Это был конец. Ханна опустилась на колени, но огромная рука вцепилась ей в плечо и заставила подняться. Их было много. Сёдерквист почувствовала, как ей завели за спину руки и стянули запястья ремнями. А потом ее повели к дому, толкая в спину. Шерстяные носки насквозь пропитались грязью, поэтому Ханна скользила и спотыкалась на каждом шагу. Перед глазами у нее мелькали куртки цвета хаки и тяжелые армейские ботинки. Огромные мужские силуэты. Руки в перчатках на стволах автоматов.
Ханна вспомнила об Эрике. Господи, только не сейчас… Страшно было даже представить себе, что они сделают с Эриком, если тот попытается вмешаться. Только теперь пленница почувствовала, что такое настоящий ужас. Она оглянулась на залив. Море, а может, небо вдали розовело под первыми лучами солнца. Ханна споткнулась о ствол дерева и едва не упала лицом вперед. Грубая рука снова схватила ее за плечо. Стянутые ремнями запястья горели, что-то резало ногу. Трещала рация. За спиной женщины монотонно бубнил мужской голос.
Они остановились возле дома Йенса, и тот, кто говорил по рации, встал перед Ханной. Он взял ее за подбородок и некоторое время разглядывал, а потом улыбнулся и снова поднес рацию ко рту, кивнул что-то в ответ на слова невидимого собеседника и посмотрел в сторону причального моста.
* * *
Первый удар пришелся справа, и Ханна сначала подумала, что это какой-то дикий зверь. Она вскрикнула и отшатнулась в сторону. Мужчина с рацией упал, и кто-то прыгнул на него сверху. Потом раздался булькающий звук. Другой мужчина выругался и поспешил на помощь первому. Пленница продолжила пятиться за камни. От груды тел отделилась темная тень. Рейчел! Ее бесшумные, резкие движения мало походили на человеческие. В следующий миг она и один из мужчин снова сплелись в неразличимый клубок. Голосов не было слышно – только тяжелое, прерывистое дыхание. Внезапно раздался жуткий хлопок – словно сломалась сухая палка или разорвали надвое кусок ткани. Кто-то заскулил, как раненая собака, и в ноздри Ханне ударил металлический запах.
Она оглянулась – бежать? Воспользоваться моментом, пока все заняты дракой? Но прежде чем женщина успела решиться, все кончилось – так же внезапно, как и началось. Рейчел, запыхавшись, стояла перед ней с пистолетом одного из мужчин. А потом она наклонилась и, ни слова не говоря, перерезала веревки за спиной Ханны.
Разведчица пахла землей и потом. Ее волосы представляли собой промазанный глиной ком. Задыхаясь, Ханна опустилась рядом с трупами. Они лежали рядом с ней – три бесформенные черные кучи. Сёдерквист как будто хотела что-то сказать, но не нашла в себе сил вымолвить ни слова. Когда Рейчел пошла вниз, к причальному мосту, она инстинктивно последовала за ней.
Женщины миновали рыбацкие домики и вышли к скалам, откуда начинался спуск к лодкам. Солнце давно взошло, и на сверкающей воде плавали два лебедя. Возле моста Папо ускорила шаг. Ханна едва поспевала за ней, спотыкаясь и скользя по мокрой глине. Рейчел решительно направилась к большой черной лодке, и в этот момент на палубе появился еще один одетый в черное человек, с блестящим черным предметом в руке. Ханна замерла на месте. Она хотела остановить Рейчел, утащить ее в укрытие, но мужчина поднял руку, как будто в знак приветствия. Папо выстрелила – звук эхом прокатился по скалам. Лебеди тяжело поднялись в воздух и вскоре скрылись в направлении моря. Ноги Ханны подкосились. Когда она снова взглянула на палубу, мужчины там уже не было.
Уппсала, Швеция
Крейг Винтер без сил упал на стул. Он чувствовал себя боксером после двенадцатираундового матча. Но зато его детище – готовое и вполне жизнеспособное – плавало под линзой электронного микроскопа. На первый взгляд оно мало чем отличалось от прежнего NcoLV. Разве что опытный вирусолог мог заметить, что поверхность тельца вируса стала более гладкой. Теперь шипы располагались на ней не так часто. Другим отличием были неимоверные габариты – почти двести десять нанометров в диаметре. Но РНК-код изменился радикально. Теперь это был новый NcoLV-супервирус, вирус Винтера, как назвал его автор.
Все время работы Крейг мучился сомнениями, а теперь испытывал странное, головокружительное чувство. История свидетельствует, что выжившие остаются в любой пандемии. Если существует болезнь – непременно отыщутся люди с иммунитетом к ее возбудителям. Но этот вирус содержал такое огромное количество патогенов, поражавших к тому же все жизненно важные функции организма, что Винтер даже представить себе не мог человека, способного пережить такое.
Равно как и вакцину против этого монстра – ее в принципе не могло быть. Супервирус был шедевром генной инженерии и безумием одновременно. Гордость в Крейге боролась с ужасом, со странным, распространявшимся откуда-то из желудка чувством, что все это изначально было ошибкой. Что его поступок – не более чем глупость, ребячество далеко за пределами логики.
То, что создал Винтер, было самой смертью во плоти. Вирус следовало уничтожить как можно скорее, каким бы совершенным он ни выглядел со стороны. Крейг уже задокументировал результаты работы и послал файлы Синону – на зашифрованный адрес, который тот ему дал. Ученый почти не сомневался, что ВОЗ отреагирует незамедлительно. Когда они поймут, во что может смутировать NcoLV, то не станут тратить времени на раздумья. Тогда цель эксперимента можно будет считать достигнутой и вирус немедленно уничтожат. Ну, а пока его следует упрятать в сейф понадежней.
