Пол под его ногами тревожно задрожал, издал отчетливый хруст. Ему казалось, что он бежал по настилу, доски которого снизу жадно пожирало пламя, и пол вот-вот должен был обрушиться под его весом.

– Самира! – повторил Джафар, торопливо разматывая полиэтилен.

Изнутри продолжали доноситься звуки рыданий, но теперь они казались ему какими-то странными, фальшивыми. Словно…

«Словно это запись. Звуки повторяются», – в бешенстве подумал он, срывая последний пласт полиэтилена.

Перед ним лежал плюшевый медвежонок, на шею которого был подвешен диктофон. Динамики записывающего устройства продолжали фонить от душераздирающих криков его беременной жены.

– Где она?! – зарычал Абиев, в ярости сжимая пистолет.

Между тем в помещение, испуганно озираясь, вошли Сергей с Николаем. Пол вновь затрещал, и Коршунов переместился влево. Черемесов скользнул равнодушным взглядом по плюшевой игрушке и сосредоточился на сумке. Молния на ней была расстегнута, и луч фонаря остановился на пачках денег, которые будто невзначай выглядывали наружу.

Мужчины осторожно приблизились к сумке и оцепенело уставились на пятитысячные купюры, запечатанные в аккуратные упаковки. Глаза обоих округлились. Пол под ногами стонал и ходил ходуном, словно палуба корабля во время беснующегося шторма. Но они позабыли обо всем на свете, не обращали внимания на тревожные признаки.

– Похоже, мы пришли за этим, – вполголоса сказал Черемесов.

Его рука машинально потянулась к одной из пачек. Он зачем-то поднес упаковку к носу, вдохнул запах, затем осветил ее фонариком, деловито сунул в карман и намеревался взять следующую.

Тут в его локоть вцепился Коршунов и заявил:

– Ты уверен, что имеешь право на эти бабки, Сережа? Я, знаешь ли, тоже хранил свои сбережения в этом вонючем отстойнике под названием «Прайм-банк».

Лицо Черемесова исказилось от злобы. В стылых сумерках он был похож на разбуженного зверя, голодного и недовольного.

– Я потерял слишком много денег во всей этой истории, – выдал он и оскалился. – Так что убери лапы и не гунди. Здесь много, хватит всем.

Николай разжал пальцы, выпустил локоть Сергея. Теперь они молча набивали карманы деньгами, глаза их алчно сверкали.

– Эй, уроды! – прохрипел Джафар, покачиваясь словно пьяный. – Вы забыли, зачем здесь находитесь?! Думаете, нас сюда пригласили, чтобы вернуть бабки?

– Мне по хрену, – сквозь зубы проговорил Сергей, даже не удостоив азербайджанца взглядом. – Извини, но тут каждый сам за себя. В любой пачке сто купюр, пол-ляма. Присоединяйся к нам или ищи сам свою женушку.

– Суки! – выдохнул Абиев.

Он выглядел разъяренным и потрясенным.

Однообразные рыдания, доносящиеся из диктофона, продолжали жутким эхом раскатываться по тесному помещению.

– Заткнись! – взревел Джафар и с силой впечатал толстую ногу в игрушечного медведя.

Пол жалобно хрустнул, и азербайджанец непроизвольно отпрянул. Треск старых досок стал громче. Они неожиданно просели, и Абиев с внезапным ужасом понял, что его тело куда-то проваливается.

Он закричал, но было поздно. Хлипкие доски не выдержали веса и начали рушиться одна за другой с оглушительным треском. Взметнулись руки Николая. Из его пальцев вылетела очередная упаковка с купюрами, которую он так и не успел запихнуть во внутренний карман.

Лишь Черемесов оказался проворным, мгновенно среагировал, метнулся к двери и успел ухватиться руками за порог.

Снизу доносились крики и отчаянная ругань. Воздух наполнился облаком трухи, поднявшейся от гнилого настила. Сумка с деньгами тоже полетела вниз. Рваные клочья брезента, которым был затянут гнилой пол, болтались, как занавески.

Сергей начал подтягиваться. Он тяжело дышал, старался поднять наверх свое тело, опереться хотя бы на локти. В молодости это упражнение давалось ему с легкостью, однако сейчас оно превратилось в чрезвычайно сложную задачу. Слишком много минуло дней с тех времен, когда он был крепким двадцатилетним парнем. Слишком много было выкурено сигарет и выпито алкоголя. Руки предательски дрожали и тряслись, дыхание с хрипом вырывалось наружу, напряженные мышцы пламенели огнем.

– Серега, помоги! – крикнул Николай, в голосе которого сквозила животная паника.

Черемесов ничего не успел ответить. Его онемевшие пальцы разжались, больше не могли выдерживать вес тела, и он с истошным криком полетел вниз.

Схвачена

Когда Дарья оказалась у покореженных ворот завода, ее внезапно обуял ужас. Невыразимый, леденящий, от которого в коленях появляется ватная слабость, а тело покрывает гусиная кожа. Мрачные дремлющие здания с облезлыми стенами и просевшими крышами словно оживились при виде одинокой женщины, слепо заморгали разбитыми окнами. Заброшенный завод будто зазывал ее внутрь. С таким же гостеприимством паук приглашает муху к себе на ужин.

