– Номер!
– В котором только одна кровать. Диван слишком маленький, чтобы спать на нем.
– Я не заберусь на вашу половину, – пообещала Шеннон.
– Надеюсь, вы не храпите.
Берлин
В казармах у Трептов-парка шла напряженная работа. Весь день напролет Хартланд и его коллеги просматривали данные за последние несколько лет, собирали непрерывно поступающую информацию, анализировали и разбивали по категориям.
Трое человек помогали Хартланду разбирать сообщения от энергетических компаний.
Тысячи инженеров были заняты тем, что пытались отыскать дефекты и выяснить причины сбоев, в то время как десятки сервисных групп обследовали важнейшие линии передачи.
– На многих электростанциях проблемы с запуском, – заключил один из помощников, склонившись над кучей листов. – У них не получается создать устойчивые узлы и синхронизировать сети.
– У нас уже два сообщения о неисправностях, – заметил Хартланд, просматривая списки. – На подстанциях Остеррёнфельд и Любек-Баргербюк пожары уничтожили несколько трансформаторов.
– Ну, замечательно, – простонал помощник. – Значит, они не вернутся в строй еще несколько месяцев.
Но Хартланд уже не слушал его. Поступило новое сообщение – от одной из крупнейших сетевых организаций. К сообщению было приложено несколько изображений.
– Взгляните, – сказал Хартланд коллегам.
На снимках поперек поля лежал покореженный каркас опоры высоковольтной линии. Это напоминало рампу американских горок. Несколько поперечных балок неуклюже торчали, направленные в свинцовое небо, и с них, точно обрезанные нити гигантской марионетки, свисали обрывки кабелей.
– Опору свалили взрывом, – заключил Хартланд.
Гаага
– Это значит, – объявил Боллар, – что противник, расстроив работу программного обеспечения, в созданном хаосе уничтожает физическое оборудование электросетей, – он показал на карту. – Только что поступило сообщение из Испании. Была подорвана опора высоковольтной линии. И нам неизвестно, не происходит ли подобное где-нибудь еще. У операторов электросетей недостаточно персонала, чтобы контролировать все трассы и сооружения. На текущий момент проверить удалось ничтожно малую часть линий электропередачи.
– Может, кто-то пользуется случаем и пытается извлечь свою выгоду? – предположил кто-то из собравшихся.
– Или кто-то последовательно пытается нанести наибольший урон, – ответил Боллар. – Атака на программное обеспечение, возможно, была лишь первым шагом. Нам пока неизвестно, как именно это произошло и кто находится под прицелом. Но одно известно точно: в ближайшие дни электроснабжение пусть и на примитивном уровне, но удалось бы восстановить. Совсем иное дело, если будут разрушены стратегически важные сооружения, такие, как подстанции или распределительные трассы. Некоторые из этих элементов могут быть восстановлены лишь в очень длительный срок, что осложнит восстановление подачи.
Ратинген
– Эти доводы никуда не годятся, – горячился Уикли. – Потребителей этим не подкупишь.
На экране можно было видеть список тезисов:
Включать стирку при удешевлении тарифов
Заработать на аккумуляторе автомобиля
Индивидуальное управление электропотреблением
– Хотел бы я посмотреть на домохозяйку, а еще лучше, на работающую мать, – бушевал Уикли, – которая включает машинку, только когда это выгодно. Или перекладывает все на электронику. Стирка происходит в два часа ночи, а еще четыре часа белье преет в барабане и уже пахнет сыростью, когда утром его развешивают. Людям ведь нечем заняться по утрам, кроме как развешивать белье…
Двое слушателей согласно покивали, остальные сидели неподвижно. На просмотр презентаций Уикли пригласил не только коммерческого и технического директоров, руководителей отдела инноваций и службы корпоративных коммуникаций, но и четверых представителей от медиаагентств.
– Кроме того, потребители довольно быстро подсчитают и поймут: изменение тарифов в течение дня столь незначительно, что это не повлияет на их жизненный ритм. Очень скоро они решат: экономия в пять евро в год того не стоит. Удобство побеждает. Электричество поступает из розетки, и люди не задумываются о том, откуда оно берется. Для них это естественно. Им не нужно ломать голову, у них и без этого достаточно своих проблем. Сегодня, чтобы наладить нормальный семейный быт, нужны способности, которые стоило бы перенять многим нашим коллегам по руководству. Притом люди не получают за это такие бешеные зарплаты, как мы. А пожилые не могут нормально управиться с компьютером или телефоном… И этим людям вы предлагаете управлять потреблением электричества с помощью смартфона? Такое понравится разве что горстке фанатичных инженеров. Для остального человечества это будет кошмар!
