Подняв наглазники на лоб, Нака уставился на пилота узкими зрачками золотистых глаз.

— И чего тогда тебя понесло в пустоши, с пустыми карманами?

Дэмерон заколебался. Ему было жарко, он хотел пить и устал, голова раскалывалась, а, кроме надоедливого бурозуба, в этой глухомани больше не было ни души. Может быть, он слегка тронулся умом от жары, иначе он никогда бы не сказал того, что сказал:­

— Я сбежал от Первого Ордена, угнав истребитель, обстрелял из него один из звездных разрушителей и совершил вынужденную посадку где-то неподалеку.

Какое-то время Нака молча смотрел на человека.

— Да чтоб мне цинсы обмочить, если ты не самый­ наглый лжец из всех, что я встречал на этой песочнице за те двадцать лет, что тут копаюсь! — Он пома­нил По едва прикрытой рукой. — Пойдем, друг мой. Бурозубы говорят, что удача сопутствует тем, кто помогает психам. Мне все равно, лжец ты или псих, но я тебе помогу, потому что меня это позабавит. — Снова опустив наглазники, коротышка посмотрел на небо. — Воистину, духи оставили тебя здесь, дабы развеять мою скуку. Идем же.

— Если тебе так уж все равно, — пробормотал едва не падающий в обморок По, забираясь в побитый спидер Наки, — я буду очень признателен просто за глоток воды.

Скрючившись на пассажирском месте, предна­значенном для еще одного бурозуба, летчик уткнулся подбородком в колени и благодарно взял любезно­ предложенную инородцем гладкую металлическую флягу с питьевой трубкой.

— Мне нужно убраться с планеты, — выдохнул он между глотками. — Как можно скорее.

— Конечно нужно, — ласково ответил Нака. — Джакку — не место для сумасшедших. — Он повернулся налево. — Мы недалеко от аванпоста Ниима, но я не собираюсь тебя туда везти. Местной торговлей худо-бедно заправляет жирный мешок дерьма, откликающийся на имя Платт. Я болтал с ним пару раз и больше что-то не горю желанием пересекаться.­

Напившись и почувствовав себя гораздо лучше, По решил не перечить спасителю.

— А ты мастак поболтать.

— Как и все бурозубы. — Нака гордо выпрямился в своем кресле. — Однажды на родине я занял пятое место в конкурсе чтецов. Это наша самая характерная черта.

— А еще какие есть? — поинтересовался Дэмерон.

Нака снова улыбнулся, его острые зубы засияли на солнце.

— А еще мы закоренелые вруны. — Он снова посмотрел на своего пассажира. — Подброшу тебя до Ответки. Там живет торговец-бурозуб, по имени Он Гос, известный своей дурацкой привычкой сочувственно выслушивать всех кого ни попадя. Я вас познакомлю, но дальше ты сам по себе.

После легкого прикосновения когтя к панели управления спидер начал неспешно ускоряться, а Нака Айит притих. По остался наедине с собственными мыслями... пока бархан слева от них не взорвался фонтаном песка. Высунувшись наружу и посмотрев назад, Нака громко зашипел и вдавил педаль акселератора.

По отбросило на спинку сиденья. Он с трудом выпрямился.

— Что такое? Что случилось?

— Сам погляди, — не оборачиваясь, угрюмо кивнул головой Нака.

Пилот высунул голову в окно. К ним приближался еще один спидер, побольше. Второй выстрел выбил рытвину в дюне со стороны Дэмерона.

— Клан Страс, — процедил Нака. — Сборище мерзавцев, которые не умеют ни собирать утиль, ни чинить его, ни торговать им. — Еще один заряд пронесся рядом, машину тряхнуло. — Поэтому грабят тех, кто поспособнее.

— Стрелки из них так себе, — отметил По.

В этот раз Нака повернулся к собеседнику.

— Ну и тупой же ты, псих. Если они разнесут нас на куски, им нечем будет поживиться. Они стреляют, чтобы остановить, а не уничтожить.

— Нагоняют, — предупредил человек. — Эта таратайка может ехать побыстрее?

— Я сборщик, а не гонщик! И это вообще-то тягач, а не болид!

По на секунду задумался.

— Тогда дай я поведу. — Он потянулся к панели.

— Что?! Совсем с катушек слетел? — Нака вцепился в рычаги. — Хотя погоди, я забыл... И правда же слетел. С чего это мне доверять тебе мое единственное сокровище?

— С того, — ответил пассажир, когда еще один выстрел ударил в песок почти под днищем спидера, — что я лучший пилот из всех, кто тебе попадался.­

Какое-то время они боролись, но наконец Нака сдался: как-никак спидер Страсов был уже совсем рядом и деваться было особо некуда. Как только водитель и пассажир поменялись местами, По развернул неуклюжий, но довольно крепкий спидер влево... и начал тормозить.

— Все, приехали? — Нака источал сарказм. — Я бы и сам прекрасно с этим справился.

— Притворись, что мы готовы сдаться. — Дэмерон изучал управление машины. Ничего сложного вроде не было.

— Почему бы и нет? Ведь именно это мы и де­лаем? — вздохнул бурозуб. — Придется подзанять у Она деньжат. Ненавижу начинать с нуля.

