Я решила не отвечать на вопрос любопытной дамы.

– Вера, в столовую, – велела Ада и пошла по коридору.

– Надо звонок починить и домой бежать, – решил дезертировать с поля боя Димон.

– Предатель, – прошептала я. – Хочешь меня одну с ними оставить?

Коробков тяжело вздохнул:

– Нет.

– Тогда отправляйся ужинать, – скомандовала я.

Когда мы вошли в столовую, мать и дочь Красновы уже сидели за столом, в центре которого громоздились две миски. Одна фарфоровая с крышкой, вторая эмалированная. Она у нас на кухне служит для разных хозяйственных целей, Рина скорей умрет, чем выставит ее на стол. И вот в этой сугубо кухонной посуде виднелись черные комки.

– Что это такое? – с опаской осведомился Димон, показывая на головешки.

– Это котлеты, – объяснила Козетта, выходя из кухни. – Ирина Леонидовна фарш приготовила, но пожарить не успела, поехала в больницу с собаками, девочкой и ветрянкой. Велела мне налепить бифштексов и пожарить. Вот они. Сгорели. Кушайте на здоровье. Съесть надо все, иначе мне от Рины влетит.

– Я недавно обедал, – соврал Коробков, – аппетита совсем нет.

– А вы без него лопайте, – велела горе-повариха и бросила Коробкову на тарелку головешки.

– Выглядят несъедобно, – заявила Ада, – а то, что выглядит несъедобно, и на вкус несъедобно. Димочка, советую вам лучше отведать курочку по-еврейски. Вера! Сними крышку.

Дочь повиновалась, а тем временем ее мамаша сбросила сгоревшие котлеты на мою тарелку.

– Похоже на рисовую кашу с тушенкой, которую я в детстве часто ел, – сказал Коробков.

Ада Марковна схватила ложку и мигом наполнила его тарелку.

– Кушайте, солнышко. Веронька готовила ее сама. Моей дочке уже двадцать лет, она невеста.

Я ухмыльнулась. Двадцать лет? Да ну! А кто месяц назад отметил юбилей с тортом, на котором красовалась цифра тридцать? Но и она лживая, мне точно известно, что «девочке» на десять годков больше.

– Два высших образования, – начала перечислять заботливая мамаша, – прочитала всю библиотеку имени Петрова, она у нас тут за углом. Восхитительно готовит. Гладит, стирает, убирает квартиру идеально. Кстати, о жилье. У Веры свои апартаменты.

Я постаралась не рассмеяться. Два диплома получила в двадцать лет? Врать надо уметь.

Ада Марковна подняла указательный палец.

– Внимание! Четыре комнаты, кухня, два туалета, ванная, еще душевая кабина. Просторная прихожая. Постирочная. Высота потолка четыре метра. Вид на Кремль. Самый центр. В доме пять этажей и столько же квартир. Охраняется государством. Памятник архитектуры. Мемориальная доска, там жил Зюзюкин О. В. Димочка, вы знакомы с ним?

– С Зюзюкиным? – уточнил Коробков. – Нет. Он кто?

– Крупный политический деятель, – гордо заявила Ада, – раньше жил в этом доме, а сейчас там моя Верочка обитает. Представляете, сколько стоит такое жилье? А?

– Миллионы, – предположил Коробков.

– У Верочки еще машина есть, – продолжала маменька, – три шубы, семейные драгоценности и две картины художника Шишковатого.

– Наверное, Шишкина, – поправила я.

– Деточка, – снисходительно сказала соседка, – про твоего Шишкина я ничего не знаю, а мой Шишковатый абсолютный гений.

– Шишкин нарисовал медведей в лесу, – пояснил Димон.

– Вот и пусть их дальше малюет, – усмехнулась Ада Марковна, – у Верочки лучшие картины. Дима, как вам невеста с таким приданым?

– Вера любому понравится, – дипломатично ответил Коробков.

– Она дома не сидит, на лавре не спит, – заявила мамаша.

Я заморгала. О какой лавре идет речь?

– Ваша дочь молодая женщина, ей рано почивать на лаврах, – улыбнулся воспитанный Димон.

Я с трудом сдержала смех. И как я сама не сообразила, что «спать на лавре» – это почивать на лаврах.

– Верочка занимается очень ответственной работой, – продолжала Ада, – секретной! Служит в… тсс! Не могу сказать где. Понимаете?

Мы с Димоном кивнули.

– А я не поняла, где она работает, – огорчилась Козетта.

Ада Марковна поманила девушку к себе.

– Иди сюда.

Козетта выполнила ее просьбу.

– Наклонись, – велела соседка и прошептала что-то нашей гостье на ухо.

– Вау! – подпрыгнула Козетта. – Обалдеть! Начальник ЦРУ! А что такое ЦРУ?

