Кротов все понял. Сеть! Ведь голова стратига, так же, как и головы всех прочих высших иерархов Тайной Службы Византии, наполовину состоит из микросхем. Развал Империи, захват трона Феофаном — Первым стратигом Тайной Службы…
Кротов поставил ногу на кнопку катапульты. Но необходимо было досмотреть драму до конца.
Цергхи хотел еще что-то сказать, но тут его перебил Комнин. Он больше не сдерживался, хохотал во всю глотку. Отсмеявшись, Комнин грузно поднялся с кресла.
— Сядьте, профессор. Спасибо, вы меня здорово позабавили. Ладно. Вы почти угадали. Но в последний момент — промазали. Блидинг не уничтожает чужих сетей.
— Блидинг?
— Таково название программы. И таково название сети. Да, «оппоненты» нашего дорогого Ибрагима, действительно, отростки, периферийные устройства компьютерной сети. Но Блидинг не уничтожает чужие сети. Блидинг уничтожает только сам себя. Начиная с периферии.
— Откуда вам это известно? — спокойно спросил Кротов и тоже улыбнулся.
— Отсюда! — Комнин ткнул себя пальцем в голову, покрытую металлом. Другой рукой он вытащил из складок хитона большой широкополосный бластер с квадратным дулом.
Все Старцы вздрогнули, даже Ибрагим. Кротов тоже вздрогнул, чтобы не вызвать у Комнина подозрений. Нога его спокойно лежала на кнопке катапульты, но он медлил. Комнин решил поразглагольствовать — что ж, это интересная информация. Комната с пятиконечной звездой на полу была оборудована множеством скрытых видеокамер. Кротов никому из Старцев не говорил о том, что ведет подробные записи встреч. Информация поступала в мощный аримановский компьютер, защищенный от всего мира камнем и броней. Компьютер Кротова не был подключен ни к одной из существующих сетей. Тут Кротов был спокоен.
Он, правда, предполагал, что не скоро сможет добраться до своего компьютера. Приближалась развязка. Комнин обвел Старцев дулом бластера.
— Блидинг уничтожает все предметы, повязанные в сеть. Пользователей, механические и электронные структуры, общественные структуры… А закончит он полным самоуничтожением. Но это произойдет не скоро. Сначала — далекая периферия. Самая далекая периферия — Килкамжар. Все, что вы видите, есть подготовка к уничтожению Килкамжара. Затем — Приап. Следующим будет Орден Измаилитов, он ближе к сети. Поэтому планы Ордена в изложении Ибрагима меня порадовали своей наивностью.
Далее сеть уничтожит все мелкие устройства вывода и подключенные к ним системы. То, что вы называете обществом. И уже потом прийдет очередь крупных терминалов, типа меня. Я, как видите, не «призрак», я способен жить, веселиться, принимать решения — куда лучше, чем до подключения к Блидингу. Я чувствую себя превосходно.
А вот вам предстоит умереть — это часть подготовки.
Пока палец Комнина нажимал на спуск бластера, измаилит Ибрагим незаметно готовился нанести удар. А нога Кротова нажимала на кнопку катапульты. Выстрел и катапультирование произошли одновременно.
Ибрагим, наиболее грозный соперник, упал. Его срезанная лучом голова покатилась по гладкому полу.
Кротов исчез, люк мгновенно сомкнулся над креслом, унесшим Старца куда-то в глубины ходов, вырытых под Новгородом.
А судьба Руперта и Цергхи была решена.
Комнин обошел трупы, поглядел на то место, где секунду назад стояло кресло Кротова. Вычисления подсказывали, что в одиночку Кротов не сможет контролировать эту Вселенную. Значит, необходимо произвести последний акт разрушения и забыть об этом, сосредоточившись на Килкамжаре.
Комнин вытащил из кармана взрывное устройство, завел часовой механизм. Поставил устройство в центр пустого стола.
Потом направил дуло бластера на закрытую дверь. Через десять минут металл не выдержал.
Комнин покидал \"Аптеку Бар-Кохбы\", пункт за пунктом забывая все, что произошло — сначала подробности, а потом и события целиком.
Когда произошел взрыв, Комнин мчался на персональной шлюпке в Константинополь, слегка недоумевая, кой черт занес его в Новгород. Впрочем, он смутно припоминал, что в последнее время начал часто куда-то ездить без причины.
Глава 4
Паломники двигались к храму медленным желто-синим потоком. Другой поток паломников вытекал из задних ворот храма — и тут же терял очертания, рассыпался на отдельные капли. Многие удильщики в одиночку уходили в джунгли. Другие оставались на храмовой поляне, среди руин бывшей византийской колонии — молча сидели на остовах фундаментов и обломках ограды. Никто ни с кем не разговаривал.
