Фрэнк вдруг понял, о чем предупреждали сирены и почему улицы поселка настолько пустынны.
Такер тоже уставился наверх.
– Что это такое?
– Летучие мыши, – ответил Фрэнк.
– Там еще один случай. До этого нам неизвестный. Но там что-то непонятное совсем. Его, этого похитителя тел, задержали. Он сам признался, что вытворял с трупами. Однако… Катя, там вообще что-то непонятное. Они – Москва, сейчас все там. Разбираются на месте. Морг осматривают. Нам сообщили сразу, потому что у нас дело уголовное возбуждено. Но пока я туда доберусь, сами понимаете – поздно будет, так что отправляйтесь вы сейчас же. И возьмите Мещерского с собой обязательно, потому что… потому что там… они там все в растерянности. В шоке!
– А что за новый случай? Что на этот раз похищено у мертвеца?
22:31
– Голова.
Прислонившись к стволу пальмы, Шарлотта не сводила глаз с приемопередатчика Кейна, который держала в руках. Картинка с камеры показывала, как пес крадется по лесу, описывая плавную дугу между ними и густыми зарослями джунглей. Монк тоже двигался по такой же дуге, но с противоположной стороны, внимательно наблюдая за шахтерским поселком внизу.
— Голова?!
Все были на взводе, особенно после того, как несколько минут назад внезапно смолкла сирена в поселке.
– Да! Это опять жертва ДТП, парень разбился на ВДНХ на мотороллере, он там работал в пиццерии, развозил заказы и попал в аварию. Он кореец. И он – альбинос. Белый альбинос-азиат. Его тело в закрытом гробу уже отправили родственникам в Тюмень для погребения. И гроб больше не открывали. И похороны уже прошли. И мы бы так и не узнали ничего о похищении. Если бы этот тип… похоронщик… сам, сам во всем не признался!
Даже Джеймсон поднялся на ноги, баюкая свою забинтованную руку. Его глаза остекленели от боли. Перед уходом Такер дал ему две таблетки оксикодона
[83] из своей походной аптечки, которые немного ослабили мучения педиатра.
– Володя, я одеваюсь и еду. А где он, этот похоронщик? В отделе полиции на ВДНХ?
Подошел Монк.
– Есть какие-нибудь новости от Такера? – спросила Шарлотта.
– Нет, он себе ноги сломал, когда выпрыгнул из окна морга, он пока в самой больнице. И с ним что-то дикое творится, мне коллеги сказали из отделения. Патрульные такого никогда не видели. Он все время кричит, как сумасшедший, вопит, что она… она его заживо жрет.
Он покачал головой.
– Кто?
– Нет – с тех пор, как они добрались до окраины поселка. Мертвая тишина в эфире. Такер, похоже, был прав насчет того, что помехи там сильнее.
Миронов не ответил. Он молчал.
Шарлотта уже подозревала то же самое. Изображение с камеры Кейна на планшете неоднократно тормозило и прерывалось.
Катя заверила его, что выезжает немедленно и Мещерского возьмет с собой. И она сразу же позвонила Мещерскому и…
Джеймсон натужно сглотнул.
– Тогда что же нам делать?
Звонок…
Монк пожал плечами.
Сергей Мещерский услышал его сквозь сон и приказал себе проснуться.
– Ждать. Больше ничего не остается.
Джеймсон нахмурился.
Где-то… где-то… где-то зрели гроздья гнева, и они все были бы полными идиотами, если бы сорвали те гроздья как тропический плод.
– Надо было просто оставаться на острове. Много пользы нам принесло, что мы сбежали оттуда?
Он сел на кровати. Потрогал подбородок – побриться он уже явно не успеет. Он встал и глянул в зеркало…
Шарлотта была уже готова согласиться с ним, представив себе Дисанку и ее малыша. Ее по-прежнему грызло чувство вины за то, что она бросила их. «И ради чего?»
И взял заполошно трезвонящий мобильный.
Под покровом мрака все они вернулись к своим собственным мыслям. Джеймсон откинулся на спинку стула, угрюмо прижимая к себе сломанную руку. Шарлотта прислонилась к дереву, а Монк продолжал нервно расхаживать взад и вперед.
Она наблюдала за Кейном – единственным, кто словно и не замечал, насколько они близки к поражению. Только его решительный настрой и подбадривал ее. Шарлотта почти чувствовала, будто крадется по лесу рядом с ним, что обострило и ее собственные чувства.
