“Это мое лучшее пальто, - подтвердил Лекне. - Нет, ты его носишь. Ты хорошо выглядишь в нем. Надеюсь, я выгляжу в нем так же хорошо. Слушай, можно тебя кое о чем спросить?”
Арантур улыбнулся. - Спроси меня о чем угодно.”
“Ты дашь мне несколько уроков владения мечом?”
Арантур опустился на колени под окном и произнес запоздалую молитву Солнцу. И затем, поскольку он думал на Лиоте, он произнес молитву Орлу.
Спасибо, источник света, за мою жизнь и жизнь Лекне и его семьи. Прими в свое тепло человека, которого я ... убил. Человека, которого я убил.
Его разум перескочил через эту мысль, как камень через воду.
Орлу он сказал: Дай мне шанс на славу, чтобы я мог вернуть ее твоему великолепию. Аминь.
- Он встал.
“Ты очень религиозен?- Спросил Лекне.
Арантур пожал плечами. - В Академии мы ходим в храм каждый день.- Он понял, что это не ответ. - Он нахмурился. “Я бы сказал, что это была привычка, но я думаю, что Солнце стало реальным для меня, когда я начал работать с ритуалом.- Он встретился взглядом с другим мальчиком. “Я не уверен, во что верю.- Он огляделся. “У тебя есть ткань для тюрбана?”
Лекне рассмеялся. “Мы никогда их не носим, но я могу найти тебе что-нибудь.- Он пожал плечами. - Ну вот, ты говоришь, как я. Я никогда не знаю, во что я верю. Слушай, ты дашь мне уроки владения мечом?”
Арантур наморщил лоб, пытаясь справиться с головной болью.
- Мне нужно идти, Лекне. У меня только три недели отпуска, и я уже использовал не одну. А Даркнайт-завтра вечером. Я должен был быть сегодня дома.”
- Ты умеешь ездить верхом?- Сказал Лекне.
Арантур на мгновение задумался. “Да, все Арнауты умеют ездить верхом. О, не так уж хорошо, но я ездил на дядиной кобыле и мулах для пахоты, а у моего патура была лошадь, когда я был мальчиком. До того, как я пошел в школу.”
- Пойдем, поешь, - сказал Лекне.
Они вдвоем спустились по лестнице в общую комнату. Чердак оказался этажом выше гостевых комнат, и Арантур впервые оценил огромные размеры гостиницы. На балконе первого этажа располагалось около пятнадцати комнат, хотя большинство из них представляли собой не более чем кровать и умывальник.
Общий зал был полна деятельностью. Две горничные развлекали компанию торговцев событиями минувшей ночи, а две пожилые женщины мыли кровавые пятна перед баром. Все переднее окно было залито светом, и священник сидел там со свитком. Его улыбка, когда он увидел Арантура, была такой же яркой, как солнце позади него. Арантур почтительно склонил голову и последовал за своим новым другом через альков на кухню.
Отец Лекне лежал на скамье между большим камином и задней дверью. Он поднял голову и выдавил из себя улыбку.
- Ах, мой герой!- слабо сказал он. Он поднял левую руку, и она слабо дернулась. Рука, однако, была полностью прикреплена, и красная линия проходила почти наполовину вокруг нее.
— Стрелять? — спросил уже Борька, выгибаясь на сиденье, чтобы быстро перевалиться в салон, где стояла небольшой ротор.
Хирург сидел у кровати. - Он улыбнулся Арантуру.
“Вероятно, он никогда не восстановит полную подвижность, - сказал он. - Он пожал плечами. - Но она на месте.”
— Подожди, им там виднее, — Игорь кашлянул. — Жень, дай по ним пару раз сверху, свернут? — он вывернул шею, глядя на второй вертолет, идущий на полкилометра выше сзади. В его дверях возникло и запульсировало острое копье бледного пламени — беззвучно.
Арантура окружили похвалы и поздравления, от которых он попытался отказаться.
— Разошлись, — сообщил Борька. — Степка одного срубил, но они разошлись
“Вы слишком скромны!- сказала мать Лекне.
Арантур покачал головой. - Похвала должна достаться леди. Она выполняла искусство-работу. Я только обеспечил—”
От одного из орлов и в самом деле остались только перья, медленно падающие вниз. Остальные растянули строй, продолжая двигаться на вертолет. Конечно, от них легко можно уйти… но ведь этого, похоже, кто-то и добивается — прогнать вертолеты из городского неба!
Хирург покачал головой.
- Мальчик, это не образованные люди, - тихо сказал он. - И Леди получает столько же похвал.”
— Жень, гробь их всех! — скомандовал Игорь, делая горку со снижением — вертолет тонко запел от неожиданной перегрузки.
“Ты, должно быть, великий колдун!- Воскликнула Таня Кучина и сделала рукой знак солнца.
Хирург бросил на Арантура еще один взгляд, как я и говорил, и покачал головой. - Среди ученых, Донна, \"колдун\" - это слуга Тьмы. Мастера света называют \"Магос\", или, если я не слишком педантичен, \"Магас\" в случае нашей Госпожи, и все вместе они являются \"магами\".’”
Арантур не был слишком уверен в этимологии доктора, но это казалось правдоподобным.
Степка вновь открыл огонь. На этот раз Игорь различил его самого — он нагнулся над ротором, разворачивая стволы, брызжущие пламенем. Орлы летели вниз кровавыми клочьями — один за другим, Степка рубил отлично, со сноровкой природного солдата освоив незнакомое оружие. Впрочем, кажется, в его время были похожие штуки, только пороховые, конечно…
“Я всего лишь новый ученый.- Смущенный продолжающейся похвалой, он сказал: - мне действительно пора идти. У меня есть двадцать парасангов или даже больше, чтобы добраться до деревни моего отца.”
Лекне усадил его за большой стол, и две девушки поставили перед ним тарелки—праздничную еду: массивную тарелку бекона, еще одну яичницу и чашку гранатового сока. Та, что была ближе, задержалась, поставив на стол тарелку с яйцами.