Килкамжар все еще был окружен византийскими и османскими патрулями. Византийские патрули получили приказ от нового правительства — не пропускать никого. Зато османские патрули оставались на посту по инерции. Приказы к ним прекратили поступать. Командиры решили, что будут верны долгу, пока на базе Салах-юрт близ разрушенной столицы Тарда не кончатся продовольствие и горючее. Этот момент был уже близок.
Фелука приблизилась к планете, разумеется, со стороны османских кордонов и после коротких переговоров спокойно пошла на посадку: Орден Измаилитов, от лица которого говорил Мвари, все еще внушал служащим бывшей Конфедерации уважение и страх.
Посадочная площадка находилась неподалеку от храма, позади разоренной колонии. Василий удивился, как удильщикам удалось за два года возвести такую махину. Но еще сильнее удивляло то, что храм выглядел очень знакомо…
— Стойте!
Василий уставился на храм. Величественный зиккурат подпирал облачное небо плоской макушкой. Вход охраняли две каменные рыбьи головы. Точнее — два яростных рыбьих лица. Да, никаких сомнений!
— Хаф! На что похоже?
— Куча камней, которую мы снесли на Айво. Интересно, а внутри — то же самое? Шейх, что там внутри?
— Кухня, — коротко ответил Мвари, — пошли.
— Что варим? — спросил Борис, не сбавляя шага. Космический полет почему-то не произвел на Бориса впечатления. Храм — тоже. Но слова Мвари пробудили в Борисе деловые инстинкты. Мвари, кажется, понял, к чему клонит Борис.
— Цир-цир варим. Очень сильное питье, особенно — сейчас, когда война закончилась. Попытаешься организовать вывоз — убьем. Я лично тебя убью. Не как член Ордена. Мне, собственно, плевать на Орден, я за деньги работаю. Но я очень уважаю культ Цир-Ба-Цира.
Борису, в свою очередь, было наплевать на угрозы Мвари. Он шел, осторожно переступая через камни и бетонные обломки, и прикидывал в уме возможные схемы \"бизнеса\".
Пусть его, решил Мвари, сейчас не до того. Сейчас важно другое.
В храм вошли через боковую дверцу, пристроившись к цепочке серьезных удильщиков, которые несли в сильных руках одинаковые чем-то наполненные мешочки.
Удильщики проследовали вглубь храма, Мвари же сразу свернул на узкую лесенку. Узкий подъем освещали вонючие факелы. Через двадцать минут сплошного карабканья по неровным ступеням Василий и Борис запыхались. Хафизулла и Мвари не проявляли признаков усталости.
Мвари позвал сверху:
— Еще пятнадцать ступенек, эмир, и мы дома.
Лестница вывела на просторную галлерею, опоясывавшую храм сверху. Мвари прошелся вдоль парапета.
— Полюбуйтесь видом джунглей. Впрочем, вид достаточно однообразен. Лучше полюбуйтесь церемонией превращения дикарей в богов.
Мвари отворил деревянную дверь. За дверью был проход сквозь толстую стену на другую галлерею, внутреннюю, под самым потолком основного помещения храма.
Василий, Борис и Хафизулла посмотрели вниз.
Церемония выглядела очень просто — как раздача праздничного дармового угощения. Удильщики проходили мимо длинных деревянных столов, уставленных полукруглыми чашками. Потом паломники оказывались возле квадратного каменного бассейна, до краев залитого какой-то жидкостью. Наполняли чашки, пили — кто по одной, кто по две. Шли дальше, оставляли чашки на других столах. И покидали храм.
Служки, тоже удильщики, без устали переносили чашки со столов, расположенных у выхода, на столы, стоящие у входа. Другие служки постоянно появлялись из арки, расположенной позади бассейна. Они несли ведра, полные дымящейся жидкости. Опорожнив ведра в бассейн, служки возвращались — вероятно, за новой порцией.
Ни пения, ни разговоров. Только молчаливое нескончаемое поглощение священного напитка.
— И вот так вот удильщики становятся богами? — удивился Василий.
— Попробуешь — поймешь. Идем.
— Я?!
Но Мвари не ответил — он уже шагал на противоположный конец галлереи, к следующей двери.
За дверью оказался тесный коридорчик, из которого ходы, прикрытые пестрыми циновками, вели в обычные жилые комнаты: тюфяки на полу, столики, табуреты, тазы с кувшинами для умывания. Окна комнат выходили на внешнюю галлерею.