Даша облизала пересохшие губы.

Она вдруг с поразительной ясностью увидела дикую картину. Какие-то негодяи вталкивают ее в душный цех, воняющий плесенью, срывают одежду и подвешивают на цепях, как мясник коровью тушу. Достойный конец этой затянувшейся истории, блин!

Дарья была так напугана, что даже боялась пошевелиться. Только сейчас она поняла, как опрометчиво поступила, никому не сообщив о своем решении приехать в эту глушь, да еще ночью. Хотя бы потому, что людей, которые затеяли эту травлю, уже ничего не остановит. Вряд ли они предложат ей здесь горячий кофе с пирожным. Ее попросту убьют. И хорошо еще, если сразу, без мучений.

«Плюнуть на все, уехать домой и продолжать сходить с ума от каждого шороха?» – подумала она, кусая от напряжения губы. «Если бы время можно было повернуть вспять! Наверное, я бы не сорвалась так резко от Артема, и сейчас он был бы рядом!»

Как только Дарья подумала об адвокате, в памяти тут же всплыло странное сообщение, полученное от него в тот вечер, когда ей пришлось уехать. Неужели Артем обо всем догадался?!

– Ты сама сожгла за собой все мосты, – сказала она вслух. – Чего уж теперь кусать локти…

В любом случае сначала нужно разобраться с этим злосчастным заводом, а потом поговорить с Артемом. Конечно, следовало бы рассказать ему все начистоту, но время было упущено. А если быть честной, Дарья попросту боялась открыть всю правду Артему. Хотя бы потому, что, будучи человеком честным и принципиальным, Павлов мог отвернуться от нее…

На часах было без восьми минут десять. Дарья начала двигаться вперед. Она была настолько погружена в собственные мысли, что не замечала темную фигуру, которая безмолвной тенью следовала за ней.

Как только Дарья шагнула внутрь помещения, чья-то сильная рука в перчатке закрыла ей рот, не давая даже пискнуть.

Среди миллионов

Приземление Сергея было жестким. Он всей своей массой рухнул на Абиева. Послышался хруст сломанной кости, и вопли азербайджанца разорвали спертый воздух.

– Нога! – взвыл Джафар, обхватив колено. – Ты мне ее сломал, ишак!

– Заткнись! – с ненавистью выдал Сергей.

Он предпринимал лихорадочные попытки подняться и про себя отметил странную податливость пола.

– Все к этому и шло!

Ничего не видя в темноте, он уперся коленом в обломок доски, напоролся на ржавый гвоздь и зашипел от острой вспышки боли.

– Серега, я фонарь выронил, – глухо проговорил Николай. – Можешь посветить?

Черемесов отодрал от ноги заплесневелую доску с торчащими гвоздями и швырнул прочь. Она стукнулась о стенку и упала на пол.

– Ты посветишь? У меня вся морда в крови! – выкрикнул Коршунов, теряя остатки самообладания.

– Мы в каком-то подвале, – сказал Сергей и сунул руку в карман.

Мобильник оказался на месте и все еще был включен. По сырым стенкам подземного помещения заскользил серебристый лучик света.

– Посвети вниз, – раздался голос Николая.

Джафар продолжал скулить, не отпуская сломанную ногу.

Черемесов направил луч в пол, и рука его дрогнула.

Деньги!

Пачек было столько, что они полностью закрывали пол.

– Теперь понятно, почему мы не расшиблись в лепешку, – сказал он и нервно хохотнул. – Видел, Джафар? Все это наше. Бери – не хочу! – Коршунов схватил одну упаковку, поднес ее к лицу, стал разглядывать с недоверчивым видом. – Мы теперь можем купаться в деньгах в прямом смысле слова, – продолжал Сергей.

Он с тупой сосредоточенностью ворошил пачки, словно угли в камине, и со стороны напоминал душевнобольного.

– Смотрели мультик про Скруджа МакДака?

– Прекращай! – резко оборвал его Николай. – Надо выбираться из этой ямы. – Он выпрямился, настороженно глянул вверх и хрипло проговорил: – Кажется, там кто-то есть. – Вы слышите? Какой-то шорох. Будто кто-то крадется!

– Интересно, сколько здесь? – не умолкал Сергей.

Он разорвал зубами упаковку и подбросил в воздух стопку пятитысячных купюр, которые с тихим шелестом осели, напоминая осенний листопад.

– Я говорю вам, там кто-то есть! – повысил голос Коршунов.

Джафар, скрипя зубами от боли, перекатился на другой бок. Его сломанная нога полыхала, как больной зуб.

– Я догадывался, что это было ловушкой. Нас развели как лохов! – Он с нескрываемой злобой уставился на Сергея. – Я шел туда, потому что слышал голос жены. А вы, козлы, побежали к мешку с бабками. Теперь мы все в этой глубокой дыре. Мышеловка захлопнулась. Какой толк от всех этих денег?!

Сергей ухмыльнулся и принялся неторопливо перебирать рассыпавшиеся купюры.

