— Либо это, либо убить его. Он совершает глупейшие ошибки, а потом орет на меня за то, что я вмешиваюсь. Что матери делать?

— Вы могли бы пойти к нему и выкинуть его телефон в бассейн.

— Я летела бы следующим же рейсом обратно в Теннесси. А возможно, он бы меня утопил.

Я засмеялась, но знала, что она была права. Я покачала головой, посмотрев на Блейка, когда он ответил на очередной звонок.

— Вот, Пи. Держи вилки. А я пойду дам твоему папочке в живот.

Пи захихикала, ей понравилась идея, что я сделаю такое с ее папочкой. Я встала прямо перед ним со скрещенными на груди руками. Подняв брови, я постукивала ногой по полу.

— Ладно, мне пора идти. Спроси его об инвестициях в Вегасе. Он оттуда.

Я опустила руки и заорала на Блейка.

— Вы серьезно? Почему бы вам просто не уйти? Вы в любом случае там.

— Я говорил тебе, что у меня нет на это времени.

— Здорово. Идите, Блейк. Вы нам тут не нужны, но сделка отменяется. Вы можете либо найти еще кого-нибудь, чтобы осуществить ваши фантазии —

— Первое, это не фантазии, это организация времени. Второе, у нас уговор; ты не откажешься сейчас, после всего этого дерьма, что ты затеяла. Я до сих пор не могу поверить, что ты позвонила моей маме.

— Я не понимаю, Блейк. Она мне очень нравится. Почему она не является частью вашей жизни?

— Является. Дважды в год, этого достаточно.

— Этого недостаточно даже для Пи, чтобы знать, кто она такая.

— Мою. Дочь. Зовут. Лондон. Ты можешь это понять? — спросил Блейк разъяренным тоном через стиснутые зубы. Боже. Неужели он меня так ненавидит? Правда?

— Как угодно. Пойдемте. Надо надуть еще шариков.

Это задание продлилось всего на два шарика. Ему понадобилось быстренько ответить на электронное письмо. Когда Грейс посмотрела на него, желая вмешаться, я пожала плечами. Блейк был безнадежен.



Глава пятнадцатая



Пи визжала, держась за ветки и притворяясь, будто ее сносит волной прилива. Я посмеялась над ней и посмотрела вверх по реке. Вскочив, я запрыгнула в свою одежду. В нашем направлении двигалась целая толпа туристов.

— Пи, давай. Вылезай. Кто-то идет, — громко прошептала я. Я впихнула ее в футболку и шорты, еще до того, как она выбралась на берег. Схватив наши вещи, мы бросились в траву и замерли. Это была просто группа ребят, сплавлявшихся вниз по реке. Две молодые парочки.

Пока мы ждали, когда туристы проплывут мимо, Пи сидела между моих ног.

— Может они пираты, — прошептала она.

— Тихо, — сказала я, шикнув на нее. Они были просто кучкой детей, но все равно мне не хотелось объяснять, что мы делали посреди леса. К этому времени нам нужно было быть уже в милях отсюда. К несчастью для них, им тоже понравилось наше место для плавания. Молча, мы наблюдали, как влюбленные голубки резвились в воде, прыгая с того же дерева, с которого прыгала Пи.

Один раз я прикрыла Пи глаза, когда одна из девушек обхватила одного из парней ногами и поцеловала. Это был не просто легкий поцелуй. Это был полноценный, трахающий, страстный вид поцелуя. Боже. На мгновение я подумала, что они начнут делать это прямо здесь.

— Давай, Джейк. Бери лодки. Пошли, найдем эту пещеру, — крикнул другой парнишка, вытаскивая рюкзаки и походное снаряжение, — Трахнешь ее позже, может быть в пещере.

Тьфу!

Я не могла закрыть ей и уши, и глаза одновременно. Девчонка отпустила его, и они помогли со связанным снаряжением. Почувствовав, что Пи напряглась, я легонько сжала ее руку, кивнув ей, чтобы она не двигалась. Девушки толкнули две пустых надувных лодки в траву, прямо перед нами. Мое сердце замерло, и я перестала дышать. Они стояли прямо там, на самом виду, и болтали о своем приключении.

Слушая их, я почувствовала отголосок неизвестной ностальгии. Можно было сказать, что они были лучшими подругами. Я думаю, мы с моей подругой Карен были также близки. После первого курса лечения рака у моей мамы мы уже не так часто встречались. Не думаю, что она смогла бы справиться со всеми последствиями болезни, а когда я перешла на домашнее обучение, мы потеряли связь.