Опричники, прибывшие с Мвари, сразу заняли по комнате, расположились на тюфяках и принялись чистить оружие. Хафизулла тоже упал на свой тюфяк и сказал, что будет спать. А Василия и Бориса Мвари пригласил в крохотную гостиную, расположенную в конце коридора. Массивный стол, плетеные кресла.
Мвари первым плюхнулся в одно из кресел, закинул ноги на стол.
— Садитесь, что стоите? Эмир, поведай-ка мне о своих похождениях.
— О похождениях позже, шейх. Сейчас главное — вот.
Василий указал на Бориса.
— Его зовут Борис. Он оттуда, где вы никогда не были. И он — отец нашего врага. Точнее, изобретатель. Рассказывай, Борь. С самого начала.
Мвари слушал внимательно, не перебивая и не раздражаясь от обилия подробностей. Когда Борис закончил, за окнами уже было темно. Звезды не светили, заслоненные сплошными облаками.
Мвари сидел молча, теребил свои рукава. Иногда взмахивал руками, что-то бормоча. Василий и Борис ждали. Наконец, Мвари встал. Поглядел сверху вниз в упор на Бориса.
— Так…
Снова помолчал. Потом повторил:
— Так.
Повернулся к Василию. И вдруг спросил:
— Чем характерны «призраки», эмир? Я хочу это от тебя услышать.
— Ну… — замялся Василий, — боли не чувствуют. Друг друга не спасают. Еще…
— Не надо. Теперь ты скажи, Борис. Когда пожар был в этом институте, где твой отец работал…
— Он и сейчас там работает.
— Да пусть он хоть танцовщицей работает в саду наслаждений… Сбил с мысли, бог насекомых, мать твою!
— Какой бог?..
— Пожар, — подсказал Василий.
Мвари улыбнулся. Сложил руки, переплетя длинные тонкие пальцы.
— Да. Борис. Пожар, и крыша обвалилась на эти три компьютера. Какие-нибудь противопожарные системы были в этом институте? Автоматические…
— Они с самого начала накрылись. Как я программу запустил, вышли из строя все тушилки и начались пожары.
— А провода? Компьютер был включен в сеть. Обычную, электрическую. Потолок обвалился — он остался включен?
— Сейчас…
Борис потер лоб. Потом долго смотрел в окно, на сизо-черное небо. И твердо ответил:
— Нет. Балкой вообще все провода срезало. Я новые покупал. Нет.
— Оп-па! Аллах акбар!
Мвари сжал кулак, потряс им, радостно оскалившись.
— Ясно. Я так понял, что программа абсолютно лишена функций самосохранения. Ты в нее какую-то защиту вкладывал?
Борис тоже радостно оскалился.
— Забыл! Забыл вставить! Я знал, что в этом институте — одни идиоты. Вообще не думал, что кто-то из них способен понять, в чем дело. Они и не поняли. Но… Это же вирус. По идее, она может куда-то себя переписать.
— Если захочет. Ты в нее вкладывал необходимость перемещения?
— Нет. Но она могла это сделать, если нужно. До чего-то дотянуться…
— А нужно ли? Короче, я уверен, что центральный сервер Блидинга — это твой старый компьютер. Стоит он, видимо, до сих пор там, где его впервые включили.
Борис широко раскрыл глаза. Усмехнулся. Покачал головой.
— У меня дома?
— Пространственно — да. Только не в твоем мире, а у этих дедков. В Институте Сенеки. И я уверен!..
Мвари всплеснул руками, нагнулся, приблизил свое лицо прямо к лицу Бориса. И закончил — чеканя каждое слово:
— Я уверен, что этот сервер сраный никем не охраняется. Абсолютно никем!
Мвари снова развалился в кресле, закинув на стол ноги в тяжелых форменных сапогах с высокими каблуками. Широко улыбнулся Василию.
— А теперь, Эмир уль-Джихад Гирей, давай поболтаем о приключениях.
Когда Василий закончил, глаза его начали слипаться. Борис тоже клевал носом. Но Мвари, казалось, не знал, что такое сон. Он бродил по гостиной от стены к стене, что-то прикидывал, бормотал. Потом подошел к столу.
— Итак, цель — Институт Сенеки. Промежуточная цель — родина нашего гостя. Сначала Турция, потом — этот город… Казань. И прыжок в Римскую Империю, на поиски старого компьютера. Как ты сказал, столица Турции — Константинополь?
Мвари рассмеялся, но сразу оборвал смех.
