— Мы уже на ты? — улыбнулась Анна.

— Заказывать или нет?

— Обойдусь тем что есть. — Она взяла печеных овощей и тем ограничилась.

— Давай, говори.

— Мне нужно посмотреть архивное дело.

Кретов замедленно положил на стол свою вилку:

— Не понял…

— Пятнадцать лет назад в Придивном произошло резонансное преступление.

Он догадался:

— Пропавшая королева красоты?

— Исчезновение Катерины Каратановой, — уточнила Анна.

— Она утопилась. Ты знаешь?

— Слышала. Ну, так что?

— Ты здесь при чем?

— Интересуюсь.

— Зачем?

— Из любопытства.

— Вранье.

— Хотя бы и так.

— Ты журналистка?

Сочтя такой предлог удобным, Анна ответила:

— Да.

Кретов протянул руку:

— Удостоверение предъяви! — И, не дождавшись, проронил: — Снова ложь… Повторяю свой вопрос: зачем это тебе?

— А я повторяю ответ: просто из любопытства.

Сдернув с себя салфетку, Кретов поднялся со стула:

— Не люблю, когда меня держат за лоха!

— Ну что же, — вздохнула Анна. — Тогда все карты — на стол. Зайдите в интернет и наберите в поисковике «Елена Воеводина».

Кретов опустился на стул и достал свой телефон. Через минуту сказал:

— Здесь твоя фотография.

— Это и есть — я.

— Насколько я помню, тебя зовут Анна.

— Елена Воеводина — мой псевдоним.

— Писатель? — Он пробежал глазами текст.

— Автор детективов.

Кретов с интересом ее оглядел:

— Никогда бы не подумал… Значит, посвятила жизнь литературному творчеству?

— Детективы пишу в свободное от работы время.

— Чудны дела твои, господи… Хочешь писать про Каратанову?

— Хочу. Уж очень странное дело.

— И чем же оно странное?

— Много нестыковок.

— Пример приведи?

— Пусти меня в архив, я все потом расскажу.

— Приехала отдыхать, а на деле получилось — работать, — Кретов снова разлил вино по бокалам.

— Вовсе нет.

— Ну так, отдыхай. За твое здоровье! — Он поднял бокал и выпил.

— Я не поняла. Так ты мне поможешь?

— Нет.

— Это в твоей компетенции, — сказала Анна и выпила залпом вино. — Пусти меня в архив, очень прошу.

— Я человек сторонний. Напрасно ко мне приехала.

— Ты — не сторонний. Ты — скользкий.

— Это оскорбление? — спросил Кретов.

— Констатация.

— И не такое в свой адрес слышал. Хочешь меня обидеть?

— Нет такой цели.

— Знаешь… — Кретов, не мигая, глядел Анне в глаза: — А мне нравятся такие властные и сильные женщины.

— Я такая, — сказала Анна.

— Теперь и в самом деле жалею, что тебе отказал. Обиделась? — Он улыбнулся.

— Давай так: не можешь помочь с архивом, хотя бы расскажи, что знаешь о деле Каратановой.

— Лучше выпьем…

— Ты, кажется, в Придивный собрался?

— Это я для секретарши сказал. Придет кто-нибудь в приемную, она ему тут же: Виктор Федорович уехал в Придивный. И нет вопросов. Поди, найди меня там… К кому поехал, я не сказал.

— Очень предусмотрительно.

— Выпьем?

Она взяла свой бокал и предупредила:

— Только потом — расскажи.

Дождавшись, когда Анна выпьет, Кретов пообещал:

— Расскажу.

И он действительно стал рассказывать: сначала нехотя, потом припоминая какие-то детали или подробности.

— В те времена я работал в Придивинской мэрии. Должность небольшая, но, как говорится, заметная. Какая — распространяться не буду. В тот год к конкурсу красоты приготовились загодя. Я сам выбивал образовательный грант для победительницы и, между прочим, ценный подарок!

— С какой стати санаторский конкурс финансировался городскими властями?

— Конкурс — городского масштаба. Участие принимали только придивинские девушки.

Кретов пьянел на глазах, и Анне вдруг показалось, что до самого интересного он не дойдет.

