– Согласна, – сказала Куки, – баллы! Такое название интересное.

Люка нахмурилась.

– В столовой у входа висит доска, к ней прикрепляют флажки – баллы. Если напротив вашего имени зеленый флаг, значит, вы ведете себя правильно. Стоит красный – вы поступаете некрасиво. Когда появляются три флажка цвета огнетушителя, вас ждет наказание.

– Мне это не нравится, – прошептала Куки.

Люка строго посмотрела на мопсишку.

– Теперь о хождении по дому. Вы не имеете права подниматься на второй этаж. Это разрешено делать только по приглашению профессора Именалия. На первом можно посещать любые помещения, кроме комнаты под номером шесть. На ее двери висит табличка.

Если вы нарушите запрет, последствия могут оказаться ужасными. Надеюсь, вы хорошо поняли мои слова. Да? Или нет?

– Да, – тихо подтвердили все.

– Мне это не нравится, – пролепетала Жози.

Глава 7

Ученица из милости

На обед дали крохотную порцию странной каши гадкого вкуса. Ни тостиков с сыром-ветчиной, ни кексов, ни оладушек с мармеладом, ни яичницы с колбаской, ни свежего хлебушка с тмином, который всегда печет Муля… Ничего из вышеперечисленного не было и в помине. В качестве питья поставили чашку воды. Об ароматном какао или кофе со сливками здесь тоже не слышали.

Куки зачерпнула ложкой серо-бежевую жижу, отправила ее в пасть и застыла. Вроде неприлично выплевывать при всех еду, но проглотить ее невозможно.

Жози оказалась менее воспитанной.

– Ой, какая пакость, – воскликнула она, – тьфу, тьфу!

Одна Мафи слопала содержимое тарелки и тихо спросила у Куки:

– Тебе не нравится?

Куки сделала глотательное движение и прошептала:

– Фу – какая гадость. Как ты смогла с кашей справиться?

– Воспоминания помогли, – улыбнулась Мафи, – когда я была дворовым щенком, мне иногда такую еду дворник давал. Забыла, как она называется. Мужчина клеил обои, варил эту кашку, потом вместо клея ее использовал. Мне очень нравилось. Могла всю кастрюлю слопать. Но дядя Петя больше блюдца не наливал. Сразу детство вспомнилось.

– Они едят, – изумилась Куки, рассматривая мопса, йорка и терьера, которые сидели напротив, – им, похоже, эта мерзость по вкусу.

Мопс на секунду поднял мордочку от миски и глянул на Куки. В его глазах плескалась такая тоска, что она растерялась.

– Вам тоже надо ее слопать, – сказала Мафи сестрам, – иначе сил не будет.

– Бе-е-е, – поморщилась Куки.

– Фу-у-у, – протянула Жози.

– Ну, пожалуйста, – упрашивала Мафи, – просто задержите дыхание и опля! Когда не знаешь, что тебя ждет впереди, лучше съесть даже невкусное. Потому что нет ясности, когда снова покормят! Место чужое, неприятное, тут силы нужны.

– Отстань, – хором ответили сестры.

После еды мопсят отвели в кладовку, где рыжая собачка непонятной породы выдала им на выбор темно-синие и темно-зеленые платья с черными фартуками и коричневые туфли.

– Они похожи на галоши, которые бурундук Василий носит, когда идет на огород в дождь, – ужаснулась Жози. – Нам в них придется ходить?

– Да, – коротко сказала незнакомка, – в гимназии Именалия все носят форму.

– Туфли жмут, – пожаловалась Жози.

– А у меня с лап падают, – заныла Куки.

– Вы поменяйтесь, – посоветовала Мафи, застегивая фартук. – Как я выгляжу?

– Ужасно! – выпалила Куки.

– Ты стала похожа на бабушку хомяка Кости, – объявила Куки.

– А Куканя у нас сгнившая плюшка-ватрушка, – захихикала Жози.

Незнакомая собачка опасливо покосилась на дверь, потом зашептала:

– Вы кто?

– Мопсы, – ответила за всех Мафи, – живем в деревне за Синей горой. Наш дом стоит в центре села, а эта школа находится в лесу, мы сюда минут двадцать шли.

– Знаю, как выглядят мопсы, – еле слышно сказала собачка, – их в селе подавляющее количество. И у нас учится мопс Филипп, но ты совсем на него не смахиваешь. Лапы длинные, мордочка вытянутая.

– Я вродемопс, – пояснила Мафи, – похожа на них характером, но тело другое. А вы кто?

– Гортензия, – представилась незнакомка, – лабрадор.

– Да ну? – удивилась Жози. – Они большие, а вы маленькая.

Гортензия улыбнулась:

– Я карликовый лабрик.