— Прикрывайте нас и дальше, — приказал Игорь, — мы продолжаем съемку. Я снижаюсь до полутора, километров.
- Жарко, - услужливо подсказала она. И затем, еще более смело “ - я Хасти.”
Хасти была невысокой, гибкой, с большими глазами—это было единственное впечатление, которое смог создать Арантур. Утро проходило как в тумане. Казалось, он ничего толком не видит и не слышит.
— Прикроем, — пообещал Женька.
Лекне сидел напротив него, ел бекон и кивал. Его мать села, хирург тоже, а девочки прислонились к стенам или устроились на табуретках.
Лекне наклонился вперед.
— Снимай, снимай, — поторопил Игорь, снижаясь. Внизу, над двойной рекой — между руслами было всего километра два — изгибались дугами красивые мосты, словно целиком отчеканенные из ажурного металла. С обеих сторон мостов высились какие-то несерьезно-красивые башни с широкими крышами, ярко сиявшими на солнце.
- Прости, что я так тороплюсь, но сюда все еще прибывают путешественники. Помнишь, вчера мы говорили о стазисе в Вольте?”
Арантур кивнул. - И это был герцог Вольта в большом фургоне прошлой ночью.”
Крыши вдруг заволокло серым густым: дымом, ветер рвал его клочьями и разносил в стороны.
Лекне кивнул, как и его мать.
“И эти солдаты были Вольтанами, - добавил Лекне. - Два купца, которые пришли сегодня утром, говорят, что один из их предводителей—торговец мечом Курсини или, может быть, Вымпел Малконти-сражается, чтобы взять город, даже сейчас, или уже взял его, что толпа убила многих солдат старого герцога, а остальные бежали. Торговцы говорят: …”
— Стреляют! — с хохотом прокричал Борька. — С крыш стреляют, смотри, Игорь, пушки на поворотниках!
Донна Кучина перегнулась через стол и взяла Арантура за руку.
- Моя дорогой, мой сын говорит, что западная дорога забита беженцами и бродягами в этот смертельный холод. Торговцы боятся идти на Запад.- Она покачала головой. - И у нас уже есть все выходцы с Востока, которых мы можем взять, бедняжки. Слишком много беженцев. Куда катится этот мир?- Она нахмурилась. - Конечно, твоя собственная мать хотела бы, чтобы ты осталась здесь, пока не пройдет беда.”
Игорь склонился к экрану наблюдения и увидел фигурки в темно-синем, суетившиеся около длинных труб, установленных под углами в 45 градусов на поворотных колесах — по четыре штуки, на все стороны света.
— Против нас изобрели, — сообщил Борька. — ПВО! Смотри, как лупят! Не достанут… Давай я в ответ резану?
Лекне посмотрел на мать тем взглядом, каким мальчишки-подростки смотрят на осторожных матерей во всем огромном колесе мира.
“У всех солдат были лошади, Арантур. Мы собрали их прошлой ночью, и у большинства из них была добыча в седельных сумках—они что-то разграбили. Может быть, Дворец герцога?- Он ухмыльнулся. - Мы дадим мастеру Спартосу четырех лошадей и все, что на них есть, А тебе-двух, если тебя это устроит.- Он ухмыльнулся. “Я думаю,что с двумя лошадьми ты мог бы поехать домой.”
— Давай, — осклабился Игорь, не поворачиваясь. Борька ловко кувыркнулся назад.
“Это глупо и опасно, - сказала Донна Кучина. “Нам и так уже не везет, а сейчас время тьмы.”
Арантур чувствовал себя так, словно взошло новое солнце.
И тут вырубились винты.
Лошади? Две лошади?
Он мог бы добраться из города до дома за несколько дней—мог бы вернуться домой в ту же ночь, даже с опозданием.
Вырубились разом. Погасли огоньки пульта. Откачнулись на ноль и замерли стрелки и уровни.
- Пойдем!- Сказал Лекне. - Давай посмотрим на призы.”
Арантур-будучи студентом-имел привычку к самоанализу и с некоторым удивлением отправился в каменный амбар гостиницы, не испытывая угрызений совести за убитого им человека. То есть убийство, как ужас, лежало у него на плечах, и все же мысль о том, чтобы забрать вещи убитого, нисколько его не тревожила. Среди его людей дележ добычи был само собой разумеющимся делом; то, что сказал страж ворот в Лонике, было истинной правдой. Они были племенем воров, убийц и торговцев мечами, или были ими в прошлом. В последнее время они были фермерами на земле, которую они украли, или так говорили люди.
Никогда в жизни Игорь не знал, как это страшно — когда вот такая тишина туманным призраком вваливается в кабину вертолета. Молчание винтов. Шум города внизу. Стрекот винтов второго «ка» наверху. И все это — уже не для тебя. Потому что сейчас машина грохнется, как сундук, и нечего будет даже выволакивать из раздрызганных по камню площади горящих ошметков.
Лошади не были великолепны. Они представляли собой разношерстное сборище кляч и грубиянов с несколькими лошадьми поменьше, гораздо лучшего цвета и формы. Человек в коричневом-мастер Спартос-брал щетку для одной маленькой кобылы, когда они вошли, в то время как другой мужчина, маленький, белокурый и очень бледный, ухаживал за другой. В сарае было не тепло, но и не так холодно, как в заснеженном мире снаружи, несмотря на огромные сводчатые потолки. Это был уютный храм для животных, пахнущий лошадьми, коровами, свиньями и сеном.
В лоб кабины ломилось белое небо.
Мастер Спартос оторвался от своей работы и удивил Арантура легкой улыбкой.
“Я рад, что ты выжил, мальчик, - сказал он. - Хороший рабочий день для студента, я бы сказал.”
Игорь обернулся.
Он махнул рукой в сторону дюжины лошадей, привязанных к столбам в центральном отсеке большого амбара.
Арантур отвесил ему подобающий поклон. “Для меня большая честь познакомиться с вами, Магистр.”
Расширенные, невероятно огромные и остановившиеся глаза Борьки.