На улице Касаткина они сначала подъехали к больничному моргу. В утренних сумерках полыхали синие огни полицейских машин. Катя наблюдала все это молча. А затем они развернулись и поехали к приемному покою. Там она сразу предъявила удостоверение и даже сказать еще ничего не успела, как дежурный врач, вышедший на шум, замахал руками, словно сам отгонял от себя стаю каких-то невидимых существ.
Как раз по этой причине она и услышала тихий шелест листьев над головой, сопровождающийся еле слышным треском ветвей. Уставилась вверх, подумав, что это какая-то птица не может угомониться в своем гнезде, обеспокоенная их присутствием. И тут внимание ее привлек какой-то мерцающий огонек. Он то появлялся, то исчезал – размеренно, как сердцебиение. Шарлотта хотела было отмахнуться от этого зрелища, решив, что ей просто почудилось. Может, это далекие молнии мерцали сквозь кроны деревьев… И все же мерцание казалось слишком уж ритмичным.
– Да, да, я понял. Полиция, да, конечно! Слава богу, вы опять приехали! У нас никогда такого не было. Это дикость какая-то!
«Что же это такое?»
– Из вашего морга у покойника была похищена голова.
Монк внезапно бросился к ней, до смерти напугав ее. Он прижимал руку к уху.
– Да, да! Тут такие слухи уже…
– Кейн рычит! – встревоженно произнес он.
– А где он? Задержанный?
Шарлотта выпрямилась и подняла планшет, чтобы оба могли посмотреть на крошечный экранчик. Изображение на нем будто застыло – возможно, просто очередной сбой на линии, – но затем на экране качнулась ветка папоротника. Она поняла, что Кейн остановился и замер как вкопанный.
– Его не стали помещать в реанимацию. Это и не нужно ему. Ему сделали рентген. У него переломы ног в результате падения. Но больше ничего. Никаких других ран, повреждений. Мы его пока поместили в инфекционный бокс.
Шарлотта прищурилась, пытаясь разглядеть, что же так встревожило собаку.
– Он что, заразен? – спросил Мещерский.
– Нет. Но он пугает больных! – воскликнул врач. – Мы его в таком состоянии не можем поместить в палату в травматологии. Ему сделали уже два укола теразина, но ничего не помогает. Психиатрическая служба его не может забрать, потому что он лежачий, ноги-то в гипсе. У нас нет даже смирительной рубашки, мы его простынями связали, потому что он…
«Что это там такое?»
– Он такой буйный? Агрессивный? – снова спросил Мещерский.
– Он все время пытается – даже на сломанных ногах – уползти, сбежать. Он до смерти чем-то напуган! И он так дико кричит.
Монк потянулся к планшету и нажал на кнопку сбоку. Изображение с камеры сразу же осветилось всеми оттенками зеленого. «Режим ночного видения». Вдалеке сквозь джунгли осторожно приближались смутно очерченные фигуры.
Врач сам повел их в инфекционный бокс – ему, несмотря на шок и волнение, хотелось узнать, что скажет полиция.
Шесть или семь.
Подходя к боксу, они услышали доносящиеся из-за его двери безумные вопли. Врач открыл дверь.
– Вставайте, – приказал Монк Джеймсону. Затем постучал по микрофону, прилепленному скотчем к горлу.
– УБЕРИТЕ ЭТООООООООООО!!! УБЕРИТЕ ЭТО ОТ МЕНЯ!!! ОНО МНЕ ПЕЧЕНЬ ВЫЕЛО!!!
«НАЗАД!» – передал он по радио Кейну.
На больничной кровати извивался и бился мужчина, спеленатый, словно мумия, простынями. Катя видела его бледное, искаженное судорогой лицо и даже не могла определить возраст мужчины. Вроде нестарый. Нет, даже напротив – молодой, но…
Судя по изображению на планшете, пес отступил, практически не потревожив листву.
– Тест на наркотики сделали? – тихо спросил Мещерский врача.
Шарлотта продолжала наблюдать на экране, как по мере отступления Кейна непонятные фигуры растворяются в темноте. Тем не менее патруль явно метил в их сторону. Было неясно, заметил ли он их группу. Со стороны охотников это могло оказаться не более чем глупым везением. А может, они направлялись в поселок, и группа Шарлотты просто случайно оказалась у них на пути…
– Первое, что сделали. Взяли анализы. Он явно наркоман со стажем. У него все бедра исколоты. Он это скрывал здесь, на работе – понимаете? В вены на руках не кололся. Но на этот раз в тестах ничего – ни на героин, ни на кокс, ни на все прочее. Все чисто. Но у него что-то с кровью. И мы пока не можем определить, что это такое.
В любом случае, беглецам нельзя было оставаться здесь.
– УБЕРИТЕ!! СНИМИТЕ С МЕНЯ!!!