– Если бы не твоя жирная туша, то пол не провалился бы, – заметил он. – Нужно ходить аккуратно, а не топать как слон.

Глаза Абиева вспыхнули.

– Ты как был ублюдком, так им и остался. Как только мы выберемся отсюда, я проткну тебя насквозь, как кусок мяса, и положу на угли, щенок.

Черемесов залился безумным смехом.

– Ты сначала выберись отсюда, дуралей, – насмешливо бросил он.

– Заткнитесь оба! – разъяренно гаркнул Николай. – Вы что, оглохли?! Мы не одни здесь!

Только сейчас, когда все умолкли, до слуха пленников стали доноситься странные монотонные звуки, проклевывающиеся сквозь темноту. Они становились ближе.

– Эй, знаете, на что это похоже? – понизив голос, сказал Сергей, вжался спиной в стену подвала, испуганно глянул наверх. – Это… это…

– Это кровать, – вместо него закончил Николай. – Кровать на колесиках, чтоб ей пусто было! Кто-то катит ее сюда.

Абиев издал нервный смешок.

– Какая, к шакалам, кровать? – шепотом спросил он. – Там ведь кукла в бинтах лежала, я сам проверял. Я…

Скрип стал ближе, и Джафар затих. Все трое съежились. Они словно пытались слиться с темнотой в одно целое.

Звук двигающейся кровати прервался. Теперь было слышно, как кто-то натужно дышит.

– Нас всех перебьют тут, как клопов, – едва слышно сказал Николай, приблизив свое лицо к Черемесову.

Тот ничего не ответил, чувствовал, как по его телу пробегает крупная дрожь.

Коршунов задрал голову и крикнул:

– Есть там кто живой?

Николай хотел добавить что-то еще, но этому помешал сухой щелчок, за которым последовала внезапная вспышка. Затем еще и еще, отчего в помещении стало светло.

Пленники прищурились и посмотрели наверх, откуда дно подвала освещали три небольших фотопрожектора, закрепленных на штативах. Рядом с одним из них бесшумно материализовалась тень, приобрела очертания человеческой фигуры.

– Привет! – улыбаясь, произнес какой-то субъект и с любопытством оглядел замершую троицу. – Чудесный вечер, не правда ли?

В руке Джафара появился пистолет.

– Кто ты, мать твою? – срывающимся голосом спросил он.

Рука его дрожала, отчего ствол вилял из стороны в сторону, словно все еще сомневался в выборе мишени.

– Я, придурки, ваш друг, – спокойно отозвался мужчина, делая еще один шаг к прожектору.

Теперь пленникам стало видно, что он был облачен в застегнутую куртку, а его голову закрывала кепка.

– По крайней мере, я когда-то так считал.

– Друг, – машинально повторил азербайджанец, немного помедлил и проворчал: – Друзей не кидают в яму.

– Верно, – подтвердил мужчина. – А я вас и не кидал, вы сами полезли всем скопом. Но старый пол не выдержал, поэтому вы и оказались внизу. Этот пол, друзья мои, похож на человеческие отношения. Или, если хотите, на терпение. У кого-то оно бесконечно долгое, а у кого-то короткое, прямо как фитиль от тротиловой шашки, готовой взорваться в любую секунду. Вы свой выбор сделали.

– Назови себя, философ, – потребовал Коршунов. – Что-то пока я тебя не узнаю.

Мужчина усмехнулся и проговорил:

– Всему свое время. Кстати, я наблюдаю только вас троих. Дама, как я полагаю, сегодня не удостоит нас своим приятным обществом.

– Я ни хрена не понимаю, – выдавил из себя Николай, переступая с ноги на ногу.

Черемесов перестал ворошить деньги и посмотрел вверх. В его руке тоже был пистолет.

Человек в куртке это заметил.

– Если вы меня убьете, то сдохнете от жажды прямо здесь, – мягко сказал он. – Среди миллионов, перепачканных вашими экскрементами. Правда, не исключено, что вы спятите раньше и загрызете друг друга до смерти, как бешеные собаки. Связи внизу нет, я проверял, так что ваши мобильные бесполезны. Зато есть много крыс. Больших и голодных. Они появятся позже, это я обещаю.

– Что тебе нужно? – спросил Николай, и голос его дрогнул.

– Я хочу рассказать вам одну историю, – последовал ответ. – Надеюсь, она вас слегка удивит, хотя в свое время вы принимали самое непосредственное участие в ней.

– Катись ты на хрен со своими историями! – заявил Сергей.

Он пытался держаться спокойно, но струйка пота, бегущая по виску, и побледневшее лицо свидетельствовали о панике, которая вот-вот должна была выплеснуться наружу.

– А насчет выбраться… – Черемесов перевел дух. – Ты думаешь, никто не знает, где мы, утырок? Нас будут искать.

– Разумеется, – охотно ответил мужчина. – Я нисколько в этом не сомневаюсь. Вас обязательно будут искать. Вопрос в том, найдут ли. Так вы будете меня слушать? Эта история не займет много времени.

– Моя жена у тебя? – мрачно поинтересовался Абиев. – Мне не до историй. Если ты и в самом деле наш друг, то не заставляй страдать беременную женщину.