В городе абсолютные мастера-трое или четверо мужчин и женщин, чья работа, вне всякого сомнения, была лучшей в каждой гильдии,—были удостоены того же звания, что и мастера божественности в храме, и мастера и госпожи Арс-Магики в Академии. Спартос не был хорошо известен—Арантур, например, никогда его не видел,—но его имя было известно. Он был главным Мастером меча в городе, а значит, для Арантура, и во всем мире.
Спартос кивнул, поскольку это было только его заслугой.
Белые руки на рычагах управления ротором.
“Сколько лошадей тебе дают, мальчик?- спросил он.
Белые с синевой губы.
Арантур поклонился. - Две, Магистр.”
Слово-выдох:
Мастер кивнул, как будто это казалось ему справедливым.
— Катапультируйся…
“Я уже сделал свой выбор. Могу я проводить тебя?”
Арантур снова поклонился. “Я был бы очень рад, Магистр.”
Все решали даже не секунды. Но у Борьки не было и секунд, чтобы вновь перемахнуть к себе в кресло — в спасительное кресло с катапультой. Однако для выпускника лицея время шло медленней. Самую капельку — но медленней.
Человек в коричневом тонко улыбнулся.
“Я взял одну прекрасную Нессанскую лошадь - эту маленькую кобылку. Она стоит столько же, сколько и все остальные, или большая часть остальных, но я оставлю ее в этом сарае, пока погода не прояснится. Она не приспособлена к снегу и слишком хороша, чтобы ехать верхом до смерти. Но ее сестра прямо здесь—почти такая же хорошенькая. Я рекомендую ее, если твой второй выбор-хороший практичный, как этот джентльмен, который кажется солидным, хотя и немного старым. Я бы сказал, что ему лет семь или восемь. У него есть несколько шрамов от войн, чтобы сказать, что у него хороший характер, и эти тяжелые бедра обещают работу.”
Левая ладонь врезала по кнопке ротации. И падение так и не началось — вертолет полетел к земле, как планирующий лист, опираясь на выброшенные закрылки. Правой Игорь сцапал, не поворачиваясь, Борьку под мышки и, притиснув к спинке своего кресла, локтем вдавил кнопку катапульты, раздавив пластик, прикрывавший ее и крикнув:
Лошадь, о которой шла речь, никогда бы не выиграла конкурс красоты, но она была большой и сильной.
“Если бы мой человек, Цай, был крупнее, я бы взял его, - добавил магистр. “Но он же кроха, и ему нужна маленькая лошадка.”
— Держись!!!
“Любая лошадь лучше, чем пешим, маэстро, - сказал блондин на Лиоте.
Лекне кивнул. - У моего лорда хороший конский нюх, если можно так выразиться—”
Коротко рявкнули пиропатроны. По широкой дуге улетел прочь бумерангом обвисший винт. Крякнув, начетверо расселась крыша кабины, и кресло с двумя мальчишками швырнуло вверх на полсотни метров — прочь от вертолета, в небо, в спасение… по крайней мере — на время.
“Я не Лорд, и ты не должен называть меня так, - сказал Спартос. - Мой титул заслужен—я лучший Меч в мире. Держите слово \" лорд” для тех, чьи качества менее очевидны и более, - он злобно улыбнулся, - присущи.”
Кресло начало заваливать. Борька висел сзади гирей, и Игорь с усилием погасил боль в вывернутой, как на дыбе, руке. С треском выбросило вверх «крыло», оно раскрылось…
Лекне широко улыбнулся. “Ах, я не хотел вас обидеть, милорд ... то есть Магистр. Мастер фехтования! Конечно, ваша борьба была блестящей!- Он помолчал. “Я всегда хотел научиться владеть мечом.”
У магистра Спартоса не было длинного носа—на самом деле, у него было невзрачное лицо и короткий, почти курносый нос—и все же он умудрялся смотреть на него сверху вниз с чем-то очень похожим на презрение.
— Перебирайся… — процедил Игорь, выдвигая ногу, как ступеньку. — Удержу.
- Но почему?- спросил он.
Рука Борьки вцепилась в куртку на груди, захватив кожу. Он перевалился на колени Игоря, и тот обнял его, притиснул к себе.
Лекне выглядел озадаченным. “Даже не знаю. У нас есть меч, и мне нравится чувствовать его в своей руке. И—”
“Ты хозяин гостиницы, - сказал Магистр Спартос. - Возьми один из стортов, оставленных мертвецами, и потренируйся резать им—никто даже не должен учить тебя. Сильная рука со стортом преодолеет любую угрозу, которая может прийти в гостиницу.”
— Ребра сломаешь, — процедил Борька. У него по-прежнему было белое лицо. — Куда дальше?
Его презрение к профессии трактирщика было очевидным.
— Держись за меня сам, — приказал Игорь. — Крепче держись, ну?! — прикрикнул он, и Борька вцепился в ремни на груди Муромцева, а тот задергал управляющими петлями, но парашют с двойной нагрузкой тянуло к земле, он не слушался команд.
Лекне невольно почувствовал себя уязвленным, и Арантур положил руку на плечо другого юноши.
— Жаль, мы пушки в дирижабле оставили, — сказал Борька. Он горячо дышал Игорю в висок. — Попробуй на площадь сесть, там нас и с одними эрпэпэ не сразу возьмут.
“Когда я вернусь, я дам тебе урок, - сказал он.
Магистр рассмеялся. - В царстве слепых одноглазый-король.- Он снова рассмеялся, явно довольный собой.
Манеры этого человека не произвели на Арантура особого впечатления, но, осмотрев лошадей, привязанных к различным столбам и колоннам, он согласился с его предложением и счел, что ему повезло иметь двух таких прекрасных животных. Нессанка, возможно, не была чистокровной-она была слишком большой, а ее голова была слишком квадратной, чтобы быть идеальной. Ее мать или отец были Нессанцами, а другой родитель-военным конем, и это сочетание было очень приятным. У нее были хорошие манеры, и она принимала пищу как леди.
