Он погрузил в жидкость кончик трости и мотнул им, открыв другое изображение. Гарри работал тростью всё быстрее и быстрее – он дергал ей вверх, вниз, вправо, влево, и каждое движение открывало другие изображения, другие локации.

– А чтоб меня… – изумился Дейл. – Глазастая стена.

– Ага. Глаз у неё хватает. И у каждого направления – своя координата, – сказал Гарри, двигая тростью уже медленней, размеренно. – Кажется, можно двигать вперед, назад, вверх и вниз.

– Сунь-вынь, – улыбнулся Дейл.

Кез хохотнул в ответ.

– Кстати, да, – сказал Гарри.

Он погрузил трость глубже в изображение на экране, – в скалистую, зазубренную горную гряду – и картинка увеличилась.

– Думаю, ответ положительный, – сказал Гарри, продолжая экспериментировать с механизмом. – Я впечатлён. А меня в принципе мало что впечатляет.

– Агась, – отозвался Кез. – Прибамбасов у этих гондонов в избытке… погоди, что это было? Назад! Пипец!

– Что ты увидел? – спросила Лана.

– В другую сторону, – командовал Кез. – Здесь! Стой!

Гарри вернул изображение и увидел на экране Жреца Ада в сопровождении нескольких солдат режима. Каждый воин был свыше семи футов[37] ростом. На плечах одного из них удобно устроилась Норма.

– Чтоб я сдох, – проговорил Гарри.

Он и его друзья просто стояли и таращились в портал, на изображение Нормы в компании небольшой армии демонов.

– Вот ты где, красотка, – сказал Кез. – Мы идём за тобой.

– Вприпрыжку, – отозвался Гарри.

– А это что за штука? – полюбопытствовал Дейл.

– О, Господи, – простонала Лана. – Гляньте на того солдата. У него что-то в руке. Это не?..

– Отрубленная голова, – договорил Гарри. – Вдоволь их перевидал – знаю, о чём говорю.

Гарри погрузил трость ещё немного. Жидкое изображение увеличилось.

– Я все ещё не уверен, как и на что мы смотрим, но я рад видеть Норму, – сказал он.

Гарри аккуратно надавил тростью, стараясь не выпустить Жреца Ада и его бригаду из поля зрения. Внезапно Иглоголовый и его свита замерли на месте. Демон с головой в руке поднял свою ношу. Жрец медленно развернулся и пошёл к нему

– Чем они занимаются? – поинтересовался Кез.

– Без дупля, – отозвалась Лана. – У этой штуки звук не включается, да?

– Если включается, кнопку я пока не нашёл.

На глазах у Гарри и Разорителей киновит взял отрезанную голову и поднёс её к уху.

– Вот пиздец, – сказал Кез.

– Воистину, дружище, – кивнул Гарри. – Эта херовина всё ещё разговаривает.

– Ага, – отозвалась Лана. – И я догадываюсь, что она сказала.

Остальные сразу поняли, о чём речь: Жрец Ада опустил голову и смотрел на Гарри и его спутников так, будто чётко видел, откуда за ним шпионят.

– Стрёмота, – сказал Кез.

– Точно, – согласился Гарри дрожащим голосом. – Элемент сюрприза пошёл коту под хвост.

19

Норма, как могла, слагала в уме грубую карту путешествия в компании киновита, нескольких солдат Бастиона, завербованных из тех, кто выжил в побоище, и всё ещё живой головы военного генерала по имени Пентатинейя, одного из самых высокопоставленных чиновников Ада, обезглавленного киновитом без промедления и особых усилий. И пускай возможность вернуться отдалялась с каждой милей, Норма продолжала хвататься за хлипкую надежду найти дорогу назад.

Она покинула Бастион, сидя на плечах солдата. Норме хватило убедительности, чтобы упросить носильщика (звали его Нотчи) описывать ей местность. Когда они только вышли из Бастиона, договорённость казалась многообещающей – Нотчи умело пользовался скудным словарным запасом воина, прилежно описывая окружающий ландшафт. Однако как только они покинули улицы Пираты и направились в глубь бесплодных земель, его аскетическая велеречивость быстро пошла на убыль. Солдату было нечего описывать, кроме царившей вокруг пустоты.

– Разве мы не идём по какой-то дороге? – поинтересовалась Норма.

Нотчи отвечал тихо, чтобы их не услышал Жрец Ада.

– Мы двигаемся по маршруту, который Верховный Искуситель проложил в уме. И если он собьётся с пути, нам не жить.

– Не очень-то обнадёживает, – сказала Норма.

Этот обмен репликами пресёк дальнейшие разговоры. Нотчи подал голос, лишь когда заметил долгожданные перемены в окружающем пейзаже. Однако увиденное было нелегко описать, и демон с трудом подыскивал слова. Он доложил Норме, что пустыню усеивали огромные обломки – останки каких-то невиданных машин. Его воспитанному под войну разуму панорама казалась полем былой битвы, однако солдат спокойно признал, что не мог рассмотреть в этих разрушенных механизмах какой-либо убийственный потенциал. Нотчи не мог сказать наверняка, погиб кто-то в этом гипотетическом сражении или нет – под ноги ему не попалось ни одной косточки.

– У демонов есть призраки? – спросила Норма.

– Конечно, – ответил Нотчи. – Всегда есть те, кто не может распрощаться с былой жизнью.

– Значит, вокруг бы шаталось множество призраков.

– Возможно, так и есть.

– Уж я бы знала, – возразила Норма. – Мы с призраками всегда распознаем друг друга. И здесь я их не чую. Ни одного не чую. Так что если это поле боя, все мертвецы упокоились с миром. Для меня это прецедент.

– Других мыслей на сей счёт у меня нет, – ответил солдат.