Он встал и начал махать преследователям. Новых выстрелов не последовало.

Наблюдая за приближением большого спидера в зеркало заднего вида, По продолжал сбрасывать скорость, пока другая машина не оказалась совсем рядом — настолько, что пилот смог разглядеть лица и конечности разномастной банды ликующих грабите­лей. Когда бандитский транспорт оказался там, где и хотел Дэмерон, он резко задрал нос спидера и врубил­ полную мощность. Машина тут же сорвалась с места.­

От внезапного выброса энергии с барханов во все стороны полетел песок, дождем окативший большой спидер. Тому пришлось замедлиться практически до полной остановки. Глаза тех Страсов, что не носили защитных очков, засыпало раскаленным песком. Огромное облако забило все отверстия. У основных двигателей спидера была защита, но другие приборы и детали похвастаться таковой не могли.

Перевалив через гребень дюны, По и Нака услышали резкий скрежет, сообщивший им, что в машину Страсов забилось достаточно песка, чтобы хотя бы временно вывести ее из строя. Звук, как и сам угрожавший им спидер, быстро остался позади.

Ликующий Нака разразился квохчущим шипени­ем. Хотя Дэмерон и не понял возгласа попутчика, он догадался, что тот в полном восторге.

— Ах, какая красота, ах, что за удивительное наслаждение! Спасен психом! — Мусорщик похлопал пилота по плечу и указал направление. — Нам в ту сторону. Знаешь, теперь я вовсе не против, чтобы уступить тебе водительское кресло. Ты правда из Со­противления?

— Да.

По сравнению с угнанным СИДом рулить спидером было элементарно просто.

— Тогда ты точно поехавший.

— Мы в Сопротивлении предпочитаем говорить «отважный», — покосился на бурозуба По.

— Невелика разница. — Откинувшись на пассажирском сиденье, Нака Айит принялся ковырять в зубах когтистым пальцем. — Я твой должник, мой ненормальный друг. Я не просто спасу тебя из пустыни, а сделаю кое-что получше. Я замолвлю за тебя словечко Ону Госу. И мы так или иначе вывезем тебя с Джакку!

— Я благодарен, — облегченно отозвался летчик.

— Благодарен! Да кому нужна благодарность сумасшедшего? — прошипел Нака, но при этом он улы­бался.



Даже после успешного побега на борту «Сокола Тысячелетия» царила суматоха. Заполучив корабль в свои руки, Ункар Платт уделял ему минимум внимания. Он подумывал привести его в порядок лишь в случае, если найдет покупателя, поэтому одни детали, еще как-то работавшие после отлета с Джакку, стали постепенно отказывать, демонстрируя отсутствие должного ухода, а другие начинали капризничать.

Что работало прекрасно, так это сирены.

Стараясь не обращать на них внимания, Финн обрабатывал рану Чубакки. Что было не так-то просто, поскольку вуки то и дело хватал его за шею или плечо и яростно тряс при любом приступе боли. Бывший­ штурмовик снова и снова успокаивал пациента и продолжал свои манипуляции. Вот только шея уже нещадно ныла.

У Хана и Рей, работавших в кабине, тоже было дел невпроворот. Как только им удавалось разобрать­ся с одной проблемой, в ту же секунду возникала новая. Нынешняя была связана с температурой. Точнее, с высокой температурой.

Рей указала на параметр, значение которого уже было чересчур большим и продолжало бодро расти.­

— Ограничительное кольцо двигателя перегревается.

— Ага, — прорычал кореллианин. — И знаешь почему?

— Нестабильное поле. — Чтобы выяснить ответ, хватило беглого взгляда на панель второго пилота.

— Именно.

Рей поняла, что дальнейших пояснений не последует. Может, это какая-то проверка ее способностей...­ Девушка отмахнулась от этой мысли. То, что творилось с системой гипердвигателя, было чересчур опас­но для простой проверки. Она хмуро посмотрела на пульт.

— Нужно пересчитать и скорректировать параметры.

— Пересчитать? — переспросил Хан, разглядывая собственную панель. — Так-с. Погоди... Перенастраиваю...

Внезапно индикаторы сменили цвет на красный.

— Перегрузка!

— Я починю! — Пальцы Рей уже порхали над кнопками.

— Нестабильность поля становится критической!­ Превысит порог — и нам его уже не стабилизировать!

Девушка лихорадочно работала руками.

— Может, дело в системе компрессорной модуля­ции? Она работает? Если она не включилась вместе с остальным оборудованием, перебросьте на нее резервную мощность.

— Резервную? — Соло уставился на девушку. — Попробуем!

В ту же секунду из главного салона донеся оглушительный рев. Вскочив с кресла, Хан побежал туда.­

— Сейчас вернусь. Остаешься за главную.

Даже не догадываясь, какой грандиозной щедростью ее только что одарили, Рей рассеянно продолжила заниматься панелью управления.

В салоне Финн заканчивал перевязывать раненое плечо Чубакки. «Такой большой, а пациент из него прямо невыносимый», — подумал он, уворачиваясь и отбиваясь от рычащего вуки. Когда огромная лохматая рука в очередной раз схватила парня, BB-8 поспешил ретироваться. Приглушенно — из-за набившейся в рот шерсти — Финн попытался урезонить раненого:

— Чуи, отпусти меня, ладно? Я не могу нормально­ закрепить повязку, потому что ничего не вижу. И не могу пошевелиться. И дышать.

