— Ну, раз тут нет рыбы, так и бояться нечего, — сделал вывод Саммерли. — Давайте лучше искупаемся.

Идея профессора понравилась нам всем, ведь это был самый лучший пляж, на котором нам когда-либо представлялась возможность искупаться.

Но тут произошло то, что кардинальным образом изменило наше решение.

Мы увидели одинокого рамфоринха, низко пролетающего над водой в поисках рыбёшки где-то за триста футов от берега. Для этого озера почему-то это было необычным явлением, видимо, именно потому, что здесь совершенно не было рыбы. Однако в следующий момент мы поняли, что, наверное, не только из-за этого, здесь не летали крылатые ящеры.

Неожиданно, прямо из-под рамфоринха, из воды вынырнула голова чудовища с огромной раскрытой пастью, наверно размерами большая, чем всё туловище крылатого ящера. Чудовище быстро вцепилось зубами в мягкую плоть. В панике тот только и успел издать протяжный вопль, после чего они оба скрылись в пучине, оставив на поверхности лишь широкие круги и тучу пузырьков воздуха.

— Вы видели это? — произнёс Челенджер.

— Что это, чёрт возьми, было?! — воскликнул Саммерли, уже снимавший рубашку у берега озера.

— По-моему, какой-то хищник, с полуторафутовой головой крокодила, — ответил лорд.

— Нет, крокодилом он быть не может, — сказал зоолог. — Слишком он гибкий и, потом, их легко заметить с высоты, так как они постоянно высовывают свои головы из-под воды, чтобы дышать воздухом.

— Значит этот хищник ещё страшнее крокодила, — понял я, грозно глянув на Саммерли. — А кто-то говорил, что тут бояться нечего!

— Но, позвольте, я даже предположить о таком не мог, — запротестовал тот.

— Все мы совершаем ошибки, — вставил Рокстон. — Надеюсь впредь, мы этого делать не будем.

Купаться больше никто не хотел, хотя это был первый и последний случай, когда мы видели этого хищника.

До вечера прошли ещё кое-какое расстояние, остановившись на ночлег на берегу озера. За ужином неожиданно для нас опять кончилось мясо, что означало, что завтра нам придётся покинуть этот райский пляж и снова заняться охотой в глубине джунглей.

Утром заметили несколько рамфоринхов, пролетавших над озером. Но стрелять в них не стали — всё равно они не могли обеспечить нам достаточный рацион. И после завтрака, ощетинившись ружьями, как уже давно повелось, заряженными разрывными патронами, передвигаясь как можно тише, мы углубились в джунгли.

Спереди шёл лорд Джон, вслушиваясь в звуки джунглей и разведывая безопасный путь, в центре — Саммерли, собиравший свой новый гербарий, по бокам — мы с Челенджером, прикрывавшие фланги, за одно подгоняя нашего природоведа. Таким образом нас разместил многоопытный лорд, так как здесь, в джунглях, необходимо было быть всегда настороже, ожидая опасность с любой стороны.

Наш путь лежал прямо в сторону огромного вулкана, который располагался где-то далеко на горизонте, высунувшись своим жерлом над макушками папоротников.

Но долго лазить по джунглям нам, к счастью, не пришлось. Примерно через триста футов ходьбы, справа, так сказать «с моего фланга», раздался хруст ломающихся веток. Мы моментально спрятались за кустами, выставив вперёд ружья и «в оба» наблюдая за ситуацией. Вскоре показался и виновник этого шума.

Это был игуанодон, неловко пробирающийся среди деревьев, при этом объедая их ветки. Похоже, здесь было целое стадо этих динозавров, так как за ним слышались звуки и других ящеров.

Судьба этого игуанодона была предрешена.

Поудобнее оперев приклад ружья о плечо, я прицелился. Когда тот почувствовал что-то неладное и, перестав жевать листья, посмотрел в мою сторону, было уже слишком поздно. Ружьё выплюнуло из дула пулю и та, пролетев футов 75 до цели, вошла ящеру прямо в том месте, где у него должно было быть сердце.

Выстрел перепугал всех остальных динозавров, которые, сломя голову, кинулись прочь, без разбору ломая деревья и кусты на своём пути, тем самым, поднимая невероятный шум.

Через несколько минут грохот от динозавров практически затих, удалившись куда-то далеко в глубь леса. А мы подошли к мёртвому игуанодону.

Это был крупный экземпляр: практически пятнадцать футов в длину с полосатой раскраской из зелёных и коричневых полос.

Пользуясь небольшим расстоянием до лагеря, мы перетащили всё, что было съедобным у динозавра к себе, под завязку наполнив наши запасы. А там, положив всё на плоты, продолжили свой путь.

За оставшийся день проплыли пять миль и значительно приблизились к интересующей нас горе, но искомой реки так и не обнаружили.

На следующий день, к полудню, мы подошли к самой северной точке озера и одновременно, ближайшей к горе.

— Может, всё-таки рискнём пробраться туда через лес? — предложил лорд Рокстон, как всегда не боявшийся ничего. — Тут не более трёх миль до основания горы.

— Действительно, идти здесь ведь не далеко, — добавил я. — Река, если она вообще существует и впадает в озеро, может брать исток совсем не возле этой горы. К тому же пока мы найдём её, времени пройдёт столько, сколько потребуется, наверно, чтобы пешком дойти до горы.

— Что верно — то верно, — согласился Саммерли.

— Значит, большинство «за», — понял зоолог. — Ну, тогда, вперёд!

Однако судьба распорядилась иначе.

Неожиданно справа, из гущи леса, медленно выбежали два шестифутовых динозавра, передвигавшихся на двух ногах, с поднятыми к верху длинными хвостами. Их грациозные движения; уверенный и спокойный взгляд глаз, располагавшихся по бокам продолговатой, с резкими угловатыми очертаниями головы; большие загнутые когти, по одному на задних лапах; поджатые под туловище передние лапы, имевшие острые когти на удлинённых пальцах и малиново-коричневая раскраска тела, выдавали в них опасных хищников.