– Впервые о таком слышу, – поразилась Куки.

– Я тоже никогда ранее вродемопса не видела, – парировала Гортензия, – но я когда спросила: «Вы кто?» – имела в виду другое. Кто вы друг другу?

– Сестры, – пояснила Жози. – Вы учительница? Извините, мы только сегодня здесь появились, никого пока не знаем!

– Нет, – вздохнула Гортензия, – я ученица из милости.

– Какое странное название у деревни – Милость, – засмеялась Куки.

– Это не деревня, – еле слышно возразила Гортензия, – гимназия Именалия платная, самая дорогая, потому что в ней преподает профессор, академик. У моих родителей нет таких денег. Люка взяла меня из милости, то есть из жалости, по доброте своей и за мои пятерки в обычной школе. Я бесплатно тут образование получаю.

– Мне пуделиха не показалась доброй, – фыркнула Мафи.

– Она строгая, – неожиданно громко произнесла Гортензия, – но справедливая. Детей воспитывать надо, иначе из них ничего хорошего не выйдет.

Из коридора раздался удар гонга.

– На линейку зовут, – пояснила Гортензия, потом снова понизила голос до шепота: – Я здесь живу дольше всех. Хочу дать вам совет: не спорьте с Люкой, учитесь прилежно, возможно, тогда вернетесь домой.

– Возможно? – повторила Мафи. – Когда мама Муля говорит: «Возможно, ты получишь в подарок пазл», то я понимаю: головоломку могут купить, а могут и не купить. Возможно – это не обязательно.

Куки съежилась.

– Есть вероятность, что нас тут оставят навсегда?

Жози вскинула голову.

– Не ври-ка! Мы здесь ненадолго, только чтобы правила поведения выучить.

Гортензия пошла к двери, на пороге она обернулась и зашептала:

– Да, так всегда родные детям говорят. Маленькое уточнение: за ворота вас выпустят в тот день, когда вы ни одного штрафного очка не получите. А это невозможно. Только не выдавайте меня, никому не говорите, что я вас предупредила, умоляю, не подведите меня. Если Кара узнает…

– Кто это? – спросила Жози, вылезая из разорванного платья.

Когда одежда была снята, ее лапки нащупали крохотную сумочку с нитками-иголками-булавками, подарок Зефирки. Непонятно зачем, самая маленькая мопсишка незаметно положила ее в карман фартука, который ей дала Гортензия.

– Ученица. Йоркширский терьер. Каролина или Кара. Она ябеда, – прошептала Гортензия. – Не понимаю, как она все узнает. Люке нашептывает, и раз! Нас потом наказывают.

Из коридора донесся второй удар гонга.

– Бежим, иначе опоздаем, – запаниковала Гортензия. – На третий сигнал надо уже стоять на месте.

Глава 8

Куки на кухне

На линейке Люка сказала всем, кто чем занимается днем. Сестер разделили. Жози пошла в прачечную, Мафи в мастерскую, Куки велели идти на кухню, вместе с ней туда же отправились мопс и йорк.

– Что делать надо? – спросила Куки, входя в помещение. – Если честно, я не умею готовить.

– Видишь овощи? – спросил мопс. – Вон в корзинке цветная капуста, морковка, лук, брокколи. Ведро воды на скамейке. Начинай мыть.

– Что? – не сообразила Куки.

– Все, – буркнул мопс.

На секунду Куки растерялась, потом спросила:

– Как тебя зовут?

– Филипп, можно Фил, – ответил мопс.

Куки посмотрела на йоркширского терьера.

– А тебя?

Собачка молча опустила голову и направилась к полке, где стояли сковородки.

Филипп поманил Куки, а когда она подошла почти вплотную к нему, тихо произнес:

– Это Каролина.

– Ябеда? – подпрыгнула Куки.

Филипп прищурился.

– Кто тебе сказал?

– Сама догадалась, – соврала Куки.

– Мой цветную капусту, – велел мопс.

– Зачем? – надулась Куки.

– Будем делать консервы, – объяснил Фил.

– Я пришла сюда, чтобы научиться хорошему поведению и всему такому, – возмутилась Куки, – сейчас надо в классе сидеть, а не на кухне готовить.

Филипп открыл шкаф.

– Ты уже на занятиях по кулинарии. Сегодня узнаешь, как готовить ассорти в банках.

– У нас дома Муля этим занимается, – фыркнула Куки.

В кухню заглянула лабрадориха.

– Гортензия! – обрадовалась мопсишка. – Не хочу на кухне находиться!

– Где, кому и как работать, решает Люка, – неожиданно прошептала Каролина.

Гортензия приложила лапку ко рту.

– Куканя, тише. Просто делай, что велят.