Димон схватил ложку, зачерпнул рис и всем своим видом демонстрировал: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу.

– Центральное российское управление, – расшифровала Вера.

– Дима, вам такая невеста нравится? – опять обратилась к Коробкову Ада Марковна.

Димон кивнул, потом вытащил изо рта… перо.

– Это что? – удивился он.

– Курочку брали у фермера, – растолковала Ада, – свежатинка, только что бегала. Ответьте на мой вопрос.

– Да… – начал Димон, ойкнул и снял с языка коготь.

– Ух ты! – восхитилась Козетта. – Может, в рисе не курятина? Орлятина там? Вон какой ноготь! Прямо медвежачий!

– Орлов не едят, – отрезала Ада.

– Почему? – спросила Козетта. – Они же птицы, значит, вкусные.

– Не всякую птицу съесть можно, – сделал гениальный вывод Димон, глядя на здоровенный коготь.

– Это зуб, – заявила Ада.

– Чей? – испугалась Козетта.

– Димона, – предположила я.

– Нет, мои все на месте, – меланхолично возразил Коробков.

– Сразу видно, что не человечий, – засмеялась Ада, – курячий.

– У птиц зубов нет, – отрезала Козетта.

– Есть, – возразила Ада Марковна.

– Нет, – не сдалась наша гостья.

– Есть.

– Нет!

Спор зашел в тупик.

– Ну, мы пошли, – неожиданно сказала соседка. – Димочка, помогите нам донести до квартиры миску, она тяжелая.

– Он звонок чинить должен, – вмешалась Козетта, – давайте я отнесу?

Ада Марковна уставилась на девушку. Хорошо, что взглядом нельзя сжечь человека, в противном случае Козетта могла бы превратиться в пепел, а будь она курицей, от нее бы и когтя не осталось, и перья все бы сгорели.

– Я просила Диму, – продекламировала соседка, – не вас.

– Так он занят, – заявила Козетта, – а я свободна.

Девушка схватила миску.

– Она совсем легкая, пошли.

Глава 23

– Вчера ты добрался до дома без приключений? – спросила я, когда Коробков утром вошел в офис. – Или Ада Марковна потенциального жениха в подъезде поджидала?

– Я женат, – напомнил Димон.

Мне его заявление не помешало веселиться:

– Аду Марковну такой пустяк не остановит. Попался коготок, всей птичке погибнуть!

– Курицу она ужасно готовит, – поморщился приятель, – сырая и та, наверное, вкуснее.

– Капризник, – укорила его я, – не любишь цыпу с когтями и перьями.

Коробок сел за стол.

– Рина поздно домой вернулась?

Я махнула рукой:

– Она вообще не приехала.

– Почему? – изумился Димон.

– Она покрылась красными пятнами, врачи решили, что Ирина Леонидовна подцепила от ребенка ветрянку, – сказала я. – Иван ночью поехал в больницу, с трудом там собак нашел, их в каком-то подвале заперли. К матери его не пустили. Но муж и настаивать не стал, в отделении был только дежурный персонал. Сейчас он опять в больницу порулил.

– Ну и дела, – покачал головой Коробок.

– Кстати, о деле, – завела я беседу на рабочую тему. – Что-нибудь интересное нашел?

– Привидение дома Головиных. Прекрасное название для сериала. Смотри, показываю программу «Веселый едок», в которой Игорь Головин участвовал на заре своей карьеры. Сначала там ничего интересного не было, просто бла-бла. Но потом прямо в тему. Внимание. Включаю.

Я увидела на экране кухню. За длинным разделочным столом стояли Головин и прехорошенькая блондинка.

– Вам же не трудно показывать нашим любимым телезрителям, как быстро приготовить завтрак на семью из двенадцати человек и одновременно отвечать на мои вопросы? – проворковала ведущая.

– Конечно нет, – заверил Игорь, – язык болтает, а руки работают.

– Ха-ха, обожаю ваш юмор. Одна маленькая птичка напела мне, что вы общаетесь с привидениями!

Гарик изобразил испуг.

– Только не говорите, что оно сюда явилось.

– Нет, – взвизгнула теледевушка, – мы с вами здесь одни!

– Не считая режиссера, операторов, ответственного за звук, гримера, костюмера, редактора, продюсера и зрителей в студии, – прокомментировал Коробков.

– Уфф, – выдохнул Игорь, – только вам по секрету расскажу. Триста лет тому назад мой прапрапрадед, врач, не смог вылечить маркиза де Труа. Тот, увы, родился сумасшедшим. Мой родственник, его, кстати, звали Гарри, старался как мог. Но Анри, так именовали маркиза, не реагировал ни на какие методы. В конце концов его жена вместе со всеми пятнадцатью детьми пала в ноги Гарри и умолила его запереть своего мужа в подвале нашего родового замка.