Они сразу же заметили нас и остановились, определяя, на сколько мы можем быть опасны для них. Видимо, они были сыты и потому не проявляли агрессивности. Несколько секунд они наблюдали за нами, нюхая воздух и, наверно, о чём-то думая, как показалось мне. Они, должно быть, пришли попить воды, а мы оказались тут как нельзя не кстати.

С возмущёнными криками в нашу сторону, динозавры побежали в противоположную нам сторону, где, спустившись к воде, начали глотать воду так же, как это делали протоцератопсы на Лиановой реке.

— Знакомьтесь, это самые страшные хищники юрского периода — велоцирапторы, — сказал Челенджер, держа наготове ружьё. — Думаю, стоит пересмотреть столь единогласное решение по поводу продвижения по суше. Теперь, наверно, никто не станет возражать, что лучше искать реку и проходить эту местность по ней, как много бы это не заняло времени.

— Их можно было бы подстрелить, — не отступал лорд.

— Эх, вам бы только пострелять! Запомните, мы стреляем в этих животных только по двум причинам: если нам нужна еда и если они угрожают нашей жизни. Не стоит истреблять этот вид или какой-нибудь другой, только ради того, чтобы расчистить себе дорогу. Мы должны оставить этих животных для дальнейшего, более полного исследования. Но даже если вы сейчас подстрелите этих динозавров, то не думаю, что это сильно обезопасит наш путь. Уверен, они не единственные представители подобных хищников здесь.

Динозавры быстро сделали своё дело и поспешно удалились, больше предпочитая, по-видимому, оставаться незаметными для посторонних глаз и при этом самим контролировать развитие событий. Видно, это было чем-то вроде их жизненного кредо, потому что именно от этого зависел успех их охоты, а, следовательно, и жизни в целом.

— Не стоит рисковать по пустякам, — оценил ситуацию я. — Спешить нам, к тому же, некуда.

Возражать никто не стал и, сев на плоты, мы продолжили своё плавание вдоль берега.

Странно, но теперь можно было сделать вывод, что ощущение опасности у нас не уменьшается, как обычно происходит с людьми, например, работающими в условиях повышенного риска, в которых в общем-то мы сейчас и жили, а, наоборот, час от часу возрастает.

К концу дня мы таки обнаружили долгожданную реку, судя по направлению течения которой, действительно впадавшую в наше озеро. Теперь предстояло определить только одно: где именно берёт своё начало эта река, что мы и решили сделать на следующий день.

Глава двадцать седьмая

В погоню за гигантом

Против течения, как известно, всегда плыть не легко. Это требует не только выносливости от гребцов, но и титанических усилий и связанным с этим расходом энергии. Но даже это было ещё ничего, если бы к выше перечисленному не добавлялась ещё и совсем не идеальная форма наших плотов, на которых нам предстояло идти против течения. Учитывая расстояние как минимум до горы, притом, что река вряд ли устремлялась к ней по прямой, нас ожидал ещё долгий путь.

Единственное, что смягчало эти обстоятельства — ощущение хоть и призрачной, но хотя бы какой-то защищённости от местных хищников, которую давало положение посреди реки, не такой уж и широкой, но бывшей хоть каким-то барьером между нами и окружающим нас, полным дикой природы, пространством.

За завтраком подкрепились основательно, обеспечив себя энергией как минимум на пару часов полезной работы вёслами. Кроме того, подстрелили неудачно приблизившегося к нам рамфоринха, чуть пополнив запас провизии перед долгой дорогой среди двух стен тропических зарослей.

Наши пессимистичные прогнозы оправдались, и около трёх миль вверх по течению реки нам пришлось проплыть, не приближаясь, а наоборот, отдаляясь от своей цели, уходя всё дальше и дальше на восток. После чего река изменила своё направление на юго-восток, и устремилась прямо в противоположную от горы сторону. Это заставило снова удивиться этой загадочной стране, так как такого поворота событий не ожидал никто.

Но возвращаться никто и не собирался. Если уж мы преодолели столь не лёгкий путь до этого места, то уже закончим свой путь до конца. Если река не изменит своего направления, то необходимо было хотя бы выяснить, откуда тогда она берёт своё начало.

Проплыв вдоль реки ещё час, уставшие и голодные, мы пристали к левому берегу на обед. Но только мы сварили суп, как я почувствовал лёгкую вибрацию, передающуюся от земли.

— Вы чувствуете это? — жестом остановил я остальных, заставляя прислушаться к своим ощущениям.

Саммерли вопросительно посмотрел на меня:

— Что?

— Вибрацию.

Лорд Джон сидя приложил руку к земле:

— Кажется, вы правы, я тоже что-то ощущаю!

— Неужели землетрясение? — не понял зоолог.

— Что ж, это вполне вероятно, ведь поблизости тут столько вулканов, — сказал Саммерли, оглядываясь по сторонам.

Между тем толчки усилились, стали более отчётливыми и в них начала проявляться определённая периодичность.

— Нет, это не похоже на землетрясение, — произнёс Челенджер, когда с права от нас, со стороны выше по течению реки, послышался треск ломаемых веток и деревьев.

Через мгновение с той же стороны, с правого берега реки, футах в трёхстах выше по течению, показалась голова какого-то динозавра с жёлто-зелёным цветом пупырчатой кожи.

Он остановился, и вместе с ним прекратились точки. От большой, примерно три фута в длину, головы в гущу леса отходила толстая и, по-видимому, длинная шея, теряясь в зарослях леса. Динозавр, высунув голову из чащи, стал зачерпывать воду из реки своим широким ртом, даже не показав при этом своего туловища.

О размерах же этого колосса можно было судить по выступающему над верхушками деревьев спинным хребтом и виляющим из стороны в сторону кончиком хвоста далеко позади.

— Боже мой! Так вот оно что! — воскликнул лорд, поражаясь размерам динозавра, не сравнимым с теми, которые мы видели доселе. — Да в нём не менее ста пятидесяти футов!

— И вес наверно под сто тысяч фунтов! — добавил Саммерли.

