Мы решили так: если и дальше у нас на пути будут одни только плезиозавры и голые скалы, то шлюпку придётся повернуть обратно и возвращаться назад вдоль побережья острова Юрского. Если же дальше за песчаным берегом покажется зелёный лес, то экспедицию можно будет продолжить.

Двинулись в юго-восточном направлении, к предполагаемой грани песчаного пляжа с горным массивом, ограждающим его от остального берега.

Кругом время от времени над поверхностью воды мелькали силуэты плезиозавров, снующих среди не сильного волнения моря.

Постепенно ветер начинал крепчать, но пока это не бросалось в глаза, нас этот факт не волновал.

Заметное же ухудшение погоды началось, когда мы преодолели около половины дистанции. Возвращаться, находясь на полдороги, желания не было ни у кого, так что пришлось потрястись, преодолевая возросшее некстати волнение моря. Ветер крепчал с каждой минутой, быстрыми порывистыми потоками проносясь над водой.

При такой погоде парусом следовало пользоваться крайне осторожно, так как в противном случае, один такой порыв ветра мог и опрокинуть шлюпку навзничь.

Парус снимать не хотелось: идти на вёслах через всё море было совершенно не реально. Поэтому пришлось подвязывать рифштерты в нижней части паруса, заметно уменьшив этим его площадь, но и несколько снизив скорость нашего передвижения. Однако в морском деле, как известно, прежде всего, стоит безопасность, и мы не стали нарушать эту веками устоявшуюся норму.

Волны всё усиливались, теребя поверхность воды, а небо над нами постепенно закрывалось тёмными облаками, с которых начинали капать редкие капли.

На случай более сильного дождя надели непромокаемые плащи и приготовились снимать парус, так как высушить его после сильного ливня будет не так уж и просто.

Но сильного ливня так и не дождались. Вплоть до самого песчаного берега нас продолжала преследовать эта промозглая погода.

Ближе к берегу, мы снова увидели большое скопление плезиозавров, как в воде, так и на суше. Даже в такую погоду они не собирались отсиживаться на берегу и без всяких сомнений продолжали бороздить просторы взбушевавшегося моря.

Дальше приближаться к берегу было опасно, и мы устремились вдоль него, к виднеющемуся слева горному хребту, далеко простирающемуся в воды моря Ящеров своеобразным пирсом с острыми гранями по сторонам.

Время уже давно было послеобеденным, а после продолжительного пути есть хотелось ещё больше.

К трём часам дня мы обогнули каменный пирс, а за ним увидели такой приветливый и долгожданный зелёный берег, причём, абсолютно без надоедливых плезиозавров.

Когда мы подошли к берегу, обрамлённому широкой песчаной полосой, противный дождь, наконец, кончился и на гребне накатывающейся на берег волны, мы пристали к песчаной полосе, отделяющей море от леса. Одновременно выпрыгнули из шлюпки на омываемый постоянными волнами песок и подтянули её подальше от разбивающейся о корму воды.

На обеденную уху набросились с огромным аппетитом.

Пока мы ели, волнение на море стало стихать, что позволило нам уже после нашего запоздалого обеда выйти в море без каких-либо особых трудностей.

Всего несколько часов под парусом — и мы оказались у дельты ещё одной довольно широкой реки.

Так как время было уже достаточно поздним, обследовать реку решили завтра с утра, а пока что следовало думать о том, где бы разбить на ночь лагерь.

Выбрали место возле реки. Здесь, у небольшого заливчика с узкой песчаной полосой, находилась просторная поляна, на которой произрастала лишь мелкая трава. Кругом же росли молодые деревца.

Небо всё ещё хмурилось, что создавало некое ощущение ночи в этом краю, в царстве полярного дня.

В подобной темноте засыпать было куда приятнее, чем обычно. Вместе с тем это навевало и ностальгические воспоминания о родном доме и прошлой спокойной жизни в Лондоне.

Лорд Джон запыхтел своей трубкой, и мне представилась вечно прокуренная шумная издательская контора моей газеты, вечно ворчащий главный редактор и лязг десятков печатных машин, одновременно вбивающих в бумагу тысячи слов, которые вскоре войдут в свежий номер газеты «Дейли гезет».

— Тянет домой? — словно прочёл мои мысли лорд, вопросительно посмотрев в мою сторону.

— Ах, да, немного. Так, воспоминания. А как вы узнали?

— У вас это на лице написано.

— Да?

— Не волнуйтесь, не вы один испытываете тягу домой. Это вполне естественно при таком продолжительном пребывании неизвестно где и практически без единого человеческого лица вокруг. Человеку, привыкшему к большому городу всегда тяжело, когда он вдруг, ни с того ни с сего, оказывается среди дикой природы, где единственное, что его может защитить — это его оружие.

— Ну, вам то наверно гораздо легче в этой ситуации, ведь вам же не в первой подобные походы среди джунглей?

— Не скажу, что сильно легче, но определённый опыт борьбы с ностальгией имеется.

— И как же вы с ней боретесь?

— Существует много методов.

— Ну, расскажите хотя бы об одном.

— Хорошо, — вздохнул лорд и отнял трубку от лица. Он стал говорить, медленно подбирая нужные слова и, время от времени, всасывая дым из своей трубки и долго выдыхая его изо рта. — Поведаю вам один наиболее распространённый метод, — он сделал небольшую паузу и продолжил. — Для начала, постарайтесь сконцентрироваться на том, что вас окружает, попробуйте внушить себе, что джунгли вокруг прекрасны, что они вам нравятся, и что вам бы хотелось прожить среди них всю оставшуюся жизнь. Главное относиться к ним с уважением, словно они живые и ни в коем случае не поминать их недобрым словом. Надо полюбить их и вскоре вы привыкнете к ним. Запомните, чтобы обрести гармонию с природой следует окружить себя положительной аурой, и она ответит вам тем же, потому что она чиста, как утренняя росинка, на которую только что попали первые лучи солнца. Когда вы это сделаете, сразу ощутите себя бодрее и перестанете жить здесь, как в клетке.

— Очень интересно, — без капли иронии оценил я, то, что сказал Рокстон. — Знаете, вам впору становиться философом, — улыбнулся я.

— Ну, чтобы стать философом моих домыслов будет маловато, но чтобы разобраться в делах повседневных их будет вполне достаточно.

