– Магистр вон Черен?! – не сумел сдержать он своего изумления. – Что привело вас в эти края?

– Мы знакомы? – спросил я с ничуть не меньшим удивлением.

Как оказалось, формально мы представлены друг другу не были, дозорный знал меня в лицо, поскольку сопровождал маркизу цу Лидорф в ее поездке в Мархоф. Это все предельно упростило, и я справился, где могу отыскать ее светлость.

– Держите ориентир на пирамиду, мы дадим знать – вас встретят. – Караульный махнул рукой в сторону центра города и предупредил: – Поворачивайте на перекрестках со срубленными деревьями. Крона смотрит в нужную сторону.

Я поблагодарил подручного маркизы и тронулся в путь. Марта тут же нагнала и шепнула:

– В развалинах был кто-то еще.

– Логично, – усмехнулся я, внимательно посматривая по сторонам.

А посмотреть было на что! На окраинах лес полностью захватил покинутый людьми город, сомкнутые кроны превратили улицы в темные коридоры, развалины поросли кустарником и плющом, а мощные корни выворотили из земли и перекосили каменные плиты, коими была замощена дорога. К счастью, подлесок в этом царстве теней оказался не слишком густым, да и трава на ковре прелой листвы росла плохо, поэтому кони пробирались вперед без риска переломать ноги в чащобе.

Постепенно заросли поредели, вместо руин вдоль улицы потянулись фасады домов. Устоять под напором времени удалось далеко не всем особнякам, частенько нам приходилось спешиваться и переводить лошадей через перегородившие дорогу завалы. Из-под травы кое-где начала проглядывать брусчатка, подковы застучали по ней четче и звонче, время от времени слышался приглушенный треск не успевших окончательно истлеть костей и черепов. Судя по всему, народу на улицах погибло превеликое множество.

По мере приближения к центру города уцелевших строений становилось все больше, на многих сохранилась искусная резьба, кое-где даже подпирали остатки карнизов статуи. По большей части они были разломаны, их куски белели в траве мрамором. Узоры толком разглядеть не получалось, а скульптуры представляли собой стройных обнаженных женщин и мускулистых мужчин – самых обычных на вид, за исключением начинавшихся ниже талии змеиных хвостов.

– Экие затейники тут жили! – протянул Микаэль с явственным неодобрением. – Срамота!

Я был склонен с мнением бретера согласиться. Статуи мне не понравились. Не приходилось удивляться тому, что ни разорившие город захватчики, ни наведывавшиеся сюда впоследствии мародеры не озаботились их продажей. Разве что почти у всех не хватало голов.

Несколько раз мы натыкались на срубленные деревья и поворачивали на кольцевые улочки, чтобы вскоре снова вернуться на радиальные бульвары. Мост через примеченную с холма речушку давно рухнул, но та оказалась не слишком широкой, да еще один из домов обвалился столь удачно, что людям Адалинды удалось перекинуть с его руин на противоположную набережную несколько сосновых стволов. Мы перевели по ним лошадей и больше уже забираться в седла не стали, зашагали дальше пешком вдоль одного из каналов. Вода в нем и в самом деле оказалась теплой; на дне били горячие источники.

– Не нравится мне здесь, – проворчал маэстро Салазар, настороженно косясь на мертвые оконные провалы разрушенных домов. – Мало ли какая нечисть здесь за века завелась? Да и жили язычники – от них тоже много чего остаться могло!

Я только хмыкнул. Самого меня сейчас волновала исключительно грядущая встреча с сеньорой Белладонной, но, сколько ни пытался выстроить в голове ход беседы, ничего путного не выходило.

По мере приближения к центру города особняки превратились в настоящие дворцы, точнее – в развалины оных. Время оказалось не властно лишь над пирамидой, та высилась мрачным монолитом, площадь вокруг нее заросла высокой травой, из которой местами проглядывали края перекосившихся каменных плит и обломки статуй.

– Сейчас возьмут под белы рученьки и принесут в жертву! – с наигранной горечью произнес Микаэль.

– Что вы такое говорите?! – опешил Уве. – Как так можно?!

– Молодой ты еще. Зеленый-зеленый! – вздохнул бретер и расправил усы, а после с невозмутимой улыбкой приподнял шляпу над головой, приветствуя коллег. Я последовал его примеру, тогда и Уве стянул войлочную шапку.

Встречали нас смутно знакомый магистр-надзирающий и двое охранников в кольчугах, при шпагах и с парой пистолей с колесцовыми замками. Я порылся в памяти, но припомнить имени рыжеволосого ритуалиста не смог, а сам он представиться не счел нужным. Лишь ответил на приветствие и повел нас к одному из выходивших на площадь дворцов. Адалинда скромничать не стала и остановилась в самом роскошном здании, если такое слово вообще применимо к строению, простоявшему без присмотра более четырех сотен лет. Крыша его давно обвалилась, поросла травой и невысокими кустами, а левое крыло и вовсе представляло собой груду каменных обломков.

Лошадей мы оставили на заднем дворе; там был обустроен загон для скакунов свиты маркизы цу Лидорф, лежали мешки с овсом и охапки травы.

– Жди здесь, – сказал я Марте, и девчонка от обиды закусила губу.

Маэстро Салазар тут же отвесил ей легкий подзатыльник.

– Ты наш засадный полк, дура! Сейчас тебя считают слугой, а маркиза сразу дар разглядит.