— Закусывай, — она указала на тарелку. — Тебе нужно есть.

— Только не мне, — ответил он и отодвинул тарелку.

— Ты упомянул про ценный подарок…

— Какая там ценность! Обычная бижутерия.

— Но грант ей все-таки дали?

Кретов уточнил:

— Каратановой?

— Она же победила в том конкурсе?

— Конечно, дали. И сумму, кстати, немалую. Только перечислить не успели… — Кретов уставился пустым взглядом в стол и, помолчав, проронил: — Удивляюсь я людям… Какого еще рожна ей было надо? Зачем она утопилась?

— Ты веришь в то, что Каратанова утопилась?

— Конечно, верю. Вас, баб, не разберешь. То вам — то. А то вдруг — раз! И это.

— Другие версии были?

— Всякие были, — Кретов махнул рукой, откинулся на стуле, огляделся и щелкнул пальцами: — Сережа! Еще одну принеси.

— Ты сказал, что версии были разные… Конкретнее вспомнишь?

— Следователь, который вел это дело, Куприянов Глеб Леонидович, рассказывал: ухаживал за ней один отдыхающий.

— Его разыскали?

— Задержали по подозрению в убийстве. Он был еще в санатории.

— И чем все закончилось?

— Три дня провел в следственном изоляторе, потом его отпустили.

— Значит, подозрения не подтвердились?

— Может, не подтвердились. А может, улик не нашли. Это, как известно, две разные вещи.

Опустив голову, Анна задумалась: «О чем же еще спросить?..»

— В ту ночь девчонку сбили на дороге у парка, — напомнил ей Кретов.

— Да-да! — вспомнила Анна. — Ирину Линчевскую.

— И что из нее выросло? Полная идиотка. Уж лучше бы тогда — насовсем, и дело с концом.

— Ирине сильно не повезло.

— Ее сбил мой сосед. По его словам, она уже тогда была сумасшедшей: сама бросилась под машину.

— Он сам тебе рассказал?

— Я был на суде.

— Чем все закончилось?

— Прокурор запросил пять лет, но водителю дали три.

— А Ирине — пятнадцать, — сказала Анна.

— В каком смысле?

— Пятнадцать лет Линчевская провела в психушке. Теперь, думаю, останется там до конца жизни.

— Вот ты о чем… Ну что ж, как говорится, каждому свое.

— Свое ли? Вот в чем вопрос.

— Писательница… Привыкла все усложнять. Но жизнь — это не книжка, — Кретов поискал глазами официанта: — Иди сюда!

Решив, что он хочет рассчитаться, Анна взялась за сумочку. Однако Кретов и не собирался платить:

— Как всегда, запиши на мой счет. И вот еще что: с собой бутылку шампанского и коробку шоколадных конфет.

— Слушаюсь.

Поскучневший взгляд официанта выдал Кретова с головой. Анна сообразила, что никакого своего счета не существовало. Его кормили бесплатно.

Они вышли из ресторана с конфетами и шампанским. Водитель открыл дверь, но перед тем, как сесть в машину, Анна спросила:

— Отвезете меня в Придивный?

— Как не отвезти? Отвезем! — Кретов втолкнул ее в автомобильный салон и залез туда сам. Потом приказал водителю: — Вези нас в «Жемчужный»!

Автомобиль тронулся. Анна отодвинулась к дверце, но Кретов налег на нее всем своим телом. Она завернула ему руку, а самого сунула в пространство между сиденьями и придавила коленом.

Водитель обеспокоенно завозился в кресле, но не посмел обернуться.

— Пусти… — «хрюкнул» Кретов.

— Отпущу, если успокоишься, — ответила Анна.

— Я спокоен.

Откинувшись на сиденье, она молча наблюдала за тем, как Кретов поднимается с пола.

— Обязательно было унижать? — Он сел поодаль и поправил сбившийся галстук.

— Лезть не надо!

— Да ты просто мужланка, — ожесточенно пробормотал Кретов и бросил водителю: — Меня — домой, потом эту — в Придивный.

Когда он вышел из машины, Анна опустила стекло и, смеясь, крикнула:

— Конфеты и шампанское забери!