Монк указал себе за спину.
– Спускаемся в поселок, – прошептал он. – Там больше мест, где можно спрятаться. Надеюсь, что внизу выйдет связаться с Такером по радио.
Катя не видела ничего, хотя воображение ее сейчас было настолько обострено и настроено, словно радар, что она была готова увидеть что угодно. Но ничего не было – только кровать, этот безумный, его простыни, гипс и…
Кейн присоединился к ним – глаза его радостно сияли, но взгляд был устремлен наверх, на кроны деревьев. Только Шарлотта заметила это.
– ОНО МНЕ ГОРЛО ПЕРЕГРЫЗЕТ!! СПАСИТЕ МЕНЯ!!
Монк поторопил их.
Что-то невидимое… какая-то сила… Катя вспомнила слова машиниста на станции Подсолнечная.
– Пошли уже!
Сергей Мещерский подошел к визжащему в панике парню, наклонился и… с силой надавил ему руками на грудь, одновременно натягивая простыни.
Когда они уходили, Шарлотта вновь услышала этот странный шорох. Что-то взлетело, трепеща крыльями и мягко светясь на лету. Выбросив эту картину из головы, она поспешила за остальными. Добравшись до склона, они стали как можно тише спускаться вниз. Скоро впереди показалась россыпь огней поселка.
– Я это держу… видишь? Я это держу, — сказал он громко. – Я это не выпущу. Я держу это очень крепко. Чувствуешь?
Монк знал, в каком месте Такер и Фрэнк вошли в него, и явно намеревался провести их тем же путем. Достигнув подножия холма, они осторожно выбрались на опушку леса. Позади них не поднялась тревога, так что оставалось предположить, что их бегство прошло незамеченным.
Безумный испуганный взгляд впился в него. Парень словно оценивал происходящее. Потом судорожно кивнул. Глянул на Катю.
Сквозь разрыв в листве Шарлотта углядела ржавую лачугу из гофрированного металла. Она была длинной и низкой – возможно, бывшая казарма – и казалась темной и заброшенной. Вообще-то весь этот уголок поселка не освещался, больше напоминая совершенно безлюдный и заброшенный лабиринт.
– Ты санитар морга? – Она отбросила все церемонии. – Тебе заплатили, чтобы ты забирал у покойников то, что тебе заказали. Да?
«Определенно хорошее место, чтобы спрятаться».
Снова кивок.
Монку, должно быть, пришла в голову та же мысль.
– Кто тебя нанял? Это была женщина? Мигрантка из Африки?
– Спустимся туда, а потом найдем место, чтобы залечь на дно.
Кивок.
Всей группой они вновь двинулись дальше. Монк шел впереди вместе с Кейном. Шарлотта держалась поближе к Джеймсону, который спотыкался при каждом шаге. От боли и наркотиков у него явно кружилась голова.
– С дредами? Молодая женщина?
Тем не менее они благополучно добрались до нагромождения темных лачуг.
Кивок.
Монк остановился, прижал руку к уху и напряженно прислушался, наморщив лоб. Затем опустил руку и повернулся к ним. Даже в тени его глаза казались огромными.
– В первый раз ты ей отдал кусок кожи с шеи трупа мужчины, с позвоночника? Она это попросила сама?
– Что такое? – спросила Шарлотта.
Кивок.
– Получил обрывки передачи от Такера. Затем связь прервалась. Разобрал лишь несколько слов.
– Ты ей звонил?
Вид у Джеймсона стал совершенно больной.
– Да. – Голос хриплый, каркающий, словно у говорившего и точно были повреждены, перегрызены связки.
– Что он сказал?
– Когда?
– Предупредил.
– Тогда, в сентябре… и сейчас.
– Насчет чего?
– Когда точно сейчас?
– Он сказал… – Монк оглядел их. – Что бы ни случилось, ни в коем случае не суйтесь в поселок!
– В суб… субботу… я забрал и позвонил.
– Забрал… отчленил голову у альбиноса, у корейца, разбившегося на мотоцикле?
– Да. Она… она мне сказала еще раньше: если когда-нибудь в морг поступит альбинос, настоящий… любой – азиат или европеец, заплатит сто тысяч. И даст еще это…
22:48
– Как зовут женщину?
Присев на корточки, Такер напряженно ждал какого-либо ответа от Монка или кого-то из остальных. Наконец он разочарованно покачал головой.
– Изи.
– Они получили твое сообщение? – спросил Фрэнк.
– Ты отдал ей голову альбиноса?
– Не могу сказать. Но мой коммуникатор новее и мощнее, чем тот, который я им оставил. Они могли слышать, но не сумели ответить.
