– Не знаю, как-то странно все это.

– Поспрашивай общих знакомых. Вдруг кто-то из них получил подарок.

– Хорошо, – вздохнул Олег и кивком простился с нами.

– Маловероятно, что его убийца забрал, – сказала я. – Зачем?

– Ну… костюм денег стоит. Если он нарик, на дозу бы хватило.

– Но ты в этом сомневаешься? Не менты же, в самом деле?

Владан в ответ усмехнулся, помог мне сесть в машину и сказал:

– Вот что, займись-ка историей здешних мест.

– В смысле? – не поняла я.

– Понятно, что туристов сюда не водят, но вдруг отыщется что интересное?

– Может, ты потолковее объяснишь, что я должна искать? – разозлилась я.

– Сам не знаю. Но почти уверен, что-нибудь непременно найдется, если ты постараешься.

Само собой, сразу по возвращении в офис я засела за компьютер. Владан устроился за своим столом и вертел монетку в руке. Почти сразу в интернете обнаружился любопытный факт, о чем я и сообщила Владану.

– Оказывается, Ольгин дом с историей. До революции там жил большевик Гладышев, а в подвале дома была типография. В советское время на доме висела памятная доска. Здесь фотография есть. Хочешь посмотреть?

– Не очень.

– В середине девяностых доску разбили хулиганы, восстанавливать ее не стали, потом дом перешел в частные руки. Надо полагать, тогда родители Ольги дом целиком и выкупили. До этого там были коммуналки. Жаль, что нам от этих сведений никакого прока.

– Ну, не скажи. Типография – это интересно.

– Чем? – насторожилась я.

– Ее, поди, старались не светить?

– Разумеется. Здесь написано, что Гладышев был арестован, но типографию его товарищи успели вынести.

– Молодцы. Наверное, пришлось постараться. Набор тогда делали вручную, и все это хозяйство вес имело немалый.

– Нам-то что до этого? – не выдержала я.

– Пока ничего. Но общее развитие, твое и мое, заметно повысилось.

Вскоре Владан заявил, что пора ужинать, и мы отправились домой, перед этим, правда, заехали в супермаркет.

Ужин готовили вместе, правда, забылись в самый ответственный момент. В результате картошка пригорела, но нас это не расстроило. Мясо Владан жарил сам (ну, кто же в здравом уме такое женщине доверит?), и получилось оно на славу. Наелись до отвала и перебрались на диван с бутылкой красного вина. Я то на вино отвлекалась, то на Владана, но в интернет поглядывать не забывала. Кое-что интересное все-таки нашлось. Правда, к нашему делу никакого отношения не имело.

– В доме Ольги лавка была. Там патефоны продавали, представляешь?

Владан кивнул, но к моим изысканиям заметно охладел и предложил лечь спать. Но я решила еще немного покопаться в истории. Уже ближе к ночи нашла книгу местного краеведа Муромцева с интригующим названием «Тайная жизнь Шалопаевки», но прочитала лишь первые четыре главы. Глаза начали слипаться, и я отправилась в постель. Устроилась рядом с Владаном, он обнял меня, прижал покрепче, а я сказала, почему-то шепотом:

– У здешних мест богатая история.

– Да? – зевнул Владан.

– Похоже, все жулье нашего города сюда тянулось. Притоны, воровские малины и прочее в том же духе. Шалопаевку сравнивают с Хитровкой в Москве. Ты слышишь?

– Ага, – вновь зевнул он.

– Ты бы мог проявить побольше любопытства, раз уж сам заставил меня копаться во всем этом, – сказала я с обидой.

Но обида моя длилась недолго, ровно до того момента, когда Владан меня поцеловал. Сон мигом улетучился, но Шалопаевка с ее тайнами теперь интересовала меня меньше всего.

Утром Владан разбудил меня около десяти.

– Вставай, соня. Нас ждет профессор Калюжный.

– Он же вроде бы в отпуске? – потягиваясь, сказала я.

– Ага, сейчас на даче.

– Буду готова через десять минут, – заверила я, отправляясь в ванную.

Владан к этому моменту успел принять душ и побрился. Когда я появилась в кухне, меня уже ждал роскошный завтрак: блинчики со сметаной, кофе и апельсиновый сок.

– Это ты? – ахнула я, глядя на все это великолепие.

– Типа того.

– Что значит «типа того»? Ты или не ты?

– Вообще-то, Тамара.

– Все-таки жаль, что ты врать не умеешь, – засмеялась я. – Но задумку я оценила. А профессор нас за дверь не выставит? – с сомнением спросила я, разрезая блин.

