А мне смешно не было. Во мне кипела ярость. Я не успел понять когда это так успел обозлиться, но сейчас был готов уже и без всякого ножа идти бить морду наглой твари. И вдруг успокоился.
Чуть поодаль, на свободном от тумана пятачке земли, появились полупрозрачные люди. Они что-то пели стройными тихими голосами и под эти успокаивающие звуки я мгновенно «остыл», да и мощное шипение стало, кажется, потише.
– Это они, — восхищенно прошептал Караул и я понял, что посторонние звуки ничуть теперь не мешают мне слышать его.
Люди стояли в таких же светлых балахонах, как и у Караула, образовав небольшой круг, в центре которого разливалось ярким шаром зеленоватое свечение. Пение их становилось громче, свет разгорался все сильнее и под этим пронизывающим сиянием темное месиво из тумана и черного дыма напротив вдруг стало распадаться на отдельные клубки и быстро утекать обратно в землю.
– Нет, — шикнуло снова в моей голове. — Не так все просто.
Там, где недавно возвышалось восьмилапое чудище, стоял какой-то зверь. Я никогда не видел таких, он не был похож ни на что виденное мною ранее и даже сравнить его было не с чем. Если бы можно было бы скрестить обезьяну, собаку и таракана, наверно удалось бы получить некоторое сходство. Одно я знал твердо: зверь был настолько чужой мне и моему миру, что даже одно его присутствие здесь было невыносимо.
Ярость снова кипела во мне. От скорости, с какой злость расперла меня изнутри, на глазах снова выступили слезы. Я сморгнул их коротким движением ресниц и за это время зверей стало уже десятка два. Из моего горла раздался низкий горловой звук — я просто перестал себя контролировать.
– Тихо, спокойней, — уверенно сказал Караул, кладя свою руку мне на плечо и ярость немного отступила, давая возможность голове немного оценить ситуацию.
Напротив медленно передвигались уже сотни чужаков и это зрелище невероятно давило на меня и заставляло судорожно сжимать кулаки.
– Их слишком много, — тихо сказал Караул. — У нас только одна надежда — наши стражи.
– Кто? — спросил я с надеждой в голосе, поскольку только сейчас понял, что противостоять этой армаде чужаков просто некому.
– Те, кто погиб в этих краях раньше, — будничным голосом пояснил Караул. — Никто ведь насовсем не умирает, знаешь ли. И против этих паразитов наши покойнички будут в самый раз.
Я уже ничему не удивлялся. Полупрозрачные люди в балахонах теперь стояли с поднятыми руками, а вокруг них стали появляться темные человеческие фигуры.
Это были сталкеры. Я узнавал их по характерным контурам типового снаряжения, их силуэты казались вполне плотными, их руки держали ножи и металлические крюки. Ни малейших следов разложения на спокойных уверенных лицах, но где-то внутри меня поселилась уверенность, что все это абсолютно неживые люди.
Они медленно расходились в стороны, окружая защитным полукольцом призрачную группу, среди них начали мелькать военные в своем характерном камуфляже, кажется, пару раз показались даже чернокожие солдаты.
– Группа специального назначения наших стратегических партнеров, — тихо прокомментировал рядом Караул, видимо заметив мое удивление. — Погибли несколько лет назад при попытке десантироваться в Зону с вертолетов.
Людей рядом с призраками в балахонах становилось все больше. Я забыл про зверей диковинного вида и во все глаза теперь пялился на разномастную толпу, продолжающую строится в длинную колонну, центром которой было зеленое свечение.
В этой толпе мелькали пилотки с красными звездами, какие-то промасленные тужурки, черно-белые робы пожарников, а потом уж и вовсе началось нечто невообразимое.
Сперва я заметил мужика в немецкой каске. Мужик спокойно брел куда-то на левый фланг, на спине у него болтался автомат, хорошо знакомый по фильмам про Великую Войну, на боку — цилиндрический сосуд малопонятного мне назначения. Натуральный такой солдат Вермахта — хоть сейчас в кино снимай. Он бездумно крутил в руке широкий нож и, казалось, совсем не смущался окружающей обстановкой. Рядом с ним, в каких-то пяти метрах, также спокойно вышагивал красноармеец в тулупе и валенках. На шапке-ушанке красовалась красная звезда, автомат с диском висел на плече. Этот тоже развлекался с ножом, но делал это иначе и для моего наметанного глаза более естественно и непринужденно. За ним топал еще один, уже в летней полевой форме Советской армии образца военных лет и четырехгранный штык на его винтовке холодно отсвечивал зеленым светом. Два человека, бредущие следом, были и вовсе при саблях и квадратных фуражках.
Мои глаза бездумно фиксировали продолжение этого исторического парада, а мозг судорожно пытался принять все, что происходило вокруг и хоть как-то объяснить, выстроить в какую-нибудь не очень бредовую схему.
Люди в длинных шинелях с пиками и шашками, солдаты в форме песочного цвета с длинными винтовками и плоскими штыками, здоровенные усатые дядьки в блестящих металлических панцирях и солдаты в киверах с ружьями совсем уж доисторического вида.
Боюсь, в этот момент видок у меня был тот еще.
– Клык, подбери челюсть, — радостно сказал Прыщ откуда-то сзади. — Ну, подумаешь, подняли обратно людишек Землю-матушку от врага оборонить. Чего тут такого?
Ответить я не смог. Мимо как раз двинулся народец в кольчугах и с длинными щитами, на боку у каждого висел длинный прямой меч. Последний удар моему изможденному разуму нанес римский легионер, бодро тащивший в руках здоровую палку с металлическими табличками и контуром орла почти в натуральную величину. Ошибиться я не мог — доспехи на нем блестели и вполне тянули на качественный рисунок из школьного учебника по истории.