Вопреки расспросам, описания местности скудели. Однако поскольку Норма сидела на плечах солдата, обхватив руками его шею, она легко считывала сигналы, исходившие от тела носильщика: его кожа покрылась холодной испариной, пульс и дыхание участились… он боялся. Норма понимала, что ободрять его не стоило – воин мог возомнить, что его храбрость подвергают сомнению. Она решила, что лучше держаться покрепче и сохранять спокойствие. Поднялся шквальный ветер, да такой сильный, что если бы не солдат, Норму сбило бы с ног.

А затем, когда Нотчи уже начал пошатываться, ветер пропал так же внезапно, как и налетел. Он не затих, а попросту исчез – вот их стегает, точно кнутом, а вот уже ничего нет.

– Что случилось? – прошептала Норма солдату.

Звук собственного голоса частично ответил на её вопрос: ветер не унялся, они просто зашли в какой-то… если верить шороху гальки под их ногами и акустике её слов, в какой-то проход, чьи стены искажали звуки, растягивая и кромсая их на куски.

– Пустоши больше нет, – молвил Нотчи. – Слухи правдивы. Всё вокруг сворачивается, и нас скрутит, как и всё остальное.

Задыхаясь от паники, он начал разворачиваться.

– Не смей, – сказала Норма.

Она ухватила его за ухо и выкрутила его со всей мочи. Так мог бы поступить разгневанный родитель со своим сорванцом, и, возможно, именно потому её действия завоевали внимание солдата. Он остановился вполоборота.

– Больно.

– Хорошо. Так и должно быть. А теперь слушай сюда: мне, конечно, по барабану, но сегодня померло столько народу, что и без твоего трупа достаточно. Куда бы он нас не вёл, он знает, что делает.

– Я почти польщён, – отозвался Жрец Ада.

Его голос долетел до них с довольно значительного расстояния. Киновит шел далеко впереди, но стало ясно, что он подслушал все их разговоры.

– Естественно, ты не ошиблась. Я не проделал такой путь, чтобы предаться вместе забвению в вашей компании. Я покажу вам такие зрелища…[38] Совсем скоро вы получите ответы на вопросы, задать которые никогда не осмеливались.

Его слова пробились сквозь панику солдата. Дыхание Нотчи выровнялось, кожа высохла, и он зашагал вперёд. Всё оказалось так, как говорил Жрец Ада: через тридцать-сорок ярдов проход закончился – его стены отступили, и они оказались на открытом пространстве.

– Что ты видишь? – спросила Норма.

Последовала долгая пауза. Наконец, Нотчи заговорил:

– Оно так огромно, что я не уверен…

– Опусти её наземь, – приказал киновит.

Нотчи сделал, как было велено. Норма села, но на гальке было крайне неудобно. Однако не прошло и трех минут, как камешки справа от неё зашелестели от поступи множества бегущих ног, и послышались возгласы, в которых явно читалось благоговение.

Солдат отошёл, и Норме пришлось трактовать последующие события по одним звукам. Впрочем, ей было не привыкать. Она решила, что на пляж явилось около дюжины существ, и пришли они, чтобы выразить своё почтение Жрецу Ада. Норма услышала, как несколько новоприбывших опустились на гальку (сложно было сказать, пали они ниц либо же просто встали на колени), чтобы продемонстрировать своё глубокое уважение, и крики их перешли в почтенный шепот. Лишь один голос перекрывал благоговейное бормотание – принадлежал он пожилой женщине, и обращалась она к Жрецу Ада на каком-то неслыханном языке.

– Авоситар? Лэзл. Лэзл метта зу?

– Этер сайетир, – ответил киновит.

– Самматум солт, Авоситар, – сказала женщина, а затем обратилась к остальным: «Патту! Патту!»

– Подымай свою ношу, солдат, – молвил Жрец Ада. – Азил подготовились к нашему прибытию. Судна уже ждут нас.

– Я рад покинуть это место, – сказал Нотчи Норме, как только водрузил её себе на плечи, а затем, уже тише, добавил: «А уж оставить позади этих выродков – тем более».

Норма подождала, пока они не сдвинулись с места, и, услышав, как зашуршала галька под ногами демонов, осмелилась задать вопрос:

– Почему ты назвал их «выродками»?

– Они – плоды кровосмешения, – сказал Нотчи. – Разве ты не слышишь их вонь? Они отвратительны. Когда все закончится, я приведу сюда отряд и вычищу эту грязь.

– Но они же демоны, такие же, как и ты, разве нет?

– Не такие. Они обезображены. Головы огромные, а тела – маленькие. Нагие. Их существование – надругательство над их же родословной. Меня от них тошнит. Их нужно искоренить.

– Какой родословной?

– Азил были первым потомством падших ангелов – сыновьями и дочерями тех, кого изгнали вместе с нашим владыкой Люцифером. Именно их руками построена Пирата. А затем, когда работа была окончена, владыка одобрил результат, и они отправились вместе с ним в свои края – земли, сотворённые для них Люцифером в награду за труды. Они отбыли в ту тайную провинцию, и о них больше никто не слышал. Теперь я знаю, почему.

– А где Люцифер? У него тоже есть своя тайная провинция?

– Он ушел великое множество поколений тому. Что касается его местонахождения, я не вправе ни задаваться таким вопросом, ни знать ему ответ. Владыка Владык с нами всегда, повсюду, каждое мгновение.

– Даже сейчас?

– Каждое мгновение. Повсюду, – повторил солдат. – А теперь, если не хочешь идти на своих двоих, оставь эту тему.

Дальше они шли уже молча. Жрец Ада и его антураж следовали за Азил по направлению к привязанным у берега лодкам.

Азил затянули песнопения. Ритмичная сила молитвы возрастала с каждым пассажем – демоны пели её с ревностной набожностью. Под действием этих звуков все мысли Нормы превратились в бессвязную кашу.

