— Не бойся, ругаться не буду, я просто всё тебе прощу. И бойся, потому что я всё прощу, но ничего не забуду.

— Декарт мне в печень?

— Вот именно.

Моя неподкупная рыжая любовь вновь углубилась в чтение, почесала в затылке, поморщила носик, покусала нижнюю губку, дважды вопросительно изогнула левую бровь и, наконец, уверенно сказала:

— Итак, речь наверняка идёт о приключениях Лемюэля Гулливера. Поясняю, «большое в малом» — Гулливер в стране лилипутов, «малое в большом» — Гулливер в стране великанов и «от человека до скотины один шаг» — он же в стране разумных лошадей, где люди выведены в образе диких существ йеху. Непонятно, почему опустили летающий остров Лапута, но ок, пусть.

Я со стоном хлопнул себя по лбу — какой примитив, какой я идиот, как всё просто.

— Поскольку общий смысл книг пастора Свифта это терпимость, толерантность и добросердечное принятие всего, с чем сталкивается человек в жизни, с любым чудом, с собственными иллюзиями, страхами, фобиями, то, конечно… Речь идёт о переговорах?

— Гесс, лизь её, пожалуйста. Она умничка.

Прежде чем Марта успела опомниться, мой преданный пёс счастливо вылизал её в обе щёки!

— Собака страшная, — взвыла рыжая красавица, умилённо обнимая добермана за шею.

На минуточку мне даже стало завидно, почему кому-то всё, а некоторым вообще ничего? Ему и зефир и обнимашки, а мне вечные разборки и неуверенные надежды на призрачное счастье. Может, отец Пафнутий прав: стоит переключить своё внимание на Дашу Фруктовую?

По крайней мере, хоть Марта поревнует, говорят, это полезно. Хотя эта если заревнует всерьёз, то, наверное, убить может. Не, не, оно не в моих интересах.

— А хотите на задание? Легко!

— Вообще-то мы не готовились, — вовремя опомнился я, но рыжая меня не слушала, потому что доберман радостно кивал в такт каждому её слову.

— А вам и париться не надо, фигня, а не задание. Мелкий бес в частном секторе, мизинцем пополам перешибить можно, ок?

— Да. — Мой пёс, не дожидаясь ответа, хлопнул тяжёлой лапой по клавиатуре и, видимо, попал не туда. А вот я из-за него точно попал!

Тьма ударила по глазам, потом вспышка солнечного света, и…

— Мы где? — высунув язык набок, спросила меня пёстрая корова-бурёнка с преданными собачьими глазами. — Дать тебе лапку? На!

— Копыто в навозе, — отрезал я, пряча руки за спину, этого мне только не хватало.

— У меня лапки, — надулся он, специально шлёпнув передним копытом так, чтоб брызги долетели и до моих джинсов. Я даже отпрыгнуть не успел.

Бесит меня с утра эта собака, просто бесит! Тем более что я-то сегодня бесогонить особо и не собирался. Это же он отправил нас двоих на работу без оружия, без серебра, без святой воды, без молитвенника, да ещё и нарядился дурацкой коровой.

— Кстати, а сам-то я как выгляжу?

— Как маленькая девочка с косичками, — честно ответил Гесс, помахивая длинным хвостом с кисточкой, как пропеллером. — Ты смешной и босиком, как бомж с Московского вокзала, мне Дарья рассказывала, бе-э-э…

Я мысленно выругался, послав всю их весёлую Систему на три буквы, и только после этого попытался взять себя в руки. Ладно, и не такие задания проваливали. Уточним некоторые детали.

— Сколько мне лет?

— Пять или шесть, худая, одетая в простое платье, всё в заплатах, жилетка драная, короткая, на шее крестик, а ещё ты замарашка, — исчерпывающе доложил (доложила) мне корова (доберман).

— Ох, лысина Сократова, из кого хоть мы беса-то изгоняем?

Мой напарник равнодушно пожал плечами. Мы стояли в зелёном полевом разноцветье, с трёх сторон окружённом небольшими оливковыми рощицами. Видимо, было самое начало осени, потому что трава под ногами начала рыжеть, но ветерок нехолодный, а солнышко скорее даже припекает.

Над головой чистая синева, облака белые, неподалёку видна то ли деревня, то ли небольшой городок, а уже где-то совсем далеко на горизонте голубовато-ультрамариновая полоска, наверняка море или океан. Несмотря на то что никакой реальной опасностью на нас не веяло, я почему-то начал впадать в лёгкую неконтролируемую панику.

— Где же мы находимся? Страна, время, эпоха, хоть что-нибудь можно было подсказать, а?

Однако небеса были традиционно глухи к моим стенаниям. Они, надо признать, вообще относятся к людям весьма пофигистически — типа поорёт и перестанет, так есть ли смысл к каждому визжащему психу прислушиваться, он же потом ещё на шею сядет?

Короче, это был риторический вопрос.

Плюс, кстати, если подходить к нему с точки зрения раннехристианской философской мысли, так и не вопрос вовсе. А банальная данность бытия. Бог не обязан рассматривать каждый писк, у него несколько более глобальные задачи. Земная жизнь создана для страданий, это твой шанс заслужить вечность в райских кущах с арфой, нектаром и в тунике. Большинству нравится.

Правда, некоторые добавляют ещё и строго определённое количество девственниц в день, но это уже межконфессиональные детали. Тоже имеет место быть, почему бы и нет…

Я вас не утомил? Честно?

— На тебе лапку, утешься, — решительно вмешался мой пёс.