— Прыгать только не на чем. Ладно. Вам — спать, а мне лететь за вашей венценосной подружкой. Она погрязла в византийских глупостях, а нужна по делу. Завтра будем думать, как добыть улитку.
Василий нахмурился.
— Надо бы Пурдзана тоже вернуть…
— Нет, — отрезал Мвари, — не надо. Это Ольга спасает свой кукольный трон. А Пурдзан в чине курпана спасает основу нашей будущей цивилизации.
Василий удивленно уставился на Мвари.
— Приап?!
— А ты не пялься. Да, Приап. Как сказала бы наследница пыльного престола — \"Отряд Омега\". Наша последняя надежда.
Глава 5
Весь следующий день Хафизулла гулял по храму — просто так. Борис и Василий отсыпались, опричники невозмутимо чистили оружие.
До самого вечера так ничего и не произошло. Молча двигались паломники, чтобы, испив своего варева, стать богами — а став богами, разбредались по джунглям.
Ни у Василия, ни у Бориса, ни даже у Хафизуллы не было сил придумать реальный способ, с помощью которого можно было бы овладеть хотя бы одной улиткой. К вечеру разошлись по своим комнатам, так и не договорившись.
А утром на посадочную площадку, заняв ее целиком, опустились крабли — триера и четыре галеры. Высотой триера была лишь самую малость ниже, чем храм.
Из кораблей высыпали гвардейцы. Василий с галлереи увидел фигуру Мвари, бежавшего к храму широкими шагами. А за Мвари едва поспевала вторая фигурка, казавшаяся рядом с ним детской. Ольга!
Взбежав наверх, Мвари сразу крикнул вместо приветствия:
— Ну, что? Придумали?
Василий замотал головой.
— Быстрее надо думать, — злобно проговорил Мвари. У Ольги было тоже очень злое лицо.
— В чем дело? — забеспокоился Василий.
— Сразу два дела. Оба — дрянь. Какое из них большая дрянь, я не знаю. Принцесса, ваше мнение?
— Второе хуже, — ответила ольга. Она опустилась на тюфяк Василия, и вдруг Василий понял, что лицо у Ольги не злое. Это был страх. Ольга чего-то очень боялась.
Борис тоже это заметил.
— Тебя что-то напугало, Оль?
— Ты не поймешь. Василий и Хафизулла поймут, а ты его не видел. Короче, мы уже подлетали сюда, из прыжка вышли подальше от планеты, чтобы в толпу не угодить. Там ведь сплошные кордоны…
— И что?
— И увидели. Болтается. Длинный такой. Угадал?
У Василия все похолодело внутри. Он не мог говорить, только выразительно пошевелил пальцами.
Ольга кивнула.
— Да. Корабль Восьмирукого.
— Есть еще первая новость, — вставил Мвари.
Ольга снова кивнула.
— Теперь угадай, почему я здесь и почему с целой армией. Этого ты не угадаешь.
— Блиды?
— И не только. Блиды, центы и Тайная служба. Целая армада. Все летят сюда — Аксиох перехватил несколько шифровок. Это Комнин. Он затеял поход на Килкамжар.
— Да, — подтвердил Мвари, — мы их еле обогнали. Я предупредил османские кордоны, они готовятся к встрече. Но надежды мало. Теперь надо предупредить удильщиков. Готовится, короче, новая Килкамжарская Война. Уже не ритуальная.
Теперь не стало ни сомнений, ни трудных вопросов. Василий даже обрадовался. Василий, конечно, понимал, что пытается спрятаться от неразрешимых задач, кидаясь на решение задач разрешимых — но ничего не мог с собой поделать.
— Ольга, если ты позволишь, я возьму галеру.
Ольга кивнула. Мвари тоже кивнул.
— Иди уж… янычар. Но Хаф останется здесь. И Борис, разумеется. И я.
Василий ничего не ответил — он простраивал в уме варианты боя.
А над планетой бой уже кипел вовсю, сразу в нескольких местах. Византийские патрульные галеры получили приказ напасть на патрули конфедератов. Половина галер в боях не участвовала — командиры патрулей сочли приказ чьей-то мистификацией. Но бой все равно был неравный — конфедераты патрулировали, в основном, на фелуках. Единственный карак был сбит у Василия на глазах и, завалившись на бок, устремился к поверхности Килкамжара, чтобы сгореть где-то в глубине джунглей.
Две галеры из пяти, напавших на карак, тоже были сбиты, а три оставшихся развернулись носами к галере Василия. Ольга, управлявшая триерой, вышла на связь и приказала Василию не нападать. Затем она вызвала имперский патруль. Василий слышал весь разговор — весьма короткий.