Распределительная система «Крионордика» позаботится о том, чтобы доступ к вирусу был только у Крейга. Он слотнул – все под контролем. Сбоев быть не должно. Затем Винтер выпрямился и достал из микроскопа тоненькую фиолетовую трубочку с крышкой, которую приложил к наружному стеклу распределителя, после чего нажал кнопку. Машина с легким щелчком поглотила содержимое пробирки. Крейг открыл дверцу распределителя и вытащил маленький хрустальный шарик, который с полным правом можно было назвать ловушкой для смерти.
Он вложил шарик во что-то вроде сейфа в стене и дал системе команду сохранить вирус в отдельной морозильной камере. Раздался щелчок – Винтер ждал, не спуская глаз с красного диода на стенке. Вскоре его цвет сменился на зеленый, и это означало, что монстр занял свое место в подземном хранилище лаборатории. Крейг облегченно вдохнул. Пришло время прогуляться на свежем воздухе – это было бы кстати после стольких часов работы в защитном комбинезоне.
Хорштенфьёрден, Швеция
Наконец и Эрик поддался усталости и завалился на пол между вибрирующей пластиковой стеной и чем-то похожим на корпус измерительного прибора. Сон получился беспокойным. Много раз мужчина вздрагивал, просыпался с колотящимся сердцем, бормотал что-то себе под нос и засыпал снова. В очередной раз его разбудил сигнал мобильника. Сёдерквист скользнул ногами по полу, сел, выругался и, нащупав телефон, нажал пальцем кнопку. Высветившееся на дисплее имя повергло его в шок. Эрик поскользнулся, пытаясь встать, ухватился на ногу Свана, вскочил и прижал мобильник к уху:
– Да, милая! Как ты?
В трубке что-то гудело и трещало. Голос Ханны доносился как будто откуда-то издалека:
– Эрик?
– Я здесь. Где ты?
– На лодке, в море. А ты где?
Взгляд Эрика заметался между фьордами. Вдали маячило что-то вроде военного катера. Ничего похожего на сине-белую спортивную лодку не наблюдалось.
– Я… – Он вопросительно посмотрел на Сванте.
Капитан ткнул пальцем в карту:
– Хорштенфьёрден. В районе Стура Мэлькубб.
В трубке снова послышался треск.
– Хорштен? – переспросила Ханна.
– Да! Где-то там.
– Это у вас там… что-то вроде большого крана на палубе?
– Да-а-а! Это и есть наша «Изабелла» во всем своем великолепии. Но где вы? Я не вижу никакой лодки.
– Мы на военном катере. Будем возле вас через несколько минут.
Разговор оборвался. Эрик толкнул Форселля в спину и показал на стремительно приближающееся к ним черное судно:
– Это она, понимаешь? Моя жена!
Затем он рванул дверь и выскочил на палубу. Воздух был прохладным и свежим. Сван выключил мотор и вышел следом.
– То есть нам больше не нужно на Гиллёгу? – разочарованно спросил он.
Его пассажир тряхнул головой, не спуская глаз с приближающегося катера:
– Не в этот раз.
Черная громадина притормозила метрах в пятидесяти от «Изабеллы» и с глухим урчанием продолжала дальнейшее сближение.
Сван одобрительно кивнул:
– Боевое судно девяностых. Кажется, модель «Е». Кевлар и углеродное волокно, восемьсот пятьдесят лошадиных сил. Ничего себе посудина, хотя до «Изабеллы» ей далеко…
Эрик его не слушал. Он встал возле левого борта, к которому приближался черный катер. Его отчаяние и страх сменились почти эйфорической радостью, а лицо само собой расплылось в улыбке. Передний люк на военном катере, ведущий в капитанскую рубку, стоял открытым. Между лодками оставалось около десяти метров.
Сёдерквист поднял руку – да так и застыл на месте. Из люка появилась Рейчел. Она метнулась к правому борту и в два прыжка оказалась на палубе «Изабеллы». Мотор стих, и все погрузилось в полную тишину. Сван и Рейчел состыковали борта, а Эрик в рассеянности следил за происходящим. До сих пор он не сомневался, что Ханна сбежала от Папо и что ее спасли береговая охрана или военные. И вот они появились обе. И больше на борту никого не было видно.
Впрочем, приглядевшись, Эрик понял, что катер не похож на армейский, хотя и выкрашен в черный цвет. На нем не было ни каких-либо опознавательных знаков, ни оружия. Кроме разве что пистолета на боку у Рейчел. Что же такое происходит?
– Дорогой…
Сёдерквист повернул голову. Ханна стояла всего в нескольких метрах от него. Он перегнулся через перила и обнял ее, зарывшись лицом в перепачканные землей волосы. Его жена пахла дымом и табаком и как будто что-то шептала.
– Что ты говоришь? – переспросил Эрик.
– Это было ужасно… Я думаю…
Ханна встряхнулась.
Муж осторожно погладил ее по голове.
– Все кончено… Что бы там ни было – теперь все позади…
За спиной Ханны стояла Рейчел с толстым канатом в руках. Их взгляды встретились – и на этот раз пришел черед Эрика отводить глаза.
– Она спасла мне жизнь, – прошептала его супруга.
Эрик коротко посмотрел на женщину в черном. Она только что взяла сигарету у Свана, прикурила и устроилась на корме, глядя куда-то в сторону Стура Насса. Белая струйка дыма поднималась над палубой и рассеивалась в прозрачном воздухе.
