— Нет, нет. Прости, я не могу всё как следует разъяснить. Вот что случилось на самом деле…
Гиндзо объяснил Коскэ, что прошлой ночью — вернее, рано утром — их всех разбудил ещё один ужасающий крик в усадьбе Итиянаги. После событий предыдущей ночи Гиндзо быстро вскочил с кровати и распахнул ставни. Со стороны флигеля к нему, спотыкаясь, бежала фигура.
Гиндзо босиком выбежал в сад как раз вовремя, чтобы поймать Судзуко, рухнувшую ему на руки. Она была во фланелевой ночной рубашке, бледная и дрожащая, тоже босиком.
— Судзуко-тян, что стряслось? Что ты тут делаешь в таком виде?
— Дядя, я видела его. Видела его. Привидение. Видела трёхпалое привидение.
— Трёхпалое привидение?
— Да, да, я видела его. Дядя, я боюсь. Я боюсь. Он там. У могилы Тамы.
В этот момент прибежали Рюдзи и Рёскэ. Через минуту появился и Сабуро.
— Судзуко, зачем ты бродишь тут в такое время? — резко спросил Рюдзи.
— Но, но… я… я пошла навестить могилу Тамы. А потом… потом вдруг пришло трёхпалое привидение…
В этот момент оттуда же, откуда выбежала Судзуко, появилась вдова Итоко, с обеспокоенным видом звавшая Судзуко по имени. Судзуко разрыдалась и бросилась к ней. Четверо мужчин переглянулись, и Гиндзо сказал:
— Не пойти ли нам посмотреть?
Не дожидаясь ответа, он повернулся.
— Я… я пойду возьму фонарь.
Сабуро убежал, но вскоре догнал остальных с фонарём в руке. В дальнем северо-восточном углу, простираясь от забора, отделявшего флигель от главного дома, до границы усадьбы, росла густая роща высоких японских вязов и дубов. Повсюду грудами были разбросаны опавшие листья. Посреди этих листьев мягко круглился холмик самодельной могилы, на табличке было детской рукой выведено: «Могила Тамы». У таблички из земли торчали три-четыре белых хризантемы.
Четверо мужчин обыскали нощу, но там не было никакой таинственной фигуры. С помощью фонаря Сабуро они тщательно изучили землю, но слой палых листьев был так толст. Что невозможно было отыскать ничего, похожего на след. Наконец, они разделились и обыскали всю окружающую территорию, но не нашли пришельца.
— Тогда мы все вернулись в гостиную и стали распрашивать Судзуко. Мы пытались заставить её ответить на конкретные вопросы, но бедняжка не переставала болтать. она говорила, что пошла совершить обряды на могиле кота, но это странно — посещать могилу посреди ночи. Поэтому я и прихожу к заключению, что девочка — лунатик. Думаю, её травмировала неприятная и неожиданная смерть любимого котёнка, и она принялась бродить во сне, выйдя наружу посетить его могилу. Когда она наткнулась на подозрительного мужчину, потрясение её разбудило. Должно быть, она находилась в состоянии, пограничном между снос и реальностью, когда, как она говорит, она увидела, странного мужчину, присевшего у могилы кота. Большую часть его лица скрывала маска, но ей показалось, что у него на лице рана. Судзуко закричала и бросилась бежать. Человек поднял правую руку, словно пытаясь схватить её, и на той было всего три пальца… В общем, это утверждает Судзуко. Я, наверное, тебе уже говорил, что у девочки проблемы с головой. Для своих лет она туповата. Можешь считать, что вся её история выдумка, но из всех в этой семье Судзуко я верю больше всего. В конце концов, она никогда не лжёт умышленно. Так что, если она говорит, что видела человека, то действительно видела его. И, кроме того, есть доказательства, что трёхпалый был тут этой ночью.
— Доказательства? А какие, позвольте спросить?
— Утром мы снова пошли на могилу кота ещё раз оглядеться вокруг. В этот раз мы надеялись наконец отыскать какие-нибудь следы. Увы, из-за палой листвы не нашли. Но нашли нечто даже более полезное. Отпечатки пальцев. Три отпечатка пальцев, точнее говорят.
— А где были оставлены эти отпечатки?
— На могильной табличке. Три грязных отпечатка, совершенно чётких.
Коскэ поджал губы и снова тихо присвистнул.
— А это отпечатки именно того трёхпалого?
— Безусловно. Сегодня утром пришёл полицейский и подтвердил, что они сопоставили отпечатки с ранее найденными. Так что нет сомнений, что этой ночью трёхпалый монстр снова навестил усадьбу Итиянаги.
Гиндзо вызывающе взглянул на Коскэ, но под его спокойствием таились опасения.
— А табличка на могиле кота там долго стоит?
— Со вчерашнего вечера, кажется. Вообще-то останки кота похоронили позавчера, утром 25-го, в день свадьбы, но не было времени сделать какую-нибудь табличку. Так что вчера Судзуко пристала к Сабуро, чтобы он сделал. Кажется, вчера вечером Судзуко с горничной, Киё, вышли и установили табличку. Киё клянётся, что в тот момент на ней не было грязных отпечатков. И она сделана из простого, необработанного дерева, так что грязные отпечатки, конечно, были бы заметны.
— Итак, трёхпалый был снова здесь в эту ночь. Но зачем он вернулся? И, собственно говоря, с чего бы ему трогать табличку на могиле кота?