– Ой, как интересно, – зааплодировала блондинка. – А что вы поклали сейчас в начинку быстрого завтрака для простой российской семьи?

– Перепелиные яйца и пару ложек черной икры, – уточнил Головин. – Гарри отличался мягким характером, никому не мог отказать. Он спрятал Анри в подземелье. И в одну вовсе не прекрасную ночь… У-у-у…

– Ой, мне страшно, – взвизгнула блондинка и изобразила нервную дрожь, – аж зубы застукались. Слышу топот копыт! Цок-цок-цок.

– Анри вырвал из стены цепи, – взвыл Игорь, – проник в замок и убил всех. Моего прапрапра… его жену, детей, слуг! Никто не выжил!

– Остается уточнить, кто тогда продолжил род Головиных, если все погибли? – усмехнулась я. – В сценарии недоработка.

– На такие мелочи только ты внимание обращаешь, – отмахнулся Коробков.

– Но когда Анри хотел сбежать, – вещал тем временем повар, – моя прапрабабушка воскресла, схватила со стены боевой рыцарский томагавк и хрясь, хрясь, изрубила барона на куски.

– Если я правильно помню, что в начале рассказа псих-бедолага имел титул маркиза, – снова придралась я к словам повара.

– Экая ты вредная, – усмехнулся Димон, – и торопливая. Слушай дальше.

– Если хотите, могу сообщить оригинальный рецепт бефстроганов, – отвлекся от семейной истории Игорь.

– Из барона? – заморгала блондинка.

– Из курицы, – уточнил Гарик, потом склонил голову к плечу и продолжил: – Маркизобарон Анри… Знаете почему у него был такой титул?

– Редактор очнулся, – усмехнулась я, – и сказал повару в «ухо», что тот напутал.

– Не-а, – потрясла кудрявой головой ведущая.

Игорь помахал лопаткой, которой мешал что-то на сковородке.

– Мать у него была маркиза, отец барон, соответственно, сын – маркизобарон.

– Гениально, – оценил пассаж Димон, – намедни я узнал о новой породе собак – лабродудель. Мать у него лабрадор, папа пудель. Типа маркизобарон выходит.

– Отомстив Анри за смерть семьи, прапрапрабабушка сбросила его останки в подвал! И Анри превратился в привидение! – договорил повар.

– Какая трагическая история, – заломила руки блондинка. – А зачем вы плеснули в сковородку кипяток?

Димон остановил видео.

– Далее они перешли к беседе о завтраке.

– Готов поспорить, что после показа программы к Игорю косяком потянулись журналисты всех мастей с просьбой рассказать о семейной драме, – абсолютно серьезно сказал Чернов.

– Именно, – подтвердил Коробков, – Головин озвучивал эту историю почти в каждом интервью, детали в ней постоянно менялись. Повар называл разные имена предков, титулы, причину их гибели. Есть романтический вариант. Прапрапрадедушка гулял по горам в Подмосковье, забрался на высоту пять километров и увидел там свою будущую жену, которая собирала эдельвейсы. Князь решил ей помочь, потянулся за цветком, упал в пропасть и сломал себе шею, позвоночник, руки-ноги, ребра, все двести две кости скелета.

– Ух ты! – покачал головой профайлер. – Какая трагедия.

– Обрыдаться можно, – кивнул Коробков, – через три года у них родился сын.

– Эй, эй, князь же умер, едва познакомившись с невестой, – напомнила я.

– Так он вылечился, – пояснил Димон, – и погиб от руки турецкого императора Ямомото.

– Турок Ямомото! Гениально, – снова восхитился Чернов. – Вообще-то Игорь действовал правильно. Чем глупее история, тем больше внимания она привлекает. В первый раз он солгал на съемке в приступе вдохновения. Потом увидел, что пиар забил фонтаном, и стал использовать легенду постоянно. Реакция прессы и простых людей на байку непредсказуема. Порой для звезды придумывают отличную историю, все концы с концами сходятся, очень интересно, не глупо. А никто внимания не обращает. А подчас селебрити несет жуткую чушь, вроде предка маркизобарона, и она мигом тиражируется, приносит жирные дивиденды. Почему так происходит? Понятия не имею. И что меня поражает: чем нелепее история, тем дольше она будирует СМИ. То ли современные корреспонденты глупы, то ли они считают таковыми своих читателей.

