— И длинный он?
— Сам увидишь. Но не вздумай там задерживаться. И не вздумайте спускаться к опорам моста — там начинается Стылая Клоака. Бойтесь!
— Стой…
— Не! Я сегодня выходная. Впереди счастливая двухчасовая тренировка, особый обед и особая приятная компания на вечер… удачи вам!
— Стылая Клоака — с грустью вздохнул я, подгребая к себе футболки — Заинтриговала и ушла… хотя бы еще один совет, воин!
— Экипировка! — крикнула она перед тем, как свернуть — Оружие! Эти два фактора решают очень многое! Но меньше, чем мозги лидера — это самое главное! — и пропала окончательно.
Эх…
— Мозги лидера — пробурчал я, задумчиво постукивая указательным пальцем по правому виску — Мозги лидера…
— Что там с мозгами лидера? — поинтересовался знакомый голос.
— Живая! — обрадовался я, вскидывая глаза на вернувшуюся Йорку — Ой…
— Да ваще! — попыталась состроить сердитое лицо Йорка, но широченная радостная улыбка никак не желала гаснуть.
У нее снова было две руки. И она усилено шевелила пальцами новой руки, разгибала и сгибала в локте, демонстрировала работу плечевого сустава. Пришитая рука была сморщенная, выглядела кошмарно, если честно, но все же — это была рука. Работающая вторая рукам. Йорка перестала быть инвалидом. Команда стала полноценней.
А мое «ой» относилось не к сморщенной коже новой конечности, а к обилию татуировок. Не знаю кем была прежняя обладательница сей руки, но татуировки она любила — на коже в буквальном смысле слова не осталось живого места. Даже не понять какого цвета рука была изначально. И ведь ни одного осмысленного рисунка — сплошь хитро закрученные линии черных, красных и зеленых цветов.
— Хочешь я тебе врежу? — спросила счастливая Йорка, сжимая новый кулак.
— Воздержусь — помотал я головой — Поздравляю, напарница.
— Спасибо! Спасибо! Лопнуть и сдохнуть! Спасибо! У меня снова две руки, Оди! Спасибо тебе! Это все ты! Ты вернул мне руку!
— Да прекрати.
— Замри!
Замер. И получил шикарное жесткое объятие и быстрый мокрый поцелуй в правую щеку.
— Работает нормально?
— Нормально!
— Нигде не заедает? Не хрустит?
— Нигде!
— Отлично.
— Я счастливый гоблин! — объявила Йорка.
— А я счастливый зомби — прошептал сквозь бейсболку Баск.
Глянув на него, спросил:
— Глаза тут чинят?
— Не на Окраине — задрожала в такт словам бейсболка на лице — Я прошел диагностику. Здесь система глаза не чинит.
— А дальше?
— Советуют поспрашивать в Мутноводье.
— Прекрасно — воодушевился я — А мы как раз туда собирались заглянуть в самое ближайшее время! Так… Йорка, вот тебе бутылка изотоника. Половина твоя. Половина — Баску. Так его, кстати, зовут. Зомби Баск.
— Йо тебе! — склонилась над раненым Йорка.
— Только сначала спроси можно ли ему пить — вспомнил я, сползая со стенного выступа.
— А если нельзя?
— Вся бутылка твоя. Еще держи две футболки. Тебе и Баску. Ну и мне… Посидите недолго, скоро вернусь.
— Куда хоть идешь?
— Чуть прошвырнуться по магазинам — ответил я, осторожно ступая и на ходу натягивая черную футболку прямо поверх изгвазданной кровью майки, чтобы не притягивать к себе взгляды шокированной общественности — Скоро буду.
— Ждем тут!
Руки и плуксы. Плуксы и руки.
Много вопросов задать не успел, многие вопросы и задать-то некуда. Но тут главное не отчаиваться!
Оглядев себя, остался доволен — морду бы срочно сполоснуть, но футболка села на торс как влитая, подчеркнув грудные мышцы и плоский бугристый живот. Руки излишне свободно болтаются в рукавах, но тут пока поделать нечего.
Руки… и плуксы…
Касательно рук, буквально только что, увидев испятнанную татуировками новую руку Йорки, задумался я вот о чем — а что система делает с теми руками, что она забирает за провинность или неуплату? Хотя нет. Вопрос поставлен неверно. И так ясно что она с ними делает — это ведь ресурс, а ресурс надо использовать. Отрезанные руки отправляются на хранение, а когда возникает нужда, тут же пускаются в дело.
Вот сегодня Йорка получила сморщенную руку. Только одну руку. Верно?
Верно.
Система вроде не дура, поэтому логично предположить, что цельный комплект конечностей она разбивать на части не станет. Йорке пришили руку взятую из склада «некомплекта». Вполне логичное предположение. А склад некомплекта большей частью пополняется за счет преступников и неплательщиков. Оттуда и была взята сегодня одиночная рука.
Это я к чему?