– Обещали, что примет, как родных.

– Ага. О своих пациентах врачи рассказывать не любят, тем более такие знаменитости, как Калюжный. Что, собственно, ты хочешь выяснить?

– Да ничего особенного: зачем к нему приходила Ольга.

– Но он же ее брата лечил.

– Вот именно. Приходила она одна, если я правильно понял.

– Олег же к операции готовился. Наверное, в этом дело. Ольга хотела проконсультироваться, узнать, какие у брата шансы, его во все это не посвящая.

– Вот и мы узнаем.

Я принялась уминать блины, а Владан, смеясь, сказал:

– Не торопись. Он ждет нас не раньше одиннадцати. До его дачи от силы полчаса езды.

С завтраком я, несмотря на его слова, закончила быстро. Мы направлялись к машине, когда во дворе появился мальчишка в ярко-зеленой ветровке, я его сразу узнала. Владан притормозил и сказал:

– Привет, – пожал мальчишке руку, а тот торопливо сообщил:

– Пацан один вашу бабу видел. Вечером, говорит, после девяти, но точное время не знает. Чесала по Революции. Вроде как малость не в себе.

– Что значит – не в себе? – нахмурился Владан.

– Ну… типа, очень нервная. Говорит, споткнулась и упала. На ровном месте. Потому и запомнил. Он ее тут раньше видел, но кто такая, не знал. Баба и баба.

– А где на Революции? Точное место указать может?

– Говорит, между тринадцатым и пятнадцатым домом, они там с пацанами на скамейке сидели, рядом с подворотней, а она мимо чешет. Грохнулась так, что искры из глаз. Пацан хотел сумку подрезать, она в сторону отлетела, но тетка местная, пожалел. Да и по всему в сумке голяк. На хрен связываться. Это он так сказал.

– Значит, сильно ударилась?

– На коленки приземлилась. Но ничего, поднялась и пошла. Видно, оклемалась. Только теперь не особо спешила. Так пацан сказал.

– Куда направилась, он видел?

– Прямо по улице. Он только один раз посмотрел. Знать бы, что понадобится… Я на всякий случай у него узнал: может, еще кто из пацанов в тот вечер поблизости тусовался? Вдруг они тоже ее видели? Никто, говорит. Вчетвером сидели. Остальные в баскетбол играли на пустыре, у пожарки.

– Спасибо, – кивнул Владан и протянул ему купюры. Паренек, не пересчитывая, спрятал их в карман.

– Если что, знаешь, где нас найти, – сказал он и вразвалочку удалился со двора.

– Хороший парень, – сказала я, точнее, подумала вслух. Владан взглянул на меня с некоторым удивлением.

– Этот? Ага. На прошлой неделе с дружками лавку Китайца разгромил. Налетели, человек десять.

– О господи, чем им Китаец не угодил?

– Пацаны считают, он ментам сдал старшего брата нашего хорошего парня.

– Правда сдал?

– Кто ж знает, – пожал плечами Владан.

– Брат сидит? – вздохнула я.

– А то… Ему уже лет двадцать. И так задержался на воле.

Мое хорошее настроение мигом куда-то улетучилось. Владан на это внимание обратил.

– Не переживай, – заводя машину, сказал он. – Наш неплохо учится. В кружок ходит, по авиамоделированию. Может, выберется отсюда.

– Откуда ты знаешь? – начала я, а Владан сказал, усмехаясь:

– Только давай усыновлять его не будем, тут таких целый район. Лучше заведем своих. Будет забота на всю жизнь.

Всю дорогу я сидела притихшая, гадая: это он в шутку сказал? Или идею завести ребенка рассматривает вполне серьезно? С вопросами не лезла, как бы все не испортить, но на душе сделалось так легко и радостно… А тут еще Марич, взглянув на меня, вдруг подмигнул, точно хорошо знал мои мысли и с ними соглашался.



Дача профессора располагалась на краю деревни прямо возле озера. Место, надо сказать, невероятно красивое. Остатки листвы отливали золотом, по фасаду к крыше поднимался дикий виноград, багряный на солнце. Профессор сидел на застекленной веранде с планшетом в руках. Женщина лет пятидесяти, видимо, супруга, устроилась с вязаньем на диване. Семейная идиллия.

Дверь нам открыла внучка Калюжного, громкая, веселая, лет восьми. Чувствовалось: она любимица деда.