На этот раз я, не задумываясь, пожал её и даже потрепал корову по загривку, а из-за ближайшей рощицы олив в нашу сторону решительно хромал лысый возрастной мужчина в чёрной рясе. Сказать, что моего подсознания коснулось смутное ощущение тревоги, значит ничего не сказать. Интуиция меня не обманула, уже спасибо, тронут…

Через несколько минут запыхавшийся монах лет сорока с хвостиком встал передо мной, мелко окрестив мой лоб (на уровне моего живота) на католический манер, и требовательно протянул руку для поцелуя.

Я осторожно отодвинулся. Мне не нравится, когда на меня смотрят раздевающим взглядом.

— Дочь моя?

Не знаю, на что он надеялся или чего ждал, но я лично ничьих рук целовать не собирался. Тем более этого губастого типа с тонзурой.

Монах явно удивился:

— Не понял, дочь моя?!

— Чего надо? — уныло откликнулся я, потому что Гесс тихонько начал подхихикивать — весело ему, сволочь остроухая.

— Сию же минуту прояви вежливость и почтение к святому отцу и посланнику самого папы римского! Целуй руку, дрянная девчонка!

Про посланника и папу он, конечно, нагло врал. Но, возможно, если б я плюнул и подчинился этой в целом вполне себе безобидной общепринятой христианской традиции, сюжет развернулся бы иначе. Но, пока меня грызли сомнения (а не гордыня ли это с моей стороны?), раскрасневшийся мужик вдруг без всякого предупреждения начал развязывать грубую верёвку на чреслах, служившую ему поясом. Ох, только не это…

— Тео, он хочет поиграть? — шёпотом спросила у меня корова. — Будет кидать верёвочное кольцо, а я его приносить? Можно?

— Нет, дорогой друг и напарник. По-моему, он просто собрался нас выпороть.

— Тебя нельзя пороть, ты же маленькая девочка!

Меж тем монах действительно засучил рукава, сложил верёвку вдвое и потребовал:

— А ну, паршивка, снимай своё… мм… платье, ибо Библия учит нас розгами поощрять младших в уважении и послушании к старшим! Иди же сюда, крошка моя-а!..

Ну, думаю, тут последние вопросы о его истинных планах были уже бессмысленны, да?

— Извращенец, — кротко выдохнул я и с места, как стоял, без замаха звонко влепил этому уроду готским ботинком промеж ног. Он явно не рассчитывал на серьёзное сопротивление со стороны ребёнка, тем более не ожидая от девочки такой силы. Чудеса-а Господние-е…

В общем, я вмял ему «пашот в омлет» от всей широты необъятной русской души. Пока монах в чёрном ловил ртом воздух, словно красавчик-президент Макрон после стакана русской водки на морозе, позади меня раздался изумлённый голос:

— Что здесь происходит, брат Фарио?

Вот с чего, а? Ведь если подумать, то у меня тут вообще-то корова есть. В смысле настоящая обученная служебная собака, которая по идее должна беречь, охранять и чуять нехороших людей за версту. Но, пока Гесс хлопал ушами, из-за той же оливковой рощицы вышло трое неизвестных лиц в таких же монашеских одеяниях. А впереди них плавно двигался ещё один, в белом, с чеканным римским лицом. Весь из себя сплошной римский патриций, высокомерный и властный.

Короче, начальство подоспело. Надеюсь, оно объяснит торопливому собрату по ордену, как нехорошо приставать к маленьким девочкам прямо на улице. Да и вообще где угодно нехорошо.

Я ошибся. Жестоко.

— Ради Христа-а и всех его апостолов, помогите-е, отец Креатор, я не… Эта девочка-а… в неё вселился-а… сам дьявол! — фальшиво простонал негодяй.

Видимо, мало получил, слишком мало. Надо было добить гада, завязать ему его же рясу над головой и направить поощряющим пенделем в сторону деревни. Ну с чего, скажите на милость, я такой сентиментальный сегодня, а?

— Это уже третья в общине Коллоди. — Старший, как я понял, этот самый отец Креатор, многозначительно обернулся к остальным. — Мы надеялись обойтись без помощи святой инквизиции, но, видимо, зло крепко пустило корни в этих неокрепших душах. Дочь моя?

Он также требовательно протянул мне руку для поцелуя. Декарт мне в печень, да что ж их всех просто клинит на этом символическом лобзании? День вообще не задался, впрочем, как и предыдущий. Просто чёрная полоса сплошняком, так и давит на карму…

Сначала этот механик Соболев, пьяная скотобаза с двуствольным ружьём, все нервы винтом выкрутил. Потом «мисс Тёмная сторона Якутии» в мехах и бриллиантах напустила таинственного туману, мистических угроз и псевдолитературных игр с маловразумительной целью. Сказать мне всё прямо вам так уж в лом было, а, милая женщина?

Потом ещё мой же доберман решил поиграть в упрямого козлика из сказки, и теперь сидит на хвосте, качает рожками и смотрит на меня коровьими глазами, а сам втихую держит нос по ветру — нет ли у кого-нибудь из добрых монахов вкусняшки для бедной голодной собаченьки? Нет, Гесс! Ты корова, сейчас ты корова, пойми уже, включайся!

— Сию же минуту целуй руку своего настоятеля, невоспитанная дрянь! — Пожилой монах резко выбросил руку, целя кулаком мне по губам.

То есть туда, где ему виделись губы маленькой девочки-пастушки, а по факту мне в живот.

Ну а поскольку настроение моё было оптимистическим, как у обиженного Сунь Укуна, царя обезьян, мудреца, равного Небу, или проще, как у «недовольного кота» из инета, я на чистом автомате поймал запястье отца Креатора в дзюдоистский захват и, сделав резкий разворот всем корпусом, просто отшвырнул его на пару метров по каменистому склону кубарем вниз. Остальные в шоке на мгновение замерли.