– Мы вернемся к этому вопросу, – уклонился от ответа мужчина. – Итак, вы готовы?

– Да, раздери тебя! – крикнул Николай, выходя из себя. – У нас что, большой выбор? Не тяни ты уже!

– Это произошло больше двадцати лет назад, – начал тот. – Сами помните, что творилось в те времена. В стране царили бардак и неразбериха. Каждый выживал на свой лад, как уж мог. Итак, жил-был один молодой человек, назовем его Геннадием. Он открыл фирму, которая занималась транспортными перевозками, был полон надежд и устремлений. Все у него получалось, работало, прибыли росли. У Геннадия имелась надежная крыша. Они даже сдружились между собой. Бандиты не сильно стригли Геннадия, строили планы на использование его транспортной компании в своих целях. Это была контрабанда ювелирных изделий, оружия и кассет с порнографией. В один прекрасный день Геннадию поступило предложение работать в связке с этими бандитами по перевозке нелегального товара. Парень согласился, начал богатеть, но при этом испытывал угрызения совести, понимал, что поступает незаконно. Однажды крыша этого Геннадия нашла более выгодный и удобный канал доставки контрабанды. Но и оставить в покое парня бандиты не могли. Он слишком много знал. Было принято решение устранить парня, но перед этим выжать из него все, что можно. Иными словами, развести на деньги.

– Ты… – проговорил Джафар, ошеломленно вглядываясь в человека, застывшего наверху. – Это значит, что…

– Не перебивать! – резко оборвал его тот. – Продолжаем. У Геннадия был приятель – Олег. Он очень хорошо разбирался в финансовой деятельности. Бандиты знали об этом и вступили с ним в сговор, обещали отдать ему в управление фирму Геннадия. Тот ничего не знал о предательстве и считал Олега своим другом. И вот как-то раз ночью машины с товаром были остановлены. Грабители вытащили Геннадия наружу. Кейс с деньгами за товар был пристегнут наручниками к его руке. Налетчики потребовали ключ от него. Геннадий понимал, что если отдаст деньги, то на него будет повешен громадный долг. Таковы были условия его сотрудничества с бандой. Парень упрямился. Негодяи отрубили ему левую руку и забрали кейс с полумиллионом долларов.

После этих слов в воздухе повисла тягостная пауза. Казалось, даже было слышно, как колотятся сердца пленников, напуганных до смерти и окруженных пачками денег.

– Интересно? – полюбопытствовал рассказчик.

Ответом ему была гробовая тишина. Каждый из этой троицы был погружен в собственные размышления, отнюдь не самые радостные.

– Тогда я продолжу. Как вы понимаете, разбой был организован самой крышей Геннадия. Кроме того, кто-то из этого преступного синдиката пустил слух. Дескать, Геннадий был предупрежден о том, что на этой трассе орудовала банда, но пренебрег этими данными. Соответственно, его вина еще более усугубляется. Так вот и вышло, что Геннадий не только лишился руки, но еще и остался должен астрономическую по тем временам сумму – полмиллиона дол– ларов.

Бандиты требовали от Геннадия возврата денег, вынуждали его продать фирму, но он отказывался, пытался урегулировать все своими силами. Бывшая «крыша» коммерсанта обратилась к подкупленному милиционеру, участковому инспектору. Тот пришел в больницу к Геннадию. Забрав у него паспорт, служитель правопорядка нашел наркомана, внешне схожего с Геннадием, и оформил поддельную доверенность на управление его имуществом. После этого участковый вернул паспорт нашему бедолаге, пока тот все еще был в больнице. Неплохая схема, правда? Параллельно с этим Олег уговаривал Геннадия продать ему фирму за символическую сумму, и тот согласился. У него уже не было выбора. Когда это все было сделано, надобность в одноруком бизнесмене вовсе отпала. Геннадий был разорен, но по-прежнему слишком много знал. Поэтому бандиты собирались ликвидировать его. Жить ему оставалось считаные дни.

Геннадий тем временем ушел из больницы и продолжал искать средства, чтобы расплатиться с бандитами. Во время своих мытарств он обращался в банки, но ему везде отказывали, и лишь в одном ему пошли навстречу, пообещав выдать кредит в размере трехсот тысяч долларов. Геннадий обрадовался, но, как оказалось, напрасно. Милая особа, консультант по кредитованию, подсунула несостоявшемуся бизнесмену «левый» договор. Денег Геннадий не увидел, как только на его имя был открыт счет, они были тут же переведены в иностранный банк. После этого деньги были присвоены той самой дамочкой из банка, которой этот бедолага доверился…Параллельно с этим на Геннадия было совершено еще одно нападение. Парня жестоко избили. Геннадий вновь угодил в больницу, и об этом стало известно бандитам. Дождливым вечером один из них прошел в здание клиники, пробрался в реанимацию под видом родственника Геннадия и отключил его от аппарата искусственной вентиляции легких. Вот и все, дело было сделано. Бедолага мертв, бандиты праздновали победу. Никакого следствия не велось. Подумаешь, какой-то коммерс сдох в реанимации. Труп Геннадия был утилизирован, как мешок с отходами. А люди, которые организовали его убийство, вздохнули спокойно и продолжили жить дальше. Они воровали, убивали, обманывали, соблазняли малолеток. – Рассказчик усмехнулся, с холодным любопытством глянул на побледневших мужчин, сгрудившихся на дне подвала, и продолжил: – Многие из них уже мертвы. Участковый спился и утонул в ванне. Олег, который вел финансовые дела бандитов, покончил с собой. Но осталось четверо тех, кого не коснулась рука возмездия. – Он усмехнулся и шагнул вперед.