– Добрый день, – поднимаясь нам навстречу, сказал Калюжный. – Владан Стефанович, я полагаю? Чаю желаете? Ангелина Давыдовна организует.

– Спасибо, мы только что завтракали. Это Полина, моя помощница. Мы у вас много времени не займем, – заверил Владан.

Ангелина Давыдовна, улыбнувшись нам, ушла в дом, прихватив свое вязанье. Я слышала, как она разговаривает с внучкой.

– И что же вас интересует? – спросил Калюжный, сложив на груди руки.

– Незадолго до своей гибели к вам приходила Ольга Васина.

– Да, было такое. Вы что же, считаете, это может иметь отношение к ее убийству? – В голосе профессора была насмешка, Владан равнодушно пожал плечами.

– Мы восстанавливаем картину событий. – Подобная фраза в его устах звучала едва ли не издевательством, но профессор-то этого не знал и принял за чистую монету. – Она консультировалась с вами по поводу операции в Испании? – продолжил он.

Вопрос вызвал удивление. Профессор подался вперед, забыв про недавнюю иронию.

– Операция в Испании?

– Вижу, для вас это новость. Тогда о чем вы говорили?

– Что за операцию вы имеете в виду?

Калюжный перевел взгляд с Владана на меня, было ясно: данная тема его очень занимает.

– Так о чем вы говорили? – сказал Владан.

Калюжный вновь откинулся на спинку стула.

– Буду с вами откровенен. Олег поступил ко мне… в несколько запущенном состоянии. В нашей среде коллег критиковать не принято… Однако скажу так: операция не дала результатов, на которые рассчитывали.

– И тогда обратились к вам?

– Да. С большим опозданием, к сожалению. Пришлось повторно оперировать.

– И на этот раз все прошло хорошо?

– Смею вас заверить. Олег отправился на реабилитацию. Я был убежден, что в следующий раз увижу его уже на ногах, так сказать. Или, по крайней мере, готовым вот-вот подняться.

– Но этого не произошло?

– Именно.

– И с чем это связано?

– Человеческий организм – штука сложная, – усмехнулся профессор. – Как в нем все взаимодействует, до сих пор до конца не ясно. И не всегда все можно предвидеть. Случаются настоящие чудеса, человек, у которого, казалось бы, нет шансов, выздоравливает, а тот, у кого к этому все шансы есть… В общем, бывает по-разному. Об Олеге могу сказать следующее: после произошедшей с ним трагедии он очень верил, что операция поможет. Верил, что быстро встанет на ноги. А вместо этого… шесть месяцев после первой операции он практически был без движения… Очень тяжелый период для любого человека, а для молодого, подающего большие надежды в спорте… В общем, никаких проблем, которые может исправить операция, в его случае я не вижу.

– Подождите, – нахмурился Владан. – Он ведь в инвалидной коляске.

– Да, именно так. Но, повторяю, его проблему операция не решит.

– То есть в принципе он должен ходить, но что-то ему мешает?

– Я говорил его сестре, надо провести комплексное обследование. А еще неплохо бы обратиться к врачу, лечащему душу, а не тело.

– Парень был уверен, но вторая операция ему не помогла точно так же, как и первая? И он рассчитывал на помощь за границей?

Калюжный пожал плечами.

– В одном я убежден: показаний к третьей операции нет. Последний раз я видел Олега несколько месяцев назад, и его состояние мне не понравилось. Выздоровление во многом зависит от самого пациента, от его желания быть полноценным человеком. Об этом я с ним и говорил. Но, похоже, не убедил. Ничего, кроме раздражения, мои слова не вызвали.

– Он что же, притворяется? – пискнула я.

– Ни в коем случае. Травмы бывают не только физические, милая девушка. Иногда психологическую травму вылечить куда сложнее. Об этом мы и говорили с его сестрой. Знаете, считается, если больной не встал на ноги в течение пяти лет, то, скорее всего, уже не встанет. Как ни парадоксально это звучит, человек привыкает к другой жизни, к другим правилам. Мечтает об исцелении, но на самом деле уже научился жить иначе. Так что за операцию вы имели в виду? – вернулся он к вопросу, который очень его интересовал.

– Олег сказал, они нашли какую-то клинику в Испании, где его согласились принять.

– Что ж, у многих наших граждан есть мнение, что за границей все лучше. Само собой, и врачи тоже.

– Но Ольга об операции промолчала?