— У Сабуро есть теория, что убийца забыл нечто по ошибке и вернулся забрать. А Судзуко добавляет, что кто-то рылся в могиле. Говорит, что холмик не такой, как вчера. Так что полиция уже разрыла могилу…
— И нашла что-нибудь?
— Ничего особенного. Самодельный гробик с останками кота… Ничего примечательного.
— И тело кота было зарыто позавчера утром, верно?
— Да. А вечером была свадьба. Мать и брат Судзуко ругали её тогда днём, сказав, что оставлять труп в доме — плохая примета, а Судзуко ответила, что уже похоронила его рано утром 25-го. И я уже говорид, что верю всему, что скажет эта девушка.
Кажется, вскоре после этого разговора Коскэ отправился осмотреть участок за флигелем.
Трудно поверить, что в столь важном деле об убийстве, как это, кому-то, помиом полицейских, позволят так разгуливать на месте преступления, но Коскэ Киндаити как-то этого добился. А члены семьи Итиянаги, не говоря о деревенских жителях, нашли это очень странным. Один из старожилов, рассказывавших мне об этом деле, объяснял всё так:
— Этот юноша шепнул что-то полицейскому, а тот, похоже, сразу впечатлился. Они не щадили себя, лишь бы помочь ему. Такая уж он известная личность.
В том числе, по этой причине молодой человек приобрёл среди жителей деревни почти мистический статус. Но, согласно Ф., у него всего лишь имелось рекомендательное письмо от высокопоставленного лица:
— Прежде чем Коскэ Киндаити прибыл в эту деревню, он провёл в Осаке некое расследование. Это было, несомненно, грандиозное дело, и сотрудник бюро полиции министерства внутренних дел вручил ему некие идентификационные бумаги. Он взял их с собой, и я заверяю вас, что официальные бумаги куда эффективнее любого талисмана. Главный инспектор и судебные органы были потрясены.
Я, впрочем, склонен думать, что полиция и судебные органы были столь благожелательны к молодому человеку не только в силу рекомендательного письма из министерства. Из всех рассказов, какие я слышал, следует, что людей очаровывали непринуждённые манеры и еле заметное заикание молодого человека. Кроме того, он внушал расположение, всегда при необходимости приходя другим на помощь.
Ответственный за это дело инспектор Исокава был одним из тех, кто попал под обаяние Коскэ Киндаити. В то утро он отдавал приказы молодым селянам, но вскоре после полудня вернулся в усадьбу Итиянаги и был представлен Коскэ. Он тут же попал под обаяние этого молодого человека настолько, что отправился обсудить с ним дело, изложив всё им найденное. Из всех элементов дела Коскэ больше всего заинтересовали фотография трёхпалого из альбома Кэндзо и частично сожжённые листы дневника, найденные в угольной печи. Слушая отчёт инспектора, он радостно и широко ухмылялся, роясь рукой в грязной копне волос и почёсывая голову, как он всегда делал, придя в возбуждение.
— А т-то фото и сожжённые страницы, они где сейчас?
— В полицейском участке города С. Если хотите посмотреть, я могу вам прислать.
— Б-было бы отлично. А остальные фотоальбомы и тетради дневника остались в кабинете?
— Там. Могу показать, если хотите.
— Д-да, будьте так добры.
Инспектор провёл Коскэ в кабинет Кэндзо, где молодой сыщик вытащил наугад некоторые альбомы и тетради дневника Кэндзо и пролистал их. Впрочем, он тщательно вернул каждый из них на положенное место на полку.
— Думаю, потом посмотрю внимательнее, — сказал он. — Не проводите меня теперь на место преступления?
Двое мужчин уже выходили из кабинета, когда Коскэ остановился прямо в дверях.
— Инспектор?
Молодой человек встал, не двигаясь, со странным выражением на лице.
— Инспектор, п-почему вы мне не сказали?
— О чём?
— Посмотрите! Т-те книги в том шкафу… там одни детективные романы!
— Детективные романы?.. Ну да… Да, они. Но как детективные романы связаны с этим делом?
Но Коскэ не ответил. Он направился к книжному шкафу и, тяжело дыша, внимательно исследовал полки с детективными романами.
Восторг Коскэ можно понять. В коллекции были все книги детективного содержания, да и вообще включавшие какие-нибудь загадки, когда-либо изданные в Японии, написанные по-японски и переводные. Там стояли полное собрание Артура Конан Дойла, цикл Мориса Леблана о Люпене и вообще все переводы, когда-либо выпущеные «Хакубункан» или «Хэйбонся»
[12]. Была и японская секция — она начиналась с написанных в девятнадцатом веке романов Руико Куроивы, включая Эдогаву Рампо, Фубоку Кодзакаи, Сабуро Когу, Удару Оситу, Такатаро Киги, Дзюдзу Унно, Муситаро Огуру, стоявших рядком на полке. И там были не только японские переводы западных романов, но и непереведённые оригиналы произведений Эллери Квина, Диксона Карра, Фримена Уиллса Крофтса, Агаты Кристи и многих-многих других. Великолепное зрелище — библиотека только из детективных романов.
— Ч-чья эт-то к-коллекция?
— Сабуро. Заядлый читатель этот Сабуро.
— Сабуро?.. Сабуро?.. А, Сабуро это тот, на которого, как вы мне говорили, выписан страховой полис К-кэндзо. И он т-тот, у кого чистейшее алиби.