– Не стану, – топнула лапой мопсишка, – я есть хочу!





Гортензия закатила глаза.

– Следовало весь обед подлизать. Теперь жди завтрашнюю кашу!

– Вечером кушать не дают? – испугалась Куки.

– Нет, здесь кормят только обедом, – пояснила Гортензия, – но можно воду пить.

– Горти, – раздался из коридора голос Люки, – Кара, вы мне нужны.

Лабрадориха опрометью кинулась на зов. Каролина вздрогнула, сгорбилась и медленно последовала за ней.

– Мой цветную капусту, – велел Филипп.

Куки взяла кочан и сунула его в ведро.

– Эй, что ты делаешь? – изумился мопс.

– Сам же сказал: мой капусту, – вздохнула мопсишка.

Фил перестал доставать из шкафа пустые стеклянные банки, подошел к ведру, вытащил вилок, положил на стол, ловко отделил соцветия от кочерыжки, сложил в большую миску, налил в нее воды из ведра и начал полоскать содержимое, говоря:

– Поняла? Продолжай. Не забывай воду в миске менять.

Некоторое время собаки работали молча, Куки ополаскивала цветную капусту, затем пришел черед морковки и лука…

Вскоре Куки воскликнула:

– Воды нет!

– Возьми другую бадейку, – отозвался Филипп, – вон на лавке стоит. Справишься?





Куки никогда не имела дела с ведрами, но ей очень не хотелось говорить мопсу правду. На морде Фила прямо читалось: навязалась неумеха на мою голову. Она поспешила к лавке, говоря на ходу:

– Я гениальный водонос! Лучше всех! Ничего хитрого в этом нет!

Дойдя до высокого цинкового ведра, Куки обхватила его за бока, подняла…

Задние лапы ее разъехались в стороны, спинка согнулась, передние лапки сами собой разжались. Бабах! По полу разлилась внушительная лужа. Через секунду Куки шлепнулась прямо в ее центр.

– Ты не гениальный водонос, – скривился Фил, – ты хвастливый водоразлив. У ведра есть ручка. Обнимать надо маму, а ведро носят. Покатайся в луже с боку на бок, на спину ляг.

– Зачем? – жалобно спросила Куки.

– Вытрешь плитку, а заодно и помоешься, – улыбнулся Фил, взял пустое ведро за дужку и вышел из кухни.

Куки встала, с нее капала вода, и ей было жутко обидно.

Глава 9

Жози – прачка

Жози оказалась в прачечной одна. В Мопсхаусе есть автоматическая стиральная машина, но, если честно, Жози понятия не имела, как она включается. Всеми хозяйственными делами в семье занимается Муля. Несколько раз Жози видела, как мама вынимает из корзинки испачканные вещи, кладет их в барабан, нажимает на красную кнопку – и готово! Пошла стирка. Через некоторое время надо вынуть чистые вещи и погладить. Все!

Но сейчас перед Жози стоял длинный серый таз, около него лежал плоский обмылок. А на полу высилась гора простыней, пододеяльников, наволочек, полотенец. У стены стояли два пустых ведра.

Жози посмотрела на мыло. В Мопсхаусе используют порошок, он пахнет цветами, Муля насыпает гранулы из красивой пачки. Вещи потом пахнут летним садом, белье белое-белое. А тут! Непонятно что противного цвета. Жози подергала носом. Фу! Ну и запах от мыла! Если честно, брать его в лапки совершенно не хочется! И где стирать? Здесь есть только таз!

– Все хорошо? – спросила Гортензия, заглядывая в помещение. – О! Ты даже не начала работать! Поторопись, дорогая! Если до отбоя не превратишь грязное в чистое, получишь красный флажок.

– Где стиральная машина? – спросила мопсишка.

Гортензия улыбнулась:

– Ее нет! За электричество надо дорого платить.

Жози засмеялась.

– Горти, впихиваешь в розетку вилку со штырьками, и лампа загорается. Чтобы люстра заработала, не надо идти в магазин и покупать свет.

Лабрадориха приоткрыла пасть, потом воскликнула:

– Жози! Ты не знаешь о квитанциях? В каждом доме есть счетчики, обычно они на стене висят. Приборы отмечают, сколько использовано света и воды, и раз в месяц надо заплатить за то, что в доме светло, тепло и помыться можно. У твоей мамы определенно есть бумажки, которые она заполняет.

– Муля мне не мама, – неизвестно зачем уточнила Жози, – она тетя. Я сейчас живу в Мопсхаусе, потому что вся моя родная семья находится в мире людей. Я очень люблю Мулю. А с Феней, Капитолиной, Куки, Мафи, Зефиркой и Марсией мы двоюродные сестры. И они все моя родная семья.