– Ее беспокоило, что брат не желает идти к врачам. Я ведь уже сказал: у меня он не был несколько месяцев. Пропустил очередной курс реабилитации. Просто на него не явился… Возможно, она промолчала об операции, боясь задеть мою профессиональную гордость, так сказать… Совет был один: со всей серьезностью относиться к рекомендациям врачей и верить в полное выздоровление.

На веранде появилась внучка Калюжного, а мы поспешили проститься.

– Ничего не понимаю, – с обидой сказала я. – Он может ходить, но не хочет? Хотя не хочет, наверное, не совсем подходящее слово. Не может, но не потому, что ноги не ходят, а потому, что он разуверился в медицине?

Тут я некстати вспомнила собственное недавнее прошлое. Еще школьницей несколько дней я провела в компании сукиного сына, похитившего меня с намерением получить от отца выкуп. Он его, кстати, получил, а потом вновь возник в моей жизни и стал законным супругом. В умении прикидываться Забелин даст фору любому актеру, хоть заслуженному, хоть народному. Мое физическое состояние после трех дней измывательств восстановилось довольно быстро, а вот душевное… Тут выздоровление растянулось на годы. И неизвестно, что было бы со мной, не встреть я Владана.

– Чего ты молчишь? – повернулась я к Маричу.

– Ты так прекрасна, что дух захватывает, – серьезно ответил он. – Потому и молчу.

– Издеваешься? – засмеялась я, а он меня поцеловал.



Мы вернулись в офис. Не успела я включить компьютер, как возле наших дверей замерли два джипа, и из них посыпался народ.

– Колумбиец, – с беспокойством произнесла я, а Владан, бросив взгляд за окно, равнодушно махнул рукой.

В комнате незамедлительно возникла группа товарищей во главе с Петряковым.

– Привет сладкой парочке, – громко произнес он с насмешкой.

– Привет, господа бандиты, – ответил Владан и кивнул на стул.

Петряков устроился на нем, остальные замерли у дверей.

– Вы бы ждали на улице, – сказал Владан. – У меня кондиционер не работает.

Петряков едва заметно повел головой, и господа бандиты, бестолково толкаясь, вышли из кабинета. Встали под окнами и дружно закурили.

– Мне тоже идти? – вздохнула я, но Колумбиец сделал знак рукой, мол, сиди.

– У вас ведь друг от друга секретов нет? – сказал, смеясь.

– У нас вообще секретов нет, – сказал Владан. – Не то что у тебя. Чего надо?

– Насчет секретов сомневаюсь. Твоих. Про свои-то я знаю. Ты в гараже был?

– Ну…

– Из моих какая-то сука донесла?

– Нет. С другого края прилетело.

– Выходит, Бад? Никак наш бизнесмен не избавится от дурных привычек… И что скажешь?

– Кто-то делает свой бизнес у тебя под носом. Этот трафик ему, считай, прикрыли, но не факт, что нет другого.

– Хитрый чувачок попался, да? – со смешком заметил Колумбиец.

– Даже чересчур.

– Найдешь его?

– Найду.

– И сдашь ментам? А мог бы мне.

– Не мог бы.

– Ясно. Водилу ты каяться надоумил? Жаль, опоздал я немного.

– Да он не знал ничего. Твои ребята мне глаза мозолили на паршивых тачках? – спросил Владан.

– Ага. Присмотреть-то никогда не лишнее.

– Чего ж отстали?

– Одна морока за тобой бегать. Подумал, может, по-доброму договоримся. Но от тебя разве дождешься? Ладно, во всем надо видеть хорошую сторону. – Колумбиец легко поднялся и пошел к двери. – Кстати, насчет этой убитой бабы из Фонда, – вдруг повернулся он. – Точнее, насчет ее брата. Это мои парни его изрядно помяли. Он дурь толкал, у меня не спросясь, пришлось разобраться. Забавная семейка, да?

Он ушел, а я с шумом выдохнула.

– Неужели… – начала я, а Владан перебил:

– У тебя задание.

– Бесславная история Шалопаевки? Какой от нее прок?

– Как-то он в дом незаметно попадает.

– Так ты с самого начала его подозревал? – возмутилась я.

– Не с самого.

– А костюм для плавания… черт, именно поэтому убийца никаких следов не оставил? – Владан кивнул, а я головой покачала.

– Но перемудрил, – сказал Владан. – Избавляться от костюма не стоило, если уж это подарок сестры. А он не рискнул его в доме держать. А ну как бы заинтересовались.

– Он надел костюм, поднялся к Ольге, убил ее, потом выбрался в окно…

– Главное, что он выходит из дома и возвращается в него незамеченным. Когда парень возле гаража нырнул в колодец, появилась догадка: нашему злодею под землей привычно. Есть у него какой-то тайный ход. Вот его и надо найти.