Чубакка опасливо кивнул.

— Так, хорошо. Помоги мне. Ну же.

Великан отрицательно помотал головой.

Раздраженный и вымотанный до невозможности, Финн закричал в сторону кабины:

— Я с лохматым сам не управлюсь!

Чубакка в очередной раз взревел от боли, и тут появился мрачный Хан, бросивший все свои дела.

— Сделаешь Чуи больно, — пригрозил он, — будешь иметь дело со мной!

— Сделаю ему больно? — Парень продолжил перевязку, борясь с мохнатыми лапами вуки. — Да он сам едва не убил меня раз шесть!

Огромная рука тут же схватила его за воротник.

— Но я не жалуюсь, — тут же заулыбался Финн.

Кореллианин на мгновение замер, посмотрел на своего раненого помощника и поспешил обратно в кабину. Плюхнувшись в кресло и оценив показания датчиков, капитан грустно пробурчал:

— Рванет гипердвигатель — и наши ошметки разнесет по трем системам.

Внезапно все сирены смолкли. Рей удовлетворен­но села на свое место. Соло в недоумении уставился на нее:

— Что ты сделала?

— Обошла компрессор. И перенастроила вручную. — Девушка кивком указала на пульт управления. — Поле стабилизировалось. Температура ограни­чительного кольца возвращается к норме. — Сделав глубокий выдох, Рей посмотрела на Хана. — Еще что-нибудь?

— Ага. — Соло издал одобрительный смешок. Снова поднявшись с кресла, он направился в коридор. — Следи за системами корабля и дай знать, ес­ли выяснится, что в ближайшие пару минут мы взо­рвемся.

В медицинском отсеке Хан опустился на колени перед лежащим Чубаккой. Вуки все еще подвывал, но уже не так сильно — подействовало вколотое Финном обезболивающее. Капитан осторожно проверил перевязанную рану и успокоил напарника.

— Да брось, — пробубнил он. — Перестань. Все нормально. Просто сдуру попали. Когда бежишь и отстреливаешься, за всем не уследишь. Канджиклаб­цы, гуавианцы, рафтары... Рафтары! Ты же на ходу пытался отгонять их, прикрывая меня... Чудо, что мы вообще добрались до корабля. — Хан поднялся. — Ты поправишься.

Кореллианин повернулся к Финну, который пытался включить голошахматы, и замершему неподалеку BB-8. Наблюдая за парнем, Хан заколебался. Ему было трудно выдавить из себя слова, но нужно это сделать. И он действительно имел в виду то, что сказал:

— Отлично справился с Чуи. Я... Спасибо.

— Пожалуйста. — Посмотрев в сторону ниши с кроватью, Финн адресовал свой ответ раненому: — Спасибо, что не свернул мне шею.

Здоровяк разразился низким гортанным рыком, и парень решил считать, что это было некое извинение.

Случайное движение пальцем над датчиком запус­тило шахматы. Появившиеся фигуры уставились на Финна, а когда никаких команд не последовало, они просто начали лупить друг друга. Раздраженный тем, что ничего не может поделать, парень попытался выключить игру, но, очевидно, для этого нужно было­ отыскать и нажать другую кнопку. Хан едва удержал­ся от улыбки.

«Странный какой-то товарищ, — подумал он. — Умеет перевязывать раны, а выключить обыкновенные шахматы для него целая проблема». Пожав плечами, старый контрабандист решил, что навыки парня — это не его дело, после чего спросил:

— Так, значит, беглецы?

Финн кивнул и указал на BB-8:

— Все дело в карте, которая в нем хранится. Она нужна Первому Ордену, и они убьют любого, кто встанет у них на пути.

Как раз когда бывшему штурмовику удалось выключить игру, подошла Рей.

— Бортовые системы в норме. Я все перепровери­ла, прежде чем включить автопилот. — Девушка указала на парня с дроидом. — Они из Сопротивления. А меня видели в их компании. Так что, похоже, теперь Первый Орден думает, что я с ними заодно.

«Бойцы Сопротивления?» Хан снова посмотрел­ на Финна, на этот раз уважительно, но не без некоторого скептицизма. Парень хорошо проявил себя­ во время боя на грузовике, но это доказывало лишь, что он умеет выживать, а не то, что он способен сражаться. Кореллианин решил, что дальнейшую оценку отложит на потом, а пока...

— Давай-ка посмотрим, что там у тебя, — обратил­ся он к BB-8.

Малыш покорно занял подходящую позицию. Его линзы засветились, и неожиданно салон заполнила невероятно сложная и подробная звездная карта. Перед присутствующими раскинулись туманности, отдельные звезды, полупрозрачные пятна концентрированной темной материи и целые планетарные системы. Даже Чубакка привстал со своей койки, чтобы получше все рассмотреть. На лице Финна был написан восторг, у Рей — благоговение... А Соло поймал себя на мысли, что хмурится.