Ведьма фыркнула, но выказывать норов не стала и принялась обихаживать своего осла. Охранники вернулись на площадь, по темным коридорам дворца нас повел магистр-надзирающий. Ладонь Микаэля немедленно легла на рукоять шпаги, но долго блуждать впотьмах не пришлось, очень скоро мы вошли в огромную залу и начали подниматься по широкой центральной лестнице. Ограждение ее оказалось разломано, лишь бугрились выточенные из синего с розовыми прожилками камня основания балясин, а от них самих и от перил не осталось и следа. Из первоначального убранства, вероятно, уцелел лишь пол, поросший сейчас невысокой травой.

Временное пристанище Адалинда обустроила в просторной комнате на третьем этаже, окно которой выходило на пирамиду. Из нескольких мраморных плит для маркизы соорудили некое подобие стола, рядом стояла деревянная колода, а дальний угол отгородили отрезом парусины. Помимо самой сеньоры Белладонны в кабинете нас дожидался начальник ее охраны – чернобородый бретер Хлодвиг Кранц. Заслышав шаги, маркиза цу Лидорф отвернулась от окна и тепло улыбнулась.

– Филипп, мальчик мой! – произнесла она мягким грудным голосом. – Что привело тебя в это забытое небесами место?

Я отвесил церемониальный поклон и протянул сеньоре Белладонне предписание, обязывавшее меня дать оценку адекватности ее действий. Адалинда приняла сложенный надвое лист бумаги, небрежно обмахнулась им и перевела взгляд на Микаэля.

– Отрадно видеть, маэстро, что вам больше нет нужды вкушать тюремную баланду!

Маэстро Салазар чуть не задымился от гнева, но переборол себя и лишь сказал мне:

– Потом расскажешь! – прежде чем развернуться, и, печатая шаг, покинул кабинет.

Сеньору Белладонну этот демарш ничуть не задел, и она потрепала по щеке Уве.

– Ты ведь из Мархофа? – проявила маркиза изрядную память на лица. – Состоишь теперь при магистре вон Черене?

Школяр сглотнул, кивнул и немного даже при этом покраснел. Пусть, в отличие от прошлого раза, Адалинда была одета по-походному и не щеголяла откровенным декольте, на школяра она произвела впечатление даже в сорочке со свободными рукавами, замшевом жакете и ушитой юбке, отчасти напоминавшей широкие штаны. Черные волосы маркиза собрала в пучок жемчужной сеткой, а за перетянувший талию узкий кожаный ремешок заткнула свой вычурный магический жезл.

Сеньора Белладонна благосклонно улыбнулась Уве, отошла к окну, где и ознакомилась с предписанием, и лишь после этого позволила выказать свою озадаченность.

– Ты искал меня ради этого? – помахала она листком.

– Неужели поручение вице-канцлера не кажется причиной, достойной путешествия в это… – я неопределенно повел рукой вокруг, – столь удаленное от цивилизованных земель место?

Сарказм не укрылся от Адалинды, и она обратилась к начальнику охраны:

– Хлодвиг, распорядись, чтобы наших гостей разместили и накормили.

Тот кивнул и указал Уве на дверь:

– Следуй за мной.

Я небрежным жестом отпустил слугу, а маркиза, в свою очередь, отправила восвояси рыжего магистра:

– Эмиль, свободен!

Ритуалист слегка поклонился и вышел в коридор вслед за остальными. Дверью кабинет обустроен не был, удаляющиеся шаги были прекрасно слышны.

– Филипп, мальчик мой, что происходит? – поинтересовалась Адалинда, стоило нам остаться тет-а-тет.

Я спокойно выдержал колючий взгляд черных глаз и коротко бросил в ответ:

– Ты мне скажи!

Лицо маркизы закаменело и враз растеряло изрядную часть своей привлекательности.

– Филипп!

Окрик действия не возымел, я лишь улыбнулся и предложил:

– Вскроем карты?

Адалинда скривила уголок рта и уже совершенно спокойно спросила:

– Чего ты хочешь?

– Имя. Я точно знаю, что именно по твоей просьбе Микаэль очутился за решеткой. Тебя попросили задержать нас в Риере. Кто?

Сеньора Белладонна не стала ничего отрицать, склонила голову набок и с интересом посмотрела на меня, словно видела в первый раз.

– Для тебя это так важно, Филипп?

– Еще спрашиваешь! – всплеснул я руками. – Ты хоть представляешь, чего стоило отыскать вас в этой глуши? Ангелы небесные! Да подо мной лошадь застрелили! Я в кольчуге уже седмицу ночую, а прошлой ночью нас хотели сожрать гули!

– Гули и нас сожрать хотели. Тупые твари.

Адалинда скрылась за шторой, сразу вернулась оттуда с бутылкой вина и предоставила мне откупорить ее. Я легко справился с этой задачей и наполнил рубиновой жидкостью оловянную походную кружку, единственную на столе. Пить не стал и предоставил снять пробу хозяйке; все же прозвище прилипло к собеседнице отнюдь не спроста.

Сеньора Белладонна сделала несколько медленных глотков, затем спросила:

– Что ты готов дать взамен, Филипп? И не хлопай так глазками! Информация – это товар не из последних!

Я забрал у маркизы кружку, осушил ее и вновь наполнил. В голове приятно зашумело, накатил приправленный легкой злостью азарт.

– Поручения на проведение служебных проверок, дорогая моя, на пустом месте не возникают, – в тон собеседнице произнес я и опустился на угол импровизированного стола. – Ты наломала дров, но я могу закрыть на это глаза. Если договоримся.

Сеньора Белладонна заливисто рассмеялась, да так, что едва не облилась вином.