– Свою карьеру повара Головин начал после окончания кулинарной школы в Италии, очень известного учебного заведения, – продолжал Димон. – Мария Алексеевна не пожалела денег на обучение сына. Игорь получил престижный диплом, открыл свое кафе. Понятно, что средства на него тоже выделила мамаша. Сначала кафе пользовалось популярностью, оно было весьма удачно расположено. На расстоянии правой руки от него был вход в метро, на расстоянии левой два вуза, школа, много контор. Из общепита в этом районе в те годы находилось только заведение Головина. У народа альтернативы не было. Или люди идут к Игорю, или сидят голодными. Спустя пару лет в том околотке стали открываться ресторанчики. Появление конкурентов ударило по карману Головина, который был пока никому не известен. Хороших поваров много, надо как-то выделиться из толпы. Нашему клиенту повезло, он принял участие в кулинарной программе, спел там про привидение, понравился продюсеру, стал получать приглашения в разные шоу. Некоторое время Игорь бегал сайгаком по всем каналам, большим и маленьким, не чурался радио, газет. И благодаря этому постепенно вырос в звезду. За пару лет до женитьбы на Кате Головин навсегда закрыл тему призрака. Все, больше он о нем не вещал. Почему?

Я пожала плечами:

– Надоело ему. Сам стал ведущим шоу, решил: хватит нести чушь.

– Странно, – протянул Михаил Львович, – такие успешные «утки» используют постоянно. Эх, жаль, Клеопатры Маркизетовны сейчас с нами нет.

– А где она? – удивилась я.

– Слегка простыла, поэтому сидит дома, – пояснил профайлер. – Что заставило Головина замолчать о призраке?

– Понятия не имею, – ответил Коробков.

– Если не будете смеяться, скажу, что думаю, – пообещала я.

– Мы отнесемся к вашим словам серьезно, – заверил Чернов.

– Вдруг в доме на самом деле появилось привидение? – предположила я.

Димон расхохотался, Михаил Львович прищурился.

– Ход ваших мыслей, Танечка, интересен. Головин столкнулся в доме с настоящей нежитью, испугался, что сам накликал обитателя царства мертвых, и прикусил язык.

– Супер идея, – смеялся Коробков. – Тань, один ноль в твою пользу!

– Давайте вспомним разговор Кати со знахарем-экстрасенсом, – не сдалась я, – сначала она просила у него микстуру для потери веса, а потом стала жаловаться на плохой сон. Мария Алексеевна запретила невестке открывать окна на ночь. Игорь объяснил жене, что это не каприз, не самодурство матери, она боится привидения, которое влезет в дом и всех убьет. А потом Катя сама ночью в саду фигуру в саване увидела. И подруга Мары с призраком столкнулась.

– Ага! В ночь после праздника с обильными возлияниями! Странно, что девица трехглавого дракона не узрела, – ехидно заметил Коробков, – фантом-то живо отыскался. Им оказался местный подросток.

– Дима, посмотрите данные на него, – попросил Чернов, – кто он, из какой семьи, сколько лет исполнилось шутнику, когда он решил прикинуться выходцем с того света.

– С радостью, – согласился Коробков, – но у меня нет никаких данных парня.

– Посмотри запись моего разговора с Марой, – подсказала я, – вроде она называла его имя.

– Секундос, – попросил Димон, – ага, вот оно. «Федя, – воскликнула Галина и убежала». Что еще тут есть? Объяснение, что фигура, которая разгуливала в саване, очень даже живая, это подросток из дома, который расположен слева от усадьбы Головиных. Минута!

Коробков застучал по клавиатуре.

– Слушайте. Особняк принадлежал Ольге Морозовой. Она давно скончалась, наследником стал ее единственный сын Эдуард Болотов. Ребенка по имени Федор в семье не было, кроме Эдика детей у Ольги нет. Войдя в права наследства, парень тут же продал дом и участок и купил однушку в Москве. Потом он открыл пекарню, при ней кафе. Быстро поднялся, сейчас он успешный, очень богатый производитель форм для выпечки и другой кухонной утвари. Имеет сеть магазинов, где продает свои изделия, владелец кондитерских и булочных. Ха! Знаете, сколько ему исполнилось лет, когда он якобы прикинулся призраком? Двадцать!

– Посмотри, у кого из жителей Шихова есть в семье парнишка Федор, – попросил профайлер.

– Момент, – сказал Димон. – И… приз получает… некому кубок отдать. В населенном пункте тогда Федоров не было! Хорошее мужское имя почему-то редким стало! Галина могла перепутать возраст сына соседки, принять его за подростка.

– Да, это часто случается, – согласился Михаил Львович, – Анна Ивановна, которая жила в одном доме с моими родителями, увидев меня во дворе, всегда радовалась и спрашивала: «Солнышко, ты почему так поздно гуляешь? Завтра тебе в школу не надо?» Я спокойно отвечал: «Тетя Аня, я уже институт окончил, со службы иду, у меня ненормированный рабочий день». Соседка всплескивала руками: «Ой, ой! Как время бежит. Мне все кажется, что тебе десять».