– Да.
– Тогда остается надеяться, что предупреждение все-таки дошло до них. – Фрэнк махнул ему рукой вперед. – Пошли дальше.
– Тогда, в субботу?
– Да!
Они вновь отправились в путь, пересекая ветхий район поселка и направляясь к скоплению шлакоблочных строений. Такер продолжал наблюдать за небом. Стаи летучих мышей, видимые во вспышках молний, по-прежнему клубились под темными облаками. Впереди по небу метались столбы прожекторных огней.
– Когда вы встретились? В какое время?
«Продолжайте смотреть туда!» – мысленно призывал Такер своих врагов.
– Ночью, здесь, у парка. Часа в три. Она приехала по моему звонку сразу. И дала денег.
Они с Фрэнком надеялись, что угроза с воздуха достаточно отвлечет противника и поможет им проникнуть в командный центр. Пока все глаза были устремлены в небо, у них было больше шансов незаметно добраться до средств радиосвязи, независимых от помех и глушилок.
– И больше ты ее не видел?
Тем не менее Такер пригнулся и сдвинул свою шахтерскую каску на затылок, чтобы максимально прикрыть заднюю часть шеи, – расползшаяся плоть и отваливающаяся кожа мертвеца так и не шли у него из головы.
– Нет.
Фрэнк уже успел рассказать ему об отклонениях, обнаруженных у гепарда на острове, о его ядовитой природе, а также о том, что в слюне некоторых видов летучих мышей содержатся антикоагулянтные соединения
[84], поддерживающие кровотечение после укуса, а также парализующие ферменты, лишающие жертву способности к сопротивлению. Очевидно, мутагенный вирус повысил ставки этой колонии, вооружив ее каким-то некротизирующим ферментом, который действовал в кровеносных сосудах как кислота, – схожим с токсином, обнаруженным в яде мамб и кобр, только гораздо более мощным.
– А что произошло сегодня ночью?
К счастью, стая пока держалась в небе.
Он молчал.
«Вот там и оставайтесь!»
– Ты выпрыгнул из окна морга. Что произошло? Кто тебя так напугал?
Обогнув последнюю из лачуг, Такер остановился в ее тени. Перед ним высилась группа многоэтажных зданий из шлакоблоков, окруженных десятифутовой стеной с пущенными поверх спиралями из колючей проволоки. Тут и там возвышались сторожевые вышки из стальных строительных лесов, обложенных толстыми бетонными плитами. И здесь тоже обнаружились крупнокалиберные пулеметы российского производства.
Он скосил глаза. В них плескался ужас. Он безумно пялился на руки Мещерского, продолжающие сжимать его грудь.
Фрэнк с завистью посмотрел в их сторону.
– Сама не видишь, что ли? Ты не видишь это? Смотри! – прошипел он Кате.
Такер лишь поморщился.
Она собралась с духом.
«Де Костер, должно быть, хорошо сэкономил, закупаясь оптом у русских».
Кроме того, сторожевые будки были соединены между собой воздушными переходами, по которым расхаживали солдаты в полной боевой амуниции, вооруженные бельгийскими автоматами «ФН-ФАЛ», а за стенами кружили три пикапа с пулеметными турелями, установленными в грузовых кузовах.
– Вижу. Но хочу, чтобы ты сам это описал.
Такер повернулся к Фрэнку, подняв брови.
«Штурмовать этот замок будет непросто».
– Это голова… зубы, как бритва… клыки…
И все же, к счастью или нет, они с Фрэнком явились сюда не одни.
Пулеметы – как на сторожевых вышках, так и в кузовах пикапов – все были нацелены вверх. Патрулирующие округу солдаты смотрели в том же направлении.
Катя ощутила, что ей не хватает воздуха в этом инфекционном боксе, полном какой-то странной невидимой заразы, которая уже поразила их всех.
Такер отошел назад и жестом подозвал Фрэнка.
– Голова из черного дерева? – прошептала она. – Белые глаза… зубы?
– Есть какие-нибудь мысли?
– Ты дура, что ли, слепая!! – неистово завизжал санитар морга и дернулся в своих путах. – Какое на хрен дерево!! Она же живая, эта башка! Та самая, которую я у него отрезал!! Голова альбиноса! И она меня сейчас заживо жрет на ваших глазах!!
Прежде чем его друг успел ответить, сверху донесся какой-то посвистывающий шелест. Начинался он тихо и больше ощущался, чем был слышен. Покалывание в ушах, зуд по всей коже головы… Затем громкость его стала быстро нарастать, и через несколько мгновений он уже прожигал череп насквозь. Фрэнк хлопнул себя ладонями по горящим ушам, пытаясь заглушить его, но без толку. Он был готов поклясться, что крошечные косточки в его ушах готовы рассыпаться в пыль.