– Хватит болтать, – поморщилась Гортензия, – шагай за водой. Вылей ее в таз, выстирай белье, прополощи. Надо успеть до отбоя.

– Это невозможно, – заныла Жози, – даже пробовать не стоит.

– Попытайся, – не дрогнула Гортензия, – иначе получишь сразу три красных флажка, что очень плохо. Если начнешь и не справишься, ради первого дня обучения тебя простят. А вот если ты даже не примешься за работу!.. Ой-ой!

– Где воду брать? – вздохнула Жози.

– За поворотом коридора ванная, – пояснила Горти, – там наполнишь ведро, пить из него нельзя, готовить на этой воде тоже. А стирать сколько хочешь. Начинай. Не спи!

Гортензия убежала. Жози взяла в лапу ведро и поплелась по коридору.

Ванную она нашла сразу. В ней был довольно глубокий большой квадратный поддон, над ним с потолка свисала «лейка», рядом громоздилась железная бочка. Жози поместила ведро в центр поддона и растерялась. Как включить воду? Она заметила рычаг, торчавший из круглого резервуара. Жози опустила его вниз. Из лейки выплеснулась толика жидкости. Стало понятно: надо качать рычаг.

Наполнив одно ведро, Жози подняла его. Мопсишка не ожидала, что оно окажется таким тяжелым, слабые лапки не удержали ношу, ведро упало, быстрые ручейки мигом утекли в дырку, которая чернела на дне поддона.

Жози чуть не зарыдала. Постирать гору белья до отбоя? Да ей воду в таз таскать не перетаскать.

– Можно заткнуть отверстие слива пробкой, которая лежит в углу, – сказал за спиной тихий голос, – набрать воды, бросить туда мыло и белье, попрыгать на нем на задних лапах, потом спустить грязную воду, налить свежей, опять поскакать, прополоскать, выжать и повесить постирушку. За пару часов управишься!

Жози обернулась и… никого не увидела, она по-прежнему была в ванной одна. Кто сейчас подсказал ей выход из, казалось бы, безвыходного положения, мопсишка понятия не имела. Но идея показалась ей прекрасной!

Мигом повеселев, Жози помчалась по коридору туда, где стоял таз. Носиться по маршруту ванная – прачечная ей пришлось несколько раз, но в конце концов поддон заполнился бельем.





– Я умница-разумница, – завела Жози и начала качать воду, – самая лучшая на свете.

Вскоре ей расхотелось петь, передние лапки заболели. Вода выплескивалась малыми порциями, Жози устала. Поэтому когда основание горы белья намокло, она решила: хватит воды. Мопсишка скинула отвратительные туфли, залезла на вершину «холма», подняла юбку платья и начала прыгать. Вода стала пропитывать ткань, башня, на которой скакала мопсишка, медленно делалась ниже. И вдруг Жози вспомнила. Мыло! Она забыла его положить! Пришлось вылезать из поддона.

Задние лапки Жозечки намокли, сухого полотенца не было, надевать туфли не хотелось. Жози помчалась в прачечную босиком. Серый вонючий обмылок лежал на месте. Задержав дыхание, Жозенька схватила его двумя когтями и, решив бежать назад не дыша, полетела по коридору. Внезапно мокрые задние лапки разъехались в разные стороны. Чтобы не упасть, мопсишка замахала передними, мыло выпало на плитку, которой вымостили коридор, и поехало вперед. Жози плюхнулась на бок, встала, поняла, что обмылок уехал от нее на значительное расстояние, и ринулась следом. Кусок же, словно насмехаясь над Жози, добрался до двери в какую-то комнату, и через щель между створкой и полом проскочил внутрь.

Мопсишка чуть не зарыдала. Что делать? Ответ пришел в голову через секунду: надо открыть дверь и забрать противное мыло.

Жози подняла голову и увидела табличку «№ 6. Вход запрещен».

Глава 10

Мышиный Царь

Жози мигом вспомнила слова Мули: «Если мама что-то запрещает детям, она не вредничает. Взрослая собака знает, какая опасность может подстерегать ребенка. А щенок мал, он не способен оценить последствия своих поступков». Но Муля имела в виду крошечных детей вроде Дёмы, сына Фени. Жози уже взрослая, она ходит в школу. И ей известно: иногда объявления пишут для того, чтобы уберечь детей от опасности.