– А этот-то здесь откуда? — слабым голосом спросил я у Караула. — Что делают древние римляне на Украине?
– Много ты о местной истории знаешь! — хмыкнул тот в ответ. — Тут, ежели разобраться, еще и не такое бывало. Очень много лет назад местные жители разбили здесь полноценный римский легион. Вон того красавца видишь? Настоящий легат, между прочим!
Перед огромным строем и вправду прохаживался парень в блестящем шлеме с нащечниками и пышным гребнем, выпуклом цельном панцире и своеобразной короткой юбке из металлических пластин. В руке его сурово блестел короткий меч, за плечами при каждом шаге струилась красная ткань, а резкий голос долетал до нас так, словно говоривший стоял совсем рядом.
– А ну подтянуть животы! Собраться! Проверить оружие! Вы — легионеры Великой Империи и не должны опозорить свой народ и свой Сенат! Прими врага на щит и бей снизу под шлем! Короткий удар и дальше! Вторая шеренга добьет раненых!
– Это как же…, — сказал я растерянно. — Как же они друг друга понимают и вообще… воспринимают? И под какой шлем должны бить?
– А они — каждый в своем мире, — сказал Прыщ. — Вот, смотри.
Он сделал пару шагов вперед и сказал молодому солдатику в остроконечном тряпичном шлеме с вышитой красной звездой:
– Эй, малой! А ну позови командира, старшой зовет, — Прыщ мотнул головой в мою сторону.
Солдатик с готовностью кивнул и побежал к римскому легату. Зрелище было то еще. В галифе и обмотках, в короткой тужурке, с винтовкой стукающей ему при каждом шаге сзади по коленкам, паренек догнал римлянина в золоченых доспехах и запыхавшимся голосом затрещал:
– Товарищ командир! Ну товарищ командир! Вас комиссар вызывает!
Человек в доспехах спокойно повернулся в нашу сторону, бросил меч в узорчатые ножны и снял шлем. Коротко осмотрев всю нашу живописную группу он стремительным шагом приблизился, чуть склонился в легком полупоклоне и обратился ко мне суровым, но почтительным голосом:
– Сенатор?
Я, онемев, смотрел на красивое мужественное лицо, на чудной красоты шлем в согнутой руке, на красный плащ, небрежно свисающий с правого плеча и понятия не имел, что должен сказать такому внушительному «командиру».
– Ступай, легат, — важно сказал Прыщ рядом. — Сенатор просто хотел удостовериться, что лучший воин Рима готов к решающей битве.
Парень грохнул кулаком в бронзовую грудь и отправился обратно к своему отряду.
Я смотрел ему вслед и мне казалось, что самый настоящий живой римский легион готовится вступить в кровавую бойню.
– А где же слоны? — хихикнул я нервно. — Хочу тогда слонов!
– Ну извини, — развел руками Прыщ. — Слоны сюда в составе боевых групп еще не добирались.
Строй начал равняться. В первой шеренге плечом к плечу стояли средневековый рыцарь с красным фигурным крестом на белоснежном плаще, коренастый татарин в мохнатой круглой шапке с кривым мечом на плече, пара немецких солдат времен Первой Великой в касках с острыми навершиями, какой-то полуголый дядя с длинным прямым клинком, бородатый великан в полном шлеме и медвежьей шкуре через плечо, и так, по всей видимости, до самого конца, вперемешку, без малейшего намека на элементарную сортировку. Дальше людей уже не было видно, но выразительно торчали штыки и копья, посверкивали мечи, иногда в воздухе мелькал подброшенный нож. Повсюду только холодное оружие.
– Ого, — сказал вдруг Караул. — А эти-то как сюда попали? Смотри Прыщ, у нас появились зрители!
– Вижу, — озадаченно сказал Прыщ. — Посмотри и ты Клык — это ж вроде твои приятели.
Он лукаво ухмыльнулся и протянул мне невесть откуда взявшийся бинокль с мощными окулярами. Я послушно приложил оптику к глазам и посмотрел туда, куда толстяк показывал пальцем.
В поле зрения, среди пышных кустов травы, были видны три человеческие фигуры. Они вытягивали шеи и смотрели в нашу сторону, явно различая массу впечатляющих деталей и абсолютно не понимая происходящего. Я добавил резкости. Сток, Дзот и Рвач выглядели измученными оборванцами, их исхудавшие лица были покрыты ссадинами и синяками, одежда — изорвана, из оружия у каждого осталось только по ножу, но все их поведение указывало на то, что «должники» продолжали оставаться квадом, неустрашимой боевой единицей «Долга».
Выглядели они так, словно со времени нашего расставания прошло несколько суток, но меня это уже не удивляло, хотя я даже не задумывался о том, как исчез из машины.
Я видел, как Рвач поднес к глазам прицел от снайперской винтовки и мне даже показалось, что какой-то долгий миг мы смотрели друг другу в глаза, словно не разделяли нас сотни метров и десятки линз.
– Скорее всего, случайно прошли за Клыком, — буркнул Караул, отбирая у меня бинокль. — Ребята увидят самое незабываемое зрелище в своей жизни. Ну и пусть. Лишь бы сами не совались.
– Они готовы, — сказал капитан, появляясь рядом с Прыщом. — Наша армия ждет твоего сигнала Клык.
Сказать, что мы так не договаривались у меня язык уже не повернулся. Происходящее было важнее и моих желаний и моей жизни. Я снова повернулся к чужеродной массе поодаль. Караул протянул мне откуда-то сбоку мой любимый стеклянный клинок. Я взял его особо не задумываясь, чувствуя как страшный гнев переполняет меня, очищая голову и накачивая мышцы упругой силой.