Ну как на мгновение, больше — наверное, минуты на три-четыре все впали в ступор. Первым опомнился тот ушлый тип, который и люлей словил от нас первым. Брат Фарио, кажется, да? Так вот именно он завопил пароходной финской сиреной:

— Я же говорил, что в девчонку-у вселился нечи-исты-ый! Он дарует этой мерзавке-е нечеловеческую силу-у! Братья мои, я поползу за помощью.

И внаглую удрал на четвереньках, собирая длинной рясой по пути весь сухостой и колючий репейник. А ведь мы ещё даже не успели толком выяснить, какой у него нечистый? В конце концов, одержимость маленькими девочками не всегда имеет под собой именно бесовскую первопричину. Вполне возможно, что он такая сволочь сам по себе, свой собственный?

Меж тем остальная католическая мафия просто так отступать решительно не собиралась. Монахи попались здоровые, морды неподкупные, кулаки у каждого как две бетономешалки и плечи на размах крыльев «боинга». Но самое страшное оказалось позади.

Тьфу, то есть не позади, а сзади, за моей спиной.

— Какая восхитительно сильная девочка, — медленно протянул старший монах, и все трое безропотно отступили.

Я чуточку удивился, как он вообще встал, бросок-то был не слабый, хребтом об камни.

— Неужели Владыка Тьмы и вправду наделил тебя чудесной силой для великих свершений? Можешь ли ты показать Его метку на своём теле?

— Типа душа стриптиза просит, старый греховодник? Облом, я сегодня не танцую.

— Оу-у, ты отказала мне дважды, — очень нехорошо улыбнулся отец Креатор, презрительно выпячивая чеканный подбородок. — Но даже самая могучая девочка не может противостоять напору четверых мужчин. Развлекайтесь, братья мои, но позаботьтесь о том, чтоб бедняжка не кричала слишком громко.

— Мы знаем, чем заткнуть ей рот, — нагло ухмыльнулись монахи.

Кажется, я всё ещё не до конца понял, куда и по какие ягоды-морошки влип в мокрый алтайский мох. И когда монахи стали дружно подтыкать спереди подолы рясы за пояс, выступив на меня омерзительно полуголым строем, мне оставалось от полноты чувств лишь сочно и яростно выругаться отборным крепким матом!

— В… на… по… у… из… не… к… и ещё раз в…!!!

Прошу прощения, видимо, в жизни бывают ситуации, когда иначе нельзя. Невозможно!

Ибо тебя просто разорвёт от буйства эмоций и яркости впечатлений. Всего-то пять русских слов, выстроенные в разнообразные, причудливо-филологические комбинации, подействовали на монахов, как японское море в цунами на художника Хокусая. Не в том смысле, что вдохновило, скорее проявило их реальную суть…

— Бесы. Как же я их сразу не просёк-то?

Не знаю, блин! Обязан был. Я же умею их видеть, даже без самогона. Так почему сразу не распознал этих уродливых рогатых тварей? Недаром говорится: век живи, век учись, а дураком помрёшь. Вот она, истинная народная философия самого практического радиуса действия!

Я стоял перед четырьмя рогатыми с гностическими мордами в серых и зеленоватых пятнах. Каждый ростом с нашего Анчутку, но заметно шире в плечах. Так называемый отец Креатор (если, конечно, это его настоящее имя!) вообще был самым крутым с фигурой ближе к равнобедренному треугольнику, любой культурист обзавидуется. Тот же Шварценеггер в лучшие свои годы и близко рядом не стоял.

Как говорится, спасибо, Марта, спасибо, любимая, я ведь, кажется, предупреждал, что мы сегодня без оружия?! Кому я это? Себе, конечно, другим оно и на фиг не надо!

— Кто сказал «бесы»? — огляделся по сторонам их главарь с горбатым носом, свёрнутым набок, пушистыми ушами и козлиными рогами, витиевато закрученными в спираль. — Где ты видишь бесов, дитя моё? Мы все тут добрые служители пастыря нашего, а единственное место, где сидит злой бес, находится у тебя под подолом. Не бойся, сейчас мы его изгоним.

— Гав? — напомнила о себе всеми забытая корова.

— Ах да, Декарт мне в печень. — Опомнившись, я торопливо хлопнул себя ладонью по лбу. — Гесс, дружище, выручай! Трое на тебе, кусаться ты умеешь, не мне тебя учить за что и как.

— Прям за всё за всё можно? — на всякий случай осторожно уточнил мой доберман. — А нас потом не засудят?

— Нет, не волнуйся, им реальные проблемы с законодательством нужны ещё меньше, чем нам. Если маленькую девочку спасёт от грязных педофилов заботливая корова — это хорошо. Это как в сказке про Крошечку-Хаврошечку.

— Расскажи-и!

— Странные слова и речи, — дважды продрав глаза, вытаращился на нас шибко умный главарь. — Я, кажется, что-то слышал о паре подлых убийц — сумасшедшем парне в чёрной рясе, которому служит собака дьявола. Кажется, их звали…

— Фас, — приказал я, и понеслось.

Монахи-рогоносцы могли ожидать от мирной коровы чего угодно, только не атаки одновременно на всех сразу, со всех сторон, по немыслимой траектории, с офигительной скоростью и громоподобным рыком!

— Кусь тебя, нехороший! И тебя кусь! Эй, ты, куда пошёл? Я тебя ещё не успел кусь! Стой на месте, не серди собаченьку-у…

Нет, не буду врать, бесы честно пытались оказать нам сопротивление. Они даже догадались встать спина к спине, заняв круговую оборону, но поскольку видели перед собой лишь агрессивную, прыгающую выше головы корову, то, естественно, больше молотили кулаками воздух.