— Что ж, надо будет попытаться сделать то, что вы сказали. Ладно, потом посмотрим, что из этого получится. А пока пора спать. Вы сегодня первый на дежурстве?

— Да, ну идите спать, а то через три часа вам заступать.

— Хорошо, спокойной ночи, лорд.

— Спокойной ночи, Меллоун.

Пожелав того же и нашим учёным, которые в стороне от нас уже заканчивали классифицировать насекомых и растений, которых они собрали за время экспедиции, я отправился в палатку.

Надо было срочно засыпать, ведь лорд через три часа не будет тратить своё драгоценное время сна и разбудит точно в определённое время. Его можно понять, так как через три часа глаза будут слипаться так, словно к ним подвесили гантели.

Точно через три часа лорд поднял меня, а сам улёгся на своё место и вскоре уже наслаждался честно отработанными часами сна.

Но моё трёх часовое дежурство, как ни странно, прошло в оглушающей тишине, что настораживало и чем-то напоминало ночь, проведённую у озера Мёртвого.

С этой, несколько навящевой мыслью, я и пошёл досматривать сон, прерванный трёхчасовым дежурством.

Утром лес по-прежнему оставался немым. Мы поняли, что что-то здесь не в порядке.

Тёмные тучи над нами уже рассеялись, волнение на море совсем стихло, и теперь можно было начать исследование, как реки, так и окружающей её местности. Тем более погода этому не препятствовала.

Но для начала искупались и помылись в реке, над которой за несколько часов пролетели всего две птицы. Да и насекомых здесь было не так много.

— Действительно, что-то не так, — произнёс лорд. — Всё это очень напоминает ту картину, что мы видели у озера Мёртвого. И я не удивлюсь, если здесь произошло то же самое, что и там.

— Возможно, вы правы, лорд, — ответил ему Челенджер. — Но не будем делать поспешных выводов: для начала следует изучить эту местность, о которой пока что мы не имеем ни единого представления. Одними догадками пользоваться нельзя. Но если здесь и в правду нет динозавров, то изучение этой территории не выдастся слишком тяжёлым.

— Тогда вперёд! — сказал я, и мы дружно стали собирать в шлюпку вещи.

Река была широкой, футов 80-100 в ширину, со слабым течением и двумя обрывистыми берегами по бокам, с не очень густым, но зрелым лесом. Это означало, что если тут когда-то и было извержение вулкана, погубившего здешнюю местность, то очень давно, ещё перед тем, как это произошло у гигантского вулкана на реке Живописной.

Но, как отметил биолог, не густой лес мог и не быть последствием какой-либо катастрофы. На самом деле причиной ему был просто не очень благоприятный грунт, слои которого ясно различались на крутых и в некоторых местах достаточно высоких откосах обрывистых берегов.

Между тем, здесь произрастал всё тот же тропический лес, от которого по-прежнему веяло сильной влажностью. Здесь произрастали уже примелькавшиеся нашему взгляду растения юрской флоры: папоротники, беннеттиты, саговники, хвощи, араукарии и т. д. и т. п. Всё переплелось и ужилось между собой.

— Кажется, пора прибегать к вашему методу, — сказал я Рокстону, напоминая о вчерашнем разговоре. — Иначе здесь придётся не легко.

По мере продвижения вдоль реки на восток, гонный хребет всё удалялся и удалялся, скрываясь за деревьями в юго-западном направлении.

Иногда мы делали остановки, и где это позволял откос берега, совершали небольшие прогулки по давно уже не тронутому никем лесу. Но ни животных, ни их следов и даже… продуктов их жизнедеятельности, которых часто трудно не заметить, мы так и не встретили. Птицы, временами пролетавшие над нами и охотившиеся за насекомыми, оставались единственными животными, которые хоть как то скрашивали отсутствие других видов животной жизни.

Лишь однажды, уже после обеда, мы наткнулись на торчавший из земли череп игуанодона. Это означало, что когда-то здесь всё-таки была жизнь и здесь так же, как и в остальной Урании, обитали динозавры.

Очевидно, глубже под землёй находился и остальной скелет, но тревожить эту могилу не стали: как ни как, но и динозавров следует уважать, хоть даже если они уже разложились до самых костей.

— Что же здесь такое произошло? — недоумевал Саммерли. — Почему динозавры покинули эти места? Если это вулкан, то где же он? И каким образом ему удалось уничтожить жизнь, насколько я понимаю, на довольно большой территории? — он несколько задумался, а затем замотал головой. — Нет, здесь явно произошло что-то другое, но вот что?

— Предлагаю пока что сосредоточиться на осмотре территории, — сказал я. — А уже потом делать какие-либо выводы. Это бесполезно мучить себя догадками и сомнениями. Давайте лучше отложим это до времени, когда кроме этих предположений, у нас не останется других способов объяснения того, что же здесь произошло.

Вечером, когда мы ложились спать, посоветовавшись, всё-таки решили продолжать дежурить по ночам, не то, что бы мы ожидали, что кто-то появится здесь, так, лишь на всякий случай.

Ночь, как и ожидалось, прошла спокойно, но утром после завтрака мы всё же заметили первого местного обитателя на этой территории. Им оказался небольшой грызун с пушистой разноцветной шерстью, который с интересом рассматривал нас из-за кустов, но, поняв, что его обнаружили, обратился в бегство, спрятавшись футов за тридцать от нас, в небольшой норке, вырытой под высоким и толстым папоротником.

— Так, а где же твои большие приятели, Пушок? — задал вопрос лорд, разведав местоположение норы крохотного зверька.

— Интересно, разве эти животные не должны были вымереть вместе с остальными при извержении вулкана? Разве могли они спрятаться от расплавленной магмы или испепеляющего, нагретого до тысяч градусов, пепла? — спросил я у учёных.

— Думаю, что нет, — ответил Челенджер.

— Значит, это действительно было что-то другое?

— Похоже на то.

— Ну вот, а что я вам говорил? — добавил Саммерли. — Динозавров погубило что-то иное, может даже совершенно не связанное с активностью местных вулканов.

— А знаете, что я думаю? — сказал Рокстон. — Я думаю, что всё это очень похоже на то, что произошло с динозаврами 65 миллионов лет назад, когда, как вам известно, в живых остались лишь небольшие млекопитающие.

