, что отравляло ей жизнь в последние дни, все эти страшные, пугающие новости, отступили куда-то прочь. Ее снова накрыла с головой волна экстаза. Лорен рядом, и они с ним одно целое.

Потом они лежали в изнеможении среди скомканных простыней, и Изабелла отвечала Лорену на его очень бережные вопросы, рассказывала о последних неделях жизни матери.

– А как жил ты, Лорен, все это время? – Наступил ее черед задавать вопросы. – Было чем заняться?

– К великому сожалению, после Алессандры Сильвейра заказов больше нет. Здесь все пребывают в крайнем волнении из-за падения спроса на бразильский кофе и из-за тех проблем, что возникли на Нью-Йоркской фондовой бирже. Короче, никто больше не желает тратить деньги на такие безделицы, как скульптура. А потому весь прошлый месяц я только и делал, что ел, пил и купался в море. Изабелла! – Лицо Лорена стало серьезным. – Помимо того, что ситуация в Бразилии ухудшается с каждым днем, у меня такое чувство, что я задержался у вас слишком долго. И тянуть с отъездом больше не могу. Я скучаю по Франции, по своей работе. Прости, дорогая, но мне пора возвращаться домой. – Лорен взял ее руку и поцеловал. – Весь вопрос лишь в том, поедешь ли ты со мной.

Изабелла растерялась, не зная, что ответить. Она лежала в его объятиях, закрыв глаза, чувствуя, что все в ее жизни достигло пика своего напряжения. Совершенно невыносимое состояние.

– Сеньор да Силва Коста забронировал мне каюту на пароход, который отплывает в пятницу. – В голосе Лорена послышались нотки нетерпения. – Я должен воспользоваться этой возможностью. Ведь многие пароходные компании принадлежат американцам. Если финансовая ситуация станет еще более угрожающей, то в Рио просто не останется судов, способных выйти в открытое море. И такое положение может затянуться на долгие месяцы.

Слушая Лорена, Изабелла все сильнее осознавала, каким же глубоким оказался этот кризис в Америке.

– Ты говоришь, в пятницу? То есть через три дня? – прошептала она наконец.

– Да, умоляю тебя, любовь моя, поехать вместе со мной. Думаю, сейчас ты сможешь это сделать, – торопил с ответом Лорен. – Как бы сильно я ни любил тебя, но здесь у меня нет будущего. Никакой жизни, ни творческой, ни иной, учитывая все наши с тобой обстоятельства. Чувствую себя виноватым, что заставляю торопиться с решением, когда твоя матушка, можно сказать, еще не остыла в могиле. Но надеюсь, ты понимаешь, мне пора уезжать. – Лорен принялся внимательно разглядывать ее лицо, словно ища на нем ответа.

– Все верно, ты и так ждал меня чересчур долго. – Изабелла приподнялась и села на кровати, прикрыв простыней обнаженную грудь. – Лорен, я должна кое-что сказать тебе…

* * *

Густаво с некоторым облегчением покинул кишащий людьми сенат. Атмосфера внутри царила напряженная. Зашкаливала не только температура. Перепуганные кофейные бароны требовали от правительства прямых ответов. Что именно те собираются предпринимать, чтобы спасти их? Некоторые даже начали скандалить. Вроде бы все цивилизованные люди, но вдруг впавшие в неистовство от одной только мысли, что за одну ночь все их состояние может превратиться в пыль.

Густаво терпел сколько мог. Он искренне хотел помочь всем этим людям или, уж по крайней мере, продемонстрировать, что он на их стороне. Но что можно предложить дельного в подобной ситуации? Что посоветовать? Больше всего ему в эту минуту хотелось выпить. Он свернул в сторону клуба, но, сделав несколько шагов, остановился.

Нет! Никакого спиртного. Иначе все вернется на круги своя. А ведь только вчера ночью он клятвенно заверил Изабеллу, что навсегда завязал с выпивкой и стал другим человеком.