— У меня РАП, — напомнил Игорь. — И три обоймы, — мозг бешено работал, просчитывая варианты хоть какого-то выхода со скоростью компьютера.
“Я недолго буду владеть тобой, - сказал ей Арантур. “Ты не ученическая лошадь.”
— Они охренели! — вдруг заорал Борька. И, рискуя сорваться, замахал рукой: — Уходите, уходите!
На ней было прекрасное простое седло и никаких сумок. Лекне, быстро пришедший в себя, сказал ему, что в то утро все они договорились, что каждый из них—трактирщик, дама, священник, фехтовальщик и студент—возьмет себе по выбору лошадей и все, что будет на лошади.
Игорь похолодел. В полусотне метров от них сидел в «беседке» Степка. В руке он держал ремни спасательной системы. Очевидно, Женька маневрировал вертолетом — Степка медленно приближался, ветер трепал его брючины и волосы, мальчишка жмурился, но не отворачивал лица с плотно сжатыми губами.
- Фехтовальщик первым делом выбрал двух самых тяжело нагруженных лошадей, - сказал Лекне. “А послушник, тот, что живет в трущобах? Он сказал, что все это-добыча Вольты.”
— Прочь! — гаркнул Игорь. — Собьют к!.. На дирижабль!
- Значит, мастер Спартос оставил Ариадну, потому что у нее не было добычи, - сказал Арантур.
Степка ответил бессмертными неприличными жестами. Потом двумя движениями соединил систему спасения с ремнями кресла.
Одно ее седло стоило всех гонораров за месяц занятий-легкое седло для верховой езды. В нем не было ни серебра, ни золота, но кожа была самой лучшей, и шитье было очень тонким, с декоративными завитушками, все было сделано вдвое, так что каждая пара вырезанных шилом отверстий имела тяжелую нить между ними, а не каждое отверстие был сделано более дешевым жгутом и прихваткой. В этом у Арантура было преимущество—время от времени он работал в кожевенной мастерской. Любой деревенский парень или девушка знали, как обращаться с шилом и иглой, но в городе такие навыки были редкостью. Он не мог сделать седло, также как и использовать тяжелую магию, но он знал хорошую работу, когда видел ее.
У большой военной лошади было старое и плохо использованное военное седло, с высокой спинкой и тяжелым основанием-такое седло, которого любая лошадь могла бы бояться, больше похожее на стул, установленный на спине лошади. Но сзади к седлу был приторочен рюкзак—длинный цилиндр, а с одной стороны Луки свисало нечто вроде усеченного конуса, похожего на перевернутую дурацкую шапку. Большая лошадь нервничала, и Арантур, который вырос среди животных, если не среди лошадей, догадался, что бедное животное хочет избавиться от тяжелого седла.
— Собьют же, дурак! — прохрипел Игорь.
Лекне ткнул его в ребра, наполовину шутя, наполовину всерьез.
“А ты бы выбрал?- спросил он. - Леди выбирает следующая, а потом священник.”
— Если собьют — то всех вместе, — Степка оседлал спинку и погасил купол резким, умелым рывком (и когда научился?!) Через секунду вся связка поползла вверх, подтягиваемая лебедкой.
Арантур бегло осмотрел остальных животных, но он уже отдал свое сердце кобыле, и конусообразный кожаный футляр на крупном животном привлек его внимание. А большой зверь ... Арантуру он уже нравился. Что-то в том, как он держал голову.
“Полагаю, мы не можем заглянуть в сумки, пока не выберем, - сказал он скорее шутливо, чем серьезно.
Они перевалились в салон и, отстрелив кресло, долго провожали его взглядами, пока Женька, нимало не заботясь о том, что подумают вабиска о его смелости, отвесно уходил в облака, к дирижаблю.
“Совершенно верно, - согласился Лекне.
Была еще одна прекрасная лошадь-полуэссанка, но она была еще меньше и казалась робкой или, возможно, просто усталой. Остальные военные лошади были усталыми, с выбитой из них большей частью грации, злобными следами шпор на боках в виде полукруглых белых шрамов на гнедом конском волосе и сильно спутанными гривами. Арантур подозревал—как фермер, - что большинство из них вполне справятся с едой и отдыхом. Что же касается грабежа, то привычка солдат сажать награбленное на самых плохих лошадях и ездить верхом на самых лучших означала, что две лошади с самыми большими вьюками были неуклюжими животными.
— Снимки пропали, — сожалеюще сказал Борька.
Перспектива владения лошадьми открывала перед Арантуром простор и комфорт: дом каждый отпуск, а не раз в год; возможность работать курьером в городе; даже получить место в штате дворянина на лето. Он подозревал, что держать пару лошадей в городе будет стоить почти столько же, сколько он сможет заработать, владея ими, но сама идея была приключением. Как бы то ни было, он хотел, чтобы лошади были сами по себе, и не был заинтересован в том, чтобы забрать товары—краденые товары, на самом деле, хотя ему было бы трудно объяснить, как он все это продумал.
— Веселая тут у вас жизнь, — убежденно заявил Степан.
В конце концов он взял двух лошадей, рекомендованных магистром. Он был студентом, легко поддающимся экспертному мнению, а у человека в коричневом действительно был хороший глаз на лошадей. Как только он сделал свой выбор, он отвел большого мерина в стойло, привязал его к удобному крюку и расседлал бедное животное, которое почти дрожало от удовольствия. С железной решимостью он принялся обхаживать лошадь, которая отчаянно нуждалась в уходе, вместо того чтобы рыться в сумках военного седла, открывать конический футляр или цилиндр из новой кожи на спине седла.
Следующим вошел Магас Иралия. Арантур услышал более высокую музыку его голоса и низкий ответ магистра, и они вместе рассмеялись. Этот звук вызвал у Арантура странную ревность. Он попытался проанализировать это чувство и не нашел в нем ничего, кроме бездонной иррациональности, но это чувство продолжалось во всем крупе и задних ногах его новой лошади. Он решил назвать своего мерина Рассе в честь персонажа пьесы, который плохо вел себя для комического эффекта, и Рассе, похоже, хорошо принял это имя. Он безмятежно ел из яслей, полных ценного овса, и, казалось, пребывал в мире со всем миром.