Совпадение было занимательно, и гипотезу эту пока что отбрасывать не стали.

Теперь следовало побеспокоиться о наших запасах провизии. Охотиться тут было не на кого (мелкие грызуны были не в счёт), поэтому все наши надежды оставались на рыбную ловлю в реке.

Для более продуктивной рыбалки, разделились на две группы: двое остались на берегу, ловить прибрежную рыбу с берегового выступа, а мы с Челенджером вышли не середину реки и, став на якорь, также забросили свои удочки и леску с трёхпалым крючком.

На сей раз, на этот крючок не поймали ничего, но удача не изменила нам с остальной рыбой. Её мы поймали целых два ведра, обеспечив себя едой ещё на несколько дней.

Обработав затем всю рыбу на берегу, часть её оставили вялиться на натянутых между деревьев верёвках, а остальное упаковали и сложили на дно шлюпки, где было прохладнее всего. Там даже за несколько дней практически ничего не портилось. Это мы уже знали из собственного опыта.

После обеда продолжили движение вверх по течению. Постепенно, широкой дугой она изогнулась поначалу в северо-восточном направлении, а затем и вовсе повернула на север.

Мы остановились и, забравшись на очередной высокий берег, а точнее на возвышающийся над рекой отвесный холм, омываемый у основания речной водой, смогли несколько осмотреть местность, окружавшую нас.

По правому берегу, в паре миль на север, за верхушками деревьев, виднелись очертания ещё одного горного хребта, своими вершинами, достающего до самого Урана. Именно к нему устремлялась наша река, теряющаяся вдали за очередным своим изгибом. На левом же берегу на востоке, над теми же деревьями возвышался вулкан, не такой огромный, как у реки Живописной, но и не маленький. Этот вулкан еле-еле пускал слабый дымок, едва различимый в бинокль при четырёхкратном увеличении.

— Н-да-м, — задумчиво произнёс зоолог, отнимая бинокль от глаз. — Думаю, версию об извержении вулкана придётся отклонить. Не верю я, что этот вулкан мог натворить тут такое. Видите, верхушка вулкана практически не повреждена, в то время как он возвышается практически до самого Урана. Это означает, что подобного взрыва вулкана, как того, что у озера Мёртвого, здесь уже очень давно или же вовсе не было. А значит, не было ни огромного извержения, ни тучи из пепла, — и он вновь задумался. — Тогда что же?

За вулканом, практически на самом горизонте, был виден уже знакомый нам горный хребет, отделявший Триасовый залив от этой местности.

— Да, а совсем недавно, мы были ещё по другую сторону от него, — заметил лорд и устремился вслед за нами вниз.

Спустившись с холма, продолжили движение на шлюпке и через несколько часов практически вплотную подошли к обрывистому горному хребту у северной границы этой местности. Река у него резко поворачивала, устремляясь на восток, вдоль этой горной гряды.

Если бы чёрные скалы слева, достигавшие иногда самого Урана, были жёлтого цвета, а справа располагалась ещё одна горная гряда, то всё это очень бы напоминало знаменитый каньон Санта Елена расположенный в Техасе. Но, тем не менее, абсолютно отвесные скалы прекрасно дополнялись ярко-зелёной листвой папоротников и хвощей, что смотрелось более оживлённо, чем две безжизненные скалы в Америке: можно было ещё поспорить, какое место более красиво.

Однако ещё через две с половиной мили река вдруг стала практически вдвое шире, а ограждающая её слева скала в некотором смысле изменилась: вместо ровного отвесного склона, мы увидели широкую и достаточно высокую пещеру, с ровным, вырубленным под прямую линию, потолком. Через пещеру от реки отделялось очень полноводное русло.

— Вот это интересно! — воскликнул лорд. — Какое ни какое, разнообразие в окружающей местности.

— Но кто же сумел так ровно высечь из камня эту пещеру? Уж не люди ли? — предположил я.

— Нет, можете не волноваться, люди здесь не причём, — успокоил моё воображение Челенджер. — Это всего лишь работа природы, а точнее разрушительное действие воды на камень.

— Да, что только не способна сделать природа с камнем, растениями и даже животными, — многозначительно сказал Саммерли. — Что ж, давайте, остановимся на ночь у этой пещеры и, возможно, увидим ещё один вид животных, в основном и обитающих в подобных местах — мерзких летучих мышей.

— Только этого не хватало, — сморщился я. — Давайте отойдём хотя бы к противоположному берегу. Ведь кто знает, может, они там и водятся.

Вскоре мы высадились на левый берег, где зоолог сразу подметил один немаловажный факт: горизонтальная линия на берегу, над которой произрастали растения, была примерно на три фута выше «потолка» пещеры.

— Очень интересно, — произнёс он и погрузился в какие-то свои, известные только ему, размышления.

Но, к тому времени, когда ужин уже был готов, он таки что-то придумал и, вместе с нами присаживаясь за еду, сказал то, что обдумывал последние полчаса:

— Кажется, я понял, что здесь произошло. Судя по всему, уровень реки когда-то давно был гораздо выше того, что мы видим сейчас. В те времена этой пещеры ещё не было, и вся окружающая растительность питалась от этой полноводной реки, уровень которой как раз находился на отметке «потолка» пещеры. Но, очевидно, несколько веков назад агрессивная вода сумела проточить дыру в этой скале, и вода потихоньку стала проникать через гору. Как известно, найдя небольшую щель, вода очень быстро делает из неё огромное отверстие. Как раз через подобное отверстие вода мощным потоком и потекла туда, куда ей не следовало течь, полностью осушив на время русло, по которому мы сюда и добрались, оставив без воды огромную местность.

— Но почему вы в этом так уверены? — задал лорд естественный вопрос.

— Это очень просто: с той стороны непременно должна быть какая-нибудь выемка, в которую вода полилась в первую очередь. Иначе вода бы туда сейчас не текла. Выходит, оставшись без воды, привыкшие к обилию влаги, растения стали быстро гибнуть. Наступила ужасная засуха. Возможно, были ещё какие-нибудь факторы, повлиявшие на жизнь на этой территории, например, малые осадки или какие-то болезни, или, что ещё хуже, слишком большое количество травоядных динозавров.

— Интересно, почему?