Звериная стая напротив слабо шевелилась, хотя никаких попыток идти вперед не предпринимала. Но само их присутствие оскверняло даже эту, изгаженную уже второй Зоной, землю.
Огромный строй солдат из разных исторических эпох ждал меня безмолвно, но требовательно.
И я вышел вперед, держа в каждой руке по отличному клинку. Ярость во мне требовала выхода, требовала чужой крови, ужасная сила позади давала решимость и полную уверенность в том, что совсем недавно казалось невозможным.
Я поднял оба ножа над головой и закричал, выпуская все напряжение последних часов. Строй позади меня отозвался многоголосым ревом и лязгом оружия. Больше выбора не было.
Тяжелым шагом я двинулся к чужакам. Справа и слева от меня — я чувствовал это! — шли Караул, Прыщ, капитан и римский легат. Сзади со страшным топотом и лязгом, от которого содрогалась земля под ногами, двигалась самая невозможная сводная армия человечества.
Никто из людей больше не кричал. Невероятная мощь переполняла меня, я почти видел как что-то невидимое рушится впереди, не в силах устоять пред надвигающимся потоком бесконечной ненависти.
Звери были обречены.
Я был уверен в этом. Было абсолютно неважно насколько они быстры, зубасты или ядовиты. Их смерть было только делом времени, а потом мы пойдем дальше и стопчем границы их мира, взрежем стальной рукой горло их цивилизации, разрушим и пережжем их города, чтобы никогда и нигде не появилось больше даже упоминания об этой ветке негуманоидной жизни.
И они поняли! Клянусь Зоной, они все правильно поняли!
Я снова видел себя со стороны.
Маленький человек с двумя клинками сверкающими подобно солнцу неотвратимо надвигался на стаю абсолютно неуместных тут зверей и был он лишь проводником для той силы, что вскипала за его плечами почти бесконечными волнами.
Мы перешли с шага на бег и ворвались в ряды существ.
Болезненно-яркая полоса бесконечно белого света вспыхнула перед человеком, звери хором взревели и попятились.
Внезапно их стало меньше, потом еще меньше, потом последнее существо издало харкающий звук и тоже пропало без следа.
Но меня было уже не остановить. С победным воплем я мчался туда, где только что стояла вражеская рать.
Я бежал по росистому лугу, пронзая обоими клинками клочки, все больше расползающегося, тумана и пел победную песню неустрашимого человечества.
– Остановись, Клык! — кричал мне со смехом капитан. — Все уже закончилось! Ты — самый сильный сегодня!
Я остановился, тяжело дыша. Ни врага, ни моей собственной непобедимой армии больше не было. Только Прыщ, Капитан и Караул махали мне руками и, кажется, намекали радостными воплями на какое-то застолье.
И тут я сел в траву и горько заплакал. Наверное в этот момент я побил свой собственный рекорд по соплераспусканию.
Словно в раннем детстве я размазывал по щекам обиженные слезы и никак не мог остановиться. Потом мне стало плохо и я лег на бок, чтобы было не так тяжело сидеть. Краем сознания я слышал как меня толкают в бок, что-то спрашивая, потом Караул озабоченно сказал: «Я же говорил: это слишком будет, так сразу», а Прыщ ответил что-то навроде, что выбора все равно не было.
Потом меня несли и лили в сжатые зубы коньяк, потом грели у костра, а я все никак не мог сбросить охватившее меня оцепенение.
А через какое-то время под мою неподвижную руку подсунулось что-то мягкое и пушистое. Пальцы немедленно расслабились и я почувствовал, как вдоль предплечья побежало легкое покалывающее тепло. Острые зубы бережно укусили меня за ладонь. Я скосил глаза.
Белая лиса смотрела на меня выжидательно, словно врач проверяющий действие введенного лекарства. Вся рука уже просто горела адским огнем. Я слабо застонал и шевельнулся.
– Смотри-ка, действует! — удовлетворенно сказал Караул.
Лиса как кошка потерлась о мою ногу.
– А енотом ты мне нравилась больше, — сказал я на прощание белому зверю, перед тем погрузится в спасительный сон. И в этот раз мне не снилось ничего.
* * *
Не знаю сколько прошло времени. Я спал, потом открывал глаза, к моему рту подносили какую-то еду, я жевал ее и снова проваливался в глубокое забытье. Только однажды, встав по нужде, немного осмотрелся, прежде, чем снова завалиться спать.
Моя постель располагалась в ямке, окруженной десятком деревьев. Вся она была завалена желтым листом и мне было тепло в этом сухом и мягком золоте. Иногда перед моими глазами проплывали знакомые лица, но мне не о чем было с ними говорить и я вновь проваливался в сон.
Часто появлялся белый енот и мы долго с ним о чем-то говорили, но потом я понимал, что это был только сон, просыпался и вновь видел все того же енота. Вскоре я вообще перестал понимать когда сплю, а когда — бодрствую.
Но однажды я проснулся и понял, что больше спать мне не хочется. Было абсолютно светло. Рядом с моей «спальней» обнаружился чуть тлеющий костерок и я переместился поближе к его ласкающему теплу. Огромные кучи желто-красных листьев прекрасно заменяли кресло и я развалился в этом кресле, медленно приходя в себя и понимая, что больше мое недавнее прошлое меня не тревожит.
Рядом нашлись сигареты и я бездумно курил и пил чай из стоящего в углях котелка. А потом рядом со мной опустился на землю Караул.
– Ну что, очухался? — спросил он, заботливо заглядывая мне в глаза.
– Ага, — ответил я расслабленно. — Ты хоть расскажи мне, что в мире происходит? Чем все закончилось?