– Норма, они хотят, чтобы ты села в лодку, – сказал Нотчи. – Мне можно с ней? – спросил он у кого-то и получил желаемый ответ. – Я сяду впереди тебя.

Нотчи снял Норму с плеч и аккуратно опустил ее на деревянное сиденье. Она вытянула руки в стороны и провела пальцами по резным бимсам. Лодка не казалась особо устойчивой: несмотря на то, что они стояли на мелководье, судно опасно раскачивалось всякий раз, как кто-то ступал на борт.

– А он где? – поинтересовалась Норма.

– В первой лодке, – ответил солдат. – Они вырезали для него что-то вроде трона.

– Сколько всего лодок?

– Три. Все украшены резьбой с ангельскими крыльями – они тянутся по бортам, от носа до кормы. Каждое перо, каждый шип исполнен безупречно. В жизни не видывал ничего столь прекрасного. Воистину мы должны благодарить судьбу за возможность освидетельствовать эти событие.

– Забавно, я никогда так не радовалась своей слепоте, как сейчас, – ухмыльнулась Норма.

Тут послышался голос старой демонессы:

– Когда вы убыть, я начать большой пение, дабы сокрыть ваш шум от Куо’ото.

Имя вызвало волну едва слышимого шепота – Норма догадалась, что сидевшие в лодках Азил тараторили отчаянные молитвы, должные отпугнуть Куо’ото, кем бы он ни был.

– Вы все, не говорить ни слова, пока не достичь Последнее Пристанище, – предупредила демонесса. – Куо’ото слышать хорошо.

Это замечание эхом разошлось по всему собранию – демоны перешёптывались, передавая послание дальше.

– Куо\'ото слышать хорошо. Куо’ото слышать хорошо. Куо’ото слышать хорошо.

– Будь мудрые. Будь тихие. Будь безопасные, – кивнула демонесса. – Мы оставаться здесь и шуметь, дабы загнать Куо’ото на глубину.

Лодки оттолкнули от берега – несколько секунд они скребли дном по гальке, а затем вышли в свободный дрейф. Гребцы (Нотчи оказался в их числе) заработали вёслами, и, если ветер, бивший в лицо Норме, не лгал, двигались они с невероятной скоростью.

Норма слышала, как нос идущей позади лодки рассекает воду, как периодически ударяет о волну одно из вёсел, а в остальном первая половина пути, занявшая около получаса, прошла без неприятностей.

Однако вскоре Норма ощутила резкое падение температуры, и её тело покрылось мурашками. Холодный воздух прижался к её лицу, а при следующем вдохе пробрался и в легкие. Вопреки этому, лодки следовали по прежнему курсу, порой вырываясь из тумана на несколько дразняще теплых секунд и ныряя обратно в пучину такого морозного воздуха, что у Нормы застучали зубы. Один из пассажиров ее лодки передал Нотчи клок ткани, чтобы тот засунул обрывок ей в рот и заглушил этот цокот.

Наконец туман начал редеть, а затем, как только лодки причалили, и вовсе рассеялся. Тогда Нотчи и заговорил:

– О, бесовщина, – проговорил Нотчи. – Какая красота.

– Что там? – спросила Норма и наклонилась поближе к демону, однако он не отвечал. – Говори! Что, что ты видишь?

* * *

На своем веку, тянувшемся куда дольше, чем жизнь обычного человека, Жрец Ада повидал много такого, от чего умы послабее разбились бы, как яйца о камни. Однажды он побывал в отдалённом измерении, в котором обретались существа всего одного вида – твари с панцирями в крапинку и размером с дворняжку, чей рацион состоял из себе подобных или же, в крайнем случае, остатков собственных экскрементов. Воистину, Жрец Ада не был чужд ничему отвратному. И все же теперь, очутившись там, куда он стремился многие годы, – в месте, которое он рисовал в воображении бессчётное количество раз – демон задумался, отчего он вдруг затосковал по компании увечных тварей, в прошлом достойных лишь его презрения?

Как только Жрец задался этим вопросом, к нему пришел и ответ (хотя ни в Аду, ни за его пределами не сыскался бы никто, кому он мог бы его открыть): теперь, когда киновит очутился здесь, в Нечистая Нечистых – там, куда он так стремился – ему стало страшно. И у него были на то все причины.

Его лодка причалила, и, прикипев взглядом к постройке, киновит устремился к ней, как мотылёк к пламени. И вот он уже стоял, погребённый в тень довлеющего над ним сооружения, – сооружения такого тайного, такого огромного, такого сложного, что ни в Аду, ни на Земле (даже в самых охраняемых залах Ватикана, построенных мастерами небывалой гениальности – в залах, отрицавших законы физики и бывших несоизмеримо больше внутри, чем снаружи) не нашлось бы ничего даже отдалённо подобного месту, представшему перед Жрецом Ада. Остров, на котором возвели это сооружение, именовался Япора Яризьяк (буквальное значение – «Последнее из возможного»), и название оказалось правдивым.

Наконец-то киновит стоял у цели, и пускай его путь усеивали предательства и горы трупов, он вдруг понял, что его одолевают сомнения. Что, если все надежды на откровение тщетны? Что, если Его Архизлодейство не оставило здесь ни следа, ни отметины, способной одарить хотя бы толикой знаний и силы? Ведь Адский Жрец преследовал лишь одну мечту – он жаждал найти последнее свидетельство Люцифера и его гения.

Он предвкушал, как ощутит присутствие Сатаны, как оно заполнит пустоту в его нутре, тем самым явив ему тайную форму его души. Однако же вот он здесь и… и ничего. Киновит где-то читал, что созидатели Шартрского собора, каменщики и скульпторы величественного фасада, не вырезали свои имена на завершенном здании в знак смирения перед Творцом, во чью славу был воздвигнут собор.