— Гвардейская триера «Горгона» — патрульным галерам. С вами — ваша принцесса. Присоединяйтесь.
— Патрульная галера Государственной Стражи, Третья центурия. Говорит архонт Хюлесис. Принцесса, предлагаю вам сдаться законной власти. Не буду врать, что это в ваших интересах — если они идут в разрез с интересами Империи.
Голос у архонта был молодой и слегка дрожал. Это не блид, понял василий. И он боится.
Архонт боялся не зря. Ольга ничего больше не сказала. Залп триеры — и от патрульных галер остались только обломки, поплывшие во все стороны из набухших огненных шаров. В свете взрывов Василий заметил кувыркающиеся человеческие тела — маленькие и не совсем реальные. Казалось, это всего лишь схематические картинки, начерченные оранжевым мелом на большой черной доске.
Ольга снова появилась на экране связи.
— Расходимся. С тобой еще Лахет на другой галере. Идите к северу. Независимо от результата — встреча через девяносто секунд над квадратом Мю-3-29. Там появится Комнин — если не передумал после того, как послал свою шифровку. Надеюсь, он не передумает.
Василию и Лахету удалось только один раз поучаствовать в бою. Две галеры сражались с тремя османскими фелуками. Все три фелуки были уже подбиты, их поплавки горели. Стрелок Василия, старшекурсник Технической Школы, отыскал под своим сидением большой кусок красной материи — чехол от какого-то оборудования. Василий обмотался этим чехлом по горло и вышел на связь с галерами, выдавая себя за цента. Пока командир патруля разбирался, что к чему, Лахет меткими залпами повредил обеим галерам орудийные башни.
В назначенное время над квадратом Мю-3-29 Комнина встречал целый флот. Ольга потеряла одну галеру, зато теперь на ее стороне сражалось полтора десятка османских патрульных фелук.
Через полчаса появились корабли стратига — одна триера и две галеры. Комнин, конечно, не ждал такой встречи, но не стал вести никаких переговоров и, тем более, не стал поворачивать назад — а сразу ринулся в бой. Галеры выпустили по пять шлюпок, а из комнинской триеры посыпались блидовские истребители. Сама триера стратига всю мощь огня сосредоточила на корабле Ольги.
— Двойки по шлюпкам — марш! — скомандовал Василий.
— Действовать в резонанс с фелуками. Не давайте шарикам приблизиться к себе и другим кораблям — у них абордажные стебли. И не давайте выстроиться в круг!
Василий сказал это на всякий случай: и командиры фелук, и гвардейцы уже знали, что делать.
А Василий, вспомнив трюк, который Пурдзан продемонстрировал в водах Черного моря, направил свою галеру между двумя галерами противника. Как он и ожидал, обе галеры развернулись к нему орудийными башнями.
Разумеется, программируемое оружие галер — не то, что примитивные торпеды. Но рассчет был именно на это: компьютер должен сослужить противнику плохую службу.
Василий вошел между двумя галерами по плавной дуге — и сразу совершил резкий маневр. От перегрузки на секунду сперло дыхание. Стрелок что-то прокричал — но Василий не стал его слушать. Он шел на вражескую галеру лоб в лоб. Новый маневр. Сейчас им пора бы и выстрелить… Эта не успеет. Василий обошел встречную галеру так близко, что вражеский стрелок не успел сменить поле прицела.
Зато стрелок второй галеры был более удачлив. За спиной Василия раздался взрыв — сгорел один поплавок. Еще взрыв… Двигатель!
Это хорошо. Вторая галера бьет непрерывным лучом. Используя оставшиеся два двигателя, Василий сумел встать так, что обе галеры оказались на одной линии.
— Стрелок! Кормовым!!!
Стрелок-старшекурсник не растерялся. Галера за кормой взорвалась, лопнула, не выдержав двойного удара — со стороны Василия и со стороны собственного товарища. Свет от взрыва сбил настройку прицела первой галеры. В запасе было несколько секунд.
— Бей вслепую! На глаз! Бей!!! — зарычал Василий.
И стрелок послал сквозь облако огня мощный залп. Огонь еще не погас, когда вспыхнуло новое облако — взорвалась последняя галера противника.
Интуиция не подвела стрелка.
Но галера Василия практически вышла из строя. Теперь Василий мог только наблюдать, как сражаются остальные. Триеры Ольги и Комнина носились друг за другом широкими кругами. Фелуки разделались с вражескими шлюпками, но шлюпки гвардейцев тоже были уничтожены.
