Свержение Милошевича

Поражение в Косово стало последней каплей. Оно погубило Милошевича. Его лагерь таял на глазах. В конце концов, он проиграл очередные выборы, потерял власть и оказался на скамье подсудимых.

Многим в России не понравилось, что Международный трибунал по расследованию преступлений, совершенных на территории бывшей Югославии, созданный ООН, включил президента Милошевича в список военных преступников.

На Милошевича, кстати говоря, повлияли не только натовские бомбардировки, но и то, что он сам и его окружение — триста с лишним человек — попали в черный список. Белградской элите закрыли въезд в европейские страны и запретили заниматься бизнесом. Отдел полиции по борьбе с финансовыми преступлениями стал искать их тайные счета. Это была катастрофа для семейства Милошевичей и правящей верхушки. Они лишились возможности отдыхать за границей и ездить за покупками. Они лишились своих доходов. В эпоху санкций окружение Милошевича зарабатывало на контрабанде бензином, спиртным и сигаретами.

Крупного банкира Боголюба Карича, которого Милошевич в знак благодарности сделал министром, не пустили даже в Кипр. Боголюб Карич — один из самых богатых людей Сербии. У него три брата Драголюб, Сретен и Зоран. Они начали с небольшой мастерской и создали целую империю. Годовой оборот компании «Братья Карич» составлял пять миллиардов долларов.

Боголюб Карич считался другом Милошевича (и его личным кошельком), но, видимо, перестал им быть с тех пор, как президент стал терять силу. Когда Боголюб Карич попытался выдвинуть свою кандидатуру в президенты Сербии, правительственные средства массовой информации припомнили ему незаконное обогащение за счет обманутых вкладчиков банка. Милошевич назвал братьев «иностранными агентами, которые работают против Сербии». Боголюб отказался от выдвижения своей кандидатуры, и средства массовой информации сразу замолчали.

24 сентября 2000 года прошли досрочные выборы президента Югославии. Милошевич пребывал в убеждении, что он — самый популярный лидер в стране и конкурентов у него нет и быть не может. Они с женой искренне рассчитывали на оглушительную победу. Его сгубила мания величия. Он не сделал то, что считал обязательным накануне прежних выборов, — не увеличил пенсии и зарплаты. И он утратил мобилизующий идеологический заряд. Краина, Босния, Косово — все битвы были проиграны. А нового фронта борьбы против внешнего врага он не успел открыть.

Слободан Милошевич не воспринимал всерьез своего главного соперника — Воислава Коштуницу, лидера Демократической партии Сербии. А того поддержала коалиция из пятнадцати оппозиционных партий. Коштуница, умеренный националист, — бледная фигура, но массовый избиратель предпочел новое лицо. После натовских бомбардировок и потери Косово сербы проголосовали против надоевшего президента.

Милошевич не признал результатов голосования. Он был в шоке.

Избирательная комиссия сообщила, что Милошевич собрал 40,2 процента голосов, а Воислав Коштуница-48,2 процента. Комиссия объявила второй тур выборов.

Но оппозиция заявила, что результаты подтасованы и Коштуница выиграл в первом туре. В стране начались волнения. 27 сентября в Белграде прошла первая массовая демонстрация протеста против фальсификации выборов. За ней последовали другие. Возмутились не только белградцы и не только оппозиционные партии. 3 октября молодежь бульдозером проломили ворота здания, где вещало государственное телевидение. И никто не желал прийти на помощь проигравшему президенту.

Политический климат в стране изменился. Это ощутили в избирательной комиссии, члены которой изменили свой вердикт и заявили, что немного ошиблись: на самом деле за Коштуницу проголосовали 48,9 процента, а за Милошевича — всего 38,6 процента. Надо еще учесть, что и сербская церковь была против Слободана Милошевича, потому что он был неверующим. Синод поддержал его соперника. Патриархия устроила молебен в Белграде и поздравила Коштуницу с победой.

Слободан Милошевич находился в состоянии шока. Его словно разбил политический паралич. Он был мастером интриги и закулисных договоренностей. Но он оказался никудышным борцом. Собственно говоря, он даже не решился вступить в борьбу. На публике Милошевич был самоуверенным, несговорчивым и жестким. Он хотел, чтобы его воспринимали именно таким. Столкнувшись с серьезной проблемой, он оказался слабым политиком.