Раздался какой-то всхлип. Это дежурный врач, видевший-перевидевший немало на своем веку, зажал рот рукой, пытаясь изо всех сил сдержать рвотный спазм.
Еще в зонах боевых действий двух войн Такеру доводилось подвергаться воздействию нелетального оружия, используемого военными для сдерживания толпы, – акустической пушки, которая испускает волну ультразвука, вызывающего мучительную боль и выводящую человека из строя. То, что доносилось сейчас из тысяч крошечных глоток и обрушивалось на тех, кто находился внизу, было еще хуже.
– Ты на чем сидишь? – Мещерский наклонился над безумцем. – Героин, да? Мне можешь сказать. Я же ее держу… а то выпущу…
Фрэнк съежился, уставившись в небо.
— Нет, не отпускай! Мне тогда конец! Герыч, да! Я с весны на нем.
Очевидно, эта колония летучих мышей получила в ходе вирусного усовершенствования и нечто большее, чем просто некролитический фермент в слюне.
– А она… она тебе давала что-нибудь? Что-то, кроме денег?
Такер заметил еще одну странность. Темный рой теперь вспыхивал светящимися пятнами и полосами, как будто мыши в нем обменивались предупредительными сигналами или общались друг с другом.
Кивок и безумный взгляд.
Он затаил дыхание.
– Не говорила, что это круче в сто раз герыча?
– Сказала, да! Первый раз – крохи какие-то. Но было хорошо… улетал просто.
К настоящему времени они с Фрэнком уже подозревали, что прошлой ночью поселок подвергся нападению как раз такого рода. Может, колония пыталась отогнать незваных гостей, этих нарушителей мира природы. Ему припомнилось, как Бенджи описывал переполненный лагерь ООН, реки нечистот, участившиеся случаи холеры. Не подвергся ли лагерь нападению по той же причине, что и утонувший в химической грязи шахтерский поселок?
– А в субботу она, эта Изи, дала тебе что-то опять, да?
– Да, да!
Такер окинул взглядом зев открытой горной выработки, марево угольного дыма, ядовитые пруды.
– Порошок?
«Это, безусловно, гораздо худшее оскорбление, чем какие-то выгребные ямы».
– Нет, как жвачка… сказала, надо жевать, держать за щекой.
Ультразвуковая атака немного ослабла – достаточно, чтобы Фрэнк успел крикнуть в пострадавшее ухо Такера, показывая на летучих мышей.
– И ты сегодня это попробовал?
– Они пытаются запугать нас!
Сильная судорога внезапно выгнула тело безумца дугой. Он издал дикий нечеловеческий вопль и начал снова орать уже что-то нечленораздельное. Страшное.
– Что ж, это у них получилось.
– Сделайте ему двойную дозу теразина. Еще, скорее! – Мещерский обернулся к врачу.
Фрэнк поднял взгляд.
Тот кинулся за медсестрой. Мещерский не отпускал санитара морга, пока укол не сделали. И на этот раз двойная доза успокоительного, способная свалить слона, сделала свое дело.
– Опасные животные, особенно ядовитые, предпочитают заранее отогнать тебя подальше. Используя свой внешний вид и резкие звуки. Коралловые змеи – своими яркими полосками. Гремучие змеи – треском погремушек на хвосте.
Безумец утих. Впал в забытье.
Такер вздрогнул от продолжившейся акустической атаки.
– Что же это такое? – спросил врач потрясенно. – Мы никогда ничего подобного не видели. И эти жуткие вещи, которые он там в морге вытворял… это же… это же неописуемо!
«Пожалуй, всем нам лучше прислушаться к этому предупреждению».
– Знаете что, доктор. Возьмите его кровь снова на анализ. – Мещерский о чем-то сосредоточенно думал. – Наверное, здесь у вас нет таких тестов. Тогда отправьте на биоэкспертизу. Надо проверить, нет ли в его крови следов табернантеина.
К сожалению, это мнение не было разделено.
– Никогда не слышал о таком.
Вдоль стен отрывисто захлопали винтовочные выстрелы. Загремели пулеметы, посылая в небо яркие росчерки трассирующих пуль. В другом месте в небо взметнулись струи пламени из огнеметов.
– Это производное от алкалоида ибоги.
Этот дерзкий вызов был принят к сведению.
Колония в небе внезапно притихла и зловеще потемнела.
Глава 23
Время предупреждений прошло.
Ибога
Без единого звука полчище летучих мышей обрушилось на поселок.