Пленникам стало видно его лицо, худое, покрытое недельной щетиной, с горящими глазами.

– Так приятно оказаться в компании старых друзей, – сказал этот человек, ухмыльнулся и стащил с левой руки перчатку.

Кисть выглядела неестественно бледной, имела безжизненный матовый оттенок.

– Ну что, может, вспомним прошлое? Провернем какое-нибудь дельце, а?

– Это ты, сука! – прохрипел Абиев. – Гена Назаров, чтоб тебя разорвало!

Роман Олейник, оказавшийся Геннадием Назаровым, с грустью покачал головой.

– Геннадий Назаров был убит в начале двенадцатого ночи, тринадцатого октября девяносто восьмого года, – произнес он. – Это сделали вы, господин Коршунов. – Калека вытянул руку с протезом, указал на Николая.

Тот вздрогнул и отпрянул назад так резко, будто из пластиковых пальцев могли проклюнуться лезвия, как из перчатки Фредди Крюгера.

– Ты, Джафар, дал команду отсечь мне руку, – тихо произнес Назаров. – А ты, Сережа, участвовал в этой инсценировке ограбления и с помощью мачете исполнил приказ Джафара. Олег, то есть Банкир, обобрал меня до нитки. Участковый уполномоченный Ермоленко мошенническим путем забрал мою квартиру и фирму. Он всячески покрывал вас, когда я пытался добиться справедливости. Наконец, Дашенька Шахова, бывший консультант по кредитованию. Та самая особа, которая пожалела меня, когда я выклянчивал кредит, балансировал на краю могилы. Миленькая сучка из банка с улыбочкой, приклеенной на смазливой мордашке. Лживая, хитрая бестия! Актриса, так жестоко сыгравшая милосердие и сострадание! Ее сейчас с нами нет, но ничего. Я обязательно навещу эту мразь в самое ближайшее время.

– Так это все ты подстроил, ублюдок? – с ошарашенным видом спросил Коршунов. – Ты вырубил меня на трассе и приволок в лес?!

– Я лишь закрутил маховик, ребята, – ответил Назаров. – А шестеренки в нем – мои помощники. Сам я не справился бы. Заодно скажу спасибо той девке, которая добавила волшебные таблеточки в пойло твоего боксера.

– Ты осквернил мой дом! – багровея от злости, крикнул Джафар. – Спалил мои склады, забрал жену! Ты сопливый трус! Знал, что я порву тебе очко, если увижу и узнаю тебя! Ты все время следил за нами!

– Конечно, за каждым шагом, – подтвердил Геннадий. – А насчет порвать очко… Когда я вам стал не нужен, почему-то никому из вас и в голову не пришло уладить все мирным путем. Нужно было устроить это шоу с ограблением и лишить меня руки?

– Как ты нашел фотографии из сауны? – мрачно поинтересовался Сергей. – Они были только на наших телефонах. Свой компромат я удалил на следующий день.

– Ты удалил, а Джафар оставил, – сказал Назаров. – Он держал пикантные фотографии в облачном хранилище. Взломать смартфон было делом несложным.

– Я не знаю, как тебе удалось воскреснуть, – медленно проговорил Черемесов. – Но то, как ты на нас отыгрался, хуже в сто раз.

Смех Назарова напоминал лязг ржавых гаек в пустом бидоне.

– Откуда тебе известно, что хуже, а что лучше? – осведомился он, глядя на Сергея с веселым изумлением. – Ты лежал на койке, грыз в кровь губы от сумасшедшей боли? Ожидал в горячем поту, что тебя вот-вот придут убивать? Сидел на трассе с кровоточащей культей вместо руки, ничего не соображая и сходя с ума от боли?

– Зачем ты притащил нас сюда? – спросил Сергей. – Чего ради устроил этот балаган с кроватями, забинтованными мумиями и ямой с деньгами? Хочешь нас убить? После того, что ты сделал с нами, мы квиты!

– Это ты пытаешься себя в этом убедить, – возразил Назаров. – Я считаю иначе. А деньги… То, на чем вы стоите, мой долг. Вам, ребятишки. Между прочим, деньги Шаховой тоже здесь. То, что она обманом присвоила себе. Извините, что возвращаю с задержкой, зато с процентами. Знаете, сколько здесь? Думаю, вам понадобится дня три, чтобы пересчитать эти деньги. Тут почти миллиард. Рублей, не долларов, но тем не менее.

– Отпусти мою жену! – закричал Джафар, держась за сердце. – Она не виновата в моих косяках. А потом делай со мной что хочешь.