Колесики в моей голове крутились, пока я держала Пи, желая, чтобы она вела себя очень тихо. Один из парней толкнул третью лодку в траву, и они разобрали свои рюкзаки. Не знаю, почему я переживала, что они узнают о нас. Они тоже находились в запретной части леса, и я сомневалась, что они занимались поиском похищенной маленькой девочки.

Когда их группа отправилась на поиски пещеры, я с облегчением выдохнула.

— Мне было страшно, — прошептала Пи.

— Почему? Мы больше, чем они. Мы бы их побили. Эй, Пи, что скажешь, если мы позаимствуем одну из их лодок? Не хочешь побездельничать, плавая по реке?

— Э-э, да.

Мы вроде как позаимствовали еще и большой симпатичный полиэтиленовый пакет. В него замечательно поместились и оставались сухими все наши пожитки. Я не оставила их с пустыми руками. Я засунула свой пакет для мусора под одну из лодок.

— Это так весело! — воскликнула Пи, когда мы проплыли три метра. Она сидела в лодке, расставив ноги, и раскачивала ее вверх-вниз, а я лежала поперек нее на животе. Невозможно было не улыбаться. Солнце припекало, вода была прохладной, а пейзаж - умиротворенным. Все вокруг нас было спокойным и безмятежным.

К двум часам дня, Пи набила пузико и начала зевать. Она подвинулась на свою сторону лодки, и я подняла ее руку. Мы лениво плыли, позволяя нашим рукам, опущенным в чистую воду, бороться с течением.

— А где мы будем на мой день рождения? — поинтересовалась Пи.

— Почему ты так переживаешь за свой день рождения? Он только через три месяца. Ты пытаешься меня перерасти? Ты ведь знаешь, что тебе придется пойти в детский сад, да? — поддразнила я.

— Ну, а что, если мой папа не сможет меня найти?

— Солнышко, папа не сможет быть на этом дне рождения, — напомнила я ей.

— Ты сказала, что на Рождество.

— Да, но твой день рождения раньше Рождества. Три Рождества и три дня рождения.

— И Пасха тоже?

— Да, Пасха тоже, — сказала я, целуя ее голову. Бедный ребенок.

Пи снова зевнула и вытащила свою руку из воды. Я направляла нас по медленно текущей реке, и она задремала. Мы были окружены с запада горами Sawtooth Mountains, и с востока горами White Cloud Mountains, с севера горами Salmon River Mountains, а с юга горами Boulder and Smoky Mountains. Совершенно потрясающе. Божья страна. Даже не зная, что происходит, я чувствовала покой, как никто другой. Словно все это сработает. Может так и будет. Может, нет. Но в тот момент, мне было все равно. Лодка медленно плыла по реке, и мои мысли вернулись к Блейку и праздничной вечеринке.



***



На празднике Блейк вел себя не лучше, чем, когда помогал украшать. Райан вернулся с игры в гольф и тоже пришел, но не на праздник.

— Почему здесь находится Ларри? — спросил Блейк, наблюдая за прибытием нашего первого гостя с подарком.

— Пи пригласила его. А он что здесь делает? Его не приглашали, — сказала я, обернувшись и сердито посмотрев на Райана.

— Какого хрена здесь делает прислуга? — спросил Блейк, игнорируя мой опрос. Я взглянула на его растерянное выражение и затем на Хуаниту. Ах, она связала крючком медведя. Как мило. Я только хотела ответить, когда Блейк сам ответил на свой вопрос, — Дай-ка угадаю. Пи пригласила ее?

— Да, и вы только что назвали ее Пи, просто обращаю ваше внимание на это, — похвасталась я гордо с улыбкой.

— Это потому, что я передразнивал тебя. Ты собиралась сказать то же самое.

Я фыркнула и оставила Блейка сидеть в тени с Райаном. Они работали. Представьте себе. Я не позволила себе заморачиваться на этот счет. Это был день Пи, и она отрывалась на всю катушку, стараясь изо всех сил выбить конфеты из пиньяты. Ларри негласно направлял пластиковую биту на самодельную пиньяту. Очевидно, мы использовали слишком много газет. Это была еще одна лажа. На YouTube это выглядело намного проще, чем было на самом деле. В конечном итоге Ларри воспользовался карманным ножом и разрезал бок нашей самодельной пиньяты, чтобы конфеты высыпались на землю.