Жози оглянулась по сторонам и решила на свой страх и риск открыть комнату № 6. Незадачливая прачка дернула за ручки двери, та оказалась заперта. Жози горестно вздохнула, но заплакать не успела, потому что вспомнила про маленькую сумочку, которую ей перед уходом в гимназию дала Зефирка. Жози не хотела ничего брать, но Лучшая Портниха Прекрасной Долины проявила настойчивость. Зефирка всегда такие крохотные сумочки раздает тем, кто куда-то уходит. Отказаться от подарка невозможно, если станешь сопротивляться, сестра все равно впихнет презент. Когда Гортензия выдала новым ученицам форму, Жози почему-то незаметно вынула из кармана разорванного праздничного платья сумочку с нитками и переложила ее в фартук. Зачем она так поступила? Жози сама не знала, но сейчас достала из торбочки булавку, поковыряла ею в замочной скважине и… ура! Дверь открылась. Собачка ликовала, хорошо, что кот Филимон научил ее открывать запертый сарай во дворе. Права Муля, любые знания могут пригодиться.

Помещение оказалось почти пустым. Только у левой стены находился круглый стол, а на нем стояла подставка для кекса – большая тарелка, прикрытая высокой стеклянной крышкой.

Жози мигом забыла о мыле, в животе у нее забурчало. Она ринулась к столику и испытала горькое разочарование. Никакой выпечки там не было. На тарелке находилось нечто странное, похожее на сардельку, только серого цвета. Внезапно оно пошевелилось, развернуло крылья, и Жози поняла: перед ней летучая мышь.

Нетопырь стал стучать одним крылом в стекло. Жози сообразила, чего он хочет, и подняла крышку.

– Спасибо, дорогая Жозефина, – красивым басом произнесла мышь.

– Откуда вы меня знаете? – удивилась мопсишка.

Летучая мышь повернулась вокруг своей оси и превратилась в обычную полевку.

– Потому что я Вильям, Мышиный Царь, повелитель всех летающих и бегающих мышей. У вас в Мопсхаусе в поленнице живет моя няня Туся, ей очень много лет. Я часто ее навещаю.

– Никогда тебя… э… вас не видела, – удивилась Жози.

– Ты большая по размеру, а я нет. Крупные во всех смыслах особи редко замечают мелких, – усмехнулся Вильям. – Спасибо, что освободила. За это я дам тебе несколько советов, используя их, можно убежать отсюда и рассказать Черчилю о том, что гимназия Именалия не самое лучшее место на свете. Первое. Все не так, как тебе кажется.

Жози заморгала и повторила:

– Все не так, как мне кажется? Не понимаю.

Вильям почесал лапками живот.

– Сосулька блестит на солнце, выглядит привлекательно, думаешь, она вкусная, как мороженое. А на самом деле что?

– Просто холодная, совсем не сладкая ледышка, – ответила Жози.

– Сосулька не такая, как кажется, – кивнул Мышиный Царь. – Второй секрет. Если прыгнуть без страха в воду, то сначала утонешь, а потом увидишь выход.

Жози окончательно растерялась, а Вильям продолжал:

– Лентяй – это тот, кто не хочет ничего делать и ничего не делает. Трудолюбивый – это тот, кто не хочет ничего делать, но все делает.

– Ничего не понимаю, – пожаловалась Жози.

– И не надо. Просто запоминай, в нужный момент сообразишь, что к чему, – приказал Вильям. – Чем сильнее ударить по мячу, тем выше он подпрыгнет. В трудной ситуации каждая собака может стать героем и спасти всех, ей только надо думать не о себе, а о других. Никогда ни о ком не составляй мнения с чужих слов, не верь ушам своим, а верь глазам своим. Все. Я пошел.

– Вы знаете, как удрать отсюда? – обрадовалась Жози. – Покажите мне выход.

Вильям чихнул.

– Дорогая, испытания посылаются собаке с одной целью: она должна измениться в лучшую сторону. Но педали велосипеда надо крутить самой. Никто за тебя не может стать хорошей.

У Жози защипало в носу, она вспомнила урок истории в школе, поклонилась Вильяму и затараторила:

– Многоуважаемый Царь! Вы так непонятно говорите. Подскажите, как мне отсюда убежать?

Вильям очень внимательно посмотрел на Жози и повторил:

– Как МНЕ отсюда убежать? Твоя позиция ясна. Повторяю: испытания собаке посылаются, чтобы она изменилась в лучшую сторону. Что сие означает? В вашей деревне живут мопсы Фанди и Кирилл. Они оба занимались строительными работами, упали с крыши дома, сломали лапы.

– Да, – кивнула Жози, – им пришлось лечиться. У Фанди все хорошо закончилось, он скоро стал бегать лучше прежнего, научился шить сумки. Теперь вся Прекрасная Долина у него рюкзаки, портфели, клатчи покупает. У Фанди красивый дом и семья большая. А Кириллу не повезло, он еле-еле с палкой передвигается, на всех сердится, поссорился со своей женой, потому что она не смогла его на лапы поставить. Я слышала, как Черчиль сказал Фене:

– Трудная ситуация проявляет собаку, кошку, белку, хомячка, любого из нас. Один меняется, другой нет, и тот, кто не захотел работать над собой, погибает, сначала душой, а потом телом.