– Твоя супруга в надежном месте, и с ней все в порядке, – с улыбкой ответил Геннадий. – Когда с тобой будет покончено, я ее отпущу. Она вот-вот должна родить. Сказала, что у вас будет сын. Надеюсь, мальчик вырастет не таким, как его отец. Но ты все равно этого не увидишь. Впрочем, я могу дать вам шанс. – С этими словами Назаров нагнулся.

Когда он выпрямился, его здоровая рука сжимала громадную пилу. Назаров вытянул ее, подставил под свет прожектора, и на остро заточенных зубьях засверкали яркие блики. В следующее мгновение она полетела вниз.

Коршунов испуганно отпрянул. Иструмент упал ровно на то место, где он стоял секунду назад.

– Я выпущу того, кто отпилит себе руку, – с широкой улыбкой на лице объявил Геннадий. – Только не кисть, а по локоть. Как вам такая идея, друзья мои?

Цена за свободу

На этот раз тишина воцарилась такая, что было слышно чуть различимое потрескивание галогенных ламп в прожекторах.

– Я не ослышался? – спросил Сергей, глупо улыбаясь.

Он медленно пятился от пилы, пока не уперся спиной в стену.

– Что ты сейчас сказал?

– Ты вроде не глухой, – проговорил Назаров все с той же лучезарной улыбкой. – Кто из вас отпилит себе руку по локоть, тот свободен. Более того, я брошу ему мешок. Если захочет, пусть забирает денег столько, сколько сможет унести. Это будет справедливо.

– Ты спятил! – крикнул Коршунов, в глазах которого заметался страх.

– Я даю вам три минуты на размышление, – сказал Назаров.

– Три минуты, – хрипло повторил Сергей, тряхнул головой, посмотрел наверх, неожиданно поднял руку с пистолетом и выстрелил.

Пуля чиркнула по штативу и ушла в потолок.

Назаров мгновенно скрылся в темноте.

– Совершенно неразумно с вашей стороны, – раздался его голос, спокойный и ровный, будто он только и ждал этого. – Я понимаю ваши чувства и переживания. Но вам придется принять мои правила игры. Другого выхода у вас просто нет.

– Пошел ты!.. – зло выкрикнул Черемесов и вновь нажал на спусковой крючок.

Послышался звон разлетевшихся осколков. Пуля угодила в прожектор, и в помещении стало чуть темнее.

– А что, хорошая идея, – просипел Коршунов. – Давайте разнесем эти долбаные фонари вдребезги и ляжем спать.

– Стреляйте еще, – подал голос Геннадий и хохотнул. – Это забавно. Когда у вас закончатся патроны, вы будете швыряться пачками денег?

Абиев не сводил глаз с пилы.

– Мы все здесь сдохнем, – прошептал он, не без труда наклонился, поднял пилу и принялся разглядывать ее, словно какой-то редчайший артефакт.

– Хочешь попробовать? – спросил Коршунов, скривив губы в усмешке. – Ты потеряешь сознание, как только дойдешь до кости. В итоге истечешь кровью.

Джафар пропустил слова приятеля мимо ушей.

– Эй, ты! Могу ли я забрать с собой руку, если приму твои условия?! – прокричал он.

– Не валяй дурака, – зашипел Николай.

Из темноты показалось лицо Назарова.

– Нет. Вы же не отдали мне кисть, когда отрубили ее, – заявил он. – Я оставлю ваши руки себе на память.

– Гена, у меня есть встречное предложение! – проорал Черемисов. – Можно я сам отпилю ему руку и уйду? Это прокатит?

Назаров сделал вид, что задумался.

– А что, неплохая идея, – произнес он, подмигивая оторопевшему азербайджанцу. – Как ты на это смотришь, Джафар? Пожертвуешь свою руку ради старого приятеля? Мы ведь столько раз выручали друг друга!

– Нет! – Джафар замотал головой, когда к нему медленно двинулся Сергей. – Не подходи, шакал вонючий! – Он поднял пистолет, второй рукой продолжая держать пилу.

– Дай пилу, толстяк! – потребовал Черемесов. – Видел бы ты себя со стороны! Ты все равно труп. Обещаю, что отомщу за тебя и разделаюсь с этим говнюком, торчащим сейчас наверху.

Абиев снял пистолет с предохранителя.

– Еще шаг – и получишь пулю, – пообещал он, с нескрываемой ненавистью глядя на Сергея.

– Коля, помоги мне, – бросил Черемесов, не оборачиваясь. – Подержи этого клоуна в загаженном костюме.

Коршунов молча встал рядом.

– Давай сюда пилу, – велел Сергей, целясь в азербайджанца из «ТТ». – Лучше лишиться руки, чем мозгов.

– Не одной, а обеих, – поправил его Николай, уставившись на Абиева. – Я тоже хочу наверх. Поделишься своей клешней, брат?

– Боже, вот это номер! – воскликнул Назаров, хлопнув в ладоши. – Гениально! Вы, малыши, напоминаете мне пауков в банке! Никакой разницы! Гомо сапиенс в своем лучшем проявлении!

Пленники молчали, испепеляли друг друга яростными взглядами.