Возможно ли, что Люцифер поступил подобным образом? Стёр ли он отголоски своего присутствия во имя высшей силы? Внезапно дали о себе знать вколоченные в череп гвозди, и киновит почувствовал их острия, впивавшиеся в узловатый студень, бывший его мозгом. Он всегда думал, что эта деталь его анатомии была лишена нервов, и посему не могла причинять ему боль. И все же он испытывал её сейчас – тупую, бессмысленную, гнетущую боль.

– Это неправильно… – проговорил он.

От стен постройки не отбивалось эхо – здание поглотило слова демона так же, как и надежду. Киновит почувствовал, как что-то зашевелилось у него в животе, а потом начало пробираться вверх, и, подымаясь его истерзанным телом, оно крепло, питаясь силами демона. Жрец Ада годами увеличивал дистанцию с отчаянием, однако оно нагнало его здесь, в этом месте, и уже никогда не выпускало его из виду. Все, что он мог сделать, это повторить:

– Это неправильно…

20

Гарри и его друзья оставили позади такие зрелища, к которым их не подготовили бы и тысячи жизней: жестокие безумия Пираты, чумной туман пустошей, головоломки и ужасы Бастиона… но в результате они пришли лишь к новой загадке, таившей в своём нутре очередной секрет. Здесь не было ни плача, ни криков, никто не молил о пощаде – слышался лишь слабый плеск разбивавшихся о камни волн, хотя сама вода находилась за пределами видимости.

Покинув башню и сбежав из города на холмах, они очутились в пустоши, со всех сторон захламленной чем-то вроде брошенной машинерии. Повсюду валялись огромные колёса, грандиозные витки цепей и руины построек, некогда насчитывавших много этажей в высоту, – их назначение угадать было невозможно. С небес всё чаще спускались молнии, и они отплясывали на металлических конструкциях ослепительную тарантеллу[39], а разлетавшиеся от них снопы искр поджигали деревянные элементы поверженных аппаратов. Эти пожары бушевали не прекращаясь, и ввысь устремлялись столпы дыма, сгущавшие и без того тёмный воздух. Чем дальше шли путники, тем сложней было рассмотреть небо сквозь лучезарную сетку молний – стробоскопическое сияние не рассеивало, а лишь усугубляло царивший вокруг бедлам.

Наконец небо, минуты три-четыре испускавшее молнии в полной тишине, разразилось громом: раскат громыхал за раскатом, и каждый последующий рык заглушал предыдущий. От ревербераций задрожала вся пустошь, и землетрясение в свою очередь повалило ещё несколько механизмов – их массивные останки разлетались на куски, наименьший из которых приходился размером с дом.

Размах событий продолжал нарастать, и люди прибавили ходу. И пускай им дважды приходилось делать крюк, дабы избежать обломков, рухнувших поперек их пути, разбросав при этом массивные куски дерева и металлические осколки, Разорители быстро находили новый проход, и в несколько шагов возвращались к прежнему ритму ходьбы.

Гарри шел в авангарде, но чем дальше, тем сложней ему было держать себя в руках: легкие горели, мозг пульсировал в ритме взбесившегося сердцебиения, а ноги стали ногами дурака – каждый следующий шаг грозил уронить его в пыль.

Лана была всего лишь в паре шагов позади и постепенно сокращала дистанцию, однако Гарри сосредоточил всё внимание на дороге. И вот ему показалось, что впереди замаячил арочный проход, подобный порталу на верхнем этаже Бастиона. Гарри решил, что это воображение разыгралось, и, воспользовавшись мигом нерешительности, его тело капитулировало. Он понял, что не достигнет цели.

Ноги его так ослабели, что грозили вот-вот подкоситься, и Гарри не был уверен, что сможет идти дальше. Он всего лишь замедлит своих друзей и подвергнет их ненужной опасности. Однако же он не мог просто остановиться. Нужно было повернуться к остальным и сказать, чтобы они шли без него. Что он их нагонит попозже, когда вернет себе силы и потушит огонь в лёгких.

На пороге привидевшегося ему прохода Гарри заставил своё тело обернуться, чтобы произнести заготовленную речь. Он крутнулся на месте, но его понесло вперёд, а в глазах потемнело. Рёв, сияние и дрожь земли под его заплетающимися ногами соединились в одну непобедимую силу, и, полностью обессилев, Гарри споткнулся и поддался гравитации. Он упал в серую пыль, и его сознание как будто потухло, отключившись от грома с огнём.

– Наблюдай, – проговорил голос во тьме.

Гарри не послушался. Он и так насмотрелся. Однако голос показался ему знакомым. Но напомнил он не конкретное лицо, а скорей ощущение, запах. Воздух был густым от серы. На Гарри нахлынуло чувство стыда, и его увлекло туда, откуда он уже и не надеялся выбраться. А затем он услышал другой голос – голос, пробудивший совсем другие ассоциации, и Д’Амур пошевелился.

– Гарольд?

Это был Кез. Гарри слышал его довольно отчётливо. Он открыл глаза. Кез сидел рядом на корточках.

– Славное ты время выбрал, чтобы на задницу шлёпнуться, – сказал он.

Говорил он тихо, почти шепотом.

Гарри оперся на локоть, задрал голову и взглянул на небеса.

– Долго я был в отключке? Куда подевались молнии?

– С минуту, а то и меньше. Мы едва различали друг дружку, а затем появился арочный проход. Херяк – и вот он, стоит. Сам глянь, – Кез указал на вершину откоса – туда, где виднелся разрыв в пространстве. – Вот прошли мы через него…

В дальнем конце прохода между двумя пейзажами мельтешили молнии.

– … и очутились здесь, – договорил Кез.

Гарри заставил своё ноющее тело скрутиться в сидячее положение и осмотрелся. Огромные машины пропали, и серую пыль, в которой они лежали, заменила галька: она покрывала отлогий, усеянный кустарниками и хлипкими деревцами откос, спускавшийся к безупречно чистому водоёму. Лана сидела в нескольких ярдах от Дейла и таращилась на воду. Дейл же подобрался поближе – судя по всему, он пытался оценить, пригодна ли вода для питья.