— А какой же толщины должны быть его ноги, чтобы удержать такой вес! — произнёс Челенджер. — Полтора фута в диаметре?

— Скорее все три!

— Ну, это вряд ли, — не поверил тот, грозно посмотрев на своего коллегу.

Видно ему показалось, что тот явно переборщил.

— Да, огромная махина, — вставил я, быстро найдя среди вещей бинокль, и став настаивать изображение. — Думаю, я не ошибусь, если предположу, что это самый большой динозавр, который жил когда-либо и живёт сейчас на нашей планете.

— Это весьма вероятно, особенно зная, что завроподы были самой гигантской группой животных когда-либо живших на планете Земля, — согласился со мной зоолог. — Но всё же я не припомню, чтобы где-то или когда-то в научной литературе описывался этот вид, потому что, на мой взгляд, он не относится к тем, что мы видели раньше. Как не относится и к другим известным науке, видам завроподов.

— Тогда выходит, что мы открыли ещё и новый вид!

— Возможно.

— Тогда с названием проблем не будет.

— Почему? — спросил лорд.

— Но разве название само не просится? — задал я вопрос навстречу. — Животное, которое при ходьбе вызывает подобные землетрясению толчки, просто обязано зваться сейсмозавром. Вот! По-моему, это самое подходящее ему название.

— За одно, сразу представляешь, с чем имеешь дело.

— И учёным будет легче выучить, — не удержался я от шутки, так и вертевшейся на языке.

Пил динозавр долго. Видимо, такой туше требуется не два литра в день. Неизвестно ещё было, сколько листвы он съедал за день.

— Как бы только он не выпил всю реку! — усмехнулся лорд.

— Нет, я после него эту воду пить не собираюсь, — проворчал недовольно Саммерли. — Надеюсь, у нас есть в запасе вода?

Я посмотрел по флягам:

— Немного есть. Но ведь это не единственный динозавр, который пьёт воду из реки. И раньше мы набирали воду из рек, из которых пили не только мы, но и все обитавшие там животные.

— Конечно, того, чего не имеешь возможности видеть и не боишься, — вздохнул биолог.

— Всегда есть риск, — добавил Челенджер. — Поэтому-то мы всегда и кипятим воду перед питьём.

— Ну, хоть в этот раз мы можем набрать воду выше по течению? — взмолился профессор.

— Конечно-конечно, в этом вам, я думаю, никто не станет возражать, — поспешил успокоить его коллега.

Наконец, динозавр напился и, высоко подняв голову над чащей леса, прогудел что-то себе под нос. Затем он медленно и, как показалось, лениво развернулся, ломая очередные, подвернувшиеся под туловище и лапы ветки и деревья, после чего углубился в лес, опять заставляя землю под нашими ногами трястись от каждого своего шага. За собой он наверняка оставлял широкую тропу из поваленных наземь стволов деревьев, присыпанных сверху листвой.

— Надо бы понаблюдать за ним, — предложил наш предводитель. — Мы всё равно ведь никуда не спешим.

— Пожалуй, можно, — согласились мы и стали быстро доедать ещё горячий суп, чуть не ошпаривая себе внутренности, боясь, как бы тот не ушёл слишком далеко.

Пообедав, быстро перебрались на другой берег, где, спрятав в гуще леса плоты со всем нашим имуществом, направились к месту, где не так давно побывал гигант-динозавр.

— Н-да-м! — произнёс лорд, когда увидел широченную тропу среди леса с редкими не сломанными динозавром деревьями посреди. — Как вы его там назвали, Меллоун? — спросил он. — Надо было его назвать проще — лесорубом!

— Действительно, что «рубом»! — сделал ударение на последнее слово Саммерли.

— Ну, вперёд! За динозавром! — весело сказал Челенджер, словно мы играли в догонялки.

Но идти по такой «дороге» оказалось не так уж и легко. Постоянно приходилось перескакивать с одного влажного и гладкого ствола дерева на другой, что было достаточно затруднительно, а потому пришлось их просто переступать. Но это оказалось совсем не легко, особенно в нашем возрасте и передвижение по здешней местности быстро замедлилось.

Лишь там, где недавно на землю ступали огромные ноги динозавра, можно было идти спокойно, не переступая ни через что. В тех местах своим весом животное просто раздавливало стволы деревьев, вдавливая их в податливый мягкий грунт.

Мы ещё долго шли, перебираясь через эти завалы, оставленные животным, надеясь вновь встретить динозавра, но больше даже не услышали его шагов.

Через час «ходьбы с препятствиями» мы совершенно утомились от преследования.

— Ух! — тяжело выдохнул измученный и вспотевший биолог, присаживаясь на поваленное рядом дерево и открывая флягу, чтобы глотнуть очередной глоток воды. — И как это он не устаёт так быстро ходить?

— Ну, с такими длинными ногами это не тяжело, — сказал я. — К тому же ему не приходится каждый раз перебираться через стволы этих деревьев.

— Да он ходит по ним просто как по ковру! — добавил лорд Джон, так же присаживаясь на поваленное дерево. — Нет, здесь нам его не догнать.

Челенджер и я тоже устроились на стволах неподалёку.

Несколько минут мы молча сидели, отдыхая. Первым нарушил затянувшееся было молчание лорд:

— Интересно, сколько же он съедает за день? — поинтересовался он, видно, он всё ещё думал о динозавре. — Ведь чтобы насытиться такому динозавру, как этот, надо есть и есть.

— Да уж не мало, — ответил я, стараясь прилечь на неудобном дереве.

— Я думаю, по меньшей мере, пару тысяч фунтов зелени в сутки он точно съедает, — высказал свою точку зрения зоолог.

Несколько полежав, я вдруг ощутил сильное зловоние, в момент испортившее мне не только воздух, но и настроение. «Ну что ещё?» — подумал я и огляделся: но все мои друзья, которые могли стать причиной этого зловония сидели достаточно далеко, чтобы «испортить» здесь воздух.