– Имя домработница тоже неверное назвала, – отметила я.

– В двадцать лет изображать привидение, чтобы сделать навредю людям, которые тебя на свой праздник не пригласили? – удивился Димон. – Это странно. На такой подвиг способны дети лет семи-восьми.

– У некоторых людей ветер в голове до старости свищет, – заметил Чернов, – возраст по паспорту ничего не значит. Инфантильным можно оставаться до смерти. Я знаком с двенадцатилетними умными ребятами и с шестидесятилетними дураками. Эдуард кондитер, он коллега Игоря. Возможно, мы нащупали паутинку, которая тянется к анонимщику.

Я решила уточнить:

– Полагаете, что Болотов из зависти к конкуренту решил сорвать праздник по случаю первой годовщины его брака?

– Они оба зарабатывают деньги на одном поле, – пояснил Чернов, – иногда самое простое предположение самое правильное.

– Часто видя Игоря в телевизоре, Эдуард, наверное, сгорал от зависти и решил подгадить гостям, которых сосед созвал? Это мелко. Противно. Но сработало. Подруга Мары здорово испугалась, – протянула я, – а сейчас, когда Головин поднялся очень высоко, Болотов написал анонимку.

– Что-то в ней не так, – произнес профайлер, – никак не пойму, почему меня это послание настораживает. И откуда бывший сосед узнал про сериал?

– Дима, можешь устроить мне встречу с Эдуардом? – спросила я.

– Легко, – пообещал Коробков, – надеюсь, пара новых сотрудников скоро появится, и нам станет проще работать. Начальнице не придется везде бегать самой.

Глава 24

– А теперь попробуйте этот десерт, – радушно предложил Эдуард, показывая на нечто, заваленное взбитыми сливками.

– Боюсь, уже не поместится, – вздохнула я.

– Это наша фирменная ромовая баба, – стал соблазнять меня хозяин кондитерской, – и, поверьте, алкоголя в ней правильное количество, а не капля сиропа с запахом непонятно чего.

– Если я съем восхитительный по виду, и, уверена, по вкусу тоже десерт, то опьянею и лопну, – улыбнулась я.

– Не каждый день ко мне приходят представители телевидения с предложением вести шоу, – сказал Эдуард.

– Сейчас кулинарные программы не редкость, – заметила я, – они всегда нравятся зрителям.

– Народ тащится от двух тем: как приготовить вкусно пожрать и как похудеть, – засмеялся Болотов, – да, на экране часто мелькают и профессиональные повара, и любители. И как только зрители различают эти выпуски? Они сделаны по одинаковой схеме: ведущий плюс гость, готовка, потом: «Отведайте кушанье. Ах, как вкусно».

– Вы правы, – согласилась я, – поэтому мы намерены создать нечто необычное. Решили отказаться от гостей в студии.

– Отлично, – обрадовался Эдуард, – так называемые звезды кочуют с канала на канал с одними и теми же рассказами. Готовить они не умеют, кое-как хлеб нарезают. Смешно, право. У нас нет профессиональной программы, где ведущий последовательно объясняет, как, например, испечь эклеры. Домашние хозяйки часто жалуются, что пирожные «садятся». Они делают тесто по рецепту, но терпят неудачу. Есть маленькая хитрость, о которой мало кто знает. Чтобы ваши профитроли не превратились в блинчики, налейте воды в стакан, вылейте ее в кастрюльку, растворите в ней необходимое количество сливочного масла. Затем в этот же стакан насыпьте муку. Ее должно быть столько же, сколько воды. В рецепте сказано: «Вам понадобится стакан воды и столько же муки». Как их понимают хозяйки? Воды, допустим, двести пятьдесят миллилитров, значит, и муки двести пятьдесят граммов. Вот в чем трагическая ошибка! В стакане мучицы сто шестьдесят граммов, а женщины берут двести пятьдесят. Измерять муку надо не на весах. Стаканом. Сколько воды в нем, столько и муки положить. Тогда пропорции будут равны, и эклеры не «сядут».

– Великолепно, – похвалила я Эдуарда. – Вы знакомы с Игорем Головиным?

– А что? – вопросом на вопрос ответил собеседник.

– Есть идея поставить вас в пару, – сказала я, – два повара. Открываются интересные возможности, веселый диалог. Надо вам только придумать какую-то историю про себя. Игорь молодец, его байка о привидении понравилась зрителям.

– Не встречался с этой, так сказать, звездой, – хмуро ответил мой собеседник, – понятия не имею, что он кому врет.

– Удивительно, – опешила я, – вчера я предложила совместное шоу с вами Игорю, так он обрадовался и сказал:

– Мы с Эдиком в детстве жили по соседству. Один раз он напугал наших гостей, нарядившись привидением.