– Не все, но многое действительно закончилось, — добродушно сказал Караул. — Зона значительно уменьшилась в размерах, и, хотя и не вернулась к первоначальным границам, все же стабилизировалась. Границы же второй Зоны сокращаются с каждым днем. Есть, конечно, опасность, еще одного выхода, но она незначительна.
– Мне пора возвращаться к людям, — сказал я неожиданно для себя самого. — Я, конечно, сталкер и без Зоны уже не могу, но мой дом там, в обычной жизни.
– Никто тебя и не удерживает, — просто сказал Караул. — Ты можешь уйти в любой момент. Тем более, что твой городишко больше не в Зоне. Там сейчас, конечно, куча ученых, исследовательские работы полным ходом идут, но местных жителей пропускают и даже помогают с восстановлением хозяйства.
Мы еще долго говорили о разном, но мысль о возвращении меня больше не отпускала.
Я ушел этим же вечером.
Пришлось пробираться по ночной Зоне, но теперь мне было гораздо проще. Я просто чувствовал куда идти не стоит и за несколько ночных часов сумел выбраться к окраинам своего городка.
В сером предутреннем полумраке я шел по знакомым улицам к своему дому, а откуда-то из центра доносились шум работающих двигателей и рокот вертолетных винтов.
Мне оставалось идти не более двух кварталов, мне даже показалось, что я вижу свой дом, почему-то освещенный, словно там горела лампа на веранде, когда дорогу мне преградили пять темных силуэтов и невежливо попросили подарить им кошелек или что-нибудь из хабара.
Мне стало смешно.
Мне стало интересно.
Внутри было пусто, я отстраненно оценивал ситуацию, понимая, что могу отправить всю эту банду к праотцам раньше, чем они вообще поймут, что происходит. Надо просто отпустить это холодное любопытство на волю. Только немедленный самопдрыв на мощной гранате мог спасти их от моих рук.
Я решил, что не буду драться с этими несчастными последствиями недавней катастрофы и честно им сказал, что у меня ничего нет.
– Ну тогда ты подохнешь, сука! — сказал один из них, самый низкорослый, и в руке его заблестел нож.
Впрочем, лезвие было так себе и я даже растрогался, видя, как парень верит в силу этого кусочка железа.
А потом рядом с ними появился еще один силуэт. Ни произнеся ни звука, вновь прибывший положил широкую ладонь на лицо человека с ножом и толкнул его так, что полетел горе-грабитель спиной вперед в ближайшую канаву, где и принялся шумно плескаться и сыпать проклятиями.
– Ну? — низким грубым голосом спросил Рвач у остальных.
Грабители бросились бежать с той скоростью, которую только смогли развить.
– Мы ждали тебя, Клык, — мягко сказал Рвач и сделал приглашающий жест рукой.
Я молча двинулся вперед, старый «должник» пристроился рядом.
– А ведь набрехал полковник, — сказал он вдруг нейтральным голосом. — Не было у нас никакого отравляющего вещества в крови. Говорят, что-то там случилось с ним. Свезли парня в госпиталь и всю эту дурацкую операцию с отловом сталкеров немедленно свернули.
Я улыбнулся, но промолчал.
– Мы все видели, — с трудом выговаривая слова снова сказал Рвач. — Как ты в одиночку всех этих уродов… Хотели помочь, да пройти через аномалию не смогли…
– Брось, Рвач, — сказал я ему наконец. — Все закончилось, Зона пошла на убыль — это единственное, что имеет значение.
– Да, конечно, — торопливо согласился он. — Клан поставлен в известность. «Долг» — в долгу перед тобой. Так решил клан.
Я снова улыбнулся и потянул рукой знакомую калитку.
Мой дом стоял целый, словно и не трудилась над ним Зона. Правда свежее дерево на стенах говорило о том, что недавно строение активно ремонтировалось.
Под лампой на веранде, возле грубого низкого столика, сидели Сток и Дзот. Они азартно шлепали картами по деревянной поверхности и я остановился, пораженный впечатлением какого-то повтора, словно я уже видел эту сцену, словно просто отмотали назад старый пленочный фильм.
Но это быстро прошло. Ведь я вернулся домой.
Часть четвертая
…Прошло полгода…
Исход
Есть странное таинство в предзакатном молчании природы. Время, когда вечное царство дневного монарха уже не кажется таким абсолютным, когда первые сомнения крадутся в души даже самых отважных, когда многое кажется возможным, а иное — ранее сомнительное — несомненным.
За час до захода солнца из черного леса, окруженного, словно преступник, несколькими рядами колючей проволоки, выбралась маленькая человекоподобная фигурка и, скользнув сквозь случайную прореху в многослойном пироге защитного периметра, двинулась по дороге к ближайшему приграничному городу.
Нечто, только похожее на человека, должно было вступить в контакт с определенными людьми. Груз, который странное создание несло в складках длинного плаща, мог бы стать звездной добычей для любого мародера, но кто позарится на жалкое чучело, похожее на инвалида в грязных лохмотьях?
Еще несколько таких же существ терпеливо ждали своего часа у тайников самых известных, в сталкерской среде, кланов.
Во всех случаях предметом переговоров должна была стать жизнь человека. Во всех трех случаях безнаказанность должна была притупить все остальные чувства, а жадность — заглушить инстинкт самосохранения.
Солнце, предчувствуя неизбежное, хмуро косилось вниз багровым глазом и долго не хотело уходить на заслуженный отдых, упиралось раскаленным краем в горизонт, но, прижатое бесжалостным временем, сперва сплющилось в широкий овал, а потом обреченно рухнуло в пушистую звездную постель.
Человек, живущий на окраине маленького городка, бросил последний взгляд на красные полосы пригоризонтных облаков и отправился спать, в полной уверенности, что все самое плохое в его жизни давно позади.