Да рука больно приметная. Невероятно приметная, яркая, с уникальным рисунком. И вот что произойдет, если бывшая владелица татуированной ручонки наткнется на Йорку в узком коридоре? М? Это ведь рука. Рука! Конечность! Это вам не майка и не трусы поношенные — чью потерю можно легко забыть. Ты увидишь на другом человеку свою руку… Боюсь, реакцию бывшего владельца предсказать трудно… и пусть среди нас нет тех, кто бы обладал реально своими конечностями — отросшими в материнской утробе. Все равно даже к чужой конечности привыкаешь — вот как я уже свыкся со своим стариковским набором.
А у меня ведь полный комплект. Конечности выглядят одинаково. И вряд ли ради новенького система полезла бы в элитный склад. Стопроцентно кого-то превратили в полного червя и конечности перешли ко мне.
Либо кто-то умер и был оперативно доставлен в медблок, где его живенько лишили уже ненужного комплекта…. Учитывая внешний солидный возраст моих лап — это вполне вероятно.
Вот разве я теперь не зомби? Я опираюсь на ноги мертвеца, мои руки — руки мертвеца… Да все мы тут зомби в той или иной степени.
И последний вопрос о руках-ногах пришедший мне сегодня в голову — где мои истинные конечности? Те самые, что от папы с мамой. И если они бродят сейчас по Окраине — узнаю ли я их? Пойму ли, что вон тот мужик таскает на себе именно мои конечности?
Да уж… странный бред бурлит в моей голове… может в изотоник что-то веселящего намешали? А я ведь чуть-чуть отхлебнул…
А плуксы… да, не успел я задать вопросы касательно дохлых зверушек — на кой черт они сдались бригадам?
Но вот как раз этот вопрос вполне практичный и получить на него ответ можно в любой момент. Вон хромает куда-то гоблин однорукий, почесывая пузо под майкой. Выглядит расслабленным. Явно только что позавтракал. И шагает он туда же куда и я — держит курс прямиком на стену с торговыми автоматами.
Торгспоты… инфоспоты… с каждым днем в голове оседает все больше словечек, постепенно обретающих смыл.
— И где ж тут изотоники то искать? — чересчур громко вздохнул я, окидывая взглядом стройный ряд торговых автоматов, искоса поглядывая на покупающего воду гоблина.
— Шизу ищешь? Соляные таблетки? — отреагировал тот — Так вон чуть правее, бро! Разбогател что ли? Футболка крутая! Черная! А с мордой что? А с ногами что за жуть приключилась?
Ну да. Дай малейший шанс — и гоблин тут же зацепится за него языком. Рыкать не стал, коротко и правдиво описал недавно случившуюся ситуацию, одновременно покупая «соляные таблетки», как он назвал изотоник. Официальное же название гласило ШИЗ-9.
Шиза…
Я живо представил светящийся на экране плакат с сурово сдвинувшим брови гоблином в рваной майке, наставившем палец: «А ты закинулся сегодня шизой, гоблин?».
Купи шизу! Закинься шизой! Живи с шизой!
Цена в один сол. Я купил десять. И одну таблетку тут же вручил жадно сопящему гоблину, одну приберег для себя, остальные ссыпал в поясную сумку. Гоблин принял дар с благодарностью, булькнул ее в купленную бутылку, затряс ожесточенно. Трясет, а сам на меня смотрит с ожиданием в глазах — когда я на него многочисленные вопросы отвечать начну. Но тут придется тебе изотоником бесплатным удовольствоваться. Моя очередь небрежные вопросы задавать. Но задам в форме красивого ответа. Лениво зевнув, произнес:
— Да не особо разбогател. Встретились тут с плуксами. Сам видишь, как они нас.
— Это да!
— Но все же и мы их.
— Вижу, вижу, бро!
— Плуксов бригаде сдали — Солнечное Пламя. Слышал о таких?
— А кто нет, бро? Производственники! Сильнейшие во всех окрестных зонах. Я бы к ним и в чистильщики с удовольствием. Так не берут. С-суки…
— Футболку от них получил — продолжил я — Ну и чуть солов перепало, конечно. Одного у них не спросил. На кой черт им плуксы?
— Да ты чего, бро? Не продешевил хотя бы? Серый плукс дешевле пятерки не уходит. Это если мелкий. Ну и еще не подтухший…
— Так и ушел.
— Отлично продал, бро!
— Но зачем они им?
— Так у Соплей неподалеку целая мастерская!
— Как? Соплей?
— Ну да! Наши окрестили. Слишком длинно ведь — Солнечное Пламя! Сначала сократили до Сопло. Типа — на семнадцатом Сопло опять в бурлаки набирает! Годятся даже зомби! Бла-бла-бла! А потом как Сопло в Сопли превратилось.
— Сопло в Сопли — повторил я — М-да… пять раз подумай, один раз назови.
— Это точно! Гы-гы-гы!
— Мастерская?
— Ну да! Они там плуксов в дело пускают! Потрошат, сдирают шкуры, выделывают их. А мясо готовят! Там при мастерской обжираловка — хочешь мясо тебе пожарят, хочешь сварят или потушат. Говорят, вкусно готовят! Но как проверить? У какого гоблина есть солы на жареное мясо?
— Так плуксов можно есть…
— Да еще как можно! Ты что! Был бы острый нож, немного соли и место для готовки. Так скажу, бро — знаю пару мест с раскаленными, просто раскаленными трубами! Шмат мяса на такую бросишь — вмиг зажарит! А запах… м-м-м-м…
— М-м-м-м… — подвыл и я немного запрокинувшему голову гоблину.