Игорь ничего не сказал — расстегнув куртку, он рассматривал синяки на груди. Потом вынес вердикт:
Дама появилась перед стойлом Расса и прислонилась к дверному косяку. Это был первый раз, когда Арантур полностью обратил на нее свое внимание—или, скорее, почувствовав, что что-то изменилось, внимательно посмотрел на нее. Сегодня утром она выглядела совсем по-другому-почти как другая молодая женщина. Во-первых, исчезла серебряная сетка для волос и тонкое шелковое платье.
“Не такая уж красивая без макияжа, а?- спросила она.
— Щиплешься, как девчонка, — и, приложив ладони к синим с алым полосам, быстро убрал их.
Арантур знал, что некоторые женщины красят свои лица, но никогда раньше не встречал ни одной. Так как только куртизанки, шлюхи, актрисы и королевы делали такие вещи, его лицо вспыхнуло. Он пробормотал что-то неуместное о ее лице и внешности, но так тихо, что сам не расслышал.
- Она рассмеялась. “Ты такой мальчик. Я вижу, ты в добром здравии—никакого духовного похмелья сегодня утром?”
— Я пока летать не научился, — напомнил Борька, — и не очень хотелось учиться… — потом вздохнул и добавил: — Спасибо тебе.
- Он пожал плечами. - Когда я проснулся на рассвете, у меня ужасно болела голова. Я даже не молился.”
“Я приняла слишком много, - призналась она. “Я даже пополнила свой собственный резерв. Ты очень хорошо обеспечен Сааром.- Она улыбнулась. - И сиром.”
Игорь молча отмахнулся. Он был зол — злость пришла неожиданной и резкой волной. Фактически, вабиска безнаказанно посмеялись над ним — землянином, русским, дворянином. Ну что же: \"Империя получила урок — империя благодарит!\" И все-таки утешаться этим было трудно. В первой же операции он потерял вертолет. И отснятые материалы. Пусть и не очень важные — но это ЕГО материалы!!! ЕГО!!! Проклятье!!!
- Он пожал плечами. Сир был темным элементом власти. Он знал, что она у него есть, как и у всех магов. Он не знал, как отнестись к ее замечанию, и пересчитал часть своей новой лошади, которую уже сделал. Она смутила его. Она оказалась моложе, чем он думал прошлой ночью. Без краски ей, вероятно, было ближе к двадцати пяти, чем к тридцати пяти, и ее волосы были густыми и каштановыми, без следа красного, ее лицо было узким и нежным, ее руки и ноги длинными. На самом деле, она была похожа на фрески народа фейри в храме города—Храме мудрости, Святой Софии.
“Ты применила против меня колдовство, когда герцог впервые выгнал тебя из фургона,—сказал Арантур. Он встретился с ней взглядом. “Тогда ты лишила меня силы, - продолжал он. - Ты темная студентка, Донна?”
Ну ничего. Они поплатятся. Все.
Он не собирался спрашивать ее об этом. На самом деле, до этого утра он не вполне верил, что существуют ученики Тьмы. Это было гораздо более отвратительное заявление, чем он собирался сделать.
- Ой, - сказала она. “Нет. Она повернулась, чтобы уйти, и заговорила, не поворачивая головы, чтобы посмотреть на него. - Не у всех есть хорошие толстые богатые родители, чтобы обеспечить студийное образование, а?- она сплюнула. “Я пришла поблагодарить тебя за мои дела. И извиниться за то, что использовала Саар, чтобы манипулировать тобой. Я знаю, что это неправильно, но откуда мне было знать, что ты студент? Или обладаешь властью? Она посмотрела на него, и ее взгляд смягчился. “Но от этого не легче, - мягко сказала она.
6.
- Всегда пожалуйста. Мои родители владеют небольшой фермой в деревне. Мой отец не староста, и мы не самые богатые; до земельной реформы мы были крестьянами. Арнаутские крестьяне. Своим местом в студии я обязан прихоти нашего местного лорда, и не более того. Сомневаюсь, что я даже самый умный мальчик в своей деревне.- Он пожал плечами, стараясь быть равнодушным к ее мнению, но в основном потерпел неудачу. - А Лек Колесо прислал привет и сказал, что знает, что герцог возьмет твои кишки за подвязки. Что он имел в виду?”
“Я не служу тьме, - сказала Иралия.
Она ушла прежде, чем он успел ответить, и пока он курил свой Нессан, он думал обо всем, что мог бы сказать. Лучшим ответом было то, что если вы продолжите использовать силу для манипулирования людьми, вы будете служить тьме, но это было слишком многословно. И слишком напыщенно.
— Я унижен.
На самом деле она не причинила ему никакого вреда. Весь этот инцидент пошел ему на пользу, по крайней мере пока.
Считать человека счастливым, пока он не умрет, казалось подходящим из числа древних мудрецов.
Они сидели в своем отсеке вокруг стола. Сказанные Игорем слова совершенно не соотносились по смыслу с тем холодным, равнодушным тоном, которым он их произнес. Остальные запереглядывались — они росли в мире Империи и хорошо знали, что означает такой тон в устах дворянина.
Но его Магос философ любил говорить, что слишком много идеализма-это смерть рациональности.
- Посмотрите на результаты, - декламировал он.
— Давай гульнем, — предложил Борька. — Я ходил до их первых поселков, дорогу знаю. Наши не откажутся, ребят из Водопадного свистнем. Полсотни соберется…
И в данном случае ни одно из ее искусств не причинило ему вреда. И она пользовалась силой, и все же убивала безжалостно. И он убивал, и его сила казалась нетронутой. …
Он нахмурился, пытаясь докопаться до причинно-следственной связи. Герцог был свергнут, она стала его ... любовницей? И он бросил ее на дороге, когда бежал-урок астрологии, на самом деле. Разве он не смотрел на свои звезды? И она, покинутая, забрала свои вещи—которые, по всей вероятности, действительно принадлежали ей. Во всяком случае, больше, чем награбленное в седельных сумках всех лошадей, принадлежало их новым владельцам. Он швырял его во все стороны, а щетка с карри все кружилась и кружилась, и воздух был наполнен старой грязью и лошадиным потом.
— Я столько же приведу. Сразу, — вмешался Зигфрид. — Наши злые. Сильно. Пойдут с охотой.
- Давай я попробую еще раз, - сказала она с порога стойла.
“Вы были с герцогом Вольтой?”
— Ну вот — сотня! — горячо продолжил Борька. — Подойдем ночью по реке, там можно по реке… Так насуем, что только мусор останется!
Арантур пожалел, что не держал язык за зубами—она заключала мир, а он искал решение проблемы.
- Она поморщилась. “Да. ‘С \" - это такое звучное слово, полное ... смысла.”
План не был абсурдным. На всех планетах, где местные жители были конфликтны, молодежь время от времени устраивала погромные рейды на их территории. Кое-где этих ударов туземцы боялись больше, чем ополченцев, охраны дворянских латифундий и даже регулярных войск. И власти и родители посматривали на это сквозь пальцы.
- Мне очень жаль. Я пытаюсь понять.- Он попытался улыбнуться. “Я …”
- Он покачал головой. Он не мог сказать: \"я крестьянский мальчик, и мы действительно не понимаем, как действуют высшие классы\". Это было точное утверждение, но не то, что он хотел сказать.
Игорь сам в таких развлечениях, разумеется, не участвовал, но какое-то время серьезно обдумывал предложение, двигая по столу ТБ и словно пересчитывая стволом заклепки в кристаллическом алюминии покрытия. Потом покачал головой:
- Итак, герцог столкнул тебя в снег, и ты использовала искусство, чтобы заставить меня помочь тебе, - сказал он.
- Да, - призналась она. “Знаешь, - сказала она с горькой улыбкой, - у меня есть два вида искусства. В теплой комнате, в окружении людей, я могу попросить большинство людей—большинство мужчин—принести мне вина, и они принесут, не спрашивая себя почему. Ее глаза загорелись, и она одарила его улыбкой.
— Нет, не сейчас. По крайней мере…
Он почти застыл.
- Она кивнула. “Ты знаешь, что когда ты пытаешься внушить, используя Саар ... - она посмотрела ему в глаза. Ее глаза были глубокими и удивительными, бледно-голубыми, как море в ясный летний день. “Я говорю с тобой как ученый, понимаешь?”
— Игорь! — это включился экран связи. Лицо Ревякина было напряженным. — Сигнал с фермы Хвостовых, десять минут лета… Атакованы бандой вабиска!
Арантур был почти сбит с толку ее предположением о его знании. “А я нет—”
“Когда ты пытаешься внушить, это помогает, если твоя цель уже любит тебя, и это делает принуждение намного сложнее—и намного опаснее как для заклинателя, так и для цели—если цель не любит заклинателя. Ты понимаешь? Если бы я попросил тебя помочь мне, а ты отказал—даже если ты отказал только потому, что, скажем, был занят своими делами,—тогда мне было бы очень, очень трудно послать свое принуждение. На самом деле это почти невозможно.- Она покачала головой. “И все равно я была почти опустошена. В фургоне я сказала то, чего не должна была говорить.- Она улыбнулась фальшивой элегантности своей дикции. “Я сказал герцогу, что он трус. Я изнуряла себя, используя свое искусство, чтобы удержать его от простого убийства меня—о, он был зол. Клянусь солнцем, он-проклятый трус. Если бы он потратил энергию правящей Вольты на планы побега—”
— Мать!.. — выругался Борька, вскакивая. — Говорили же им — далеко поселились…
“Я не понимаю. Ты была его ...?”
Она улыбнулась, и это была неприятная улыбка.
— Отставить мат! — Игорь повернулся к экрану: — Вылетаем!.. — поворот к девчонкам: — Вы… ладно, со всеми.
- Госпожа? Куртизанка? Шлюха?- Она пожала плечами. “А что бы ты сделал, чтобы пройти обучение в Арс?”
- Он поморщился.
- Она покачала головой. “Я что-то бормочу. Слушай, деревенщина. Я была тринадцатилетней шлюхой, когда на меня снизошла моя сила. Я та, кто я есть, но я не служу тьме.”
“Болтай еще, - сказал Тай Драко. Он высунул голову и плечи из-за перегородки соседнего стойла и теперь перепрыгнул через нее, гибкий, ужасно грациозный и гораздо более похожий на аристократа, чем на священника. “Я думаю, что ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.”
* * *
“Ты уверен, что ты священник?- Голос Иралии звучал лукаво, но она не сводила с него глаз. “Это твоя лучшая реплика? Ты часто ей пользуешься?”
У Арантура возникло странное чувство, что они знакомы.
Драко поклонился-опять же, как аристократ, а не как священник, который просто чопорно кланяется в пояс.
К самой ферме подлетать не стали. Вабиска при виде вертушек могли разбежаться, а гоняться за ними по лесу никому не хотелось — высадились за целый километр, оставив вертолеты в лесу и уповая на одно: что ферма продержится.
- Твое остроумие режет, как хороший меч, Донна. Я не могу решить, настоящий я священник или нет.- Он улыбнулся Арантуру. - Мой наставник сердится на меня за то, что я схватил человека, которого мы убили.”
У кадетов были обычные армейские ИАП ИжОН-94, эрпэпэ, оказался еще и переносной мелкокалиберный ротор «метла». Кроме того, все расхватали тесаки.
Арантур кивнул и протянул руку.
Игорь не пренебрег ни авангардом, ни арьергардом, ни фланговыми дозорами, оставшись в центре сам с девчонками и одним из кадетов. Отряд двинулся бегом, ориентируясь на посвистывание Борьки, возглавлявшего авангард…
“Вовсе нет. Без этого ... - он сделал паузу. “Хотя я все еще ... не счастлив ... что убил его ... мы убили его ... что у тебя есть.”