Когда Грейс начала следующую веселую игру, я демонстративно подошла к Блейку.

— Вы серьезно? Перестаньте работать. Идите туда и повеселитесь с Пи, — приказала я.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он растерянно. Парень реально не догонял. Он думал, что это нормально, работать на протяжении всего праздника.

— Я имею в виду, идите и поиграйте в «Прикрепи хвост ослику». Перестаньте разговаривать по телефону, перестаньте болтать с Райаном и уделите внимание Пи.

— Я не играю в игры.

— Здорово, я тоже.

— Ч-что ты имеешь в виду?

— Догадайтесь, — пригрозила я, сердито посмотрев на него, а затем на Райана, и отправилась играть с Пи. Меньше чем через две минуты я увидела, как Райан ушел. Блейк поднял вверх палец, показывая мне, что он сейчас придет. Он не был счастлив от этого, но, в любом случае, он пошел на эту жертву ради меня или моего тела.

Пи начала первая и прикрепила липкий хвост к носу осла. Она так хохотала, словно это была самая смешная вещь на свете.

— Пи, кто следующий? — спросила Грейс.

Блейк наконец-то присоединился, посетовав

— Мам, серьезно? И ты туда же. Ее имя не Пи.

— Я хочу Микки! — воскликнула Пи. Я присела на корточки и позволила ей завязать мне глаза дешевой повязкой. Она также сильно хохотала, когда я сделала ослику милый длинный пупок, только он совсем не был похож на пупок.

— У тебя что-то на уме, Макайла? Напомни мне позже, как сильно ты мне нравишься с завязанными глазами.

— Заткнитесь, ваша очередь.

— Нет. Спасибо, не надо.

— Нет... надо, — заверила его я, завязывая ему глаза. Я последовала правилам, которые установили Грейс с Пи, и крутанула его три раза, прежде чем повернуть его лицом к плакату с осликом, традиционной игре в день рождения. Придурок приколол хвост точно туда, где он должен был быть. Выпендрежник.

Блейк горделиво и самодовольно сорвал повязку с глаз.

— Ты вииглал плиз, папочка, — воскликнула Пи, побежав к коробке с призами. Блейк бахвалился передо мной своими способностями \"прикалывания хвоста\", когда она потянула край его пиджака. Тогда я впервые увидела, как он присел до ее уровня. Какое-то время он выглядел смущенным, пока она возилась своими маленькими пальчиками. Он стал помогать натянуть этот глупый браслет на свою руку, когда она остановилась.

— Это жилаф, видишь? — объяснила она, разложив его на полу, а затем снова отдав ему в руки. Блейк помог одеть его себе на руку и улыбнулся ей. Мне захотелось фыркнуть, что он этого не достоин, но я сдержалась. Выражение его лица изменилось, и я посмотрела в ту же сторону, куда смотрел он. В патио входила Фарра. На ней была шляпа размером с зонт и очки размером с жестяные банки. Судя по ее модному прикиду, она собиралась куда-то еще. Ну, по крайней мере, я надеялась на это. Конечно же женщина не должна выглядеть так каждый день. Как утомительно.

— А почему Фарра здесь? — мои поднятые брови сказали ему, что Пи пригласила ее. — У тебя большие проблемы.

— Почему? Вы бы знали обо всем этом, если бы оторвались от телефона, чтобы выслушать. Я пыталась рассказать вам о празднике. Вам было плевать.

— Фарра, рад, что смогла прийти, — сказал Блейк, целуя воздух около ее щек. Ой, да ладно. Она швырнула ее вычурно завернутый подарок мне в руки и заговорила с Блейком. Блейк забыл о моем существовании в ту же секунду, когда начал целовать ее в задницу. Я закатила глаза и ушла. В любом случае мне нужно было принести спички, чтобы зажечь свечи. Что, черт побери, он вообще нашел в этой девице? Фу.

Посмотрев на них через плечо, я зашла внутрь, чтобы достать спички. Я остановилась у двери и посмотрела на противную женщину. Она даже стояла так, будто это причиняло ей боль. Зачем носить такие туфли, от которых твои лодыжки так изгибаются? Это не очень полезно для здоровья. Эта мымра вообще не обратила внимания на Пи.