Болотов молчал.

– Головин что-то напутал? – не отставала я. – Между вами не было детской дружбы?

– Посмотрите на год рождения великого телестряпуна, – буркнул Эдуард.

– Игорь вас не намного старше, – заметила я.

– Намного, – возразил Болотов, – в детстве и один год разницы в возрасте уже пропасть.

– Вашего переодевания в призрака не было? – уточнила я.

– Конечно нет! – надулся кондитер.

– К Головиным приходил настоящий фантом?

Эдуард исподлобья взглянул на меня.

– Татьяна, неужели вы верите в бестелесную сущность, которая с воем бродит по ночам?

– Конечно, я не сомневаюсь в существовании призраков, – без запинки соврала я, – о них тьма книг написана. Мы с Игорем беседовали в присутствии домработницы Головиных, она подтвердила, что видела привидение, испугалась, а потом поняла – это сын соседки, опознала вас по кроссовкам.

– Идиотка, – разозлился Эдуард. – Мне тогда только-только исполнилось двадцать, я окончил училище, начал работать в ресторане последним поваренком. Мама заболела. Денег не было. Невеселое время. Служба заканчивалась поздно. В тот день я приехал на последней электричке, устал, решил сократить путь до дома, перемахнул через забор соседей, пошел через их участок. Никогда этого не делал, а тут сил не было в обход идти. Думал, они спят давно. Так нет! У гостевого домика столкнулся с Галиной. Она на пороге стояла спиной к тропинке. Дверь была открыта, баба сама с собой говорила. Что-то вроде: «Спи, давно пора отдыхать». Совсем с ума съехала. И, как назло, ветка у меня под ногой хрустнула. Она обернулась и как заорет: «Мерзавец, вор!» Я убежал. Так психопатка в шесть утра к моей матери заявилась. Так орала! Обзывала меня по-всякому. Еле-еле мать ее выгнала. И что потом? Не поверите! Они забор переделали, поверх него колючую проволоку пустили. А Галина, если меня видела где-то, шипела: «Подонок! Не успел ничего у нас спереть!»

– Значит, в день празднования Игорем годовщины свадьбы вы не изображали призрака? – продолжала я давить на одну и ту же педаль.

– Назовите мне хоть одну причину, по которой я мог пойти на это, – фыркнул Эдик. – Если Игорь был уже женат, то и я был не младенец.

– Верно, совсем взрослый, – согласилась я, – значит, вы никак не связаны с историей про нечисть?

– Ни на миллиметр, – твердо ответил Эдик. – Они там все психи! В смысле Головины. Наследственное сумасшествие. Мария Алексеевна взахлеб о своем дворянском происхождении вещала, с пеной у рта твердила, что Головины то ли князья, то ли графы, то ли бароны. Не помню ее бредни дословно. Слава богу, давно не сталкивались. Меня всегда удивляло, что Головина без устали о предках вещает. Всем известно, что в древних родах часто бывает семейное сумасшествие. Страшная болезнь.

– К сожалению, вы правы, – поддержала я беседу, – кроме психических расстройств представители аристократии страдали разными генетическими недугами. А кое-кто оставался без детей, потому что заражался сифилисом, другими венерическими заболеваниями. Даже сейчас, когда эти болезни вылечиваются, женщины после них часто становятся бесплодными.

Я болтала без умолку, чтобы показать Эдуарду, что нахожусь с ним на одной волне. Но Болотов быстро завершил беседу, сославшись на неотложные дела.

Я пообещала сообщить руководству канала о том, что получила его согласие стать ведущим, и вышла на улицу. Следовало признать, что эта беседа – мой провал.

Очень недовольная собой, я поехала в сторону офиса, и тут раздался звонок телефона.

– Здравствуйте, – прошептал знакомый голос, – можете приехать на улицу Сивкова?

– Зачем? – осведомилась я. – И с кем я беседую?

– Марина, – представилась женщина. – Дом двенадцать, квартира восемь. Там живет человек, который вам всю правду про Эдуарда сообщит.

Я сделала стойку, но решила изобразить равнодушие.

– Мне неинтересно слушать сплетни.

– Как вы думаете, ваш начальник на телевидении похвалит вас, если после шоу с Болотовым на другом канале в программе «Правдивая правда» расскажут нечто такое про Эдуарда, что всех потрясет? – спросила Марина.

– А вы откуда в курсе дела? – поинтересовалась я.

Телефон издал тихий писк, я посмотрела на экран. Видеозвонок от незнакомого абонента. Я нажала на красный кружок. Перед глазами появилась приемная Эдуарда, дверь его кабинета, из которого мы с Болотовым прошли в кафе, стол, за ним секретарь. Она кивнула, улыбнулась, видео завершилось, трубка снова запищала.