Эр-Рияд, Саудовская Аравия
Аким Катц нетерпеливо косился на часы. Тренировка Энеса Аль-Твайри затянулась – он опаздывал к назначенному времени вот уже на сорок минут. Аким откинулся на спинку плетеного кресла. Он устроился в тени, у входа в личный тренажерный зал Энеса.
Перед ним, на столике из эбенового дерева, стоял зеленый металлический поднос с красивым рельефным узором, на котором были чайник и две маленькие чашки. С места, где сидел Катц, открывался вид на сад, где низенький человек в сером комбинезоне ковырялся на клумбе с яркими цветами. В стороне, за садом, высилась башня минарета.
Было тихо. Раскаленный воздух дрожал, как прозрачное желе. Аким снова обдумывал, о чем ему следует говорить с Энесом, а о чем будет лучше умолчать. Все-таки хорошо, что шеф не имеет непосредственного контакта со шведами. «Джавда» Катца – совсем не то, что магнат планировал изначально. Лучше шефу не знать подробностей нового проекта.
Аль-Твайри – человек занятой, у него нет другого выхода, кроме как довериться Акиму. Теперь главное – не разочаровать его. Пока до Энеса будут доходить только хорошие новости, вмешательства можно не опасаться. А через два дня прольется дождь, и тогда уже будет поздно что-либо менять.
– Аким, брат мой, мне жаль, что тебе пришлось меня ждать. Теперь меня гоняют по беговой дороже на полчаса дольше прежнего. – Появившийся в дверях Энес улыбался. Бамбуковое кресло затрещало под тяжестью его тела. Нефтяной магнат откинулся на спинку и бросил на столик толстую папку с письмами и вырезками из иностранных газет.
Катц улыбнулся в ответ:
– Похоже, подошло время моего доклада.
Энес кивнул, разливая чай. Аким успел уже осушить полчайника, но тем не менее принял из рук шефа зелено-серую чашку.
– Занятость мешает мне уделить должное внимание этому проекту, – заметил Аль-Твайри. – Но я всегда помню о тебе. – Он поставил чашку на стол и обхватил колено. – Я слушаю тебя, брат.
– Все идет по плану, – начал Аким. – NcoLV распространяется среди ограниченного числа лиц, и газеты уже пестрят угрожающими заголовками. На сегодняшний день мы имеем порядка тридцати инфицированных в Европе. Большинство из них помрут в течение ближайших двух-трех дней. После этого газетчики поднимут настоящий шум.
– И как обстоят дела с подготовкой решающего этапа?
– Крейг Винтер выделил достаточную дозу семь-один и скоро передаст ее Николасу Мореману.
Энес кивнул.
– А ты уверен, что ситуация в Стокгольме не выйдет из-под контроля?
Аким с трудом сдержал улыбку.
– В Голландии, Дании и Германии, до сих пор во всяком случае, все протекало нормально. NcoLV семь-один живет вне человеческого организма не более нескольких секунд. Кроме того, у него очень короткий инкубационный период. Инфицированные просто не успевают кого-либо заразить. Эти особенности сдерживают К-фактор.
– К-фактор? – переспросил магнат.
– Иначе это называется виральностью. Эта величина отражает способность вируса распространяться.
Энес одобрительно кивнул:
– Ты амбициозный человек, я знал это с самого начала. – Он положил руки на стол, по обе стороны от своей чашки. – Ну, а как обстоит дело с вакциной? В чем весь смысл аферы… проекта, я хотел сказать, – быстро поправился Аль-Твайри.
Теперь Катц играл ва-банк. Оставалось надеяться только на то, что Энес не станет уточнять полученную информацию у других источников.
– Вакцина готова, – сказал Аким. – Крейг говорит, что препарат против NcoLV семь-один уже у него в руках.
Нефтяной магнат вгляделся в лицо своего гостя, но тот выдержал и этот темный, исполненный подозрения взгляд.
– Это замечательно. – Энес расслабленно откинулся на спинку кресла. – Неужели удалось заполучить кровь… той еврейки?
– Николас вроде бы все-таки уговорил ее вернуться в лабораторию. – Аким мысленно улыбнулся. – «Вакцина Винтера» – вот как они хотят назвать это.
Аль-Твайри повернул к собеседнику удивленное лицо:
– Но я думал, у нее уже есть название, «Эн-гейт»?
– У любимого ребенка много имен, – отозвался Катц.
Он замолчал, потому что сказал все, что считал нужным. Оставалось надеяться, что больше вопросов у Энеса не возникнет. Сорок восемь часов – вот и все, что было нужно Акиму. Магнат отодвинул чашку и в задумчивости потянулся за кипой газет. Катц оглянулся на сад – мужчины в сером комбинезоне уже не было. Энес устало поднялся со стула.
– Вижу, брат, что у тебя все под контролем. А значит, я могу со спокойной душой заняться другими, менее славными проектами. Давай встретимся послезавтра утром, по завершении последней стадии. Надеюсь, к тому времени все будет сделано и нам останется ждать звонков. – Он собрал со стола газеты. – Я собираюсь устроить еще один праздник… и снова в твою честь.
Аким поднялся, давая шефу заключить себя в объятия.