– Парни, у вас осталась минута! – снова крикнул Геннадий. – Если к тому времени вы ничего не решите, то я приступлю к реализации плана «Б». – С этими словами он помахал рукой, в которой был зажат резиновый шланг. – Решайте быстрее. В противном случае я залью яму бензином и спалю ваши бабки к едрене фене! В том числе и вас.

Друг

Дарья, парализованная страхом, не могла пошевелиться, затылком чувствовала горячее дыхание.

«Одно движение, и этот тип свернет мне шею», – кольнула ее мысль, и от этой нерадужной перспективы женщина едва не потеряла сознание.

Каждый удар сердца пушечной канонадой отдавался у нее в голове.

– Тише, я тебе не враг, – неожиданно шепнул ей на ухо этот человек. – Обещай, что не закричишь, когда я уберу руку. Идет?

Хватка ослабла ровно настолько, чтобы Дарья могла подать голос.

– Идет, – выдавила она, дрожа всем телом.

– Ну и хорошо, – успокаивающе произнес незнакомец, медленно разворачивая ее к себе. – Меня зовут Шамиль, я друг Артема Павлова.

– Друг? – переспросила Дарья.

– Именно.

С губ Дарьи сорвался долгий вздох облегчения. В эту секунду она почему-то подумала о маленькой девочке, которая долго плутала в чаще, а потом наконец-то увидела огонек среди деревьев.

– Что здесь происходит? – спросила она.

– Попытка свести счеты с недругами, – произнес Шамиль. И когда она попыталась задать очередной вопрос, неожиданно сказал: – У тебя есть два выхода. Первый – заживо сгореть в яме. Второй – пойти в полицию и чистосердечно во всем признаться. Что ты выбираешь, Дарья Шахова.

Женщина отшатнулась, с испугом глядя на Шамиля.

– Я имею в виду присвоение денег, когда вы работали в банке, – уточнил он.

Где-то вдали неожиданно раздались два резких хлопка.

«Выстрелы», – догадалась Дарья и вздрогнула.

– Конечно… – проговорила она мрачно. – Конечно, я все расскажу.

Шамиль молча развернулся, и Дарья послушно двинулась следом за ним.

Месть – холодное блюдо

Коршунов растерянно потер глаза. У него был такой вид, словно после этого действия он рассчитывал проснуться дома, в своей постели.

– Он сказал, что сожжет нас, – пробормотал Николай. – Или мне показалось?

Черемесов и Абиев продолжали держать друг друга на прицеле.

– Убери ствол, Джафар, – сказал Сергей. – Обещаю, что будет не больно. Я оглушу тебя и быстро отпилю твою лапу. Ну?!

Азербайджанец сдался.

Он устало прислонился к шершавой стене, опустил руку с пистолетом и прошептал:

– Ты что, не слышал этого психа? – Глаза Джафара были преисполнены болью и нестерпимой мукой. – Он только и ждет, чтобы мы поубивали друг друга. Понимаешь? А он будет глазеть на нас и тащиться от этого. Ему там только попкорна не хватает.

Николай тяжело опустился на пачки денег, вытянул ноги.

– Миллиард, – нараспев протянул он, медленно проводя пальцами по гладким упаковкам. – Сгореть в миллиарде!.. Это будет самая дорогостоящая и яркая кремация.

Абиев схватился за сердце, его пухлые губы затряслись мелкой дрожью.

Он вытянул пилу в сторону Сергея, нависшего над ним, и сказал:

– Делай, что хочешь. Хоть сам себя распили пополам. Я проклинаю тебя. Жаль, Самиру не спас.

Несколько секунд Черемесов раздраженно смотрел на азербайджанца, затем ударом ноги вышиб пилу.

– Мать вашу!.. – заявил он. – Все сошли с ума…

– Время вышло! – выкрикнул Геннадий, и все пленники замерли.

Через секунду на деньги хлынула тугая струя. Мужчины вжались в стену. Они, как загипнотизированные, таращились на стремительно намокающие пачки с купюрами. Брызги попали в лицо Николаю. Он фыркнул, торопливо смахнул капли рукой, машинально принюхался, и брови его сдвинулись.

– Ха… Это вода, парни, – произнес Коршунов, снова потянув носом. – Он блефует!

Сергей поднял одну из намокших пачек с деньгами, осторожно поднес к носу, вдохнул.

Николай захохотал, подвинулся к центру, подставил ладони под струю, бившую из шланга.

– Это простая вода! – заорал он. – Ты решил нас проверить на вшивость, урод?!

Черемесов нахмурился, сорвал бумажную упаковку с пачки, вынул одну купюру и принялся внимательно разглядывать ее.

– Чему радуетесь, дурачье?! – проскрипел Джафар, прижался спиной к стенке и медленно сполз вниз, держась за сердце. – Не сгорим, так утонем. Этот сумасшедший утопит нас вместе с бабками.

Сергей поднял руку с купюрой, которую разглядывал перед этим, и заявил:

– Это фальшивка! Бабки не настоящие!

Николай невесело усмехнулся.