«Один мой сербский приятель поехал в особняк к Милошевичу морально поддержать своего друга, — рассказывала Тамара Замятина, которая в те годы была корреспондентом ИТАР-ТАСС в Белграде. — Он был поражен тем, что Слободан и его жена Мира Маркович сидели дома в полутемной гостиной, при закрытых шторах, при выключенном электричестве и телевизоре. От этого эпизода можно сделать вывод, что и Милошевичу были ведомы чувства страха, отчаяния, безволия».

Он считался хорошим организатором.

— Его стол всегда был чист. Никаких кип бумаг. Он умеет работать, — говорили знающие его люди.

Но он не любил, когда его министры проявляли инициативу. Он хотел, чтобы они исполняли указания, и проверял, как исполняются его приказы. Несогласные быстро расставались с должностью. В результате некому было предупредить его о грядущей катастрофе. Пока Милошевич одерживал военные победы, люди его поддерживали, но когда он все проиграл, его сторонники или разбежались, или поспешили перейти на сторону победителей.

Президент оторвался от жизни. Последние годы он безвылазно сидел у себя в кабинете, мало с кем общался и потерял ориентиры. Сербы даже не могли вспомнить, когда глава государства в последний раз обращался к ним. Судя по всему, он не ожидал, что все так повернется. Он и его окружение просчитались с этими выборами. Милошевич никому не доверял, кроме своей жены, которая и была его главным советником. Мирьяна Маркович так же плохо понимала, что творится в стране, и ничем не смогла помочь мужу.

5 октября на улицы Белграда вышло минимум полмиллиона человек. Они хотели покончить с правлениям Милошевича. Он, кажется, надоел сербам. Милошевич и его окружение проиграли четыре войны, разрушили экономику, а лагеря в Боснии и убийства в Сребренице выставили сербов в роли кровожадных монстров.

Оппозиция была готова к уличным боям. В Белград съезжались люди с оружием. Они знали, что в распоряжении Милошевича стотысячная полиция. Утро началось со схваток с полицией, которая пустила в ход слезоточивый газ. Но вечером полиция прекратила сопротивление и стала покидать город. Митингующие захватили телевизионный центр и здание парламента.

Милошевич дважды звонил начальнику Генерального штаба Небойше Павковичу, требуя, чтобы он усмирил Белград. Генерал Павкович долго колебался. Оценив ситуацию, заявил, что военное командование «уважает волю граждан». Военные были сыты по горло правлением Милошевича и также желали его ухода.

Начальник личной охраны Мирьяны Маркович приехал к генералу Павковичу и передал ему приказ физически уничтожить лидеров оппозиции — Века Драшковича, Зорана Джинджича, бывшего начальника Генштаба Момчило Перишича и других… Никто не захотел исполнять приказ. Военные и офицеры госбезопасности видели, что народ настроен серьезно и выполнение преступного приказа может оказаться опасным. Они убили Ивана Стамболича, когда были уверены в прочности режима Милошевича, — знали, что им ничто не грозит. Но ситуация в стране изменилась. Рисковать своей жизнью и карьерой во имя проигравшего президента и его жены никто не хотел.

Ни полиция, ни спецназ госбезопасности, ни армия не пожелали выступить на защиту Милошевича. Командир спецназа госбезопасности полковник Милорад Лукович (Улемек) в ночь на 5 октября встретился с Зораном Джинджичем и сказал ему:

— Я тебе гарантирую, что завтра против вас никто ничего не предпримет. Мы получили приказ вмешаться, но не вступим в бой, только если в полицию станут стрелять или если вы попытаетесь атаковать казармы.

5 октября Воислав Коштуница объявил себя президентом. Смелости ему придал тот факт, что все властные структуры перешли на его сторону.

Утром 6 октября прилетел российский министр иностранных дел Игорь Иванов. Все гадали, какую миссию он исполняет. Министр пригласил Милошевича и Коштуницу в Москву на переговоры. Они отказались. По некоторым сведениям, при посредстве Иванова состоялась тайная встреча Милошевича и Коштуницы. Присутствовали также начальник Генштаба и глава военной разведки. И Коштуница вроде как обещал позаботиться о самом Милошевиче и всей его семье.