Тогда я принялся осматривать окружающую местность и, зайдя с другой стороны наваленных в кучу деревьев, увидел то, что чуть не вывернуло меня на изнанку.

Передо мной располагалась огромная, конической формы куча пятифутовой высоты — как бы получше высказаться — отходов жизнедеятельности какого-то динозавра и, судя по всему, не маленького.

— Ничего себе, какая куча! — вырвалось у меня. — Кто-нибудь хочет увидеть самое ужасное из жизни динозавров? Как в прямом, так и в переносном смысле слова. Тогда пойдите сюда!

Желающих нашлось много, точнее все, что были.

— Вот это находка! — почему-то обрадовался зоолог, доставая фотокамеру.

— Ух! — искривился я, наблюдая за ним. — Вы что, снимать это будете?

— Конечно, — не понял тот моего настроения. Для него это было, наверно, настоящим открытием. — А затем надо будет взять ещё образцы для анализов.

— Вы серьёзно? — ещё больше удивился я.

— Абсолютно.

— Ладно, делайте что хотите. Только не на моих глазах! Иначе меня просто вывернет, — сказал я, отходя от этого места подальше.

Больше смотреть на эту кучу, я был не в силах и, сев на отдалённое дерево, наконец, стал дышать свежим чистым воздухом.

Но и здесь что-то было не так, и опять с воздухом. Теперь он был какой-то очень знакомый и совершенно не типичный для здешней местности. Я огляделся вокруг, пытаясь понять, в чём же причина моей тревоги. И тут же понял, увидев возле себя высокие и стройные деревья, росшие на краю нашей воображаемой дороги. Эти деревья я в последний раз видел только в своей родной Англии.

— Невероятно! — воскликнул я. — Это же то, что мы искали!

Мои друзья поспешили ко мне, так как всё равно их «открытие» никуда бы не делось.

— Что тут у вас? — спросил лорд, подошедший ко мне первым.

— Посмотрите, это же сосна! — указал я на возвышающиеся за несколькими пальмами деревья. — А вот ещё одна, но уже поваленная, — указал я на ствол дерева, лежащий недалеко впереди.

— Очень похоже на гигантские калифорнийские сосны, — подошёл к ним биолог. — Даже запах типичный.

— А мы толком даже и не осматривались, когда это было больше всего нужно, — произнёс Челенджер.

— Молодцом, Меллоун, молодцом, — потрепал меня за плечо Рокстон.

— И не надо было даже подниматься в горы, — сказал я. — Стоило только углубиться в лес!

— Так надо ли вообще туда тогда идти?

— Пройдя половину пути, разве останавливаются? — задал встречный вопрос зоолог. — Я понимаю, что это опасно, но думаю, что дойти до конца следует хотя бы для того, чтобы хоть приблизительно набросать предстоящий маршрут следования по морю. Кроме того, не мешало бы составить карту этой местности. А там наверху — лучшее место для всего этого.

— Да, от этого в любом случае будет польза, — согласился биолог. — Надо закончить начатое.

— Ну, хорошо, — согласился лорд. — Раз это нужно для экспедиции, то я не буду возражать. Надеюсь, вы и без меня помните, что это не какая-то там прогулка, а достаточно опасное путешествие.

— Разумеется. А теперь нам не мешало бы разобраться с этим деревом, — указал профессор на поваленный ствол.

Но пилить его было нечем: пила осталась на плоту, который был в часе ходьбы отсюда. Ждать же тут два часа никто не собирался, тащить ствол к реке было не реально. Но тут кто-то вспомнил о сумке с геологическим снаряжением, в которой кроме ненужных молоточков, был ещё и небольшой топор.

Конечно, из-за небольших размеров, его нельзя было назвать настоящим топором для рубки деревьев, но сейчас подошёл и такой.

Пару часов мы усердно трудились, по очереди «махая» топором, но, в конце концов, вырубили необходимый кусок ствола, около пяти футов в длину, и, отдохнув некоторое время, взгромоздили его на плечи, двинувшись в обратный путь.

Но без приключений не обошлось и тут. Только мы успели пройти около полторы сотни футов, как лорд Джон среди деревьев заметил хищника на располагавшейся между деревьями поляне.

Мы сбросили бревно наземь и, присев, выставили ружья перед собой.

В том, что это был хищник, сомнений быть не могло: он походил на велоцираптора, только имел при этом острую морду и меньшие размеры тела. Однако тот не нападал, так что мы пока не стреляли. Он просто стоял и нюхал под собой землю, время от времени, переходя с одного места на другое.

— Ну и что он делает? — прошептал я.

— Понятия не имею, — так же тихо ответил зоолог.

— И что, мы будем ждать, пока он не уйдёт? — спросил лорд. — Может, просто подстрелим его и пойдём дальше?

— Вам что, совершенно не интересно узнать то, чем он занимается? — удивился профессор.

— Лично мне — нет, при том, я совершенно не хочу опоздать на ужин из-за вашего динозавра! — твёрдо заявил тот.

— Успокойтесь, лорд, до ужина ещё много времени! — попытался успокоить его биолог.

— Это вам ещё много времени, а мне его для начала нужно ещё приготовить!

— Ну, подождите хоть чуть-чуть, — попросил тот. — Мы же совершенно не знаем повадки этих животных, а ознакомиться с ними хотелось бы, наверно, каждому учёному.

— Вот именно, что учёному! — проговорил лорд себе под нос, а за тем твёрдо заявил. — Жду пять минут, а затем стреляю!

Но и этого времени учёным хватило сполна, потому что очень скоро из земли проклюнулась и показалась на божий свет маленькая голова, за ней длинная шея, туловище четыре опорные ноги и тонкий хвост. За этим существом из земли стали появляться другие, один в один, как и первый. Длина их туловищ составляла около полутора футов, может чуть больше.

Теперь стало понятно, чего так усердно ожидал хищник — только что вылупившихся детёнышей каких-то завроподов. Он дождался, пока первый детёныш вылезет наружу, а затем накинулся на него, легко перекусив горло детёнышу. Тот только взвизгнул от боли и мгновенно затих. Хищник стал откусывать и рвать на куски мягкую и податливую плоть жертвы. Наверно, тот завропод даже не понял, что с ним произошло.