– Яне догоняю, – покачал головой Гарри. – Где Иглодятел? Мы шли за ним по пятам, а теперь…

– Батате ка джизисимо! – перебил Гарри пронзительный женский вопль.

– Какого хера? – изумился Кез.

– Думаю, сейчас мы всё узнаем, хочется нам этого или нет, – сказал Гарри.

У Разорителей не хватило времени даже достать оружие, как из-за дюны появилось какое-то существо. Оно было женского пола и напоминало изуродованного демона: приземистое, фута в три с половиной в высоту, с лысой головой, бывшей по форме и пропорциям в точности, как у человеческого зародыша. Тварь была нагой, но с головы до пят её покрывал густой слой грязи. Увидав Разорителей, она замерла на месте, но, несмотря на их защитные позы, губы этой странной женщины вытянулись в широкую улыбку.

– Батате ка джизисимо? – повторила она.

Никто не проронил ни звука в ответ, и она повторила последнее слово помедленней – как для тупиц.

– Джи-зи-си-мо?

– Ребята, вы что-то поняли? – поинтересовался у друзей Гарри.

Он поднялся на ноги, держа руку у припрятанного ножа.

– Никак нет, – отозвалась Лана.

– Ничегошечки, – покачал головой Кез.

За спиной демонессы послышалось шуршание гальки, и по пляжу разлилось тёплое сияние. В поле зрения показались несколько крупных шаров, сотканных из огненных протуберанцев. Они левитировали в двух футах от земли, но, поравнявшись с демонессой, сферы взмыли ввысь и зависли над пляжем светящейся аркой.

Из-за дюны явилось ещё тридцать демонов обоих полов. Как и у первоприбывшей, их тела были необычных пропорций, и наготу прикрывал только густой слой болота – благодаря этой грязи свалявшиеся в дреды волосы приобрели вид серых, наполовину затвердевших сталактитов.

Гарри отпустил рукоятку ножа и вздохнул.

– Если это ловушка, я так устал, что мне по фигу.

Племя подошло поближе, и из толпы явилась ещё одна демонесса. Она была очень старой: её груди болтались на теле иссохшими тряпками, а дредлоки черкали по земле.

– Гарри Д’Амур – проговорила она. – Свидетель.

– Что? – встрепенулся тот. – Кто вам это сказал?

– Чёрный Нутром, – отозвался демон мужского пола.

Голос его звучал так же чётко и уверенно, как и у его сородичей.

– Он приходить раньше. У него быть слепая женщина. Он сказать ты прийти за ним. Чтобы свидетельствовать.

– Значит, он ошибся, – ответил Гарри.

– Две сотни да один да тридцать демонов ты убил, – заговорил ещё один член племени – демон помоложе, который безо всякой на то причины демонстрировал приличных размеров эрегированный член, с которым он забавлялся, пока говорил. – Гарри Д’Амур, истребитель бесовщины.

– Учёт я не веду, – сказал Гарри. – Но если ты будешь и дальше теребонькать свою штуковину, то и сам присоединишься к тем двум сотням.

Ремарка вызвала волну неодобрительного бормотания.

– Этого не случится, – твердо проговорил один демон. – Мы слишком близко к тому, кто спать. Это святое место.

– Тот, кто спит? – тихо изумился Дейл. – Встречал я дрэг-квинов[40] с прозвищами и пострашней.

– О ком речь? – переспросил Гарри, бросив на Дейла укоризненный взгляд.

– Он есть она есть оно есть всё.

Это изречение заработало несколько одобрительных возгласов, и оно эхом прокатилось толпой: «Он есть она есть оно есть всё!»

– Не знал я, что в Аду царит многобожие, – хмыкнул Гарри.

– Скоро ты узнать правду, Гарри Д\'Амур, – сказала старая демонесса. – Мы, Азил, тебя отплавить.

Она указала скрюченным пальцем в сторону берега – там трудилась команда демонов с анатомией ещё причудливей, чем у антуража старухи; они как раз вытягивали на берег три красивейше сработанных резных судна.

– Лодки? – удивился Гарри. – Для нас?

– Азил помочь свидетель свидетельствовать. Чёрный Нутром приказать.

– Этот сраный день становится всё чудесатей и чудесатей.

21

Азил помогли Разорителям спуститься к воде. Гарри увидел, что каждая лодка могла вместить, самое меньшее, с десяток людей. Они с друзьями сгрудились вместе. Пока старая демонесса вещала, Гарри понял, что его беспокоят земные идиомы – точнее, их применение к инфернальным реалиям. К примеру, кому это в Аду могла понадобиться ледяная вода?[41] Тут же можно задницу отморозить!

– Одна лодка для Спасатели, – говорила демонесса. – На случай, если ярость озера опрокинуть лодка, понимать?

– Да на воде ни волны, ни ряби, – нахмурилась Лана.

– Ку’ото, – ответила демонесса.

– Gesundheit[42], – сказал Дейл.

– Ладно. А другие лодки для чего? – Гарри кивнул на второе судно.

В него грузилось целых девять пассажиров. Все – демоны. Четверо из них были всего лишь подростками. Их разбили на пары и отвели на нос лодки. Они стали в два ряда, опустились на колени и склонили головы. Сзади к ним подошёл Азил куда постарше – мужского пола и куда старше главенствующей демонессы. Он тоже стал на колени и опустил голову. Четвёрка сильных, молодых демонов взялась за вёсла.

– А-а, – протянула старуха, по-кошачьи подёргивая хвостом. – Мы не без надежда. Но если кровь литься, быть их кровь.

– О чём она, о жертвоприношении? – переспросила Лана. – Я в этом не участвую.