Потом один особо ловкий, но не особо умный нечистый умудрился-таки на излёте задеть Гесса ногой в плечо. Мой бедный пёс взвыл от обиды и окончательно осатанел!

Пока он гонял распавшуюся троицу, словно мух на кухне тряпкой, мне пришлось разбираться с отцом Креатором, и это было непросто. Подчёркиваю, не для меня!

Причём не как в старой казачьей песне, а просто не для него!

Понимаете, он же видел перед собой невинного шестилетнего ребёнка, да ещё и девочку, поэтому всё время пытался тупо обхватить меня, повалить и задавить весом. Благодаря почти ежедневным тренировкам с нашим безрогим брюнетом я на раз догадывался о намерениях противника и успешно держал «святого отца» на расстоянии прямыми ударами.

А потом вдруг меня свалил мой же заигравшийся напарник, в неожиданном кульбите пнув лобастой башкой под колени. Ох и больно же, сволочь…

Я треснулся затылком о каменистую землю, так что небо в алмазах увидел прямо посреди дня. И в ту же секунду старый бес рухнул на меня всем весом, выбивая воздух у меня из лёгких.

— Вот и всё, девочка, вот и всё. Лежи смирно, и останешься жива. Но сначала отзови свою боевую корову. Воистину редкие рыцарские кони на такое способны.

Я щёлкнул пальцами правой руки. Доберман мгновенно замер, повернув ко мне умную морду.

— Ага, ага! — расхохотался нечистый, пытаясь давить мне на горло коленом (но по факту на пресс). — Я всё понял. Ты бесогон! Ты и твоя корова, это же вы, те самые, вас зовут…

— Тео, — хрипло представился я. — А его Гесс.

— Тео и Гесс, надо запомнить.

— Уж постарайся!

В этот момент я влепил отцу Креатору короткий удар с левой руки в висок! Тяжёлый серебряный перстень не подвёл. Хрустнула кость, хотя крови и не было, но винторогий вдруг пошёл красными пятнами, протяжно и страшно взвыл, а потом без предупреждения резко рассыпался в вонючую серую пыль…

А что, мне это нравится!

Трое нечистых монахов, потеряв вожака, на миг остановились, словно в раздумье, после чего с протяжным воем также опустились на землю горстью пепла. Не спрашивайте почему, я сам не знаю, может, такая корпоративная этика? Главарь погиб и ты сдохни! У нечисти возможно всё.

Вот вернусь, поинтересуюсь у отца Пафнутия. Хотя вряд ли и он в курсе…

Моей щеки коснулось горячее дыхание наигравшегося добермана.

— Тео, вставай! Мы их уже побили, они кончились, я пить хочу, ты меня не гладишь, а я хороший мальчик, бесов кусь, на тебе лапку! Ты меня больше не любишь?!

Я хотел было напомнить ему, что это именно он заставил меня навернуться, чудом не разбив себе голову, но из-за всё той же рощицы вдруг послышались отдалённые голоса. К нам направлялась целая делегация местных жителей с граблями, косами и вилами в руках. Возглавлял вооружённый отряд крестьянских повстанцев всё тот же озабоченный брат Фарио.

— Вон она! Смотрите все, видите эту девчонку? — воодушевлённо вопил он, подпрыгивая при каждом шаге. — Остановите её, пока она не распространила семя Зла по всей округе! Сожгите её во славу Спасителя нашего, избавив себя от служительницы Тьмы, а меня от грешных искушений!

— Пошли, дружище. — Я поднялся на ноги и подмигнул навострившему уши доберману. — Пора заканчивать с этим делом.

Мы собрались, оправились и сами направились навстречу местным жителям.

— Вот они! Что же вы ждёте, бейте их! Эта девчонка есть суть сам дьявол! — Религиозный визг брата Фарио быстро перешёл в хрип, когда маленькая девочка с косичками сгребла его за грудки.

— Слушай сюда, извращенец. Я, конечно, могу ещё раз врезать тебе куда следует, чтобы ты навеки забыл, как приставать к детям. Но сейчас меня интересуешь не ты, а на… в… хр… е… ё… у…ный бес, за которым я послан!

После такой матерной тирады из уст невинного ребёнка притихли все, даже моя корова, а прямо из левого уха перепуганного монаха вылез грязный безволосый бесёнок. Я молча дал ему щелбан в лоб, и он улетел, кувыркаясь вверх тормашками, куда-то в район орбиты Юпитера.

Ну вот теперь уж точно всё. Марта действительно могла не знать, что, отправляя нас против одного мелкого беса, мы нарвёмся тут на целый выводок нечистой силы. Значит, пора домой.

— Именем Господа Бога нашего заклинаю вас, хватайте девчонку! Она не смеет так обращаться со служителем Божьим! Ибо я есмь…

— Дурак. — Я отвесил ему леща, и скандальный монах всхлипнул.

— А что, так можно было? — недоверчиво спросил кто-то из крестьян.

Я разрешающе кивнул. Мы с Гессом развернулись, возвращаясь туда, где и началось наше приключение, а за нашими спинами толпа сельских жителей счастливо лупила поднадоевшего брата Фарио всем, что под руку попадало. И кстати, поделом ему!

Складываем всё вместе: католики, монахи, тонзуры, папа римский, святая инквизиция, отец Креатор, брат Фарио — получается, мы гостили где-то в Италии времён эпохи Просвещения? Ответ так и не пришёл…

В белом коридоре не было никого, значит, нам повезло, примут без очереди. Но, прежде чем мы хотя бы присели на лавочку в ожидании сигнала «следующий», офисная дверь вдруг открылась и на пороге показалась рыжая красавица. Щёки её полыхали алым, волосы были растрёпаны, а очки косо сидели на переносице. И нежный голосок моей любимой отнюдь не был полон оптимизма:

— Тео, беги! Тут наше начальство такое устроило из-за этой твоей Якутянки! Беги-и-и…

У меня не было ни времени, ни особого желания задавать уточняющие вопросы. Есть ситуации, когда слепое подчинение женщине является залогом долгой и счастливой жизни. Я хлопнул по карте джокера, позволяя неведомой волшебной силе перенести нас в светлый дом отца Пафнутия.