* * *
Простившись с Энесом, Катц пошел по одной из прогулочных дорожек, тянувшихся вдоль замковой стены. Красный гравий хрустел под подошвами его сандалий. Как ни наскучили ему владения Аль-Твайри, а выходить в большой мир было слишком опасно. Акима разыскивали спецслужбы, по крайней мере, трех стран: Израиля, США и Саудовской Аравии. Он дорого отдал бы за обыкновенную велосипедную прогулку, но не мог позволить себе даже этого. Потому что у него была миссия. Чего стоили его жалкие человеческие желания и страсти по сравнению с ней? Аким был инструментом Аллаха, милостивого и милосердного. Никогда прежде не чувствовал он такой уверенности в своих силах.
Он приблизился к тому месту, где западная сторона стены закруглялась, поворачивая на север. Маленькая зеленая птичка что-то клевала в траве на обочине тропинки. Аким замер, чтобы не спугнуть ее, и подумал об Энесе. Раньше он видел в шефе единоверца, но все больше убеждался, что того интересуют только деньги и власть – то, что Аллах осуждал и презирал прежде всего. Птичка подняла головку, сверкнула на Катца черными глазками и снова вернулась к своему занятию.
Неделю назад ему довелось слушать в мечети проповедь о Судном дне. Вне всякого сомнения, это был знак, поданный Акиму свыше. Имам читал из одиннадцатой суры: «Тем, кто желает жизни близкой и ее украшений, тому мы полностью завершим дела их в ней, и они не будут здесь обделены. Это те, для кого нет в будущей жизни ничего, кроме огня, и тщетно то, что они совершили здесь, и пусто то, что они творили»
[35].
Жадность – вот что губит таких, как Энес. Деньги – цена тому, что они делают.
* * *
В нагрудном кармане завибрировал телефон. Лишь три человека могли позвонить Акиму на этот номер: с одним из них он только что расстался, а двое других находились в Стокгольме. Того, кто запрашивал его на этот раз, среди них не было.
– Да? – спросил Аким в трубку.
– Это Николас Мореман, – представился звонивший.
Катц внимательно изучал зеленую птичку. Она то петляла, то ходила зигзагами, выводя странные фигуры – как будто направлялась неким подземным кукловодом.
– Вам удалось заполучить ту женщину? – спросил Аким, и внутри него как будто что-то упало. В этой операции Николасу отводилась роль одного из главных исполнителей. Это от него зависело, вспыхнет ли мировой пожар, в пламени которого суждено сгореть многим. Это он должен был поднести факел к заготовленным Катцом дровам.
– К сожалению, пациентку так и не удалось уговорить, – ответил Николас. – Она категорически отказалась от госпитализации. Опекунша поддержала ее.
Шеф «Крионордика» старательно подбирал выражения. Из опасения прослушки приходилось выражаться эзоповым языком.
Итак, госпитализация не состоялась. Рейчел повернула против Акима, и еврейка улизнула у них из-под носа.
– Можете попытаться еще раз? – спросил Катц.
– Нет, опекунша не идет на контакт с нами. И наши сотрудники ушли на больничный после долгого пребывания в море.
Аким сжал в кулак свободную руку:
– Крейг Винтер знает об этом?
– Нет. Ему сообщили, что вакцинацию поручили другому врачу. Он больше не занимается этой пациенткой.
Катц лихорадочно соображал. То, что Ханна Сёдерквист все еще оставалась на свободе, ставило весь проект под угрозу срыва. Если она пойдет в полицию или привлечет журналистов, могут возникнуть серьезные проблемы. Может, приказать Николасу бросить все и заняться ею? Не стоит, слишком рискованно. Завершающий этап «Джавды» вот-вот начнется…
– Сосредоточьтесь на основной задаче, – сказал Аким. – Дождь должен пролиться в условленное время, и ни минутой позже. Отныне все остальное неважно. – Он немного подумал и, понизив голос, добавил: – И помните: вы подотчетны только мне. Мне и никому другому, включая Энеса. Вам понятно?
На этом Катц завершил разговор. Рейчел обманула его! Она бросила сестру, и ради чего? Аким в отчаянии пнул ногой гальку, и зеленая птичка улетела, окутанная облаком пыли. Но успех «Джавды» не зависит ни от Рейчел, ни от Ханны. Этот проект под защитой Аллаха – а значит, все препятствия мнимы.
Аким повернул в сторону главного дворцового корпуса. Там, в подвале, томилась еще одна еврейка, которой предстояло заплатить за вероломство ее сестры.
Стокгольм, Швеция
На сорока с лишним узлах катер петлял среди пустынных шхер. Тяжелое судно оказалось на редкость мобильным и с готовностью реагировало на малейший поворот руля. В высоком голубом небе вровень с ним летели легкие облака, отражавшиеся в воде серо-белыми полосами. Теперь ночная непогода представлялась чем-то нереальным, вроде кошмарного сна, какие быстро забываются при свете дня.
Ханна рассказывала о том, что произошло на Гиллёге. Это было немыслимо. Особенно история Рейчел, далеко превосходящая возможности человеческой фантазии. Но кое-что в этом рассказе не состыковывалось. Откуда похитители узнали о Ханне Сёдерквист? И что общего могло быть у исламистов с лабораторией генной инженерии в Уппсале? Неужели «Блэк скай» – подразделение «Хезболлы»? И зачем «Крионордику» эта частная армия? Поначалу Эрик подумал, что все было задумано как своего рода месть за то, что произошло в Газе и в качестве реванша за крах «Моны», но потом эта версия показалась ему слишком надуманной. К чему такие сложности? В конце концов, «Хезболла» могла бы выйти на него напрямую.