– Гарри Д’Амур. Свидетель. Азил помочь. Пожалуйста. Если Гарри Д’Амур вернуться живым, Азил вести к черветочина.

– Не без надежды? Черви? Кровь? Ты, блять, о чём вообще?

– Чёрный Нутром ждать.

Толпой демонов прокатился благоговейный шепот.

– Да-да, Чёрный Нутром. Единственное из всей вашей болтовни, в чём есть хоть какой-то смысл. Норма была при нём?

Азил смолкли. Гарри бросил взгляд на друзей, затем посмотрел на демонов и повторил свой вопрос.

– Норма. Женщина. Слепая. Человек. Старая. Ну?

И опять его расспросы встретили озадаченной тишиной.

– Гарри, – Лана коснулась его руки, – пошли. Они ничего не знают.

Но Д’Амур решил надавить на Азил еще один, последний раз.

– Чёрный Нутром. Может, он говорил обо мне что-то ещё? Кроме того, что я – его свидетель? Оставил какое-то послание?

– A-а, послание! – оживилась старая демонесса. – Да! Да! Чёрный Нутром говорить послание. Чёрный Нутром говорить: «Д’Амура на лодку…» – она указала на берег, – «… иначе Без Глаз уснуть навсегда».

Гарри услышал то, что хотел.

– Ну, хорошо, мы не заставим себя ждать, – сказал он и направился к лодкам.

– Гарольд, ты уверен? – спросил Кез.

– Ты же слышал, что сказала карга. «Без Глаз». Это Норма. И «уснуть навсегда», – говорил Гарри, взбираясь на борт средней лодки, – думаю, здесь можно обойтись без объяснений.

Остальные Разорители молча взошли на борт следом за Д’Амуром, и всего за пару ритмичных взмахов весел три судна уже скользили по чёрной глади необъятного озера. Гарри оглянулся через плечо: пляж превратился в мерцающую, светлую полоску, и она уменьшалась с каждым взмахом весел. Д\'Амур смотрел, пока оставшуюся на берегу старую демонессу не поглотил горизонт, оставив детектива и его спутников посреди сверхъестественно спокойных вод Адского Озера.

За этим последовал период любопытного умиротворения. Единственными слышимыми звуками были плеск весел – хлюп, плюх, хлюп, плюх – и мягкое шуршание лодок, льнущих вперед по кристально чистым водам. Гарри напряженно всматривался во тьму, пытаясь разглядеть их цель. Над озером довлел грозовой вал колоссальных размеров. По крайней мере, так подсказали Д\'Амуру его глаза. Однако уже в следующий миг тучи показались ему вовсе не тучами, а зданием, стремившимся ввысь с такой дерзостью, что верхние её шпили едва не упирались в каменный небосвод. Но стоило его глазам распознать очертания постройки, как она растворилась, превратившись в ничто – в пустоту. Наконец Гарри обернулся к друзьям:

– Так что у нас на конце радуги? Есть какие-либо догадки?

– Святилище, – отозвался один из гребцов.

– Кому? Чему?

Второй гребец внезапно обеспокоился и, подняв палец к губам, шикнул на товарища.

В следующий миг все четыре демона выдернули весла из воды. Лодка бесшумно скользила себе по мирной воде, и в тишине Гарри понял озабоченность демона: он расслышал медленный, болезненный скрежет огромных колёс – казалось, будто заработал некий, многие столетия хранивший безмолвие механизм, и теперь его шестерни отряхивали сон и приводили в движение древнее гигантское тело. Установить источник шума было невозможно. Казалось, он исходил отовсюду одновременно.

– Ку\'ото… – прошептал Гарри.

Гребец молча кивнул и указал пальцем на воду.

Гарри перегнулся через край лодки, прижмурился и почувствовал, как у него свело внутренности: не мигая смотрел он, как в чистых водах извивается пульсирующее тело гиганта. Д’Амур не стал себе врать, будто догадывается о размерах или форме существа. Никогда он не видывал подобных обитателей водных глубин. Оно напоминало огромную многоножку, и сквозь прозрачный панцирь виднелись его узловатые внутренности.

И тут чудовище повернуло к Д\'Амуру своё лицо и посмотрело прямо на него. Голову чудища покрывали её такие же хитиновые пластины, что и его тело, только абсолютно непрозрачные. Гарри почудилось, что эта чешуйчатая, лишенная эмоций тварь вперила свой взгляд прямо в его глаза. Наконец, насмотревшись на человека, левиафан развёл в стороны лицевые пластины и явил свою истинную физиономию.

Лицо чудовища было около тридцати футов от макушки до подбородка, и даже в такой огромной морде явно угадывалась человечность. Вертикальные прорези, сфокусированные на Д’Амуре, окольцовывал молочного цвета белок, и сами глаза сидели в глубоких глазницах. Плоский нос зиял дыхательными отверстиями и мало чем отличался от рыла летучей мыши, однако рот был вполне людским. Даже сейчас губы твари кривились в подобии улыбки, открывая два ряда тонких, ядовитых зубов голубого оттенка. Не переставая улыбаться, оно распахнуло зрачки, да так широко, что белки спрятались глубоко под веки чудовища, оставив в глазах одну черноту. Не сводя взгляд с Гарри, тварь начала подыматься: телом прокатывались перистальтические волны, и мириады лап загребали воду, устремляя исполинское, словно бесконечное тело к поверхности. Д’Амур наблюдал за зверем, бросая ему молчаливый вызов.

Пока левиафан плыл к поверхности, Гарри понял, как он обманулся насчёт глубины озера. Никогда раньше ему не приходилось всматриваться в толщи столь чистой воды, посему он предположил, что Ку’ото находился относительно близко к поверхности. Он ошибся. Озеро было глубоким, очень глубоким, и Гарри не мог оценить истинные размеры устремившегося к его лодке чудовища. Верхние два сегмента левиафана были величиной с голубого кита, но, вопреки габаритам, плыл Ку’ото с невероятной грацией – движения его конечностей, волнообразные взмахи тела очаровывали.