Тут он вспомнил, что за завтраком жена сказала ему, что собирается на примерку к своей портнихе в Ипанеме. Салон мадам Дюшан всего лишь в десяти минутах ходьбы отсюда. А что, если нагрянуть туда прямо сейчас? Устроить Изабелле такой приятный сюрприз? А потом они вместе просто прогуляются по приморскому бульвару, посидят в каком-нибудь открытом кафе, понаблюдают за тем, как течет жизнь вокруг. Вполне подходящее занятие для супругов, наслаждающихся обществом друг друга, ведь так?

Он свернул влево и направился в сторону Ипанемы.

Пятнадцатью минутами позже Густаво вышел из салона мадам Дюшан в полном замешательстве. Он готов был поклясться в том, что Изабелла сказала ему, что после того, как навестит отца, она тут же отправится на примерку к мадам Дюшан. Но портниха заверила его, что никакой предварительной договоренности о примерке на сегодня у нее с его женой не было. Густаво побрел в полном недоумении по улице, потом поймал такси и попросил отвезти его домой.

* * *

Лорен был шокирован…

– А ты уверена, что ребенок мой?

– Я уже сто раз прокрутила в голове все варианты того, что забеременела от Густаво… Но ты же сам говорил мне, что если нет… надлежащего проникновения внутрь, то ребенка зачать невозможно. – Изабелла невольно покрылась краской стыда. Ей было неловко обсуждать вслух столь интимные подробности своей жизни с мужем. – А за те два месяца, что предшествовали моему отъезду на фазенду вместе с мамой, такого… не случилось ни разу. Впрочем, он едва ли обращал внимание на подобные мелочи, – сбивчиво добавила она.

– То есть ты полагаешь, что срок беременности порядка трех месяцев?

– Или даже чуть больше. Сама не знаю. Прежде чем идти к врачу, я хотела поговорить с тобой.

– Можно взглянуть на твой живот?

– Да, но там еще мало что заметно.

Лорен стянул простыню с ее нагого тела и осторожно положил руку на бугорок, торчащий посреди живота. Но вот он перестал разглядывать живот, снова перевел глаза на лицо Изабеллы и заглянул ей прямо в глаза.

– Так ты уверена на все сто, что ребенок мой?

Изабелла выдержала этот взгляд.

– Я не сомневаюсь в этом, Лорен. Скажу более. Если бы у меня были сомнения подобного рода, то я бы просто не приехала к тебе.

– Хорошо… Тогда, – он вздохнул, – вернемся к тому, с чего начали. С учетом этой новости твой отъезд в Париж вместе со мной почти неминуем. Он просто крайне необходим.

– То есть ты говоришь, что хочешь этого ребенка?

– Я говорю, что хочу тебя, моя дорогая Изабелла. А вот это, – он указал на бугорок, – это часть меня и тебя. Да, немного все неожиданно. Но коль скоро так случилось, то да, я хочу этого ребенка.

Глаза Изабеллы наполнились слезами.

– А я думала, что ты не захочешь. И уже приготовилась к худшему.

– Ну, кое-какие сомнения всегда остаются. Нельзя исключать и такого варианта: дитя появится на свет и будет вылитый хорек, как твой муж. Но, конечно, я тебе верю Изабелла. Да и с чего тебе лгать мне? Разве я могу обеспечить нашему ребенку жизнь, сопоставимую с той, что может дать ему Густаво? – Лорен отвел глаза от Изабеллы и тяжко вздохнул. – Надеюсь, ты понимаешь, что пока я ума не приложу, как мы станем выживать. Мой чердак на Монпарнасе – не самое подходящее место для ребенка. Да и для тебя тоже.

– У меня есть драгоценности, которые я могу продать, – уже второй раз за день предложила Изабелла. – Есть небольшая сумма для начала.

Лорен бросил на возлюбленную изумленный взгляд.

– А! Так ты все-таки размышляла на эту тему.

– Я думала об этом каждую минуту, как только поняла, что беременна, – призналась Изабелла. – Но…

– У тебя всегда находится какое-нибудь «но». – Лорен недовольно округлил глаза. – Что на сей раз?

– Я была сегодня у отца… перед тем, как ехать к тебе. Валяется в кровати, не хочет вставать с постели. Пребывает в полнейшей депрессии. Он признался мне, что потерял все свои сбережения из-за финансового кризиса, случившегося в Америке. Сгорели все его акции. И это сломило его окончательно.

– Итак, ты больше не чувствуешь себя виноватой перед мужем. Сейчас ты уже боишься бросить отца. Я верно понял?

– Боюсь, – согласилась с ним Изабелла, немного раздосадованная тем, что Лорен никак не хочет понять, какой груз ответственности лежит на ней и как трудно будет ей принимать окончательное решение. – Если я уеду вместе с тобой, то папа и правда будет думать, что потерял все на свете.

– А если не поедешь, тогда наш ребенок лишится своего родного отца. А мы, ты и я, потеряем друг друга, – живо возразил ей Лорен. – Дорогая, я не могу заставить тебя решать так, как мне того бы хотелось. Скажу лишь одно. Я проехал полсвета, чтобы оказаться рядом с тобой, и торчал в этой квартире целых девять месяцев, опять же только ради тех редких мгновений, когда мы могли быть вместе. Разумеется, я вполне пойму тебя, если ты решишь остаться. Но у меня складывается такое впечатление, что у тебя всякий раз отыскивается подходящий предлог, ради которого ты жертвуешь нашим счастьем.

– Я очень любила свою маму. И отца я тоже люблю. Пожалуйста, не забывай, не из-за Густаво я вернулась тогда в Рио, оставила Париж. – У Изабеллы защипало в глазах от подступивших слез. – Как я могла разбить сердца своим родителям?

– Давай отложим этот разговор. Подумай, Изабелла. – Лорен бережно взял ее за подбородок, притянул к себе и запечатлел легкий поцелуй на ее губах. – Но помни, как только ты примешь какое-то решение, то или другое, все пути к отступлению будут отрезаны. Обратной дороги нет.

– Признаюсь честно, в настоящий момент я не уверена, какой именно путь мне избрать.

– К сожалению, для принятия столь серьезного решения едва ли такой момент наступит и в обозримом будущем. Такого не случится. Однако, – он снова вздохнул, – договоримся так. Давай встретимся здесь в ближайшие два дня. И ты мне сообщишь свое окончательное решение. Тогда можно будет что-то планировать.

Изабелла уже поднялась с кровати и начала одеваться. Пришпиливая булавками шляпку, она лишь молча кивнула в ответ.

– Чтобы ни случилось, дорогая, я буду ждать тебя здесь в два часа дня в среду.

* * *

Вернувшись домой, Изабелла позвонила Габриеле, узнать, как отец. Служанка сообщила, что Антонио поднялся с постели и ушел из дома. Сказал, что направляется к себе в контору. Изабелла обрадованно перевела дыхание. Она решила не подниматься прямо сейчас к себе в комнату, а посидеть немного на террасе, насладиться мягким вечерним солнцем. Сейчас попросит Лоен принести ей свежего сока манго прямо на террасу.

– Больше ничего не надо, сеньора Изабелла? – поинтересовалась у нее Лоен, выставляя перед своей хозяйкой кувшин с соком и стакан.

Изабелле очень хотелось поделиться со своей давней подружкой всеми теми неприятными осложнениями, в которых она оказалась. Но, как ни близки они были с Лоен, она все же не рискнула рассказать ей все начистоту. Не стоит грузить верную Лоен своими проблемами, решила Изабелла.

– Нет, больше ничего не надо. Спасибо. Приготовь мне только ванну. Минут через десять я поднимусь к себе.

Изабелла молча проследила за тем, как служанка обогнула угол дома и исчезла в кухне. Итак, мамы больше рядом нет. Отныне все решения ей придется принимать самостоятельно. Изабелла медленно тянула сок из стакана и пыталась систематизировать все те факты, которыми она располагает. Хотя последние сутки Густаво вел себя не в пример лучше, чем в предыдущие месяцы, зная слабохарактерность мужа, она не верила, что его хватит надолго. Что бы он там ни обещал ей, кишка у него тонка выступить с открытым забралом против собственной матери.

Но самое главное, она по-прежнему не испытывает к мужу никаких чувств. Даже чувства вины или раскаяния. Что ж, если она все же бросит его, сеньора Луиза снова на законных основаниях займет свое главенствующее место в доме. Само собой, брак будет расторгнут, и Густаво получит возможность начать поиски более подходящей жены. И уж не приходится сомневаться в том, что на сей раз процессом поисков будет руководить лично сеньора Луиза. Она и подберет стоящую невесту для своего сына.

А вот ее отец – это уже совсем другое дело. Изабелла отлично понимала: мама никогда не простит ей, если она бросит отца в такой трудный для него период жизни. Она хорошо помнила последний разговор с матерью незадолго до ее кончины. Карла тогда предупредила дочь, что ничем хорошим ее увлечение Лореном закончиться не может. Эта любовь принесет ей одни несчастья.

Сейчас к тому же надо принимать в расчет и еще одну жизнь, жизнь того малыша, который растет в ней. Что лучше для будущего ребенка? Если она останется с Густаво, то ребенок получит законное имя, что обезопасит его на всю оставшуюся жизнь. Можно представить, как обрадуется ее отец, когда она сообщит ему о скором появлении на свет его первого внука. Уже только одно это известие вдохнет в него силы, придаст новый смысл его жизни.

Но разве она хочет, чтобы рожденный ею ребенок воспитывался под крышей холодного и угрюмого дома, принадлежащего семейству Кабрал? А что она сама? Привязанная к мужу рождением наследника, не станет ли она потом жалеть всю оставшуюся жизнь о принятом решении остаться с Густаво? Не будет ли втайне мечтать о той, другой жизни, так опрометчиво отвергнутой ради отца ребенка, который фактически и не является его отцом?

Отчаянное положение. Изабелла тяжело вздохнула. Куда ни поверни, везде проблемы. После мучительных раздумий она так и не пришла к однозначному решению.

– Добрый вечер, Изабелла, – поздоровался с ней Густаво, неожиданно возникнув на террасе. – Что делаешь?

– Вот сижу и наслаждаюсь вечерней прохладой, – коротко бросила она в ответ, чувствуя, что невольно краснеет от тех мыслей, которые вертятся сейчас у нее в голове.

– Да, вечер действительно хороший, – согласился с ней муж, присаживаясь рядом. – А вот в сенате сегодня было жарко. На Уолл-стрит сегодня случилось то, что они уже окрестили «Черным вторником». Индекс Доу – Джонса потерял еще тридцать пунктов, по сравнению с вчерашними торгами. Семейство Рокфеллеров приступило к массовой скупке акций, чтобы хоть как-то утихомирить разбушевавшийся рынок. Маловероятно, что это сработает. Впрочем, весь объем потерь раньше завтрашнего дня мы едва ли узнаем. В любом случае отец, в отличие от многих других, принял за последние месяцы несколько очень разумных решений. А как твой отец?

– Ужасно. Он как раз и входит в число тех, кого ты назвал «многими другими». Поставил все на кон и все потерял.

– Ну, винить себя ему за это не стоит. Не он один такой. Кто же знал, что все так получится? Никто не знал.

Изабелла невольно бросила на мужа уважительный взгляд. Его слова были не просто здравы, они были мудры.

– Что, если тебе встретиться с моим отцом? Поговори с ним, повтори ему все, что только что сказал мне.

– Конечно.

– О, уже скоро семь. Пойду, приму ванну, пока она совсем не остыла. – Изабелла поднялась со скамейки. – Спасибо тебе, Густаво.

– За что?

– За понимание.

Изабелла уже почти скрылась за углом дома, когда Густаво вдруг окликнул ее.

– Кстати, а как прошла твоя примерка у портнихи? – поинтересовался он, наблюдая за тем, как жена замерла на месте, но так и не повернулась к нему лицом.

– О, все превосходно. Спасибо, что поинтересовался. – Она все же повернулась и улыбнулась ему, а потом исчезла из виду.

43

Изабелла провела еще одну бессонную ночь и заснула лишь на рассвете. Проснулась с тяжелой головой и совершенно без сил. Место рядом с ней, на котором обычно спал Густаво, было пусто. Она отправилась в ванную комнату озадаченная. Обычно муж никогда не просыпался раньше нее. Наверное, он все же действительно решил начать жизнь с чистого листа. Спустившись вниз к завтраку, она застала за столом только свекровь.

– Наши мужья уже уединились в кабинете, просматривают утренние газеты. Густаво, наверное, уже рассказывал тебе вчера о том, что творится. Судя по всему, на Уолл-стрит случился еще один обвал. Они сейчас снова едут в сенат. Будут обсуждать, как спасти кофейную индустрию перед лицом такого бедствия. Ты собираешься сегодня в церковь Игрейя да Глория? – невозмутимо переключилась на другое сеньора Луиза. Как будто со вчерашнего дня все в мире осталось по-прежнему.

– Нет. Мне нужно навестить отца. Как вы понимаете, он сейчас пребывает… он очень расстроен, – ответила Изабелла, тоже стараясь отвечать нейтральным тоном.

– Само собой. Но, как говорится, что посеешь, то и пожнешь. – Свекровь поднялась из-за стола. – Что ж, тогда я вместо тебя займусь исполнением нашего семейного долга.

Изабелла молча проследила за тем, как Луиза выплыла из комнаты. Надо же, подумала она с негодованием, какая черствость. И при этом такая черная неблагодарность. Судя по всему, свекровь уже предпочла забыть, что своим нынешним прочным финансовым положением, включая и полномасштабный ремонт этого дома, ее семья в немалой степени обязана тем щедрым вливаниям, которые сделал Антонио, оплативший все строительные работы. А знает ли она, как тяжело работал отец, чтобы заработать все эти деньги?

Изабелла взяла из вазы апельсин и со злостью швырнула его в стену. В этот момент в столовой появился Густаво.

Он лишь удивленно вскинул брови, увидев, что апельсин отскочил от стены и полетел под стол.

– Доброе утро, Изабелла. – Густаво нагнулся, чтобы поднять фрукт с пола и положить его обратно в вазу. – Отрабатываешь подачу при игре в теннис?

– Прости, Густаво. Вывела из себя очередная бесчувственная тирада твоей матушки.

– А, вот оно в чем дело. Что ж, тому есть свои объяснения. Сегодня утром, еще до завтрака, отец уведомил ее, что впредь всеми счетами на ведение домашнего хозяйства будешь распоряжаться ты. Как ты догадываешься, эта новость не вызвала у нее восторга. Придется тебе какое-то время просто не обращать внимания на все ее выпады и колкости.

– Постараюсь, – пообещала Изабелла мужу. – Слышала, вы снова собираетесь в сенат?

– Да, новости из Нью-Йорка поступают неутешительные. Очевидно, вчера там было сильное кровопускание. – Густаво сокрушенно вздохнул. – Говорят, люди выбрасывались прямо из окон банков на Уолл-стрит. Все акции обесценились как минимум на тридцать миллиардов долларов. За несколько часов цена на фунт кофе тоже рухнула ниже некуда.

– Значит, мой отец был прав, когда сказал, что для него все кончено?

– Конечно, это мощнейший удар по всем производителям кофе. Более того, это удар по всей бразильской экономике в целом. Как ты смотришь, если мы пригласим сегодня твоего отца на ужин? Вполне возможно, я сумею как-то помочь ему. В крайнем случае, расскажем ему вместе с моим отцом, что думает по этому поводу наше правительство, если он сам не желает показываться в сенате.

– Очень любезно с твоей стороны, Густаво, – поблагодарила Изабелла. – В течение дня я собираюсь навестить отца. Обязательно передам ему твое приглашение.

– Хорошо. А я попутно замечу, что ты сегодня необыкновенно красива. – Густаво нежно поцеловал жену в макушку. – Увидимся за обедом.

Изабелла позвонила Габриеле, и та сообщила ей, что Антонио уже уехал к себе в контору. Тогда она велела передать ему, что сегодня вечером он приглашен к ним на ужин. Поднимаясь к себе по лестнице, она увидела в окно, как вернулся домой Хорхе, отвозивший Густаво и Маурицио в сенат. Через двадцать минут машина снова отъехала от крыльца, повезла в церковь Луизу.

Изабелла спустилась вниз, обрадованная тем, что хоть какое-то время весь дом будет в ее распоряжении. На серебряном подносе лежало письмо, адресованное ей. Она взяла конверт, открыла парадную дверь и, обогнув дом, снова устроилась на террасе и приступила к чтению письма.

Номер 4
48, Авеню де Мариньи
Париж
Франция
5 октября 1929 года
Моя дорогая Изабелла!
Не верится, что прошло уже больше года с тех пор, как ты покинула Париж и я видела тебя в последний раз. Пишу, чтобы сообщить тебе, что мы уже тоже готовимся к возвращению домой, в Рио. Папа наконец завершил здесь работы, связанные с расчетом всех параметров памятника, и сейчас хочет лично поприсутствовать на завершающих этапах возведения монумента Христу. К тому времени, как это письмо дойдет до тебя, мы будем плыть где-нибудь посреди Атлантического океана. Наверное, тебя порадует, если я сообщу, что сейчас уже смогу, более или менее сносно, разговаривать с тобой по-французски. Занятия языком не прошли бесследно. Да и работа в больнице тоже сыграла свою роль. Словом, мой французский на сегодняшний день если и не совсем свободный, то вполне приличный. Я покидаю Париж со смешанными чувствами. Ты ведь помнишь, что поначалу, в самые первые месяцы после приезда в Париж, я почти боялась этого города. Но сегодня, честно признаюсь, я буду скучать по Парижу во всем его многообразии и многоликости. Наверное, в Рио я начну задыхаться. Ведь он такой маленький, в сравнении с Парижем. Но все равно с нетерпением жду своего возвращения домой. Как и встречи с тобой, моя дорогая подруга.
Как здоровье твоей мамы? В своем последнем письме ты выражала озабоченность ее нынешним состоянием. Искренне надеюсь, что она уже поправилась. Коль скоро мы заговорили о здоровье, то сообщаю тебе, что я обратилась в больницу Санта Каса де Мизерикордиа и получила от них уведомление о том, что меня включили в программу по подготовке медсестер для их больницы. Приступлю к обучению сразу же по возвращении. Постоянная занятость, думаю, не даст мне предаваться невеселым мыслям. Докладываю тебе с печалью: французского графа я тут так и не встретила. Да и вообще, никто из мужчин не проявил ко мне особого интереса. Вот я и решила, что пока всецело сосредоточусь на своей работе.
Как Густаво? Скоро ли мы услышим новости о том, что крохотные ножки уже топают по комнатам вашего дома? Должно быть, тебе не терпится поскорее стать матерью. Признаюсь, эта сторона брака меня тоже очень прельщает.
Наш пароход прибывает в Рио где-то в середине ноября. Сразу же позвоню тебе по возвращении, и тогда мы договоримся о встрече.
Маргарида тоже шлет тебе свои приветы и наилучшие пожелания. Она все еще в Париже, продолжает совершенствовать свои художественные таланты. Она говорила, что профессор Ландовски расспрашивал о тебе. Кстати, по ее словам, месье Бройли сейчас в Рио. Тоже принимает участие в работах по сооружению монумента. Ты с ним виделась?
С пожеланиями всего наилучшего,
Твоя подругаМария Элиза.

Изабелле невольно взгрустнулось, когда она вспомнила, какой безоблачной и счастливой была ее жизнь всего лишь каких-то восемнадцать месяцев тому назад, накануне отъезда в Париж. Родители были живы-здоровы и радовались жизни. Ее собственное будущее тоже уже было спланировано, хотя она и не питала особых чувств к своему будущему мужу. И вот она спустя полтора года. Замужем за одним мужчиной, любовница другого, мама умерла, отец разорен, сломлен душевно. И она носит под сердцем дитя, которого обязана защитить любой ценой. Вот так все в этой жизни перепутано, радость и боль уживаются рядом. Ни один день не похож на другой, и никогда не знаешь, что тебя ждет завтра.

Изабелла снова предалась мрачным мыслям о том, что творится в мире. Еще каких-то несколько дней тому назад тысячи, миллионы людей чувствовали себя счастливыми, обеспеченными, прочно стоящими на земле. А сегодня утром проснулись и поняли, что в одночасье потеряли все.

Но сама она сидит в красивом доме, рядом муж, пусть и не прекрасный принц на белом коне, о каком грезилось в юности, но человек, который может обеспечить ее всем, что ей захочется. Так как же она может жаловаться на свою судьбу? И как ей только в голову могла прийти мысль о том, чтобы бросить несчастного отца, когда именно он своим упорным, тяжелейшим трудом обеспечил ей то место, которое она сейчас занимает?

А ее будущий ребенок? Насколько же она эгоистична в своей слепой любви к Лорену, если может всерьез думать о том, чтобы бежать вместе со своим возлюбленным в Париж, где ее ждет полнейшая неопределенность во всем. Как можно уже заранее подвергать ребенка нищете, когда здесь у него будет все?

Как ни тяжело далось Изабелле ее решение, но она заставила себя принять второй вариант: остаться там, где она есть. Хотя она и была уверена, что отец ребенка не Густаво, но у нее имелось несколько аргументов, с помощью которых не составит труда доказать обратное. Изабелла представила себе лицо мужа, когда она сообщит ему о своей беременности. Само собой, эта новость еще больше укрепит его в намерении начать свою жизнь сначала, о чем он говорил ей вчера. А в результате свекрови наконец тоже будет указано на место, раз и навсегда.

Изабелла отрешенно уставилась вдаль. Конечно, такое решение дастся ей нелегко. Ведь она добровольно отказывается от человека, которого любит больше всего на свете… отказывается от счастья, о котором они оба так мечтали. Но разве личное счастье – это главное в жизни? Да и сумеет ли она быть счастливой, зная, что бросила своего вдового отца в тот самый момент, когда ему отчаянно нужна была помощь? Нет и еще раз нет. Изабелла знала, что она никогда не простит себя за подобный поступок.

– Сеньора Изабелла, вам подать прохладительный напиток? – спросила у нее Лоен, появившись на террасе. – Солнце сегодня печет прямо с самого утра.

– Спасибо, Лоен. Разве что стакан воды.

– Сию минуту, сеньора. С вами все в порядке?

Изабелла немного помолчала, прежде чем ответить.

– Со мной все будет в полном порядке, Лоен. Вот увидишь.

* * *

Вечером на ужин пришел Антонио. Мужчины немедленно заперлись в кабинете Маурицио, где в течение часа что-то обсуждали. Антонио вышел из кабинета заметно приободрившийся. Следом шел Густаво.

– Твой муж чрезвычайно добр ко мне. Он даже предложил мне свою помощь. И у него есть кое-какие идеи на будущее. Это возможность нового старта для меня, Изабелла, – сообщил ей отец. Потом повернулся к Густаво и слегка поклонился ему: – Я вам очень признателен, сеньор Густаво.