Батюшка как раз завершал утреннюю молитву, значит, мы вполне себе хорошо уложились по времени. Гесс быстро лизнул мою руку, дожидаясь ответного поглаживания меж ушей, и резво ускакал на кухню к Анчутке, громким лаем требуя подать свою законную миску с пайкой.

Что ж, его право. Зарабатывали мы теперь весьма неплохо, в том смысле что основные суммы тратились на еду, в новой одежде я не нуждался, а мой пёс хоть и не был чужд некоторого щегольства, скорее всего, просто не знал, какое огромное количество самых крутых и стильных прибамбасов изобретено институтами моды для по-настоящему прошаренных доберманов.

Хотя, по моему скромному разумению, наряжаться в цветные шмотки любят лишь какие-нибудь толстые мопсы да кусачие чихуахуа. Таким суровым и благородным псам, как ирландцы, кавказцы, азиаты или японцы, психологически чужды броские тряпочки и нарядные ошейники. Ну а доберман просто по факту утончённо-изысканной породы выше всего этого. По крайней мере, мне так казалось, покуда…

— Доложи от быстро, сын мой, — тихо потребовал батюшка, отведя меня в сени. — От ить нутром чую, что вы на задание с Геськой-то мотались. Смотреть мне в глаза, до греха от не доводить, да и Господа Бога-то тоже гневить не стоит, уразумел ли?

— Была короткая работёнка, — даже не пытался спорить я, поднимая левую руку.

От удара в висок здоровенного итальянского беса (отца Креатора) серебряный перстень содрал мне кожу на пальце. Нет, больно не было ни разу, я вообще заметил вот только сейчас. Но да, если б не серебро, мой увлекающийся доберман мог бы в запале драки просто упустить тот момент, когда мне сломали бы горло.

Потом, конечно, загрыз бы всех, но кому от этого легче? Ни мне, ни ему, ни бесам.

Когда я по-быстрому закончил рассказ, мой наставник удовлетворённо огладил седую бороду, покивал, подмигнул мне (в смысле внучке опять ни слова!) и, первым подойдя к столу, благословил «хлеб наш насущный», привычно, но не буднично возблагодарив за трапезу Иисуса Христа.

Нам всем (кроме Анчутки и Гесса) был сервирован завтрак в немецком стиле: бутерброды с сыром, рубленые сосиски по-нюрнбергски, отварные яйца вкрутую, сливочное масло, чай с имбирём и рождественское печенье в шоколадной глазури.

Ну и в качестве лёгкого бонуса беззаботная болтовня на немецком при подаче и перемене блюд. Иногда у меня складывалось впечатление, что этот безрогий красавчик просто нахватался по верхам в Интернете разных популярных словечек на всех языках и теперь успешно строит из себя великого полиглота. Уверен, что копни его поглубже, так окажется, что он ни одного иностранного языка толком не знает. И нет, это не значит, что я ему просто завидую! Вдруг кто подумал…

После завтрака отец Пафнутий спешно отправился в храм на службу, обещая мне попутно спокойно выяснить, чего так напугалась Марта и почему мне надо было экстренно бежать. У него по всем вопросам свои связи и свои каналы.

В конце концов, именно наш батюшка был одним из тех людей, кто стоял у истоков создания всемогущей Системы. Навсегда закрытой для жёлтой прессы международной организации, объединяющей бесогонов и бесобоев на всём постсоветском пространстве. Сложной, противоречивой, но тем не менее весьма по себе действенной. Причём единственной реально действующей на данный момент. И не имеющей аналогов нигде, кроме как у нас. Там оно не прижилось.

Якобы ещё Громыко и Косыгин из советского Политбюро ратовали за её развитие в рамках социалистического строя, а уже не к ночи будь помянутый Михаил Горбачёв просто слил все разработки коллективному Западу. Даже сейчас мне ни разу не приходилось видеть чешских или польских бесогонов, хотя считается, что имя Якуба Вендровича могло служить как пропуском на территории западных славян, так и смертным приговором, если тебя взяли бесы, а ты его друг.

По словам отца Пафнутия, этот непотопляемый поляк уже был глубоким стариком, когда они познакомились, но нечисть по-прежнему боится его как неугасимого огня! И если в тех же Соединённых Штатах Америки, Канаде, Австралии или Японии искусство изгнания бесов всё ещё оставалось уделом одиночек, то на постсоветском и частично европейском пространстве оно работало именно системно. И это заслуживало несомненного уважения.

Я, собственно, к чему всё это веду? К тому, что буквально через десять минут после ухода на службу отца Пафнутия у меня на плече возник наглый оранжевый бесёнок. Система зовёт!

— Никуда не пойду, мы только что с задания.

— Не хочешь ещё поиграть? — искренне поразился остроухий доберман, округлив глаза и делая обиженные брови домиком.

Я попытался объяснить ему, что тут имеет место некая дилемма: с одной стороны, нас действительно могут вызывать на службу, а с другой — та же Марта предупредила, что у нас реальные проблемы из-за встреч с Якутянкой.

— Вдруг нас арестуют?

— Я никогда не был под арестом. Это интересно? Пошли посмотрим? А я тебе лапку дам! И две дам, на! Лизь тебя, пойдём бесов гонять. Ну я же не наигрался-а-а!