– Мой милый нахальный мальчик! Даже если ты напишешь, что я голой танцевала на амвоне кафедрального собора или пила кровь младенцев, и приведешь неопровержимые доказательства этого, отчет все равно положат под сукно!

Я принял протянутую кружку и просил:

– А ты пила?

– Что, прости?

– Пила кровь младенцев? Точнее – девиц?

Черные глаза маркизы блеснули столь яростно, что в иной ситуации я бы не на шутку встревожился, но сейчас слишком устал, да и крепкое десертное вино подействовало на редкость умиротворяюще. Адалинда могла сколько угодно метать взором молнии, куда больше меня интересовала выцветшая этикетка бутылки. Хороший, должно быть, тогда выдался год…

– Объяснись! – тоном, полным льда и стужи, потребовала сеньора Белладонна и, демонстрируя свое крайнее раздражение, выхватила бутылку у меня из рук.

– Служанка-сарцианка с бельмом на глазу, – бросил я пробный камень.

Адалинда взболтала остатки вина, вылила их в кружку и спросила:

– Что тебе известно об этом?

Я начал загибать пальцы.

– Похищения. Убийства. Кровавые обряды. Служанка. Ты.

– Я?! – в искреннем возмущении округлила глаза Адалинда и прижала руки к груди. – Ты в своем уме, Филипп? Действительно полагаешь, будто я причастна к гибели тех несчастных девочек?! – Она осеклась, присмотрелась ко мне и поджала губы. – Или ты готов обвинить меня в этом ужасающем преступлении, чтобы только добиться своего? Шантаж? Это подло, Филипп, и недостойно благородного человека!

Будучи незаконнорожденным, я мог позволить себе и не такое, но реакция собеседницы на прозвучавшее обвинение мало походила на обычное поведение преступников, и мне показалось уместным немного сдать назад. Так что я соскочил со стола и подошел к окну, а после попросил:

– Изложи свою версию.

Колебалась Адалинда недолго.

– Все должно остаться между нами! – выдвинула она условие.

– Я не собираюсь покрывать столь ужасающие преступления, – сказал я, давая понять, что в обмен на нужное имя сделаю это с превеликой охотой.

Сеньора Белладонна не клюнула на эту удочку, откинулась спиной на стол и раскованно закинула ногу на ногу, так что из-под края натянувшейся юбки показался не только короткий сапожок, но и узкая полоска чулок. На эту уловку не отреагировал уже я. Пат.

Адалинда вздохнула и ровным, лишенным всяческих эмоций тоном предупредила:

– Проболтаешься кому-нибудь – убью.

Я поверил и проникся. Пусть в столь суровом возмездии болтуну и не было ровным счетом никакого смысла, но люди зачастую руководствуются не логикой, а эмоциями.

Поведанная мне история оказалась банальной и невероятной одновременно. Как и многие взбалмошные девицы, маркиза в юные годы не отличалась ни здравомыслием, ни примерным поведением и ответила взаимностью на чувства некоего черноволосого красавца. А тот, даром что происходил из сарциан, оказался человеком образованным, да еще практиковал магическое искусство из разряда запретных. За это проходимца посадили в железную клетку и спустили с моста Святого Якоба на дно реки, как издревле поступали в Риере с чернокнижниками. Вот только к тому времени девица Адалинда уже понесла, и, дабы избежать скандала, родня в срочном порядке устроила ей брак с третьим сыном захолустного барона.

В положенный срок Адалинда разродилась девочкой, хилой и болезненной, Сигурд вон Аухмейн признал ее своей дочерью, благо представители почтенного семейства цу Лидорф издревле отличались черным цветом волос, а смуглую кожу списали на родню из южных пределов империи.

– Я уделяла ей слишком мало времени, – сказала сеньора Белладонна, глядя куда-то в сторону. – Точнее – не уделяла вовсе. С самых первых дней ею занималась служанка.

– Сарцианка с бельмом на глазу? – предположил я и угадал.

Адалинда кивнула.

– Родная бабка по линии отца, – добавила она, не удержавшись от болезненной гримасы. – Моя дочь всегда была… особенной. Вечно болела и не отличалась сообразительностью. По умственному состоянию она недалеко ушла от пятилетнего ребенка, поэтому меня насторожило, когда начал проявляться колдовской дар. Неудивительно при такой наследственности, но у скорбных разумом обычно способности к магии не развиваются.

Маркиза цу Лидорф покрутила в руках пустую кружку, заглянула в нее и с раздражением отставила в сторону.

– Я умею докапываться до истины, – продолжила Адалинда, собравшись с мыслями. – Постепенно забрезжило нехорошее подозрение, мне пришлось приложить изрядные усилия, чтобы проверить его. Ты должен помнить.

– «Разбор укоренившихся заблуждений о магии крови», – привел я название запретного трактата, ознакомиться с которым помог собеседнице прошлой осенью в Кларне.

Сеньора Белладонна покачала головой.

– Книга оказалась бесполезной, и я совсем уже разуверилась в своих подозрениях, но в прошлом месяце один риерский книжник погорел на торговле запретными трактатами, в его коллекции обнаружилось описание нескольких обрядов на крови…

– Возвращение молодости? – высказал я предположение.

Адалинда горько рассмеялась.

– Суеверные бредни! – отрезала она и зябко передернула плечами. – Я опасалась, что старуха с помощью кровавых жертв старается разбудить в девчонке колдовской дар, но все оказалось много хуже. Ты можешь не знать, но этим городом несколько веков кряду правила династия князей-чернокнижников. Пирамида служила местом проведения множества обрядов, один из которых позволял перенести дух заклинателя в тело кровного родственника. Бессмертие, Филипп! Они открыли секрет бессмертия! И о нем как-то пронюхала старая карга! Она начала перестраивать тело моей девочки под себя, для этого и понадобились кровавые жертвы.