А истребители блидов закончили строить круг. Лахет и три фелуки приближались к кругу, готовясь нанести общий удар. Василий, путаясь в клавишах, набрал код и крикнул в микрофон:
— Лахет! Отставить!
Но было поздно. Галера и фелуки исчезли в розовом облаке. Вместе с ними исчезли и блиды.
Триера Комнина осталась в одиночестве. А на стороне Ольги, не считая подбитого Василия, была еще одна галера и четыре фелуки. Один за другим на триере стратига взорвались двигатели. Вспыхнуло сразу два поплавка…
За вытянутым корпусом триеры, вдали, на фоне звезд, Василий увидел, наконец, то, чего боялся больше, чем любых стратигов и даже больше, чем блидов. Маленькая скупая черточка. Издали она, конечно, кажется маленькой. Но на самом деле это бывшая ось целой планеты — странной плоской планеты Колаксай. Корабль Восьмирукого.
И еще кое-что напугало Василия — на этот раз совсем близкое. Комнин выдвинул стыковочную трубу. И Ольга — тоже!
Василий набрал код.
— Зачем? Ольга! Зачем? Там внутри — блиды!
— У меня достаточно гвардейцев. Я хочу допросить этого жирного хряка. Он сказал, что сдается.
— Врет! — заорал Василий, но Ольга уже отключилась.
Василий нажал кнопку внутренней связи.
— Всем, кто цел на борту! Всем…
В рубку поднялся один гвардеец. Его синяя форма дымилась, шлема на голове не было.
— Я один.
— Позови стрелка, — устало сказал Василий, — идем на абордаж.
И выдвинул абордажный стебель.
Внутри комнинской триеры никого не было — только трупы, блиды вперемежку с центами и ольгиными гвардейцами. Василий, перепрыгивая через тела, бежал к рубке. Кто-то попытался схватить его за ногу — Василий выстрелил, не глядя. Двое гвардейцев бежали следом.
Центральная палуба, залитая кровью. Трупы, трупы, ни одного живого человека. И ни одного живого блида. Василий на секунду потерял направление — но вспомнил, как бродил когда-то по Императорской Триере. Как убегал от блидов…
Вон та самая дверца. Заперта!
Василий прожег замок выстрелом и выбил дверцу ударом ноги. Крутая узкая лесенка. И какой-то странный вибрирующий звук. Чем выше Василий поднимался, тем громче становился звук, противный, бессмысленный, проникающий под череп и растекающийся по мозгу ядовитыми струями.
Лесенка привела прямо в рубку. Пол рубки тоже был усеян трупами. Возле пилотских кресел стояли, опираясь о пульт, три гвардейца и Ольга. А у ног Ольги лежала огромная черная туша — связанный Комнин.
Василий понял, что это за странный звук.
Стратиг был жив. Борода его была всклокочена и вымазана в крови, полуметаллическая голова конвульсивно дергалась. Комнин хохотал.
Глава 6
Мвари был в ярости.
— Зачем? А?! Бог насекомых! Свиные уши! Принцесса, зачем вы его притащили? Вы хоть понимаете, что променяли на этот кусок мяса почти всех своих людей?
— Я хочу его допросить, — мрачно повторила Ольга.
Комнин все еще смеялся. Смех был неестественный, слишком ровный, напоминающий по звуку работу маломощного движка.
Тяжелого стратига решили не тащить наверх, в комнаты. Расположились на храмовой поляне, между обгорелой стеной, оставшейся от какого-то строения, и одиноким деревом.
— А это у него — что?
Борис ткнул пальцем в металлический затылок Комнина.
— Это?! — закричал Мвари и вдруг успокоился. Задумался. Потом сказал:
— Да. Принцесса, вы правы. Только… Подождите.
И Мвари побежал к храму. Вернулся он минут через десять с янычарским ятаганом. Только в отличие от обычного парадного ятагана, этот был остро заточен.
— Эмир. Борис. Помогите принцессе — надо его пригнуть.
— Вы не можете… — начала Ольга, но Мвари ее перебил:
— Это вы ничего не сможете. Он невменяем. Зато Борис сможет допросить вот эту штуку.
Мвари звонко щелкнул пальцем по металлическому черепу стратига. Стратиг ни на что не обращал внимания. Он смеялся.
— Только ее надо сначала… Отсоединить.
Ольга вздохнула. И уперлась рукой в могучее плечо Комнина. Борис подставил колено под массивный живот и надавил рукой на другое плечо. Василий подтолкнул сзади.