— Несчастная, правда? — спросила Грейс, качая головой и цокая языком.

— Как он мог любить такую?

— Ох, я думаю, что дело было совсем не в любви.

— Я не удивлена. Он, должно быть, выпил для согрева. Представляю, подписаться на такое, должно быть, сродни прыжку в ледяную прорубь, — я ахнула и прикрыла рукой рот, — Простите, — извинилась я. Черт. Это же ее сын. Блин!

Грейс, откинув назад голову, залилась смехом. Слава Богу. Боже, Микки.

— Пойду, принесу спички, пока еще чего не ляпнула.

Грейс остановила мой побег, положив свою руку на мое предплечье. Ее поведение изменилось, и она стала серьезной. Очень серьезной.

— Ты не представляешь, как я счастлива видеть Пи такой. И я знаю, что за это мне нужно благодарить тебя. Она так счастлива.

— Вам не нужно благодарить меня за это. Уверена, что она делает меня счастливее, чем я ее.

— Я не знаю. Я действительно переживала за нее. Знаешь, о чем я все время думаю? — взволнованно спросила Грейс. Я покачала головой и улыбнулась, когда она ответила. — Теперь она сможет общаться со мной посредством видеосвязи. Ты поможешь ей в этом? Я не шучу, Микки, последний наш спор с Блейком касался ее речи. Я знала, что она должна была говорить больше. Я была здесь, ну, может месяца четыре назад, и она посмотрела на меня, как на чокнутую. Будто не понимает меня.

— Потому что она пыталась понять два языка, не говоря уже о том, что никто, кроме последней няни, не говорил с ней, — добавила я с упреком.

— Я знаю! Я никогда об этом не думала. Мне никогда не приходило в голову, что у нее трудности с пониманием.

Я засмеялась.

— Видели бы вы меня, когда она впервые попросила ‘бебида’. Я понятия не имела, что она хочет. Я дала ей хлеб.

— ‘Бебида’? Просвети меня, на всякий случай. — подразнила она. Я любила Грейс. И почему Блейк не любил Грейс? Я не понимала.

— Питье, пойду, принесу спички.

Я остановилась прямо за дверью, случайно услышав телефонный разговор Райана. Он сплетничал с кем-то о Блейке. С Зазеном, предположила я. Он рассказывал, как Блейк кинул этого парня, Дрю Келли, этим утром, и о том, как они должны были найти инвесторов для нового отеля в Голливуде. Он пожаловался, что Блейк упустил мистера Келли. Я откашлялась, якобы прочистив горло, и прошла мимо него. Я хотела, чтобы он знал, что я слышала. Мудак. Разве друг так поступает? Возможно, он пытался продвинуться по службе. Я точно не знала, какие у него с Холденом отношения, но у меня было очень сильное предчувствие, что пост генерального директора – это предел его мечтаний. Да кто-нибудь в этом Богом забытом городе вообще знает, насколько важна семья?

Райан смотрел на меня с отвращением, когда я с важным видом прошла мимо него. О, Господи, ей было всего лишь три года. Я достала спички и пообещала Веронике и Мишель, что мы принесем им по кусочку торта. Они не могли покинуть стойку регистрации, но у них были подарки для Пи, и они хотели их ей подарить.

Ни для кого не было сюрпризом, что Фарра осталась ровно настолько, чтобы подождать, пока Пи откроет коробку с красивой фарфоровой куклой. Какого черта она должна была делать со стеклянной куклой? Фарра ахнула, когда Пи попыталась вытащить хрупкую куклу из элегантной коробки.

— Она не для игр. Ты можешь только смотреть на нее, — объяснила Фарра, возвышаясь над Пи. Она говорила громко и медленно. Серьезно? Мне пришлось уйти прочь, когда меня начало прорывать. Я буквально прикусила свою нижнюю губу, чтобы сдержаться и не сообщить ей, что ее дочь не глухая, и не тупая. Я была рада, что она уезжает. Ее было слишком много. Даже Пи посмотрела на нее так, будто она была безмозглой дурой.

— Вы, должно быть, были под кайфом, — спросила я Блейка, в то время как Снежная Королева погладила Пи по голове и ушла, — Стойте там, вы разрушаете мою ауру.

— Просто для сведения, я сохранил эту повязку для глаз. Перестань думать, что ты все обо мне знаешь.