На писк детёныша вслед за первым хищником, быстро появились и другие, которые без промедления накинулись на беспомощных жертв. «Еды» было много, так что никто её ещё не делил.

— Жалко детёнышей! — сказал Саммерли.

— Ну, всё я больше не буду ждать, — сказал Рокстон и не долго думая, прицелился.

Останавливать его ни стал никто, так как больше смотреть на такое зрелище со всеми варварскими законами природы, никто не мог.

Выстрел повалил на поляну одного из хищников и разогнал остальных, оставив на поляне лишь беспомощных завроподов, которые стали быстро, как заведённые, разбегаться во все стороны. Динозавры были спасены, но на долго ли? В любом случае большая часть из них погибнет, если и не от этих хищников, то от когтей других. Таким образом, природа регулировала количество особей на этой земле, давая при этом пищу другим и приспосабливая разные виды животных к жизни в гармонии между собой, как бы это противоречиво не звучало после увиденного.

— Наверное, именно из-за того, что взрослые динозавры не присматривали за потомством, завроподы и вымерли, когда на Земле появились динозавры мелового периода, с которыми те уже не могли конкурировать, — произнёс зоолог, сделав фотографии детёнышей, вылезавших из-под земли.

— Ладно, теперь давайте уходить, — сказал лорд. — Пока тут не появились более опасные хищники.

Хищника, которого опознали, как целюрозавра, потащил на себе Саммерли, бревно взяли мы с Челенджером, а лорду оставалось лишь прикрывать нас, хотя он и так делал это постоянно.

До плотов дошли без происшествий, где, поужинав на скору руку, легли спать.

Приключений на сегодня нам хватило сполна.

Утром, за завтраком, решили оставить брёвна здесь, чтобы они не загромождали наши плоты, пока мы будем подниматься по течению. Забрать же их можно было и на обратной дороге.

Дальше около двух миль плыли в том же направлении, что и раньше, на юго-восток, пока река не повернула на восток, устремившись во всё ещё противоположную от заветной горы сторону. А ещё через две мили от реки отошёл рукав, устремившийся на юг. Устье выше по течению свернуло на северо-восток, давая нам небольшую надежду, что эта река всё-таки приведёт нас к горе.

Кроме того, здесь стало гораздо легче преодолевать течение, так как устье расширилось, а течение из-за этого ослабло.

Отобедав на берегу, снова пустились в плавание, на ходу заметив ещё один вулкан, дымящей своей верхушкой над макушками деревьев, примерно в трёх — трёх с половиной милях на восток.

В бинокль можно было разглядеть, как из широкого жерла вулкана вылетали брызги кипящей магмы, стекавшей по южному склону. Расстояние до вулкана было значительным, но даже тут чувствовался запах гари от горящего леса, сжигаемого магмой.

За этот день преодолели ещё пять миль, переночевав на правом берегу реки, подальше от вулкана. Однако это мало что меняло, так как в этом месте он находился от реки на расстоянии всего в одну милю. Конечно, мы бы с удовольствием прошли бы это место, дабы не оставаться здесь, но наши силы были уже на исходе. Поэтому пришлось мириться не только с гарью, но и с ужасной жарой, которая распространялась от вулкана.

Глава двадцать восьмая

Участь хищника

Утром же, только проснувшись, быстро позавтракали и сели за вёсла, стараясь побыстрее уйти из этой удушливой зоны.

Мили через две дышать стало легче, а жар вулкана и вовсе перестал ощущаться.

Проплыв чуть дальше, на правом берегу реки, мы заметили протоптанную в джунглях широкую тропу. Мы решили воспользоваться ею, предварительно отобедав на берегу.

Тропа виляла от одной поляны к другой, располагавшихся на незначительном расстоянии друг от друга. На них обитали редкие игуанодоны гигантских размеров, около 26–30 футов в длину, в основном буро-зелёной раскраски.

На окружавших нас деревьях сидели или перелетали с места на место какие-то птицы, в которых зоолог узнал юрского прадеда современных птиц — археоптерикса. Они были размером с голубя, оперением походили на орла, правда, во всём остальном это оставались всё те же динозавры. Туловище и голова их были ящерными, такими же зелёными и чешуйчатыми. Они ещё даже не летали, а только перепархивали с ветки на ветку, на лету хватая проносящихся мимо насекомых.

— Ну, на птиц они мало похожи, — произнёс лорд.

— Скорее что-то среднее между птицей и ящерицей, — добавил я.

— Интересно, а какой вы хотели увидеть первобытную птицу? — спросил Челенджер. — Естественно они не похожи на современных птиц.

На одной поляне мы обнаружили старый, обглоданный до косточки и поросший каким-то кустарником, скелет небольшого игуанодона, который, скорее всего, погиб от лап, а вернее он зубов местных хищников. Тревожить его кости мы не стали.

Через полтора часа после начала этой «прогулки», мы вышли на поляну, на которой жевало листву необыкновенное существо. Огромное тело его опиралось на четыре мощные лапы, из которых задние были и длиннее и толще передних, из-за чего не длинная шея с полуторафутовой головой спереди, сильно пригибались к земле. Но главной отличительной чертой жёлто-зелёного динозавра были плоские ромбообразные шипы, покрывающие двойным рядом его позвоночник, от головы и до кончика длинного толстого хвоста, от которого в две стороны отходили четыре длинных рогообразных шипа.

Последние шипы наверняка были главным оружием динозавра, так как остальные хоть и увеличивались устрашающе у середины изогнутой дугой спины, но опасности не представляли. Они, хлопая друг о друга при перемещениях динозавра, служили, скорее всего, всего лишь для отпугивания хищников.

В общем-то, это в некоторой степени действовало и на нас, но мы сразу поняли, что это не хищник и его устрашающий облик совершенно не соответствует агрессивности животного.