Из транса Гарри выдернул голос Кеза:

– Ёб. Не могу я на это смотреть.

– Тс-с, – шикнул Дейл.

– Боже милостивый, неужели это всё взаправду? – пробормотала Лана.

Гарри поднял голову и с удивлением обнаружил, что речь шла не о Ку’ото. Они до сих пор не подозревали о титаническом существе под их крошечной лодкой. Вместо этого они прикипели взглядами к первому судну: старик, сидевший позади молодых Азил, поднялся с колен, а юноши уже стояли, запрокинув головы и оголив шеи.

– Яз Нат, их. Ку’ото, рих, – проговорил старейшина.

Лезвие вспороло нежную плоть первого юнца, и молодого демона тут же предали воде. Благодаря грузилам на его ногах, он быстро пошел ко дну. Кровь била с точных разрезов пульсирующими потоками и клубилась вокруг тела алыми разводами. Как только он упал за борт, гребцы налегли на вёсла, и лодки ринулись вперёд с удвоенной скоростью.

Молодой демон из последних сил старался сделать последний вдох, но захлёбывался собственной кровью. От этого зрелища Гарри стало дурно, и в его разум прокрались воспоминания о злополучной ночи, когда лишился напарника: Шмаря зовёт на помощь, а он просто смотрит. Тогда в Нью-Йорке произошло убийство. Творившееся же на его глазах было жертвоприношением, но Гарри задумался, различают ли демоны эти два понятия.

– Ребята, смотрите вперёд, – сказал Гарри, и вернулся взглядом к плывущему под ними левиафану. – Это не наше дело.

Турбулентность вокруг лодки становилась всё более порывчатой, и когда они проплывали над чудищем, сквозь кровавую воду Гарри увидел, как колоссальная тварь распахнула свой зев и всосала труп юного демона.

– Твою дивизию, – выдохнула Лана.

– Я же просил смотреть вперёд, – сказал Гарри.

– Что такое? – встрепенулся Дейл.

– Фигня в том, – отозвалась Лана, – что как только я скажу «не смотри вниз», ты…

– О, Боже правый, – охнул Дейл.

– Вот именно, – кивнула Лана. – Голосую за то, чтобы вернуться.

– Поддерживаю, – сказал Дейл.

Вниз не смотрел только Кез. Он сидел с закрытыми глазами и дрожал – очевидно, не просто от холодной погоды.

– Я уже насмотрелся, – сказал он. – И я знаю, что повидать предстоит ещё много всякого. Так что если вы не против, эту ерунду я попросту пережду.

Дейл взял Кеза за руку и стиснул её. Гарри поднял глаза и увидел, что они уже почти у цели – противоположный берег озера был уже совсем близко. Они проплыли ещё немного, а затем гребцы выпрыгнули из лодки и быстренько вытащили её на каменистый берег. У них были все причины спешить: озеро неистовствовало – оно бугрилось, пузырилось и бурлило, потревоженное извивающимся телом Ку’ото. Пенистая волна опрокинула вторую лодку, и все её пассажиры попадали в буйные воды. Гарри бросился в средоточие этого хаоса и вытянул на берег нескольких Азил. Не успели все демоны выбраться на сушу, как появилась третья лодка: она неслась вперед на гребне мощной волны, и её буквально вышвырнуло на сушу. Все, за исключением принесённого в жертву юноши, добрались до противоположного берега без каких-либо увечий. Нетвёрдой походкой Гарри отошел от остальных и взобрался повыше, дабы взглянуть, что же, как он выразился, лежит на этом конце радуги. От увиденного у него едва не подкосились ноги.

Высившаяся перед ним башня была размеров таких колоссальных, что разум Гарри отказывался осознать её размеры. Изваяние вздымалось к таким невообразимым высотам, что было не рассмотреть, где заканчивается этот небоскрёб, а где начинается само небо. Вне всяких сомнений, это было творение Люцифера. Начиная невероятной детализации каменными ступеньками, на которых как раз стоял Д\'Амур, и заканчивая наивысшими шпилями необъятного количества (человеческий мозг попросту не мог сосчитать их множество), – всё это было делом рук Дьявола. Зрелище наполнило Гарри ужасом и, в равной степени, благоговейным трепетом.

Гарри не очень разбирался в архитектуре, но знал достаточно, чтобы сразу понять – перед ним творение, вдохновившее целый архитектурный стиль в мире живых. Путешествуя по Европе, он побывал в некоторых из этих готических творений: в барселонском Соборе Святого Креста и Святой Евлалии, в Соборе Бордо и, конечно же, в Шартрском соборе, где он однажды нашел убежище после того, как прикончил демона на ослеплённых метелью улицах – тот заманивал к себе детей с помощью исковерканных считалочек.

Какими бы амбициозными и вычурными ни были земные постройки, не одна из них не могла сравниться с этим громадным сооружением. Контрафорс на контрафорсе, шпиль на шпиле – собор стремился ввысь с высокомерием, о котором могло помыслить лишь существо с невероятной самоуверенностью. Не говоря уже о том, чтобы воплотить эти фантазии в жизнь.

Гарри вспомнил об огромных, изъеденных возрастом механизмах, усеивавших их путь к этому месту. Он ошибся – то были останки не боевых машин, а обломки механизмов, построенных для добычи камней и последующей их транспортировки к каменщикам, которые обрабатывали их до полной готовности – готовности занять своё место в колоссальном творении Владыки Ада.

Но даже для существа с силами павшего ангела постройка такого собора была нелёгкой задачей. Превращение небесных воинов, изгнанных вместе с ним, равно как и последующих инфернальных поколений, рождённых в результате совращений да изнасилований земных тварей, в каменщиков, зодчих фундаментов и башен, необходимых для постройки этого здания, должно было довести разум и амбиции Люцифера до предела их возможностей. Но каким-то образом у него всё получилось.