Я поспешила открыть вчерашнюю книгу, за неимением других идей, и через час уже восторженно докладывала.

– Кажется, нашла. Если верить автору, подземный ход был, причем не один даже, а несколько. Они соединяли два трактира и ночлежку. Революционеры место для типографии выбрали не просто так, о подземных ходах знали и один немного продлили. Что и позволило им вынести оборудование типографии под носом у жандармов. После революции и ночлежку, и трактиры закрыли. Один, кстати, вскоре сгорел. А бывшая ночлежка – впоследствии магазин «Керосин». Долгое время считалось – подземные ходы не более чем городская легенда. Но когда прокладывали канализацию к рынку, один из ходов обнаружили…

– Значит, Екатерина в тот вечер отправилась к Олегу. Труп он по подземному ходу вынес и сбросил в канализационный колодец. На пустыре оставить не решился, слишком близко к его дому, а спрятать его надежно там негде.

– Если только в его подземной норе… Но вряд ли эта идея его вдохновила. Пойдем искать подземный ход? Он где-то в «Керосинке».

– Нет, не пойдем, – ответил Владан. – На наши поиски он обратит внимание. Парень и так уже понял, что он у нас на крючке.

– Тогда как мы его поймаем?

– В гости заглянем. Сегодня. Вдруг повезет.



Пустырь тонул в темноте, лишь впереди светились окна первого этажа Ольгиного дома.

– Если он понял, что мы его подозреваем, то вряд ли отправится по своим делам, – вздохнула я.

– Лучше ему поторопиться, потому что времени у меня нет.

– В каком смысле?

– Надоела мне до смерти вся эта возня, – посуровел Владан. – Вот в каком.

Мы сидели в джипе Марича, подъехав со стороны оврага, экстремальный бросок в пятьсот метров надолго останется в памяти.

– Мы могли бы дожидаться на улице, – сказала я.

– Могли бы. Но велика вероятность, что он нас заметит. А дом лучше держать под наблюдением.

В этот момент свет в окнах погас, и стало так темно, что я с трудом различала сарай неподалеку. Зато вдруг стали видны звезды.

– Красота, – пробормотала я, глядя в открытый люк джипа.

– Ты носки теплые надела? – спросил Владан.

– Марич, ты начисто лишен романтики, – сморщила я нос. – Я тебе про звезды, а ты мне про носки.

– Значит, не надела.

– Мы же не собираемся всю ночь на пустыре сидеть?

– Нам лучше вообще отсюда убраться. У парня отличное чутье.

Я вспомнила сцену в гараже, когда Олег вдруг замер, а потом бросился бежать, и кивнула, соглашаясь.

– Идем, – позвал Владан.

Мы вышли из машины. Трудно было поверить, что мы находимся почти в центре большого города. В темноте представления о направлении и расстоянии дали сбой, я даже не могла теперь с уверенностью сказать, откуда мы приехали и где находится дом Ольги. Но Владан, кажется, прекрасно ориентировался, он взял меня за руку и зашагал вперед.

Путешествие длилось недолго, мы оказались в подворотне со стойким запахом канализации, под ногами что-то прошмыгнуло, и я едва не закричала.

– Крысы? – прошептала испуганно.

Дом, во дворе которого мы теперь стояли, выглядел заброшенным, по крайней мере, окна точно были заколочены. Однако из подвала пробивался тусклый свет. Слева контейнеры для мусора. Я вновь едва не заорала, решив, что вижу здоровенную крысу, но тут раздалось отчетливое «мяу», и я перевела дух.

– Ночью здесь невозможно находиться, – жалобно заметила я.

– Здесь и днем не лучше, – пожал плечами Владан.

К тому моменту я уже поняла, куда мы направляемся. Он решил выйти к дому Ольги со стороны сада, что было совсем нелегко. Я боялась переломать ноги в темноте, а еще увидеть четвероногих обитателей Ямы, которые нахально шныряли вокруг.

Наконец мы уперлись в забор, я с тоской подумала, что его надо как-то преодолеть, но у Владана, как выяснилось, имелись другие планы. Мы шли вдоль забора, пока не оказались на улице. Здесь было куда светлее, но именно это теперь и смущало.

– Что ты задумал? – шепнула я, но Владан уже шагнул к двери, я увидела в его руках отмычки, и через минуту он впихнул меня в коридор и приказал:

– Стой здесь.