— Ну, видите ли, при малом количестве растений, травоядные животные быстро бы съели оставшуюся листву. А, как известно, только одному завроподу в день требуется как минимум две тысячи фунтов зелёной массы. Следовательно, сколько требуется всем динозаврам вместе, проживавшим когда-то на этой местности, даже трудно представить. Если добавить к этому ещё и не самые лучшие грунты, то можно представить какого размаха достигло случившееся здесь бедствие.

— Да, динозавры, наверно, грызлись между собой за каждую веточку, — предположил я.

— Может быть, — согласился со мной наш предводитель, а затем продолжил. — Итак, съев весь растительный запас, то есть, обглодав все кусты и деревья, динозавры начали умирать. Судя по всему, два хребта с севера и юга полностью ограждают эту территорию от остальной, из чего выходит, что искать пищу им больше было негде. А следовало подождать всего несколько лет, а то и год, и вновь разлившаяся река заставила бы подсохнувшие деревья снова расцвести, наполнив лес свежей едой. Наверно хищники съели последнего травоядного как раз в тот момент, когда это и произошло. Они остались одни и, съев друг друга, завершили здешний этап вымирания динозавров.

— Если бы динозавров здесь было меньше, всё могло кончиться совсем по-другому, — предположил Саммерли.

— Да, они бы, наверно, выжили и, снова расплодившись до необходимого количества, продолжили существовать здесь.

— Вот почему здесь выжили мелкие грызуны: они были слишком малы, чтобы на них могли охотиться динозавры и не нуждались в обильном питании, — понял я. — За насекомых я уже и не говорю: они вполне могли перекочевать сюда откуда угодно. Да они могли и выжить здесь без каких-либо проблем, поедая друг друга и мертвые останки динозавров.

— Правильно, всё сходится, следовательно, моя догадка верна.

Глава тридцать девятая

Пещера и Нефтяное озеро

Переночевав на этом берегу, утром мы собрались пройти сквозь пещеру. После чего, пройдя по руслу реки с другой стороны хребта, мы планировали вновь оказаться в море Ящеров и продолжить экспедицию без каких-либо существенных заминок. Кроме того, пройдя по тому руслу, мы могли здорово срезать, на несколько дней сократив время экспедиции. Двигаться же дальше на восток вдоль по ничего не обещающим, безжизненным берегам реки, было мало интересно. Нам хотелось, наконец, насладиться свежим мясом какого-нибудь животного. К тому же, здешняя однообразность утомляла. Нужно было сменить обстановку.

— Только бы там действительно была река, — произнёс Саммерли, когда мы на шлюпке уже в плотную подошли к той самой пещере, — а не какое-нибудь замкнутое озеро, которое только и впитывает в себя воду, снабжая подземные источники.

— Будем надеяться, что всё же река, — ответил ему лорд. — Иначе нам придётся проходить эту пещеру дважды и вновь возвращаться чуть ли не к самому Берегу плезиозавров.

— Ладно, а теперь, для начала, давайте пройдём её хоть раз, — вмешался Челенджер. — Достаньте фонари, сейчас будет немного темно.

Фонари понадобились нам уже очень скоро, так как возвышающийся на шесть футов над водой «потолок» скрывал под собой полный мрак, практически не пропуская под себя ни единого луча света.

Как оказалось, никакие летучие мыши или что-нибудь подобное им здесь не обитало, но другие атрибуты пещеры, созданные потоками воды, как сталактиты, свисающие с потолка, и сталагмиты, редкими остриями выступающие из-под воды, находились здесь повсеместно. Своим присутствием они значительно усложняли передвижение по пещере, да ещё и при таком освещении.

С трудом преодолев проход в скале, мы оказались посреди широкой, футов шестьдесят в поперечнике, но, между тем, абсолютно не глубокой реки.

По обоим пологим берегам её раскинулись густые зелёные заросли относительно молодого леса. Здесь растения произрастали очень густо, чуть ли не в притирку друг к другу. Стволы деревьев, росших неподалёку от воды, а иногда и в самой воде, ещё не успели вырасти до внушительных размеров, что свидетельствовало о том, что этому лесу не больше нескольких лет.

— Опять ни каких шумов, — заметил лорд. — Кажется, здесь тоже уже много лет не ступала нога ни единого животного.

— Если вообще ступала, — добавил Челенджер. — Судя по тому, что динозавров здесь похоже нет, а окружающий лес такой молодой, — только взгляните: ни одного засохшего или попорченного дерева — то можно предположить, что до появления в этих местах реки, эта территория была абсолютно безжизненна.

— Что же, деревья появились здесь из ниоткуда? — не понял я. — Откуда тогда они здесь взялись?

— Семена для них совершенно спокойно могли принести сюда потоки воды. Затем они попали в грунт и проросли.

— Да неужели? — не поверил я и повернулся к другому учёному.

— Это вполне возможно, — подтвердил тот.

— Интересно, как? — всё ещё не веря словам учёных, спросил я.

— Так же как и вновь образованные острова в океанах зарастают растениями, посредством переноса семян ветром или той же водой. Процесс и тут и там тот же самый, только там, на постоянно омываемом агрессивными водами и овеваемом сильными ветрами побережье, прорости семенам гораздо труднее, чем здесь.

Между тем пещера вскоре скрылась за поворотом реки, а мы всё дальше и дальше удалялись вниз, влекомые слабым течением реки.

Песчаной полосы вдоль берега здесь не было, и молоденькие деревца и кусты произрастали у самой кромки воды. Иногда между ними виднелись редкие пауки, развесившие на деревьях свои огромные паутины и ожидающие пока какая-то стрекоза или муха, проносящаяся над водой, не попадёт в их ловушку.

Но не только пауки охотились за крылатыми насекомыми: вездесущие ихтиорнисы тоже пролетали над водой и, имея большое превосходство в скорости и маневренности, легко хватали сою добычу прямо на лету.

— Так, если ситуация с растениями вокруг не изменится, то похоже, нам придётся вырубать для обеда поляну среди этих зарослей, — произнёс Саммерли.

— Ну, можно пообедать и в шлюпке — не велика потеря, — ответил ему я. — Тут, кроме того, ещё и сидения есть.

— Но нет места для костра, и мы снова останемся без горячего, — возразил биолог.

— Неужели вы думаете, что из этих молодых деревьев у вас получится хоть какой-нибудь костёр? — вставил лорд. — Да их перед этим несколько недель надо высушивать!