Шагнув внутрь объемной проекции, кореллианин­ стал рассматривать расположение систем и звезд-маяков. Одним пальцем он провел по границе особенно яркого и хорошо знакомого скопления туманностей. Как и все остальное на этой карте, оно было изображено с поразительной точностью.

Вот только половины не хватало.

Хан повернулся к остальным:

— Нарисовано верно, но не полностью. Судя по краям и частям объектов, это лишь фрагмент, — проворчал капитан. — Люка ищут с тех самых пор, как он исчез.

— Почему же он ушел? — спросила Рей, жадно разглядывая подробности великолепной, но неполной карты.

Кореллианин поджал губы и погрузился в воспоминания.

— Он обучал новое поколение джедаев. Больше было некому, вот он и взвалил на себя эту ношу. До поры до времени все шло хорошо, но потом один ученик взбунтовался против учителя и все погубил. Все труды Люка пошли прахом. Он посчитал себя виновным. И ушел.

— А вы знаете, что с ним случилось? Кто-нибудь знает? — почтительным тоном поинтересовался Финн.

Хан обернулся.

— Чего только не болтали. Когда нет фактов, появляются всякие выдумки и ошеломительные истории. Те, кто знал Люка, думают, что он отправился на поиски первого храма джедаев.

Рей немного помолчала, в тишине переваривая услышанное. Но сдерживалась она недолго:

— Так джедаи — не выдумка?

Хан улыбнулся скорее себе, чем ей:

— Сам когда-то задавался этим вопросом. Звучит­ как несусветная ахинея. Какая-то волшебная ерунда,­ связывающая воедино добро со злом и тьму со светом. — Соло запнулся, его голос затих. — Самое бе­зумное, что все это реально. Джедаи, Сила... все это правда. Чистая правда. — Словно вернувшись в реальность, он продолжил: — Финн прав: Первый Орден всех нас убьет за эту карту.

Зазвучала сирена, но она отличалась от какофонии, которую они слышали незадолго до этого. Чубакка начал вставать, но Хан поднял руку:

— Нет. Отдыхай. Наш друг хорошо над тобой потрудился, не порть его работу. — Глянув на Финна, Соло направился к кабине. — Прилетели.



XI



Может быть, в Галактике и были места прекраснее Такоданы, но Хан о таких не слышал. «Сокол» вышел из гиперпространства, и впереди возник­ла тихая, утопающая в зелени планета. Над ней бежали стайки белых облаков, а на поверхности то тут, то там были разбросаны небольшие моря и блестящие­ озера. В кабине корабля в этот момент было не протолкнуться: Соло за рычагами управления, Рей разместилась в кресле второго пилота, а BB-8 и Финн стояли позади. От вида незнакомой планеты парень испытывал смешанное чувство надежды и неуверенности.

— Что мы здесь забыли?

— Вы хотели, чтобы я помог. Вот я и помогаю, — ответил кореллианин. — Повидаем старинного друга.­

Девушка в соседнем кресле не отрывала глаз от мира снаружи. Казалось, она вот-вот расплачется.

— Эй, все хорошо? — поинтересовался пилот.

— Я и не представляла, что во всей Галактике может быть столько зелени, — в изумлении выдохнула Рей.

Пару секунд Хан смотрел на девушку, потом начал­ плавное снижение, направляясь к хорошо знакомому­ месту. Облака расступились, обнажив бесконечный вечнозеленый лес. Когда скорость упала до суборбитальной, пассажиры смогли разглядеть и другие особенности местного рельефа: покатые холмы, реки и серебрившиеся на солнце озера.

Впереди показалась громада каменного замка, к ко­торой кореллианин и повел корабль. Рассматривая постройку, Финн даже предположить не смог, чьими руками — или иными конечностями — она была возведена. Начинающие штурмовики не очень-то усерд­но изучали архитектуру. С одной стороны к замку примыкало вытянутое пресное озеро, с другой — посадочная площадка, заставленная небольшими грузовиками вроде «Сокола». Как и «Сокол», многие из них выглядели потрепанными и замученными, но оставались на ходу.

Выйдя из корабля, Рей и BB-8 принялись восхищенно разглядывать лес, озеро и замок. Чубакку же, слегка прихрамывающего, но в остальном невредимого, больше интересовал не пасторальный пейзаж, а днище грузовика.

Задержавшийся на борту Хан открыл один из шкафов и начал копаться в его содержимом. Из нава­ленного в кучу барахла он по очереди доставал изно­шенные бластеры и осторожно откладывал их в сторону. Именно за этим занятием его и застал подошедший Финн.

— Соло, я не понимаю, зачем мы сюда прилетели.­ Было бы неплохо услышать какие-то объяснения.

Полуобернувшись, старый контрабандист посмот­рел на парня и тихо произнес:

— Ты только что назвал меня «Соло»?

Он даже фонарик не стал вынимать из зубов, продолжая активно, по-собачьи перебирать руками и ногами, словно мгновенно утонул бы, прекрати он хоть на миг эти судорожные движения. Выглядевший и без того странно, теперь он напоминал какое-то экзотическое земноводное, вроде тритона.

– Таны нет! – быстро сказал Игнат.