Комнин согнулся в неловком полупоклоне, продолжая хохотать. Мвари нанес два косых удара.
Хохот смолк. Кровь брызнула во все стороны. Но Василий был рад, что прекратился, наконец, этот ужасный смех.
Мвари нанес третий удар, окончательно отделяя от обмякшего тяжелого тела голову вместе с частью позвоночника.
— Вроде не повредил. Борис, ты, я понял, не только специалист по компьютерам, но и… В общем, кровь тебя не пугает.
— Не пугает.
— Да отпустите вы эту падаль! Во, молодцы.
Обезглавленное тело стратига осело, привалясь к стволу дерева. Мвари осторожно прикоснулся носком сапога к металлическому черепу.
— Вот это — компьютер. Он подключен к служебной сети Тайной Службы. А сеть, в свою очередь, к Блидингу. Я об этом знаю достоверно, практически — из первых рук… Не важно, откуда я это знаю. Важно, что связь этой железки с Блидингом очень тесная.
Борис с опаской посмотрел на \"железку\".
— Тогда, наверное, ее вообще не стоит трогать.
— Не стоит, — согласился Мвари, — но прийдется.
Борис присел на корточки возле отрубленной головы. Встал, отошел к стене. Прислонился. Шумно вздохнул.
— Значит, так. Если эта хрень повязана с Блидингом, то любой, кто на ней работает, будет убит.
— Но Комнин ведь…
Мвари замолчал, опустив глаза на обезглавленное тело.
— Да. Он думал, что идет уничтожать Килкамжар. Блидинг думал иначе. Но тебя-то как убьет?
— Как — не знаю. Но попытка взломать систему… Я так понял, вы хотите, чтобы я через эту башку вышел на сервер.
— Да, хочу.
— Не смогу. Меня убьет раньше, чем я что-то сделаю. Тут работы минимум на сутки. Для меня, во всяком случае. Я, на самом деле, так себе хакер.
— Кто? — переспросила Ольга.
— Хакер. Компьютерный взломщик…
Мвари со всей силы ухватил себя за рукава.
— Ладно. Будем думать. Я вас всех не просто так притащил именно сюда, на Килкамжар. У местных есть специфический способ… думать.
Подойдя к Василию, Мвари положил руки ему на плечи, забрызганные кровью Комнина.
— Тебе предстоит тяжелый вечер, эмир. Итак, — он пристально оглядел всех, — мне нужны вы трое, Василий, Борис и Ольга. И еще Хаф, я поднимусь, скажу ему. Жду в шесть по местному времени, на улице, у бокового входа в храм. А ты, Борис, все-таки, возьми железяку, от мяса отмой. Пригодится.
В шесть часов все были на месте. Удильщики следовали вглубь храма длинной цепочкой и несли свои мешочки.
— Нам за ними, — сказал Мвари, пристраиваясь к последнему удильщику, высокому Тарда в красной полупрозрачной накидке.
Коридор некоторое время вел прямо, потом стал сворачивать налево и вниз, опускаясь под землю по спирали. Окончился он в большом зале с низким потолком. Толстые полированные колонны. Помост в дальнем конце зала, разрисованный синим и золотым узором. Факелы. Ольга узнала это место. Именно здесь — или в точно таком же подземелье — бывший опричный сотник угощал ее, связанную, священным напитком.
На самом деле, Ольга предполагала, что ее снова ждет встреча с Горыней, укравшим Калюку Припегалы. Несмотря на то, что Горыня в прошлый раз обошелся с ней не вполне почтительно, Ольга была ему благодарна. И захватила одну вещицу, чтобы показать бывшему сотнику.
Горыня был на своем месте. Опричная куртка совсем поизносилась, зато сам Горыня, казалось, стал еще крупнее и выглядел моложе. Только усы поседели. Сотник дул в Калюку, освящая семена. Удильщики проходили мимо него, поднося к Калюке мешочки с семенами, и скрывались в темном проходе справа от помоста.
Ольга почувствовала возбуждение, сильное, но не такое, с которым нельзя бороться. Василий и Борис поежились, Хафизулла нахмурился — Мвари не предупредил их об эффекте, вызываемом звуками Калюки.
Но вот последний паломник подержал мешочек возле Калюки и ушел. Голый синий удильщик, сидевший на табурете посреди помоста, хлопнул в ладоши и что-то выкрикнул, а потом слез с табурета и молча встал на краю помоста. Горыня перестал дуть, возбуждение пропало.
— Принцесса! Тысяцкий! — длинные поседевшие усы разошлись в стороны, открывая ровные желтые зубы.
— Привет, божок.