Сам бесшумно скользнул в кухню. Через несколько минут я вновь увидела его, теперь он направился к лестнице, решив проверить второй этаж. Спустился довольно быстро.

– В доме пусто, – сказал он мне и запер входную дверь. Звук его голоса казался чересчур громким, хотелось перейти на шепот.

– Вдруг кто-то видел, как мы вошли?

– Вряд ли этот кто-то бросится звонить в полицию, – усмехнулся Владан. – Главное было в темноте с нашим парнем не столкнуться, хрен знает, где он бродит.

В комнате Олега Владан задернул плотные шторы и включил фонарик. Первое, что бросилось в глаза: инвалидная коляска возле стола. Теперь без своего владельца выглядела она почему-то жутковато.

– Что ж, поищем его логово, пока он занят.

Владан не спеша прошелся по комнате. За ближайшей дверью оказалась гардеробная, из нее еще одна дверь вела в подвал. С замком Владан справился за несколько секунд. Каменные изрядно выщербленные ступени вели вниз. Однако нас ждало разочарование. Подвал с высокими арочными сводами был почти пуст, если не считать старого письменного стола и стеллажа, который можно увидеть в каждом гараже, на нем были свалены инструменты. Молоток, шуруповерт и прочие дорогие мужскому сердцу предметы, названия которых я даже не знала. Тут же стояли лопата и садовая тележка. Я вспомнила о саде возле дома, хотя довольно странно держать в подвале эти предметы. Обычно садовый инвентарь хранят в сарае. Впрочем, может, сарая как раз и нет, а инструмент хранить где-то надо. Стол у правой стены массивный, с двумя тумбами.

Владан первым делом направился к стеллажу, сдвинул его, рискуя уронить инструменты на пол, но обошлось. Кирпичная стена, вот что мы увидели за стеллажом. Кирпич старый, с кругами плесени. Непохоже, чтобы за последние годы кто-то к нему прикасался. Пол под ногами был цементный, а может, и земляной, просто от времени земля стала твердой, как цемент. Ни люка, ни чего-либо подобного. Гладкая поверхность.

Однако Владан, несмотря на явную неудачу, был спокоен. Пройдя к столу, сдвинул его в сторону и удовлетворенно кивнул. Приблизившись, я увидела в стене, в самом углу, небольшую дверь, примерно 50×50 сантиметров. Дверь была сколочена из двух широких досок и запиралась на засов. Сейчас он оказался открыт. За тумбой увидеть его было невозможно, но это отнюдь не уменьшило мое возмущение.

– И менты не нашли эту дверь?

– Вряд ли искали. Они же были уверены: убийца проник в дом через окно. Я, пожалуй, прогуляюсь, – сказал Владан, открывая дверь. – А тебе лучше подождать меня на втором этаже. На всякий случай. Если наш парень вдруг объявится, пришли СМС.

Опустившись на корточки, Владан с трудом протиснулся в узкий проход.

– Я лучше здесь подожду, – сказала я.

– Делай, что говорят, – буркнул Владан.

Возвращаться Олег, скорее всего, будет тем же путем, что и ушел. В общем, его внезапного появления в доме не ожидалось. Хотя почему бы ему для разнообразия не воспользоваться входной дверью? Нет, он не станет рисковать, особенно сейчас, когда понял, что мы его подозреваем. Однако на всякий случай я вооружилась молотком. Не бог весть что, но на душе спокойнее.

Впрочем, ни о каком душевном спокойствии и речи не было. Владан где-то под землей и запросто может столкнуться с убийцей. Я настроилась на долгое ожидание, но, к счастью, вернулся Владан минут через двадцать. Отряхнул джинсы, поднявшись с колен, закрыл дверцу и вернул стол на место.

– Ты когда будешь слушать, что говорят?

– Рассказывай! – взмолилась я.

– Все, как в твоей книжке: выход в «Керосинке». В подвале люк, заваленный мусором. Но открывается без проблем. Пойду за стульями, – продолжил он. – Кто знает, когда наш парень появится.



Он появился в половине четвертого. Я к тому времени вовсю клевала носом. Владан сидел в трех шагах от меня, возле стены, где был выключатель.

Услышав шорох, я подумала испуганно: «Опять крысы», но тут же вспомнила, где нахожусь, и замерла, поняв: это Олег.

Стол сдвинулся с места, и вскоре я различила мужскую фигуру, которая начала выпрямляться, опираясь на столешницу.

И тут вспыхнул свет. Олег испуганно шарахнулся в сторону, закрываясь рукой.