И тут Коскэ снова принялся яростно скрести голову, ещё больше запутывая волосы.
Глава 10
Разговор о детективных романах
Когда это дело было раскрыто, Коскэ Киндаити часто говорил об этом моменте:
— Честно говоря, поначалу я не особо заинтересовался этим делом. Когда я читал статьи в газетах, казалось, вопрос только в поимке того загадочного трёхпалого человека. Я приехал помочь с разгадкой только ради своего благодетеля, но надеялся, что столь земное дело будет решено как можно скорее. Именно так я, по правде, думал, вступая через ворота в усадьбу Итиянаги. Реально дело заинтересовало меня в тот момент, когда я впервые взглянул на книжные полки Сабуро, уставленные западными и японскими детективами. «Дело об убийстве в Хондзине» — то самое, что считается «убийством в запертой комнате». Среди книг на полках Сабуро часть детективных романов тоже вращалась вокруг убийств в запертых комнатах. Мне следовало счесть это простым совпадением? Едва ли. До того мне казалось, что это может быть преступлением возможности, преступлением, совершённым в силу удобного случая, но не было ли это, в действительности, делом, где убийца тщательно обдумывал свой план? И не таилась ли суть плана в одном из тех романов? Одна мысль об этой возможности сделала меня столь счастливым, что не могу это описать. Убийца подготовил проблему запертой комнаты и осмелился предложить нам её разрешить. Предстояла битва умов. Отлично! Вызов принят! Коли нужны разум, остроумие и логика, я готов к бою.
Впрочем, в тот момент инспектор Исокава счёл возбуждение Коскэ ребячеством.
— Что с вами? Это всего лишь детективные романы. Вы же говорили, что хотите увидеть место преступления? Если мы проваландаемся, стемнеет, когда мы туда доберёмся.
— Да, верно.
Коскэ вытащил с полки пять-шесть книг и листал их. Слова инспектора Исокавы, видимо, вернули его к реальности, и он с большой неохотой отложил книги. Добрейший Исокава не мог сдержать смеха.
— Вы фанат, а? — спросил он.
— Н-нет, не совсем. Они полезны для справок, вот. Я просто глянул. Впрочем, пойдёмся, посмотрим место преступления.
В тот день сыщики и остальные полицейские были заняты прочёсыванием холмов в поисках подозреваемого, так что место преступления никем не охранялось. Инспектор лично сломал печать на входной двери и пригласил Коскэ во флигель.
Все ставни были закрыты, так что внутри стояла тьма — лишь бледный свет просачивался щели панели из ветви дерева в дальнем западном конце энгавы. Ноябрь был на исходе, и в сумерках в нетопленном доме ощущался холод — и физически, и психологически.
— Открою ставни, — сказал Исокава.
— Нет, прошу вас, оставьте пока их закрытыми.
Инспектор зажёг свет в большой комнате.
— Не считая тел, всё оставили, как было. Ширма-бёбу валяется в том же положении, кото так и лежал, будто мост между опорой ниши-токономы и открытым сёдзи, а с этой стороны ширны один на другой лежали жених и невеста.
Инспектор принялся объяснять точное положение обоих тел. Коскэ внимательно слушал, издавая странные звуки, вроде «хм-м» и «ага».
— То есть голова жениха была на ногах невесты? — спросил он.
— Верно. Да. Он лежал лицом вверх, а её колени были под его головой. Могу потом показать вам фото, если хотите.
— О да, буду признателен.
Коскэ изучил три кровавых следа от плектров на шире. Их очертания резко выделялись на блистающем золотом покрытии и напоминали перезрелую до глубоко коричневого оттенка клубнику. С верхнего конца этих отметок бежала длинная, слегка кровавая царапина. Должно быть, убийца случайно задел ширму окровавленным концом катаны.
Затем он взглянул на кото со сломанной струной. Кровавая полоса на оставшихся струнах тоже начинала становиться ржаво-коричневой.
— А отсутствующий мостик вы нашли зарытым в куче листьев снаружи?
— Верно. Поэтому мы и решили, что убийца сбежал именно через сад с западной стороны.
Коскэ осмотрел двенадцать нетронутых мостиков на кото и тут же что-то приметил.
— Инспектор, п-подойдите взгляните на эт-то.
Услышав, что заикание Коскэ усилилось, инспектор подбежал к нему.
— Ч-что случилось?
Коскэ засмеялся.
— Инспектор, у вас дурное настроение, а? Не стоит подражать моему заиканию.
— Простите. Я не хотел, это, должно быть, заразно. А что вы нашли?
— Посмотрите. Видите этот мостик? Остальные одиннадцать одинаковые, на них выгравировано изображение птицы, сидящей на волне, а этот плоский и гладкий, лишённый резьбы или украшений. Другими словами, этот мостик не принадлежит кото «Влюблённая птица».
— Правда? Я не заметил.
— Кстати, а как выглядит тот, что вы нашли в куче листьев? Как остальные?
— Да, да. Там птица и волна. Но, как вы думаете, в чём значение того, что мостик от другого кото поместили к остальным?
— Ну, думаю, это может иметь значение, а потом может утратить его. Может, один из оригинальных мостиков просто потерялся, и его заменили каким пришлось под руку… Теперь вот что, где тот шкаф? За этой токономой, да?
Коскэ быстро осмотрел с Исокавой кладовую и уборную. Затем он тщательно обследовал кровавые отпечатки пальцев на столбе в большой комнате и изнутри ставня. Они потемнели на фоне окрашенной ярко-красным древесины.