– Кто-нибудь из вас слыхал о разорении Ада? – нарушил молчание Дейл.

Никто не ответил.

– Оно также известно, как сошествие Христа в Ад, – объяснил он. – Где-то между распятием и Воскрешением Иисус спустился в Преисподнюю и освободил множество проклятых душ. Затем он вернулся на Землю и разорвал смертные путы. Вроде как это была первая и последняя амнистия в Аду.

– Если это так… а случались здесь вещи и куда странней… значит, отсюда есть выход.

– Deus ex Inferis? – переспросил Гарри. – Пройти по его стопам будет непросто[43].

Книга третья

Гореносная звезда

Никто из нас не слышал эту историю в подаче Дьявола, ведь всю книгу написал Бог. Анатоль Франс[44]
1

Д\'Амур предложил всем разделиться и поискать вход в собор. Лана с Дейлом в компании нескольких демонов направились в одну сторону, а Гарри с Кезом двинулись в другую. Д\'Амур шел вдоль ближней к озеру стены, и ему подумалось, что если в мире что-то и взывало к творцу своего зодчего «Посмотри, что создал я, Отец! Ты горд ли ты мной?», то это собор Люцифера. Гарри предположил, что мольба осталась без ответа.

Осматривая постройку в поисках какого-либо входа, он заметил, как спокойствие водной глади потревожил Ку’ото – словно в напоминание о своём присутствии, чудовище перевернулось, махнув над поверхностью озера одной из сегментированных лап. Гарри перевёл внимание с озера на собор и пошел к фасаду здания. Кез тенью следовал за ним.

– Вот гадство, – сказал Гарри, обернувшись к Кезу, – с этой стороны двери нет.

– Да, я тоже ничего не вижу, – возразил Кез. – Но мы оба знаем, что это ещё ничего не значит.

– Ну ты мудрец, Кез.

– Гарольд, не подтрунивай. Вот придёшь набивать новую татуировку, а моя рука возьмёт да вздрогнет.

– Кез, дружище, ты мне лучше вот что скажи: зачем вбухивать во что-то столько труда и никому потом не показывать?

Кез взглянул на богомерзкую постройку и пожал плечами.

– Хотелось бы знать.

– Ага, – отозвался Гарри, рассматривая шпили собора. – Может, проход где-то там. Согласно логике, царящей в этом богом забытом месте, это было бы…

– Д\'Амур! Д\'Амур!

– Это Лана, – сказал Кез.

– Да, вижу, – кивнул Гарри.

Лана бежала к ним.

– В чём дело? – крикнул ей Д\'Амур.

Лана ответила односложно:

– Дверь!

Вход в собор находился в заднем фасаде здания, а сами двери возвышались на пятнадцать футов[45] и были сработаны из тёмной, изъеденной невзгодами древесиной, из которой торчали ряды железных пирамидок – шляпки вколоченных гвоздей. Одна из створок была приоткрыта, однако внутри царил таинственный мрак, полностью скрывавший убранство святилища.

– Дело только во мне, или у кого-то ещё волосы на голове шевелятся? – спросила Лана.

– Ещё как шевелятся, – кивнул Гарри.

Он боялся, что татуировки могли ошалеть от царившей вокруг опасности и перестать работать. Однако стоя у портала великанских размеров и блуждая взглядом по узорчатым аркам, он почувствовал, как татуировки яростно содрогнулись. И все же их предупреждение было не в силах что-либо изменить – Гарри искал дверь не для того, чтобы остановиться на пороге.

– Хорошо, – сказал он, – чтобы не было непоняток: не стоит геройствовать. Героев здесь не бывает – есть лишь мёртвые и не мёртвые. Ясно?

– А что, если умрёшь в Аду? – поинтересовался Дейл, всматриваясь в щель между дверьми.

– Узнаешь – поделись, – сказал Гарри.

С этими словами он вошёл в собор Люцифера. Он сделал шага четыре и замер в ожидании, пока привыкнут глаза – ему хотелось посмотреть, что собой представляет интерьер. Наконец, тьма отступила, и убранство святилища открылось ему. Этот вид заполнил всё поле его зрения – от пола до сводчатых потолков, удерживаемых колоннами таких размеров, что и мамонтовое дерево рядом с ним показалось бы кустиком, – но Д\'Амур не мог до конца понять, что же показывают ему его глаза.

Всё, что не имело первостепенной важности для целостности постройки, – каменная кладка, титанические колонны, ребристые своды и витиеватая резьба – казалось призрачным, и благодаря их прозрачности Д\'Амур мог видеть все смежные помещения. Весь интерьер полнился трудами сотен амбициозных мастеров, чьи свершения отрицали любые законы физики. От пола вздымалось с полтысячи тощих, костлявых башен, которые терялись в хитросплетении железных прутьев под потолком. А ещё лестницы: одни тянулись прямо вверх, а другие виляли зигзагами лестничных маршей, подвешенных между колоннами. Но стоило Гарри похвалить себя за то, что он, наконец, начал немного понимать архитектуру собора, как здание выкидывало новый умопомрачительный сюрприз. Кое-где виднелись подобия строительных подмостей, которые словно оказались во власти тауматургических пауков, и те наплели огромных, вертикальных сетей, стремившихся к элегантности, но то и дело низвергавшихся в хаос – они завивались бесконечными спиралями лестниц и щетинились копьевидными колючками. И по всему этому фантасмагорическому интерьеру двигались огромные, удивительные машины: формой они напоминали кристаллические человеческие скелеты в прозрачных оболочках, и они без остановки курсировали по коридорам, передвигаясь как в величественных процессиях, так в гордом одиночестве.