Не сговариваясь, все, кроме Пшика, нырнули вновь. Девушки нигде не было видно – Змей теперь плыл с открытыми глазами, пытаясь разглядеть хоть что-то в отблесках фонаря над головой.

Это было необъяснимо. Куда она могла исчезнуть?! Даже если она не выдержала и наглоталась воды – здесь должно было оставаться ее тело! Змей не мог поверить, что произошло необратимое, и продолжал поиски даже тогда, когда Игнат с Морицем не выдержали и погребли к поверхности – глотнуть воздуха. Он настолько хотел найти подругу, что попросту забыл о необходимости дышать. В какой-то момент в глазах потемнело, и он успел понять, что отключается. Под водой это означало только одно: смерть.

В этот момент чьи-то руки схватили его и с силой потащили вверх. С хрипом откашливаясь и отплевываясь, он не мог поверить своим газам:

– Это… Ты… Меня… Вытащила?

– А что мне оставалось делать? – говорил далекий из-за шума в ушах голос девушки. – С чего это ты решил топиться? Теперь, когда мы уже почти спаслись!

Тана что-то еще говорила, размахивала руками, поднимая брызги, сверкавшие в свете фонарика как бриллианты. Змей не понимал ее слов. Он просто наблюдал за ее эмоциональными движениями и улыбался.

Она была жива. Остальное не имело значения.

Впрочем, кое-кто в его жизни был не менее важен, чем Тана.

– Игнат, не успел спросить, – пробормотал Змей. – Как там Ксю? С ней все в порядке?

Маленькая Ксю была его единственным родным человеком. Сестрой, которая, конечно, уже была не такая уж маленькая, раз ответила взаимностью его другу. Обычно в таких случаях наружу лезла иррациональная братская ревность. Наверное, раньше Змей убил бы любого, кто попытался бы подкатить к его сестренке. Но это было давно. Да и Игнат – не любой. Пожалуй, лучшего варианта для своей девочки он бы и не нашел. Если бы только приятель был попокладистее с начальством и не лез на рожон почем зря.

Даже в мыслях это звучало смешно: он, неприкасаемый, заботится о карьере пса Директории! Пусть это даже Игнат. Просто очень не хотелось, чтобы Ксю осталась одна, с навсегда разбитым сердцем.

– С ней все в порядке, – уверенно сказал парень. – Она там же, где ты ее спрятал. Я проверил: за ней присматривают.

– Это хорошо, – заметил Змей. – А то не факт, что кто-то из нас еще увидит ее. Будет жаль, если рядом не останется никого из близких.

– Не каркай, – оборвал его Мориц.

– Не думал, что ты суеверный, – усмехнулся Игнат. – Ты казался мне циничным сухарем.

– Я и есть циничный сухарь, – холодно ответил детектив. – Только немного суеверный.

– Хватит ругаться! – вмешалась Тана. – Для чего я, по-вашему, по второму кругу ныряла? Я выход нашла!

– Можно было просто у меня спросить! – вынув изо рта фонарик, сказал Пшик. – Ну раз все собрались – давайте выбираться. А то как бы не отморозить чего в ледниковой водичке. Там, куда мы идем, докторов нету.



Пришлось совершить еще одно погружение, чтобы выбраться через короткий подводный лаз в соседний коридор. В туннеле с низким сводом имелся выход на сухую поверхность. Видимо, давление воздуха здесь было выше, чем давление водяного столба в колодце. Каким образом это достигалось, оставалось непонятно. Змей пытался построить в уме эту конструкцию, но так и не смог.

– Это водоотводный коллектор, – пояснял Пшик, пока они пытались согреться на крохотной каменной площадке, отчаянно растирая онемевшие руки и ноги. – Чтобы уводить стоки из Накопителя. Попросту – канализация.

– То есть это мы из канализации воду пили? – поинтересовался Мориц. – Можно еще одну «галочку» поставить в списке личных достижений.

– Можешь считать, нас просто смыли в унитазе, – мрачно заметил Игнат.

– По крайней мере, мы живы, – возразил Змей. – Хлебал я дерьмо и посочнее.

– Сейчас здесь чистая вода, – успокоил всех Пшик. – После того как со свода скала рухнула и поток хлынул – коллектор хорошенько промыло.

– Спасибо, успокоил, – усмехнулась Тана. – Впрочем, я не брезгливая. Жизнь как-то не располагает к чистоплюйству.

– Ладно, идем! – скомандовал Змей. – Куда дальше, Пшик?

Новоявленный проводник засуетился, подскакивая и крутясь на месте. Видимо, для него много значило это ощущение собственной необходимости, способности оказать кому-то добрую услугу. Правда, выглядело это как-то неловко, жалко и нарочито услужливо, будто он то и дело боялся ошибиться, сделать что-то не так. Возможно, все это тянулось из прежней жизни этого человека, где он крутился в околовластных структурах Директории. Змей плохо знал тамошнюю кухню, но отдельные встречи с высокопоставленными «шишками» оставили у него ощущение брезгливости и постоянного ожидания удара в спину.

– У меня есть надежное убежище! – торопливо говорил Пшик. – Там припасы, чистая вода, одежда… Одежды, правда, на всех не хватит… Зато там тепло, свет, электричество! Я специально его спроектировал – как раз на такой вот случай!