— Вижу. Вы не сразу заметили их из-за красной краски?
— Да, и что касается отпечатков на ставне, то они на том из них, который ближе всего к раме ставней с краю. Это тот самый ставень, который сломали и открыли Рёскэ-сан и слуга, так что он ушёл внутрь рамы и находился вне нашего поля наблюдения большую часть расследования. Мы нашли отпечатки, только когда снова закрыли все ставни.
Рядом с отпечатками пальцев зияла дыра, проделанная топором слуги, Генсиси.
— Ага. Те, кто первыми попали на место, должны были отодвинуть именно этот ставень, чтобы попасть в здание, так что он с самого начала ушёл внутрь рамы.
Коскэ вынул задвижку и сдвинул ставень. В комнату пролился вечерний свет, временно ослепив обоих мужчин и заставив их заморгать.
— Ну, думаю, с интерьером всё. Не покажете мне, что там снаружи? А, минуточку… Это та панель, через которую заглядывал Генсиси?
Не имея на ногах ничего, кроме носков-таби, Коскэ подбежал к декоративной каменной ванночке в саду и запрыгнул на неё. Он, стоя на цыпочках, заглянул через панель внутрь дома, но в этот момент пришёл Исокава, неся их обувь.
Оба направились в сад. Исокава указал место у подножия каменного фонаря, где в снег была воткнута катана, и груду листьев, в которой нашли пропавший мостик от кото.
— Благодарю. Вы говорите, следов нигде не было?
— Верно. Конечно, когда я попал сюда, люди уже затоптали эту часть сада. Но Кубо-сан клянётся, что снег был нетронут, когда он обнаружил убийство.
— Ага. Следов, чтобы их изучать, не было, так что первые сыщики и полицейские, явившись на место преступления, топтались, сколько их душе угодно. О, а это же то камфарное дерево, в которое воткнули серп…
Коскэ метался туда-сюда, осматривая местность с каждого угла.
— Да, да. В последнее время тут бывал садовник. За всем основательно ухаживают.
Сосны, стоявшие у забора на западном краю участка, были аккуратно подрезаны, а их тяжёлые нижние ветви подперты кое-где кусочками молодого бамбука — горизонтальный кусок на вертикальном, связанные верёвкой между собой и с веткой сосны. Исокава не мог удержаться от смеха, глядя, как Коскэ перепрыгивает с одного декоративного резного камня на другой, изучая каждую подпорку.
— Что с вами? Вы думаете, убийца сидит внутри бамбука?
Киосуке ухмыльнулся и принялся чесать голову.
— Конечно-конечно. Убийца как раз мог проскользнуть через этот бамбук и сбежать. Кто-то продолбил его так, что можно смотреть насквозь.
— Что вы сказали?
— Когда садовник делает такие подпорки, он обычно не удосуживается выдрать внутреннюю часть бамбука.
Он поднял нижнюю ветку большой сосны.
— Смотрите — вот эту ветку поддерживают две бамбуковые подпорки. По тому, как завязана верёвка, можно судить, что эту подпорку поставил садовник-профессионал. А вот этот костыль — дело рук любителя.
Исокава с удивлением придвинулся ближе и изучил бамбук.
— Вы правы. Эта горизонтальная палка совершенно пустая. Но в чём смысл?
— Ну, для начала, странное положение серпа в стволе дерева, а теперь выдолбленный бамбук, не могу поверить, что всё это просто совпадение. Но пока не уверен, что же это значит… О! Добрый вечер!
Инспектор Исокава осмотрелся, чтобы понять, с кем говорит Коскэ. В садовых воротах стояли Рюдзи и Сабуро, а за ними маячил Гиндзо.
— Можно нам войти?
— Конечно, конечно. Эй, инспектор, вы не возражаете, а?
Исокава обернулся к Коскэ, тут же понизившему голос.
— Думаю, лучше пока не упоминать про полый бамбук, — быстро произнёс он, прежде чем направиться к воротам поприветствовать троих пришедших. Рюдзи и Сабуро, зайдя в сад, с любопытством озирались вокруг. Гиндзо последовал за ними с недоумением на лице.
— Никто из вас с того дня тут не был?
— Нет, — сказал Рюдзи. — Я не лез под ноги полиции. Сабуро, ты тоже не был, да?
Сабуро покачал головой.
— Мы слышали, что случилось, от Рёскэ. Как это работает? Вы нашли что-нибудь новое?
— Нет, довольно мутное дело. Инспектор, можно открыть ставни?
Коскэ вернулся в дом тем же путём, каким вышел — через открытый ставень и энгаву с западной стороны, и открыл три ставня с южной стороны.
— Проходите, садитесь. Дядюшка, да присоединяйтесь же!
Рюдзи и Гиндзо сели с Коскэ на открытой теперь энгаве, но Сабуро продолжал стоять, украдкой глядя на дом. Инспектор Исокава стоял неподалёку, не спуская глаз с остальных.
Коскэ широко ухмыльнулся.
— Что с вами, Сабуро-сан? У вас появилась теория?
— У меня?
Сабуро отвернулся от дома и взволнованно посмотрел на молодого сыщика.
— У меня появилась?.. Почему вы спрашиваете?
— Ну, вы же вроде страстный любитель детективных романов. Уверен, с вашим-то знанием их сюжетов вы способны разрешить загадку этого убийства.
Сабуро вспыхнул, но в его глазах мелькнуло презрение.
— Есть большая разница между детективными романами и реальностью, — начал он. — В детективных романах преступник всегда оказывается одним из персонажей сюжета. Круг подозреваемых ограничен. Но в реальной жизни так просто никогда не бывает.
— Хорошее замечание. Но ведь в данном деле трёхпалый — единственный подозреваемый?
— Я… да я понятия не имею.
Тут решил вмешаться Рюдзи.
— Вы тоже читаете детективные романы? — вежливо, с бесстрастным лицом спросил он Коскэ.
— Да, люблю читать про загадки. Очень помогает в моей работе. Конечно, реальность и вымысел сильно разнятся, но способ мышления — логический мыслительный процесс — полезная практика на случай, если жизнь вам что-то подбросит. Чего ж ещё желать, у нас тут загадка запертой комнаты. А теперь я заручусь поддержкой всех моих серых клеточек, пытаясь вспомнить, нет ли детективного романа, похожего на это дело.
— Что вы имеете в виду под «загадкой запертой комнаты»? — спросил Рюдзи.
— То, что вы называете убийством, случившимся в комнате, где все двери и окна заперты изнутри. У убийцы нет возможности сбежать. Авторы детективов называют это «невозможным преступлением». И им нравится разрабатывать способ, которым можно совершить кажущееся невозможным преступление. Большинство авторов детективов написали хотя бы одну подобную книгу.
— Ага. Звучит впечатляюще. И какого типа решения они задействуют? Расскажите о каких-нибудь из них.
— Да, конечно. Но, думаю, лучше спросить Сабуро. Сабуро-сан, из всех загадок запертой комнаты, про которые вы читали, какие вам показались наиболее интересными?
Сабуро одарил его презрительной полу-улыбкой, а затем, взглянув на брата, слегка лениво ответил:
— Ну, мне нравится «Тайна жёлтой комнаты» Леру.
— Да, конечно, настоящая классика. Я бы назвал шедевром на все времена, а?
— И о чём эта «Тайна жёлтой комнаты»? — спросил Рюдзи.
Коскэ тут же начал:
— О, в комнате, которая заперта изнутри, серьёзно ранена молодая женщина. Услышав её крики, прибегают отец женщины со слугой, выламывают дверь и проникают в комнату, но находят только следы борьбы, кровь повсюду и жертву на грани гибели. Злоумышленника же нигде не видно. В этом суть. Причина, по которой этот роман считается шедевром, заключается в том, что в решении не задействованы никакие машины или механизмы. Детективов с загадкой запертой комнаты множество, но большинство из них задействуют механический фокус, часто довольно-таки разочаровывающий в финале.
— Какой механический фокус?
— Ну, например, убийство совершено за запертой дверью, но убийца использует некое приспособление — типа куска проволоки или верёвки, чтобы повернуть защёлку или опустить задвижку обратно, когда он ушёл. Меня такое совсем не впечатляет. А вас, Сабуро-сан?
— Да, соглашусь с вами. Нет ничего, равного трюку из «Тайны жёлтой комнаты». Но, вообще-то некоторые механические трюки я нахожу впечатляющими.
— Например?
— Возьмём Джона Диксона Карра. Почти всего его романы — загадки убийства в запертой комнате или вариации на тему запертой комнаты, и среди них есть отличные трюки. В «Загадке безумного шляпника», например, удивительно оригинальный. По строгим правилам запертых комнат его бы тоже следовало считать механическим, но, конечно, будучи мастером, Джон Диксон Карр не использовал дешёвых фокусов с проволоками и верёвками. «Убийства в Плейг-Корте» и некоторые другие его романы тоже задействуют механические трюки, но он с большими усилиями их маскирует. Мне очень нравятся такие писатели. Лично я вовсе не испытываю такого презрения к механическим трюкам.
Сабуро увлёкся изложением своих теорий, но вдруг вспомнил, где он находится.
— О, пока мы болтали, стемнело. Простите. Когда я начинаю говорить о детективах, я так увлекаюсь, что теряю счёт времени.
Сабуро вздрогнул, но в полутьме хитро покосился на Коскэ.
Позже в тот же вечер усадьбу Итиянаги вновь наполнят звуки кото…
Глава 11
Два письма
— Ко-сан, Ко-сан!
Разбуженный Коскэ Киндаити резко проснулся и увидел, что до рассвета ещё далеко. В комнате, которую он делил с Гиндзо, горел свет, а сам Гиндзо с мрачным видом стоял над ним. Коскэ озадаченно сел на своём футоне.
— Чт-то там, дядюшка?
— Кажется, я снова слышал тот странный шум. Кто-то безумно играет на кото… Наверное, это кошмарный сон…
Оба застыли, прислушиваясь, но ничего необычного слышно не было. В тишине столь глубокой, что можно было заметить стук их собственных сердец, доносился лишь один регулярный, ритмичный звук — водяное колесо на рисовой мельнице.
— Д-дядюшка? — вдруг настойчиво зашептал Коскэ. Его зубы начали стучать. — Две ночи назад — в ночь убийства — вы слышали водяное колесо?
— Водяное колесо?
Гиндзо удивил этот вопрос. Он уставился на Коскэ.
— Теперь, когда ты спрашиваешь, думаю, что да… Да, да, определённо слышал. Такой обычный звук, что я и не обратил внимания. Но… А!
Оба одновременно вскочили на ноги и схватили одежду.
Кото снова заиграло. Пин-пин-пин, будто кто-то щиплет струны. А потом громкий звон, словно раскалывающий воздух.
— Ч-чёрт, чёрт, чёрт, — повторял Коскэ, запутавшись в рубашке.
Прошлым вечером Коскэ лёг очень поздно. Инспектор Исокава, как и обещал, принёс фото из альбома Кэндзо, и Коскэ не спал до полуночи, исследуя его, сожжённые страницы дневника, а также остальные альбомы и дневники из кабинета. Затем пару часов он листал детективные романы, которые взял из коллекции Сабуро. Только в два с лишним часа он отправился в постель. Сейчас его реакции были медленнее обычного.
— Дядя, который час?
— Точно половина пятого. Как и в тот раз.
Наскоро одевшись, они распахнули ставни и обнаружили, что в воздухе висит тяжёлый туман. Виднелись две фигуры, по-видимому, толкающие друг друга и стоящие у садовых ворот, ведущих к флигелю. Один из двух доносившихся голосов был глубоким, мужским, и звучал так, будто он ругает плачущую женщину.
Продравшись сквозь туман, они увидели Рёскэ и Судзуко.
— В чём дело? — спросил Гиндзо, подойдя к ним. — Судзуко-сан, что случилось?
— Похоже, Судзуко-сан опять ходит по ночам, — сказал Рёскэ.
— Нет, это ложь! Это ложь! Я пошла на могилу Тамы. Я не лунатик. Вы лжёте! Вы лже!
Сузуко снова начала рыдать.
— Рёскэ-сан, вы слышали сейчас шум? — спросил Гиндзо.
— Слышал. И когда вышел, увидел, что Судзу-тян опять бродит тут.
Из тумана материализовались Рюдзи и Итоко.
— Это ты, Рё-сан? И Судзуко тут? А где Сабуро? Вы его видели? — спросила Итоко.
— Сабу-тян? Должно быть, ещё спит.
— Нет, его спальня пуста. Сабуро я разбудила первым, когда услышала шум.
— А что случилось с Киндаити-сан?
Пока Гиндзо разыскивал своего протеже в тумане, со стороны флигеля раздался пронзительный вопль. Это был Коскэ.
— Кто-нибудь, позовите врача! Сабуро…
Остальные его слова потонули в тумане, но эффект первых заставил всех окаменеть.
— Сабуро убили! — закричала Итоко и закрыла лицо рукавом ночной рубашки.
— Мама, идите сядьте, — сказал Рюдзи. — Эй, Аки-сан, не посмотришь за мамой и Судзуко? И вызови врача.
В этот момент появилась Акико. Пока она отводила обеих женщин в главный дом, Рюдзи, Рёскэ и Гиндзо побежали через садовые ворота к флигелю. Как и обычно, все ставни были плотно закрыты. Отражённый в белом тумане свет лишь слабо пробивался через ранма.
— Т-там. Вот там. Заходите с запада через энгава.
Но голос Коскэ, по-видимому, исходил как раз от входа с восточной стороны здания.
Трое мужчин обошли дом и увидели, что сломанный ставень отперт. Они ворвались внутрь — открыты были и сёдзи, и фусума, разделявшие обе комнаты домика. Они пробежали через обе комнаты и увидели, что фигура Коскэ скорчилась в генкане. Они бросились к нему, но застыли от увиденного.
На земляном полу генкана лежал, свернувшись клубком, Сабуро. Его спина была залита кровью, а правая рука слабо царапала дверь.
На мгновение Рюдзи будто пригвоздило к месту, но затем он закатал рукава и, отпихнув Коскэ, присел рядом с Сабуро. Он посмотрел на двоюродного брата.
— Рёскэ-сан, не сходите в главный дом принести мою сумку? И позаботься, чтоб местный врач приехал как можно быстрее.
— А Сабу-тян… а?..
— Думаю, всё будет в порядке. Рана довольно глубокая, но… Только не тревожьте маму сильнее необходимого.
Рёскэ ушёл в главный дом.
— Мы ещё можем чем-нибудь помочь? — спросил Косукэ.
— Нет, лучше поменьше двигать его. Сейчас вернётся Рёскэ с моей докторской сумкой.
В тоне Рюдзи прозвучало что-то резкое, и Гиндзо поднял бровь так, чтобы это заметил Коскэ.
— Что, по-твоему, произошло тут? — спросил он юношу.
— Не могу сказать… правда, неясно. Но по первому впечатлению кажется, что он был ранен ширмой и попытался убежать через генкан. Затем упал, когда пытался открыть входную дверь. Видели ширму?
Гиндзо и Коскэ вернулись в большую комнату. Ширма лежала в той же позиции, что и в прошлую ночь, но теперь с её верхнего края тянулся вертикальный разрез примерно в сорок сантиметров. На блестящей позолоте прибавилось крови, а между брызгами, раскинувшимися, как лепестки цветка, уже подсохли отпечатки пальцев. И вновь пальцев было только три, только на сей раз не было и следа от плектров на них, все узоры отпечатков виднелись бледно, но чётко. Гиндзо поморщился и стал изучать кото, лежавшее у ширмы. Там была порвана ещё одна струна и сломан ещё один мостик, на сей раз, впрочем, лежавший рядом с инструментом.