“Мы пытались спасти его, - беспечно сказал Драко. - Но ведь это оправдывает наш грех?”
Арантур подумал о своей философии Магоса и его комментариях по поводу результатов и прикусил язык.
“Это прекрасный зверь, - сказал Драко, разглядывая маленькую нессенскую кобылку. “Я сам взял вьючную лошадь. Я бы никогда не убедил своего наставника ехать верхом, даже если бы он был значительно более хромым, чем сейчас. Я отдал сыну трактирщика вещи в мешках.”
…Ферма Хвостовых в самом деле еще держалась. Пристройки горели, частокол в нескольких местах был проломлен и тоже полыхал, из труб развороченного пороховой бомбой артезианского колодца били струи воды. Страшно кричал конь — или раненый, или сгорающий. Около разбитых — тоже бомбой — ворот лежали два собачьих трупа, все в крови. На полудороге от леса к воротам — Игорь ощутил холодок не коже, волосы на затылке зашевелились — вытянулось тело женщины с разрубленной головой. Очевидно, вабиска. каким-то образом застали ферму врасплох и ворвались во двор раньше, чем по ним начали стрелять. Но жилой дом — не рубленый, как в станице, а из мощных гранитных блоков, двухэтажный, на высоком глухом фундаменте — держался. Облицовка догорала, но ни стены, ни черепичная крыша не поддались, окна перекрывали броне ставни. Из-за них — во все стороны — стреляли не меньше пяти стволов, в том числе — такой же ротор, как и спешащих на помощь кадетов.
Иралия подняла брови. - Потому что тебе не нужны мирские богатства?”
Он улыбнулся ей. - Что-то вроде этого.”
На мгновение их взгляды встретились, и Арантур снова принялся осторожно водить кистями.
Часть вабиска стояла у стены с внешней стороны, через проломы обстреливая дом из ружей. Толстенные бревна частокола надежно защищали и от плазмы, и от картечи ротора. Остальные, наверное, были во дворе. Скорее всего, никто из них не представлял, что двор для них превратится в ловушку.
“Насколько же ты плохой священник?- спросила она, внезапно понизив голос.
“Мы не соблюдаем целибат, - рассмеялся Тая. - Под \" мы \" я подразумеваю себя. Мой наставник-да, но ему это и не нужно.”
Отряд Игоря рассыпался по дуге, готовя оружие. Борька вдруг коснулся плеча Игоря, указал на противоположную сторону вырубки. Там быстро перемещались какие-то люди — явно земляне с оружием. Можно было даже не выяснять, кто это такие — в такой ситуации они могли быть лишь союзниками.
- Она лукаво улыбнулась. “Если я понимаю теологию Солнца, то вполне возможно, что он и не нуждается в этом—но, возможно, ты понимаешь. Она снова улыбнулась опасной улыбкой и повернулась. - Арантур, я прощена? Обещаю, если это ты когда-нибудь будешь в моей власти, я сделаю тебе доброе дело. Я могу быть хорошим другом.”
Арантур снова поклонился. “Да.”
Женька режуще, страшно засвистел по-казачьи, завыл, заухал, как леший. Звук был настолько жутким и диким, что вабиска около частокола присели, озираясь. Если у них и были подготовленные ментально бойцы — то они все равно прошляпили, крепко прошляпили, увлеченные близостью победы над ненавистными белолицыми. И в следующий миг на них обрушилась лавина огня.
Ему хотелось сказать что-нибудь остроумное или элегантное. Он хотел бы быть таким же быстрым, как Драко, который, на самом деле, слегка ухмылялся над его замешательством.
Иралия зашагала прочь, стуча сапогами по полу амбара, и Драко рассмеялся.
— Уррраа! — заорал Игорь, чтобы дать осажденным понять — помощь пришла. С другой стороны вырубки зычный мужской голос ответил:
- Священное Солнце восходит на Востоке, - сказал он. “Это все равно что найти золотой Империал в куче навоза.”
— Ура! Россия, вперед! — и тоже послышались выстрелы плазмометов.
Арантур продолжал работать.
“Мое прежнее \" я” прошло бы через холодные чертоги ада ради этого лица, - сказал Драко. “По крайней мере, на неделю или две, пока у меня не кончатся деньги и отец не приструнит меня.”
— Броском к забору! — крикнул Игорь, стреляя с вытянутых рук веером. Вскочил, побежал, на бегу разрядил подствольник несколько раз, бешено дергая помповый затвор — гранаты влетали в проломы и рвались во дворе.
Он вжался плечами в угол стойла и посмотрел на Арантура, пытаясь оценить, какое впечатление произвели его слова.
Арантур чувствовал на себе тяжесть чужого взгляда, но продолжал шевелить щеткой, меняя направление движения вместе со шкурой кобылы. Она уже начала светиться.
Рядом басовито прогудела стрела из крестострела. Игорь их видел — угодит в легкий жилет, прошьет насквозь, лучше здешней пули, а он даже без жилета… Второй раз вабиска выстрелить не успел — Степка превратил его в пылающие ошметки точным выстрелом.
“Знаешь, что сказал мой отец, когда я сказал ему, что собираюсь стать священником? Драко поднял бровь.
Арантур поднял глаза и встретился с ним взглядом. Он улыбался, но эти слова явно причинили ему боль.
Это было соревнование по бегу, и земляне его выиграли — успела к проломам раньше, чем вабиска, опомнившись, заняли их изнутри. Теперь двор фактически пристреливался во всех направлениях, спрятаться в нем было негде. Из окна второго этажа высунулся, развернулся и победно заметался в чьей-то руке имперский флаг.
- Он сказал: \"Это одна маленькая причуда, которую я не буду поддерживать.- Он думал, что мое обращение было временным. Что я буду очищать себя в течение двух недель, а затем еще больше потакать своим желаниям. Драко пожал плечами.
Теперь Арантур работал с ногами, и ему было интересно, зачем он рассказывает ему все это.