Вильям положил хвост себе на плечо.

– Не зря Черчиля называют самым умным. Два мопса были очень похожи, беззаботные, ленивые, их родители еле-еле работать заставили. А сыночки не хотели дома строить, капризничали, поэтому и упали с крыши. С Фанди и Кириллом случилось одинаковое несчастье, но что было потом? Фандюша изменился, он не стал плакать, через боль научился ходить, понял – нельзя ничего не делать, отправился на курсы, и сейчас с утра до ночи не покладая лап работает, поэтому его семья хорошо живет. А Кирилл остался прежним, хныкал, плакал, винил весь мир вокруг, свою жену, не желал терпеть даже самую крохотную боль. И что в результате? Испытание дается собаке, чтобы она стала лучше. С Фанди так и получилось. А Кирилл не усвоил урок. Понимаешь, почему так получилось? Отчего Фандюша счастлив, а Кирилл постоянно стонет о своей горькой судьбе?

– Не знаю, – прошептала Жози.

Вильям почесал макушку.

– Два капризника, которые жили в свое удовольствие, оказались инвалидами только из-за своей лени: они не использовали страховку, не надели специальные пояса, не пристегнулись к тросу, не хотелось им возиться с веревками. За ними стали ухаживать родные. Фанди один раз посмотрел на свою жену и вдруг понял: мопсиха Роза сильно похудела, платье на ней старое, сто раз штопанное, туфли разбитые. Роза и щенята на завтрак одни сухари едят, а ему омлет с колбаской делают, потому что он болен. И так ему стыдно стало! Фанди понял: в семье денег нет, родные голодают, а он валяется под одеялом, потому что лапы по своей глупости повредил. И жил он только в свое удовольствие, работать не хотел, ни о жене, ни о щенятах, ни о родителях не заботился. Надо ему подниматься, становиться настоящим главой семьи, заботиться о родных, забыть о себе. Да, ему было больно встать на лапы, но он это сделал, потому что не о себе думал, а о других. Фанди изменился в лучшую сторону. А Кирилл каким был, таким и остался, он пекся лишь о себе, любимом. «Ой, мне больно наступать на лапки!» Вот и весь ответ. Гимназия Именалия мрачное место, здесь много зла. Но вам повезло, что попали сюда.

– Почему? – возмутилась Жози.

Глава 11

Клятва в дружбе

Вильям потер лапками уши.

– Дорогая, я не могу за малое время открыть тебе большие истины. Но крошечную порцию разума попытаюсь вбить в твою пустую мопсячью голову.

– У меня там есть мозг и ум, – обиделась Жози.

– Мало иметь мозг и ум, – парировал Вильям, – надо еще всем этим уметь пользоваться. Скажи, тебе было сегодня жалко Куки за обедом?

– Нет, – удивилась Жози. – С какой стати?

– Вам дали невкусную кашу.

– И что? Ее можно не есть!

Мышиный Царь взмахнул хвостом.

– А вот Мафи побеспокоилась о сестрах, просила вас, несмотря на отвратительный вкус каши, все же съесть ее. Мафи помнит, каково это – сидеть голодной. Жизнь на улице сделала ее доброй, сострадательной. А ты не особенно ласковая, потому что не понимаешь, как может быть плохо собаке. Не всякая псинка, попав в тяжелую ситуацию, становится лучше. Кое-кто озлобляется, а это самое страшное. Жози, скажи спасибо тому, что с тобой случилось, думай не о себе, а о сестрах, пожалей их, полюби по-настоящему, а не так, как сейчас: «Марсия, подари мне конфету. Ах, не хочешь? Все, ты мне не сестра». Вот когда твое отношение к родным изменится, вы все отсюда выберетесь.

– Пусть Куки и Мафи сами о себе думают, – топнула лапой Жози, – я пойду с тобой. Ты же как-то отсюда собрался удрать.

Вильям раскашлялся.

– Люка долго за мной охотилась, наконец поймала, посадила под стекло.

– Зачем пуделиха так поступила? – изумилась Жози.

– Раз в году я могу выполнить чье-то желание, – пояснил Вильям, – свое или чужое. Люка потребовала от меня… Ну да я это не расскажу.

– Почему же ты не захотел освободиться? – заморгала Жози.

– Потратить годовое желание на ерунду? – удивился Мышиный Царь. – Лично на себя? Это очень эгоистично. Лучше помочь тому, кому плохо. Я знал, что рано или поздно убегу. Спасибо, Жози! У тебя хорошие задатки, если будешь воспитывать себя, станешь прекрасной собакой.