— Да, такого мы ещё не видели! — произнёс Саммерли.

— Конечно, ведь это, можно сказать, самое интересное по форме животное Юрского периода, — сказал Челенджер, уже делая первые фотоснимки динозавра. — Стегозавр!

Однако, как оказалось, мы не одни наблюдали за диковинным завром: из гущи леса, практически незаметно для нас и, возможно, совершенно не заметно для стегозавра, осторожно выглянула пара велоцерапторов.

Но плотоядный динозавр всё же что-то почувствовал и, замерев на месте, перестал жевать зелень.

— Осторожно! — предупредил лорд тех, кто ещё не увидел хищников. — Здесь велоцирапторы!

Эффект неожиданности у хищников не вышел, а потому стремительная атака уже могла не получиться. Кажется, это поняли и велоцерапторы. Один из них медленно вышел из прикрывающих его деревьев и стал обходить жертву со стороны хвоста, сосредотачивая внимание динозавра на себе, в то время как другой остался стоять у деревьев, по-прежнему не замеченный.

Первый осторожно обошёл стегозавра, заставив того подставить незащищённый бок под удар второго хищника, чем тот и воспользовался, мигом устремившись к тому. Но стегозавр заметил его раньше: он повернулся, так быстро, насколько ему позволяла это сделать его масса, заставив шипы на спине хлопнуть с оглушающим шумом. Одновременно он чуть не задел первого хищника своим хвостом, еле увернувшегося от удара и с силой ударил головой о набегавшего с другой стороны завра, откинув того на десяток футов в сторону. Но тот быстро поднялся, и отбежал назад, спасаясь от уже нападавшего стегозавра, который, видимо, хотел его растоптать своими мощными лапами. В это время другой хищник попытался подбежать к динозавру с боку, но так и не успел: стегозавр всё видел и очень вовремя сделал движение вправо, ускоряя тем самым замах хвоста, и вонзал свои шипы тому в бок.

Хищник издал вопль, острым лезвием пронзивший наш слух и грузно завалился на землю, в момент затихнув. Шипы на хвосте стегозавра покрылись кровью.

Атака хищников провалилась.

Оставшийся в живых велоцераптор увидел мёртвого собрата и, издав какой-то звук наподобие клича, медленно отбежал в сторону, подальше от стегозавра. Видимо, он ещё надеялся съесть хотя бы повергнутого велоцераптора.

Но не только ему необходимо было свежее мясо: наши запасы заканчивались, и отдавать этого хищника на растерзание другому, мы не собирались. Пускай доедает то, что останется после нас.

Челенджер выстрелил в воздух, и динозавры, так и не поняв, наверное, что за новое ненастье настигло их, поспешили убраться от этого места, а мы подошли к мёртвому телу велоцераптора.

Кажется, у того были переломаны несколько рёбер и шея, от чего голова оказалась неестественно развёрнутой назад. Из глубоких ран его струйками сочилась густая кровь.

Как обычно, сфотографировав труп и отрезав всё мясное, что было в небольшом теле динозавра, мы осторожно, двинулись обратно к реке.

Обратный путь прошёл спокойно. Видимо, велоцераптор принял наши правила игры, оставшись там, на поляне, «доедать» останки собрата.

У реки мы перебрались на другой берег, поужинали, вспоминая то, что сегодня с нами приключилось, и, разложив палатки, легли спать.

За следующий день мы планировали дойти до горы, которая находилась в примерно в семи с половиной милях на северо-западе, для чего нужно было, как следует отдохнуть перед утомительной греблей.

Глава двадцать девятая

Вверх по горе Юрской

Проснувшись рано утром, быстро позавтракали и, стараясь не терять времени, так как мы надеялись пройти сегодня большое расстояние, сели на плоты.

Двигаться между тем становилось всё труднее, ведь река сужалась, а течение от этого только ускорялось.

Однако до обеда мы всё же преодолели около трёх с половиной миль, значительно приблизившись к горе.

— Ну, что последний рывок? — произнёс лорд, садясь в свой плот после обеда.

— Наверно, — ответил я, и все снова взялись за вёсла.

Тяжёлый труд омрачился неожиданно начавшимися порогами, примерно за пол мили до горы, поэтому дальше использовать плоты было уже невозможно.

Сегодня решили отдыхать, а уже завтра, пешком, штурмовать пологие склоны горы.

Утром, спрятав плоты и имущество в кустах и, взяв с собой только самое необходимое снаряжение и еду, мы двинулись вдоль сузившейся реки. Оказалось, что дальше река была просто переполнена порогами и малыми, высотой не больше трёх футов, редкими водопадами, отделяющими одни площадки порогов от других.

Однако это были лишь подступы к широченной горе, которая, величественно возвышаясь над нами, широкой площадкой упиралась в самый Уран где-то там, среди редких облачков, на высоте тысячи футов от земли.

Когда мы поднялись на высоту около трёхсот футов, на одной из полян, раскинувшихся у подножия горы, заметили небольшую группу динозавров болотисто-зелёной расцветки. Поляны и склоны горы покрывали редкие деревца и трава.

Животные же очень напоминали гадрозавров, но у этих рожки располагались не над самой головой, а больше загибались к спине, образовывая как бы продолжение продолговатой головы. Отличались они так же и меньшими размерами, достигая в длину не более десяти футов. Как отметил Челенджер, это были сунтарсусы — травоядные динозавры, обитавшие в том же юрском периоде.

Заметили мы также и новый вид летающих ящеров — птеродактилей, которые были гораздо больше рамфоринхов и достигали в длину до шести, а в размахе крыльев от 16 до 26 футов. Хвост же у них был не длинным, скорее достаточно коротким, больше напоминая небольшой отросток.

Сфотографировав и тех и других ящеров, мы устремились вверх. Река, вдоль которой мы продолжали идти, уже не была такой широкой, какой была внизу. Теперь её можно было пересечь, сделав лишь несколько шагов по выступающим из-под воды оголённым валунам, гладко отшлифованным водой.