И главное: какую роль играет во всем этом «Крионордик»? Рейчел выдала Ханну и направила преследователей в укрытие, до тех пор представлявшееся Эрику надежным. Но потом она раскаялась. Поняла, что похитители ни за что не отпустят ее сестру, и отчаяние ослепило ее. Если верить Ханне, на Гиллёге Папо застрелила, по крайней мере, одного человека. Сёдерквист скосил глаза на женщину в черном. Рейчел стояла неподалеку, неотрывно следя за движением береговой линии. За все время путешествия она не произнесла ни слова. Вероятно, думала о сестре. Бог знает, чем могло обернуться для Тары ее прозрение…
Ханна же, напротив, говорила без умолку. Очевидно, она была в шоке, хотя, с учетом обстоятельств, держалась просто великолепно. Эрик сжал узкую руку жены. Она стояла рядом с ним и смотрела на окутанный утренним туманом берег Вермдёланда.
Возвращаться на Банергатан было безумием. Если где «Блэк скай» и уготовило им с Ханной западню, то в первую очередь в их стокгольмской квартире. То же касалось и Даларё. Тогда куда податься? Эрик посмотрел на дисплей GPS. Сейчас они повернут на Чюркогордсудден, в сторону канала и стокгольмской гавани.
– Мы не поедем домой. Идти сейчас в полицию – чистое безумие. Вам предъявят обвинение в убийстве, – сказал он Рейчел.
На ее лице не дрогнул ни единый мускул. Ханна подняла глаза сначала на Папо, а потом на мужа и заморгала, как будто собиралась заплакать.
– Тогда куда, если не в полицию?.. Представить только… – Она сглотнула. – Представить только… что эти люди найдут нас…
Эрик сделал резкий поворот и снизил скорость. Канал приближался. Нужно было сосредоточиться, чтобы, не промахнувшись, попасть в его узкое устье.
– Снимем номер в отеле. Инкогнито, – сказал он и снова скосил глаза на GPS. – Думаю, «Вилла Челльхаген» нам вполне подойдет. Катер оставим возле Блокхюсуддена, оттуда совсем недалеко. Думаю, нам будет лучше пройтись пешком. Заодно прогуляемся вдоль Юргордсканала. В отеле определимся, что делать дальше.
Двое мальчишек с удочками показывали на них пальцами, и Сёдерквист поморщился. Черный катер привлекал к себе слишком много нежелательного внимания. В любую минуту могла появиться полиция или береговая охрана. Не исключено, что слежка уже установлена. Но лодка, зарегистрированная на имя Эрика, осталась на Гиллёге, вместе с кучей трупов… Хотя что толку сейчас об этом думать? Тревожные предчувствия беспокоили мужа Ханны уже в кабинете Свена Сальгрена, в Каролинском институте. Потом они переросли в накатывающий временами панический ужас, очередной приступ которого Эрик ощущал в эту минуту. Все вокруг – небо, море и чайки – показалось ему вдруг дешевой, искусственной декорацией, в любую минуту готовой порваться. А за ней…
По левому борту показался небольшой парусник. На его корме какой-то молодой человек читал что-то с экрана айпада, и Сёдерквист вспомнил, что забыл кое о чем очень важном. Он достал из кармана мобильник и, не отрывая глаз от того молодого человека, выбрал номер Карла Эберга.
Уппсала, Швеция
Эвакуация прошла быстро. Вскоре Крейг Винтер оказался один в пустом офисе. Стенные шкафы зияли черными, словно разинутые пасти, полками. Только несколько неиспользованных пластиковых папок еще оставалось на столе. Крейг взглянул на часы: Николас мог появиться с минуты на минуту. Он подошел к двери, выключил свет и вышел из комнаты.
В коридоре все еще кипела жизнь. Сотрудники бегали с коробками и пакетами – то к переполненным автобусам, то к мусорным машинам. Погрузкой руководили все те же строгие охранники в черном.
Винтер вышел в холл. Статуи Марии Мисенбергер все еще были там и с философской отстраненностью наблюдали за суматохой. Ученый вошел в лифт и набрал секретный код на панели – пропуск в подземную лабораторию. Лифт полетел вниз. Сквозь его стеклянные стены Крейг мог видеть, что творилось в атриуме. Но потом все погрузилось в темноту, и спустя пару секунд кабина с мягким толчком остановилась. Директор вышел в темный коридор и пошел на свет, льющийся из кабинета в самом его конце.
Шеф «Блэк скай», уже готовый, ждал его там. Две ассистентки помогли Крейгу облачиться в белый комбинезон и надели ему на руки пластиковые перчатки. Потом они подключили шланги и, судя по знакомому звуку, наполнили «скафандры» воздухом. Вместе с Николасом Винтер вошел в «шлюз» и остановился на пороге лаборатории.
Несколько минут они стояли бок о бок, не глядя друг на друга, а затем дверь с легким щелчком открылась. Крейг сразу направился к панели защитного сейфа. Мореман остановился там же, где и во время визита Йенса Вальберга. Винтер набрал персональный код, после чего вставил закрытое маской лицо в маленькую камеру на стене и произнес что-то в микрофон. Система отреагировала приветственной фразой.
Крейг набрал код для NcoLV 7.1 и, затаив дыхание, уставился на окошко под дисплеем. Вскоре вспыхнула зеленая лампочка, и люк открылся. Ученый достал из окошка крохотный хрустальный шарик, осторожно вложил его в обшитую чем-то мягким коробочку и передал ее Николасу.
Шеф по безопасности коротко кивнул в сторону стенной панели:
– Сжечь все. До последнего экземпляра.