— Как угодно, ой, она открывает мой подарок! Пойдемте, — я направила его, стараясь вовлечь Блейка в происходящее. Первый из моих подарков был от всего сердца. Именно его она открыла первым. Это была половинка сердца на серебряной цепочке, и она почти подходила к моей половинке. Пи сложила губки в эту милую маленькую букву О. Она была больше взволнована моим тридцатидолларовым медальоном, чем той дорогущей великолепной куклой, к которой не могла прикоснуться. Я присела на корточки и потянула свой медальон, висевший на шее.

— Смотли, подходят, — улыбнулась она, приложив свою половинку к моей. Они подходили. Половинки сходились безупречно, кроме нижнего края. Да и неважно, если бы они не сходились. Для меня эти половинки идеально подходили друг другу. Как и мы с Пи, не важно, кто какого происхождения. Мы подходили друг другу.

Мой следующий подарок стал большим хитом. Ну, это был подарок от Блейка.

— От папочки, — сказала Грейс, прочитав открытку. Блейк посмотрел на меня, сначала удивленно, а потом виновато.

— Не переживайте, я вас прикрыла, — подмигнула я. Я не думала, что это будет кокетливое подмигивание. Я имела в виду «я умница, а ты облажался». Но то, как смягчился его взгляд, и его улыбка сказали мне, что он понял это совсем по-другому. Блин.

— Спасибо, — сказал он, поворачиваясь обратно к Пи. Она встала на стул и разорвала подарочную бумагу с Черепашками Нинзя, бросая ее на пол. Ей нравились мультики для мальчишек. Ну что я могу сказать? — Что это? — прошептал он.

Я не обратила на него внимания и снова увидела, как она радостно произнесла О. Один ноль. Пи вытащила первый пистолет Нёрф, а потом еще три. Как раз для меня, Блейка, Грейс и Пи.

— Правда? Я не понял, — спросил Блейк. Тот факт, что его дочь потеряла всякий интерес к празднику, торту, остальным ее подаркам, не укладывался у него голове. Все что она хотела, это стрелять по всем из своего нового пистолета. Нам все же удалось разрезать торт, чтобы работники Зазена смогли вернуться к своим обязанностям.

— Ладно, Пи, давай. Мы с тобой против Микки и папы, — сказала Грейс, засовывая свой пистолет спереди за пояс джинс.

— Э, нет, у меня полно работы, — попытался отмазаться Блейк. Я выстрелила ему в лоб шестисантиметровым патроном. Выражение его лица стоило миллиона долларов. Он оставался ошеломлённым добрых десять секунд. Забудьте про миллион долларов; это было бесценно.

— Ты в меня выстрелила.

— Делжи, папочка. Ты можешь стлельнуть в нее тоже, — предложила Пи, протянув ему красный пистолет. Я хотела красный.

— Эй, предательница, — я топнула ногой. Она засмеялась и направила свой пистолет на меня. — Бегите! — закричала я, хватая Блейка за руку.

— Серьезно? Это же нелепо, — пожаловался он.

— Замолчите, давайте спрячемся за деревьями. — Мы нырнули за воображаемые пальмы, пока Грейс и Пи пригнулись перед воображаемым кустарником.

— Это глупо. Я не буду играть в копов и грабителей.

— Так это же хорошо. Вы не плохой парень, вы марсианин.

— Что? — мне даже не нужно было поворачиваться, чтобы услышать замешательство, отчетливо сквозившее в его тоне.

— Просто будьте пришельцем. Ладно? Давайте, улизнем этим путем, — упрашивала я, присев за каменной стеной.

— Это смешно.

— Тише, пригнитесь, — громко прошептала я, притянув его ниже к полу. Я держала свой пистолет наготове, перемещаясь на цыпочках вокруг статуй и вымышленных деревьев. Блейк продолжал ныть, пока его мама не выпрыгнула и не напугала его до чертиков. И это тоже было бесценно. В этот раз на самом деле. Он закричал, как малолетний ребенок, сначала высоким, потом низким, потом снова высоким тоном. Бесценно. Я чуть не описалась. До сего дня я не уверена, что слышала, чтобы Пи смеялась так сильно. Всем было дико весело, кроме Блейка, конечно же.

Грейс нацелилась ему в голову и потребовала, чтобы он пошел.

— Мам, я не —

— Иди! — потребовала она, угрожая пистолетом.