В общем, не дожидаясь, пока он проскребёт когтями пол, и пользуясь тем, что седая внучка удалилась в «комнату для размышлений», я быстренько захватил святую воду, револьвер с серебряными пулями, сунул маленький молитвенник в карман и легонько щёлкнул пляшущего бесёнка по носу. Он опрокинулся с моего плеча, смешно сверкнув задницей.



В коридоре было так же пусто, как и при нашем возвращении с последнего задания. Но в самом офисе нас ожидала не рыжая красавица, а тощий набриолиненный тип с постным лицом и холодными глазами, затянутый в строгий костюм.

— Пожалуй, мы зайдём в другой раз. Гесс, помахай дяде лапкой.

— Стоять, Фролов! Я только что посмотрел ваши задания, — мрачно подняв на нас взгляд, отреагировал Дезмо. — Похоже, вашей дружной парочке предоставляют особые льготные условия. Мелкие и слабые бесы, отличная экипировка, своевременная помощь от Системы. Конечно, почти никакого риска, но и никакого профессионального роста. Это неправильно. Я буду вынужден поднять этот вопрос где следует.

— Вот почему мне никогда нельзя его кусь? Он же противный.

— Потому что он и на вкус такой же.

— Тогда я его хотя бы… — Доберман демонстративно поднял заднюю лапу.

— Нет, нет, друг мой, — поспешил остановить его я, — Марте же потом в этом кабинете работать.

— О, кстати о Марте, — вдруг вскинулся чёрный ангел, внешне даже не вслушивающийся в нашу болтовню. — Вы не вняли моим советам. Но, возможно, это говорит в вашу пользу, удача частенько благоволит упорным. Согласитесь, что такая девушка заслуживает самого достойного мужчину. Я помогу ей сделать правильный выбор. Вы ведь не против?

Мы с Гессом только и успели переглянуться, когда это гад нажал на клавишу ноутбука. Мгновением позже Система отправила нас на задание. Куда, зачем, на кого? Вопросов всегда много, а в случае с Дезмо ответ один: нас опять подставили. По полной!

— Гав? — тихо уточнила Марта.

Я осторожно огляделся по сторонам. Мы стояли в центре небольшого книжного магазина, полки которого до самого потолка были заставлены рядами комиксов. Весьма специфическая литература, но, судя по надписям на русском, всё-таки постепенно охватывающая и наш рынок.

Кроме нас двоих, меня и её, — никого, ни посетителей, ни продавцов. На секунду даже чуть не бросился к ней с объятиями. Но потом всё понял…

— Гесс?

— Да-а, — счастливо вывалила язык набок рыжая красавица в облегающем сине-чёрном платье и туфлях на высоком каблуке.

Декарт мне в бочку, да они там издеваются надо мной, что ли?!

На минуточку мне захотелось задрав голову повыть на луну. Но что толку, в любом случае бежать со службы мы не можем, этот чернокрылый гад устроил нам очередную подлянку. Типа задания нам до этого лёгкие доставались, ага?! Я ему лицо набью в следующий раз…

— Как я выгляжу?

— Ты Дезмо, — честно кивнула Марта. — Я очень, очень хочу тебя кусь! Можно?

— Валяй, — сдался я, у меня просто опустились руки.

Нет, ну вот так нас ещё никогда не унижали. Даже когда из меня делали маленькую девочку в неизвестной итальянской деревеньке. Помнится, был польской красавицей, узбеком с ишаком, шотландским лордом, дряхлым стариком, маленькой итальянской девочкой из округа Коллоди, кем-то там ещё, но чтоб мне получить на службе внешность именно Дезмо?!

Стать самым неприятным типом из всех встреченных мною в жизни, да ещё и рядом с девушкой, которая мне реально нравится, но которая в той же реальности мой прыгучий доберман? О нет, ребята, это более чем перебор, Фрейд озабоченный нервно курит в сторонке…

— Добрый день, чем могу помочь? — Из-за угловых полок к нам подошёл невысокий, чуть сутуловатый мужчина лет пятидесяти, в растянутой кофте с рождественскими оленями и мешковатых штанах. — Видите ли, молодые люди, я владелец этого магазинчика.

— Очень приятно, — ни капли не скрываясь, ответил за меня Гесс, невольно виляя задом.

— Э-э, вижу, ваша девушка очень любит комиксы, — слегка смутился мужчина. — Предпочитаете классику, хоррор, юмор, боевики, что-нибудь попикантнее или у вас определённые пристрастия?

— Про вкусняшки и собаченек! — радостно вскинулся мой пёс, прыгая на месте.

Продавец неуверенно покосился на меня, я сделал вид, что вообще рассматриваю потолок и странные телодвижения «моей девушки» меня лично никаким боком не касаются. Без объяснений!

— Что ж, возможно, вот это вам подойдёт. — Нацепив толстые роговые очки, мужчина достал с полки большую книгу в благородной обложке. — Очень неплохие комиксы, наш отечественный художник, классика британского детектива.

— «Собака Баскервилей», — вслух прочёл я специально для Гесса.

Рисунки действительно были великолепны, монохромная перьевая графика с редкими вкраплениями красного. Марта тут же полезла листать страницы любопытным носом, а я от греха подальше отошёл с хозяином магазина к дальним полкам. Поначалу разговор не клеился.

— И как сейчас процветает книжный бизнес?

— Вам никто не говорил, что у вас странная подруга?

— Честно говоря, постоянно…

— Понимаю…

Беда в том, что на первый взгляд нигде ни одного беса я не заметил, продавец явно не был ими захвачен, да и в самом магазинчике вроде бы нечистью и не пахло. По крайней мере, до того момента, как мы проходили мимо подсобки. Из-за дверей доносилось еле слышное покашливание.

— А, это мой племянник, у него астма от курения. Хотите — познакомлю?