Все предельно ясно. Мореман получил то, что хотел, и необходимость в лаборатории как таковой отпала. Все содержимое морозильных камер – включая вирусы Винтера – подлежало уничтожению. Крейг повернулся к панели и набрал на клавиатуре еще один код. Там, в подвале, хранилась бесценная коллекция. Много лет потребуется, чтобы вырастить такую во второй раз. Пальцы ученого зависли над клавишей «Enter». Одно движение – и хранилище превратится в огромную пиролизную печь. Крейг встретил ничего не выражающий взгляд Николаса и дал последнюю команду. Пол у него под ногами заходил ходуном – или это ему только показалось?
Спустя несколько секунд на дисплее высветилось новое сообщение:
PERCENTAGE OF STORAGE DELETED 100
[36]
Неожиданно Крейг почувствовал большое облегчение – словно с его плеч свалился невидимый груз. Вируса Винтера больше не существовало. Огорчало ли это ученого? В какой-то степени – да, ведь он вложил в «монстра» много труда и был как никогда доволен результатом. Теперь этот эксперимент – достояние истории науки. Папка документов да несколько цветных снимков, которые Винтер сохранил на память, – вот и все, что осталось от супервируса. Скоро они с Николасом навсегда покинут «Крионордик» и переедут в отель близ аэропорта Арланда. А завтра рано утром Крейг полетит в Лондон. Мореман задержится в Стокгольме еще на двое суток как ответственный за завершающий этап проекта «Джавда» – по крайней мере, за его оперативную часть. Дальше дело перейдет в руки бизнесменов, которые займутся продажей вакцины. Остается надеяться, что в этой части английская лаборатория преуспела больше «Крионордика».
Крейг кивнул Мореману, давая тем самым понять, что все готово. На дисплее замигали сменяющиеся красные цифры:
29:59:47 29:49:46 29:59:45.
Обратный отсчет пошел. До открытия ящика Пандоры оставалось около тридцати часов. Когда это произойдет, Винтер будет сидеть в каком-нибудь лондонском пабе с кружкой пива. Или с бокалом шампанского. Завершение операции «Джавда» он будет отслеживать по газетам.
Николас взял со стола черную коробочку и направился к выходу.
Стокгольм, Швеция
За двадцать семь часов до выброса
В дверь их номера постучали. Ханна оглянулась на Эрика, и тот сказал – так, чтобы слышала Рейчел:
– Я жду гостя.
Папо прижалась к стене у самой двери, слева. Пистолет все еще висел у нее на бедре. Стук повторился, на этот раз громче. Пол заскрипел под ногами Эрика, когда тот пошел открывать. Взявшись за ручку, он оглянулся на Рейчел. Та кивнула, и мужчина набрал в грудь воздуха.
– Вы впустите меня или нет? – раздался снаружи голос Карла Эберга.
Войдя, журналист с непониманием уставился на Сёдерквиста. На Эберге были красные подтяжки поверх белой рубахи – совсем как при первой их встрече в «Афтонбладет». Эрик шумно выдохнул:
– Входи, Карл.
– Фру Сёдерквист? – Эберг протянул руку Ханне. – Какая честь… Рад, что мы наконец встретились.
Ханна кивнула. Карл оглянулся на Рейчел, которая все так же стояла у стены с заведенными за спину руками.
– А вы…
– Дальняя родственница, – сухо представилась разведчица.
Эберг уже почувствовал напряженность обстановки. Он прокашлялся, повернулся к Эрику и протянул ему пластиковый пакет.
– Только на несколько часов, – предупредил он, понизив голос. – Потом мне надо будет вернуть его в полицию Уппсалы.
Сёдерквист вытащил из пакета тяжелый футляр и взвесил его на руках.
– Ноут Хенрика Дальстрёма? Как тебе удалось?
Карл скромно махнул рукой:
– У меня свои хитрости.
Эрик вытащил ноутбук и подошел к письменному столу возле окна.
– Представить себе не можешь, как я благодарен тебе за помощь.
Журналист, улыбаясь, опустился в кресло напротив Ханны.
– Я делаю это ради Йенса. Его состояние все еще без изменений. Даже не знаю, хорошо это или плохо.
Эрик оглянулся на жену. Он знал, как опасно с некоторых пор упоминать при ней имя Йенса.
– Если состояние стабильно, тем лучше, – ответил он Эбергу.
На мониторе загорелась таблица с требованием ввести пароль.
– Что ты надеешься там найти? – раздался из кресла голос Карла.
Сёдерквист что-то набрал на клавиатуре.
– Я подозреваю, что смерть бывшего шефа по науке – дело рук нынешних владельцев из «Крионордика». Они же могли заразить Йенса. И, что совершенно точно, они угрожают моей жене. Обращаться в полицию сейчас не имеет смысла. – Пальцы Эрика так и бегали по клавиатуре. – Разумеется, дойдет и до полиции, но для начала мы должны получить более убедительные доказательства наших в высшей степени неправдоподобных обвинений.
Таблица исчезла, и на мониторе появилась заставка рабочего стола. Карл вытянулся в кресле.
– Прежде чем отправиться сюда, я звонил в «Крионордик».
Эрик вскинул голову:
– И?..
– Полная тишина. В «Телии»
[37] сообщили, что номер заблокирован по просьбе абонента.
– Когда?
– Четыре часа назад.
Сёдерквист многозначительно посмотрел на Карла. Тот фыркнул:
– Я немедленно еду туда.
– Куда?
– В «Крионордик». Я должен завершить начатое Йенсом.
– Может, было бы разумнее дождаться подкрепления?
Эберг загадочно улыбался.
– У меня есть телохранитель. Он большой и сильный.