Замечание лорда открыло глаза и остальным на этот не очень приятный, но столь очевидный факт, и мы вместе оглянулись назад, в сторону хребта, за которым простирался лес, полный сухих пригодных для костра деревьев.

Кто бы мог подумать, что здесь мы столкнёмся с такой проблемой. Но возвращаться назад было поздно, поэтому нам оставалось лишь надеяться, что вскоре мы доберёмся до берега моря, на котором уже будет произрастать более пригодный для нашего в нём пребывания во всех отношениях лес.

Дабы ускорить это событие, мы вытащили вёсла и стали подгребать ими. Шлюпка, влекомая течением, практически без усилий с нашей стороны, быстро «набрала обороты» и уже с большой скоростью устремилась дальше.

Миля пролетала за милей. А к обеду мы вышли из растительной зоны и остановились у безжизненного берега. Позади нас от широкой глади реки в обе стороны распростёрлись две зелёные стены, постепенно расширяясь по мере приближения к горному хребту.

Густой и пышный лес, простиравшийся многие мили вдоль берегов реки, здесь оборвался. Судя по всему, семена растений ещё не достигли этих земель и огромная равнинная территория, практически без единого холмика на горизонте, осталась, как и прежде, лишённой всякой растительности.

Хотя это предположение сложилось у нас лишь на первый взгляд. Правда же была несколько иной.

— Меня беспокоит эта безжизненная территория, — произнёс зоолог, когда мы причалили к берегу и, не став выходить на берег, так как в этом не было никакой потребности, остались обедать в шлюпке.

— Интересно почему? — произнёс Рокстон, сделав вопросительное выражение на лице.

— Потому что нет ни одного участка суши на земле, который не был бы заселён хоть какой-нибудь растительностью. Под сушей я, разумеется, не имею в виду песок или камень, а нормальный грунт, достаточно увлажнённый, например, как тот, который мы имеем возможность видеть перед собой. Ведь трудно даже представить себе, что эта земля не получает хотя бы части той влаги, которая приходится на другие территории, где живёт и процветает густой тропический лес.

— Всякое может быть, — неуверенно ответил лорд.

— Нет, здесь определённо что-то не так. Судя по всему, эта земля и не способна плодоносить.

— Почему вы так уверены? — спросил я.

— Потому что она отравлена.

— Вы серьёзно? Интересно чем? — с паузой между вопросами, произнёс я.

— Это очевидно, если иметь представление об участках земной поверхности, где не глубоко под землёй таится самая настоящая нефть, которая сама по себе сильнейший яд.

— Вы шутите? — усмехнулся лорд.

— Никак нет. Подобные участки земной поверхности наблюдаются на Каспийском море, где таятся огромные по своей величине запасы нефти.

— Надо же чёрное золото!

— И прямо у наших ног! — добавил я.

— Жаль, что сюда нельзя поставить нефтяную вышку и проверить ваше предположение, — вздохнул лорд Джон.

— Как будто кто-нибудь собирается когда-либо качать её отсюда, — заметил я. — Это бессмысленно, даже если здесь и имеется эта самая нефть.

— Стойте! — вдруг вставил своё слово Саммерли. — Если это всё действительно правда, то это приводит нас к неутешительным выводам. Выходит, что и вода здесь может быть отравлена, а значит и пить её нельзя. Возможно, здесь даже рыба не водится, ну а о том, чтобы здесь водились какие-нибудь динозавры, можно и вовсе забыть. Судя по всему, нам ещё долго придётся довольствоваться сухарями да консервами.

Выводы действительно оказались неутешительными, из-за чего нам захотелось ещё быстрее убраться из этого места.

Отчалив от чёрного и неприветливого, каким он оказался в действительности, берега, мы ещё сильнее налегли на вёсла.

Через некоторое время справа по борту показалось какое-то огромное покрытое непроглядной чернотой озеро, впоследствии оказавшееся той самой нефтью, вылившейся на поверхность из-под земли. «Озеро» бурлило и источало отвратный гнилой запах, отчётливо доносившийся до нас за тысячу футов.

Занеся нефтяное озеро на карту, продолжили путь.

Но, к счастью, очень скоро река закончилась, и мы вышли в более приветливое море Ящеров.

Здесь берег представлял собой всё ту же равнинную местность, ровным полотном простираясь до самых скальных возвышенностей, видневшихся вдалеке.

Может море это и не было очень-то миролюбивым, но, по крайней мере, на его берегах произрастали хоть редкие деревца, из которых можно было сложить более-менее нормальный костёр, а в его водах виднелись силуэты водоплавающих динозавров — хоть какой-то признак настоящей жизни за последние несколько дней.

Исходя из того, что пройденное нами русло всё-таки оказалось рекой, мы и нарекли оба её русла единым названием — река Пещерная.

До ужина оставалось ещё несколько часов и, не став задерживаться, мы продолжили свой путь дальше вдоль берега, ориентированного в северо-западном направлении. Здесь уже можно было поставить парус и, вынув из воды вёсла, заняться составлением карты.

Берег между двумя руслами реки оставался неизученным, но исходя из тех очертаний берега, что мы видели за последние дни, мы просто продлили на карте линию от нашего теперешнего местоположения на юго-восток, а линию берега, где мы свернули в русло реки — на северо-восток. В результате они пресеклись примерно в том месте, где к морю должен был выходить горный хребет, который, исходя из гипотезы зоолога, в свою очередь, должен был простираться вплоть до самого берега моря. В общем-то, это было довольно правдоподобно.

Также продлили горный хребет на восток, и вдоль него «проложили» устье реки, которую нарекли Пещерной.

Это и занесли на карту.

Между тем справа от нас, на северо-западе, между прибрежных стволов деревьев, мы разглядели ещё один скальный хребет, обрывавшийся в паре миль от линии берега.

Судя по всему, эта местность прямо-таки пестрела всякими скалистыми выступами и горными возвышенностями, поднимавшимися вплоть до самого Урана, словно подпирая его массив собой.

Деревья впереди стали заметно редеть, и нам пришлось пристать к берегу, пока мы не остались совсем без дров и приятного сочетания пляжа, воды и тропических деревьев. До ужина оставался всего один час, который решили посвятить рыбной ловли.