Блейк осмотрелся вокруг, чтобы увидеть, не смотрел ли кто важный, прежде чем он сдался, подняв вверх руки. Мне удалось обойти незамеченной фонтан в виде статуи писающего херувимчика и Грейс.

— Бегите! — закричала я Блейку. Он посмотрел на меня, словно это было не возможно. Я кивнула ему, подгоняя, и он сорвался с места. Пи и Грейс стояли с поднятыми руками, пока я медленно отходила назад, за пределы видимости.

Следующий час прошел в необузданном веселье. Блейк вышел на тропу войны. Он смеялся – много. Несмотря на то, что он чуть больше нужного соперничал с трехлетним ребенком, мы веселились на всю катушку. Атмосфера между нами слегка накалилась, когда мы прятались за каменной стеной. Нам нужно было торопиться, и когда мы услышали шаги прямо над нами, мы пригнулись к земле. Ему не обязательно было падать на меня. В целом, мы были хорошей командой. Мне пришлось заставить его сдаться Пи, вызвав у него чувство вины. Слишком большое соперничество?

— Блейк, это ее день рождения. Позвольте ей поймать нас. Я устала.

— Что? Да ни за что. Смотри, мы можем прокрасться вокруг того ряда стульев, вокруг фонтана и окружим их со спины. Они нас не заметят. Мы поймаем их.

— О, Бог ты мой! Мы не будем выигрывать.

— Будем.

— Блейк, правда? Ей три года, и это ее день рождения. А теперь, давайте, пройдем этой стороной, чтобы она нас заметила.

— Мы просто сдадимся?

— Перестаньте. Вы ведете себя так, словно это ваш день рождения. — против воли великого Блейка, я повела его туда, где знала, прячется Пи, — Притворитесь будто вы испугались.

— Что?

Пи выпрыгнула, угрожая нам, и это была самая милая в мире угроза. Ее ноги были расставлены слишком широко, и она держала спусковой курок большим пальцем.

— Поднимите луки ввелх!

Я притворно вскрикнула и толкнула локтем своего сообщника. Боже, этот парень не мог даже притвориться. Блейк завопил, как бешеная корова. Я обернулась и посмотрела на него неодобрительно.

— Неудачник.

— О, Боже. Ты поймала нас. Пойдем убирать этот праздничный бардак, — я перевела тему, взяв ее за руку, — Фу, почему ты липкая?

— Я остановилась там, — показала она. У буквы «П» не хватало «И», и не потому, что ее разрезали ножом.

— Я пойду, сделаю пару звонков, — сказал Блейк, пролистывая миллион сообщений, в этом я была уверена, на своем телефоне.

— Нет, мы будем убирать этот бардак, — приказала его мать. Я собиралась сказать то же самое.



Глава шестнадцатая



— Я хочу писать, — сказала Пи, подпрыгивая вверх-вниз в надувной лодке. Себе на заметку, не позволять Пи съедать две упаковки M&M’s за раз.

— Так, Пи, давай выбираться на берег и искать место для ночлега. Скоро мы доплывем до лагеря для туристов, и я не хочу, чтобы кто-нибудь увидел наш костер.

— Я не могу писать в воду. Рыба будет ее пить.

— Хорошо. Давай выберемся на берег.

На ужин мы с Пи опять наловили рыбы. Как и прошлым вечером, нам хватило шесть бедных рыбок, чтобы наесться. Алюминиевая фольга с наших баночек с яблочным пюре пригодилась для запекания рыбы на костре. У нас не было картошки, но мы поделили пополам последний запеченный Твинки.

Мы с Пи молча сидели и наблюдали за языками костра, и я задумалась, чем мы займемся на следующий день. Согласно нашей карте, мы должны столкнуться с многочисленными туристическими лагерями вдоль берега реки. Если мои расчеты верны, у нас оставалось часа три, прежде чем мы вновь вернемся в цивилизацию. Мне было немного грустно. Почему бы нам просто не остаться здесь? Нам ничего не нужно, кроме друг друга. Ах да, потому что у нас остался один брауни, о котором Пи не знала, пакетик сухих фруктовых колечек, одна упаковка раскрошенного крекера, яблоко и батончик мюсли, который Пи не съест, даже если будет умирать с голоду, и пикси стик (pixy stick – кисло-сладкая конфета в виде порошка, четырех фруктовых вкусов, которая обычно завернута в упаковку, напоминающую соломинку для питья. Это зарегистрированный бренд фирмы Нестле. Прим.пер.). Это все, что у нас было, и мне нужно было решить, что же делать дальше.