– Йенс тоже был большой и сильный… – Эрик осекся и покосился на Ханну. – Но это их не остановило.
Карл встал.
– Я журналист. Мое дело – копать. К сожалению, наша работа связана с некоторым риском. Хотя… не думаю, что в данном случае опасность настолько серьезна. Обещаю, что буду осторожен.
Он подошел к двери, открыл ее и оглянулся на Эрика:
– Позвоню, как только переговорю с химиками. Должен же я разузнать, в конце концов, почему они так долго не платят за телефон.
Эберг театрально раскланялся и закрыл дверь с другой стороны. Сёдерквист посмотрел на Рейчел, а потом на Ханну, но ничего не сказал.
* * *
Ханна уснула на диване в крайне неудобной позе – согнув в коленях ноги и прижав подбородок к груди. Рейчел вышла и не сказала куда. Эрик же изучал за письменным столом содержимое компьютера Хенрика.
Казалось совершенно немыслимым отловить что-либо ценное в этом безбрежном океане информации. Сёдерквист установил фильтр, чтобы видеть только те документы, которые Дальстрём просматривал не раньше чем за двадцать четыре часа до аварии. Таким образом, из тысяч файлов осталось четырнадцать.
Один из них, Utrecht_Strain_1&2.pdf, открывался в начале одиннадцатого того вечера, когда погиб Хенрик, то есть за пару часов до трагедии. Эрик открыл его, и монитор заполнил ДНК-код. Интуиция подсказывала Сёдерквисту, что он наткнулся на что-то очень важное. Он просмотрел оставшиеся тринадцать файлов. Один из них, 7.1 HIN, профессор просматривал последним. Эрик кликнул на него – и на экране появилось утыканное шипами лиловое вирусное тельце. Очевидно, это и был NcoLV. Под его изображением была еще одна ДНК-секвенция. Сёдерквист задержал взгляд на лиловой сфере. Что ему со всем этим делать? Похоже, Хенрик действительно обнаружил нечто интересное, но что? Мимо окон с шипением пронесся водяной скутер, в дальнем конце коридора хлопнула дверь… Эрику срочно требовалась помощь специалиста по молекулярной биологии.
Он оглянулся на Ханну, которая лежала на диване, подложив под голову маленькие ладони. Она спала. Подобные минуты покоя и безмятежности случались все реже. В последний раз – после сдачи крови в Каролинском институте. Эрик вздрогнул – ну, конечно! Свен Сальгрен, как же он не вспомнил о нем сразу! Вот эксперт, которому под силу разгадать ДНК-ребус…
Сёдерквист отыскал гостиничный Wi-Fi и подсоединил ноутбук к Интернету. Скоро ему удалось найти электронный адрес Свена Сальгрена в «Гугле». Эрик присоединил к письму все четырнадцать файлов, задал в теме вопрос: «Что бы это значило?» – и отправил его.
Сколько времени потребуется Свену, чтобы ответить? Десять минут? Полчаса? Эрик в нетерпении барабанил по столу пльцами. И куда это ушла Рейчел? Вероятно, решила прогуляться. Ей, конечно, тоже нужно некоторое время побыть одной, и все-таки на душе спокойней, когда она в номере. «Блэк скай» может объявиться в любую минуту.
Когда постучали в дверь, Эрик вжался в кресло. Ханна все еще спала. Стук повторился – осторожные, отрывистые удары. Мужчина покосился на жену, потом – на окно. Второй этаж – прыгать высоко, но ведь есть балкон и водосточная труба… Панический страх растекался внутри Сёдерквиста волной холода. В этот момент дверь распахнулась. Эрик бросился вперед, стул с грохотом полетел на пол.
– Я забыла ключи, пришлось обратиться к горничной.
Перед ним стояла Рейчел – с растрепанными волосами и красными, воспаленными глазами. Эрик шумно вздохнул.
– Где ты была?
– Выходила купить сигарет. Там есть что-то вроде памятника павшим воинам, я посидела на постаменте.
– Тебе нужно выспаться. Выглядишь неважно.
– А у тебя что?
– Нужен эксперт по ДНК.
Эрик бросил полный безнадежности взгляд на монитор. Внезапно на экране высветилась еще одна таблица:
Failed to login to Cryonetwork
[38]
Вот как? Так, значит, у «Крионордика» имеется внутренняя сеть? В таком случае, к ней нужно срочно присоединиться – если, конечно, Wi-Fi позволит. Сёдерквист должен был догадаться об этом сразу, но слишком углубился в частности – и вот, упустил главное. Оказывается, ноутбук Хенрика Дальстрёма может быть порталом в куда более масштабное хранилище информации… Эрик придвинул стул ближе к столу.
Рейчел стояла у окна.
– Я дорого отдала бы за возможность выспаться, но, боюсь, у меня это не получится.
Эрик попытался улыбнуться:
– А ты попробуй. Может, хоть забудешься на несколько часов.
Папо оглянулась, как будто хотела что-то сказать, а потом дернула плечами, села на край кровати и разулась. Армейские ботинки с грохотом полетели в угол. Рейчел легла прямо на покрывало и закрыла глаза. Сёдерквист задержал на ней взгляд, прежде чем вернуться к работе.
* * *
Брандмауэр «Крионордика» обладал экстраординарными возможностями в части отлова и блокировки взломщиков. Эрику так и не удалось через него пробиться. Несколько раз он взламывал код, но проникнуть дальше не получалось. Система оказалась на высоте. В конце концов мужчина выругался и отодвинул от себя ноут.