Очнувшись, он горестно вздохнул, зажал бутылку подмышкой и ткнул в меня грязным пальцем:
— Помни если что!
— Конечно! А шкуры плуксов куда девают?
— Ты что! Это же золотое дно! В Дренажтауне обувь из плуксовых шкур с руками вырвут! И одежду делают! Прочная ведь — не каждый нож пробьет. А те, кто в Зловонке обитает — им и вовсе нельзя без обувки такой! Там ведь столько всего острого и колкого под их любимым дерьмом!
— Зловонке?
— Ага!
— А это где?
— Про Дренажтаун ведь знаешь, раз не спрашивал.
— Слышать приходилось.
— Ну вот. Если отсюда прямым путем топать, то тропки сначала приведут к Гиблому Мосту. Слышал?
— Ага. А Зловонка?
— А еще соляная таблетка найдется до бедолаги гоблина однорукого?
— Найдется. Если подробностей добавишь — достав таблетку «шизы» покрутил ее перед его глазами — Ну?
— Как до середины Гиблого Моста дойдешь — глянь налево. Увидишь стену вдалеке, а над ней длиннющую щель, откуда льет ленивый водопад. Его еще Дерьмопадом называют.
— С фантазией назвали…
— Да правдиво назвали! Он ведь из Зловонки течет — из ее разливов собирается! Давай таблетку!
— А водопад куда льет?
— Так то просто — большая часть дерьма уходит в сварной желоб, что в каналы Дренажтауна ведет. А меньшая через желоб перехлестывает и вниз — в Стылую Клоаку.
— Тропами до Гиблого Моста, по нему, мимо Дерьмопада по левую руку и над Стылой Клоакой до самого Дренажтауна, он же верхний квартал города Мутноводья. Это самый короткий путь до города, правильно?
— Он. И самый опасный! Лучше уж подольше шлепать, но в обход, через другие кляксы.
— Кляксы — это клуксы?
— Ну да. Тоже наши окрестили — чтобы проще было. Мы вот из семнадцатой кляксы… как в плевке живем — гоблин неожиданно скрипнул зубами, утер глаза ладонью, едва не выронив бутылку с водой — Дерьмо!
— Дерьмо — согласился я, отдавая таблетку «шизы» — Но жить везде можно.
— Тоже верно. Бывай, бро!
— Бывай.
Гоблин ушлепал, бормоча под нос что-то злое и почти невнятное. Я только и уловил что-то вроде «ублюдочные Сопли жадюги», «сучьи кляксы» и совсем уж неожиданное «трахнутые эльфы!», причем гоблин усиленно грозил кулаком потолку. И все же выронил бутылку. Подобрал, постоял… как-то сник и побрел дальше, ожесточенно хлебая изотоник…
Накрошу-ка я и себе шизы в бутылку… вдруг жить станет легче…
Требуется незамедлительное принятие душа.
— А черт…
Спорить бессмысленно. Нащупал взглядом открывшуюся шагах в двадцати впереди и слева узкую дверь и пошлепал к ней, зная, что за мной пристально наблюдает с потолка система. Придется все же привести себя в порядок…
Спустя четверть часа вывалился из душевой кабины другим человеком. Ой… куда я замахнулся. Не человеком — гоблином. Посвежевшим чистеньким гоблином в стремительно просыхающей одежде. Поясную сумку удалось не намочить.
Баланс: 67.
Отхлебывая сладко-солено-фруктовый изотоник, не спеша подошел к двум наиболее интересующим меня торгспотам. Оглядел представленные на витрине товары. Что ж… ничего особенного, но есть за что зацепиться взгляду. В прошлый раз я глядел мельком. Сейчас же изучал пристально — с твердым намерением купить. И для себя, и для членов команды.
Позвать их сюда и пусть выбирают себе по душе?
Я не настолько кретин. Нет. Для каждого из группы я выберу сам. И оружие, и экипировку. А затем научу всем этим правильно пользоваться. Только так и никак иначе. Прочие любительские способы меня не интересуют совершенно.
Начну с…
Лишь привычка поглядывать по сторонам спасла мне жизнь. Краем глаза я увидел стремительную беззвучную тень. Успел отдернуть голову. И намертво зажатое в кулаке длинное шило прошло в сантиметре от виска. А воткнуть шило гаденыш планировал в глаз…
— За Джонника! — торжествующе вякнул несостоявшийся убийца и осекся, замерев в неудобной позе. Дошло до него наконец-то. Но как-то с запозданием.
Я крепко держал его за локоть вооруженной вздернутой руки. Держал левой рукой, чувствуя, как в напряженном локте опять просыпается боль. Держал и смотрел в заполненные слезами мокрые глаза гаденыша.