Предполагалось, что это сработает. Предполагалось, что меня невозможно будет выследить. Я должна была следовать своей интуиции и пользоваться наличкой. Я не должна была переживать по поводу использования наших настоящих имен. Мы не могли ими пользоваться. Куинн знал, но откуда? И на кого он работал? На Блейка, Холдена, Райана или Фарру? Я никому не могла доверять. Ни единой душе. Только я и Пи, и об этом я должна была помнить в первую очередь.

Как только я еще раз сходила с Пи за камень перед сном, я накрыла ее тонким одеялом. Я понятия не имела, почему мы должны ходить в туалет за камень, не похоже было, что кто-то увидит нас, но, какая разница. Она положила голову мне на колени, и я подумала, что же дальше. Наблюдая за оранжевыми, голубыми и красными всполохами тлеющего костра, я составляла план. Вообще-то нет, в действительности я думала о Блейке и гадала, как он справлялся с арестом. Ничего хорошего. Я не могла представить Блейка за решеткой в тюремной робе, или такое бывает только по телевизору?

Я подоткнула одеяло вокруг Пи и убрала прядь волос с ее лица. Ей требовалось хорошенько помыться, шампунь и щетка. Ни одна из нас не подумала о расческе, но было здорово не нуждаться в ней. Именно этим я занималась перед нашей с Блейком первой ночью. Я сидела на кровати Пи и расчесывала ее волосы. Я слышала, как она болтала о пустяках, но все мое тело потряхивало от страха.



***



— Хочешь почитать новую книгу? — спросила Пи, сползая со своей кровати. Я схватила ее за руку, чтобы она не упала, когда ее голова чуть не перевесила ее попку. Клянусь, она была самым неуклюжим трехлетним ребенком, которого я знала.

— Ты не знаешь, где моя мама? — спросил Блейк, стоя в дверях.

— Ей нужно пить, — ответила Пи, сдвинув книги на пол. По ее лицу я могла сказать, что она что-то задумала. Во время праздника одна из этих новых книг привлекла ее внимание, и она искала ее.

— Она спустилась вниз в бар отеля, — объяснила я.

Блейк покачал головой.

— Как долго ты здесь будешь?

— Вы серьезно? Сейчас восемь вечера. Вы куда-то торопитесь?

— Да, типа того. Мне нужно работать.

— Папа, можешь почитать мне эту? — спросила Пи, посмотрев на него снизу-вверх.

— Пусть лучше Макайла почитает тебе.

— Нет, потому что ты должен это сделать, потому что ты подалил лучший подалок. Ты ииглал.

— Я ииглал?

— Да, за лучший подалок.

— Тебе мой подарок понравился больше остальных?

— Ага.

— Пи, зачем ты прикрываешь так глаза? — спросила я, испугавшись, что что-то случилось. Она держала свою руку прямо над правым глазом так, словно смотрела в море.

— Солнце в глаза, давай, папочка, — сказала она, опустив руку, и бегом вернулась в свою кровать. Я засмеялась, а Блейк – нет. Было полдевятого вечера, мы были в помещении, а ей в глаза светило солнце. Когда Блейк подвинулся, я увидела ее солнце. Лампа в коридоре была именно в том месте, куда она смотрела. Глупышка.

У меня сердце сжалось при виде Блейка, растеряно взиравшего на нее, словно он не знал, что делать, когда она обхватила своей ручонкой его палец и потянула его к кровати. Как он мог не быть без ума от собственного ребенка? Не просто любого ребенка. Пи была другой, она была особенной. Почему он этого не видел?

— Вы двое развлекайтесь. Я пойду, приму душ.

— Ты бросаешь меня? Что мне делать?

— О, Боже, Блейк. Вы ведете себя так, будто оказываете первую помощь, делая искусственное дыхание. Это сказка. Мы либо лежим, обнявшись, в кровати, либо Пи сидит у меня на коленях и переворачивает страницы. Спросите ее, — я, отказываясь ему верить, кивнула в ее сторону, — Она ведь даже говорить умеет, — бойко ответила я, оставив их вдвоем, чтобы они подружились. И удрала.