– Это я, – сказал все тот же голос, – Марина. Вы со мной виделись сегодня, я вас в кабинет Болотова отвела.

– Вы помощник Эдуарда, – скорей утвердительно, чем вопросительно сказала я, сообразив, почему мне знаком ее голос.

– Да. Рулите на Сивкова, я предупрежу Валерию Васильевну, – пообещала девушка, – небось хотите спросить, почему я вас отправляю к даме, которая про Эдуарда много чего знает? Так вот, этим интересоваться не надо, у меня есть на то свои причины.

– Хорошо, еду, – согласилась я и соединилась с Димоном.

Улица Сивкова находилась на окраине Москвы. Я медленно тащилась по пробкам. Джип начальницы особой бригады оснащен по-боевому, если я постараюсь, то, вероятно, найду в нем и зенитную установку, и шахту запуска ракет. Сейчас я могу включить сирену, «крякалку», запись грубого баса, который заорет:

– Вправо, подали вправо, не мешать проезду спецтранспорта.

Живо тогда долечу до места. Документы у меня без права досмотра, любой сотрудник ГАИ, увидев их издали, возьмет под козырек, притормозит поток машин, и я понесусь, как кортеж президента. Но все эти возможности я использую в очень редких случаях, когда это на самом деле необходимо. А еще я жду информацию от Коробкова.

На панели замигала зеленая кнопка, я нажала на нее. Голос Димона ворвался в салон:

– Марина Егоровна Дарк. Работает личным секретарем Эдуарда Болотова. Высшего образования нет, сразу после школы вышла замуж. Детей нет. Имеет диплом европейского центра подготовки секретарей-референтов. Получила его несколько лет назад. Из родственников у нее есть мать, Валерия Васильевна Дарк, официально нигде не работает, брат, Архип Егорович Дарк – инвалид. У него целый букет заболеваний. Парень психически неадекватен, сам себя обслуживать не способен. Есть еще сестра Ирина. Валерия и Архип прописаны на улице Сивкова. Марина зарегистрирована у мужа, у него небольшой дом в ближнем Подмосковье. У Ирины квартира в столице, она владелица салона красоты. Ранее мать работала уборщицей в школе, семья Дарк жила в Шихове рядом с Головиными. После несчастья с сыном Валерия уехала в Москву, домик продала. А теперь угадай, кто муж Марины?

– Даже вариантов нет, – призналась я.

– Напрягись, – потребовал Димон, – ну… раз, два, три…

– Генерал Зайкин, – ответила я.

– Это кто? – поразился Коробков.

– Понятия не имею, – хихикнула я, – каков вопрос, таков и ответ. Ну и кто у нас муж?

– Эдуард Болотов! – выпалил приятель.

Глава 25

– Это шутка? – удивилась я.

– Суровая правда, – возразил Димон.

– Отлично, – растерялась я. – Зачем жена отправила телепродюсера к своим родственникам, которые всю правду о ее супруге выложат? Она не хочет, чтобы кондитер стал популярным?

– Не знаю, какая у нее мотивация, – вздохнул Коробков, – но она же не обещала, что сведения будут точными? «Расскажет всю правду об Эдуарде».

– Фраза «рассказать всю правду» считается синонимом выражения: «Сейчас узнаете, какой он мерзавец», – хмыкнула я.

– Правда бывает и положительной, – возразил Коробков, – вдруг ты услышишь о бескрайней доброте кондитера, о том, как он помогает теще, больному брату жены.

– Сомнительно что-то, – пробормотала я.

– Мы не знаем, какие отношения в семье Эдуарда, – подключился к беседе Чернов, – возможно, Болотов изменял жене, та сделала вид, что ничего не знает, но когда ему предложили телепроект, решила супругу нагадить. Выльет ее маманя на зятя понос, и прощай программа!

– Телевидение любит скандалы, – возразила я, – про многих ведущих пресса пакости пишет, такая информация только подогревает интерес к человеку.

– Марина не имеет отношения к телевидению, – справедливо заметил Димон, – она рассуждает с точки зрения нормального человека, думает, что прелюбодея под камеру не поставят.

– Танечка, давайте перестанем гадать, – предложил Михаил Львович, который слушал разговор, – пустое это занятие. Сейчас приедете, во всем разберетесь.

– И то верно, – согласилась я, – недолго осталось.

Минут через пятнадцать я припарковалась во дворе перед старой блочной пятиэтажкой, вошла в подъезд, в котором не было ничего похожего на домофон, и обнаружила, что нужная квартира находится на первом этаже в грязном темном закутке сбоку от лестницы. Я нажала на звонок, но никто из хозяев не откликнулся. Я попыталась постучать в дверь, но та была обита по технологии советских лет дешевым дерматином, под которым лежал толстый слой ваты. Кое-где искусственная кожа от старости лопнула, наружу вылезли желтые клочья.