“Я бы с удовольствием доказал, что он ошибается, - сказал Драко. “Если бы ты хоть немного помог мне ... я признаюсь, что я никчемная даэзия. Немного сочувствия, и я, вероятно, смогу удержаться от того, чтобы последовать за этой невероятно красивой молодой женщиной внутрь.- Он рассмеялся в насмешку над самим собой.
Арантур поднял глаза, встретился с ним взглядом и улыбнулся.
- Ради солнца, скажи что-нибудь!- Сказал Драко.
Арантур хихикнул. Он покачал головой и стер немного старой пыли и пота с щетки, используя ее на стене конюшни.
Во дворе было полно трупов. Вабиска перебили всю скотину, которая то ли разнесла двери пристроек, то ли кто-то успел ее выпустить. Как раз когда Игорь заглянул во двор — провалилась в огненном вихре крыша одного из сараев.
“Я, наверное, так позеленел, что даже не понимаю, о чем ты говоришь, - сказал он. “А что такое дейзия?”
Вабиска не начали метаться. Они отстреливались, но это уже не имело смысла. Не человеческие, но искаженные почти человеческими гримасами отчаянья и ненависти лица все реже мелькали по двору.
- Человек, который живет, чтобы ... я не знаю. Для удовольствия. Чтобы лежать с другими” - сказал Драко со злым взглядом. - И играть, и драться, и поднимать шум. Человек, который ходит на спектакли и глумится над драматургом. Ходит в храм и высмеивает лицемерие священника. Идет в бордель, чтобы найти свою любовь. Драки, дуэли. Сочиняет стихи.- Он засмеялся. - Плохую поэзию.”
— Не лезть в рукопашную!.. — рявкнул Игорь, видя, как Зигфрид, перекинув за плечи ИПП, потянул из мохнатых ножен скрамасакс. — Огнем дави?
Арантур покачал головой.
- Звучит замечательно, - сказал он. “Где мне записаться?”
Кто-то прокричал во дворе длинногласную команду — и вабиска вдруг сбились кучкой и, отчаянным броском преодолев расстояние до частокола, полезли в проломы с улюлюкающим воем. Из-за дома выбегали люди в полувоенном, и до Игоря наконец дошло, что это один из его собственных отрядов — поисковики на бегу выхватывали тесаки и топоры.
Драко посмотрел на него и нахмурился.
- Это ты?”
Здоровенный — редкостно здоровенный — вабиска перепрыгнул через кучу горящих бревен, занося ятаган. Зигфрид внезапно метнулся вперед, что-то неразборчиво выкрикнув, сверкнул его скрамасакс, и вабиска рухнул в огонь, содрогаясь всем телом — германец вмах перерезал ему горло одним неуловимым ударом. Другой, подбегая следом, замахнулся уже на Зигфрида — Игорь выстрелил поверх спины пригнувшегося германца из «ижа», вабиска вспыхнул, разлетаясь на куски. Германец откатился в сторону через плечо, третий вабиска разрядил длинный пистолет — Игорь успел уйти влево, выстрелил, припав на колено, но промахнулся, и вабиска замахнулся ятаганом. Игорь ударом ноги в горло смял гортань… Следующим к пролому подбегал уже лесовик — в лисьей шапке, с широким топором в одной и промысловым дробовиком — в другой руке, крича:
Арантур подумал о том, что могли бы сказать его маги, но смог только рассмеяться, потому что был честен с самим собой и знал, как мгновенно Иралия воспламенила его.
— Не зашиби, командир! — причем без насмешки.
- Только ... я думаю, что это будет ужасно, - сказал он. “Потому что я хотел бы писать хорошие стихи, а для этого нужна работа, и я хотел бы стать великим фехтовальщиком, а это целая жизнь учебы, и я хотел бы доказать, что священники лицемеры, и это привело бы меня к аресту.- Он засмеялся. - Особенно последнее, потому что я крестьянин, а не аристократ.”
— Игорь! Игорь! — истошно заорал Женька. — Уходит же, скот! Уходит!!!
Драко потрогал свой волосатый подбородок. У него уже начиналась густая борода, которую носили жрецы, и, судя по ее длине, Арантур прикинул, что тот был послушником около двух месяцев.
Игорь обернулся. Женька метров за полсотни стоял, согнувшись пополам, зажимая ладонью правое плечо и выронив ИПП — а через вырубку к лесу бежала фигура в длинном коричневом одеянии. Как-то так очень резво бежала…
- Что привлекло тебя в твоем наставнике?- спросил он.
“Неужели ты не можешь просто почувствовать Его Святейшество?- Спросил Драко.
— Держи! — Игорь перебросил ИПП лесовику и, на бегу выхватывая из кобуры РАП, кинулся наперерез. Мельком крикнул:
Арантур кивнул. - Я могу.”
Драко кивнул. “Я никогда не встречал никого похожего на него. Все друзья моего отца и их сыновья-землевладельцы. Все дело в земле и деньгах.- Он скорчил гримасу. “Марси Курвенос является Светоносным. Он живет этим. Он ... он говорил со мной. Он сидел рядом со мной, узнавал меня и рассказывал, кто я такой, где я подвел себя и путь Солнца. Драко поморщился. - Видишь? Даже в моей духовности все это касается меня.”
— Что с тобой?!
Кобыла сияла, как бронзовая статуя, а более крупный мерин удовлетворенно жевал хорошее, чистое сено.
“Я хочу посмотреть, что у меня есть, - признался Арантур. “Я не аристократ.”
— Беги, беги! — замотал головой Женька, к которому уже подскочила Лизка.
Драко рассмеялся. “Тебе нечего сказать о моих бедах?”
Арантур посмотрел на него. “Они не похожи на мои проблемы.”
Игорь наддал. На бегу выстрелил дважды — больше для острастки, чем надеясь попасть. Да и зачем? Он все равно догонит этого бегунка, тем более, что тот, наверное, уже дрищет на бегу от страха. Бежать для Игоря было так же привычно и легко, как и идти. Настоящий атлет, он мог без особых проблем загнать лесного зверя — оленя, например.