– Изи Фрияпонг мы в федеральный розыск объявили, – объявил Кате Владимир Миронов, когда после долгого и суматошного дня они снова встретились все втроем.
23:04
Миронов из Солнечногорска утром поехал прямо в больницу на улицу Касаткина, затем в УВД Северо-Восточного округа и в отдел полиции ВДНХ. Он сам лично беседовал и с патрульными, и с врачами, и руководством УВД. Вот только главный фигурант оказался для него недосягаем.
Нолан де Костер подался ближе к монитору компьютера.
Катя от всех этих событий, нарастающих словно снежный ком, ощущала себя какой-то съежившейся, как шагреневая кожа. Перед глазами ее мелькали картины: запеленутый, словно мумия, санитар морга, бьющийся на кровати, орущий, что его пожирают заживо, трещина на стекле музейной витрины и безумный взгляд белых глаз черноликой скульптуры, устремленный на нее. Когда в разгаре этих видений Мещерский самым будничным тоном предложил ей «встретиться в кафе», она едва не сорвалась на него. Но удержалась. Нервы, нервы… Нервы надо лечить.
– Какая ситуация в Катве, капитан?
Миронов тоже быстренько согласился «на кафе». Господи, они с Мещерским ели там, как молотилки! Это была та самая бывшая французская кондитерская на бульваре напротив Музея Востока, поразившая в первое посещение Катю своим безлюдьем. И опять здесь, кроме них, никого не было. Но это и хорошо, потому что как обсуждать такие вещи, о которых они шептались, когда за соседним столиком жуют круассаны клиенты кафе?
Дрейпер сгорбился перед видеокамерой в офисе шахты. Его лицо под кевларовым шлемом отливало багровым румянцем. По лицу струились ручейки пота – не от страха, а от ярости. Позади него слышались беспорядочные выстрелы, крики и вопли.
– Поселок вновь подвергся нападению, – доложил Дрейпер. – Как прошлой ночью. Только в тысячу раз хуже.
– Миграционная служба подтвердила, что на самом деле есть такая Изи Фрияпонг, документы не липовые, она въехала в страну два года назад. Цель – учеба в Сельскохозяйственном университете имени Тимирязева, – сообщил Миронов, набивая рот пирогом с курицей и запивая его капучино из большой кружки. – Я позвонил на факультет, но эти агрономы ответили, что Фрияпонг проучилась всего год и не сдала экзамены за первый семестр второго года. Они ее отчислили. В картотеке факультета ее адрес – квартира, которую она снимала недалеко от Тимирязевки. Но там хозяйка ее тоже уже год как не видела – она съехала. А до этого в квартире собирались шумные компании, много выходцев из Африки. Клуб землячества почище той вашей кафешки в кампусе «Лумумбы». В «Царь» она устроилась стриптизершей семь месяцев назад, и там ею были ох как довольны. Но она и оттуда слиняла без предупреждения – вы это сами узнали. Адрес, который она дала бухгалтерии клуба, липовый – Щербинка, но там ни дома с таким номером нет, ни квартиры. Мы сейчас об Фрияпонг точно знаем две вещи: в субботу в три часа ночи она встречалась в парке с этим шизоидом из морга. Левин его фамилия. И получила от него выполненный заказ – голову мертвеца-альбиноса. А днем в субботу ей звонила Савкина из солнечногорского морга с обещанием добыть язык якобы самоубийцы. В субботу вечером убили Афию… И по логике вещей путь Фрияпонг должен был бы пролегать через Солнечногорск. Однако с этих пор Фрияпонг словно в воду канула. Странно, что она не выходит с Савкиной на связь – мобильник той мы изъяли, ждем звонка, однако ничего пока. А ведь «заказ» большую ценность для этого чертова джу-джу представляет. Его не так просто добыть. Фрияпонг непременно бы за этим заказом к Савкиной явилась – вон она среди ночи в парк помчалась к санитару морга Левину. Значит, что-то ее удерживает сейчас от контактов со своей сетью поставщиков из моргов. Не то ли, что она совершила убийство Афии? И какова была роль Афии во всей этой истории? Пока мы этого не знаем. Но в одном я уверен абсолютно – такие вещи, что творит Фрияпонг, в одиночку не провернешь. Надо искать людей в моргах – таких, как Савкина, отчаявшихся, нуждающихся в средствах, либо наркоманов, алкашей, надо договариваться, надо хранить где-то все это! Надо как-то из страны вывозить. Не здесь же они эти снадобья колдовские изготовляют. Их же нельзя вот так просто размолоть, размесить, да?