Правда, места здесь оказались крайне бедными на рыбу и пол ведра за это время стали верхом удачи для нас.

— Придётся нам, друзья, сесть на диету и на время забыть о настоящем мясе, — вздохнул Челенджер, когда уже который раз мы ужинали кашей с солёной рыбой.

— Интересно только как долго это время продлится? — спросил его коллега. — Может, на этом берегу, мы вообще не встретим больше ни одного динозавра.

— Тогда будем как японцы, питаться рыбой да рисом, — пошутил лорд Джон.

— Н-да, был бы только у нас рис, — мрачно заключил я.

Глава сороковая

Расправа над жертвой

На следующий день, не став засиживаться за завтраком, мы быстро поели и двинулись дальше вдоль береговой линии.

Сегодня ветер практически стих, и до обеда под парусом протащились всего около 4,5–5 миль, остановившись недалеко от подножия широкого и высокого вулкана, возвышающегося над нами всего в тысяче футов от линии берега. Из его жерла, как и из многих других вулканов, струился не густой тонкий серый дымок. Судя по всему, пока что он бездействовал, а потому не представлял для нас серьёзной опасности.

За вулканом раскинулся ещё один хребет, не такой длинный по протяжённости, как другие, но достающий своими вершинами до стекла Урана.

Здесь, у вулкана, на высушенной и пропитанной пеплом и серой земле, абсолютно не было никакой растительности. Но это не застало нас врасплох, мы уже были наученными и заранее запаслись сухими ветками на последней остановке у берега.

После обеда продолжили путь.

К нашему удивлению и восторгу, уже через два часа плавания берег резко покрылся пышной ярко-зеленой растительностью, постепенно становившейся всё гуще и гуще.

Вскоре показалась и река, а вместе с ней и парящие в воздухе птеранодоны, очень напоминающие своей формой птеродактилей и отличающиеся от них лишь наличием шестидюймового отростка сзади на голове.

Не долго думая, мы причалили к берегу реки.

Здесь наконец-то почувствовались такие приятные уже для нас ароматы тропических джунглей, а, прислушавшись, мы уловили и несколько подзабытые звуки тропического леса.

Очевидно, жизнь здесь била ключом.

Но не успели мы, как следует обосноваться на этом берегу, как откуда ни возьмись, появились серые тучи, и вскоре хлынул настоящий ливень, отложив нашу экскурсию вдоль реки на неопределённое время.

Мы спрятались в палатках и просидели так вплоть до самой ночи, на ужин вновь довольствуясь одними только консервами.

После половины ночи ливень прекратился и, разминая затёкшие конечности от продолжительного сидения на одном месте, мне пришлось вылезать на ночное дежурство в свою смену. К счастью, мне повезло больше, чем лорду с Челенджером, так как они дежурили в самый разгар дождя.

Утром всё более-менее подсохло, и после завтрака мы двинулись в лес, вдоль правого берега реки.

Сегодня мы желали только одного: как можно быстрее подстрелить какого-нибудь динозавра и вместе с добычей быстро вернуться обратно.

Приключений, что выпали нам на плечи за время пребывания в Урании, было предостаточно, мы проделали огромный путь и нанесли на карту огромное пространство неисследованной доселе территории. Мы устали и теперь хотели лишь, чтобы это всё кончилось и как можно быстрее. Последнее, что нам осталось сделать — это занести на карту оставшуюся неизведанной местность.

Исходя из того, что Юрская гора отдаляется приблизительно на одно и тоже расстояние от краёв Урании, можно было предположить, что и оставшаяся неисследованная местность, не может быть слишком обширной и на её обследование не уйдёт много времени. Насколько бы большим не был Уран, он не мог простираться на слишком большое расстояние, это было бы просто не реально.

Справившись с завтраком, мы собрали вещи, и все вчетвером направились вверх по реке.

Река была не широкой, всего 20–23 фута в поперечнике, но для этих мест подобные размеры были вполне нормальными, можно даже сказать, средними. Берега были пологими и обрамлёнными достаточно широкой полосой песчаного пляжа, по которому можно было вполне свободно проходить вдвоём.

Растительность вокруг, была густой и разнообразной. Привычные глазу древовидные папоротники и хвощи сочетались здесь с секвойями, тисами и кипарисами. Где-то далеко, на другой стороне реки, возвышались над верхушками деревьев сосны и ели, видимо произраставшие на какой-то не очень высокой возвышенности.

Во множестве также были и различные цветы, у которых кружили гигантские бабочки и пчёлы. Челенджер не упускал момента и ловко ловил их своим сачком.

От укуса подобной пчелы, наверно не защитили бы и наши охотничьи костюмы, поэтому мы старались проходить от них подальше, предоставляя зоологу полную свободу действий, так как разъяснять ему, что подобная охота опасна, было пустой тратой времени и сил.

Около часа мы двигались в северном направлении. Затем река резко повернула налево, устремившись на северо-запад. Мы повернули вместе с рекой.

За полчаса пути мы не заметили ни одного динозавра, передвигающегося по земле, но вскоре это быстро изменилось. Мы увидели кое-что такое, от чего в жилах застывала кровь, а по спине градом бежали мурашки.

Сначала мы увидели, как вдалеке, на противоположном берегу реки, что-то ворочается и кувыркается. Вначале мы подумали, что это какой-то очередной динозавр со странными повадками, но, приблизившись поближе, поняли, как сильно мы ошибались.

Зрелище было не для слабонервных: буквально в 160 футах от нас разыгрывалась страшная сцена смерти какого-то травоядного динозавра, на котором сидели и стояли рядом несколько хищников-велоцерапторов, откусывая от ещё живой жертвы куски её плоти. Ужасы, которыми нас пугали когда-то давно в детстве, казались детской сказочкой, по сравнению с тем реализмом, который предстал перед нами сейчас и тем, сколько крови и жестокости было в этой трагедии.

Жертва, по-видимому, траходон, и весьма больших размеров, если судить по тому, что от него осталось, неподвижно лежала всего в десятке футов от воды, слегка дёргаясь только тогда, когда хищники передвигались по ней или отрывали слишком большие куски от мёртвого тела.

Судя по недостающим кускам материи на теле жертвы, трапеза продолжалась уже несколько десятков минут.