* * *
Сумрак раннего утра еще окутывал дом, давил на веки спящего, но уже готов был сдаться и отступить перед напором нарождающегося дня.
Человек в кровати глухо застонал. Эта ночь принесла ему только кошмары.
Такое бывало и раньше. При полном внешнем благополучии и внутреннем спокойствии вдруг что-то вторгалось в его сны и не давало обрести окончательное умиротворение.
Где-то на грани последнего сна и первых мыслей просыпающегося сознания, ему привиделось лицо. Словно склонился над ним человек в кошмарной маске под глубоким капюшоном и долго смотрел, выискивая что-то в последних обрывках беспокойных сновидений. Это искусственное лицо было покрыто красными рубцами, беспорядочно бороздящими скулы, щеки и лоб незнакомца во всех направлениях. Обезображенные губы и нос разительно контрастировали с пронзительными бледно-голубыми глазами, что смотрели сквозь прорези маски.
Скрип тормозов на улице прогнал прочь обрывки сна. Что-то прошуршало рядом с кроватью, хлопнула створка окна, рядом с домом кто-то приглушенно отдал команду. Человек на кровати открыл глаза и принял сидячее положение.
В дверь ударили прикладом и грубый голос снаружи напористо заорал:
– А ну открывай!
Человек тупо смотрел на дверь, еще не вполне осознавая происходящее, а люди снаружи, потеряв терпение, принялись лупить в дверь ногами. Щеколда не выдержала, дверь распахнулась внутрь, пропуская четверых представителей закона в черной форме с автоматами наизготовку.
Один из них сразу встал у окна, другой — пробежал вглубь дома открывая все, попавшиеся на глаза, двери, а еще двое приблизились к, продолжавшему сидеть на постели, человеку.
– Этот? — хмуро спросил один из них, грузный, в фуражке, а не в кепке, как остальные, с майорскими знаками отличия, у второго, явно чином пониже.
– Да вроде похож, — неуверенно отозвался тот и крикнул в открытую дверь: — Барабан! А ну давай сюда!
Человек на кровати, наконец, подал первые признаки жизни.
– Чем обязан столь раннему посещению? — спросил он тихим, на удивление спокойным для столь бурного пробуждения, голосом.
– Заткнись, — лениво буркнул майор, брезгливо разглядывая немудреную обстановку в доме.
В дверь вкатился низкорослый парень, с бегающими, глубоко посаженными глазками и сразу затараторил:
– Да это он, точно он, больше некому. Здесь все его знают, и про то что он — сталкер — тоже все знают, и в Зону ходит, и хабар сбывает. Наверняка и здесь хабар есть! Отпустите меня, господин майор!
Майор недовольно скривился и Барабан испуганно прикрыл рот ладонью. Человек на кровати обозревал всю эту сцену с интересом и недоумением. В его серых глазах по-прежнему не было и следа беспокойства.
– Одевайся, — мрачно сказал майор, — ты арестован.
– Могу узнать за что?
– Прости, – ровно сказал Мориц. – Такая работа. Ты знал, с кем имеешь дело.
– Там объяснят, — туманно пообещал майор.
Человек медленно поднялся и принялся натягивать штаны. Майор извлек из-за пояса пару наручников, бросил на кровать:
– И это не забудь.
Арестант удивленно приподнял бровь, но промолчал. При этом взгляд его случайно упал на Барабана и тот вдруг съежился, точно от удара, и шмыгнул за дверь.
Человек полностью оделся и со вздохом взялся за наручники, когда во дворе послышалась какая-то возня, что-то громыхнуло, словно упало корыто, сдавлено вякнул Барабан.
Посмотри, что там, — недовольно кинул майор через плечо своему спутнику.
Глава десятая
Тот шагнул за порог, но через секунду влетел обратно, спиной вперед, и покатился по полу, теряя автомат и мелкие детали амуниции. Следом за ним в комнату спокойно вошел черноволосый крепыш неопределенного возраста «за сорок», в идеально подогнанной форме клана «Долг». Весь перетянутый ремнями, с огромным шестиствольным пулеметом за спиной, который, впрочем, совершенно не мешал ему двигаться. Он замер на пороге, скептически разглядывая вскинувших оружие автоматчиков.
Подъем с глубины
– Привет.
Перед глазами плыла серая муть, за которой Змей с трудом различал лицо Морица. На этот раз все прошло тяжелее, чем в прошлый раз. То ли детектив переборщил с дозировкой своего адского зелья, то ли не справлялся измученный усталостью и голодом организм. Змей совершенно не помнил, как попал сюда, в знакомую уже, роскошно обставленную комнату. И только тупо спрашивал себя: как это он дважды попался на один и тот же крючок?
Тут раздался страшный дребезг и стоящий у окна, вскинувший было оружие автоматчик, исчез вместе с рамой и стёклами.
Первая попытка заговорить обернулась бессвязным мычанием. Получилось только со второго раза.
– Ребята, вы бы хоть охрану нормальную во дворе поставили, — сказал крепыш уверенным голосом и добавил открывшему было рот майору, — Помолчи, пока, да посмотри в окно.
– Зачем ты это сделал? – спросил посредник – и не узнал собственного голоса. – И почему – теперь…
Опытный майор оглядел комнату и послушно уставился в окно.
– Так уж вышло. Ты был моим единственным билетом на шлюпку с нашего тонущего кораблика, – охотно ответил наемник. – Такими шансами не разбрасываются.
– Думаешь спасти свою шкуру?
Спутник майора, которого явно только что толкнули прямо в лицо, что-то мычал и пытался подняться, впрочем, явно еще слабо разбираясь в ситуации. В окне же, удобно упираясь локтями в подоконник, устроился еще один «должник». Автоматчик, только что охранявший окошко от возможного бегства арестованного, куда-то бесследно исчез, «должник» белозубо усмехался из-за прицела «винтореза». Майор показал своим людям, чтобы те опустили оружие. Картина Репина «Не ждали»
– И твою тоже, между прочим.