— Я любил его! А он любил ту шлюху! — истерично крикнул мне в лицо парень и попытался выдернуть руку. Я шатнулся следом за ним. Стеклянный звон… Он вздрогнул, коротко ахнул и уронил голову мне на плечо. Не отпуская обнявшего меня мертвеца, глянул на потолок, по сторонам. Вроде тихо. Полусферы нет, ближайший орк шагах в двадцати и стоит спиной. Приподняв парня, оттащил его к выступающей из стены скамейке. И уложил на бок так, чтобы он смотрел в стену. Отойдя, оглядел «натюрморт» и, развернувшись, пошел прочь, на ходу убирая левую руку обратно в перевязь и пряча под нее обмотанную тряпкой рукоять. Само отломанное стеклянное лезвие осталось в сердце трупа, заперев рану. Сердце встало почти мгновенно. Если и выльется кровь — то пару капель самое большее и никаких привлекающих внимание кровавых пятен.
Парня я узнал — один из трех оставшихся в живых из его кодлы. Все же решился один из них на месть. Но по личным мотивам. А судя по невероятно расширенным зрачкам — парень был под дурью. Чем-то закинулся для смелости. Что ж — тоже информация, хотя предпочел бы получить ее другим способом.
Через пять минут я стоял рядом с такими же торгспотами у другой стены кляксы. Огляделся — не мчится ли еще один мститель? Вроде никого. Можно спокойно рассматривать и прицениваться.
Немного жаль стеклянный клинок. Когда воткнул, услышал характерный треск ломающегося стекла. Эльфийский цветок испил столько крови, сколько мог. И остался в сердце последнего врага — разве не красивая смерть для оружия?
Стоп… глянув чуть в сторону, сходил до одежного автомата. Прокрутил витрину и убедился — черных футболок в продаже не было. Зато нашлись отличные трусы ценой в один сол и серые невзрачные штаны стоимостью в десять солов. Дорого! Но я купил. Ложной скромностью и разными комплексами не страдаю, могу хоть голым ходить — причем свободно и с располагающей милой улыбкой. И действовать голым смогу — в любой ситуации. Есть у меня такая отчетливая внутренняя убежденность. Но я должен выглядеть как человек серьезный — а за такового меня вряд ли примут, увидев торчащие из-под черной футболки коротенькие шортики.
Приобрел. А теперь серые носки за один сол и серые кеды за десять. Странные у них тут ценовые категории. Заметил, что синие, зеленые или красные носки стоят уже два сола. Такая же наценка в один сол касается всех предметов одежды и обуви. Стоимость красителя? Я взял самые дешевые вещи. Хотя добавил бы по солу за штаны и кеды, имейся в продаже черный цвет.
Рюкзак. Это обязательный пункт. И я уже отыскал взглядом единственный вариант ценой в пятнадцать солов. Небольшой рюкзак литров на двадцать пять. Невзрачный серый рюкзак с до обидного узкими непрактичными лямками. Но я его купил.
Оглядевшись, быстро переоделся, заодно обнаружив, что в штанах имеется тугая резинка. Плюс-минус пара размеров. Удобно. Старые вещи аккуратно сложил и убрал в рюкзак, вдел руки в лямки. Левую сразу убрал на перевязь, продолжая беречь. Чуть походил перед торгспотами, убеждаясь, что ноги чувствуют себя в обуви нормально, а штаны нигде не натирают. Такие вещи надо знать наверняка. А обувь так вообще надо хорошенько разносить перед тем, как отправляться в долгий переход. Только конченый придурок может рискнуть пойти куда-то дальше, чем на километр в новой неопробованной обуви.
Поразмыслил не стоит ли сменить приметную черную футболку на невзрачную серую или темно-синюю чуть дороже. Я ведь тут кое-кого только что зарезал. Но махнул рукой — в сердце убитого остался кусок стекла с изображенным красивым цветком. Это прямая ниточка ко мне. Да и сам парень из банды мною же убитого Джонни Льва и его верной… шлюхи? Нет, паренек, тут ты ошибся. Та деваха не была подстилкой жирного Джонни. Она была его серым кардиналом, умело управляя этой тушей. Ее подвела мстительность и жадность.
Как у меня с деньгами? Пока хватает.
Следующая моя покупка очевидна — дубинка.
Простейшее и при этом опаснейшее в умелых руках оружие. Древнейшее человеческое оружие наравне с камнем. Хотя еще большой вопрос какой именно предмет взял в руки наш предок на заре эволюции — камень или же палку. Я склоняюсь к последнему варианту. Или все же первым оружием был неспелый плод сорванный лапой с ветки и брошенный в голову беснующегося под деревом льва?
Воспоминания? Ведь очевидно, что я вспоминаю сейчас… но это не личное… нет ни малейшего личностного оттенка в этих воспоминаниях, нет эмоций. Моя голова просто хранит сведения академического характера. Но при этом я не могу вспомнить, когда и как получил их. Школа? Университет? Академия?
Дубинка обошлась мне в десять солов. Еще за четыре сола я приобрел два длинных острых металлических стержня с квадратным сечением. Они идеально вошли в специальные отверстия предусмотренные в конце дубинки. Всего таких отверстий было четыре. Но и двух острых стержня вполне достаточно — и для плукса и для гоблина. Да и орку не поздоровится если такой дубиной ударить по любой незащищенной части тела.
Я приобрел три пары серых плотных перчаток по два сола за пару, удивительно, но заплатил не шесть, а пять солов. Скидка! Причем нигде и никак не обозначенная визуально. Ну и шило за пять солов купил.
Баланс: 6.
На этом с покупками решил временно завязать. Сегодня многое бесплатно. Система балует бойца, ласково треплет меня за упругую гоблинскую щечку. Ути-пути, мой смелый убийца плунарных ксарлов… Но день только начался и не стоит уходить в ноль еще до полудня.
Обратно шагал через центр кляксы, цепко поглядывая на только-только начавшие заполняться столики. Гоблины выползали завтракать. Начался обычный цикл ленивого большинства с Окраины. Зевающие перекошенные рты, вялая походка, охи, вздохи, поеживания, кашель… никто никуда не торопится. Лентяи. Многие даже пропустили ежеутренний восьмичасовой сигнал начала работа — а зачем выползать из капсулы и переться под очи Матери, если задание уже висит в интерфейсе? Зачем торопливо запихивать в пасть завтрак и, почесывая уколотые иглами места, мчаться к месту работ, если еще так рано, а они знают, что сегодняшнее задание можно выполнить за четыре-пять часов? Вот именно — незачем. Сейчас погрызем пищевой брикет, выпьем пустой водички, потреплемся с соседями по столу, с надеждой посмотрим на экраны — а вдруг игровой вызов? Они тут частенько. Пусть даже не свой — так и на чужую игру поглазеть можно. Поскрипеть завистливо зубами если выиграет, злорадно похихикать в случае проигрыша… Даже нищий гоблин может жить сладко при желании — есть чем заняться аж до полудня. Ну а там обед — святое дело! Потом можно вздремнуть часик. Ну и уже где-то часам к трем вялой походкой можно направляться к сегодняшнему месту работ и выполнять ненавистное задание. Как завершил — вприпрыжку, радостно обратно в кляксу! Вечер там пролетит незаметно — многочисленные экраны не затухают, игровые вызовы один за другой, многие длинные, есть на что посмотреть!..
Едва свернул в наш «больничный» коридор, сразу понял — опять проблема!
Еще через десять шагов опознал угрозу и зло ощерился — опять это мудачье!
У них, правда, нихрена не получалось, это видно по набычившейся Йорке, стоящей на выступе перед подошедшими двумя парнями. Двое из кодлы Джонни. Да вы издеваетесь! Долго эта проблема будет тянуться?
Приглядевшись, беззвучно рассмеялся, чуть ускорил шаг. Меня порадовала увиденная композиция. Злая Йорка выставил перед собой руки и почти тыкала каждому парню в лицо по дерзко оттопыренному среднему пальцу. Подкорректировав путь, чуть сместился и неторопливо приближался к ним сзади. Йорка увидела меня первая и на встревоженном лице начала загораться радость. Прижал палец к губам. Тихо, гоблин, тихо. Поняла, сомкнула губы, промолчала. А через несколько шагов я стоял за их спинами и с интересом прислушивался — как раз начался очередной раунд переговоров:
— Ты совсем тупая? Сказали же тебе — конец двойной единице! Не вернется он.
— Эта сука сдохла! — попытался грозно прорычать второй, что был чуть пониже ростом но пошире в плечах.
— И ты теперь одна! Руку отрастила, падла? Хорошо! Работать сможешь больше! Дань пока такую же оставляем, приносить на ту же сумрачную тропку. И без опозданий, сука, если хочешь жить!
— Че ты молчишь, сука?
А другие нехорошие слова они знают? Джонни был настоящим чернушным мастаком — не научил что ли парнишек грязнословию?
— Может ей врезать? А? Давай я врежу этой суке! Напрашивается! Вот ненавижу баб! Тупые вы, с-сука! Тупые! Только для одного годитесь! — низенький затрясся, растопырил локти, разинул рот, шумно задышал, став похож на рожающую курицу, понявшую, что не стоило зачинать ребенка от страуса.
И ведь они ни разу не обернулись! Ни разу! Я стою и дышу им в затылки — а у них реакции ноль. Никакого внутреннего напряжения, ни малейшего намека на чуйку или банальную осторожность. По мою душу отправился заряженный наркотой неумеха с шилом и они решили, что у него все обязательно получится? Да что не так с этими гоблинами?..
Глянул на потолок. Мама уже ушла на работу? Детишкам можно порезвиться!
Йорка сдавленно всхлипнула, хрюкнула, закрыла лицо новой ладонью.
— Да не ссы, дура! — тут же оживился первый — Не ссы! Ну напортачила, натворила бед. Но все можно забыть. Сегодня вечерком обсудим в том коридорчике. Обговорим. Найдем способы. Мы же люди…
— Ты не человек — не согласился я, втыкая ему шило в правую трапециевидную мышцу.
Второй ушлепок получил удар шипами дубины сзади по бедру. Неглубоко. Но больно. Рухнул на колено. Я еще успел бросить дубинку напарнице, та ее поймала и только тут очнулся парень с шилом в мышце.
— Ай! Ай! Ай! Ай!
— Заткнись, червь — попросил я, чуть наклоняя шильное жало в ране и «айканье» как отрезало, зато начался длинный хрип, парня затрясло будто муху насаженную на булавку. У этого гоблина невероятно низкий болевой порог. Пришлось рыкнуть еще раз:
— Эй! Тихо!
Хрип исчез, парень послушно замер, но при этом, сохраняя неподвижность корпуса и рук, мелко-мелко переступал ногами. Так ведет себя непослушный ребенок, схваченный за ухо выведенной из себя матерью. Я указал подбородком на второго «криминального гения» и назидательно сказал:
— Посмотри, как хорошо ведет себя этот гоблин. Хороший гоблин! Учись!
«Хороший гоблин» зажал ладонями пробитое бедро, свернулся калачиком под стенным выступом и притворился дохлым. Лежит не гудит и только пахнет… буквально…
— Кто из вас обделался? — спросил я горько — Какой ушлепок?
— Я-я-я-я… почти-и-и — жалобно проблеял парень с шилом в теле.
— Гребаный трус. Стисни булки, чмошник! И слушай! Оба слушайте! Я задолбался вас предупреждать. Мне проще зарезать, чем слова тратить! Если еще раз… один гребанный раз… — медленно сказал я — Продолжать надо?
— Нет! — они ответили хором.
— Исчезли! — резко дернув шило в ране, расширив ее, вырвал оружие, быстрым движением вытер о майку скулящего гоблина — Пошли!
Они исчезли быстро. Но и тут не без накладок. Раненый в ногу подскочил, но, придурок, явно не знал, что получившие ранения мышцы быстро немеют, становятся непослушными, ноги подламывают. Он подскочил — и упал. Вскочил снова, вытянул лапы к другу — а того уже не было. Зажал плечо ладонью и убежал.
— Люкс! — этот жалобный потрясенный вскрик потрясал своей искренностью.
Вот тебе жизненный урок, ушлепок — то чмо тебе не друг и кинет в любой опасной ситуации. Запомни этот урок, если не хочешь стать кормом для плуксов.
Они исчезли. Развеялась вонь.
— Я знала, что ты не сдох! — буркнула Йорка, крутя в руках дубинку — Это мне?
— Тебе — кивнул я.
— Я бы сама купила! Каждый экипируется сам! Правило!
— С чего ты так решила?
— Не решила — услышала. И впитала! — гордо подбоченилась Йорка, едва не наступив на руку распластанного Баска.
— Поясни, напарница — попросил я, вползая на выступ и с облегчением вытягивая ноги — А я пока раны проверю.
— Да что пояснять? Услышала как-то разговор за соседним столике — в нашем клуксе. Они говорили, что каждый в группе экипировать себя должен сам. Штаны там, ботинки или хотя бы кеды. Вооружаться тоже сам. И что если группу уважаешь, должен хотя бы шило купить самое дешевое — за пять солов. Ну или стержень для дубинки — он еще дешевле. Вот такой — девушка указала на торчащие из дубины стержни испившие крови.
— Протри — попросил я, кивая на валяющиеся рядом грязные майки.
— О! Точно!
Она взялась приводить оружие в порядок, а я добавил:
— Каждый экипируется сам — это бред. В какой-нибудь компьютерной игре это наверняка сработает. Но здесь не игра. Мы группа, наша жизнь зависит друг от друга, от наших действий, от наших умений, от наличия и состояния оружия и экипировки. Если у тебя нет дубинки, а мы идем в опасные места — это нормально?
— Нет, но… так говорили…
— Пусть говорят и делают что хотят. У нас своя группа. И основные правила здесь устанавливаю я. Дополнительные правила — обсуждаем сообща. Ясно?
— Ясно.
— Баск. Ты слышишь, я вижу. Ясно?
— Ясно…
— Возражения?
— Нет.
— Нет.
— Отлично. Вот вам сразу одно правило.
— Первое?
— Нет. Просто одно из основных.
— Ага…
Глянув на компаньонов, озвучил правило:
— За элементами своей одежды, экипировки, оружия и прочих вещей каждый из группы должен следить сам. Следить тщательно. Беглый осмотр утром. Беглый осмотр во время любого перерыва, длящегося дольше десяти минут. Обязательный и тщательный осмотр и проверка каждой вещи вечером перед сном. Если разорвана майка — дырка латается! Погнуто, затупилось шильное жало — выпрямляется, точится. Отошла чуть подошва на кедах — клеится немедленно! Каждый элемент должен быть в полном порядке!
— Элемент… — повторила Йорка и покрутила головой — Ну и словечко…
— Йорка!
— Да я поняла! И впитала — а старое и неправильное уже выпитала. Буду следить.
— Еще одно правило — личные вещи покупаете на свои заработки. Но либо покупайте два разных комплекта — для работы и отдыха — либо один, но такой как у меня.
— С обновкой!
— Спасибо. По вашим личным вещам требования у меня простые — у каждого должны быть носки на ногах! Обувь на босу ногу — бред! Сгодится разве что по кляксе погулять. Для долгих переходов этот вариант не катит. Да к чему объяснять очевидное — сами же понимаете. Поэтому просто перечислю то, что у каждого должно быть с собой из важной мелочевки на первое время. Начнем с рюкзака. Вот такой как у меня на первое время сгодится. В нем чтобы у каждого была запасная пара белья, две пары носков — покосившись на внимающую Йорку, добавил — Небольшой запас личных средств гигиены. Все перечисленное чтобы было у каждого к сегодняшнему вечеру.
Тут дернулся даже зомби Баск, вяло шевельнул рукой. Сказать он ничего не успел — я успокаивающе добавил:
— А сделать так, чтобы вы могли позволить себе такую покупку — моя забота как лидера. Ясно?
— Ясно.
— Ясно.
— Идем дальше. На мне вся медицинская шелуха. Покупка лекарств, бодрящих и восстанавливающих средств. И само собой вся необходимая медицинская помощь в случае чего. Сегодня пришили руку Йорке. Следом вернем глаза Баску. И никаких споров, и обсуждений! Экипировка и вооружение — тоже на мне. Это прямая обязанность лидера — достойно снарядить членов своей команды. А мы команда! И никак иначе! И снова — никаких споров и обсуждений. Просто принять как факт. Ясно?
— Ясно.
— Ясно.
— А теперь к моим ожиданием. Чего я жду от вас как от команды? Йорка?
— Ну…
— Баск?
— Выполнения приказов? Ты лидер.
— Верно! Я жду четкого и моментального выполнения приказов. Не потому, что я самовлюбленный самодур обожающий власть. Нет. Просто любое промедление и попытка осмысления полученного приказа перед тем, как начать его выполнять может привести к нашей гибели! Обсудить можно позднее — в безопасности, сидя за столиком в кляксе. Я сказал — вы сделали! Только так! Ясно? Отвечать обязательно. И без вялости в ответе!
— Ясно!
— Ясно!
— Хорошо. И главное мое требование к каждому из вас — это верность. Вот что самое главное в группе. Этого же вы должны ожидать и от меня — верности. Каждый из нас должен быть уверен, что может полностью доверять каждому члену команды — как любую тайну, так и свою жизнь. Только что один из двоих бросил напарника и убежал. За это ему сердце из груди вживую вырезать надо! И вырезать причем без анестезии и через задницу! Верность — это главное! Мы команда. Мы семья! Я никогда не брошу никого из вас! Придется — нырну в яму с кислотой ради любого из вас. Нырну без раздумий! И этого же я жду от вас! Ясно?
— Ясно — Йорка ожесточенно затерла глаза ладонью — Ясно… тупой ты гоблин… осторожней со словами! Сердце ведь расплавиться может от таких слов! Дурак!
— Ясно… — медленно кивнул Баск — Я… я не предам. Никогда!
— Вот и отлично — улыбнулся я, помня о слепоте зомби Баска и добавив в голос побольше эмоций — Отдохнули, поболтали — и хватит! Принимайте первые подарки. Беречь их не надо! Используйте!
Открыв сначала поясную сумку, а затем рюкзак, каждому вручил по паре перчаток и по две таблетки «шизы». Пока они осматривали — или ощупывали — подарки, вспомнив, добавил:
— Наш рабочий цвет — черный! В свободное время хоть в розовых лосинах ходите оба. В рабочее — черный! Не найдется черный — берем серый. И только эти два цвета, гоблины! Черный и серый! Теперь по делам — Баск, тебе пока сидеть на выступе. Рана в животе — не шутка. К вечеру затащим тебя в душ, а пока пей «шизу» и отдыхай. В медблоке тебе что-нибудь сказали?
— Велели лежать шесть часов — ответил зомби — На спине. Первые три часа воздерживаться от питья, потом небольшими глотками. Через шесть часов порекомендовали вколоть дополнительное восстанавливающее лекарство стоимостью в два сола.
— Вколешь — кивнул я — Солы сброшу на банкомат. Получишь позже.
— Да я сам!
— Забыл?
— Помню…
— Отлично. Засекай время, отдыхай, жди медблока. Мы с Йоркой займемся выполнением задания. Иногда будем подбегать, спрашивать о самочувствии. Но специально не жди — лучше поспи. Во сне заживает быстрее.
— Вы работаете, а я лежу…
— Ага. Мы команда. Кто-то не может — другие делают за него работу — спокойно ответил я — Так у нас заведено и это правильно. Йорка, двурукая ты моя, готова?
— Йес! Дубинку брать?
— Обязательно! На пояс. И готовься — ждет тебя сегодня индивидуальное задание.
— Какое?
— О задании — после задания! Вперед!
— Оди… расскажи… Оди!
— Пошли маркировку освежать, гоблин Йорка. Нам пахать и пахать…
Ковыляя за Йоркой к химпоту 14Б не забыл перевести на счет зомби Баска два сола. Лидер сказал — лидер сделал.
А едва перевел два сола, наткнулся взглядом на смутно знакомую харю, чешущую в пузе. Опознал быстро — тот самый олень с тремя четверками на шкуре. Орк, что правильно считает себя слабаком и хранит бутылку с водой между потными ляжками. Торгспот был рядом и я без малейших раздумий потратил еще два сола на воду. Вручил прохладные бутылки удивленно вылупившемуся на меня орку с оленьей душой.
— Долг вернул.
— С-спасибо… ого…
— Помни — будут проблемы, обращайся. И если вдруг какая-то падла решит забрать твою воду — скажи, что тебе ее дал гоблин Оди с двойной единицей на плече.
— Скажу! Все уже знают про тебя, Оди! И про жирного Джонни!
Махнув ему рукой на прощание, пошлепал за Йоркой, уже суетящейся около очередного безликого пристенного ящика. По пути допер о своей ошибке — Баску нет особого смысла получать переведенные мною солы. Проценты системы сожрут эту сумму.
Баланс: 0.
Задание: Обработка маркировки. (Групповое).
Описание: Специальными губками, полученными из химпота 14Б (КЛУКС-17) обработать маркировку стен и полов в прилегающих коридорах с 1 по 12.
Место выполнения: Прилегающие к КЛУКСУ-17 коридоры с 1 по 12.
Время выполнения: До вечернего сигнала окончания работ.
Награда: 30 солов.
Глава девятая
Задание мы с Йоркой выполнили за три часа ударного труда.
Труда ударного, но умного. Просто так не бродили, заранее определили откуда начнем — с самых дальних коридоров, распределили работы. Я действовал сразу двумя губками. Йорка носилась по коридорам, меняя покрасневшие плотные губки на зеленые.
Технологии поражали. Под обработкой маркировки, а к ней относились любые надписи и цифры на стенах и полу, имелась в виду протирание специальной губкой. Но это не очищение от грязи — хотя она тоже отходила моментально. Тут суть была в другом — стоило пройтись губкой по потускневшей от времени и невзгод зеленой стрелке, указывающей на КЛУКС-17, и она тут же становилась как новая. Не чистой — новой! Краска освежалась, начинала блестеть, указатель становился первозданно ярким, заметным издалека. Получается, губка заменяла собой и кисточку, и краску, и универсальный трафарет при этом действуя на любой цвет, не пачкая руки и не оставляя следов на поверхности, где не имелось маркировки. Это потрясающе.
А еще это в меру легкая работенка позволяющая сохранить силы.
Три часа — и каждому из нас на баланс легли честно заработанные деньги.
Баланс: 10.
От сердца отлегло. Мы вернулись к стенному выступу, и я сразу же отправил Йорку за покупками, велев не забывать оглядываться и помнить про дубинку на поясе.
Тут как раз подошло время Баску отправляться за дополнительным уколом. Тревожить его раны не хотелось, так что я поймал пробегающего мимо орка, добро улыбнулся ему и попросил проявиться самаритянские чувства. Орк перед моей улыбкой не устоял и помог загрузить Баска в медблок, а затем и оттащить его обратно на стенной выступ. После чего помощник потряс мою руку в крепком рукопожатии и спросил разрешения использовать мое имя в качестве отпугивателя мелких гриферов. Мое согласие он получил — но только в обмен на еще одну услугу. На этот раз мы бережно оттащили Баска за едой и водой. Следом обед получил и я — и он снова оказался бесплатным. Так еще и укол бесплатный добавили. С коротким пояснением «лекарство». Система балует! Но и мы систему не подводим, усердно выполняя ее задания и делая даже сверх ее ожиданий. Орк-помощник оставил нас, вальяжно отправившись на обед.
Бак поведал, что система вколола ему два укола — и только один из них платный, потому что особый восстановительный. Система же разрешила питаться и пить в нормальном режиме, посоветовав ограничивать себя в движениях.
Ограничивать. Но не избегать движений.
Для меня это стало радостной вестью — как раз появилась новая внезапная задача и для ее выполнения весьма желательно присутствие всех членов команды.
Вернувшаяся Йорка продемонстрировала такой же как у меня рюкзак и заверила, что у в нем присутствуют носки, белье и средства личной гигиены. И намекнула, что не так-то и часто нужны эти самые средства личной гигиены — если речь о женских интимных мелочах. Требуются не чаще одной недели в полгода.
Такое вот внезапное открытие я для себя сделал. Хотя для группы это идеально — не все женщины легко переносят свои особые дни. Для некоторых это кошмарная неделя, наполненная болью и раздражением. Интересно откуда я это знаю? Понятия не имею.
Поблагодарив Йорку за примерное выполнение поставленной задачи, поднял их на ноги и, осторожненько, вдоль стеночки, повел за собой по магистральному коридору. Первые шагов тридцать прислушивался к гомону спешащих куда-то гоблинов, но затем вслушиваться перестал — уже было ни к чему. На одной из скамеек стоял орущий и размахивающий руками гоблин, пересказывающий главную новость дня.
Жмурика на скамейке отыскали.
Не назывались имена и номера, но по описанию ясно, что мечтающий о любви труп отыскали его подраненные друганы щеголяющие свежими пластырями и медицинским клеем. Им же обломилось похоронное задание. Ну да — они же ближе всех были.
А вот детективное задание от системы получили другие личности — группа из трех неплохо одетых мрачных полуросликов. И эти самые полурослики после краткого расследования решили, что имела место драка между тремя друзьями, в процессе которой все трое получили ранения различной тяжести, причем одно ранение оказалось фатальным. Помершего приятеля подранки уложили на скамейку, сами отправились получить медицинскую помощь, а через какое-то время якобы обнаружили мертвого друга и подняли тревогу. Такая вот рабочая теория была выдвинута.