– Лучше бы ты употребил свое влияние, чтобы такой случай предотвратить, – заметил Мориц. – Ну, ладно, где оно, твое убежище?

Ведя за собой отряд по узкому и низкому коридору, в котором постоянно приходилось пригибаться, Пшик продолжал бормотать:

– Там можно пересидеть некоторое время. Места всем хватит. Там нас точно не найдут…

– И сколько ты сидеть в своей норе собираешься? – спросила Тана. – Мы же не крысы, в конце концов.

– Пока не уляжется, – неуверенно отозвался бывший советник.

– Ничего уже не уляжется, – мрачно сказал Игнат, потирая потянутую ногу. – В казармах хреновые настроения. Все знают, что скоро случится что-то плохое, но никто не знает, что именно.

– Что бы там ни стряслось, прежнего Карфагена уже не будет, – кивнул Мориц. – Так что, возможно, это не такая уж глупая идея – пересидеть худшее.

– Знать бы только, что оно такое – это худшее, – добавил посредник.

Игнат лишь скептически усмехнулся. Похоже, ему совсем не было интересно, как погибнуть. И без того давно уже рушились его идеалы – ведь парень изначально верил в светлое будущее и единственно верное устройство подземного «ковчега», призванного спасти человечество. Когда-то, наверное, так оно и было – убежище, спасшее людей от ядерной катастрофы, свою функцию выполнило.

А дальше началась самая обычная человеческая жизнь. И оказалось, что Карфаген спас не только людей – вместе с ними он спас все ужасы и пороки человечества, самые низменные человеческие качества, которые расцвели здесь буйным цветом. Ограниченное пространство подземного мегаполиса стало прекрасной питательной средой для старых людских грехов, грешков и прегрешений – тех самых, что и привели к гибели всего живого там, на поверхности.

Наверное, Игнату, некогда верному бойцу Директории, особенно тяжело было переживать крушение этого «карточного домика». Но он должен был справиться. Тем более, ему было ради кого жить и сражаться. И как здорово, что удалось вырвать его из лап черных безумцев!

В эти неожиданно сентиментальные и праведные мысли ворвался приглушенный голос Пшика, ушедшего вперед и завернувшего в крутой поворот коридора:

– Сюда! Здесь разветвление, тут главное – не ошибиться направлением… Ой!

– Не нравится мне это «ой», – заметил Мориц.

– Та же фигня, – проговорил Змей. Повысил голос: – Эй, Пшик! Там все у тебя в порядке?

Тот не ответил. Да в этом и не было необходимости. Догнав остановившегося проводника, причину этого многозначительного «ой» увидели и остальные.

Коридор упирался в тупик. Точнее, в завал из крупных валунов обрушившегося свода. Пшик замер в изумлении и растерянности, не в силах произнести ни слова.

– Вот так сюрприз, – медленно проговорил Мориц. – Что тут стряслось, интересно?

– Наверное, это из-за Черной скалы, – предположил Змей. – Когда та рухнула, тряхануло – будь здоров.

– Она сейчас прямо над нами, – с трудом выдавил из себя Пшик. – Я совсем не подумал…

– И что теперь? – нетерпеливо спросил Игнат. – Есть здесь другой выход?

Бывший советник потрясенно покачал головой.

– Значит, мы в мышеловке, – произнес Змей. – Этого стоило ожидать. Мне с самого начала этот план не понравился.

– Не может быть, чтобы ты не предусмотрел запасного пути, – настойчиво сказал Мориц. – Вот я, к примеру, всегда обдумываю пути возможного отхода. Делаю схроны, закладки, дублирую конспиративные квартиры и даже агентов. Подумай хорошенько: может, ты тоже придумал что-нибудь – на крайний случай?

Пшик растерянно проговорил:

– Так все это и строилось – на крайний случай. Этой дорогой я пришел в Накопитель. А теперь я даже не знаю…

Это был неприятный момент. Каждый думал о своем, но мысли всех крутились на одной и той же депрессивной волне.

Никто не любит тупики. Никто не любит повторять пройденный путь в обратном направлении. Особенно, если в начале этого пути ждет то, от чего с таким упорством ты пытался убежать.

– Постойте, – в наступившей тишине сказала Тана. – Там, в колодцах, я нашла под водой какой-то ход. Но Пшик повел нас другой дорогой.

– То был не ход, – проговорил Пшик. – Это слив.

Лицо его изменилось, исказилось гримасой страха. Словно проводник боялся даже поднимать эту тему. Знал, шельмец, что за нее зацепятся.

– А куда он ведет, этот слив? – спросил Змей.

– Вниз, – нервно пробормотал Пшик. – В систему утилизации… – И вдруг взорвался, не выдержав внутреннего напряжения: – Зачем мы вообще говорим об этом?! Там нам не выжить! Там негде спрятаться, отсидеться! Там вечная тьма, мрак и ужас!

– А мне нравится, как он это описывает, – нарочито серьезно сказал Игнат. – Эдак живенько, с красками. А то все про какие-то затхлые убежища, где нужно сидеть и дрожать за свою задницу.

– Вы не понимаете! – взвизгнул Пшик. Похоже, у него от страха начиналась истерика. – Там смерть!