На что Кретов ответил:

— Оставь их себе!

Глава 9

Входящая информация

— Куда это вы так рано? — Слова, сказанные густым звучным контральто, остановили Анну в дверях.

Она вернулась и подошла к стойке.

— Доброе утро, Виталина Лаврентьевна. Я — на пробежку.

— То-то и смотрю, что вы такая подтянутая.

— Приходится держать себя в форме.

— Я как-то утром тоже пробежалась по набережной… Потом пришла домой, разогрела борща да как навалилась!

— Чтобы не сбиваться, нужен характер, — сказала Анна.

— В чем в чем, а в этом мне не откажешь, — заметила Виталина Лаврентьевна. — Вот только на пробежках он не работает.

— Такое бывает.

— А вы бегите, бегите, милая. Не буду задерживать, — Виталина Лаврентьевна махнула рукой и склонилась к компьютеру.

— Сезонные рабочие живут в первом корпусе?

Администраторша подняла удивленный взгляд:

— Какое вам до этого дело?

— Хотела забежать туда мимоходом.

— Зачем?

— Кажется, я там забыла футболку. Номер уже прибрали?

— Горничных и так не хватает. Не гонять же их по пустякам в дальний корпус. Как-нибудь обойдемся.

— Значит, нет. Вот и хорошо, — улыбнулась Анна и протянула раскрытую ладонь. — Дайте ключ от моего бывшего номера.

— А куда делся тот, что я вам дала?

— Остался в замке.

— Зачем же вы его там оставили? — спросила Виталина Лаврентьевна.

— Для горничной. Я думала, она придет этим же днем.

— Ну, значит, там и возьмете. Если — нет, в подсобке есть запасной. Он вместе с другими висит в шкафу на крючке. Отыщите по номеру комнаты.

— Как мне попасть в подсобку?

— Она рядом с туалетом, узкая дверь. Обычно не заперта.

— И что же… — Анна удивленно застыла. — Кто угодно может пойти и взять ключ от любой комнаты?

— В принципе, да. Только кому это нужно? Рабочие вообще не запирают свои комнаты — нечего брать.

— Спасибо за информацию, — сказала Анна и направилась к выходу.

До первого корпуса она добежала за несколько минут. Бежать в кроссовках было легко, гаревая дорожка не причиняла неудобств, поскольку изначально была придумана, чтобы по ней бегали.

Дверь главного входа была открыта. Анна вошла внутрь и сразу направилась к подсобке. Как и обещала Виталина Лаврентьевна, запасные ключи от комнат висели в прямом доступе, и она легко отыскала свой. Теперь было ясно, каким образом в ее отсутствие в комнату принесли песок — любой желающий мог это сделать.

Конечно, Анна не пошла в свою бывшую комнату, поскольку никакой футболки там не забывала. Она вернулась в коридор, вышла на лестницу и поднялась на второй этаж. На этот раз, при дневном свете, смогла осмотреть актовый зал, где не было ничего, кроме сцены, рваного экрана и двух черных дыр на противоположной стене. В будке киномеханика Анна обнаружила трансформации. С ее первого визита здесь многое изменилось: разбросанные по полу коробки со спутанной кинопленкой были закрыты и лежали на стеллажах. Пол выметен, а на окне в банке с водой стояли увядшие полевые цветы.

Анна прошлась по комнате и увидела, что несгораемый шкаф стоит не на том месте. Опустив глаза, она заметила дугообразную царапину на линолеуме. Царапина упиралась в ножку несгораемого шкафа. Сообразив, что шкаф отодвигали, она зашла сбоку и налегла на него плечом.

Первая попытка не удалась. После второй, такой же неудачной, Анна взяла банку с цветами и выплеснула воду под ножки шкафа.

На третий раз тяжелый несгораемый шкаф сдвинулся с места. Сантиметр за сантиметром Анна сдвигала его в сторону, пока не увидела в стене тайную дверцу. Находка придала ей силы, и вскоре она смогла открыть дверцу настолько, чтобы в нее войти.