На шестисотфутовой высоте сделали остановку на обед. Отсюда открывался уже более обширный вид на окружающую местность, в том числе на очень пологий склон горы.

Дальше гора поднималась вверх более крутым склоном, а рваных неотёсанных камней различной величины, попадалось всё больше и больше, скудела так же и растительность, напоминавшая о себе лишь редкими кустами, так как даже траве тут уже негде было расти: вся растительная почва осталась внизу, у подножия.

Двигаться вверх было тяжело, но достаточно безопасно, ведь все хищники остались там, в лесу, где обитают и их травоядные жертвы.

До ужина забрались на высоту в тысячу футов. Отсюда до Урана оставалось всего-то футов триста — четыреста. Отчётливо, даже без помощи бинокля было видно, как тёмный откос горы врезался в стекло Урана. От нас к тому месту протянулся практически вертикальный скальный откос.

Здесь было гораздо холоднее, чем внизу. Поэтому нам пришлось надеть на себя всю одежду, которую мы носили с собой в рюкзаках. Холодом можно было объяснить то, что стекло в месте соприкасания его с горой, имеет значительные трещины, по которой влага от тающего сверху снега и холодный воздух проникают сюда, образовывая прохладные воды рек и освежающие воздушные потоки.

На этой отметке ручей, который в последнее время стал настолько холодным, что в нём стали попадаться мелкие льдинки, упирался в узкую расщелину в горе. Здесь река, вдоль которой мы шили всё это время, обрывалась в скале. В некоторой степени это поставило нас в тупик: тут закончился похоже единственный источник воды на этой стороне горы.

Однако мы и не собирались забираться уж слишком высоко. Наш возраст давал о себе знать: теперь нам даже по пологому склону взбираться было достаточно тяжело.

Кроме того, и отсюда можно было более-менее рассмотреть наш остров.

Он был перед нами, как на ладони, зелёной массой растений покрывая практически всю ниже лежащую территорию вплоть до самого горизонта. Всё было таким маленьким и даже казалось, что и расстояния тут совсем небольшие: от одного места до другого рукой подать. Но если при этом вспомнить какая здесь высота и посмотреть вниз, под ноги, на склон горы, то дух захватывало невероятно!

На юго-западе виднелось овальное озеро Завроподов, от него на юг отходила еле видная в бинокль река Саммерли. Восточнее в озеро впадала река, по которой мы приплыли сюда. Тут же придумали ей и название — Восточная. За ней, дальше на восток находился вулкан, изрядно испортивший нам настроение не так давно. А ещё дальше на восток на самом горизонте виднелось море, резко сворачивая оттуда к нашей горе с востока. Западнее от озера возвышался ещё один вулкан, который мы видели, когда охотились на игуанодона у озера, а с юга от него простиралась широкая песчаная пустыня, далеко-далеко ограничивающаяся морем. С севера от вулкана, приблизительно в шести с четвертью мили, расположился какой-то чёрный круг, не похожий ни на озеро, ни на болото.

— Как вы думаете, профессор, что это может быть? — спросил я, передавая бинокль находящемуся рядом Саммерли.

Тот посмотрел в указанном направлении:

— Возможно, это асфальтовое озеро, — предположил тот. — Такие озёра очень часто встречались в эпоху динозавров, позже превратившись в горную породу, из которой сейчас добывают битум. Всё, что туда попадает, засасывается, как в трясину.

— Именно поэтому сейчас много скелетов динозавров находят именно в этих горных породах, — добавил Челенджер.

Дальше на севере протекала какая-то река, но чтобы осмотреть её как следует, как и западные очертания острова, нам нужно было перейти на западный склон горы. Мы не стали терять времени и направились к западной части горы по часовой стрелке вокруг неё.

Однако гора была настолько широкой, что нам потребовалось всё оставшееся до обеда время, только чтобы добраться до точки, из которой была видна вся западная часть этой земли.

Это место находилось прямо возле небольшого ручейка, такого же холодного, как и предыдущий. Он являлся истоком для реки, которая там внизу раздваивалась и образовывала два полноводных русла, одно из которых мы видели до обеда, устремлявшееся на юго-запад. Другое же, правее от него, уходило на северо-запад, впоследствии поворачивая на север и на самом горизонте впадая в небольшое озеро. Дальше за ним всё сливалось в одну сплошную зелёную линию. Но в усиленный бинокль нам таки удалось разобрать тонкую синюю линию моря на самом горизонте.

На западе же была видна отчётливая линия морского побережья, уходившая на север, вдоль которой песчаную пустыню, оставшуюся на юге, сменил густой зелёный лес. Остальная территория так же была покрыта густой растительностью, «перерезаемая» полноводными извилистыми реками. Где-то на северо-западе полоса берега обрывалась и на самом горизонте была видна лишь земля, которая, судя по карте, была как раз той сушей, которую мы видели, когда вышли на шлюпке из пролива Яркого.

Следовало отметить, что пока что вся территория этой земли омывалась морем, как, скорее всего, омывалась и вся остальная её часть, но это следовало ещё проверить.

С этого места отлично просматривались и черты горной возвышенности, в которой гора, на которой мы находились, была самой высокой точкой горного хребта. Он тянулся с северо-северо-запада на юго-юго-восток, сначала очень длинной и низкой каменной грядой, затем резко возвышался примерно на шестисотфутовую высоту и снова опускался до ста пятидесяти футовой отметки, образовывал что-то на подобие «горба», после чего сливался с нашей горой.

— Ещё один хребет! — сказал я. — Какая-то странная здесь местность: горные хребты, вулканы, а между ними зелёная равнина и глубокое море.

— В природе всё может быть, — произнёс Саммерли. — Она склонна к разнообразию. Никогда не знаешь, что увидишь дальше. Время, ветер, дождь и другие погодные явления порой образуют настолько замысловатые пейзажи, что удивлению человека порой нет предела.

— Интересно, что и этот горный хребет по форме тоже отличается от других, — промолвил лорд. — Присмотритесь внимательнее и вы угадаете в его очертаниях одного знакомого динозавра.