– Смерть здесь, – спокойно сказала Тана. – А еще там, в Накопителе. Ты же сам сказал – скоро туда пустят отравляющий газ!

– Я солгал! – мстительно бросил Пшик. – Я просто хотел, чтобы вы пошли со мной!

– Вот подлюга, – удивленно произнес Мориц. – Впрочем, я всегда ждал от него подвоха.

– Я просто хотел вас спасти! – чуть не рыдая, пробормотал Пшик. – Иначе вы бы не сдвинулись с места. Я просто хотел… Спасти… А вы… Тащите меня на смерть…

Бывший советник обессиленно сел на неровный каменный пол и затрясся в беззвучных рыданиях. На лице Таны появилось виноватое выражение. Она присела рядом, положила руку на его вздрагивающее плечо.

– Ладно, не бойся, – ободряюще сказал Змей. – Авось прорвемся. – Перевел взгляд на Тану, ободряюще улыбнулся: – На каких только помойках мы не бывали, а?

– Ага. Свинья везде грязь найдет. – Девушка неуверенно улыбнулась в ответ. – Но ты ведь не думаешь, чтобы мы на самом деле туда…

– А какие у нас варианты? – Змей пожал плечами. – Наверху – смерть. Здесь – тоже смерть, но чуть позже. А внизу… Этого мы еще не знаем.

– Я могу туда заглянуть, – предложил Игнат. – Если там вообще без вариантов – то так и скажу.

– Вы не понимаете… – слабо проговорил Пшик. Он аж посинел от страха и слабости. Казалось, его сейчас вырвет. – Это же слив. Обратного пути оттуда нет. Можно только туда…

Он ткнул пальцем себе под ноги.



Стоя над темной водной поверхностью, все молчали. Было действительно жутко. Там, в глубине, их ждала пугающая неизвестность. Но еще хуже было просто сидеть и ждать смерти. От холода или от голода – значения не имело. Не грозила им только жажда – если забыть изначальное назначение сливного колодца.

– Там наклонный туннель, – деревянным голосом говорил Пшик. – Так что сразу не убьешься. Но поверхность наверняка скользкая от налета… – Пшик с трудом подавил рвотный позыв. – Так что гарантированно улетишь вниз и назад уже не поднимешься.

– А внизу что? – спросил Змей.

– Там система пещер. И речка. Должно ведь что-то уносить отбросы.

– Если есть река – значит, она откуда-то вытекает и куда-то течет, – задумчиво сказал Игнат.

– Браво, Шерлок, – кивнул Мориц. – Вы король дедуктивного метода.

Игнат непонимающе поглядел на детектива. Видимо, этой книги парень не читал. В Карфагене в принципе книга была скорее предметом роскоши, чем просто развлечением.

– Я первым пойду, – решил Игнат. – Если никто не возражает.

– Вряд ли у нас будет драка за первое место, – заметил Мориц. – Я уж думал предложить тянуть жребий.

– А смысл? – Змей пожал плечами. – Все равно мы не узнаем, что случилось с первым – пока сами туда не попадаем.

– Ладно, – сказал Игнат. – Если смогу – подам какой-нибудь знак оттуда. Хотя…

Договорить он не успел: раздался всплеск – и их стало на одного меньше.

– Тана! – заорал Змей.

И бросился следом.

Наверное, девушке снова надоело ждать и слушать бессмысленные рассуждения. Это было в ее характере. И это заводило Змея даже больше, чем ее шикарная внешность, которую лишь оттеняли здешние мрачные виды.

– Отдай фонарь! – гаркнул Игнат, вырывая устройство из рук оторопевшего Пшика. – Дуй следом!

Он прыгнул в воду. За ним – Мориц. Бывший советник отчаянно заскулил, глядя, как исчезает в глубине слабое световое пятно.

И, завыв от бессилия, плюхнулся в воду.



Брезгливо отряхиваясь, Змей прислушивался к звукам, доносившимся из грязной трубы полутора метров в диаметре, под наклоном уходившей во мрак. Из трубы сочилась тонкая струйка воды, под которой неприятной бахромой свисала мокрая борода то ли водорослей, то ли лишайника. Посредник сидел на широком плоском камне, переводя дух после спуска в аттракционе этого вонючего «аквапарка». Приземлился он не очень удачно, здорово приложившись плечом. Хорошо, не сломал ничего. Вроде.

– Чего-то Пшик не торопится, – заметила Тана. – Я уже беспокоиться начинаю.

Змей с улыбкой смотрел на силуэт девушки, подсвеченный со спины скупым светом фонаря, переведенным в экономичный режим. Даже сейчас Тана умудрялась выглядеть привлекательно. Каким-то образом она меньше остальных измазалась в вонючей слизи, покрывавшей дно трубы. Слизь, как ни странно, оказалась кстати: благодаря ей удалось обойтись без ушибов и ссадин. К тому же они успели смыть грязь в неглубоком ручье, который почему-то Пшик прозвал речкой. Возможно, река просто высохла. Или ее полнота зависела от таяния ледников – там, на поверхности.

– Может, он так и не решился нырнуть? – предположил Игнат.

– Или потонул к чертовой бабушке, – флегматично заметил Мориц. – Этот слизняк по-любому плохо кончит.