Я скептически хмыкнул, обернулся и посмотрел в окно. Вид высившейся над городом пирамиды впечатлял, но убедительности истории Адалинды особо не добавлял.

– Можешь мне не верить, – сухо произнесла она. – Это ничего не изменит.

– Еще как изменит! – возразил я и указал на предписание. – Ты не убедила меня, что не причастна к похищениям и убийствам. Пока что все выглядит как попытка скрыться от правосудия.

– Брось, Филипп! – разозлилась сеньора Белладонна. – Не забывай, что именно по моей инициативе Вселенская комиссия взялась за расследование этого дела!

– Зачем ты здесь?

– По всем расчетам, переход духа в новое тело должен свершиться в это полнолуние. Завтра. Единственное пригодное для этого место силы – здесь, на вершине пирамиды. Старуха в городе, я знаю это наверняка.

Я припомнил оскверненную церковь и справляться о причинах этой уверенности не стал. Вместо этого усмехнулся.

– Всерьез полагаешь, будто ведьма не подозревает о вашем присутствии? Вы контролируете площадь, к пирамиде ей не подойти. Она не станет рисковать.

– У нее нет выбора! – отрезала Адалинда. – Это единственный шанс довести до конца ритуал, она все поставила на эту карту! И потом – под городом целая сеть подземелий. Мы не можем перекрыть все ходы. Вполне возможно, что для ритуала сгодится какое-то из внутренних помещений…

Я усмехнулся.

– Не позавидуешь вам.

Сеньора Белладонна обворожительно улыбнулась.

– Филипп, мальчик мой, как насчет сделки?

– Излагай, – коротко ответил я.

– Завтра незадолго до заката ты бы мог войти в пирамиду, отыскать старую тварь и убить. Или захватить живой – как пожелаешь. Тогда я проникнусь по отношению к тебе такой искренней признательностью… – Маркиза облизнула верхнюю губу, но черные глаза, как и прежде, смотрели двумя бездонными дырами, – что расскажу, кто именно хотел удержать тебя в Риере.

– Ты не попросишь спасти дочь?

– Я не слишком заботилась о ней прежде и не вижу основания вести себя иначе впредь. Если спасешь, помещу ее в обитель Греты Свальгрольмской, покровительницы скорбных разумом девиц, – ледяным тоном отрезала сеньора Белладонна. – Но главное и единственное условие – убей ведьму!

– Заманчивое предложение, – отстраненно произнес я. – Почему бы тебе не отправить туда своих людей?

– Потому что это мои люди и я не хочу, чтобы с ними случилось что-то непоправимое. В этом случае остальные могут запаниковать, а без их помощи я не сумею предотвратить ритуал.

– Риск слишком высок.

– Все зависит от того, насколько хорош твой мальчишка. Сумеет он закрыть вас от чар ведьмы или нет – вот в чем вопрос. Впрочем, ты и сам не промах…

Я поморщился. Идти в подземелье нисколько не хотелось.

– Послушай, Адалинда! Мне нужно это имя. Если информация – это товар, у меня есть что предложить в обмен. Как говорят кметы, баш на баш. Тебя собираются убить, мне известно доподлинно…

– Вздор!

– Вовсе нет!

– Довольно, Филипп! Даже слушать ничего не хочу! – отрезала маркиза, стиснув кулаки. – Либо ты помогаешь мне, либо катись ко всем чертям!

У меня вырвался страдальческий стон, но деваться было некуда. До ритуала Адалинда и слушать ни о чем не станет, а если не договоримся здесь и сейчас, вовсе не факт, что один из нас доживет до полнолуния.

Сеньора Белладонна уловила мою неуверенность и добавила:

– Есть планы нескольких уровней. Нашла их, когда разбирала пожитки старухи.

– Святые небеса! – в сердцах воскликнул я. – По рукам!

Маркиза цу Лидорф вновь скрылась за ширмой и вынесла оттуда листы пожелтевшей бумаги, которые и протянула мне.

Я откинул плащ и сунул планы пирамиды за перевязь. Сеньора Белладонна рассмеялась.

– Ты всегда таскаешь на себе столько железа? Навьючен почище осла. Да от тебя и пахнет так же!

– Зато жив.

Адалинда примирительно улыбнулась.

– Раньше в дворец подавалась вода из горячих источников. Трубы давно заросли солями, но нам удалось прочистить одну из них. Можешь принять ванну, если хочешь.

Я восхищенно присвистнул.

– И ты так спокойно об этом говоришь?! Не просишь продать душу?

Сеньора Белладонна указала на дверь:

– Иди и приведи себя в порядок. На ужин будут фазаны.

– Где подписаться кровью? – пошутил я, отсалютовал на прощанье шляпой и отправился на поиски Микаэля. Ситуация запуталась окончательно, и позарез требовалось обсудить ее хоть с кем-нибудь, дабы содержимое черепной коробки не закипело и не разорвало мою бедную голову изнутри.

И да – тот факт, что маркиза ни разу не назвала дочь по имени, говорил о многом…

Глава 4

1

Маэстро Салазар времени зря не терял и успел сцепиться с чернобородым Хлодвигом Кранцем. Когда я вышел на задний двор, бретеры яростно топорщили усы и хватались за рукояти шпаг, правда даже не пытаясь при этом вытянуть клинки из ножен. Уве наблюдал за происходящим широко распахнутыми глазами, а вот парни из охраны Адалинды лишь посмеивались над остротами и колкостями, коими осыпали друг друга задиры. Бывалые рубаки прекрасно понимали, что, реши сеньоры всерьез пустить друг другу кровь, давно бы уже перешли от упражнений в остроумии к поединку.