Мвари и Горыня обнялись. Горыня не переставал улыбаться.
— Мне сказали, что ты здесь, и принцесса здесь. Почему сразу не зашли?
— Собирали артефакты. Борь, покажи железяку.
Борис положил на помост металлический мозг Комнина, который он в течение целого дня отсоединял от останков стратига. Горыня хотел притронуться к мозгу, но вдруг отдернул руку и чуть не вскрикнул.
— Страшно? — серьезно спросил Мвари.
— Страшно… — пробормотал Горыня, — я это видел. Не предмет, а вот… ЭТО.
— Я тоже это видела, еще тогда.
Ольга подошла к Горыне и поцеловала его в щеку.
— Я очень редко целуюсь, сотник. Считай, что это — ритуальный поцелуй. А теперь посмотри на сувенир. Кроме борьбы за престол, папа оставил мне в наследство одну штуку. А я ее хочу тебе отдать, для полной коллекции.
И Ольга развернула сверток. Там находилась Лира Орфея, медный инструмент, похожий на растопырившего щупальца кальмара.
Со стороны помоста послышался сдавленный крик. Горыня оглянулся. Кричал голый удильщик.
— Что, Тарипаба, нравится балалайка?
— Цир-Ба-Цир! — воскликнул удильщик во весь голос, — ведь это… Это — Хозяин Снов!
И тут Василия посетила неприятная догадка.
— Хозяин Снов… Которого я разбудил. Восьмирукий! Он скоро будет здесь.
Тарипаба и Горыня ахнули одновременно. Мвари хотел им все объяснить, но решил, что не хватит времени.
— Горыня. Ты в свое время оказал услугу принцессе. Теперь окажи ее снова, всем нам. Мы просто в тупике. Авось… Собственно, Цир-Цир для меня сейчас — последняя надежда. Мы должны придумать… Так. Ну беги же, черт, тащи чашки!
— Да я всегда рад… Это здорово, что вы все пришли и хлебнете моего молочка. А что, все так плохо?
— Хуже не бывает. Ты же видишь эту штуку. Стальные мозги. И ты сразу угадал. Так вот, мы проигрываем.
Горыня позвал Тарипабу, и они вместе ушли за чашками. Мвари присел на помост, обхватил голову руками. Потом потеребил рукава, поднял глаза и уставился в темноту, заполнявшую дальний конец зала.
— Думать. Как достать улитку… Нет. Как попасть в этот несуществующий город. Казань.
Василий тоже присел рядом.
— Сперва надо в другой несуществующий город. В Константинополь, который — столица Турции. В Стамбул. Там утонули наши улитки, целый мешок. И шапка Искандера. И полные сундуки золота и платины — можно небольшую армию на это закупить… Борис, у вас там золото с платиной, вроде, ценятся, ты говорил…
— Ценятся, ценятся. Я даже знаю, где и что на это можно купить, при тебе же добазарился. Но туда нужно попасть.
— Значит, Стамбул. Об этом и будем думать. Но зачем пить всякую гадость? Веселящее зелье дикарей. Только рассудок мутить. Рассудок должен быть ясный…
Ольга подошла к Василию, встала прямо перед ним. В свете факелов на фоне темного зала ее лицо выглядело как медная маска.
— Это не зелье. Это не гадость. Я это пила.
Василий опешил.
— Ты не говорила…
— А зачем? Вот теперь я тебе говорю. Это не простой веселящий отвар. И Калюка Припегаллы — не простая дудка. Ведь ты видел ее? Рыбью голову на ней — видел?
Ольга почти кричала. Василий положил ей руку на плечо. Поглядел в глаза, кивнул. И остался так сидеть, держа руку на плече принцессы. Принцесса не отстранялась. Ей почему-то хотелось всю оставшуюся жизнь так простоять рядом с этим простым янычаром, глядя в его глуповатое лицо, украшенное тонкой черной ниточкой усов.
Но вот вернулись Горыня и синий удильщик. Они несли котелок и стопку вложенных одна в другую чашечек из гнезд лесной осы. А в котелке дымился зеленовато-белый напиток. Цир-Цир.
Вкус у Цир-Цира оказался самый обычный — молоко с апельсиновым щербетом. Специфических ощущений Василий тоже после первого глотка не испытал. Да и после второго.
Он допил содержимое чашечки.
— Наверное, еще надо.
Ольга глядела на него как-то странно — с восхищением и ужасом. Горыня поднес ему вторую полную чашечку, глядя так же, как и Ольга. Василий пожал плечами. Залпом осушил чашечку. И заснул.