Теперь жертва уже более походили на какой-то окровавленный кусок мяса, чем на динозавра, который совсем недавно, быть может, ещё наслаждался сочными листьями саговых пальм. Из его ран густо сочилась розовая кровь, мощными потоками стекая в реку, в которой уже образовалось значительное мутное розовое облако.

Морды велоцерапторов также были измазаны кровью траходона, как бывают измазаны детские личики, когда дети сильно увлекаются поеданием сочного арбуза.

Когда в бинокль я рассмотрел все эти мельчайшие подробности, от увиденного меня чуть не вырвало.

Велоцерапторы почувствовали наше присутствие, но, видимо, это их не сильно напугало, и они продолжили заниматься своим делом. Действительно, таким совершенным хищникам бояться в этих лесах было практически некого и нечего.

В этот момент мне ужасно захотелось разрядить в них свою винтовку, отомстить им за то, что они чуть не сделали со мной то же самое, что и с этим травоядным. Но я вовремя опомнился: те хищники уже мертвы, а, убив этих просто так, можно повлиять на их популяцию, что в свою очередь могло отразиться и на жизни других животных на этой земле, в общем.

Лорд словно ощутил мой внезапный порыв и положил свою руку мне на плечо:

— Не надо стрелять. Обойдём лучше их лесом.

— Лорд прав, с этими хищниками лучше не связываться, — поддержал его Челенджер. — Не то они могут напасть и на нас.

Но чтобы обойти их нам пришлось изрядно поработать своими мачете, давно уже без дела висевшими у нас на поясах.

Под ногами зашуршали невидимые глазу ящерицы и насекомые, разбегающиеся в стороны от лязга мачете, перерубающих тонкие стебли местных кустов и деревцев.

— Да, в таких зарослях нападения хищников можно не бояться, — произнёс Саммерли, активно рассекая перед собой нависшую со всех сторон листву.

— Ну, тут есть достаточно и других опасностей, — ответил ему Челенджер. — Например, ядовитые змеи, пауки и много других опасных существ, о существовании которых можно даже не предполагать, пока они себя не проявят. Как по мне, так ещё неизвестно, где мы в большей безопасности: здесь, где опасность не увидишь, или там, на открытых местах, где её можно предупредить выстрелом.

От этих слов биолог несколько занервничал и стал гораздо внимательнее осматривать каждое место, куда намеревался поставить ногу, с опаской делая каждый последующий шаг.

— Не надо так волноваться, профессор, — сказал ему лорд. — Наши сапоги могут выдержать практически любой укус.

— Практически?! — сделал ударение биолог.

— Надеюсь.

— Ну, меня это не сильно успокаивает, — произнёс тот и продолжил с опаской осматривать места, куда намеревался поставить в следующий раз ногу.

Примерно через полчаса мы выбрались на небольшую тропинку, которая по сравнению с предшествующими ей зарослями, казалась просторным коридором, хотя на ней, наверно, с трудом разминулись бы двое прохожих.

Затем, пройдя по тропинке дальше, мы выбрались на небольшой каменистый холм. С него мы увидели ещё один новый вид динозавров, пасшихся с другой его стороны на просторной поляне.

Это были стиракозавры, с тёмно-зелёной окраской кожи, очень напоминавшие цератопсов и отличавшиеся от тех лишь своим черепным окаймлением, которое вместо сросшихся плоских черепных костей, разделялось на длинные роговые отростки, веером раскинувшихся за головой.

— Что ж, будем охотиться, — произнёс я.

Ещё несколько минут нам потребовалось, чтобы подобраться к стаду поближе и выбрать жертву, но с выстрелом пришлось повременить.

Внезапно непонятно откуда прозвучал оглушительный протяжный рев, сразу вовлёкший нас в некоторое оцепенение и страх. Мы поняли, что рев издавал какой-то большой хищник, и насторожились в ожидании скорой атаки.

Но за ревом ничего не произошло. Мы осмотрелись: динозавры внизу тоже насторожились, но бегству не поддались.

Что это с ними: они не боятся, привыкли к подобному или же этот рев им не опасен?

— Спокойно, друзья мои, — произнёс лорд, медленно опуская ружьё. — Кажется, этот рев исходит достаточно далеко от нас.

— Мы будем более спокойными, лорд, если вы скажете, что он не представляет для нас опасности, — ответил за всех Саммерли.

— Думаю, что нет. Какой смысл хищнику выдавать своё присутствие и тем самым усложнять себе охоту? Никакого! Значит, он не имеет враждебных намерений, по крайней мере, сейчас.

— Интересно, зачем он тогда так сильно орёт? — спросил я.

— Не знаю. Я не знаток животных.

— А вы что скажете, Челенджер?

— Точно не знаю, но у некоторых современных животных существует подобный этому клич, когда они ищут партнёра для спаривания в брачный период, — ответил тот. — Очень может быть, что это и есть этот клич. По крайней мере, никакой хищник не станет издавать громогласные звуки просто так.

— Что ж, это выглядит правдоподобно, — одобрил мнение коллеги биолог. — Но, чтобы поступать так, этих животных должно быть очень мало вокруг, а сами они, похоже, имеют очень большие размеры, если не боятся, что другие хищники смогут напасть на них, направляясь на голос.

— Неужели тираннозавры?! — произнёс я.

— Очень может быть, — подтвердил зоолог.

— Тогда нам следует быть вдвое осторожнее, чем когда-либо, — сделал вывод Рокстон.

Между тем вой возобновился и всецело поглотил внимание стиракозавров внизу. Этим моментом мы не преминули воспользоваться. Неожиданный выстрел из ружья и падение одного из динозавров наземь, буквально ошеломило их, и некоторое время они даже не знали, что им делать дальше. Второй выстрел, но уже в воздух, быстро привёл их в чувства. Они быстро покинули поляну, оставив на земле корчащегося от боли собрата. Затем понадобилось ещё пару выстрелов в сердце из револьвера, чтобы тот, наконец, застыл после смертельной агонии.

Я посмотрел на искажённую в предсмертной агонии морду животного и почувствовал ужас. Мне подумалось, что ведь животное это не просто пушнина или живое мясо, а такое же существо, как и мы, наслаждающееся жизнью и желающего жить настолько долго, насколько это возможно.