– Рвач? — не веря своим глазам, обрадовался недоарестованный. — Что происходит? Откуда ты взялся?
– А про остальных ты подумал?
– Кто ты такой? — спросил майор резким, не терпящим возражений, голосом у Рвача. — Арест производится комендатурой, по запросу из районного УВД. Что, у «Долга» давно не было проблем с законом? Осмелели?!
– Не поверишь – подумал. Но протащить их сюда я все равно бы не смог. «Боливар не выдержит двоих» – слышал такое?
Последние слова майор просто прорычал и на какой-то миг всем показалось, что сейчас «должники» поймут в какое дерьмо им удалось вляпаться и уберутся восвояси со всеми положенными извинениями.
– Я же просил тебя помолчать, — укоризненно сказал Рвач и коротким ударом отправил крикуна в нокаут.
– Слышал. В том рассказе, помнится, кого-то прикончили в итоге.
Грузное тело тяжело осело на пол, два оставшихся человека в черной форме дернулись, словно сами получили удар, но что-либо предпринять не решились.
– Вот именно. А тебе повезло: ты стал моим пропуском на островок спокойствия в бушующем море дерьма.
– Откуда мне знать, что вы из комендатуры? — рассудительно спросил Рвач у майорского тела.
– Не думал, что ты поэт.
– Так мы… — попытался что-то сказать спутник майора, но Рвач перебил его вежливо и жестко: — Помолчи, пожалуйста.
– Сам не думал. Впрочем, мне пора. Я свое дело сделал, теперь за тебя возьмется заказчик. Точнее, заказчица.
Люди в черной форме уныло замерли.
– Я так и думал, что это она.
– Привет, Клык, — дружелюбно сказал «должник» за окном. — Давненько не видались!
– Это уже не мое дело. Прощай.
– Дзот! — снова обрадовался, человек и неловко помахал старому знакомому кольцами наручников. — Привет! Вы зачем местную власть обижаете?
– Давай-давай. Предатель…
– Собирайся, Клык, дела плохи, — Рвач говорил спокойно, но почему-то сразу стало ясно, что дела действительно далеки от идеала. — На тебя объявлена самая настоящая охота. По меньшей мере два клана готовы выслать своих «мясников» за твоей головой.
Детектив уплыл из поля зрения. В душе у Змея бурлили смешанные чувства. Сначала он был готов прикончить Морица, и останавливала посредника лишь болезненная слабость, не дававшая даже поднять руки. Но злость на бывшего боевого товарища быстро пропала. В конце концов, ему Змей обязан был своим спасением там, у маньяка-бармена. Да и в бою наемник тоже не раз выручал. То, что в критический момент он дал слабину, – это тоже понятно.
Во дворе снова жалобно вскрикнул Барабан.
За спиной Рвача появился незнакомый парень — также в форме «Долга» — и опустил на пол остатки военной радиостанции.
Куда больше беспокоили Змея оставшиеся внизу Тана, Ксю, Игнат и Пшик. От ощущения собственной беспомощности хотелось выть. Он принялся энергично сжимать и разжимать пальцы – получалось с черепашьей скоростью. Глубокий вдох, резкий выдох – еще один способ взбодриться. Постепенно картинка перед глазами обрела резкость.
– Охота на меня? — спокойно удивился Клык, бросая стальные браслеты обратно на кровать. — И вы этому поверили? Кому я нужен? Врагов у меня нет.
И Змей увидел ее.
– Ты, видимо, не понял. Все серьезно. Вот эти господа здесь первые потому, что находятся всего в двух километрах отсюда. Скоро гостей у тебя будет значительно больше. Давай быстро, по дороге поговорим.
Она сидела здесь с самого начала, положив ногу на ногу, неподвижная и незаметная, скрытая в тени глубокого кресла, в темном платье, почти сливавшемся с кожей обивки. Заказчица слышала его разговор с Морицем и ожидала, когда Змей сам заметит ее.
– И что в ней такого – в этой танцовщице? – спросила Диана.
* * *
Посредник ответил не сразу. Во-первых, требовалось осмыслить свое положение. Да и хотелось принять более удобную позу, чем позволяло непослушное после укола тело.
Плененных представителей закона оставили связанными в доме. Майор очнулся и мычал что-то угрожающее, пытаясь пережевать огромный кляп, старательно скрученный из полотенца.
– И чтобы это выяснить, ты наняла ищейку? – ответил он.
Рвач, почти отеческим жестом потрепал его по мясистой щеке:
– Мы плохо расстались, – Диана пожала плечом. – Хотелось как-то загладить… Так что, ты любишь ее?
– Не ссы! Скоро здесь народу будет — не протолкнуться. Полежи, отдохни, подумай о вечном.
– Откуда ты узнала про Тану? Ах да, твой наемник наплел…
– Мымммыыыыым, — видимо, согласился майор.
– Он хороший специалист. Не зря его нанимал мой… бывший.
Я стоял на веранде, разглядывая открытый грузовик за штакетником забора, с красным пятном на длинном темно-зеленом капоте. Судя по окровавленной голове рыдающего водителя, которого Сток минутой раньше протащил мимо меня в комнату, пятно было свежим.
Ее голос почти не дрогнул, когда он помянула мужа, убитого ее собственной рукой. С нервами у этой девушки был полный порядок. Как и с внешностью. Она теперь выглядела еще более ослепительно, чем прежде. Своеобразное расставание с Замом пошло ей только на пользу.