– Ау! – закричала я. – Есть кто дома? Откройте!

Из квартиры не донеслось ни звука. Я схватилась за ручку и решила потрясти ее, если хозяева не услышат, тогда можно пойти во двор, покричать под окном. Или позвонить Марине с просьбой соединиться с родственниками. Я уже собралась нажать на ручку, и тут из квартиры донеслось:

– Кто-то за дверью есть?

– Да! – закричала я.

– Назовитесь.

– Татьяна Сергеева.

– Чего тебе надо?

– Я от Марины. Она вам звонила, предупреждала о моем приходе.

– Сейчас, – прокряхтели за дверью, – только ключ найду. Нет его в скважине.

Прямо у двери рядом с резиновым ковриком стояло переполненное ведро, от которого нестерпимо воняло. Хозяйка бубнила:

– Подождите минут пять.

Меня затошнило от мерзкого запаха. Не в силах более находиться около смердящего мусора я вышла на улицу. Похоже, в этом доме время замерло на шестидесятых годах двадцатого века. Дерматин с ватой, помойка на лестнице, а во дворе деревянный стол, вокруг него скамейки. Началась зима, но погода не характерна для Москвы, снега нет, прекрасный солнечный день, и не одна я им наслаждаюсь. На лавочке сидит с сигаретой в руке молодая женщина, она поставила на стол красный пакет с фиолетовой надписью «Продукты от Андреича». Сразу стало понятно: незнакомка ходила в магазин и сейчас устроила себе перекур.

Я еще раз втянула носом воздух зимнего погожего дня. К сожалению, надо идти в гости к Дарк. Не хочется думать о том, что я увижу в их квартире. Хотя, может, хозяйка чистоплотная? Ох, навряд ли. Нельзя быть аккуратной дома и выставлять на лестницу гниющие отходы. У опрятной женщины ведро для отбросов блестит, она не станет утрамбовывать в него объедки до упора, не поленится лишний раз сходить к бакам, которые находятся в нескольких метрах от подъезда.

Не испытывая ни малейшего желания беседовать с Дарк, я все же решила вернуться в подъезд, но меня притормозил звонок Чернова.

– Ангел мой, вы где? – осведомился профайлер.

– У дома Дарк, – ответила я.

– Еще не звонили им?

Я пустилась в объяснения:

– Пыталась, но звонок не работает. Покричала на лестнице, хотела постучать в окно, их квартира на первом этаже. Да хозяйка чудом меня услышала. Сейчас она пошла искать ключ, а я…

– Вы где? – перебил меня Михаил Львович.

– Во дворе, очень уж в подъезде тухлятиной воняет, – пожаловалась я.

– Вы под окнами Дарк? Бегом оттуда! – скомандовал Чернов.

– Что? – не поняла я.

– Код семь, – крикнул Чернов.

Услышав условный сигнал опасности, я выбежала на площадку, где находился стол, хотела отбежать еще дальше, и тут за спиной раздалось оглушительное: ба-бах. Затем послышались скрежет, лязг, звон и крик:

– Боже!

Женщина, которая сидела на скамейке, вскочила, кинулась к подъезду, но я успела схватить ее за руку и прижать к себе. Вокруг раздавались разные звуки, все как один жуткие. Я осторожно повернула голову и взглянула через плечо на дом. Дверь подъезда, около которой пару секунд назад я вдыхала свежий воздух, вырвало из петель, она валялась на дороге. Окна квартиры Дарк лишились стекол, было видно, что внутри бушует огонь.

– Мама, – прошептала незнакомка.

– Как вас зовут? – спросила я, по-прежнему обнимая курильщицу.

– Ирина Дарк, – пролепетала та, – у них все продукты закончились. Я пошла в супермаркет. Потом решила с сигаретой посидеть, мама дымить не разрешает, ругается: «Курение убивает, хочешь меня на тот свет отправить».

Я молча слушала сестру Марины. Верно, курение убивает, но сейчас вредная привычка спасла Иру от смерти.

Глава 26

Вскоре в ранее безлюдном дворе собралось много народа.

– Начальник особой бригады? – спросил плотный мужчина в штатском, рассматривая мое удостоверение. – Слышал о такой. Встречать, однако, никого из ваших не приходилось. Меня зовут Анатолий Иванович Попов. Можете сесть в автобус?

– Конечно, – согласно кивнула я. – Что с Ириной?

Попов показал на одну «Скорую».

– Ею врачи занимаются. Она не ранена, просто бьется в истерике.

– Мне удалось схватить и удержать Дарк в тот момент, когда она к дому кинулась, – пояснила я.