– Уве, займись лошадьми! – распорядился я, направился к выходу на площадь и махнул подручному. – Мик, идем!

Маэстро Салазар издевательски вежливо поклонился главе охраны маркизы и поспешил за мной, не дожидаясь ответной реакции оппонента. Да ее и не последовало, поскольку в стычке не была заинтересована ни одна из сторон.

На площади Микаэль нагнал меня, зашагал сбоку и спросил:

– Как прошел разговор?

– Познавательно, – скривился я и указал на вершину пирамиды. – Поговорим наверху.

– Это действительно необходимо? – поразился бретер.

– Проведем рекогносцировку на местности.

– Так точно, сеньор обер-фейерверкер! – дурашливо выпалил маэстро Салазар, припомнив мой чин в роте Сизых псов.

Я только вздохнул и двинулся к пирамиде. Уступы грандиозного сооружения достигали высоты в половину человеческого роста, но по центру каждого из ребер к вершине тянулись лестницы с обколотыми и неровными, но все же вполне пригодными для подъема ступенями. Начинались они у темных провалов, ведущих во внутренние коридоры; прежде там были установлены статуи, теперь громоздились груды обломков. Да и сама пирамида раньше была облицована лунным мрамором, но сейчас островки молочно-белого, с серебристыми прожилками камня сохранились только на углах, откуда их не удалось сколоть некогда орудовавшим в городе мародерам.

Очень скоро дыхание сбилось, поэтому на лестнице мы не разговаривали, да и на вершине первое время молчали, потрясенно озираясь по сторонам. Пирамида возвышалась над всем городом, вид с нее открывался просто великолепный. А еще наверху было удивительно душно, несмотря на сильный ветер. От камней словно поднимался жар, он окутывал незримым маревом и дурманил сознание. Отголоски древних жертвоприношений намертво въелись в наш мир и отравили эфир, первозданная сила отдавалась в голове учащенным сердцебиением, в ушах жужжали призрачные осы. И вместе с тем присутствия запределья не ощущалось. У этого места силы не имелось хозяина на той стороне, и грань между реальностями была крепка. Крепка – пока не взошла полная луна.

– Чувствуешь это? – спросил я у Микаэля.

Тот сплюнул под ноги.

– Мерзость-мерзость.

– Но какой вид! – тягостно вздохнул я. – Будто с высоты птичьего полета на город смотришь!

Маэстро Салазар только фыркнул и спросил:

– Что наплела тебе эта стерва?

Я усмехнулся:

– Между вами точно ничего не было? Ты, часом, не пытался задрать Адалинде юбку?

– Не заговаривай мне зубы, Филипп! Не выйдет!

– И в мыслях не было, – пожал я плечами и направился к алтарю.

Его явно пытались скинуть вниз, но, даже будучи расколотой на несколько частей, массивная плита оказалась слишком тяжела. Рядом с ней, в самом центре вершины обнаружилось круглое отверстие с уходившими вертикально вниз стенками отполированного камня. Немного дальше обнаружилась и винтовая лестница.

Я присел на краешек алтаря и вкратце пересказал услышанную от маркизы цу Лидорф историю.

Микаэль задумчиво подергал себя за ус и спросил:

– Ты веришь ей? Она могла все это выдумать, чтобы прикрыть свой зад!

– Могла, – подтвердил я. – Но тогда и близко не подпустила бы нас к ведьме.

– Ха! – усмехнулся маэстро Салазар. – Даже если мы не заблудимся в этой драной пирамиде, нас могут убить после. У них три ритуалиста и десять бойцов, не забывай!

– Ты ведь не просто так поцапался с Кранцем – что скажешь о нем?

– Пока что он ничего против нас не имеет.

– Вот видишь!

– Это ни о чем не говорит. Кранц – наемник, он без колебаний выполнит любой приказ.

– Последует ли этот приказ – вот в чем вопрос. Что касается блужданий в пирамиде, с этим больших сложностей не возникнет, – сказал я и выложил на камень полученные от маркизы листы, а для надежности придавил их стилетом и несколькими монетами. Сверху оказалась карта Айверга с подробно прорисованными окрестностями Уллимонтиса, дальше шел план самого города, а на остальных бумагах обнаружились схемы внутренних помещений пирамиды.

Маэстро Салазар презрительно фыркнул.

– А если мы не отыщем ведьму? Что тогда? Уберемся отсюда, поджав хвост, несолоно хлебавши? – Черные глаза бретера яростно сверкнули. – Надо брать маркизу за глотку и выбивать ответы!

– Кто говорил о трех ритуалистах и десятке бойцов? – скривился я. – И потом, у меня есть что предложить Адалинде в обмен на информацию. Так что особо усердствовать с ведьмой не будем. Войти внутрь – войдем, а там станем действовать по обстоятельствам.

– Ты о чем? – удивился Микаэль и сразу сообразил. – Хочешь рассказать ей о кознях муженька? Не выйдет, Филипп! Она тебе не поверит!

Я продемонстрировал перстень с окруженной изумрудами янтарной звездой. Маэстро Салазар хмыкнул и спросил:

– Тогда к чему это все? Почему не договориться с маркизой прямо сейчас и не убраться отсюда сегодня же?