— И какого же? — не понял профессор.

— Да, а вы правы, лорд. Чем-то напоминает знакомых нам завроподов, только уж с очень толстой шеей, — указал я на нашу гору.

— Ладно, разнообразие разнообразием, а уже время обедать, — сказал Рокстон. — Вы тут пока заносите всё на карту, а я буду обед готовить.

Через пол часа обед был готов, а карта заполнена сегодняшней съёмкой.

За едой не стали терять время и придумали названия всем географическим открытиям, увиденным за последнее время.

Нашу гору, вместе с хребтом назвали Юрской, так как и флора и фауна здесь принадлежали полностью к этому периоду. Так же назвали и реку, впадающую в маленькое озеро на севере. Реку же, устремляющуюся на запад не долго думая, окрестили Западной.

Конечно, это были рукава одной реки, но были они уж слишком длинными, так что, назвав их отдельными названиями, мы сильно не ошиблись.

За оставшийся день нам предстояло набросать на карту остальную местность, которую можно было разглядеть с северной и восточной оконечностей горы, а затем спускаться в низ, так как уже за ужином нам предстояло вскрывать жестяные консервы.

Отобедав, направились на северо-восток. Путь лежал среди тех же рваных камней и больших каменных гряд, через которые мы перебирались до этого. По-прежнему было холодно, и спать в таких условиях никому не хотелось. Значит, на ночь придётся спускаться вниз, где было теплее, но для начала необходимо было снять местность на карту.

Наконец, к вечеру вышли на высоко возвышающийся над долиной каменный выступ, с которого вниз вёл абсолютно отвесный склон, обдуваемый сильными ветрами. Стоять на таком краю было настолько страшно, что мы не приближались к нему ближе, чем на десяток футов.

— Ладно, быстро срисовываем местность и спускаемся вниз, — еле-еле произнёс Саммерли, которого это зрелище устрашало более всех.

— Думаю, против этого никто возражать не будет, — добавил я.

С этого уступа открывался прекрасный вид на всю северную часть острова. А то, что это остров, сомнений уже быть не могло, так как со всех сторон его окружала вода огромного моря, огородившего его от остальной территории страны.

Остров без сомнений был назван Юрским, а море вокруг — морем Ящеров.

На северо-западе уже было гораздо лучше видно маленькое озеро, в которое впадала Юрская река и из которого, в свою очередь, вытекало две другие, но уже более узкие реки. Одна из них извилисто текла на запад, в сторону мыса, как я уже замечал, находящегося недалеко от пролива Яркого. Эту реку мы нарекли мысовой, а мыс кто-то предложил назвать мысом Бурь, напомнив, что там нас настиг первый шторм в Урании.

Что ж, может быть когда-нибудь кто-то ещё и переименует его в мыс Доброй надежды. Но это ещё будет не скоро.

Вторая река протекала вдоль протянувшейся с запада на восток, миль на девятнадцать в длину, береговой линии. Практически на всём своём протяжении от берега моря её отделял небольшой высоты горный хребет, так же распростершийся с запада на восток. Лишь в начале реку с морем разделял одинокий вулкан, расположившийся у самой линии моря на северо-востоке. Река получила простое название — Северная. Озеро, из которого вытекали обе реки, назвали Круглым, что полностью отвечало действительности.

В том месте, где только что испечённая река Северная впадала в море Ящеров, начинался длинный и очень узкий полуостров, протянувшийся примерно на 15–18 миль с северо-запада на юго-восток и образовывавший вместе с остальным островом довольно большой залив, густо заполненный небольшими и совсем крохотными островками.

Как и в предыдущих случаях, долго морочить себе голову не стали, придумывая названия для географических открытий, желая убраться отсюда и пораньше и побыстрее. Поэтому и названия были придуманы самые простые. Так узкий полуостров получил название Гольфовый, а залив возле него — Островной.

При таких делах итальянцы, наверно, должны были остаться довольны, что не такие первооткрыватели как мы называли их полуостров.

Долее, за оконечностью полуострова Гольфового и за гладью полосы моря, виднелся какой-то пустынный мыс, далеко на горизонте соединяющийся с гористой местностью. Мыс соответственно, назвали Пустынным. За ним всё скрывалось за линией горизонта, за которой как ни старайся, ничего не разглядишь.

Теперь всё, что мы планировали сделать на этом острове, было завершено. Оставалось вернуться обратно к шлюпке, где, отремонтировав её с помощью припасённой на Восточной реке древесине, взять курс на новые, неизведанные земли Урании.

С такими планами мы спустились на 300–400 футов вниз по склону горы.

Было уже достаточно поздно, мы были уставшие и голодные.

Перед сном съели несколько банок подогретых консерв, на чём, понадеялись, наши страдания здесь закончатся.

И сильно ошиблись, потому что самое страшное было ещё впереди и выпало оно не на чью-то, а именно на мою многострадальную голову.

Глава тридцатая

Один на один с динозаврами

Следующий день начался очень активно, так как от мысли, что скоро мы можем оказаться далеко от этой горы, а дальше вновь продолжить путь на шлюпке, у нас было приподнятое настроение.

Мы быстро позавтракали и, не медля, прошли оставшееся расстояние до Восточной реки, одно-временно спускаясь вниз, выбирая, таким образом, самый короткий путь до плотов.

Возможно, именно этого нам и не следовало делать.

На высоте около трёхсот футов мы задержались на несколько минут. Учёные обнаружили какую-то заинтересовавшую их породу в каменной «стене» и остановились, отбивая кусочек своими молоточками.

В этом деле им помощь была не нужна, поэтому мы с лордом не мешались возле них.

Лорд закурил свою трубку и присел в стороне на камень, надвинув на глаза свою шляпу. Когда представлялась возможность отдохнуть, он использовал её на сто процентов. Ведь сон, как известно, лучшее лекарство от усталости, даже с трубкой во рту.

Я же подошёл к краю не очень отвесного обрыва, с высоты милуясь красотой раскинувшейся где-то там, под ногами, растительности.