– Не стесняйся, проходи, – сказал Владан. – Ты же дома.

Олег стянул с головы капюшон, сел на стол и теперь смотрел на нас исподлобья, как ни странно, выглядел скорее спокойным.

– Значит, вот как ты проводишь свободное время. Давно этот лаз обнаружил?

– Давно. Отец показал, еще когда я маленьким был. Предупредил, правда, что он обрушился. Но расчистить завал оказалось нетрудно.

– Пока сестра спала наверху, ты завал расчищал? Похвально. Ну а чтоб она вдруг не проснулась, давал ей снотворное.

– Вы так говорите, точно это яд, – усмехнулся Олег. – Завал я расчистил, когда еще в школе учился, а снотворное стал Ольге давать месяца за два, боялся, что выследит. Уж очень странно она на меня косилась.

– Екатерина тебе чем не угодила? Неужто поняла, кто ты такой?

– У нее мозгов не хватит, чтоб понять. Она мне позвонила со своими дурацкими вопросами, я ее отшил. Но она не успокоилась и сюда приперлась. Кто ж знал, что у нее есть ключ от дома? Она его в сейфе нашла, оказывается, Ольга там запасной ключ держала. А мне не сказала. Я звонка не слышал, а эта сука дверь открыла и вошла…

– А ты гостей не ждал и спокойно передвигался без коляски. Надо полагать, на нее это произвело впечатление.

– Вот именно. Что мне было делать?

– Ну да… только начни народ мочить и уже хрен остановишься.

– Вы не понимаете, – с обидой заговорил Олег. – Я просто не хотел уступать этим ублюдкам, Колумбийцу с его дегенератами. Тоже мне крутой… урод… Я бы их всех сделал, не сомневайтесь.

– Не сомневаюсь. Ты, гаденыш, сестру убил, единственного родного человека.

– Да она затрахала со своей правильностью. Надо так, надо сяк… Тупая сука… Слушайте, вы не менты, вы даже допрашивать меня права не имеете. Я связан с серьезными людьми, знаете, что с вами сделают, если посмеете мне помешать? Да вас на куски разрежут…

– Это вряд ли, – сказал Владан. – А вот что с тобой сделает Колумбиец, представить нетрудно. Выбор у тебя небольшой: либо ты звонишь следователю, либо я господину Петрякову. Времени на раздумье – минута, я спать хочу.

Эту самую минуту Олег потратил на угрозы, которые быстро перешли в истерику. Он рыдал, бился головой о стену, но выбор в конце концов сделал правильный. Чтоб не передумал по дороге, к следователю мы его проводили. А потом отправились спать, потому что оба валились с ног от усталости.

Ближе к обеду поехали к Малышеву, предварительно переслав ему отчет. Он захотел встретиться с нами лично. Владан коротко рассказал о том, как Олег использовал бывших наркоманов из Фонда и водителей самого Малышева, как после разговора с одним из сотрудников у Ольги возникли сомнения… Вполне возможно, сестра знала, за что в действительности избили Олега, вот и начала его подозревать. А он, поняв это, ее убил. Убил, заранее подготовившись и тщательно все спланировав. Ну, а вслед за ней и тех, кого считал опасными: Шошу с приятелем, Екатерину… Олег, как теперь выяснилось, начинал карьеру наркодилера под крылом некоего Вохновского (ни я, ни даже Владан ранее эту фамилию не слышали). В настоящее время Вохновский находится в местах лишения свободы, куда, по слухам, отправился не без помощи Колумбийца, которому был как кость в горле. Лежа на больничной койке и мечтая о мести, Олег и разработал свой план, смог связаться с Вохновским, и тот, вдохновившись идеей, свел его с поставщиками и обеспечил прикрытие. В общем, люди за ним действительно стояли серьезные.

– В жизни бы не подумал… – вздохнул Малышев. – Он казался хорошим парнем… Я, кстати, кое-что узнал об этих счетах в Испании. Оля обращалась за помощью к бизнесменам, связанным с Фондом, собирала деньги на операцию брату, а он… Странно, что мне она ничего не сказала. Впрочем… – Евгений Сергеевич на секунду замялся. – Но как же он мог всех водить за нос со своей инвалидностью? Хотя… кто поверит, что человек будет добровольно испытывать все эти неудобства, если может ходить… Молодой, неглупый парень… Я ему сочувствовал…

Он еще что-то говорил, Владан предпочел отмалчиваться. Главное, что мы получили гонорар, а также большую благодарность Малышева.