– Сейчас все помыслы Адалинды заняты полнолунием, ведьмой и обрядом. Она даже слушать ничего не стала!

– О женщины! – протянул маэстро Салазар. – Непостоянны, как бокал вина, и столь же мимолетна их красота! – Он вдруг осекся и посмотрел на меня. – Филипп, а что если нас отсылают в пирамиду, желая без помех провести обряд на ее вершине?

Я выругался. Вполне резонное предположение бретера душевного спокойствия мне отнюдь не прибавило.



К ужину я ни мыться, ни переодеваться не стал. Просто не успел. Накрыли Адалинде отдельно от остальных; помимо меня за столом компанию маркизе составили три ритуалиста, служивших под ее началом в риерском отделении Вселенской комиссии. Из этой троицы знакомым оказался лишь встретивший нас рыжий магистр-надзирающий, белокожий и зеленоглазый, с тонкими чертами гладковыбритого лица и пребывавшими в вечном треморе тонкими пальцами. Звали его, как я припомнил, Эмиль Фогель, и болтал он просто без умолка, при этом умудряясь не сказать ничего существенного или хоть как-то связанного с работой. Парочка же экспертов, коих маркиза именовала Юргеном и Клаусом, напротив, отличалась немногословностью и неторопливостью, если не сказать – основательностью в движениях. Из-за одинаковой одежды и манеры поведения они казались братьями, даром что один был шатеном, а другой черняв, да и сложением отличались кардинально. Весу в дородном Юргене было в полтора раза больше, чем в тощем Клаусе.

Обещанных фазанов приготовили на открытом огне, к ним откупорили бутылку вина, на этот раз – белого. Я засиживаться за столом не стал, быстро поужинал и откланялся. Общество чужака определенно тяготило подчиненных Адалинды, да и у меня коллеги каких-либо теплых чувств не вызывали.

Так что я спустился на первый этаж и отыскал ту самую ванную комнату, о которой обмолвилась в разговоре маркиза. Проблему засорившихся труб решили самым кардинальным образом – разломав стену, и сейчас из дыры в утопленную в полу ванну хлестала струя не слишком горячей, скорее, даже просто теплой воды.

По счастью, это помещение погромщики своим вниманием не почтили, мрамор ванны остался невредим, а многовековую грязь и мусор отсюда уже вычистили. Я скинул на сухое место плащ и камзол, затем избавился от перевязи и с превеликим облегчением стянул с себя кольчугу, а после и стеганый жакет. Затем разделся, осторожно ступил в воду и улегся на гладкое каменное ложе. Памятуя о недавних событиях, шпагу и магический жезл положил так, чтобы без труда дотянуться до них рукой; им, в отличие от пистолей, брызги повредить не могли.

Грязную воду вмиг унесло в сток, ванна вновь очистилась, и какое-то время я просто бездумно медитировал, наслаждаясь теплом, а потом насторожился, заслышав шаги. Как оказалось, это пожаловала Марта.

– Ты что творишь? – возмутился я, когда девчонка принялась раздеваться. – А если увидит кто?

– Плевать! – коротко отозвалась ведьма, оголилась и без всякого стеснения присоединилась ко мне в ванне, благо размеры той позволяли осуществлять водные процедуры втроем или даже вчетвером.

Марта блаженно застонала, перехватила мой неодобрительный взгляд и беспечно улыбнулась.

– Филипп! Поверь, до нас нет никому дела! Не в этом жутком месте!

Ведьма, несомненно, заблуждалась, но, когда она скользнула ближе, я отстраняться не стал и, напротив, притянул худенькую девчонку к себе.

Кто знает, что день грядущий нам готовит? Уверен, неведомо то даже ангелам небесным, хотя бы по той простой причине, что нет им до нас грешных никакого дела. Так стоит ли упускать возможность почувствовать себя по-настоящему живым?

Еще и полнолуние это, чтоб его…

2

К несению караулов нас не привлекали, так что в кои-то веки удалось нормально выспаться. Когда я утром спустился на задний двор, где над костерком побулькивала в котелке каша, маэстро Салазар с Хлодвигом Кранцем опять собачились, но уже без вчерашней экспрессии и задора, просто убивали время, не желая думать о предстоящей охоте на ведьму.

После плотного завтрака я увел всех в одну из расчищенных комнат и начал разбирать с Микаэлем запутанные планы пирамиды, а Уве велел перекроить плетение защитного полога для отражения магических атак. Едва ли у старухи при себе окажется мушкет или арбалет, а вот чарами ведьма нас попробует приложить непременно. Марта отрабатывала перехват управления щитом и накачку его силой, маэстро Салазар, как обычно, отпускал в ее адрес ехидные замечания, но изредка тяжко вздыхал и все же давал дельные советы. Мне приходилось контролировать и школяра, и ведьму, иначе они запросто могли по недомыслию не оставить от дворца и камня на камне.

За весь день отвлеклись от подготовки, лишь когда подошло время обеда, да еще раз заглянула сеньора Белладонна. Невесть с чего она пристально уставилась на Марту, потом понимающе хмыкнула.

– Да, это все объясняет!

Льдисто-серые глаза ведьмы недобро блеснули, я предостерегающе поднял руку и спросил маркизу:

– О чем это ты, Адалинда?

– Я своим ушам не поверила, дорогой мой Филипп, когда рассказали, что ты… плескался в ванне с собственным слугой, – последовал спокойный ответ.

Уве смущенно отвернулся, Микаэль ухмыльнулся в усы, я вздохнул. Никак не отреагировала на прозвучавшую тираду одна Марта.