Я отвернулся и постарался откинуть эти мысли в сторону. Я знал, что если задумываться об этом каждый раз, когда держишь на прицеле того, в которого собираешься стрелять, то никогда не сможешь нажать на спусковой крючок хладнокровно, чтобы не оставить жертве никаких шансов на выживание.

Произведя обычную процедуру по изучению и фотосъёмке подстреленного динозавра, мы срезали долгожданные куски мяса, печени и лёгких, а, взвалив всё это на себя, двинулись в обратный путь.

Обвешанные грудами мяса, мы, не спеша и с продолжительными передышками на перевалах, примерно через три — три с половиной часа, добрались, наконец, до лагеря. Усталые от тяжёлой поклажи и измождённые царившей в этих местах влажностью, дополняемой высокой температурой под сорок градусов, мы с трудом приготовили себе обед, после чего накинулись на него со всеми оставшимися у нас силами.

Последующее время до вечера решили посвятить небольшому отдыху, ставшему чем-то вроде выходного после достаточно активных «тропических будней».

Лорд занялся приготовлением к ужину какого-то экзотического блюда из свежих продуктов, Челенджер с Саммерли увлеклись изучением своих находок, а я, оставаясь между них кем-то вроде охранника, с ружьём на изготовку, одновременно заносил в свой блокнот события последних дней.

На ужин лорд угостил нас мясным рагу, отбивными и соусом по-гречески (насколько эти названия отвечали действительности, сказать трудно, так как всё делалось из мяса, с которым пока что ни один настоящий кулинар дела не имел).

Спать легли рано, так как сон, как известно, лучший помощник в борьбе с усталостью.

Глава сорок первая

Смерть короля воздуха

Как следует, выспавшись и сытно позавтракав, мы продолжили прерванное небольшой паузой, движение вдоль брега моря.

Некоторое время следовали в предыдущем направлении, но очень быстро берег справа от нас отклонился на запад, а ещё дальше и вовсе устремился примерно в юго-западном направлении.

— А знаете, друзья мои, — произнёс Челенджер, делая кое-какие вычисления на карте Урании. — Если верить нашей карте, то, двигаясь и дальше в этом направлении, уже через 31–34 мили, мы можем оказаться прямо у входа в пролив Яркий.

— Не так уж и мало, — оценил Саммерли.

— Но и не много! — заметил тот.

— Тогда, выходит, что уже через несколько дней быстрого продвижения по морю, мы можем достигнуть выхода из этой страны, не так ли? — спросил я.

— Абсолютно верно.

— Значит, нам осталось недалеко?

— Возможно, но мы ещё не знаем, как себя поведёт побережье в дальнейшем. По крайней мере, скал, ограждающих Уранию, отсюда не видно, что может означать, что справа от нас простирается огромная территория, которую нам ещё предстоит изучить. Может быть, я ошибаюсь в своих предположениях, но надеяться на скорое возвращение пока что не стоит.

Берег и дальше продолжал радовать глаз зеленью за широкой полосой песчаного пляжа. А вскоре мы заприметили дальше вдоль него какую-то непонятную активность, похожую на ту, что мы видели на берегу предыдущей реки, которую уже успели окрестить Велоцерапторовой. Мы немного напряглись: время уже было обеденное, а соседство во время него с какими-либо хищниками было очень опасным.

Но, приблизившись к этому шевелящемуся тёмному комку, мы увидели лишь скопище ихтиорнисов, тесно переплетавшихся друг с другом над чем-то большим по размерам.

Когда же мы подошли к этому месту поближе, то между мельтешащими тельцами птиц сумели разглядеть, как на краю берега, частично погружённый в воду, лежал труп огромного птеранодона. Птицы в спешке откусывали от тела мелкие кусочки, покрывая жёлтоватый труп многочисленными ранками и порезами, из которых стекала в воду и на песок густая кровь.

Несколькими выстрелами мелкой дробью в воздух и в птиц, мы разогнали ихтиорнисов и, причалив к берегу, подошли к трупу.

Представившаяся картина потрясала количеством мелких деталей, рассказывавших как о самом динозавре, так и о его смерти.

Глаза его и пасть всё ещё были открыты, значит, умирал он в тяжёлых муках, судя по всему, от довольно редкой, как для этих мест, смерти — от старости. Голова его, искусанная и окровавленная, была обращена вверх в небо, туда, где он провёл большую часть своей жизни и где, возможно, хотел прожить ещё немного, уже умирая и корчась в предсмертных судорогах на этой враждебной для него суше. Левое крыло было неестественно загнуто под тело, а правое, растерзанное на мелкие и крупные кусочки, находилось в воде, сгибаясь и разгибаясь в ней, под накатывающимися на берег небольшими волнами.

Стараясь не тревожить мёртвое тело, мы обмерили и сфотографировали его. Снятые размеры просто потрясали: размах крыльев составлял около шестидесяти, а длина туловища — все восемь футов.

— Что будем с ним делать? — спросил лорд, когда мы закончили все обычные процедуры по осматриванию трупа динозавра.

— Думаю, следует оставить его как есть, — ответил Челенджер. — Пусть им распоряжается Природа, раз она придумала для него такую смерть. Кроме того, раз уж он умер своей смертью, то мясо его не будет очень съедобным. А пообедать лучше немного дальше отсюда, чтобы на нас не напали какие-то местные хищники, вроде тираннозавра или мелких падальщиков, влекомых запахом крови.

Сев в шлюпку по совету профессора, мы ещё около получаса проплыли дальше вдоль берега, пока мёртвый динозавр совсем не остался на самом горизонте. Только тогда, мы решили остановиться у берега и, разведя костёр, стали готовить себе обед, всё время, держа оружие наготове.

Однако хищники так и не показались, что не могло не радовать нас.

После обеда продолжили движение. Направление береговой линии как бы зафиксировалось на юго-восточном, и на протяжении всего последующего дня сильно не изменялось.

Далеко в море временами показывались проплывающие парами и в одиночку плезиозавры, постоянно то погружаясь, то вновь выныривая из-под воды. Иногда были видны и высокие плавники ихтиозавров, с бешеной скоростью рассекающих водную поверхность и часто исчезающих в глубине.

Вокруг предстала привычная нашему глазу картина: справа бесконечной полосой протянулся песчаный пляж, за которым разросся густой меловой лес, а слева раскинулось бескрайнее серое (как хотелось бы сказать синее) море.