Он предпочел не упоминать о том, что интеллектуальные счетчики представляли собой превосходные средства наблюдения и сбора информации, о чем не раз говорили специалисты по защите данных.
– Мы подвигаем людей к изменениям в мышлении. Для начала это должно закрепиться в умах. В противном случае энергетическая революция потерпит крах. И наши с вами перспективы на рынке. Ни один нормальный человек не поймет, с чего бы он должен прилагать какие-то усилия там, где прежде все происходило само собой. И с какой стати они должны еще и платить за это! Ни власти, ни энергетики до сих пор не представили привлекательных аргументов. Вы все знаете о наших продуктах, о наших презентациях. Придумайте убедительные доводы, покажите людям реальную пользу. Потому что, поверьте мне, ваша хваленая свобода выбора и самоуправление, которыми их терроризируют из колл-центров, никого не убедят. – Уикли показал на экран: – Что касается этих презентаций…
Экран вдруг погас, и зал погрузился в темноту.
– Что за…
Кто-то из сотрудников возился с пультом проектора. Другой вскочил и бросился к выключателям у двери, несколько раз щелкнул ими, но безрезультатно. Уикли схватил трубку со стола и набрал номер своей секретарши. Гудков не последовало. Он попробовал еще раз. Снова ничего.
Уикли пулей вылетел из зала. В коридоре было еще темнее, нигде не горел свет. Он устремился в свой кабинет. В приемной различил силуэт секретарши, которая беспомощно терзала телефон.
– Ничего не работает, – сказала она.
– Зажгите свечи!
Последовало молчание.
– У нас нет, – призналась наконец секретарша.
Уикли выругался про себя. Целый континент привыкал к новым условиям – но только не она!
– Ну так раздобудьте! – крикнул он и вышел обратно в коридор.
– Джеймс?
Уикли узнал голос коммерческого директора.
– Я иду искать Люка, – сказал он.
– Я помогу.
По длинному темному коридору ходили люди. Уикли слышал их, но практически не видел.
– Где Люк? – проревел он в темноту.
– Внизу, – донесся в ответ мужской голос. – В подвале, у генераторов.
Уикли стал спускаться по лестнице. Навстречу ему то и дело попадались другие сотрудники.
– Кто-нибудь видел Люка?
– Я лично ничего не вижу, – ответил ему женский голос.
Уикли взбесился от такой наглости, но потом понял, что не все узнавали его по голосу. Кроме того, он вынужден был признать, что понятия не имеет, где располагаются аварийные генераторы. Он давно потерял ориентацию и даже не понимал, на каком этаже находится. Просто спускался, пока не закончились ступени. Ощупью открыл дверь, за которой простирался непроглядный мрак.
– Люк? – проревел он.
Ответа не последовало. Уикли позвал еще раз.
Из дверного проема в конце коридора мигнул луч фонаря.
– Сюда! – услышал Уикли, уже пробираясь на свет.
Он разыскал Люка в просторном зале с низкими потолками, заставленном различными агрегатами. Трубы и кабели в свете фонаря казались живыми. С Люком были еще два человека в серых комбинезонах с логотипом «Талэфер» на спине.
Люк, начальник аварийной службы, был худощав и низкого роста, с редкими волосами и в больших очках.
– Что, черт подери, произошло? – прошипел Уикли, стараясь совладать с гневом.
Люк посветил на большой цилиндр в глубине зала.
– Генератор вышел из строя, – пояснил он.
Уикли почувствовал, как пульсируют вены на висках.
– Мы поставляем оборудование крупнейшим энергетическим компаниям и теперь сами остались без электричества?! Вы хоть понимаете, что мы станем посмешищем?
Его голос гремел среди металлических конструкций.
– Система аварийного питания рассчитана… была рассчитана на три дня. Наверное, оказалась перегружена. Но дизель все равно почти закончился, – ответил Люк. – Проект системы долгосрочного автономного питания отклонили три года назад. По финансовым соображениям, если память мне не изменяет.
И он посмел напоминать ему об этом! Впрочем, Уикли хорошо помнил то заседание совета директоров, когда они отклонили проект стоимостью в пять миллионов евро, назвав его пустой тратой денег. Только директор, в чью компетенцию входили вопросы безопасности, высказался за тот проект. К сожалению, он уже не работал у них. Иначе Уикли задал бы ему трепку за то, что тот в свое время не сумел убедить остальных в необходимости такой системы. Все-таки в его задачи входило продавливать стратегически важные проекты. Хорошо, что они распрощались с этим бездарем.
– Нужны запчасти и дизель, – продолжал Люк. – Ни того, ни другого сразу не раздобыть.
– Тогда добудьте мобильные генераторы!
– Они нужны в других местах, как и бензовозы.
– Что, скажите на милость, может быть важнее, чем крупнейшее предприятие в регионе?
– Больницы, временные убежища, службы спасения, техпомощь… – перечислял Люк с вызывающим спокойствием.
Уикли мгновенно возненавидел его. Против таких аргументов ему нечего было возразить.
Он задумался на мгновение – и произнес, обращаясь ко всем:
– Сегодня ничего уже не сделать. Продолжим завтра. Скажем, в два часа. А вы, – он повернулся к Люку, – позаботьтесь, чтобы завтра все работало. В противном случае вам придется озаботиться своим трудоустройством.
Берлин
Михельсен пила пятнадцатую чашку кофе за день. Она уже забыла, когда в последний раз нормально спала. С тех пор как бундесканцлер объявил чрезвычайное положение, не было времени даже поесть. В оперативном штабе теперь не протолкнуться. Им пришлось задействовать всех, кого удалось застать в городе. Некоторые из сотрудников так и не появились.
Бо́льшую часть времени Михельсен проводила на телефоне, связываясь с начальниками вспомогательных служб. Воздух был вязким, как каша, в гуще голосов она едва могла разобрать собственные слова. Служба техпомощи и бундесвер начали сооружение временных убежищ. В каждом крупном городе спортзалы, выставочные центры и другие подходящие места снабжали койками, матрасами, одеялами, санитарным оборудованием, медикаментами и продуктами. В затронутых регионах полицейские патрули по громкоговорителям призывали людей отправляться в убежища. Семьи с детьми, больные и старики пользовались приоритетом. Но представителей второй и третьей групп служащим следовало сначала разыскать. Пожилые люди, живущие в одиночку, просто не слышали объявлений или же были слишком ослаблены, чтобы самостоятельно выйти из квартиры. Тем, у кого не было родственников или соседей, оставалось дожидаться полицейских, которые ходили по квартирам и объясняли им, что делать, или уведомляли службы спасения о необходимости транспортировки.
В то же время службы техпомощи устанавливали аварийные генераторы на уязвимых объектах, таких, как местные администрации, лечебные учреждения или фермы. Но агрегатов не хватало даже для самых важных объектов. Запасы горючего разделили по учреждениям; многие больницы были близки к тому, чтобы прекратить работу, поскольку заканчивалось дизельное топливо для генераторов.
Стратегические запасы нефтепродуктов в Германии покрывали потребность в топливе на девяносто дней. И в то время как сырая нефть хранилась в закрытых соляных шахтах Нижней Саксонии, готовые продукты содержались в надземных резервуарах, равномерно распределенных по территории страны. Их преимущество заключалось в том, что топливо заливалось в автоцистерны под силой тяжести, и не приходилось прибегать к помощи насосов. В ближайшие дни проблема будет не в объемах доступного топлива, а в способах и сроках его доставки.
В других странах дела обстояли не лучше. Особенно тяжело приходилось Скандинавии. Если в Германии температура воздуха колебалась около нуля, то в Стокгольме она опускалась до восемнадцати градусов ниже нулевой отметки. И только по южную сторону Альп стояла более-менее комфортная температура. На атомной электростанции «Сен-Лоран» системы аварийного охлаждения частично или полностью вышли из строя, точно никто пока не знал. Данные не публиковались, но Международное агентство по атомной энергии в Вене подняло уровень опасности до второго по шкале ядерных событий. Это означало, что на электростанции вынуждены были сбрасывать радиоактивный пар, чтобы снизить давление в реакторе. Михельсен старалась не думать о том, что в условиях нехватки топлива через несколько дней с подобной проблемой столкнутся десятки электростанций по всей Европе. Сценарий фильма ужасов.
Работники железнодорожных сетей до сих пор занимались эвакуацией парализованных поездов. Некоторые из важнейших линий по-прежнему были заблокированы для составов снабжения. Перевод стрелок теперь осуществлялся только вручную. Пассажирские перевозки временно приостановили. Даже в тех регионах, где еще было электричество, поезда прибывали с опозданиями или вовсе отменялись.
Единственным проблеском во всем этом казался общественный порядок. Несмотря на ужасающее положение, до сих пор не поступало сообщений о серьезных происшествиях. Еще не было и случаев массового мародерства или всплеска преступности. Но, возможно, это было связано с тем, что в условиях ограниченной связи к ним поступала не вся информация. На значительной территории силовые структуры и службы спасения почти не имели возможности связаться друг с другом и с центром по чрезвычайным ситуациям.
Михельсен опасалась возникновения черных рынков. Они еще больше подорвали бы доверие к официальным службам.
– Вот черт, – выругался рядом с ней Торхюзен.
Он резко поднялся и уставился на экраны, по которым немногие из еще работающих каналов транслировали новости. Только теперь Михельсен заметила, что почти все в зале прервали работу. Вокруг стало заметно тише. Кто-то прибавил звук.
– Смотри туда, – сказал Торхюзен, – по которому Си-эн-эн вещает.
В кадре стояла миниатюрная девушка с темными волосами. Титры гласили: «Лорен Шеннон, Гаага».
Внизу экрана по бегущей строке повторялось одно и то же предложение:
Европа без электричества, основная версия – террористический акт. Италия и Швеция подтверждают манипуляции с электросетями.
Михельсен почувствовала, как что-то надломилось внутри ее. Люди узнаю́т причину бедствия – и не из уст официальных служб или бундесканцлера, а из репортажа. Тем самым власти лишатся значительной доли доверия. Оставалось надеяться, что это не обернется катастрофой в ближайшие дни.
– Ладно хоть телевизор сейчас никто не может включить, – проговорил Торхюзен.
– Все равно до полуночи об этом узнают все до последнего, – отозвалась Михельсен, не отрываясь от экрана. – Будь уверен. Боюсь даже представить, какими подробностями обрастет эта новость, пока будет разлетаться по свету.
Теперь не хватает только новости об аварии на французской электростанции.
Гаага
– Мне бы следовало немедленно с вами распрощаться! – бушевал Боллар.
Сидя на диване в номере Манцано, Шеннон наблюдала за дискуссией.
– Я ни слова не сказал о том, чем занимаюсь здесь, – возразил Пьеро. – Всё строго по договору. Ваша собственная пресс-служба подтвердила подозрения Шеннон.
– После того, как вы рассказали ей о манипуляциях с итальянскими счетчиками! – взорвался француз.
– Я узнал о них до нашей с вами сделки.
– Правительства большинства стран и некоторые энергоконцерны уже подтвердили запросы вашей подруги, – Боллар кивнул на Шеннон.
Репортеры мигом подхватили ее историю. С вечера по всем доступным телеканалам давали экстренные выпуски. Франсуа вздохнул:
– И что мне теперь делать с вами?
– Работать дальше. Или отправить меня домой.
Боллар скрипел зубами.
– По крайней мере, с секретностью теперь покончено, – произнес он в конце концов и вышел из номера.
– Похоже, мы заварили им кашу, – заключил Манцано.
Он невольно подумал о старом Бондони и трех девушках в горах. Интересно, как они там?
– Я устал, – сказал Пьеро.
– Аналогично.
– Ванная в твоем распоряжении.
Пока Шеннон готовилась ко сну, Манцано задумчиво просматривал новостную хронику.
Лорен вернулась из ванной в футболке и шортах.
– Спасибо еще раз, что разрешил остаться. И за то, что рассказал мне все.
– Не за что.
У Манцано до сих пор не укладывалось в голове, что Шеннон без особых раздумий согласилась провести ночь в одной комнате с незнакомым мужчиной. «Еще немного, и она бы мне в дочери годилась», – рассуждал он про себя. И была недурна собой…
Манцано отправился в ванную. Он ужасно устал и задавался вопросом, надолго ли еще хватит запасов топлива в генераторах, снабжающих отель электричеством и горячей водой.
Когда он вернулся, Шеннон уже лежала под одеялом на своей половине кровати и дышала глубоко и размеренно. Манцано выключил телевизор, осторожно забрался в кровать и мгновенно провалился в сон.
День 4 – вторник
Гаага
Шеннон проснулась вся в поту – ей приснился кошмар. Она тяжело задышала и огляделась. Номер в отеле. По стенам метались синие и оранжевые отсветы, как на дискотеке. Рядом кто-то беспокойно ворочался – конечно, итальянец. Лорен встала, подошла к окну и раздвинула шторы.
Чуть ниже по улице горел дом. Пламя вырывалось из окон и пробивалось сквозь кровлю. В небо поднимался густой дым. Поперек улицы стояли несколько пожарных машин; ввысь тянулись две лестницы, и с них струи воды били в самое пекло. Вокруг суетились пожарные, эвакуировали жителей соседних домов. Люди стояли в пижамах или кутались в одеяла. Шеннон взяла камеру с письменного стола и начала снимать.
– Видно, опять кто-то пытался развести костер в гостиной, – раздался голос у нее за спиной.
Шеннон вздрогнула. Она не заметила, как Манцано поднялся с постели.
– Нам легко говорить, сидя в теплом номере, – ответила она. – Люди четвертый день без электричества и отопления. Они в отчаянии.
Лорен приблизила изображение. В окне на верхнем этаже сквозь клубы дыма угадывалось какое-то движение.
– Господи…
Фигурка замахала, ухватилась за оконную раму, выбралась наружу. Женщина, в обугленной пижаме, волосы беспорядочно сбились на лицо. В темном проеме появился второй силуэт, поменьше.
– Там кто-то еще, – с трудом произнесла Шеннон, не отводя камеру. – Ребенок…
Женщина, стоя на подоконнике, обхватила ребенка одной рукой, свободной взялась за раму и наклонилась как можно дальше от дыма.
– Лестница туда не достанет, – прошептал Манцано.
Из окна вырвалось пламя. Женщина разжала руку, качнулась, потеряла равновесие…
Нантёй
Аннет Дорель открыла глаза и уставилась в темноту. В спальне пахло по-другому. Потом она осознала, что находится в одной из гостевых комнат в доме Болларов. В эти зимние дни у них не было других постояльцев.
После всего, что на них свалилось, она еще в первую ночь толком не спала. А накануне вечером их потрясла очередная новость, и о том, чтобы уснуть, не могло быть и речи. Боллар пытался дозвониться до сына по старомодному проводному телефону, но тщетно. До поздней ночи они обсуждали последние известия, пока усталость в конце концов не взяла свое. Аннет Дорель без конца ворочалась, в то время как муж мирно посапывал, лишь временами тихо всхрапывая. Она давно к этому привыкла, и ей это нисколько не мешало.
Сейчас ее разбудило нечто другое. Аннет прислушалась. Где-то в отдалении разносился монотонный, дребезжащий голос. Слов было не разобрать, но голос как будто приближался, становился громче. Затем все резко стихло.
Еще через несколько секунд все повторилось. Голос прозвучал ближе, но слова по-прежнему сливались. Аннет поднялась и потрясла мужа за плечо:
– Бертран, проснись. Ты слышишь?
Он заворочался и проворчал:
– Что еще?
– Вот, прислушайся! Там что-то передают, прямо посреди ночи!
Зашуршали простыни, Бертран тоже поднялся.
– Что там произошло? Который час?
– Тсс… Пятый час. Что они говорят?
Муж снова заворчал, растер лицо.
Некоторое время оба прислушивались.
– Ни слова не разберу, – пробормотал наконец Бертран.
Аннет услышала, как он шлепает босиком по полу. Затем скрипнули оконные створки и ставни.
– …и ожидайте дальнейших указаний, – вещал дребезжащий голос.
После короткой паузы сообщение повторилось. Голос удалялся.
– Просим вас оставаться дома и держать окна закрытыми. – Голос по-прежнему был неразборчив, но Аннет и так догадывалась о содержании. – Оснований для беспокойства нет, вам ничто не угрожает. Держите радио включенным и ожидайте дальнейших указаний.
Бертран обернулся:
– Они сказали…
– Что мы должны держать окна закрытыми.
– С чего бы?
– Закрывай!
Бертран захлопнул обе створки.
Аннет встала с кровати и накинула халат. Включила фонарь, что лежал на всякий случай на прикроватной тумбочке, и направилась к двери. Бертран последовал за ней. В коридоре их встретили хозяева.
– Вы это тоже слышали? – спросила Аннет.
– Оставаться дома и держать окна закрытыми.
– Но почему?
– Понятия не имею.
Гаага
– Итак, пройдемся еще раз, – сказал Боллар.
Он стоял перед обзорной доской в импровизированном оперативном штабе.
– Начнем с Италии. Там проверили, кто за последние несколько лет проживал в квартирах, откуда началось распространение вредоносного кода. – Он показал на ряд фотографий и адресов. – Разумеется, с особой тщательностью изучали данные последних жильцов. Никто из них не был ни в чем замечен и не имел судимостей, если не брать в расчет неуплату налогов, что не считается в Италии серьезным преступлением. О предполагаемых сотрудниках энергетических компаний по-прежнему нет данных.
Боллар показал на изображение современного итальянского счетчика.
– Кроме того, теперь нам известно, что произошло в Италии. Техники энергетического концерна «Энел» проверили протоколы доступа и выяснили, что подозрительные обращения к внутренним системам и базам данных концерна происходят на протяжении последних полутора лет. IP-адреса указывают на Украину, Мальту и Южную Африку. Так они, вероятно, и получили код для доступа к счетчикам. Роутеры были перенастроены таким образом, что вредоносный код удалось распространить по всей сети. Сама атака, как уже известно, прошла в несколько этапов.
– Одно только непонятно, – заметил кто-то из сотрудников. – Как они вообще добыли данные, чтобы проникнуть в сеть «Энел» и перенастроить счетчики?
– Для профессионалов это не проблема. В последние годы неизвестные проникали в сети практически всех критических инфраструктур. Кто-то винит хакеров, другие утверждают, что за этим стоят государства, будь то Китай с Россией или Иран с Северной Кореей. Существует масса способов проникнуть в локальные сети концерна. Это может быть специально созданный сайт, содержащий «троян», или «забытая» флешка, которую находит кто-то из сотрудников, или просто электронное письмо с вирусом. Слабым звеном неизменно остается человек. Не зря многие государственные структуры и компании давно запретили использование подобных устройств или ограничивают сотрудникам доступ в Интернет. К сожалению, природа людей такова, что они редко следуют предписаниям. Само собой, уязвимые части системы должны быть разделены аппаратными средствами. Но в большинстве случаев это происходит не в полной мере или просто невозможно. Таким образом, злоумышленники получают доступ к локальным данным. Что касается счетчиков, то с ними все даже проще: они стоят в каждом доме и их можно купить в Интернете. Достаточно разобрать его, и уже многое становится понятным. Кроме того, на специализированных сайтах можно найти массу литературы и инструкций к ним, даже от самого производителя. Если рассмотреть их внимательнее, выяснится, что они, как ничто другое, подходят под определенные цели. А именно – они могут пересылать друг другу данные.
– Но такой счетчик не может принять произвольные данные от стороннего счетчика. Должна же быть какая-то процедура аутентификации.
– Она есть, но злоумышленники, вероятно, взломали систему, когда внедрились в локальную сеть «Энел». При некотором везении, данные аутентификации также можно найти в Интернете. Удивительно, что порой можно найти, если только знать, где искать. Стоило им заполучить данные аутентификации, и все прочее становится делом техники. У нас есть основания полагать, что система распознавания итальянских систем была крайне уязвима. Злоумышленникам достаточно было взломать необходимые источники данных и ввести вредоносную команду.
– И в ближайшие годы такие системы введут в Европе повсеместно?
Боллар в ответ лишь повел плечами и показал на ряд других изображений.
– Рассмотрим ситуацию в Швеции. В сущности, злоумышленники действовали по той же схеме. Очагами инфицирования также были избраны три квартиры. И, как и в первом случае, жильцы оказались вне подозрений. Как и в Италии, с высокой долей вероятности вредоносный код был введен в программу счетчиков теми людьми, которые представились сотрудниками сервисной службы и о которых у нас нет никакой информации, кроме примерного описания.
Он встал перед картой Европы по центру стены.
– Но это еще не всё. С недавнего времени нам стали поступать сообщения о пожарах на подстанциях и подрывах опор высоковольтных линий. Однако определить последовательность их действий пока не удалось. Поэтому поиск диверсантов сопряжен с некоторыми трудностями.
Боллар закончил доклад, поблагодарил всех и поспешил обратно в свой кабинет. Проверил, нет ли новых сообщений о ситуации на «Сен-Лоран». Утром уровень опасности на электростанции поднялся до третьего по международной шкале. Населению в радиусе двадцати километров настоятельно советовали не выходить из дома. Боллар уже в который раз набрал номер родителей. Снова безрезультатно.
* * *
Шеннон пришлось перестроиться на встречную полосу, чтобы объехать толпу перед зданием. Только потом она поняла, что люди штурмовали не супермаркет, а отделение банка. Через две минуты Лорен была уже в самой гуще.
– У меня в кошельке осталось семьдесят евро, – говорил в камеру полноватый мужчина. – Сейчас за все расплатиться можно только наличными. И кто знает, долго ли это будет продолжаться… Вот я и решил запастись наличностью. А тут такое! – Он возмущенно показал через плечо. – Если у них сейчас нет денег, что же будет дальше? В любом случае завтра я приду спозаранку.
– А что произошло? – спросила Шеннон. – В банке закончились деньги?
– На сегодня, говорят, закончились, потому что слишком много народу снимало. Наличность доставят только завтра. Только время зря потратили.
Шеннон засняла, как несколько человек еще барабанят по стеклам, но и они в конце концов сдались и стали расходиться. Она направила камеру на рукописное объявление на двери:
Закрыто по техническим причинам. Выдача наличных будет производиться завтра. Просим принять во внимание, что максимальная сумма снятия – 250 евро на человека.
Значит, банк закрыт. Деньги будут только завтра, и то лишь двести пятьдесят евро на руки. Шеннон заглянула сквозь стекло и заметила в кассовом зале нескольких человек. Она постучала несколько раз, пока один из служащих не повернулся. Он покачал головой. А когда Шеннон показала камеру, отвернулся.
Париж
– Мне нужны результаты, – устало произнес Бланшар. – Президент, министр внутренних дел – все требуют наши головы. К счастью, у них нет альтернатив.
Он с досадой подумал о том, как еще пару дней назад грозился снять головы другим – а теперь его собственная оказалась на плахе. Вот уже двое суток весь IT-отдел и два десятка приглашенных экспертов работали без перерыва. Несколько минут назад его вызывал Альбер Прокте.
– Результаты есть, – сообщил он, – но не обнадеживающие.
Бланшар на мгновение закрыл глаза. Увидел отточенное лезвие занесенного топора. Теперь даже это не имело значения.
– Мы обнаружили часть вредоносного кода. Он содержится в системе последние полтора года. Эта атака планировалась уже давно. Это значит, что наши резервные копии нам не помогут, поскольку тоже заражены.
– Так восстановите более ранние версии.
Прокте покачал головой:
– Об этом можно забыть. Полтора года в цифровом мире равносильны столетию в мире реальном. Такие данные безнадежно устаревают.
– Это значит?..
– Нам придется очистить все компьютеры.
– Но их сотни!
– Пары десятков для начала хватило бы, – заметил Прокте. – Если б не одно «но».
Бланшар постарался не выказывать отчаяния.
– Что еще? – спросил он, затаив дыхание.
– Те серверы, – пояснил Прокте, – которые остались незатронутыми, пытались получить доступ к компьютерам, к которым не имеют никакого отношения.
– Хотите сказать…
– Что они тоже заражены. Именно так.
– Это катастрофа, – пробормотал Бланшар. – Сколько уйдет времени?
– Неделя, – тихо ответил Прокте. Но его услышали все. Бланшару показалось, что молодой человек, обронив это, побледнел еще сильнее. И добавил: – Как минимум.
– Забудьте! – вскричал Бланшар. – Вы видели утренние новости? В самом сердце Франции произойдет ядерная катастрофа, если на станцию «Сен-Лоран» в ближайшее время не поступит электричество для охлаждающих систем. И неизвестно, где еще назревает подобный сценарий!
Гаага
Боллар растерянно пролистывал новостные ленты.
Информация о контролируемом сбросе радиоактивного пара подтверждается.
(05.26) «Электрисите де Франс», компания-оператор электростанции «Сен-Лоран», находящейся в аварийном положении, подтверждает информацию о контролируемом сбросе радиоактивного пара в атмосферу для снижения давления в реакторе.
Ведомство по атомной безопасности: оболочка реактора не повреждена.
(06.01) Федеральное ведомство Франции по атомной безопасности сообщает, что корпус реактора первого энергоблока «Сен-Лоран» не пострадал. Система охлаждения второго энергоблока работает без перебоев.
Второй энергоблок поддержит первый
(09.33) Как сообщает компания-оператор «Сен-Лоран», одна из резервных систем охлаждения исправного энергоблока должна быть в сжатые сроки настроена на обслуживание первого энергоблока.
Правительство: другие АЭС работают в штатном режиме
Не отрываясь от экрана, Боллар набрал номер родителей и прижал трубку к уху. Из динамика доносилось лишь тихое, зловещее шипение.
* * *
– Вот ведь… – воскликнула Шеннон, когда в комнату вошел Манцано.
Она сидела на краю кровати. Рядом лежали обе камеры, одна из которых была подключена к ноутбуку у нее на коленях. Но компьютер в этот момент ее не интересовал: Лорен уставилась в экран телевизора.
– Смотри, – проговорила она, – что творится!
Ведущая передавала из студии Си-эн-эн:
– …азиатский рынок акций болезненно отреагировал на вчерашние новости. Индекс Nikkei снова упал на одиннадцать процентов, более распространенный Topix – на тринадцать процентов. Шанхай потерял десять процентов, а индекс Hang Seng опустился на пятнадцать позиций.
– А ты чего ожидала? – спросил Манцано. – Надо надеяться, ты делала ставку на обрушение курсов, когда раструбила вчерашнюю новость.
Пьеро мало что понимал в финансовых рынках, но и ему было ясно, что новость Шеннон вызовет дальнейшее проседание курсов по всему миру. Тот, кто вовремя подстроился под этот обвал, вполне мог озолотиться.
– Да я не об этом, – сказала Лорен. – Читай бегущую строку.
По красной полосе внизу экрана тянулся текст: Авария на французской АЭС. Отказ системы охлаждения. Выброс радиации. Экстренный репортаж.
– …переключаемся на нашего корреспондента Джеймса Тёрнера во Франции. Джеймс?
– Черт-черт-черт! – прошипела Шеннон. – Почему я не там?!
– Радуйся.
Тёрнер стоял посреди поля, далеко за его спиной угадывались очертания градирен электростанции.
– В официальном сообщении говорится, что все системы аварийного охлаждения первого энергоблока атомной электростанции «Сен-Лоран» отказали. Неизвестно, как долго реактор пребывает в таком состоянии. Мы находимся примерно в пяти километрах, на другом берегу Луары. О повреждении реактора точных данных пока нет…
– Этот гад несколько лет эксплуатировал меня, а теперь дает топовый репортаж!
– Ты же вчера дала главную новость.
– Нет ничего более устаревшего, чем вчерашние новости.
– …в случае повреждения последствия для окружающей среды будут непоправимы.
– Как он вообще вышел в эфир? – спросил Манцано.
– По спутниковой связи.
На месте градирен позади репортера поднялось и стало расти белое облако. Даже по телевизору был слышен приглушенный хлопок.
– Ох, что это? – Тёрнер развернулся, устремив взгляд на растущий гриб. – Произошел взрыв! – закричал он в микрофон. – На атомной электростанции произошел взрыв!
– Я бы на его месте уносил ноги, – проговорил Манцано.
– Взрыв!
– Ему на ум ничего больше не приходит? – проворчала Шеннон.
– Сделать ноги, например.
Но Тёрнер вновь повернулся к камере. Облако за его спиной медленно расползалось, становясь прозрачным.
– Ты это видел? Ты снял? Черт! Можно взглянуть на это еще раз? Студия!
Действительно, редакция уже давала в замедленном повторе приближенное изображение электростанции. Но, как и в первый раз, разглядеть что-либо было трудно. Затем на месте градирен резко взметнулось белесое облако.
– Вот черт, – прошептала Шеннон.
– Все еще жалеешь, что не оказалась там? – спросил Манцано.
Командный центр
Надо признать, что на такое они не рассчитывали. Авария на «Сен-Лоран» внезапно поднимала все на новый уровень. И едва ли это помогло бы делу. Никто не собирался превращать Европу в необитаемую пустыню. Наоборот. Некоторые говорили, что пора прекращать, пока не случилось чего похуже. Он придерживался иного мнения. Даже если авария на «Сен-Лоран» станет не единственной. Все равно отступать было поздно. Даже если они деактивируют вредоносные коды и оставят все системы, куда внедрились, потребуется не один день, чтобы все восстановить. Кроме того, они понимали, что жертв не избежать. Множества жертв. Они готовы были мириться с ними. Всякие перемены требовали жертв. «А как вы себе это представляли?» – вопрошал он недовольных. Нельзя просто встать и разойтись. Это значило бы отказаться от цели. Цели, ради которой и они принесли жертвы. Большие жертвы. Сдаться сейчас означало бы снова уступить. Вновь позволить другим принимать решения. Обществу, помешанному на деньгах и одержимому властью, порядком и продуктивностью, потреблением и собственным «я». Обществу, жаждущему прибрать к рукам как можно больше. Для которого человек ничего не значил и на первом месте было увеличение прибыли. Для которого существовал лишь фактор стоимости. Мир – источник ресурсов. Продуктивность – его закон, порядок – его святыня, и Я – его Бог. Нет, они не могли отступить.
Ратинген
– Это катастрофа, – объявил Уикли. – Для всех нас. Энергетическая революция, современные электросети, интеллектуальные счетчики и все прочее – на ближайшие годы обо всем этом можно забыть.
Народу в конференц-зале было еще меньше, чем накануне. Некоторые сотрудники не появились на рабочих местах, в том числе и руководящие лица. Вместо четверых представителей медиаагентств появились только двое: Хенсбек и его помощница. Все были в плащах или пуховиках.
Люк так и не сумел раздобыть ни запчасти, ни новый генератор, ни дизельное топливо.
– По всей Европе сетевые компании подтверждают информацию о фатальных атаках на их IT-системы, – продолжал Уикли. – Я узнал из неофициальных источников, что некоторым потребуется на восстановление несколько дней, если не больше.