Не хочу, зачем мне знакомиться с курящим астматиком. Но, не дожидаясь моего ответа, хозяин гостеприимно распахнул двери, открывая относительно небольшое помещение, от пола до потолка забитое пачками нераспакованных книг. В углу же за маленьким столом сидел натуральнейший бес.

В застиранной водолазке, мятых стареньких джинсах с прорезью для хвоста, с наркомовской бородкой, профилем фантаста Зорича и короткими козлиными рожками. Он даже головы не повернул в нашу сторону, что-то старательно размалёвывая фломастером на большом листе ватмана.

— Я занят, дописываю «Вишнёвый сад».

— Ничего, ничего, Сашенька, мы не будем тебе мешать. — Владелец вежливо прикрыл дверь. — Трудится днями и ночами, он у нас художник. Работоспособность невероятная, по одной полноформатной книге комиксов в месяц сдаёт!

— Это же… он же бес, — придя в себя, прошептал я.

— Какой бес?

— Да племянник ваш, который там рисует.

— Глупости, что за странные фантазии? Саша очень хороший и старательный мальчик, он у меня уже скоро год как пашет. И ни разу ни одного нарекания, а все ведь только и говорят, что нельзя брать на работу родственников. Вот конкретный пример обратного.

— Вы что, не видите у него рога и хвост?!

— Молодой человек, — явно обиделся хозяин магазина, демонстративно скрестив руки на груди, — я попросил бы вас… тут… пожалуйста, без оскорблений! Не хотите ничего покупать, тогда берите вашу милую даму и покиньте моё заведение.

— Тео, — уныло простонала Марта, видимо долистав книгу до конца, — нас обманули, тут нет вкусняшек. А собака страшная есть! Я её боюсь, вдруг она меня кусь?

Ну, рисунки, конечно, не кусаются, а вот странные бесы-художники, пожалуй, могут. Я вытащил из кармана револьвер.

— Вы… вы что? Это ограбление? Не надо, касса почти пуста. Сейчас мало читают. Прошу вас, берите любую книгу, только не стреляйте, я не…

— Постойте в сторонке.

— Полиция-а! — неожиданно громко взвыл продавец комиксов, ещё раз посмотрел на мой наган и рухнул в обморок от собственной храбрости.

Ладно, пусть пока себе полежит, а мы идём напролом. Я как можно деликатнее перешагнул через него и постучал в дверь подсобки.

— Я занят! — ответили оттуда.

— Выходи, бес поганый, — почему-то на старорусский манер потребовал я. — Биться будем!

— Вы что там, Романа Папсуева начитались? Не выйду, у меня работа, мне Чехова закончить надо. И вообще, не приставайте к художнику с глупостями!

Хорошо же, я рванул ручку двери, заперто изнутри. Ничего, ничего, не такая уж она и крепкая, фанера есть фанера, плечом вышибу на раз. Видимо, в подсобке это тоже вполне себе понимали, потому что…

— Тео, спаси меня-а!

Мгновением позже здоровенный доберман с книгой в зубах уже сидел у меня на руках, а к нам медленными, скользящими шагами приближалась чудовищная тварь, словно сошедшая со страниц одного из самых страшных романов сэра Артура Конан Дойла. Полтора метра в холке, чёрная свалявшаяся шерсть, по которой перекатывались лиловые и зелёные огни, налитые кровью глаза, пена из пасти, жуткие зубы и утробное рычание…

— Собака Баскервилей, — в один голос опознали мы с Мартой.

Я скинул Гесса с рук, он же тяжёлый, так и грыжу заполучить недолго, и, не целясь, выстрелил монстру в лоб. Пуля прошла насквозь, ни на секунду не замедлив шаг адского пса. Я выстрелил ещё два раза. Результат тот же, то есть никакой.

— Сейчас кинется, — честно предупредил перепуганный доберман, поджав остатки хвоста. — Я в собаченьках разбираюсь, я бы кинулся.

Решение, стукнувшее мне в голову, было спонтанным, но не гарантировавшим ничего. Да разве в нашей работе есть хоть какие-то гарантии? Просто брать и пробовать надо, вот и всё! Великий метод научного тыка ещё никто не отменял. Конан Дойл, говорите, ну-ну…

Я подхватил упавшую книгу, раскрыл концовку и махом вырвал несколько страниц. Страшная тварь споткнулась, взвыв самым жутким голосом! Её явно корёжило от боли.

— Ага, не нравится, псина этакая? Так получи ещё, Декарт мне в печень!

Я просто порвал на четыре части графический лист с изображением адского создания доктора Степлтона, и семейное проклятие рода Баскервилей тут же исчезло…

Мы с Гессом шумно выдохнули и обнялись.

— Развлекаетесь там? — деловито спросили из-за двери. — Тогда я тоже в команде.

Минутой позже из-за соседней полки вышел призрачный старик с отрезанной головой, которой он угрожающе размахивал, словно собираясь кинуть ею в нас, как шаром для боулинга.

— «Кентервильское привидение» Оскара Уайльда, — легко опознал я. — Дружище, быстренько хватай вон ту книгу в зелёной обложке. Это не самый страшный гад, он только пугать и умеет.

Рыжая Марта, глядя на меня влюблёнными глазами, мигом принесла в зубах нужный комикс. Привидение испарилось, как только я вырвал рисунок до половины. То есть книгу потом ещё и продать можно, так, лёгкий производственный брак. Берите за полцены!

— Эй, там! Между прочим, мы спешим.

— Да ну? Ох, я как раз заканчиваю, две минутки…

Я примерился было плечом к двери, но в этот момент позади нас материализовалась крупная женщина в длинном синем платье с оборками. Волосы забраны в пучок, глаза голубые, в руках топор.