– Воспитывать себя? Это как? – растерялась мопсишка.

– Не ври, не бери ничего чужого, не ленись, помогай тем, кому трудно, радуйся удаче другого, сочувствуй тому, кому плохо, не жадничай, никому не делай зла, не обзывай Куки плюшкой-ватрушкой, пойми, ей это обидно, и хватит для начала, – растолковал Вильям.

– Для начала? – попятилась Жози. – А потом что?

– Продолжишь самовоспитание на другом уровне, – улыбнулся Вильям. – Жози, бывают собаки, а бывают четвероногие. Первые борются со своими плохими качествами, стараются стать лучше и в результате делаются умными, прекрасными, очень счастливыми. А четвероногие едят, спят, веселятся, злятся, что у них нет всего того, чего они хотят, и в результате становятся очень несчастными. Только тебе решать, кем ты хочешь стать: истинной собакой или четвероногой истребительницей корма. Прости, взять тебя с собой у меня не получится.

– Почему? – захныкала Жози.

Вильям подбежал к стене, ловко протиснулся в крохотную щель между бревнами и исчез.

Жози всхлипнула, и тут из стены высунулась голова Мышиного Царя.

– И последнее, если тебе станет плохо, очень плохо, ужасно плохо, и ты захочешь помочь не только себе, но и всем, кто рядом с тобой, – просто свистни! Я тут же появлюсь. Но помни: я прилечу и прогоню беду, только если ты захочешь помочь всем. Ты в стену не пролезешь. Ищи другой путь. Помни мои советы.

Жози подобрала мыло и побрела в прачечную. Какой противный мышь! Он же мог легко отправить ее домой, но не сделал этого. Жаль, что она выпустила его на свободу. Следовало сначала потребовать от Вильяма исполнения своего желания.

Всхлипывая и слизывая слезы с мордочки, Жози вернулась в ванную и застыла. В поддоне было пусто. Все белье, идеально чистое, висело на веревках.

Мопсишка потерла глаза передними лапками, ущипнула себя и вновь оглядела пейзаж. Белье по-прежнему висело под не особенно высоким потолком.

– Как дела? – спросила Гортензия, появляясь на пороге. – О! Все готово?

Жози кивнула.

– Хорошо, – улыбнулась лабрадориха. – Жозенька, не хочешь мне ничего сказать?

– А что надо говорить? – заволновалась мопсишка.

– Просто «спасибо», – пояснила Гортензия. – Как ты белье на веревки закинула? Где прищепки добыла?





– Подпрыгнула и повесила, – соврала Жози.

Гортензия наклонила голову.

– У стены стоит лестница.

– Где? – удивилась Жози.

Гортензия заговорщицки подмигнула.

– Кто-то приволок из чулана стремянку. Кто-то тебя пожалел. Кто это, а? Догадайся.

– Ты? – после короткой паузы осведомилась Жози.

Гортензия весело рассмеялась.

– Надо помогать друг другу.

– Конечно, – обрадовалась Жози, – спасибо!

– Пустяки, – отмахнулась Гортензия, – сегодня я тебя выручила, завтра ты меня из неприятности вытащишь. Мы подруги?

– Да, – обрадовалась мопсишка.

– Давай тогда произнесем клятву, – предложила лабрадориха, – в вечной дружбе.

Гортензия протянула к ней передние лапки, Жози взялась за них.

– Наша дружба крепче камня, горячее огня, – торжественно произнесла Гортензия, – ты не предашь меня, нет у нас тайн друг от друга, потому что Жози лучшая мне подруга. Все, теперь мы сестры.

Глава 12

Подслушанный разговор

Мафи сидела в тесной каморке и чистила какие-то изогнутые железки белой пастой, которая ничем не пахла. А вот от ржавой бочки, стоявшей в углу, нестерпимо воняло. В ней плескалась жидкость, в которой лежали тонкие странные веточки. Перед тем как убрать ржавчину, Мафи из любопытства решила изучить, что там, в круглой бочке. Она немало удивилась. Зачем бросать в грязную воду связки из трех-пяти длинных прутьев? Какой в этом смысл?

Не найдя ответа, Мафи взяла тряпочку и принялась выполнять задание. Лапы ее работали, а в голове роились разные мысли. Сейчас у нее урок домоводства? Но ей никто не объяснил, зачем нужно доводить странные железяки до блеска. А один обед в день – это очень мало. Ладно бы на столе был вкусный борщ, такой, какой варит Муля, в нем мало бульона, зато так много овощей, что поварешка стоит. И одним супчиком мама никогда не ограничивается. На второе подают картофельную запеканку с грибами и луком, затем чай с кексами. После обеда Мули не то что ужинать, завтракать на следующий день не хочется. Жидкое же, невкусное пойло в столовой гимназии, каша, которая никак не похожа на замечательные гречку, овсянку, рис, пшено, не оставила ни малейшего чувства сытости. Мафи вздохнула. Давненько она не ощущала холодной руки голода, которая стискивает желудок. Надо выпить воды, тогда станет легче. Но где найти кран?