– Если бы не вы, мы бы никогда не узнали… Только благодаря вам и, конечно, Екатерине Юрьевне, которая настояла на том, чтобы к вам обратиться… Она была по-настоящему предана Ольге.

К слову сказать, без благодарности Владан легко бы обошелся. Выглядел он хмурым, и я подумала, что это дело далось ему нелегко. То есть не само дело, конечно… Пожалуй, это чересчур даже для людей, ко всему привыкших.

У меня на душе тоже кошки скребли, хотелось побыстрее оставить эту историю в прошлом. Оттого я и обрадовалась, когда Владан пригласил меня к Тарику. На «торжественный ужин», как он выразился.

У Тарика мы, по обыкновению, засиделись. Выпили довольно много, дошло до песен. Владан все крепче прижимал меня к себе, а я была счастлива. Домой отправились на такси, целоваться начали почти сразу, а в квартиру поднимались бегом.

Большую часть ночи мы бодрствовали, не удивительно, что проспала я почти до одиннадцати.

Шторы плотно задвинуты, в комнате темно. Владана рядом не было. Я села в кровати, прислушалась. Тишина. Поднявшись, я прошлепала к окну, отдернула штору. За стеклом настоящая осень, пасмурно, сыро. С одинокого дерева напротив ветер срывал листву.

– Владан! – позвала я громко, хотя знала: в квартире его нет. Прошла в кухню и замерла на пороге: на столе, на полу, на подоконнике букеты цветов. Десяток, не меньше. Недавняя хандра при виде унылой картины за окном мгновенно исчезла.

– Владан, – смеясь, сказала я, повторяя его имя на все лады.

Когда он успел купить цветы? И как я могла ничего не услышать?

Наскоро приняв душ, я бросилась готовить завтрак. Зажгла свечи на столе, теперь серость за окном была даже кстати. Интересно, куда сбежал Владан и что еще придумал? Очень хотелось ему позвонить, но я, накрыв на стол, терпеливо ждала. Больше часа. Потом терпение начало подводить. Схватив мобильный, я набрала его номер. Телефон был выключен. Весьма привычный ответ, но я вдруг скривилась от боли, точно меня ударили в грудь. Написала СМС: «Ответь немедленно, я беспокоюсь».

Через час я кусала губы в большом раздражении, еще через час перепугалась насмерть. Свечи на столе догорели, завтрак впору было выбросить, но это ничуть не волновало. Завтрак можно приготовить еще. Десять, двадцать, сколько угодно раз. Лишь бы дверь сейчас открылась и он вошел.

Ответа не было ни на звонки, ни на эсэмэс. Не выдержав, я отправилась к Маринке и в подъездное окно увидела во дворе джип Владана, рядом с его «Мазератти». Был еще байк, он стоял в гараже у Тарика, но вряд ли Владан решил им воспользоваться в такую погоду. Вот тогда мне стало по-настоящему страшно. Маринки дома не оказалось, я поехала к ней на работу, по дороге ругая себя: Владан сейчас приедет, а меня нет. Но ни на минуту в это не верила.

В салоне красоты, хозяйкой которого она была, Маринка восседала в кресле, точно королева на троне, а девушка-парикмахер укладывала ее роскошные волосы в замысловатую прическу. Маринка увидела меня в зеркало, повернулась и спросила:

– На нас что, бомбу сбросили?

Вид у меня в самом деле был не очень, как любит выражаться Тамара в таких случаях, «краше в гроб кладут».

– Владан… Я не знаю, где он…

– Вот уж удивила.

– Он полдня на звонки не отвечает… – жалобно сказала я.

– И что? Никуда твой Владан не денется.

Маринка вдруг резко встала, тряхнула головой, волосы рассыпались по плечам.

– Потом, – сказала она девушке, которая недовольно всплеснула руками, и сказала мне: – Пошли. – По дороге она молчала, и это мой страх только увеличило. – Записки нет? – войдя в квартиру, спросила Маринка.

– Нет. Я смотрела.

Окинув взглядом кухню, заставленную цветами, она выругалась сквозь зубы. Быстро, почти бегом, прошла к комоду, дикого вида развалюхе, что стоял в комнате, выдвинула средний ящик, стала перебирать какие-то бумаги, отбросив их, опустилась в кресло.

– Что? – растерянно спросила я.

– Доверенности на твое имя, номера счетов и прочее…

– Какие доверенности, зачем?

– Затем, – мрачно ответила Маринка.

– Он что… – начала соображать я. – Он опять… Сейчас?