– Это все? – поинтересовался я, поворошив лежавшие перед собой листы.

– Нет! – резко бросила сеньора Белладонна. – Ты совсем заморил девочку, я распоряжусь сварить суп!

– Как тебе будет угодно. Но если действительно хочешь помочь, выдели нам на обратную дорогу одну из заводных лошадей.

– Распоряжусь, – пообещала маркиза цу Лидорф и покинула комнату.

Готов поклясться, ее буквально распирало от смеха. Ангелы небесные! Еще только сплетен на этот счет не хватало…

– Стерва! – не сдержалась Марта. – Лошадь жирная!

– Зря ты так, – покачал головой маэстро Салазар, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. – Супчик нам и в самом деле не помешает.

– Да подавись им!

Я откашлялся и потребовал:

– Не отвлекаемся! Продолжаем!



За два часа до заката я отпустил всех перевести дух, а сам уселся у окна, успокоил дыхание и погрузился в неглубокий транс, желая усилить ток внутренней энергии, сделать его более ровным и стабильным. Мой увечный дар не оставлял шансов особо преуспеть в этом начинании, но кое-что сделать все же удалось. К тому времени, когда заброшенный город утонул в сумерках, а на краешек неба выполз бледный пока еще круг луны, я стал чувствовать незримую стихию куда острее прежнего.

– Почему мы одни идем в пирамиду? – не к месту задался Уве резонным в общем-то вопросом. – Почему нас не сопровождают люди ее светлости?

– Сколько нужно магистров для ареста ведьмы? – с усмешкой ответил я.

– Но почему именно мы?

Микаэль поднял глаза к небу и обреченно вздохнул.

– Неужто на факультет тайных искусств теперь принимают полных неучей? Да любому грамматику такая задачка по зубам!

– Поясни, – попросил Уве, набычившись.

– У пирамиды четыре стороны, выходы имеются на каждой из них. При маркизе три колдуна, плюс она сама – получается по ритуалисту на выход. Еще два – три бойца каждому в поддержку, это не так уж и много. А иначе никак – простецам ведьма легко головы заморочит.

– Именно, – согласился я с рассуждениями бретера. – Нам досталась роль загонщиков, такие дела.

– Что бы они без нас делали… – проворчала Марта, оторвавшись от изучения режущей кромки здоровенного кухонного ножа, доставшегося ей от рёгенмарского людоеда. Меня эта железяка нервировала, а вот ведьме чем-то приглянулась.

– Что бы делали? – и тут не полез маэстро Салазар за словом в карман. – То же, что будут делать, если наши блуждания по катакомбам не принесут должного результата. Войдут в пирамиду одновременно с четырех разных сторон и станут молиться об удаче.

– Нам удача тоже не повредит, – поежился Уве, немного помялся и обратился ко мне: – Магистр, касательно моего перехода к магистру Прантлу… Не уверен, что это стоящая идея.

– Да неужели? – поразился я перемене настроения слуги, который еще недавно чуть ли не прыгал от радости, добившись перевода.

– Он ведь, как и вы, колесит по всей империи, – пояснил свою мысль школяр. – Я просто подумал, а не согласится ли ее светлость принять меня на службу в риерское отделение? Имеет смысл просить об этом или мое присутствие будет напоминать ей обо всем, – он неопределенно повел рукой, – вот этом?

Микаэль с уважением похлопал в ладоши.

– Браво, мальчик! Ты становишься настоящим карьеристом!

Марта вопросительно посмотрела на меня, и я пояснил ведьме незнакомое слово:

– Карьерист – это человек, которого волнует повышение по службе больше самой службы.

– Магистр! – протянул Уве, краснея. – Зачем вы так?

– Ты все делаешь правильно, – похвалил я слугу. – Если наше предприятие увенчается успехом, я непременно переговорю насчет тебя с Адалиндой и уверен – она пойдет моей просьбе навстречу. Ты не кот в мешке, уже успел себя зарекомендовать.

Уве сразу успокоился и даже приободрился, а я обратил свое внимание на Марту. Если маэстро Салазара я знал как облупленного, то спокойствие девчонки можно было объяснить лишь недостаточно развитым воображением.

Ночь. Полнолуние. Место силы. Ведьма. Кровавый обряд.

Ангелы небесные! Да на меня самого при одной только мысли об этом начинает паника накатывать!

– Тебе идти необязательно, – сказал я Марте. – Ты не состоишь во Вселенской комиссии, я просто сопровождаю тебя к месту будущей учебы.

Девчонка лишь покривила уголок рта и вернулась к изучению ножа. Но нет, она тоже нервничала, слишком уж плотно были сжаты тонкие бледные губы, да и скулы заострились еще больше обычного, придавая и без того резкому лицу дополнительную жесткость. Все же не дура, понимает, что охотники на ведьму в любой момент могут превратиться из загонщиков в добычу.

Я вздохнул и начал подтягивать ремни. Ни шпагу, ни кольчугу брать не стал, плащ заменил на прочную кожаную куртку, через одно плечо перекинул ремень подсумка с парой ручных бомб, на другое повесил связку факелов. Микаэль помимо факелов прихватил еще и увесистый молот на длинной рукояти, а вот Уве и Марту мы нагружать не стали.



Когда вышли на площадь, у всех четырех входов в пирамиду и на ее вершине уже полыхали высоченные костры, люди Адалинды кидали в огонь кипы трав и подливали алхимические реагенты. Клубы тяжелого густого дыма стекали по ступеням и смешивались с эфиром, заставляя его сгущаться и сизым маревом колыхаться над каменными плитами. Во внутренние коридоры дым почти не проникал, там он нам не мог ни помочь, ни помешать.