Нолан вздохнул. Он надеялся, что утренние сообщения были преувеличением, потому-то и послал туда Дрейпера, чтобы подавить панику. С этой целью вскоре после своего прибытия тот расстрелял горстку дезертиров, чтобы вселить еще бо`льший страх.
– Существует ритуал, очень сложный, – ответил Мещерский. – Его всегда проводят колдуны джу-джу. Только они. И это местное действо. Ничего конкретного никто об этих ритуалах не знает. Но здесь это сделать невозможно. Это же тайное общество, пусть и оккультное. Там свои правила, свой жесткий кодекс поведения. Отсюда, от нас поставляются только «ингридиенты» – туда, в Западную Африку.
Только вот с этой новой атакой такая тактика запугивания уже больше не действовала.
– Тем более когда – есть канал поставки и вывоза. И Фрияпонг лишь звено в этой цепи. Пусть она и вертела всем, но есть и другие. Афия, возможно, тоже была одной из них.
Поселок столкнулся с еще бо`льшим ужасом.
– Поверить не могу, – возразила Катя. – Вспомните, что о ней говорили нам все: и коллеги в музее, и ее подруга.
На экране Нолана были открыты еще два окна. Одно крупным планом показывало обширное некротическое поражение на спине и шее мертвеца – еще одно доказательство новых отклонений в джунглях. Он покачал головой. Растущее число измененных видов беспокоило его. Похоже, процесс распространялся все дальше на запад, захватывая все новые территории Конго.
– А куратор Меер вам рассказывала другое, и с Серафимой Крыжовниковой ничего непонятно пока. И что там с этим фондом, и что у семейки Романова было с Афией. – Миронов сделал глоток кофе. – Слова, слова, слова… А в реале – вон головы мертвецам отчленяют!
«И мой остров – на их пути».
– Что там, в больнице? – спросил Мещерский.
В другом окне на мониторе был открыт последний квартальный отчет по доходам и расходам шахты. Де Костер хмуро посмотрел на самую нижнюю строчку. Месторождение было почти полностью выбрано. Еще через квартал или два он начнет терять деньги.
– Мне с этим Левиным поговорить так и не удалось. Он спит.
– Спит?
Дрейпер прервал его размышления.
– Они ему большую дозу снотворного вкололи. Москва пока не знает, что делать с этой историей. Да, там есть уже один подтвержденный эпизод с похищением части трупа – тот, первый. И Левин в этом признался. А насчет головы… Головы альбиноса-то нет! Левин ее отдал. Трупа, чтобы все проверить, тоже нет. Его отправили в Тюмень и уже кремировали. Сам Левин в боксе в смирительных путах, оклемается – путь ему в психушку, а не в тюрьму. Кстати, там врач дежурный прибежал ко мне – все восклицал: «Какой гениальный у вас эксперт-криминалист»! Это он о вас, Сергей. Катя мне рассказала, как вы управились с этим Левиным… И доктор тоже поражен.
– Сэр, что от меня требуется? Моим ребятам так до сих пор и не удалось выследить беглецов.
– Ты там как колдун действовал, Сережа, – заметила Катя. – Как этот – «идет великий мганга». Я на какой-то миг даже поверила, что ты тоже… что-то там видишь, когда он так кричал, а ты сказал, что «держишь это».
Это было еще одной проблемой.
– Колдуны – целители в Африке, я не про джу-джу сейчас говорю, а про лечение, они и врачи, и психиатры, и психотерапевты, – ответил Мещерский. – Наши психиатры тоже ведь не спорят с безумцами. Спор бесполезен, когда у человека шок, истерика. Вот только в чем причина этого шока?
Нолан прикрыл глаза, задумчиво поднес к губам сложенные домиком пальцы. Прислушался к грохоту выстрелов, крикам – и принял решение.
– Ты врачу сказал сделать анализы на какой-то там… я название забыла.
Открыл глаза.
– О, напомнили. – Миронов вытащил мобильный. – Этот доктор мне дал свой номер, просил вам его передать – «эксперту полиции», чтобы вы ему обязательно позвонили. Он с вами хочет посоветоваться. Давайте, звоните ему, Сергей.
– Пожалуй, мы сможем решить все наши проблемы одним махом. – Он коротко перечислил то, о чем идет речь: – Месторождение уже практически истощено. Беглецы, скорее всего, все еще где-то поблизости. И, насколько я понимаю, большинство свидетелей – или я должен сказать, рабочих – отсиживается на объекте.
Мещерский глянул на номер и набрал со своего телефона.
– Да, сэр.
– Мещерский. Доктор, мы были у вас сегодня рано утром насчет Левина. Он до сих пор в инфекционном боксе?