Видимо, в авторской версии комикса всё-таки было принято семейное решение срубить этот вишнёвый сад самим, лишь бы не продавать его какому-то богатенькому выскочке Лопахину. И хоть, по идее, мы знали, что делать, но ведь сами рисунки-то в данный момент находятся у беса в подсобке, значит…

— Дружище, отвлеки её!

— Легко, — откликнулась Марта, скаля страшные клыки. — Я тётенек не боюсь. Поймай меня, глупая курица, нет тебе лапки, а кусь есть!

Ну понятно, что укусить оживший комикс довольно проблематично, но рисованная тётка тем не менее повелась, вздымая топор над головой. Гесс с лаем и визгом носился кругами по магазинчику, а госпожа Раневская (не Фаина!) медленно плыла за юркой рыжей красавицей.

Пока они обе (можно так выразиться?) были заняты игрой в догонялки, я с одного удара ноги вышиб замок на двери. Ушедший в себя рогатый художник не удостоил меня даже взглядом. Чёрный фломастер в его руках просто порхал.

— Ну чего прицепились, а? Рисую, я рисую.

— Сию же минуту убери эту чеховскую стерву от моего добермана, — потребовал я, приставляя ствол револьвера к его высокому лбу.

— Ой, ну всё…

Бес Сашенька раздражённо перевернул лист, и беготня в торговом зале мгновенно прекратилась, сменившись на обиженное поскуливание пса, потому что «никто больше не хочет поиграть с бедной собаченькой».

Нечистый обернулся, прямо посмотрев мне в глаза:

— Ещё что-нибудь?

Я опустил наган. Не знаю. Нельзя же вот так просто взять и пристрелить беса.

Он же не нападает, не творит зла, ничего не рушит, никого не захватывает, ни в чей разум не лезет. Он тут обычный художник-иллюстратор, если что. Даже то, что он спустил на нас героев своих же комиксов, было сделано исключительно в порядке самозащиты. Я не могу его убить.

— Что будем делать, молодой человек с собакой? — нервно спросил бес.

— Понятия не имею. А вы, получается, видите наши истинные лица?

— Само собой. Я тут кому-нибудь мешаю?

— Честно говоря, вроде бы нет. А этот владелец… он действительно твой дядя?

— Нет, конечно, но он так считает. Зачем разочаровывать человека?

— Понимаешь ли, — вздохнул я, убирая оружие в карман, — бесы по-любому приносят вред людям. Хороших и положительных среди вас нет. Поэтому сейчас мы уйдём. Но, когда я пойму, в чём твой коварный замысел, я вернусь и выполню приказ Дезмо.

— Дезмо? — неожиданно вскинулся нечистый, от изумления даже выронив фломастер. — Это не тот ангел с чёрными крыльями из Системы? Я его знаю, я рисовал его. Вот!

После недолгих поисков в ящике стола он выложил передо мной четыре небольших наброска тушью явно на блокнотных листочках. Рогатый действительно умел рисовать, не узнать Дезмо было невозможно. И должен признать, я никогда ещё не видел более злобного выражения лица…

— Откуда у тебя это?

— Так, срисовал по памяти, — уклонился бес.

— Не юли.

— Да какая разница, где-то как-то пересекались по его прежнему месту работы.

Понятно. Разница как раз таки есть. Как-то в разговорах отец Пафнутий предположил, что на Систему могут работать очень разные типы, в том числе и с противоположной стороны.

Но, по крайней мере, теперь мне было абсолютно ясно, зачем чёрный ангел отправил нас на это задание. Ему наверняка был опасен лишний свидетель.

— Я это заберу?

— Сделайте милость, не жалко. — Бес охотно отдал мне все четыре рисунка, сунув их в бумажный конвертик.

Доберман в платье тут же цапнул его пастью, аккуратно передав мне.

— Можно я уйду сам, не надо ничего говорить дяде, хорошо?

— Непринципиально, можешь и остаться, — сухо кивнул я, засовывая конверт в задний карман джинсов. — Всё равно он пока в обмороке.

— Правда могу?!

— Да. Говорю же, если что не так, мы вернёмся. Гесс, пошли!

Рогатый художник недоверчиво протёр глаза, не вполне понимая, что, собственно, происходит. Неужели суровый бесогон просто так отпустит беса? Увы, да, я и сам не рад, но по-другому не получается. Привыкай, Саша, мы все очень разные, а я вообще гот с тараканами.

Рыжая Марта, подпрыгнув, лизнула меня в щёку и хлопнула тяжёлой лапой по подставленной карте. Опля!



Мгновением позже мы стояли в сенях нашего дома.

Да, я специально подставил джокера, потому что возвращаться через Систему нам не имело ровно никакого смысла. Судите сами — Марта нас там не ждёт, а не самое сложное задание полностью провалено, более того, фактически мы попросту отказались его выполнять. Это же саботаж чистой воды.

То есть нашли беса, имели все возможности для его изгнания или уничтожения, а вместо этого расстались без упрёков и обид, едва ли не друзьями. Мы разрешили ему жить, работать и оставаться на прежнем месте. Кто нас за это похвалит: моя любимая или Дезмо? Вот именно, а на лишние разборки я сейчас совершенно не в настроении, могу и нагрубить.

Из туалетной комнаты раздался звук сливаемой воды, значит, отсутствовали мы, как всегда, недолго. Мой пёс бросился навстречу выходящей внучке, а бдительный Анчутка поманил меня:

— Тео, вы где шлялись?

— Без комментариев. А что случилось-то за две минуты?

— О майн либер, доннер веттер! — Безрогий красавчик встревоженно доложил, что во дворе у нас нежданные гости. И не его, не отца Пафнутия, а именно мои. Всё, всё, уже выхожу…