Ханна все еще спала на спине – теперь одна ее рука свешивалась на пол. Рейчел тоже, похоже, уснула, так что до проблем Эрика никому не было дела.
ДОСТУП ВОСПРЕЩЕН
Там, за этой таблицей, было то, что Сёдерквист мог предъявить полиции. Доказательства преступлений «Крионордика» и того, что Рейчел с Ханной на Гиллёге действовали в целях самообороны. Их покой, свобода и жизни, а также безопасность множества людей – все это там, по ту сторону брандмауэра. Эрик должен туда проникнуть.
Снаружи стемнело, и вдоль канала зажглись фонари. Мобильный на столе Эрика завибрировал. «Карл Эберг» – высветилось на дисплее, и Сёдерквист снял трубку.
– Как ты?
– Они исчезли, все до единого! – сообщил журналист. – Представляешь?
– Успокойся, Карл. Кто исчез?
– «Крионордик»! Здание совершенно пусто. Ни одной бумажки не осталось. Ни единой молекулы. Я заглядывал в окна…
Эрик прикрыл глаза. Неужели опасность миновала? И что теперь делать, радоваться?
– Эй, Эрик… Ты еще здесь?
– Я здесь. Пытаюсь переварить то, что сейчас услышал. Никак не могу взять в толк, как это…
В этот момент раздался щелчок. На дисплее высветилось имя Свена Сальгрена.
– Одну минутку, Карл. Мне звонит один человек… Сейчас мне очень нужно переговорить с ним… Оставайся на линии… – пробормотал Сёдерквист и переключился на вторую линию. – Да, Свен!
– Откуда у вас эти файлы? – тут же спросил ученый.
Эрик прижал трубку ко рту:
– Из ноутбука Хенрика Дальстрёма. Только не спрашивайте, откуда он у меня.
– Здесь, должно быть, какая-то ошибка…
– О чем вы?
– NcoLV-вирус, обнаруженный в Утрехте… он сконструирован в «Крионордике»?
Рейчел проснулась и села в кровати, испуганно озираясь. Эрик понизил голос:
– То есть как это «сконструирован»?
– Попробую объяснить на пальцах… Дело в том, что по коду лабораторных ДНК можно определить, где именно они были выращены. В них вставляются своего рода сигнатуры, последовательности нуклеотидов, обозначающие автора.
– Сигнатура в биологическом материале? Звучит странно…
– Так вот, – перебил Сальгрен собеседника. – В ДНК утрехтского вируса эти участки удалены и заменены так называемой «мусорной», то есть ничего не кодирующей ДНК. Чтобы это обнаружить, нужно иметь доступ к секретным базам данных, которого у голландских врачей, вероятно, нет. Если совместить секвенции на обоих файлах, становится очевидно, что кто-то намеренно «подтер» сигнатурные участки в ДНК утрехтского вируса. Уверен, что и Хенрик обнаружил то же самое.
Эрик медленно покачал головой:
– Но… если даже вирус вышел из уппсальской лаборатории… каким образом он оказался в Голландии?
– Я вижу один-единственный вариант ответа на этот вопрос…
Свен осекся. Эрик посмотрел в глаза Рейчел и закончил мысль за него:
– «Крионордик» намеренно распространял вирус.
Папо встала с кровати и босиком направилась в ванную. Сёдерквист лихорадочно подыскивал другие объяснения.
– А может, кто-то из сотрудников заразился и, сам того не подозревая, завез вирус в Голландию? – предположил он.
– Такое вполне могло быть, – согласился Сальгрен. – Но ведь это не объясняет, почему подтерты сигнатурные участки.
– А что скажете об остальных файлах?.. Может, объяснение там?
– Там речь в основном об «Эн-гейт», то есть о вакцине. Кажется, Хенрик занимался именно ею.
У Эрика перехватило дыхание. По спине его пробежала холодная дрожь.
– Свен… Кажется, я понял, зачем «Крионордик» распространял вакцину.
– Зачем?
В голосе Сальгрена звучала безнадежность. Он как будто напрашивался на ответ, который не хотел услышать.
– Они создают спрос… как и любое другое предприятие. Спрос на рынке…
– Простите?
– Эпидемия нужна тому, у кого вакцина. Если все выгорит, они получат заказы на миллионы доз, а стоимость акций взлетит до немыслимых цифр.
Сёдерквист оглянулся на спящую жену.
Прошло несколько минут, прежде чем в трубке послышался шепот Свена:
– Эрик, вы сами понимаете, что говорите?
– Понимаю. Собственно, я предвидел такой поворот. В случае с «Моной» происходило нечто очень похожее.
– Тогда нам нужно в полицию.
Рейчел вышла из ванной. Мокрые пряди ее волос темнели на полосатой ткани махрового халата. На серо-белых половицах оставались мокрые следы маленьких ступней. Эрик проводил ее взглядом.
– Конечно, нам нужно идти в полицию, – согласился он. – Но нужны доказательства, неоспоримые факты…
– Я попытаюсь все им разъяснить.
– Слишком сложно, – перебил Свена Сёдерквист. – И слишком надуманно. Этих ДНК-секвенций будет недостаточно, поверьте. – Он снова перевел взгляд на ноутбук. – Дайте мне несколько часов, и я докажу виновность «Крионордика» в распространении вируса, о’кей?
– Что вы сможете сделать за несколько часов? Что вы собираетесь искать?
– Ноутбук Хенрика все еще у меня. Я проникну в их внутреннюю сеть и обязательно найду там какую-нибудь зацепку. Несколько часов – вот все, что мне нужно.