— Коскэ, когда ты только пришёл, ставни были…
— Закрыты. Я просунул руку через дыру от топора и отодвинул задвижку. Посмотрите снаружи, прямо у каменного фонаря.
Гиндзо вышел в энгаву и выглянул через отпертый ставень. Справа от каменного фонаря лежала катана, тускло поблескивавшая в утреннем тумане..
В сельской местности ничего не скроешь. Новости распространяются быстро, и днём уже вся деревня полнилась слухами, что семейство Итиянаги поразила вторая трагедия. Вести дошли и до соседних деревень. Но посреди всей этой суматохи было и разумное событие. Полностью изменившее всё дело…
Тем утром примерно в девять часов на велосипеде прикатил человек из городка К., требуя срочной встречи с лицом, ответственным за ведение дела. Поскольку инспектор Исокава тоже торопился на место нового преступления, эти двое быстро встретились. Привожу здесь заявление человека на велосипеде.
«В больнице Киути в К. есть пациентка. Вчера она была ранена в автомобильной аварии, случившейся в городе, и её доставили в больницу, а сегодня, услышав про инцидент в усадьбе Итиянаги, она возбудилась. Она утверждает, что знает что-то об этом деле, и очень хочет встретиться с тем, кто его расследует. Она говорит, что знает, кто убийца.»
Коскэ был вместе с инспектором, когда тот человек излагал ему это, и чрезвычайно взволновался. Он был уверен, это та самая женщина, которую он видел, — та, что ехала на поезде из Курасики. Та, что привлекла его внимание, но он совсем забыл о ней из-за всей последующей суматохи.
— Инспектор, думаю, нам надо пойти поговорить с этой женщиной. Уверен, что она что-то знает.
Так инспектор Исокава и Коскэ Киндаити вместе покатили на велосипедах в больницу Киути. Да, Коскэ видел в поезде именно эту женщину. Она лежала на тонком матрасе. Голова и рука были забинтованы, но, похоже, она находилась в сознании и понимала, что с ней произошло.
— Вы офицер, расследующий это дело?
Она говорила чётко и вежливо, несмотря на ужасные травы сохранив некое достоинство, видимо, присущее профессиональному педагогу.
Исокава подтвердил это, и она представилась как Сидзуко Сираки, учительница в средней школе для девочек С. в Осаке, близкая подруга убитой невесты, Кацуко Кубо.
— Понимаю. И у вас, значит, есть некая информация по этому делу?
Сидзуко решительно кивнула и потянулась за сумочкой. Оттуда она извлекла два письма и протянула одно инспектору Исокаве.
— Посмотрите, пожалуйста.
Это было письмо от Кацуко Кубо к Сидзуко Сираки, датированное 20 октября, то есть месяцем раньше событий. Оба сыщика глубоко вдохнули и стали читать. Думаю, читали они примерно такой текст.
«Дорогая Сидзуко! Прежде всего пишу тебе, чтобы извиниться. Ты говорила, что до свадьбы мне надо хранить тайну. Вытащить всё это на свет — не лучший путь к счастливой семейной жизни, ты меня предупреждала. Но я нарушила данное тебе обещание и рассказала Кэндзо всё об этом ужасном Т. Но не беспокойся — я ни о чём не жалею. Конечно, сперва он был потрясён, но потом выказал величайшее сострадание и простил меня. Должно быть, это — то, что я не девственница — тяжело поразило Кэндзо. Но я чувствую, что незачем хранить подобную тайну и испытывать вину на протяжении всего замужества, гораздо лучше ничего не скрывать. Теперь я могу начать счастливую семейную жизнь с самого начала. Какую бы тень я ни отбросила в сердце мужа, теперь я могу приложить все свои усилия и любовь, чтобы показать, что разрушу то дурное представление, которое сложилось обо мне у Кэндзо. Прошу, моя дорогая, не беспокойся обо мне.
Твоя подруга Кацуко».
Когда Исокава и Коскэ кончили читать первое письмо, Сидзуко протянула им второе.
Это было датировано 16 ноября, за девять дней до свадьбы.
«Дорогая Сидзуко!
Помоги мне, прошу тебя! Я в панике. Вчера мы с дядей Гиндзо пошли в универмаг Мицукоси в Осаке. (Прости, что не зашла там к тебе — я была с дядей.) Нам надо было купить кое-что к свадебной церемонии, но кого, ты думаешь, я там увидела? Т. Я так перепугалась. Представляешь? Он так изменился с тех пор. Стал такой дикий и безумный. С ним был другой молодой человек, сразу видно, какой-то гангстер… Должно быть, я побледнела, увидев их. Моё сердце захолодело, и я затряслась. Конечно, я не собиралась говорить с ним. Но потом… потом Т., дождавшись, чтобы внимание дяди отвлеклось, подошёл ко мне. С ужасной ухмылкой он поднёс губы прямо к моему уху и прошептал: „Замуж выходишь, а? Ну, поздравляю.“ Мне было так стыдно, я чувствовала себя такой униженной. Сидзуко, что мне делать? Я не видела его с того дня, когда мы порвали шесть лет назад. Я похоронила это глубоко в прошлом, так я думала. Я рассказала Кэндзо, и он простил меня. Мы поклялись больше не произносить имя Т. А теперь опять! Конечно, тот случай у Мицукоси погубил всё. А потом Т. ушёл, не оглянувшись… Сидзу-тян, что же мне делать?
Твоя подруга Кацуко».