– Разве это имеет какое-то значение в нашем случае? – спросил он, разорвал одну из упаковок, смял поддельные купюры и небрежно швырнул их в сторону. – Какая разница, как сдохнуть? В окружении настоящих или фальшивых бабок? Мне по барабану.

– Я не собираюсь тут склеить ласты, – процедил Сергей.

Поток воды, бьющий из шланга, прекратился.

– Что дальше, Гена? – крикнул Николай. – Нагадишь сюда? Или пустишь крыс? Что еще ты нам приготовил, гаденыш?

– Не надо его злить, – вполголоса проговорил Сергей, скомкал фальшивую купюру и щелчком ногтя отправил ее в размокшую груду бесполезной бумаги. – Надо все же попробовать дозвониться отсюда.



Назаров молча держал перед собой шлаг. Он напоминал ребенка, который в новогоднюю ночь вытащил из-под елки коробку с подарком, распаковал ее и с изумлением обнаружил, что внутри ничего нет.

«Этого просто не может быть», – подумал Геннадий, глубоко вздохнул и посмотрел в сторону подсобки, откуда тянулся шланг.

Именно там стоял двухсотлитровый бак, который еще пару дней назад был наполовину заполнен бензином.

– Чушь какая-то, – сказал он, достал из кармана зажигалку, крутанул колесико и тут же застыл.

Дверь в мастерскую со скрипом приоткрылась.

«Шахова? – шевельнулась мысль. – У этой сучки не выдержали нервы? Или она пришла с группой поддержки?»

У него перехватило дыхание, когда он увидел, как в помещение не спеша вошел Павлов.

– Добрый вечер, – поздоровался адвокат как ни в чем не бывало. – Точнее, уже ночь.

Назаров продолжал стоять со шлангом и горящей зажигалкой в руках. Глаза его сделались круглыми от изумления.

– Вы, Геннадий Сергеевич, наверное, в школе прогуливали уроки химии, на которых говорилось о свойствах воды, – проговорил Артем. – Она в отличие от бензина не является горючей смесью.

– Какого хрена вам тут надо? – спросил Геннадий, отшвыривая шланг в сторону.

Тот влажно шлепнулся на пол и напоминал дохлую змею.

– Зачем же так грубо? – Павлов поморщился.

От него не ускользнуло, что Назаров тревожно озирался по сторонам.

– Наверное, вы сейчас гадаете, куда подевался ваш напарник? – предположил адвокат. – Тот самый хирург, который помог вам разыграть спектакль в больнице той ночью?

Геннадий ухмыльнулся, быстро взял себя в руки и произнес:

– А я-то думал, куда этот тип подевался. Значит, это он рассказал про бензин.

– Да, он, – подтвердил Артем. – Тем самым этот человек не позволил вам совершить никому не нужные убийства.

– Я недооценил вас, – признал Геннадий, делая в воздухе жест культей с протезом. – И что вы собираетесь делать? Хотите помешать правосудию?

Артем покачал головой и произнес:

– У нас с вами разные понятия о правосудии. Через минуту здесь будут бойцы спецназа, Геннадий. За каждым вашим передвижением следит снайпер. Бежать вам некуда, поэтому предлагаю не делать резких телодвижений. Если у вас есть какое-то оружие, то самое время от него избавиться. Проявите благоразумие. Эта партия вами проиграна.

Ухмылка Назарова напоминала волчий оскал.

– Да, все это мне знакомо, – сказал он. – Если бы вы были в моей шкуре, то сейчас рассуждали бы по-другому.

– Я все про вас знаю, Геннадий, – спокойно отозвался Павлов. – Но какими бы головорезами ни были эти люди, они не заслужили сожжения заживо.

Где-то вдали послышался топот.

Назаров достал из кармана куртки опасную бритву, большим пальцем выдвинул лезвие, хищно блеснувшее в сумрачном свете.

– Ты ничего про меня не знаешь, адвокат, – тихо проговорил он и кинулся вперед.

Артем отпрянул, перехватил локоть Геннадия, но тот вывернулся и заехал ему протезом в подбородок. Павлову удалось блокировать второй удар, но лезвие бритвы все же распороло рукав его куртки. Артем метнулся в сторону, и когда Назаров вновь бросился к нему, встретил его мощным ударом ноги в грудь. Тут же прозвучал хлесткий выстрел, и колено Геннадия окрасилось кровью.

Он вскрикнул от боли, потерял равновесие и рухнул на пол, как раз рядом с разломом, куда полчаса назад провалились все пленники. Доски захрустели, и Геннадий начал неумолимо сползать вниз.

– Помоги! – прохрипел он, тщетно цепляясь здоровой рукой за трухлявый настил.

Обрывки брезента расползались под его пальцами.

Дверь распахнулась, в помещение ворвались трое бойцов в шлемах. Стволы их автоматов, как по команде, тут же повернулись в сторону Геннадия.

Артем сделал шаг вперед.

– Может, мне следовало бы скинуть вас вниз, к вашим недругам, – тихо сказал он, глядя в глаза Геннадия, выпученные от ужаса. – Вам там самое место.

– Помоги! – проскулил Назаров.

Павлов схватил его под мышки и выволок на безопасное место.

Один из полицейских шагнул вперед, держа в руке наручники.