Внутри тайной комнаты было абсолютно темно, пришлось включить фонарик на телефоне. Ожидая увидеть нечто зловещее, Анна увидела на стене фотографии киноактеров. В дальнем углу стояла металлическая кровать с панцирной сеткой, на которой лежал матрас, подушка и одеяло. У противоположной стены был стол с обертками от еды, рядом — стул с рваной обивкой. Комната выглядела жилой и вместе с тем заброшенной.

Услыхав тихий звук, Анна обернулась и вдруг увидела на двери записку. На рваном клочке бумаги было написано только одно слово: «Спасайся!».

В голове пронеслась страшная мысль, а что, если кто-то, кто стоит за дверью, возьмет и задвинет металлический шкаф? Тогда ей никогда не выбраться из этой комнаты.

Сорвав с двери записку, Анна выскочила из комнаты. По счастью, в будке киномеханика никого не было. Она не стала возиться со шкафом, а бросилась к лестнице. Сбежав вниз, покинула здание и на крыльце оказалась в окружении десятка мужчин, которые ожидали, когда их увезут на работу.

Она спросила у того, кто стоял ближе:

— Встречали здесь посторонних?

Он обескураженно повел головой:

— Вроде нет…

Кто-то из рабочих встрял в разговор:

— Мы все здесь приезжие, стало быть — посторонние.

— На второй этаж никто из ваших не ходит?

— Может, и ходит. А может, и нет. За день так наломаешься — только до кровати добраться.

— Кому-нибудь из вас песок на кровать насыпали?

— Чего?.. — Рабочий оглянулся на товарищей и тупо хмыкнул.

— Значит, не насыпали, — кивнула Анна и сбежала по ступенькам с крыльца, но вдруг услышала возглас:

— Постойте!

Она обернулась:

— Что?

— Вчера вечером сюда приходили двое… — С крыльца вслед за ней спустился пожилой мужчина-рабочий. — Я встретил их в вестибюле.

— О чем-нибудь спрашивали?

— Нет. Спустились с верхнего этажа и ушли.

— Отдыхающие?

Мужчина покачал головой:

— Не знаю.

— Сможете описать внешность?

— Женщина — красивая блондинка лет тридцати с такими… — Он описал руками окружность возле груди. — Пышная, такая, соблазнительная в розовом сарафане.

— С ней был мужчина? — спросила Анна.

— Накачанный такой, здоровый бычара. Эта с бюстом задержалась на лестнице и окликнула его.

— По имени?

— Да.

— Вспомните?

— Кажется, Юра.

— Во сколько они приходили?

— Часов в десять.

— Больше ничего не припомните?

— А ничего больше и не было.

— Ну, что ж… И на этом спасибо.

— Вы из полиции?

В ответ Анна улыбнулась:

— В общем-то, да.

На завтраке Анна умышленно села за стол к Юрию и Элине. Они бойко переговаривались, но, увидев Анну, мгновенно переключились на расспросы:

— Как съездили в районный центр? — спросила Элина.

— Откуда вы знаете, что я туда ездила?

— Юра сказал.

— Съездила удачно. Жаль, что опоздала на ужин, — ответила Анна и, в свою очередь, спросила: — Как вы провели вечер?

— После ужина прогулялись, потом пошли в кино.

— Здесь, в санатории или в городе?

— Здесь.

— Во сколько был сеанс?

Брат и сестра переглянулись.

— Это имеет значение? — спросил Юрий.

— Сегодня вечером я тоже иду в кино, — нашлась Анна. — Не знаете, какой будет фильм?

— Какой-то детектив, — сказала Элина и уточнила: — Начало всегда в девять.

— На детектив не пойду. Вот если бы комедия, лучше французская… А вы вчера что смотрели?

— Французскую комедию… Извините, я на минутку… — Элина подхватилась со стула и устремилась к выходу.

Со своего места Анна разглядела Веденского. Казалось, что Денис Александрович забрел в обеденный зал только для того, чтобы кого-то увидеть. К нему подбежала Элина, и они вышли за дверь.

Юрий проводил сестру взглядом и предложил:

— Пойдемте лучше на танцы.

— Приглашаете? — улыбнулась Анна.

— Или в ресторан.

— Значит, приглашаете.

— Я не скрываю, что вы мне нравитесь, — он положил на стол загорелые, мускулистые руки.

— Здесь есть и помоложе меня.

— А мне нравятся такие, как вы.

— Сомнительный комплимент.

— Давайте напрямую. Неужели я вам не нравлюсь?

— В каком смысле?

— В прямом. Посмотрите: у меня есть все, что обычно нравится женщинам. Давайте прекратим весь этот официоз.

— Предлагаете секс для здоровья?

— Скорее, для удовольствия.

— Это — смело.

— Ну, так что?

— Мой ответ — нет.

— Смотрите, не пожалейте, — предупредил Юрий, и Анна пообещала:

— Не пожалею.

Элина так и не вернулась, остаток завтрака они провели в молчании.

Потом Анна спустилась в вестибюль и подошла к стойке портье.

— Могу чем-то помочь? — спросила Виталина Лаврентьевна, однако подняв глаза, широко улыбнулась: — Это опять вы!

— Какое вчера крутили кино? — спросила Анна.

— Сейчас посмотрю… — Администраторша ткнула пальцем в расписание, лежащее на столе под стеклом: — Ага… Вот! «Убийство в Восточном экспрессе».

— Вы уверены?

— Уверена.

— Точно не комедия?

— Еще не выжила из ума. Вчера шел детектив.

— Спасибо… — Анна хотела уйти, но Виталина Лаврентьевна задержала ее:

— Что-нибудь случилось?

— С чего вы взяли?

— У вас бледное лицо, как у покойника.

— Еще не загорела, — рассеянно обронила Анна. — Мне на массаж. Я пойду.

Вскидываю голову и вижу, как из окна машины Портрета появляется рука. Она машет мне на прощание. От негодования я всхлипываю и бью по педали. Машина снова орет, пронзительно и возмущенно.

На самом деле до массажа еще оставалось время. Анна поднялась в номер, чтобы переодеться.

Скинув одежду, она подошла к зеркалу и сказала самой себе:

– Пошла ты, – говорю я, и моя рука сжимается в кулак. Словно со стороны я вижу, как он с силой опускается на экран. Удар не наносит никакого вреда, а вот мою руку пронзает боль. Я игнорирую ее и ударяю еще раз. И еще. На третий раз экран ломается, как и какая-то маленькая косточка в одной из моих фаланг.

— Значит, так… Ни в какое кино они не ходили. Тогда зачем врут?

На экране появляется паутина трещин. На мгновение яркое изображение распадается на куски, а потом, с тихим хлопком, экран чернеет. Я убираю руку от экрана и ногой, словно в противовес руке, давлю на педаль газа. Машина резко дергается вперед. Руль со щелчком встает на свое место, и когда я кручу его, колеса буксуют.

Сигнал тревоги продолжает звучать откуда-то, и я смеюсь с ним в унисон, бросая машину вперед. С легкостью обгоняю машину впереди и, ухмыляясь, гляжу на нее в зеркало заднего вида. В моей руке пульсирует боль, но радость затмевает ее.

Глава 10

Чернильная ночь

В дверях массажного кабинета Анна столкнулась со стариком. Он вежливо пропустил ее внутрь, потом вышел сам.

Всего мгновение назад у Портрета было преимущество передо мной, но сейчас мы на равных. Сейчас я тоже могу ездить быстро. Я то и дело перестраиваюсь, набирая скорость. Помню, как волосы Лалабелль развевались на ветру, когда она ехала вдоль золотистого побережья. Неужели она чувствовала то же самое? Эту дикую радость, нечто, от чего распирает грудь? Дорога передо мной оживает; она вся состоит из препятствий, «окошек» в потоке, потенциальных направлений. Я проскакиваю на красный свет – их правила больше не властны надо мной.

— Вы кто? — Сидящая на регистратуре сестра сделала запись и закрыла обложку формуляра, на которой было написано: «Куприянов Г. Л.».

— Это не моя карточка, — заметила Анна. — Я — Стерхова.

Я «играю в шашки», обгоняю, сажусь на хвост. На одном перекрестке подрезаю грузовичок доставки без водителя и с восторгом слышу рев автоматического гудка мне вслед.