Собачка отложила работу, вышла в коридор и растерялась. Куда идти? В мастерскую ее длинными запутанными коридорами привела Люка. Она же приказала быстро и хорошо работать, ни в коем случае не покидать помещение. Мафи сразу сообразила: с женой профессора лучше не спорить, поэтому молча шла за пуделихой. Но приказ Люки показался ей глупым. Никуда не выходить? А если пить захочется?

Мафи начала озираться. Она стояла в конце длинной галереи, в стенах которой не было ни одной двери. Скорее всего, она изучает домоводство в пристройке к дому. А сейчас находится в галерее, которая соединяет мрачную избу с мастерской. Почему в голову Мафи пришло, что она чистит железяки в пристройке? У бывшей беспризорницы нюх был развит во много раз лучше, чем у сестер. Когда Люка повела новую воспитанницу к месту занятий, то сначала открыла дверь в небольшой предбанник. По лапкам Мафи пробежал холодок, она почувствовала свежий воздух, потом увидела, что на полу очередного коридора, по которому они шли, лежит не паркет, а плитка, и подумала: скорей всего, она сейчас увидит гараж, в который можно попасть из главного здания по крытой галерее. И где тут воду искать?

Мафи почесала лапой затылок. Хорошо, конечно, иметь самый чуткий нос в семье, всегда первой унюхаешь, что Муля испекла кексы, и раньше остальных прибежишь на кухню и получишь вкуснятину, но плохо быть несообразительной, одна надежда на бульдога Именалия, который научит ее разным полезным вещам. Хорошо бы, за уроком домоводства последовали занятия по прибавлению ума.

В самый разгар размышлений до носа Мафи долетел аромат пирога. Новая ученица гимназии замерла, вычисляя, что это благоухает: яблоки, корица, сдобное тесто, варенье из ежемалинки, шоколадные конфеты… О! Где-то неподалеку пьют чай!

Забыв обо всем на свете, Мафи поспешила в ту сторону, откуда веяло чудесными, такими родными запахами. Пройдя через несколько коридоров и поднявшись по лестнице, Мафи остановилась около белой двери, украшенной позолотой. Аромат шарлотки стал таким плотным, что его, казалось, можно резать ножом. Собака замерла и начала жадно дышать.

Проведя детство на улице, часто стоя у дверей магазина в ожидании человека, который не пожалеет для нее кусок хлеба, Мафи очень хорошо знает: если нет еды, можно насытиться запахом. Нюхай продукты, представляй, что ешь их, и голод прекратит бить в желудке чечетку. Если еще водички попить, то все будет прекрасно. И рано или поздно попадется тот, кто погладит никому не нужную собачку по голове и угостит ее чем-нибудь. Надо лишь подождать, не скулить, не плакать, не хватать прохожих за брюки, просто молча на них смотреть. Нужно терпеть голод вежливо, вот тогда кто-нибудь да расщедрится на кусок хлебушка. Но шарлотка пахла так нестерпимо, что у Мафи закружилась голова, поэтому она поступила невоспитанно: осторожно приоткрыла дверь и заглянула в щелку.

Перед ее глазами появилась богато убранная комната. Шкафы с золотыми завитушками, парчовые занавески, толстый ковер, диван, кресла с подушками. И! Круглый стол, на котором стояли блюдо с пирогом, коробка с конфетами, чашки. За столом сидели Люка и незнакомый большой пес неизвестной породы.

– Сколько у вас сейчас учеников? – спросил он.

– Вообще или сегодня в гимназии? – уточнила пуделиха. – Мы отпустили часть детей на каникулы.

– Общее количество, – уточнил пес.

– Двести щенят, – ответила Люка.

– Солидное количество, – восхитился собеседник, – похоже, эта гимназия самая популярная. В других и тридцати школьников нет.

Пуделиха взяла лопатку, положила на тарелку кусок пирога и поставила перед гостем.

– Господин Гектор, к нам едут из разных уголков Прекрасной Долины, а мы, к сожалению, не можем вместить всех желающих. Поэтому нуждаемся в помощи на строительство нового учебного здания и общежития.

– Двести учеников, – протянул Гектор, – вы должны хорошо зарабатывать. Почему деньги просите?

Люка подперла подбородок лапкой.