«Должники» не дали мне на раздумья ни минуты. А я уже отвык от такого ритма жизни: за последний год я всего пару раз выбрался в Зону, сидел часами у окна в тихом оцепенении, иногда брался за ножи (обычно по ночам) и подолгу рубил и колол тишину в абсолютном упоении какого-то бессмысленно-дикого танца. Иногда мне казалось, что я просто схожу с ума, но проходило несколько часов и все менялось, становилось четким и ясным, и тогда я смеялся вслух, наслаждаясь каждой, невероятно длинной, секундой своей бесконечной жизни.
– Она лучше меня? – гнула свое Диана.
Несмотря на все это, вещи для ходки у меня были наготове и через пяток минут после внезапного вторжения в мою тихую жизнь множества шумных людей с автоматами, меня, с мешком за плечами, вытолкали на улицу.
Стояла поздняя, на удивление теплая, осень. По утрам уже подмораживало, но каждый следующий день снова приносил остатки летнего жаркого дыхания.
– Да, – твердо сказал он. – Я люблю ее.
Незнакомый парень — четвертый человек квада — оказался моим старым заочным знакомцем. Это был Копец, место которого я занял почти случайно год назад. Тогда он бесследно исчез и клан «похоронил» своего стажера. Оказалось — рано. Как и всякий стажер, облаченный в костюм высшей защиты с независимым дыхательным аппаратом, он сумел выжить в недрах слизистой массы, которая поглотила его и утащила за несколько километров от города. Новая разновидность какой-то мерзости, названная позже «медузой», выползла тогда на крышу, где Копец организовал себе огневую точку, и унесла стажера внутри себя, собираясь, видимо, попозже переварить добычу.
Диана молча разглядывала его, прикусив губу. Затем поднялась, отошла в сторону. Змей, наконец, сумел устроиться в кресле. Онемевшие конечности снова стали слушаться. Он поднялся – и встретился лицом к лицу с похитительницей. Она протянула ему стакан с янтарной ароматной жидкостью. Второй она держала в своей руке.
Теперь Копец был полноценным членом квада. Худощавый и спокойный, с неизменной снайперской винтовкой, он показался мне неотъемлемой частью квада, словно без него не могло существовать и остальных троих. И, насколько мне было известно, все квады подбирались именно таким образом. Недаром «Долг» «подкармливал» массу научных заведений самого разного толка.
«Коньяк. Забытая роскошь. А здесь ничего не меняется…» – с грустью подумал Змей.
Я все еще не мог трезво оценить происходящее вокруг этим утром. Кошмарный сон, не менее кошмарное пробуждение, квад «должников», в котором год назад я совсем недолго был стажером, новости о том, что на меня открыта какая-то охота — все это происходило в ближайшем пространстве, но меня как бы не касалось. Впрочем, додумать эту мысль до конца мне не дали.
Он взял стакан, мрачно поглядел в него. Поднял взгляд.
Сток почти выбежал из дома, убирая в карман разгрузочного жилета шипящую рацию, схватил меня за рукав и просто потащил за собой к грузовичку. Следом в том же темпе двигались Дзот и Рвач.
– Там, внизу, люди на краю гибели, – тихо сказал он. – А мы тут коньяк потягиваем.
Я еще пару раз пытался задать наводящие вопросы, но от меня отмахивались, как от назойливой мухи.
– Внизу всегда кто-то гибнет, – Диана пожала плечами.
Сток сел за руль, Рвач и Дзот почти забросили меня в кузов и забрались сами. Копец, уже сидя на крыше кабины, оглядывал окрестные дома в оптический прицел винтовки. К моему удивлению, на грязном полу возле кабины истерически повизгивал от ужаса Барабан.
Глядя ей в глаза, Змей молча вылил коньяк на пол. Наверное, это было глупо. К чему этот вызывающий жест? Но коньяк все равно не полез бы в горло после этого подлого похищения. Да и надо было ей показать, что нельзя вот так – про тех, кто не смог спрятаться от жизни в этом комфортабельном бетонном раю.
Рвач тут же поднял его за шиворот и словно мешок перекинул через борт. Барабан закатил глаза и попробовал изобразить нечто малоподвижное, но у Рвача, видимо, еще были к нему вопросы.
– Как хочешь, – сказала Диана.
– В кабину! — рявкнул он, уже завалившемуся на бок в дорожную грязь Барабану. Тот испуганно вскочил и полез на пассажирское сиденье.
И резко осушила свой собственный стакан. Отставила его на журнальный столик, приблизилась к Змею, глядя при этом куда-то в сторону. И вдруг прижалась к нему, обвив длинными сильными руками. Змей ощутил, как мелко дрожит ее гибкое тело, и ему стоило огромного труда не обнять ее в ответ. Не открывая глаз, Диана жадно потянулась к его губам, но он продолжал стоять неподвижно, как каменное изваяние. Девушка открыла глаза. Разочарованно оттолкнула его, отвернулась. Подошла к столику. Плеснула себе еще коньяка из древней пыльной бутылки. Отхлебнула, закашлялась.
Грузовик взвыл, лязгнул металлическими внутренностями и резко взял с места. Я уселся на грязный пол кузова и заглянул в кабину через маленькое заднее окошко. Сток сосредоточенно крутил баранку, Барабан сжался в самом уголке и, казалось, даже дышал через раз. Копец расположился у другого борта и занялся своей винтовкой, бросая иногда по сторонам короткие оценивающие взгляды. Словно в засаде сидел.
– Не части, – посоветовал Змей. – Захмелеешь.
Машину раскачивало, разболтанные борта стучали, остатки каких-то веревок развевались под напором набегающего воздуха.
– Обойдусь без твоих советов, – уже не очень ровным голосом отозвалась Диана. – Раньше ты поотзывчивее был. Что, не нравлюсь уже?