Только после этого, вечером 6 октября, Милошевич ушел в отставку.

Полгода продолжались переговоры о его судьбе. Западные державы требовали от Белграда исполнения резолюции Совета Безопасности ООН: те, кого Международный трибунал обвиняет в совершении военных преступлений, должны быть преданы суду. Воислав Коштуница категорически не хотел выдавать Милошевича. Но он не располагал реальной властью. Вся власть принадлежала руководству Сербии, Зоран Джинджич желал видеть Милошевича на скамье подсудимых.

30 марта 2001 года спецгруппа МВД прибыла в резиденцию Милошевича, чтобы его арестовать. Охрана бывшего президента открыла огонь и ранила двоих полицейских.

После долгого спора между президентом Югославии Коштуницей и премьер-министром Сербии Зораном Джинджичем судьба Милошевича была решена. Коштуница понял, что больше не может защищать своего предшественника и умыл руки. Он заявил, что ни один гражданин страны не может быть выше закона. Милошевич понял, что никто его не спасет.

31 марта, в воскресное утро, он был арестован в своей резиденции и отправлен в белградскую тюрьму. Его дочь Мария стреляла в сотрудников спецслужб из пистолета, за это ее привлекли к суду. Когда отца увели, она застрелила собаку и выбила несколько окон. Она обвиняла отца в трусости за то, что он позволил себя посадить.

28 июня власти Сербии передали Милошевичу Гаагскому трибуналу.

30 января 2002 года ему было предъявлено обвинение. Милошевич отказался от услуг адвоката и заявил, что сам будет себя защищать. Его преемник Коштуница говорил иностранным журналистам:

— Избавляясь от Милошевича, мы освобождаем политику от яда, который ее отравлял.

Кто стрелял в премьер-министра?

В премьер-министра стреляли снайперы. Возможно, лучшие снайперы в стране. Он вышел из здания правительства вместе со своим заместителем по партии. Ему нужно было пройти всего несколько шагов до служебного автомобиля. За ним охотились профессионалы. Они не могли промахнуться, потому что на карту была поставлена их жизнь и свобода.

Премьер-министра Сербии Зорана Джинджича убили в тот день, когда должны были начаться аресты руководителей организованной преступности. Убийцы надеялись, что смерть премьер-министра остановит прокуратуру. Но власти Сербии не испугались, и аресты главарей преступного мира начались.

Практически сразу удалось захватить убийц премьер-министра. Возможно, они и не предполагали, что им придется скрываться. Ошеломленные арестом, они признались не только в убийстве Зорана Джинджича, но и в других серьезных преступлениях, которые несколько лет не удавалось раскрыть. И тогда из страны исчезла женщина, которую следствие так хотело допросить, — Мирьяна Маркович, жена бывшего президента Югославии Слободана Милошевича, управлявшего государством более десяти лет.

Сразу пошли разговоры о том, что она скрывается в России. Дочь Мирьяны Маркович Мария объяснила журналистам, что мама уехала в Москву по делам — она же профессор московского университета. В МГУ имени М.В. Ломоносова поспешили ответить, что такой профессор у них не числится. Забыли, что Мирьяна Маркович — почетный профессор. Были времена, когда жену президента Слободана Милошевича принимали в Москве с особым почетом.

Но вот почему Мирьяна Маркович покинула Сербию?

После убийства Джинджича было раскрыто громкое преступление, совершенное в Белграде осенью 2000 года. Тогда пропал один из самых известных сербских политиков Иван Стамболич, который собирался баллотироваться в президенты.

Утром он, как обычно, бегал в парке и исчез. О его судьбе говорила вся Сербия. Все терялись в догадках, что с ним могло приключиться. Молчал только один Слободан Милошевич, который еще был президентом страны. Теперь его молчание становится понятным. Надо полагать, он точно знал судьбу своего друга Стамболича.

25 августа 2000 года Ивана Стамболича похитили пятеро офицеров из отряда специального назначения Управления госбезопасности Министерства внутренних дел Сербии, их именовали «красными беретами». Они запихнули Стамболича в микроавтобус, увезли в горы, убили двумя выстрелами в затылок и закопали в заранее вырытой яме.

Иван Стамболич был человеком, который привел в политику Слободана Милошевича. Потом Милошевич выставил Стамболича и сам стал хозяином в Сербии. Стамболич ушел из политики и только один раз обратился к своему бывшему другу с письмом — после того, как тот 9 апреля 1991 года танками разогнал демонстрацию в Белграде.

«Хватит с нас твоей антисербской политики! — писал Стамболич. — Ты, Слободан Милошевич, не знаешь, ни кто есть сербы, ни что есть Сербия!.. Лишь своей отставкой ты сможешь доказать своим согражданам и всему миру, что ты не собираешься создавать в Косово балканский апартеид, превращать Югославию в руины, а Сербию — в отвергнутую мученицу».

Распад Югославии сопровождался сплошными ужасами — войнами, убийствами, этническими чистками. Милошевич говорил:

— Мы должны решить, будем ли мы сражаться или же станем на колени и превратимся в новую колонию на Балканах. Мы никогда не сдадим Сербию!

Но Слободан Милошевич только говорил красиво: в реальности он сдал и проиграл все, что мог. Осенью 2000 года Иван Стамболич, видя, что происходит в стране, решил вернуться в политику. Он пользовался уважением и на президентских выборах мог составить конкуренцию Милошевичу. Поэтому его убили.

Когда-то Слободан Милошевич говорил о Стамболиче: «он мне как брат». После его убийства Сербия ужаснулась: выходит, это Милошевич приказал убить своего названного брата? Или этого пожелала его жена Мирьяна?

Убийцы Стамболича были найдены. Они признались, что приказ им отдал тогдашний начальник госбезопасности Сербии Раде Маркович. Он отбывал срок в тюрьме — за убийства лидеров оппозиции.

Мирьяна Маркович ревностно следила за тем, чтобы все высшие чиновники хранили верность клану Милошевича, и вычищала нелояльных. Вернее, она говорила мужу, кого нужно убрать, а кого назначить. Раде Маркович занял пост начальника госбезопасности, когда Мирьяна попросила об этом мужа. И начальник госбезопасности беспрекословно выполнял ее указания. Вот поэтому сербские следователи и захотели допросить Мирьяну Маркович.

Милошевич не только высоко ценил политические таланты жены, но и считал, что ей одной он может доверять. Остальные продадут и предадут. Поэтому президент прислушивался к жене, а она подталкивала его к жестким шагам в политике.

Народ часто восстает против супружеских пар на троне — против короля Людовика XVI и Марии-Антуанетты во Франции, против президента Фердинанда Маркоса и его жены Имельды на Филиппинах, против Николае и Елены Чаушеску в Румынии. В Сербии эту нелюбимую народом пару зовут Слобо и Мира. Это президент Слободан Милошевич и его жена Мирьяна Маркович.

При всех своих психологических проблемах Слободан и Мирьяна — весьма прагматичные люди. Сербы ненавидят свои властителей за то, что они разбогатели на войне. До войны у Милошевичей была небольшая квартира и старый автомобиль. Потом югославские журналисты обнаружили, что они приобрели виллу в центре Белграда, яхту, виллу в Греции и серьезную недвижимость в родном городе президента.

Мирьяна Маркович владела телеканалом, радиостанцией, издательским домом и авиакомпанией. Ее собственность не тронули после ее бегства из страны.

У нее двое детей — Мария и Марко. Сын с юности любит громкую музыку, женщин, машины и оружие. Его хобби — рискованная езда на дорогих автомобилях. Марко мечтал стать гонщиком. Слободан ласково называл сына «мой молодой необъезженный мустанг».

— Отец злился, пока я не разбил пятнадцатую по счету машину, — с гордостью рассказывал Милошевич-младший, — а потом перестал.

Марко избежал службы в армии. Он стал владельцем дискотек и ночных клубов. Его обвиняли в том, что он с приятелями похитил студента из оппозиционной молодежной организации «Отпор» («Сопротивление»), которому угрожал смертью за выступления против режима Слободана Милошевича.

В Сербии считали, что в период экономических санкций Марко Милошевич участвовал в нелегальном ввозе сигарет и бензина из Болгарии и Венгрии, на чем зарабатывал большие деньги. Налоги, естественно, не платил. По слухам, вопросы с таможней Милошевич-младший решал легко. Если кто-то из таможенников по незнанию задерживал контрабандный груз, Марко звонил матери, она — начальнику таможенной службы, и груз пропускали. В контрабандном бизнесе участвовало немалое число полицейских. Они сохранили свои посты после свержения Слободана Милошевича, может быть, этим объясняется то, что правоохранительные органы позволили его семье покинуть страну и никто не занимался расследованием этого преступного бизнеса.

Марко Милошевич владел сетью магазинов беспошлинной торговли, судоходной кампанией, зарегистрированной на Кипре, а также магазинами, развлекательными центрами, ресторанами… Марко искали через Интерпол. По некоторым данным, он несколько лет назад вместе с женой и сыном по фальшивым документам прилетел в Москву и пытался перебраться в Китай. Марко надеялся, что китайские коммунистические власти в имя антиамериканской солидарности его приютят и никогда не выдадут сербскому правосудию. Но в Китай его просто не пустили. И он укрылся в Москве. Здесь давно обосновались крупные сербские бизнесмены, связанные с кланом Милошевича, в том числе старший брат Слободана Борислав, который был в Москве послом. У этого клана широкие связи в политическом мире России.

Дочь Милошевичей Мария — владелец радиостанции. Мать мечтала воспитать в ней политического бойца, но быстро разочаровалась.

Так кто же убил сербского президента Зорана Джинджича?

Организатор убийства — бывший командир подразделения особого назначения («красные береты») Министерства внутренних дел Сербии полковник Милорад Лукович (Улемек). Его кличка — Легионер. Он почти десять лет служил во французском иностранном легионе, пока не понадобился на родине. Наемник по профессии и образу мыслей. Стрелял в Джинджича — заместитель командира спецназа подполковник Звездан Йованович. Он попал своей жертве в сердце с первого выстрела.

Сербский спецназ численностью тысяча двести человек подчинялся службе госбезопасности. Его создали в начале девяностых. Подразделение было прекрасно экипировано, получило даже бронетехнику и российские боевые вертолеты Ми-24. Это своего рода воздушная боевая машина пехоты. Широко использовалась в Афганистане.

Приказы «красные береты» получали от Франко Симатовича, по должности он был заместителем начальника госбезопасности. Возможно, политические убийства — по заказу высшей власти — совершали сотрудники спецслужб. Спецназ превратился просто в банду. Поскольку боевики базировались в городе-спутнике Белграда Земуне, то группу именовали «земунцы». Рассказывали, что они занимались рэкетом, собирали дань с предпринимателей и банкиров и «крышевали» бизнес. Причем они подчинили себе самый преступный бизнес — торговлю наркотиками и контрабанду.

Полковник спецназа Милорад Лукович был соратником и подельником одного из самых знаменитых белградских бандитов Желько Ражнатовича по кличке Аркан. У того была собственная банда мародеров, которых он пышно именовал «тиграми». Во время войны в Боснии Аркан, похоже, неплохо заработал контрабандой нефти и сигарет. В Сербии появился целый класс людей, разбогатевших на войне. Коррупция в стране была повсюду: невозможно было заработать, если у тебя нет связей наверху. Эти люди не хотели свержения режима, который дал им власть и деньги. Об Аркане писала вся мировая пресса, он был своего рода достопримечательностью, как американские гангстеры в двадцатых годах. Власти его не трогали. Несколько лет назад его застрелили прямо в кафе.

Полковник Милорад Лукович должен был убить Зорана Джинджича еще при Милошевиче во время президентских выборов. Но полковник понял, что режим Милошевича обречен. Какой смысл исполнять приказы того, кто уже проиграл?

Милорад Лукович и его начальник Раде Маркович предложили лидерам демократического движения сделку:

— Мы в вас не стреляем, вы нас не трогаете. Мы вам не мешаем заниматься политикой, вы позволяете нам вести наши дела, которые приносят большие деньги.

После ухода Милошевича создалось двоевластие. Главой Сербии был лидер демократов Зоран Джинджич. Он требовал политических реформ, но силовые ведомства ему не подчинялись. Они подчинялись федеральному президенту. А президент Югославии Воислав Коштуница приказал не трогать людей Милошевича. В конце января 2001 года руководителю госбезопасности Раде Марковичу все-таки пришлось уйти. Через месяц его арестовали.

Два года в Сербии шла борьба между Джинджичем и Коштуницей. В феврале 2003 года Югославия была упразднена, и Коштуница лишился власти. Только тогда Зоран Джинджич смог взяться за наведение порядка. Был назначен специальный прокурор по расследованию преступлений, совершенных организованной преступностью. Был подготовлен список преступников, которые должны быть арестованы, и бывших руководителей госбезопасности, которых собирались выдать Гаагскому трибуналу.

Более того, в день убийства Зорана Джинджича сербское правительство намеревалось рассмотреть вопрос о конфискации капиталов, которые принадлежали клану Милошевича и были нажиты преступным путем.

Убийство премьер-министра Сербии должно было стать сигналом к государственному перевороту. Заговорщики ожидали, что смерть популярного премьера вызовет панику и растерянность в стране. Отряды специального назначения госбезопасности Сербии должны были захватить важнейшие объекты в столице, а вооруженные силы — ввести чрезвычайное положение. К власти пришли бы так называемые патриотические силы, в том числе бывший президент Югославии Воислав Коштуница, оставшийся без дела, и жена Милошевича — Мирьяна Маркович. Это была попытка политического реванша. Но она не получилась, потому что сербы этого не захотели. И военные, понимая настроения общества, сохранили верность законно избранной власти.

После убийства премьер-министра было арестовано примерно две тысячи человек. Это свидетельствует о масштабах организованной преступности, которая расцвела при Милошевиче.

Новый премьер-министр Сербии Зоран Живкович заявил:

— Милошевич и его семья по уши увязли в преступлениях, которые совершались в Сербии в последнее десятилетие.

Джинджича пытались убить несколько раз. Сначала в феврале 2003 года, когда он отдыхал на горнолыжном курорте. Но там было слишком много людей. Потом во время возвращения в Белград — собирались уничтожить его автомобиль выстрелами из гранатомета. Не получилось. В конце февраля в его машину чуть-чуть не врезался грузовик — водитель вовремя увернулся. Удалась четвертая попытка…

15 июня 2000 года в городе Будва было совершено покушение на другого лидера оппозиции Вука Драшковича. Он остался жив. В середине апреля 2003 года бывший начальник Генштаба югославской армии генерал Нейбоша Павкович признался на допросе, что Милошевич дал ему указание помочь «красными беретам», которые пытались убить лидера демократического движения Вука Драшковича.

Суд над убийцами Джинджича шел несколько месяцев. Обвинения были предъявлены и Слободану Милошевичу, и бывшему начальнику Генштаба Небойше Павковичу. Но их дела должны были рассматриваться отдельно, поскольку обоих передали в распоряжении Международного трибунала в Гааге.

Судили бывшего командира спецотряда Милорада Луковича, пятерых его подчиненных и бывшего начальника госбезопасности Раде Марковича. На суде Маркович между делом рассказал, как Милошевич в октябре 2000 года приказал ему расстрелять с вертолета съемочную группу телекомпании «Студия Б». Лукович получил сорок лет тюрьмы. В приговоре сказано: «Лукович организовал преступную группу по приказу Слободана Милошевича для убийства политических противников».

Премьер-министра Зорана Джинджича провожали в последний путь почти полмиллиона человек. В последний раз с таким почетом хоронили убитого в 1934 году хорватскими усташами югославского короля Александра. На похороны Джинджича приехали премьер-министры или министры иностранных дел всех европейских государств. Россию представлял один из заместителей министра. Сербы восприняли это как откровенное пренебрежение со стороны братского славянского государства.

За последние годы жизнь на территории бывшей Югославии изменилась до неузнаваемости. Кто еще недавно мог предположить, что руководители Хорватии и Сербии не только встретятся, но и принесут друг другу извинения за все то, что совершили их предшественники?

Именно это произошло осенью 2003 года, когда президент Хорватии Стипе Месич впервые после 1991 года приехал в Белград по приглашению президента Сербии и Черногории Светозара Маровича. Стипе Месич нашел в себе силы подвести черту под кровавым прошлым и поехал в Белград.

Его пригласил Светозар Марович. Он тоже юрист, но он на двадцать лет моложе хорватского президента. Марович — черногорец, когда-то руководил республиканским комсомолом. Светозар Марович — талантливый оратор и, в отличие от большинства коллег, весьма скромный человек.

Принимая в Белграде хорватского президента, Марович торжественно произнес:

— Я хочу извиниться за все зло, которое граждане Сербии и Черногории причинили Хорватии.

Степан Месич, который был последним руководителем единой Югославии в 1991 году, ответил:

— Я принимаю эти символические извинения и хочу сам попросить прощения утех, кому граждане Хорватии причинили боль или нанесли вред.

Через год, 10 ноября 2004 года, правительство республики боснийских сербов, которая входит теперь в состав Боснии и Герцеговины, принесло официальные извинения родственникам восьми тысячам мусульман, убитых в Сребренице:

«Правительство Республики Сербской сочувствует боли родственников жертв Сребреницы, выражает искреннее сожаление и приносит извинения за трагедию».

Признание собственной вины — огромный шаг вперед в преодолении югославской трагедии. Прежде югославские политики делали карьеру на том, что обвиняли других. Они разжигали ненависть и пытались представить дело так, будто война на территории бывшей Югославии — это продолжение древнего конфликта. Это просто избавляло политиков от всякой ответственности за пролитую кровь.

Теперь совершенно очевидно, что южные славяне могли избежать братоубийственной войны при распаде Югославии. В этой трагедии виновны не внешние силы, а собственные политики, идеологи и генералы. Распад страны открыл перед ними новые возможности. Психиатры становились президентами, младшие офицеры — главнокомандующими. Они были готовы сражаться за свое высокое положение до последнего солдата. Кто-то из них и сейчас воспитывает ненависть к соседям.

Премьер-министр Сербии Зоран Живкович говорил в 2003 году о том, что страна получила шанс начать новую главу в своей истории:

— Сегодня Сербия — европейская, демократическая страна. Сейчас мы находимся там же, что и в начале XX века, когда Сербия имела шанс стать европейской страной. Однако тогда нам не удалось воплотить в жизнь этот шанс.

Прежде всего, демократическая Сербия желали рассчитаться с прошлым. Но это оказалось не простым делом, потому что для кого-то сражающийся психиатр Радован Караджич и бывший генерал Ратко Младич все еще оставались настоящими героями.

Радован Караджич. Окончательный диагноз

Когда война в Боснии закончилась, политики и дипломаты потеряли интерес к бывшему президенту непризнанной республики боснийских сербов Радован Караджич. Заинтересовались следователи и прокуроры. Караджич потерял власть. И исчез.

Его искали двенадцать лет, чтобы предать суду. Газеты гадали, в каком глухом краю он нашел убежище? Но он никуда не бежал. Напротив, преспокойно жил то в Боснии, то в Черногории, затем и вовсе перебрался в столицу Сербии и жил в Белграде под боком у спецслужб, которые должны были его найти. Радован Караджич сменил имя, отрастил бороду и вернулся к прежним занятиям — литературе и медицине.

Книги выходили под его подлинным именем. В 2002 году вышла книга стихов для детей — «Там чудеса, там нет чудес». Осенью 2004 года появился его автобиографический роман «Чудесная книга ночи». А вот своим пациентам он представлялся иначе — доктор Драган Давид Дабич. У него были документы, выданные на это имя в 1999 году. Причем имя подлинное — настоящий Драган Дабич, рабочий на стройке, и сейчас живет в Воеводине.

Кто мог снабдить Караджича такими документами, кроме спецслужб? Но если специальные службы Сербии двенадцать лет покрывали Караджича, то почему же они, в конце концов, его арестовали и передали в Гаагский трибунал?

Убийство премьер-министра Зорана Джинджича дало Радовану Караджичу передышку. Несколько лет ему ничего не угрожало. Караджич из психиатров переквалифицировался в народные целители, писал статьи, лечил пациентов и даже выступал — однажды его показали по телевидению. Он рисковал, но аудитория нужна ему, как кислород. Он лечил спортсменов и местных знаменитостей. Никто его не узнавал с этой бородой. Он продавал лечебные магниты и давал платные медицинские советы по Интернету. Вероятно, ему помогали деньгами.

Да и он сам о себе позаботился. Милорад Додик, нынешний глава правительства Республики Сербской, говорит, что Караджич в свое время прихватил из национального банка тридцать шесть миллионов немецких марок. Правда, неизвестно, сколько миллионов марок он сумел поменять, когда перешли на евро.

Несколько раз его просили показать диплом о медицинском образовании. Он объяснял, что он остался у его бывшей жены, которая уехала в Соединенные Штаты и не отдает документ из мести. Вечера он проводил в барах, пил сливовицу, иногда играл на гуслях. Только один из его новых коллег заметил, что у него депрессия и он подумывает о самоубийстве. Он ждал, когда, наконец, закончит работу Гаагский трибунал, чего давно требует Россия, чтобы вздохнуть спокойно и выйти из подполья. Но не дождался.

В последние недели перед арестом он несколько раз менял квартиры. В какой-то момент он, видимо, почувствовал опасность. Или же его предупредили, что спецслужбы получили твердый приказ ему больше не покровительствовать. Что же произошло?

Новое руководство Сербии, в том числе президент Борис Тадич, твердо решило избавить страну от этой проблемы. Зачем покрывать человека, которого обвиняют в совершении столь серьезных преступлений?

Радована Караджича сербская полиция арестовала в июле 2008 года и немедленно передала в Гаагу. А где же был соратник Караджича бывший генерал Ратко Младич? Сербские газеты писали, что психиатра Караджича сдали Гаагскому трибуналу без особых сожалений, а генерала Младича будут беречь и в этом случае правительство бессильно. Руководители госбезопасности и военное командование, по-прежнему очень влиятельные в Белграде, не хотят выдавать Младича, профессионального офицера и сына партизана, погибшего в бою. Выдать генерала — обидеть все сербское офицерство.

Бывший министр юстиции Сербии рассказал журналистам, что Младич по-прежнему много времени проводит в Белграде.

— А что же вы не приказали его арестовать, когда входили в правительство? — спросили журналисты.

— Его поддерживает армия, — честно ответил бывший министр. — А полиция не может вести войну против армии.

В ноябре 1996 года президент Республики Сербской Биляна Плавшич отправила его в отставку. Она призвала генерала Младича «раскаяться и не перекладывать вину за содеянное на весь сербский народ». До 2001 года Ратко Младич преспокойно жил в Белграде — под опекой Милошевича. Потом вынужден был скрыться.

В июле 2005 года в сербских газетах появились сообщения о том, у Ратко Младича возникли проблемы со здоровьем. Он будто бы просил российские спецслужбы переправить его в Россию. Такой вариант устроил бы белградское руководство. Но Москва вроде бы ответила отказом. В прессе мелькали сообщения о том, у Ратко Младича проблемы со здоровьем, и дескать, военные в Белграде просто ждут, когда естественный ход событий решит проблему Младича…

В июне 2010 года его семья попросила признать генерала умершим, поскольку не имела сведений о нем в течение пяти лет. Суд Белграда отказал. В белградском доме Младича полиция обнаружила его военные дневники, спрятанные в стене.

Ранним утром 26 мая 2011 года в селе Лазорево (семьдесят километров от Белграда) сотрудники Агентства по безопасности и информации (главная спецслужба Сербии) и Службы по раскрытию военных преступлений арестовали бывшего командующего армией боснийских сербов генерала Ратко Младича. Он жил у своего давнего родственника — странно, что его там раньше не искали. Он перенес инсульт, одна рука была парализована.

Говорили, что Младич скорее пустит себе пулю в лоб, нежели позволит, чтобы его отправили в Гаагу. Генерал не застрелился и предстал перед Международным трибуналом.

Подводя итоги югославской трагедии, нужно сказать, что распад единого государства был печальным событием. Но во всех бывших республиках, которые обрели независимость, жизнь стала заметно лучше. И это обстоятельство, наверное, ставит точку во всех исторических спорах.

Президент Сербии Светозар Марович произнес замечательные слова:

— Мы должны показать и нашим народам, и всей Европе, что мы не хотим больше жить прошлым. Мы хотим жить настоящим, которое приведет нас в единую Европу.

Но дорога эта будет долгой.