– Но только не в этот раз, – кивнув в сторону трубы, возразила Тана.

Из затхлой глубины доносился нарастающий звук, напоминавший крысиный писк. Быстро усилившись, он перерос в надсадный визг. На всякий случай Змей отошел в сторону. И не зря.

Из трубы пулей вылетело голосящее тело. Кувыркнулось в воздухе и плюхнулось прямиком в ручей, подняв плотную тучу брызг. Пшик, видимо, не сразу сообразил, что испытание закончилось, и продолжал вопить и биться теперь уже в мелкой грязной луже.

– Мой рекорд побил, – без особой зависти сказал Мориц. – Еще немного – и в булыжник на той стороне влетел бы.

– Тогда бы вони стало поменьше, – проворчал Игнат. Огляделся. – Раз все в сборе, давайте решим, куда дальше пойдем.

– А что тут решать? – Змей с прищуром огляделся, подсвечивая себе фонариком Пшика. – Эту пещеру река промыла, так что по ней и пойдем. Вверх по течению, похоже, не выйдет – вот, там потолок почти до воды снижается. Остается только вниз. Авось к обитаемым уровням выведет. Хотя бы к помойке – там как раз речка имеется. Может, эта в нее и впадает.

– А мне – куда угодно, лишь бы на месте не сидеть, – флегматично заметил Мориц. – Выжили – уже здорово. Жаль, отметить нечем.

– Ничего, отметим, – бодро сказал Змей, поднимаясь с камня. – Ладно, двинули! Только убедительно прошу: берегите ноги. Тащить будет некому.

– И что сделаем с таким травмированным? – слабо улыбнувшись, спросила Тана.

– Сожрем, – без тени улыбки сказал Змей.

В этот момент он почти не шутил.



Надежда оказалась напрасной. Русло подземной реки не вывело их к знакомым уровням Карфагена. Возможно, они ошиблись – и надо было пробиваться вверх – пусть даже пришлось бы ползти на четвереньках под нависающим сводом.

Через сутки пути они настолько обессилели от усталости и голода, что вопрос о возвращении уже не стоял. Идти вниз все же было легче, чем карабкаться вверх. К тому же оставался довольно весомый аргумент, который время от времени повторял Змей:

– Проклятая речка куда-то же течет. Она не может все время оставаться под землей – здесь бы давно скопилась вода. Значит, где-то она вытекает наружу.

Если он был прав – выход воды на поверхность должен был быть ниже уровня Карфагена. Здесь, в горах, это было вполне возможно. Но даже думать не хотелось, что будет, когда этот самый выход откроется.

Что они знали о поверхности?

Что это лютый холод, мутанты-убийцы, радиация, смерть. Да, троим из них уже доводилось бывать там, под ледяным куполом, накрывавшим Баксанское ущелье. Но они тогда были тепло одеты, сыты и вооружены. Сейчас же их шансы на выживание таяли, словно ледышка в горячих ладонях.

Кстати, о горячих ладонях. Что-что, а от холода им вряд ли суждено было умереть. Температура в пещере и не думала падать. Напротив – она заметно повысилась. Змей даже стянул с себя верх комбинезона, затянув на поясе рукава, и теперь вовсю истекал потом.

– Похоже, ад уже где-то рядом, – отплевываясь, с одышкой сказал Мориц. – Еще немного вниз – и запахнет серой.

– Да от меня уже давно воняет, – скривившись, сказала Тана. – Все, о чем мечтаю, – обыкновенный душ, как у меня в боксе.

– Хорошо живут красотки, – усмехнулся Игнат. – Персональный душ – не то что у нас в казармах.

– Сказал бы я, как живут красотки и что у них есть, кроме душа, – пробормотал Змей. Но тут же смутился, встретив удивленный взгляд подруги. – Да боюсь, Тана меня неправильно поймет.

– Ты же знаешь, я не ревнивая, – с угрозой произнесла девушка.

Змей усмехнулся, подумал, что встал на скользкую дорожку. Тему лучше было не продолжать. А то можно было по инерции ляпнуть и про случайный секс в бассейне.



Чтобы отвлечься, Змей огляделся. Они вышли в довольно обширную пещеру, видимо, когда-то промытую водой, а теперь сплошь заросшую сталактитами и торчавшими со дна сталагмитами. Свет слабого фонаря едва достигал краев этого воздушного пузыря в горной породе. Похоже, батарейка начинала садиться. У Пшика была запасная – разумеется, полукустарного производства, сделанная руками умельцев Карфагена. Но перспектива остаться в полной темноте не могла не тревожить.

– Давайте здесь привал устроим, – предложил Змей. – И отдохнем немного, и батарею на фонаре побережем.

– А может, не стоит? – насупился Игнат. – Стоит только остановиться, расслабиться – и мы потеряем оставшиеся силы.

– А куда торопиться? – философски заметил Мориц. – Чего-чего, а свободного времени у нас куча. В спокойной обстановке и думается легче. Может, и придумаем какой выход из нашего положения.

– Вот больше всего я боюсь, что думать начну, – усмехнулась Тана. – Можно себе такого в голове навертеть – что с катушек съедешь. Особенно, если в темноте останемся.