Стоя на коленях, Рвач укреплял свой пулемет на кромке заднего борта.
– Нравишься, – честно ответил посредник. – Но это не заставит меня забыть то, что творится там внизу.
Дзот отложил автомат, передвинулся ближе ко мне и сказал на ухо, стараясь перекрыть рев двигателя:
– Они все равно умрут, – устало бросила Диана. – Да и мы когда-то – тоже…
– Кому-то очень понадобилась твоя жизнь, Клык! Мы узнали случайно, по своим собственным каналам в других кланах и на узле связи гарнизона. Видимо, много предложили за тебя, раз такая карусель началась!
Она плюхнулась на широкий кожаный диван, не выпуская из рук стакана и надменно рассматривая Змея. Тот продолжал стоять, пытаясь осмыслить услышанное.
– И что же мне теперь делать? — озабоченно спросил я, рассеянно наблюдая как Сток в кабине что-то спрашивает у съежившегося Барабана.
– Тебе — уже ничего не надо делать! — весело отозвался Дзот. — Клан свои долги помнит. Год назад ты отказался от всего, хотя предложено было немало — клан оценил и это. Теперь ты под защитой «Долга» и всякий тронувший тебя, будет иметь дело со всеми нами!
– То есть… Почему обязательно – умрут? Оповещение же было, по громкой связи. Мол, поднимайтесь наверх, ожидайте помощи…
Он хлопнул меня по плечу, встал и прошел по качающемуся полу кузова вдоль борта, вглядываясь в последние дома удаляющегося городка.
– Это все сказки, – отмахнулась Диана, – чтобы лишнюю панику не поднимать. Вода затопит все уровни. Никто не спасется.
Шестиствольный пулемет Рвача уже раскорячился складной треногой, вцепился специальным захватом в деревянный борт и клацал стальными челюстями под умелыми руками «должника».
– А ты откуда знаешь? – обмер посредник.
До меня постепенно «доходило», что к прошлой жизни возврата нет.
– У меня есть хорошие знакомые, – нагло заявила девушка. И позу приняла соответствующую: ногу на ногу, гордо выгнув спину. – Из высших чинов. Они-то все знают.
– Знакомые, говоришь… – протянул Змей. – Вот, значит, как дело с Замом замяли.
* * *
Диана восприняла эту реплику по-своему – мстительно расхохоталась, бросила с вызовом:
Захват сталкера попросили осуществить тихо, без шума. Никаких групп захвата, никаких БТРов и прочей, привлекающей внимание, шумихи. Внушительно попросили, намекнули на заинтересованность очень серьезных людей.
– А что ты думал – я тут печальную вдовушку изображать буду? Я слабая женщина, мне без крепкого плеча неуютно! Я тебе предлагала все – а ты сбежал к своей шлюхе!
Комендант не первый день служил в этом гарнизоне, многих сталкеров знал лично и к случившемуся был морально готов. Через две минуты после того, как группа майора Буругунды не вышла на связь в контрольное время, по гарнизону был объявлен план «Петля».
Змей ощутил, как у него дернулось лицо. Он терпеть не мог такого рода сцен, а еще больше – когда оскорбляли тех, кто ему близок. Но Диану тоже можно было понять – если вообще можно понять женскую ревность. Он сделал вид, что не заметил резкой фразы, а сказал просто:
– Приятно было встретиться, Диана. А теперь мне пора идти.
Дежурный БТР со взводом из разведроты укатил на разведку, а во всех военных частях поблизости открывались боксы, взревывали низкими голосами армейские грузовики, на плацах строился личный состав, выделенный для прочесывания местности.
– Что?! – Девушка подскочила к нему, преградила путь, вытянувшись струной и сжав кулаки. – Ты не можешь вот так просто уйти!
Вокруг дома Клыка скрытно перемещались люди в малоприметной грязно-серой одежде. Двое из них держали под прицелом дверь и окно, еще двое влезали через малое окошко задней комнаты, остальные рассредоточились вокруг. Отличительные знаки клана были спрятаны, но любой понимающий человек сразу бы определил людей из «Греха».
– Что, снова стрелять будешь? – без тени иронии поинтересовался Змей. – Или попросишь Морица?
Снайпер, расположившийся в кроне высокого дерева, сообщил, что видит внутри связанного человека.
Дальше произошло нечто, от чего даже у видавшего виды посредника малость поплыло перед глазами. С диким криком Диана бросилась на него, стремясь дотянуться до его шеи длинными, ярко накрашенными ногтями. Змею с трудом удалось вырваться из ее цепких рук, но она снова и снова бросалась на него, била кулаками, а когда он с силой отшвырнул ее – принялась крушить все вокруг себя. На пол полетела дорогая посуда, вазы, бутылки – все разбивалось в дребезги, распространяя в воздухе запах коньяка. Как разъяренная кошка, она расшвыривала стулья и диванные подушки. В конце этого приступа ярости она запустила в обалдевшего «гостя» большим серебряным подносом.
Трое вошли в дом, обшарили его сверху донизу в поисках хозяина и, не обнаружив, окружили связанного майора.
От подноса Змей увернулся, и тот лязгнул об стену, упал и завертелся с жестяным звуком. Посредник судорожно провел ладонью по шее, глянул: на ладони осталась кровь от поцарапанной ногтями кожи.
– Кто? — спросил, очевидно, старший, вытаскивая полотенце из майорского рта.
И вдруг все кончилось. Девушка обессиленно сползла на ковер, упала ничком и затряслась в рыданиях. Осторожно приблизившись, Змей присел рядом, погладил ее по растрепанным волосам. Та оттолкнула его, резко села. Впилась в него холодным взглядом заплаканных глаз. Произнесла севшим голосом: