* * *
Не знаю, сколько прошло времени, пока мы вышли на другую сторону острова. Здесь было много скал. С утеса я увидела, как на берег набегали одна за другой бурные волны. Над нашей головой уже нависла темная дождевая туча, и падали первые капли.
Грэй протянул мне бутылку воды, и я сделала глоток.
– Похоже, что надвигается шторм, – сказал он, глядя на небо, словно на человека, которому он не доверял. – Нам надо возвращаться.
Я пошла за ним по тропе. На развилке он остановился и растерянно посмотрел на меня.
– Подожди, нам направо или налево?
– Направо, – сказала я. – Кажется.
Мы двинулись дальше, но когда одолели большой отрезок пути, то увидели большую скалу. Я поняла, что местность совершенно незнакомая.
– Грэй, кажется, нам надо вернуться назад.
– Пожалуй, ты права, – согласился он. – Но нам ничего не остается, как идти вперед. Боюсь, если мы вернемся назад, то путь до лагеря окажется еще длиннее. Скоро стемнеет. Может, нам даже придется здесь заночевать.
Мак, по-прежнему бежавший за нами, впервые мяукнул, словно соглашаясь со словами Грэя.
Мы шли еще час. Небо становилось все темнее, и на меня снова упали капли дождя. Сначала редкие, потом все чаще, и вот небеса разверзлись и вылили на маленький островок все свои запасы дождевой воды.
– Давай пока не останавливаться, – сказал Грэй.
– Что? – переспросила я, почти не слыша его из-за дождя. Я вся насквозь промокла – и волосы, и одежда. Я осторожно ставила ноги, потому что почва, казавшаяся твердой, превратилась в скользкое месиво.
– Пойдем дальше, – крикнул Грэй. – Если мы доберемся до берега, дальше нам будет проще вернуться в лагерь.
Еще через несколько минут почти весь солнечный свет был поглощен мраком. Я не видела Мака. Я едва видела Грэя, просто его силуэт вдалеке. Я сделала шаг, наткнулась на что-то твердое и закричала от острой боли во лбу.
– Что случилось? – спросил Грэй, подбежав ко мне.
– По-моему, я налетела на дерево.
Грэй посмотрел на мою рану.
– У тебя течет кровь. Тебе надо где-то укрыться.
Я вытерла с глаз воду или, может, кровь.
– Пойдем туда, – сказал он, показав куда-то вперед. Я не видела то, что видел он, но побрела за ним. У меня кружилась голова. Впереди виднелась какая-то темная масса. Я решила, что это какая-то грубо сложенная хижина. Но оказалось, что это был нос… судна.
– Что за… – Грэй лишь покачал головой, онемев от удивления.
– Как же это…
– Я не знаю, – ответил он. – Может, шторм был такой сильный, что зашвырнул его сюда.
– Может, ураган, – предположила я.
Грэй пролез в дыру на носу судна, я за ним. Даже несмотря на кромешный мрак и мою уверенность, что вокруг нас были пауки размером с ладонь, приятно было спрятаться от ливня. Я прислонилась уставшей спиной к стене.
– Кажется, я захватил зажигалку, – пробормотал Грэй, роясь в мешке. – Вот, нашел. – Я ничего не видела, но слышала, как он щелкал зажигалкой. Но безуспешно – то ли было слишком сыро, то ли она была уже пустая.
– Проклятье! – воскликнул Грэй.
– Что такое?
– Я уронил ее.
Я пошарила ладонями по полу. Там было много трещин и зазубрин.
– Наверное, она провалилась, – вздохнула я. – Придется ждать до завтрашнего утра.
Грэй наклонился и высунул голову наружу.
– Нет, – сказал он. – Я должен принести тебе аптечку. Возможно, придется зашить рану.
Я прикусила губу, подумав об операции без анестезии. Жаль, что мы выложили аптечку, когда отправились в нашу экспедицию. Я хотела освободить место для возможных находок, и, как оказалось, напрасно.
– Дождь немного стих, – сказал он. – Светит луна. Отсюда до лагеря не больше мили. Я пройду по берегу, возьму аптечку и фонарик и вернусь за тобой.
– Не надо, – запротестовала я. – Сейчас слишком темно. Что, если…
– Все будет нормально, – заверил он.
– Но как же я? Неужели ты собираешься… бросить меня тут? – У меня испуганно забилось сердце.
Грэй постучал ладонью по стене.
– Ты сейчас просто не сможешь идти. Здесь тебе будет нормально. Как бы эта посудина ни попала сюда, тут она лежит уже долго и с места не тронется. Ты просто сиди тут, и все. Я скоро вернусь. Обещаю.
Я кивнула в темноте сама себе.
– Хорошо. – Его шаги затихли вдалеке. Но мне было далеко не хорошо. У меня болезненно пульсировала рана на лбу, и я еще никогда в жизни не боялась так, как теперь.
* * *
Прошел час, может, больше. Снова пошел дождь, поднялся ветер. Я прижала колени к груди и положила кровоточащую голову на локти. Сколько мне еще ждать Грэя? Сколько сидеть тут в темноте одной?
Я подумала о судне, где я укрылась от непогоды. Это военный корабль? Частная яхта? Э-э… пиратское судно? Что случилось с командой? Все погибли? Совсем рядом оглушительно загремел гром, и я задрожала всем телом. Что-то коснулось моих ног, и я подтянула ноги поближе к себе. Ветер крепчал. Он хлестал по корпусу судна, словно пытался унести его, или меня, или нас обоих.
Новый грохот, затем сверкнула молния, такая яркая, что осветила небольшое пространство, где я сидела. На долю секунды перед моим взором предстала ужасная картина. В шести футах от меня лежал скелет. Я издала дикий вопль, когда Мак прыгнул мне на колени. Я боялась пошевелиться. У меня бешено колотилось сердце. Укрыться снаружи было негде, но я все равно должна была выбраться отсюда. Я не могла оставаться тут ни минуты.
Цепляясь за доски, я пролезла в дыру. Хлестал дождь, у меня кружилась голова, я не знала, куда идти. Мак был рядом, он терся о мою левую ногу. Несколько минут я вслепую брела куда-то, но дождь затих, тучи расступились, и лунный луч осветил дорогу. Я с облегчением увидела впереди большое дерево и спряталась под его кроной. Мак устроился у меня на руках. У меня отяжелели веки и закрывались сами собой, несмотря на все мои усилия. Я больше не могла бороться с усталостью. Она ударила по мне, словно громадная волна.
* * *
18 марта 2008 года, Сиэтл
Габби сжала мою руку, когда меня повезли в предоперационную.
– Может, мне надо было сказать Эрику? – спросила я.
Ее глаза на миг метнулись в сторону, но потом она снова взглянула мне в глаза.
– Нет, – уверенно заявила она. – Ты скажешь ему, когда будешь к этому готова.
Я вздохнула, потянув за край больничной рубашки. Я запланировала эту операцию и свое выздоровление на время его командировки в Нью-Йорк, где он помогал открыть новый филиал их компании. «Поскорее прилетай ко мне», – просил он меня вчера перед посадкой на самолет. Я сказала, что постараюсь, но сама знала, что у меня ничего не получится. Мне еще предстояло шесть недель приходить в себя, и ни о какой поездке не могло быть и речи.
Несколько месяцев я знала про операцию. В моей памяти навсегда осталось то ужасное утро, когда я сделала УЗИ, навсегда изменившее мою жизнь. Доктор Ланистер поправил очки и выдавил мне на живот каплю геля. В моей левой руке зажужжал телефон – это Эрик прислал сообщение. Я сунула его в сумку, не отвечая.
Доктор прижал к моему животу прибор на длинном шнуре, плавными движениями размазал холодную массу по моей коже, а я смотрела на экран, висевший на стене.
– Вот, посмотрите, – сказал он, показывая на экран. – Вот этого я и боялся. – Он покачал головой. – И вот здесь, на стенке матки. Они повсюду. Я еще никогда не видел ничего подобного.
Полипы. Доброкачественные, но полипы. Дюжины их росли словно грибы на моих репродуктивных органах. Вот почему у меня были такие болезненные месячные, объяснил доктор Ланистер; боль ножом пронзала меня от низа живота до спины.
– Вы можете… удалить их, ведь правда? – спросила я, вцепившись в край кушетки; бумажная подстилка шуршала под моими пальцами.
Доктор Ланистер положил прибор и стянул перчатки.
– Шарлотта, – сказал он, – я боюсь, что у вас зашло все слишком далеко. Полипов слишком много. Их невозможно удалить, не повредив ваши яичники. И если даже мы это сделаем, они снова будут расти. – Он тяжело вздохнул. – Я рекомендую вам гистерэктомию.
Я вытаращила глаза и порывисто села.
– Гистерэктомию? Вы имеете в виду, что все – целиком? Навсегда? Значит, у меня никогда не будет детей?
Доктор Ланистер мрачно кивнул и начал распространяться на медицинском жаргоне о моем состоянии, о риске слишком долгого ожидания операции, о том, что в наши дни есть другие способы стать родителями. Но я почти не слышала его. Его голос звучал где-то далеко, за завесой моих мыслей. Что скажет Эрик, мой жених? Как мне сказать ему, что женщина, на которой он скоро женится, никогда не родит ему ребенка?
Доктор сжал мне руку, вырвав меня из горьких раздумий.
– Пора, Шарлотта.
Габби помахала мне, когда меня повезли в операционную. На потолке горели яркие лампы, люди были в масках и балахонах.
Женщина-доктор наложила на мой рот дыхательную маску и велела сделать глубокий вдох.
Когда я проснулась, то была уже бесплодной.
* * *
– Шарлотта! Шарлотта!
Я медленно открыла глаза. Где я? У меня затекло все тело. Болела голова.
– Шарлотта!
Я увидела Грэя, и все встало на место. Остров. Обломки корабля. Рана на моей голове.
Грэй сел на корточки возле меня.
– Шарлотта, все в порядке?
– Кажется, – сонно сказала я, щурясь от лучей утреннего солнца, которые пробивались сквозь густую крону дерева.
– Прости, что я так долго добирался до тебя. Этот остров – настоящий лабиринт.
– Все нормально, – сказала я и попыталась встать. Мак мяукал неподалеку, и я порадовалась, что он пережил шторм. Поднявшись на ноги, я схватилась за живот. Вчера я пила немного воды, но мне надо было в туалет – срочно.
– Пойдем в лагерь, – сказал Грэй. – Надо промыть твою рану и, возможно, наложить швы.
Я кивнула:
– Только секунду. Я сбегаю вон туда. – Я показала на кусты.
Грэй усмехнулся:
– Ладно, давай. Я отвернусь.
Я отошла в сторону и присела за кустом. Сняла шорты – и ахнула. На моих трусиках-бикини я увидела пятна крови.
Глава 13
Грэй осмотрел мою рану.
– Тут понадобится три стежка, не больше.
– Правда? – вздохнула я.
Он кивнул.
– Рана зияющая. Вот, – сказал он, протягивая мне какую-то бутылку. Я поднесла ее к глазам. Виски.
– Где ты это нашел?
– В чемодане старины Эда Гантера, помнишь?
– О да, – ответила я и сделала глоток. Вкус был какой-то бензиновый, но я глотнула еще, когда увидела, как Грэй взялся за аптечку.
– Теперь не шевелись, – сказал он. Я снова сделала глоток и поставила бутылку рядом. Тело наполнилось теплом, но потом, когда Грэй проткнул мне кожу иголкой, меня пронзила боль.
– Ой! – вскрикнула я.
– Прости, – ласково сказал он. – Уже почти все. – Я опять вскрикнула. Потом он сел и кивнул. – Все. Готово.
Я прислонилась к дереву. У меня кружилась голова, и я слегка опьянела.
– Почему ты не осталась прошлой ночью на корабле?
– Я увидела там скелет, – ответила я.
Грэй взял фонарь, встал и направился к кораблю.
– Пойдем, – сказал он, – давай посмотрим.
Я чувствовала в бикини теплую сырость. После той операции разве у меня могли быть… месячные?
Грэй остановился, поджидая меня.
– В чем дело?
– Хм, я…
Он прищурился.
– Кажется, у меня менструация.
– О, – с легкой улыбкой отозвался Грэй. – Извини.
Я покачала головой:
– Ты не понимаешь. У меня ее не может быть.
– Но ведь есть.
– Нет, я имею в виду, это невозможно физически. Несколько месяцев назад у меня была гистерэктомия.
– Тогда это непонятно.
Я вздохнула:
– Вот именно. Почему у меня идет кровь?
Он покачал головой.
– Когда у тебя была операция?
– В прошлом марте.
– В таком случае не может быть, чтобы это было как-то связано с послеоперационным периодом.
– Тогда что же со мной происходит? – спросила я. – Ты доктор, у тебя должны быть какие-нибудь предположения.
Он беспомощно поднял руки, и в это время красивая бабочка глубокого темно-синего цвета села на мою руку.
– Честно признаюсь, что я понятия не имею. Как не представляю, почему у меня нет никаких симптомов астмы. Вообще никаких. Шарлотта, тут странное место. – Он покачал головой. – Но я уверен, что если мы пошарим внутри корабля, то найдем какие-нибудь обрывки ткани, которые ты сможешь использовать для…
– Спасибо, – торопливо ответила я, потрясенная. – Да.
Я тяжело вздохнула, набралась духу и полезла следом за Грэем в пролом. У меня заколотилось сердце, когда я увидела вчерашний скелет, сидящий прямо, словно он или она умерли, прислонившись спиной к стене. Но он был там не один. Другой лежал неподалеку, и третий тоже.
– Дальше там еще скелеты, – сказал Грэй, посветив фонариком.
Я содрогнулась.
– Давай пойдем отсюда.
– Еще рано, – возразил Грэй. – Давай посмотрим, нет ли тут чего-нибудь полезного для нас.
– Ты посмотри, – сказала я. – Я подожду снаружи.
Он кивнул, а я опять вышла на свежий воздух. Через несколько минут появился Грэй. Он нес веревку, какие-то инструменты, одеяла, а на плече у него висела сумка, чем-то наполненная. Сложив все это, он снова нырнул в корабль и вернулся на этот раз с маленьким сундуком, молотком и очень ржавым топором.
– Шарлотта, ты должна зайти внутрь и посмотреть, – сказал он.
Я наморщила нос.
– Что?
Он покачал головой:
– Ты просто зайди, прошу тебя.
Я пролезла следом за ним в дыру и спустилась по шаткой лестнице в трюм. Там по обе стороны висели койки, а в них скелеты, а повсюду валялись контейнеры.
Грэй махнул рукой:
– Туда, ближе к корме.
Еще несколько шагов, и перед моими глазами предстала такая сцена: еще один скелет был привязан к столбу.
– Как ты думаешь, это был пленник? – ахнула я.
– Кто бы это ни был, его за что-то наказали.
У меня волосы встали дыбом.
– Пойдем скорее отсюда, – сказала я.
Грэй кивнул, но потом остановился и что-то поднял с пола.
– Карманный нож, – сказал он и повернулся к скелету.
Я смотрела, как он осторожно перерезал веревки, придерживая скелет, потом положил его на пол корабля, чтобы он наконец обрел покой. Я поежилась, представив себе, как этот незнакомый человек извивался у столба, а его руки и ноги были в ссадинах от веревок.
Я оторвала лоскут от одеяла, туго сложила его и, присев за деревом, сунула его в трусики. Мы с Грэем в полном молчании возвращались в лагерь. Там я занялась костром, а Грэй вернулся через полчаса со свежими моллюсками. Мы поджарили их вместе с собранными вчера орехами. Когда они стали золотисто-коричневыми, мы положили их на камень остывать.
– Вау! – воскликнул Грэй, вонзив зубы в орех. – Они правда вкусные.
Я тоже попробовала и согласилась.
– Поразительно. И, ты подумай, без нашего кота мы бы их не нашли. – Наш хвостатый друг мурлыкал возле меня, и я погладила его по спине.
Насытившись орехами, моллюсками и манго, мы залезли в шалаш и улеглись на ложе из травы и листьев, которые собрали и аккуратно уложили. Я лежала, опираясь на локоть и повернувшись к Грэю, а он смотрел куда-то вдаль, задумавшись.
– Этот корабль… какой-то странный, – сказала я.
– Да, согласен.
– А ты молодец.
– Ты о чем?
– О том, как ты срезал веревки и положил скелет на пол.
Он кивнул, глубоко задумавшись.
– Ни один человек не должен умирать таким образом. – Его взгляд снова устремился куда-то далеко.
– Как ты думаешь, что там случилось?
– Не знаю. – Он пожал плечами. – Может, это был пиратский корабль.
Я покачала головой:
– На полу я видела навигационные карты ВМФ. Непонятно, почему там держали пленника.
– Может, они все сошли с ума от цинги, – предположил Грэй.
– А в манго есть витамин С? – спросила я, внезапно испугавшись за нашу собственную участь.
– Есть, – успокоил меня Грэй.
– Вот и хорошо. – Я вздохнула с облегчением.
Мы долго молчали. Потом я снова повернулась к Грэю:
– Когда ты расскажешь мне?
Дело в том, что я слышала, как во сне он часто повторял имя Селеста.
Он внезапно сел, долго вглядывался в мое лицо, а потом неожиданно ушел.
* * *
Солнце село, а Грэй все не возвращался. Я уже начинала волноваться, но успокаивала себя, что с ним все нормально и что он, скорее всего, просто отправился погулять по берегу. Что он скоро вернется. Я примерила саронг, который соорудила из огромной майки Луизы – разрезала ее спереди и подвязала веревкой. Так приятно было избавиться от бикини и реже надевать ужасные джинсовые шорты.
Я съела еще горсть жареных орехов и ушла в шалаш. Одеяла, найденные на корабле, были изъедены молью и затхлые, но я была им рада по многим причинам. Когда поднимался ветер, я накидывала одеяло на плечи и закутывалась.
Но где же Грэй? Без него я чувствовала себя одинокой и немного побаивалась. Хоть я и мало его знала, но без этого мужчины мне было здесь не справиться. Неужели я перешагнула через какую-то запретную черту, спросив его про Селесту? Но вскоре я услышала снаружи шаги. Я села.
– Привет, – сказал Грэй, заглядывая в шалаш. Луна освещала его лицо.
– Ой, наконец-то ты вернулся! – радостно воскликнула я.
– Прости, что так неожиданно ушел, – сказал он. – Мне надо было побыть одному.
– Я понимаю, – сказала я, легко коснувшись его руки, когда он вошел в шалаш и лег рядом со мной. – Зря я спросила про нее.
– Думаю, что ты, как и все остальные, видела сообщения в новостях, – продолжал он. – Пожалуй, было глупо надеяться, что ты ничего не знала. Но я все-таки думал, что ты видела во мне нормального человека, а не…
– Ты о чем?
Он тряхнул головой.
– Ты хочешь сказать, что?..
– Грэй, я спросила тебя про Селесту только потому, что ты часто произносил ее имя во сне. Я догадываюсь, что она была…
– Да, это моя жена.
Я кивнула.
– Она умерла четыре года назад. Почти на таком же острове.
– Не рассказывай об этом, если тебе не хочется, – прошептала я.
Он покачал головой:
– Я хочу рассказать тебе свою историю.
7 июля 2004 года
– Грэй, милый, принеси мне бокал шампанского, – попросила она, взмахнув своими ресницами. Было ясно, что она из тех женщин, которые добиваются того, чего хотят, в любое время.
Ее муж улыбнулся и кивнул, взял пустой бокал и направился к бару. Он был спокойный, уравновешенный. Одним словом, доктор. Симпатичный, но совсем не ослепительный красавец. Он никогда не мог понять, что Селеста находила в дизайнерских сумочках. Но всегда дарил ей новые на Рождество и четырнадцатого мая, ко дню ее рождения.
– Еще бокал для леди? – спросил бармен.
Грэй кивнул, оглянулся и посмотрел на жену, сидевшую в дальнем конце стола рядом с сестрой, ее будущим мужем и горсткой людей, чьи имена он не запомнил, – все приехали на завтрашнюю свадьбу. Все взгляды, как всегда, были устремлены на Селесту. Она практически была королевой бала, что неудивительно. Селеста всегда была королевой бала. Но Грэй жалел ее сестру Клодину. Да, ей всегда не хватало обаяния ее старшей сестры. Нос у нее был чуточку великоват, а рот слегка маловат. Но это был ее предсвадебный ужин. Селесте нужно было держаться скромнее и незаметнее.
Грэй вернулся к столу. Жена похлопала его по руке, сказала «спасибо, дорогой» и, сделав большой глоток, повернулась к шаферу жениха – как-там-его, молодому адвокату из Нью-Йорка. Селеста быстро затеяла беседу. Когда поблизости оказался официант, Селеста показала на свой бокал, чтобы он снова наполнил его. Грэй и Клодина переглянулись.
– Селеста, – сказал Грэй, легонько кашлянув. – Может, нам пора уходить?
– Ах, милый, – ответила она. – Ты ведь знаешь, что я не сторонница твоего безумного больничного режима. – Она повернулась к этому-как-там-его: – Мой муж просыпается в шесть часов утра, даже когда не работает в больнице.
Как-там-его покачал головой:
– Я до полудня совершенно никакой.
– Я тоже, – поддакнула Селеста.
Грэй пожал плечами и посмотрел на Клодину, словно говоря: я пытался.
– Тогда ладно, – сказал он, вставая, потом нагнулся и поцеловал жену в щеку. – Я пойду в бунгало.
– Не жди меня, милый, – сказала Селеста, хлопая ресницами.
Грэй прошел вдоль пляжа, мимо лужайки, где завтра должна была пройти свадебная церемония, мимо бассейна и бара к бунгало на пляже. На полу лежали, раскрытые, четыре огромных чемодана его жены. Он перешагнул через них, взял свой небольшой рюкзак и достал майку. Потом снял видео для своей матери, жившей в Денвере. Он любила это место. Они недолго поговорили по телефону и попрощались. Грэй достал флакон с лекарством из бокового кармана рюкзака, сунул пилюлю в рот, сделал глоток из бутылки с водой «Фиджи», стоявшей на столике, и закутал ноги простыней. Еще никогда рай не казался ему таким одиноким.
* * *
Грэй открыл глаза. В дверь бунгало громко стучали. Спросонья он ничего не понимал. Может, ему все снилось? Окончательно проснувшись, он увидел, что рядом с ним не было Селесты. Ему слабо вспомнился кошмарный сон. Кровь на его руках. Крики. Мольба на лице его жены. Он сел в постели с бешено бьющимся сердцем.
– Кто там? – Он вскочил с кровати и поискал на полу свои брюки. Надел их, застегнул молнию и отпер дверь. Там стояла Клодина. На ней лица не было. По ее щекам текли слезы, смешанные с черной краской для ресниц.
– Селеста умерла! – воскликнула она.
* * *
– Грэй, ох, я… не знаю, что и сказать.
– Ее убили, – продолжал он.
– Кто?
– Мы не знаем, – ответил он. – Но у меня есть подозрения.
– Я… у меня нет слов.
– Не надо ничего говорить, – вздохнул он.
Мы надолго замолчали, потом я снова задала ему вопрос:
– Вы были счастливы?
– Когда-то давно – да, были.
– Что ты имеешь в виду?
– Когда мы только что познакомились, – ответил он. – Тогда она была другой. Не такой материалисткой и пресытившейся особой, какой стала потом. Когда мы познакомились в колледже, в ее словаре не было слов «Луи Виттон». Она была милой, простенькой девочкой из Айовы. Селестой Литлтон. Он улыбнулся.
– Она так изменилась? Почему?
– Вероятно, по моей вине. Я много работал. Уходил в шесть утра и иногда возвращался домой около полуночи. На нее у меня почти не оставалось времени.
– И она была недовольна?
Он кивнул:
– Я пытался найти способ вернуться к тому, с чего мы начинали, но после всех лет это было… слишком поздно.
– Мне жаль, – вздохнула я.
Он отвернулся.
– Грэй, – сказала я после паузы, – почему ты отправился в круиз?
Он улыбнулся себе под нос.
– В наш медовый месяц мы ездили в такой же круиз. Мне хотелось вспомнить, как все было… в счастливые времена.
Я кивнула.
– Кстати, – сказал он, привстав, – как твой лоб? – Я почувствовала кожей его пальцы, и мое тело наполнилось зарядом энергии, какого у меня не было со времен… Эрика. Я скучала по таким прикосновениям. Я скучала по… любви.
– Лучше, – сказала я, застыв, не шевелясь, когда его рука переместилась с моего лба на голову и ласково погладила мои волосы. А я закрыла глаза и думала, какую боль он носил с собой после смерти жены. Мы лежали и смотрели друг на друга, потом я, поддавшись порыву, дотронулась до его щеки, а его рука скользнула с моей головы на шею. Он провел пальцем по моей ключице, и меня внезапно пробил от головы до пальцев ног электрический разряд.
Грэй прижал меня к себе, и я уступила, с наслаждением ощущая его тело, прижавшееся ко мне. Я чувствовала его всего, целиком, и когда его губы сблизились с моими, я не противилась.
Наше прошлое было скорбным. Наше будущее неизвестным. Но одно не вызывало сомнений: сейчас мы нуждались друг в друге.
* * *
На следующее утро, когда я открыла глаза, я почувствовала губы Грэя на моей щеке.
– Привет, – улыбнулся он.
– Привет, – прошептала я. Где-то недалеко закричала морская птица. Я вспомнила, что случилось прошлой ночью. Руки Грэя, обнимавшие меня, его поцелуи, мои крики. На моей ноге засохла кровь, но он ничего не сказал о моих месячных.
Я внезапно села, подумав об Эрике. Подумав о моем муже.
Грэй тоже сел.
– Все в порядке?
– Нормально, – ответила я. – Все нормально. – Я встала, стесняясь, прикрыла свое голое тело майкой и обтрепанными шортами и вышла наружу, чтобы одеться снаружи. – Сейчас я займусь завтраком.
Я хлопотала у огня. Через некоторое время Грэй подошел ко мне.
– У меня для тебя сюрприз. – Он держал руку за спиной.
– Что?
Он показал мне небольшую рыбку, с ее плавников текла свежая кровь.
– Это групер, морской окунь, – сказал он. – Во всяком случае, я так думаю.
Я кивнула.
– Я только что проткнул его перочинным ножом. Он плавал в луже, оставшейся от прилива.
– Ого, – бесстрастно отозвалась я. – Спасибо.
– Ты не рада? – спросил Грэй, обиженно посмотрев на меня, и сел рядом.
– Нет, – ответила я, – то есть да, конечно рада. Просто… слушай, то, что было ночью… не должно повториться. Я замужем. Я…
– Это не повторится, – ответил Грэй строгим тоном, словно разговаривал с сиделкой в больнице.
Он вытащил из рыбы нож, оставил ее на камне у костра и снова ушел на берег.