– Предупреждение, чтобы нас ждали. Положить записку в какой-нибудь контейнер, дрон его сбросит, и люди получат программу действий. Дадим им на сборы полчаса.
– Ты гений, полковник! – сжал руку Савельева генерал. – Что значит: одна голова – хорошо, а две…
– Мутант, – рассмеялся Савельев.
Плащинин пропустил шутку мимо ушей.
– Но полчаса мало. Пока они обнаружат дрон, пока найдут записку, пока соберутся…
– В крайнем случае час, мы и так висим на секундах, ожидая обрыва иномерианы.
Плащинин убежал.
– Сергей Макарович, – сказал приблизившийся Спицын, – нам тоже могут пригодиться дроны. Я бы взял пару штук.
– Займись, – кивнул Сергей Макарович.
Подскочил возбуждённый Карапетян.
– Серёжа, мне бы с вами надо!
– Генерал уже огласил состав группы.
– Надо будет в кабине вертолёта включить аппаратуру…
– Включим, не беспокойся. А лучше, если бы ты включил приборы сам, пусть работают всё время.
– Правильно!
– Тащи свои приборы, залезай в кабину, объясни всё Барышникову.
Карапетян умчался под навес.
Дождь совсем перестал, посветлело…
Глава 30
Экстремальный оптимизм
Обратно летели, что называется, со свистом.
Максим не мог знать точные данные о скорости аэробайка, не имевшего ни спидометра, ни каких-либо приборов, но по проплывающему внизу ландшафту прикинул, что аппарат достиг не менее шестисот километров в час. Дальнейшее увеличение скорости грозило непредвиденными последствиями (попавшаяся воздушная яма могла просто сбросить седоков с седла, а парашютов у них не было), и майор перестал «давить на газ», пообещав себе определить скоростные пределы инопланетного аэромотоцикла позже.
От жуткой опухоли чёрного леса до лагеря боевиков в излучине реки они долетели всего минут за двадцать.
Максим завис над катером на высоте одного километра, на всякий случай взялся за винтовку, помня об отпущенном на волю африканце, но жизнь в лагере выглядела мирной, и он расслабился.
– Садимся.
– А бандиты? – спросила Вероника, жадно разглядывая пейзаж под аэробайком.
– Ушли в мир иной, – пошутил он.
– В какой?! – не поняла девушка.
– Наверно, их уже похоронили.
– Всех?!
– Всех. – Он подумал. – Одного я отпустил. По-моему, он так и не понял, что попал в другую Вселенную.
– А он не нападёт?
– Если не совсем идиот – не нападёт, резона нет, да и огнестрельного оружия у него тоже нет.
– А пулемёты на катере?
– Их с собой не унесёшь. Даже если вожак повстанцев решится захватить лагерь, твои коллеги просто могут убежать и переселиться в другое место. Ни пулемёт, ни тем более пушку он таскать с собой не сможет. Кстати, у нас тоже кончается боезапас. У Жоры остался к карабину всего один магазин, да у меня к моей «шепотушке» два. Плюс две обоймы для пистолета. Вот и всё. Ножи не в счёт. Так что если этот чёрный терминатор не дурак – не нападёт. Но, естественно, мы будем настороже.
Аэробайк опустился на поляну, где уже кипела работа.
Бывшие пленники воспрянули духом и с энтузиазмом сооружали себе новые шалаши в количестве четырёх, используя ветки и тростник с прежних навесов и волоча свежесрубленные.
Руководили строителями белобрысый бельгиец и черноволосый бородач, не то немец, не то швед. Сами они в процессе не участвовали, расположившись на палубе катера. Очевидно, решили, что лучше занять кубрик матросов, предварительно очистив его от следов пребывания экипажа, да и присутствие серьёзных «стволов» придавало обоим уверенности в собственной безопасности.
К аппарату кинулась седая женщина:
– Вероника!
– Мария Ивановна! – соскочила с аэробайка девушка.
Женщины обнялись.
Максим тоже слез, критически разглядывая творения возившихся с ветками членов экспедиции ЮНЕСКО, но давать советы не стал. Кое-кто обратил внимание на прибытие «русского спецназа», однако подойти не решился.
Зато к аппарату вальяжно подошла пара руководящих персон. Они недавно купались, волосы у обоих были влажные, куртки расстёгнуты, и под ними были видны рубашки песочного цвета с мокрыми разводами.
– Как дела? – спросил Максим корректно.
– Нормально, мы похоронили убитых, – сказал бельгиец.
– Где?
Мужчины переглянулись.
– Тут недалеко, за кустами.
Он невольно качнул головой.
– Интересные вы люди, господа археологи, теперь будете жить на кладбище. Лень было отнести их подальше? Впрочем, это ваше решение, снимаю шляпу. Вверх не смотрели?
Учёные снова переглянулись, с недоумением перевели взгляды на пилота.
– Вверх? Зачем? Что вы имеете в виду?
– Значит, не смотрели. Не хочу вас волновать, но у нас появился шанс связаться с начальством.
– С каким начальством? – вытаращил глаза бородач.
– С нашим начальством на Земле. Вы катер обследовали?
– Да, на всякий случай…
– Бинокля не находили?
– Нашли, – признался бельгиец, – в каюте капитана. Она крохотная, на одного человека, но там такие запахи, что…
– Понятно, можете не продолжать, я не собираюсь занимать каюту капитана. Будьте добры, принесите бинокль.
– Зачем он вам?
Максим усмехнулся.
– Не задавайте лишних вопросов, сэр. Я же не спрашиваю вас, почему вы отдыхаете, когда другие трудятся, сооружают шалаши.
– Йоханнес, принеси.
Бородач с неохотой потрусил к катеру и вернулся через минуту с биноклем. Это был морской цейс с великолепной оптикой, не новый, весь поцарапанный, но вполне пригодный к использованию, способный разглядеть пчелу на расстоянии до трёх километров.
– Годится, – сказал Максим. – Продолжайте заниматься своими делами. За грибами ходили?
Новый перегляд мужчин. Создавалось впечатление, что мыслят они одинаково и понимают друг друга, как прожившие вместе много лет муж и жена.
– Не ходили, – сказал белобрысый. – На катере есть консервы…
– Консервы скоро кончатся, но опять-таки это дело ваше. Не буду отвлекать.
Руководители отряда отошли в некоторой растерянности. На слова майора о шансе связи с Землёй они не обратили особого внимания, посчитав их шуткой.
Максим поднял бинокль и несколько минут обшаривал небосвод в надежде заметить крестик дрона. Однако приближалась ночь, небо потемнело, да и облака всё плотнее сбивались в дождевые тучи, и на их фоне разглядеть ничего не удалось.
Максим подозвал Веронику.
Подошли обе женщины.
– Оставляю тебя здесь, – сказал он. – Слетаю за нашими и вернусь. Придётся временно переселиться сюда, пока с нами не свяжутся товарищи.
По взгляду Марии Ивановны он понял, что Вероника успела рассказать коллеге о встрече с беспилотником, и утвердительно кивнул.
– Возможно, скоро ваши мытарства закончатся.
– Неужели мы… вернёмся домой?! – прошептала она.
– Надеюсь. – Максим протянул бинокль Веронике. – Поглядывай на небо. Я вернусь не позднее чем через десять минут, здесь недалеко. Пойдёт дождь – укроетесь в шалаше или на катере.
– Там профессор Баадер, – робко проговорила Мария Ивановна.
– Потеснится, а если не соизволит, напомните ему смысл слова «джентльмен».
– Мы лучше в шалаше…
– Как хотите. Ждите и поглядывайте по сторонам.
– Есть, командир! – браво кинула руку к виску Вероника.
Он улыбнулся, и аэробайк свечой вонзился в небо.
Спутники дисциплинированно ждали его у мешков с поклажей, где они были сгружены ещё утром. По всей видимости, Костя получил от Редошкина «наряд вне очереди» или серьёзное внушение, потому что держался особняком и неприязненно посматривал на лейтенанта.
Выяснять, в чём дело, Максим не стал. Выслушал доклад Редошкина о похоронах: Хасика, капитана Керзоева, похоронили отдельно, установив на могилке косой крест из срезанных «берёзовых» ветвей, – быстро рассказал мужчинам историю похода на север, о находке чёрного леса и об атаке шмелей, чем озадачил Редошкина с Вениамином Витальевичем и заставил ботаника забыть о своих разочарованиях.
– Шмели?! – воскликнул он. – Размером с воробья?! Потряс! Я уж думал, что тут, кроме бабочек, насекомых нет.
– Пчёлы.
– Я их не видел.
– Это не здешние шмели, – сказал Максим. – Они напали, только когда мы приблизились к переходной зоне между чёрным лесом и нашим.
– Нашим! – фыркнул Костя. – Он такой же наш, что и обнаруженный вами чёрный. Кстати, он что, действительно чёрный?
– Красно-бурый, тёмный, есть и фиолетовые и чёрные заросли. Они сражаются друг с другом, это заметно.
– Ничего особенного не вижу, на Земле растительные ареалы тоже воюют между собой, вытесняя друг друга. Достаточно вспомнить жуткие заросли сорняков типа амброзии и борщевика.
– Это не просто ареал с другой растительностью, он поглотил уже сотни квадратных километров нашего леса и продолжает идти дальше. Вот почему приютивший нас лес забил тревогу.
– Не выдумывайте, кто мы для леса? Пакостники и мусоропроизводители. Вся история человечества представляет собой процесс уничтожения природы, в особенности лесов и лугов. Так что надеяться ему не на что.
– На тебя он и не надеется, – проворчал Вениамин Витальевич.
– Короче, господа учёные, – сказал Максим. – Переезжаем к месту выхода дрона. Оставляем основную массу вещей здесь, с собой берём только самое необходимое.
– Ложки, вилки, миски, – издал смешок Редошкин.
– «Фаустпатроны», – добавил Костя.
– Они нам не пригодятся.
– Возьми хотя бы один, – взмолился лейтенант.
– Ладно, будешь таскать сам. Сейчас садимся втроём: профессор, Костя и я. Перевезу их, вернусь за тобой.
– Слушаюсь.
Кое-как уместились на тумбе аппарата, притиснув пилота к «рулю», и аэробайк унёс всех троих в небеса.
Потребовалось всего три минуты на полёт к лагерю боевиков (Максим не жалел аппарат, интуитивно ожидая каких-то известий – и от Вероники, и от леса) и на высадку пассажиров. К аппарату подбежала запыхавшаяся Вероника. По её лицу он понял, что ждал известий не напрасно.
– Макс!
– Говори! – схватил он её за руки.
– Дрон!
– Где?! – Он выхватил у неё бинокль, начал шарить окулярами по небу.
– Он… улетел… минуты две назад.
– Чёрт! Мне надо было дождаться! Не догадалась подать какой-нибудь сигнал?
– Прыгала как сумасшедшая, махала руками, кричала! Перепугала коллег. – Вероника виновато сморщилась. – Мария Ивановна тоже махала, платком. Мне показалось, что из дрона что-то выпало, но куда упало – не увидела. А потом дрон исчез.
– Упало? Размеры?
– Вот, – показала она руку от запястья до локтя, – или чуть меньше.
– Бутылка? – Максим махнул рукой удалившимся спутникам. – Вениамин Витальевич, поищите бутылку вместе с Викой, она покажет примерное место падения, я за Жорой. Одна нога здесь, вторая там!
Аэробайк пулей ввинтился в воздух, не уступая в скорости старта спортивным земным мотоциклам, разве что сделал это без грохота двигателя и визга шин. Уже через две минуты после старта он завис над «берёзовой» рощей, и Редошкин ловко запрыгнул за спину пилота.
Обратно летели в том же темпе, и Максим успел лишь рассказать лейтенанту о появлении дрона и сбросе им посылки. Прилетев, они присоединились к бродившим по берегу реки людям: их оказалось почти десяток, Мария Ивановна попросила помочь искать посылку остальных археологов, и Максим взял командование поисками на себя. Разбил берег и поляну на квадраты, поставил ответственных за каждый квадрат, а сам поднялся на аэробайке над рекой, вычисляя по памяти примерное местонахождение беспилотника и траекторию падения посылки. Выходило, что она должна была упасть либо в реку, на мелководье, либо совсем близко к воде.
Повёл аппарат к берегу.
– Дом, сюда!
Редошкин, шаривший в траве за кустами «ив», метнулся к нему.
– Ищи здесь.
– Да тут уже вроде копались археологи. А они люди внимательные и специально обученные искать артефакты.
– Тут собаки нужны.
– Да уж, – ухмыльнулся лейтенант, – настоящие собаки бы не помешали.
– Смотри внимательнее, бутылка могла утонуть в слое тины под берегом.
– Понял.
– Вероника, помоги Жоре.
– Бегу, – отозвалась девушка.
Таким образом поиски таинственного предмета, выброшенного беспилотником, длились ещё четверть часа и закончились ликующим воплем Кости, который присоединился к Веронике:
– Нашёл! Премия моя!
– Чёрт везучий, – с досадой прокомментировал вопль Редошкин, увидев в руке ботаника жестяную банку из-под пива с надписью «Балтика‐7».
Максим соскочил с аэробайка, отнял банку у Кости. Внутри неё с залепленным жвачкой отверстием что-то постукивало. Судя по всему, в неё положили что-то тяжёлое, так как весила она почти как наполненная пивом.
Отлепили жвачку, попытались вытащить содержимое банки, но это удалось только Редошкину, который вскрыл банку ловким ударом ножа. На песок упали четыре пальчиковые батареи и свёрнутая трубочкой бумажка. Максим развернул трубочку и прочитал обступившим его слушателям:
– «Передать майору Реброву! За вами через час будет выслан вертолёт! Просьба подготовиться к посадке! Риск велик, но иного выхода мы не видим, иномериана может оборваться в любую секунду! Генерал Плащинин, полковник Савельев».
– Батя… – пробормотал Редошкин.
– Что такое иномериана? – сунулся под ноги Максиму Костя.
– Не знаю.
– Но мы должны понимать, чем рискуем! И вообще я не хочу возвращаться с пустыми руками, тут пропасть интересного! Предлагаю кто хочет…
– Уймись!! – оборвал ботаника Максим. – Все поняли? За нами будет выслана «вертушка». С момента появления дрона прошло около получаса, значит, ждать осталось столько же. Всем собраться здесь, на сухом берегу, никуда не уходить, если не хотите остаться. Повторить?
– Не надо… мы поняли, – послышались голоса оживившихся людей.
– Командир, – хмуро сказал Редошкин так, чтобы его не услышали, – я бы не хотел бросить здесь наших ребят. Если отыскался Хасик, то и остальные могут где-то бродить по лесу.
Максим почувствовал небывалое облегчение, потому что он уже принял решение остаться. Один.
– Я остаюсь.
– Да?! – поразился лейтенант, шире открывая глаза.
– Буду искать ребят, попробую помочь лесу сражаться с вторжением чёрного «пришельца».
– Ну так и я останусь! – сжал руку майора лейтенант.
Его голос услышала обнимавшаяся с Марией Ивановной Вероника, подскочила, подозрительно оглядывая спецназовцев.
– Что я слышу?! Вы остаётесь?!
Максим приложил палец к губам.
– Не кричи! Мы не можем бросить своих товарищей, постараемся их разыскать. Вы улетите, и у нас будут развязаны руки.
– А потом? Как вы вернётесь?
– Так же, как и вы, – сказал Редошкин. – За нами пришлют вертолёт.
– Но в записке написано, что иномера… – Вероника споткнулась.
– Иномериана, я так понял, что это тоннель между мирами. Что тут непонятного?
– Написано, что она вот-вот оборвётся!
– Авось не оборвётся.
– В таком случае и я могу остаться! Я лёгкая и вам не помешаю, буду готовить еду, ягоды собирать, грибы. И нечего тут ржать!
Редошкин и Максим спрятали усмешки. Лейтенант с сомнением посмотрел на Максима.
– Я бы возразил, но решать тебе.
– Подумаю, – пообещал Максим, колеблясь между «нет» и «да». С одной стороны, помощница отряду не помешала бы, с другой – никто не мог с уверенностью утверждать, что вертолёт прилетит за оставшимися ещё раз. И не давало покоя ещё одно обстоятельство: Вероника была племянницей президента. Как он отреагирует на невозвращение племянницы, представить было трудно.
Вероника просияла, хотела захлопать в ладоши, и Максим едва успел перехватить её руку.
– Никому ни слова! Учись сдерживаться! Не то улетишь вместе со всеми.
– Могила! – Девушка чмокнула его в щеку, сделала преувеличенно серьёзную мину и, когда он отпустил её, сказала театральным шёпотом: – Слушаюсь, командир!
Отбежала к седой соотечественнице.
Редошкин проводил девушку оценивающим взглядом.
– Похоже, она от тебя без ума, товарищ майор. Кстати, ты не забыл, что она племянница президента?
– Только об этом и думаю.
– Нас потом не сдадут под трибунал?
Ответить Максим не успел, послышались крики:
– Смотрите!
– Летит!
– Вертолёт!..
Максим поднял голову.
В небе на высоте ста пятидесяти – двухсот метров появился знакомый силуэт «Ми‐8» с бесшумно вращавшимися винтами. Несколько мгновений он опускался, как призрак, в полной тишине, потом на стоящих на берегу людей обрушился могучий гул двигателей воздушной машины, вызвав ответный хор криков.
Но вертолёт, летевший к земле винтами вниз (у Максима замерло сердце!), вдруг сделал невероятный кульбит и перевернулся почти на одном месте, зависая в воздухе.
На берег обрушилась ещё одна волна рёва и свиста: лётчики врубили двигатель на форсаж!
Максим опомнился, прыгнул на седло аэробайка, и аппарат стрелой вонзился в потемневшее небо, направляясь к земному собрату.
В боку вертолёта открылась дверь, в ней показался силуэт человека. Раздался почти неслышимый в гуле винтов голос:
– …дитесь!
Из двери выпала лестница.
– …дитесь! – повторился крик. Голос принадлежал полковнику Савельеву, в этом не могло быть сомнений, и Максим крикнул в ответ:
– Приземляйтесь! Нас много!
– Ри… слиш… лик! Дав… му! – донеслась фраза.
Максим перевёл её как: «Риск слишком велик, давай по одному!»
– Хорошо, понял вас!
Аэробайк камнем упал на берег реки.
– Женщины! – крикнул Максим. – Идут первыми! Садитесь вы и вы!
Мария Ивановна, на которую указал майор, неуверенно посмотрела на отступившую Веронику.
– Садитесь, – махнула рукой девушка. – Я за вами.
Мария Ивановна села сзади Максима.
Вторую пассажирку не пришлось уговаривать, черноглазая смуглянка сама уселась за её спиной.
Максим плавно поднял аппарат к лестнице, но понял, что подняться по ней, раскачивающейся от порывов ветра, в кабину вертолёта не смогут не только женщины, но и мужчины. Несладко пришлось бы даже тренированным спецназовцам.
– Снимайте их! – крикнул он изо всех сил, начиная подъём к самому проёму двери.
Его поняли. Из кабины высунулся мужчина в чёрном комби, протянул руки к пассажиркам.
Черноглазая вцепилась в его руку, и её, вскрикнувшую, буквально выдернули с сиденья, переправив в чрево кабины. За ней тем же манером втащили Марию Ивановну, не издавшую в отличие от напарницы ни звука.
– Сколько ещё? – прокричал Сергей Макарович, лицо которого снова появилось в проёме двери.
– Десять! – ответил Максим.
– Только десять?! Почему?
Но майор уже направил аэробайк к земле, не желая терять ни секунды.
Следующими пассажирами стали третья женщина экспедиции и Вениамин Витальевич. На его место хотел сесть белобрысый бельгиец, но Максим жестом показал ему – в конец очереди!
Высадка на борт вертолёта прошла без задержек: дюжие парни (из команды полковника, решил Максим) легко приняли пассажиров, не делая ни одного лишнего движения. Попутно майор восхитился мастерством пилотов, удерживающих тяжёлую машину практически на одном месте, не давая ей рыскать из стороны в сторону.
Последующие рейды не отличались друг от друга ничем: посадка, короткий полёт, высадка, никаких сюрпризов и неожиданностей. Всего Максим переправил на борт «Ми‐8» десять человек, пока не заметил, что не видит Кости.
– Дом! – рявкнул он, оглядывая опустевший лагерь боевиков и берег реки. – Где ботаник?!
– Тут был, – изумился лейтенант.
– Вероника, где Костя?!
– Не знаю! – растерялась девушка. – Я видела его пару минут назад.
– Ищите! Костя! Бегом сюда!
Никто не отозвался.
Лейтенант метнулся к катеру, залез внутрь, выскочил, разведя руками.
Начали звать ботаника, хором и по отдельности:
– Костя! Выходи! Тебя ждут!
Но ботаник как сквозь землю провалился.
Максим сделал круг над лагерем, высматривая молодого человека в зарослях «тростника», потом выругался сквозь зубы и поднялся к вертолёту, отметив про себя, что эвакуация археологов длилась не больше десяти минут.
– Садитесь! – крикнул ему Сергей Макарович.
– Уходите! – крикнул в ответ Максим. – Мы остаёмся!
– С ума сошёл, майор?! Садитесь немедленно!
– Не могу, товарищ полковник! Здесь где-то бродят мои ребята. Нашёлся только лейтенант Редошкин. Хасик… капитан Керзоев погиб, остальные, наверно, разбросаны по большой территории. Мы их найдём!
– Кто – мы?
– Я, лейтенант Редошкин, Вероника Соловьёва и… ботаник этот неугомонный, Константин…
– Какого дьявола?! Вези их сюда!
– Парень… исчез… его тоже придётся искать. К тому же здешний лес воюет с чёрным лесом-агрессором и просит помощи. Вы не взяли с собой никакого оружия?
Сергей Макарович потерял дар речи и молчал несколько долгих секунд.
– Майор! Это сумасшествие! Ты не понимаешь ситуации! Забирай всех, кто остался, и…
– Товарищ полковник! – перебил его Максим. – Не теряйте времени, улетайте! Мы решим проблему и постараемся вернуться. Лес нам поможет.
– Это не твоя война, Ребров! Пусть леса воюют, не вмешивайся!
– Я принял решение! – Максим помедлил и поправился: – Мы приняли решение! Сошлитесь на меня там, наверху. Уверен, что на Земле вы найдёте способ вернуть нас домой, если вдруг тоннель между мирами захлопнется. Кстати, где мы оказались?
– Соседняя брана… вселенная, м‐мать её!
– Мы так и поняли. Ещё раз об оружии: на борту нет ничего такого?
– Сейчас сбросим пару контейнеров.
– Отлично!
– И два дрона.
– Великолепно! Спасибо, Сергей Макарович.
– Лучше бы ты вернулся…
– Улетайте!
Максим кинул пальцы к виску, заложил вираж и спикировал на берег реки.
Без бинокля было видно, как закрылся десантный люк и открылся в днище вертолёта. Оттуда выпал зелёного цвета ящик, за ним второй, третий и четвёртый, поплыли к земле, поддерживаемые тросом. На высоте девятиэтажного дома трос отцепился, и контейнеры упали в реку.
Не сговариваясь, Максим и Редошкин бросились в воду, уцепились за обвязку контейнеров, погрузившихся в воду до половины, но не утонувших, и отбуксировали к берегу.
К ним подбежала Вероника.
– Мальчики, он улетел!
Максим и Редошкин, с которых ручьями стекала вода, подняли головы, вдруг осознавая, что рокот винтов вертолёта оборвался. На лес сошла тишина.
Вертолёта не было. Он растаял в небе, словно и в самом деле был всего лишь фантомом, голографическим пузырём, созданным компьютером.
– Лёгкой дороги! – проговорил Редошкин, сгоняя с волос воду.
Вероника посмотрела на Максима широко раскрытыми глазами.
– Чем займёмся, командир? Жду указаний.
Редошкин захохотал.
– Наш человек!
Максим тоже улыбнулся.
И в этот момент пошёл дождь. Капли были крупными и тёплыми, словно лес дождался окончания человеческой суеты и поспешил навести в месте их появления первозданную чистоту.
Июнь 2019