Инспектор Исокава дочитал и не смог скрыть волнения.
— Сираки-сан, вы имеете в виду, что этот «Т.» и есть убийца?
— Да, конечно, это он. Не могу представить, кто бы ещё мог совершить такое отвратительное преступление.
Сидзуко Сираки заговорила таким строгим тоном, будто вела урок:
— Настоящее имя Т. — Сёдзо Тая. Он происходит из богатой семьи в Сума, рядом с Кобе. Когда он познакомился с Кацуко, то носил форму одного медицинского университета. Позже выяснилось, что он вовсе не учился в этом университете — трижды держал вступительные экзамкны и проваливался. Кацуко была умной девушкой, но стала жертвой такого же хищника, как многие неискушённые девушки из села, впервые попавшие в город одни. Тая полностью воспользовался своим положением. Кацуко не собиралась развлекаться с ним. Она влюбилась и твёрдо надеялась однажды выйти за него замуж. Но эти мечты продлились едва ли три месяца. Обнаружив, что он вовсе не студент, она также узнала, что он вовлечён во многие сомнительные дела. На четвёртый месяц она решила порвать с ним. Я пошла вместе с ней, чтобы помочь ей это сделать, а он вёл себя нагло. Он признал всё: «Ты узнала — ну, неважно. Понимаю — всё кончено». Но его прощальные слова несколько обнадёживали. Он посмотрел на плачущую Кацуко и сказал: «Кубо-сан, не волнуйся, я не буду больше обременять тебя». И потом, как Кацуко и написала, она никогда не видела Таю и даже не слышала о нём. Но я должна признать, что до меня кое-какие слухи доносились — что он пошёл по плохой дорожке, распутничал и, наконец, подался в якудза. Даже слышала, что он был вымогателем и шантажистам. Вот в какого-то человека Кацуко когда-то влюбилась. Уверена, когда он узнал, что она выходит замуж, то не выдержал. Уверена, это Тая убил Кацуко и её мужа.
Коскэ восторженно слушал, пока Сидзуко закончит. Затем он извлёк фотографию и показал ей. Конечно, это была та самая фотография, которую за день до того отдал ему инспектор Исокава, фотография «смертельного врага» из альбома Кэндзо.
— Сираки-сан, человек на этом фото — Тая?
Сидзуко удивлённо протянула руку и взяла снимок, но тут же покачала головой.
— Нет, — прямо сказала она. — Не он. Тая куда привлекательнее.
Глава 12
Могила открыта
Рассказ Сидзуко Сираки сильно подействовал на Коскэ Киндаити и инспектора Исокаву. Хотя каждый подумал о своём, в рассказе был ключ ко всему делу. Но, как выяснилось, оба они поняли всё неверно.
Так что Коскэ и Исокава ушли из больницы Киути в глубокой задумчивости. Но хотя мысли их были об одном и том же, выражения лиц отличались. Инспектор Исокава выглядел так, будто проглотил какого-то мерзкого на вкус жука, а вот Коскэ Киндаити почему-то был доволен. Вообще он был явно взволнован, когда возвращался в усадьбу, держа одну руку на велосипедном руле, а другой, запустив её в развеваемые ветром волосы, почёсывая голову.
Оба они проехали в молчании вдоль реки через весь город и уже приблизились к повороту на дорогу, ведущую в деревню О., когда Коскэ внезапно закричал, прося Исокаву притормозить.
— П-подождите минутку. Только минутку.
Озадаченный инспектор Исокава слез с велосипеда и последовал за Коскэ в табачную лавочную на углу. Коскэ попросил пачку сигарет «Cherry Brand».
— Простите, — спросил он владелицу, — эта дорога ведёт в деревню Х.?
— Да, так и есть.
— А если я поеду по ней, каков дальнейший маршрут? Всё просто?
— Довольно-таки. Если поедете прямо по этой дороге, то попадёте в село О. Там есть своя администрация. Спросите там, как проехать к усадьбе Итиянаги в Яманое. Большое старое поместье — нельзя не заметить. Там проедете мимо парадных ворот Итиянаги. Дальше дорога идёт вверх на холмы, но она прямая, не заблудитесь.
Поглощённая вязанием, табачница даже не подняла глаз.
— Понятно. Очень вам признателен.
Когда они ушли из лавочки, выражение лица Коскэ стало торжествующим. Исокава с недоумением уставился на него, но Коскэ объяснять ничего не собирался.
— Простите за задержку, — сказал он, запрыгивая на велосипед. — Поехали?
Исокава стал размышлять над заданным Коскэ вопросом, но не мог постичь, зачем было его задавать. Всё ещё не понимая, он проехал вслед за Коскэ через село О. в тихую деревню Яманоя, обратно к усадьбе Итиянаги.
Пока сыщики отсутствовали, Сабуро перенесли в главный дом, где его осмотрели Рюдзи и сельский врач доктор Ф. Рана была глубокой, и он, по-видимому, подхватил столбняк. Одно время состояние его была критическим, но когда вернулись Исокава и Коскэ, наступило лёгкое улучшение, так что вскоре, казалось, он сможет ответить на некоторые вопросы. Исокава немедленно бросился в комнату больного, но Коскэ отчего-то присоединяться к нему не стал. Вместо этого он, сойдя с велосипеда, поспешил пообщаться с сержантом Кимурой и другим молодым полицейским, оказавшимся поблизости, поразив их обоих своими словами.