– Тогда будет лучше, если мы немного приберемся в доме. А не исключено, что заодно сможем и избавить мир от этой злокачественной мышиной колонии.
– Да! Хорошо, что вы позвонили, я очень ждал вашего звонка.
Лицо Дрейпера побледнело, когда он начал понимать намерения Нолана.
Мещерский не включал громкую связь в кафе, но они буквально прильнули к нему, стараясь не упустить, расслышать.
– Подготовьте средство решения проблемы, – добавил Нолан, подтверждая догадку капитана.
– Что там с анализами крови?
– То самое, из четырех букв?
– Вы были правы – высокая концентрация табернантеина! – выпалил врач. – Никогда с этим не встречался, а уж нариков я повидал. Я по поводу ибоги только в интернете сейчас прочел. Та еще штука. Что нам делать с Левиным? Как выводить его из этого состояния? Что давать?
Нолан кивнул.
– Ну, я же не медик. Я просто предположил, что может быть такое. Я знаю лишь, что все зависит от концентрации ибоги и ее производных. Судя по Левину, там большая доза была. Бред и подобное состояние могут продлиться до двух дней. Потом все уйдет. Держите его на снотворном сегодня и следующие сутки. А там уже по патологии.
Оба прекрасно понимали, что при этом имеется в виду. Англоязычная аббревиатура MOAB официально расшифровывалась как «Massive Оrdnance Air Blast» – «тяжелый боеприпас фугасного действия», хотя эта чудовищная авиабомба больше известна как «Mother of All Bombs» – «мать всех бомб». Расчетливый ум Нолана всегда был готов ко всяким непредвиденностям. Пять лет назад ему подвернулась возможность приобрести семь таких бомб, каждая весом в десять тонн, у компании по производству боеприпасов, генеральный директор которой излишне увлекся азартными играми. Американские военные искренне полагали, что бомбы были поставлены их союзникам. Обычно одна штука стоит двести тысяч долларов США. Нолан заплатил втрое больше за каждую из них, да еще сто тысяч, чтобы заставить их бесследно исчезнуть.
Врач горячо поблагодарил и заверил, что еще позвонит «полицейскому эксперту», если что.
После этого он спрятал эти чудовищные бомбы в бункерах в стратегических районах своих операций.
– Что за ибога такая? – спросил Миронов.
Чисто в качестве подстраховки.
– Один из самых сильных галлюциногенов, – ответил Мещерский. – Практически не имеет аналогов. Вообще это такое растение в Западной Африке. В малых дозах лесные племена дают его при инициации и как стимулирующее средство. В больших дозах это адский галлюциноген. Ибога плохо изучена с точки зрения фармакологии. И это одна из составных частей тайного культа джу-джу. Поэтому о ней не особо распространяются.
На случай, если ему когда-нибудь понадобится полностью стереть какой-нибудь объект с лица земли.
– Он же нам сказал, что Изи дала ему что-то дважды, – вспомнила Катя. – Первый раз был улет, а второй… что-то типа жвачки… Ты поэтому сразу про ибогу подумал?
«Как сейчас».
– В общем-то, да.
МОАБ была спроектирована как разрушитель бункеров, тоннелей и прочих подземных сооружений. По мощности эта бомба эквивалентна небольшому тактическому ядерному заряду с радиусом поражения как минимум в милю от эпицентра.
– Но это было… пусть это и галлюциноген, но… у него такие видения… странные, если не сказать больше.
Нолан планировал списать взрыв на несчастный случай в ходе горных работ. Он не сомневался, что любое дальнейшее расследование будет спущено на тормозах теми, кто работал на него в правительстве Демократической Республики Конго. Кроме того, можно было рассчитывать на солидную выплату по страховому полису – гораздо большую сумму, чем он когда-либо надеялся заработать на истощившейся шахте.
– Ибога этим и отличается от всех других галлюциногенов. По описаниям, все видения у тех, кто принимал ибогу, связаны с миром мертвых. С мертвецами. И ни с чем другим. Почему это происходит, никто не знает. Видимо, дело в химическом составе. У Левина галлюцинация наложилась на его впечатления от собственных действий в морге. Это же не так просто для любой психики – голову мертвеца ночью отпиливать.
«В общем, беспроигрышный вариант».
Удовлетворенный, Нолан обратился к вопросу, который так и светился у на лице Дрейпера.
Кате казалось, что такие простые слова насчет «химического состава» объясняют отнюдь не все. Далеко не все.
– Ваши люди, – произнес он. – Сколько времени вам потребуется, чтобы собрать их и организовать эвакуацию?
Но она сама не могла найти слов, чтобы возразить и…