Я потянул носом воздух и уловил нотки, присущие дыму крапивы, чертополоха, полыни, тысячелистника и множества других трав, и тогда Микаэль толкнул меня локтем в бок и указал на двух охранников, которые под присмотром Хлодвига Кранца и магистра Фогеля медленно шагали вокруг пирамиды, рассыпая из пузатого бочонка порох.

– Пальцами щелкнуть – и пуф! – выдохнул маэстро Салазар.

Я понял невысказанный им напрямую вопрос и поспешил за разъяснениями. Среди серых крупиц взрывчатой смеси серебрились добавленные в состав алхимические реагенты, но особо стабильности пороху это прибавить не могло, и опять же – зачем? Зачем понадобилось городить этот огород?

Облачившийся по случаю предстоящей баталии в кирасу и шлем, начальник охраны маркизы мой вопрос проигнорировал, а Эмиль Фогель с кислым видом потер руку об руку и все же соизволил ответить:

– Место силы – вы ведь чувствуете его, магистр? Оно посвящено луне, в полнолуние граница с запредельем здесь будет предельно тонка. Если ведьма совершит свой ритуал, то неминуемо прорвет ее. Подстраховка на случай бегства лишней не будет, не так ли?

Я кивнул. На какое-то время огонь, усиленный алхимическим составом, и в самом деле заблокирует место силы. Ненадолго, но иной раз для спасения шкуры может оказаться достаточно и такой малости. Главное не очутиться в этот момент внутри…



В пирамиду мы прошли не через центральный вход на восточной стороне, а через боковой на южной. Люди Адалинды несколько раз выбирались на разведку и отыскали неподалеку оттуда спуск в катакомбы, а меня переполняла иррациональная уверенность, что обряд будет свершен именно там – в подземелье.

Вблизи костра запах дыма предельно усилился, Уве закашлялся, а Марта прикрыла нос воротником, но по мере удаления по коридору глаза перестали слезиться и стало легче дышать. Правда, начало давить осознание того, что над нами высится неимоверная каменная громада, да и необычайно густой эфир словно лип к телу и замедлял движения.

– Милость небесная! – не выдержал Микаэль. – Будто через кисель идем!

– Помолчи! – попросил я и повыше поднял плевавший смолой факел.

Неровный свет выхватил из темноты первое пересечение с боковым коридором. Мы миновали его, затем повернули налево, после направо и очутились возле уходившей вниз винтовой лестницы. Ступени утопали в беспросветной черноте, и спускаться по ним не хотелось до скрежета зубовного, но ничего иного попросту не оставалось. Ведьма скрывалась где-то там.

– Уверен, Филипп? – шепнул мне маэстро Салазар. – С верхних уровней куда проще подняться к алтарю.

– Помнишь отверстие в крыше? Дыра обозначена на всех планах, полагаю, она пронизывает пирамиду насквозь. Может, жертвы и приносились на всеобщем обозрении, но святилище спрятано под землей. Наверняка там и состоится обряд.

– Среди записей не было плана катакомб, – напомнил Микаэль.

– И это говорит о многом, разве нет? – усмехнулся я, вытянул из перевязи пистоль и с ним в одной руке и воздетым к потолку факелом в другой начал спускаться по лестнице.

Внизу были точно такие же коридоры не шире и не уже верхних, разве что стены пестрели многочисленными сколами; в некоторых местах зияли сквозные дыры, – не иначе погромщики пытались отыскать скрытые ходы. Воздух в подземелье оказался сухим и затхлым, пол устилал густой слой пыли, но сколько я ни смотрел под ноги, не заметил на нем никаких следов.

– Пытаемся подобраться к центру, – объявил я.

Уве решил проявить инициативу и создал небольшой магический огонек, призванный всегда указывать на восток, но извращенный отголосками древних ритуалов эфир сначала придал сгустку пламени мертвенно-бледный оттенок, а после и вовсе погасил, растворив нехитрое плетение.

– Занятно, – хмыкнул Микаэль. – Тут особо не поколдуешь, как видно…

– Я справлюсь! – самоуверенно объявила Марта.

Я велел не тревожить незримую стихию попусту и зашагал по коридору, школяр с ведьмой шли следом, а замыкавший нашу процессию Микаэль на всех развилках помечал нужное направление куском мела. Лабиринт подземных переходов оказался куда сложнее планов верхних уровней, мы кружили по нему, беспрестанно упираясь в тупики или возвращаясь к уже отмеченным мелком перекресткам, да еще изредка попадались завалы, пробиться через которые не получилось бы даже с помощью молота.

Время тянулось мучительно медленно, его бег мы отмеряли факелами. Ноги мягко ступали по толстому слою пыли и песка, в глотке першило, на зубах скрипело, но воду приходилось беречь: с собой мы догадались прихватить только одну фляжку. Просто не рассчитывали, что застрянем здесь надолго. Поддетый под куртку стеганый жакет насквозь пропитался потом.

Попадавшиеся на пути комнаты обычно были завалены человеческими костями и при этом нисколько не походили на могильники. Создавалось впечатление, что здесь попросту перебили тех, кто искал укрытия в языческом святилище. Разоренные гробницы, впрочем, тоже попадались не раз и не два. Частенько под ногами звенели позеленевшие от времени медные безделушки, реже встречались ржавые обломки клинков и наконечники стрел, черепки и стеклянные осколки. Все более-менее ценное вынесли отсюда подчистую.