А потом настала моя очередь переживать. Черт. Я действительно собиралась это сделать? Как бы сильно я не хотела избавиться от звания девственницы, мне хотелось сохранить его еще какое-то время. Я делала это, потому что не хотела, чтобы кто-то другой занял мое место рядом с Пи. Что если, он найдет кого-то, кто опять не будет ее любить? Хотя, я была уверена, что Блейку не составит никакого труда найти мне замену, я также была уверена, что секс и деньги будут иметь приоритет над Пи.

— Ладно, мама. Ты сказала, что всегда будешь рядом. Будь рядом. Это вот-вот случится. По-настоящему, — сказала я, расхаживая взад-вперед по ванной комнате, умоляя свою мать, чтобы она успокоила меня, как делала это раньше.

Я продолжала нервничать, принимая душ. Я даже не могла побрить ноги, потому что у меня тряслись руки, а что прикажете мне делать с этими волосами? Когда дело доходит до этого, у всех парней разные вкусы. Я прочитала обо всем этом в журнале, который стащила в вестибюле в больнице.

Горячая вода стекала по моим закрытым глазам, и я задержала дыхание, пытаясь вспомнить тот разговор с мамой. Тогда, сразу после Рождества, в Чикаго было холодно.



***



— Что ты читаешь? — спросила она слабым голосом. Я сидела на подоконнике, используя для чтения уличное освещение. Я не хотела ее разбудить, поэтому не включала свет. Я хотела, чтобы она отдохнула от рака. Ее тело тоже не могло справиться с почечной недостаточностью. Даже в семнадцать лет я знала об этом. К тому времени я узнала достаточно, чтобы пройти подготовительные курсы для поступления в медколледж.

— Cosmopolitan.

— Ты не можешь это читать. Он для взрослых.

— Ты когда-нибудь брила там?

— Что? Такое ты у меня тоже не можешь спрашивать.

— Ладно, у кого ты предлагаешь мне спрашивать о таких вещах? — спросила я, подходя к ней. Игривый тон испарился, когда я присела рядом с ней на кровать. Она взяла мою руку своей костлявой, холодной рукой.

— Можешь спрашивать у любого, с кем тебе комфортно общаться. Может у жены твоего отца.

— Мам. Перестань.

— Ребенок, ты такая упертая.

— Нет, я не такая. Я ходила к нему. Ты звонила ему. Он не хочет иметь ничего общего со мной.

— Микки, это было два года назад. Мы же можем попытаться еще раз? Пожалуйста.

— Пойду, найду чего-нибудь перекусить. Ты хочешь чего-нибудь?

— Ладно, ладно. Подожди. Присядь.

— Нет, если бы собираешься быть серьезной.

— Мы должны быть серьезными, Микки.

— Как вы себя чувствуете, Виктория? — спросила медсестра со второй смены, войдя в палату. Она мне нравилась. Джиллиан была там самой милой медсестрой. Она никогда не грубила, и не была злобной, как некоторые другие медсестры.

— Вы бреете свою киску? — спросила моя мама. Я посмотрела на шокированное лицо Джиллиан, а затем снова на свою маму. Мои губы расплылись в улыбке, и мы обе просто покатились со смеху.

— Я переведу вас наверх на седьмой этаж. Тебя тоже, Микки. Что это за вопрос? — улыбаясь, спросила она, пока держала два пальца на очень худом, крохотном запястье моей мамы.

Я показала журнал, и ее голова дернулась в том же направлении.

— В этой статье говорится, что бритье – это сексуально.

— Думаю, это возможно. Зависит от парня.

— А у тебя там есть волосы? — спросила я. Моя мама улыбнулась странной улыбкой. Тогда я не поняла ее, но с Пи я научилась много улыбаться. Та улыбка была ее моментом гордости, так я улыбалась, когда Пи училась чему-то новому. Моя мама была счастлива, что я болтала с ней о девчачьем. Может быть ей не очень удобно было отвечать на некоторые вопросы, но в тот день она была рада за Джиллиан.

— Когда-то брила, но сейчас нет. Я замужем уже шесть лет, работаю медсестрой полный рабочий день, имею двоих детей, пяти и трех лет, и на это у меня больше нет времени. Поддерживай ее в порядке, и она будет настолько сексуальной, насколько ты хочешь. Я говорю, будь открытой. Если он хочет попробовать это, а ты не против, дерзай. Если это сексуально для тебя и твоего партнера, тогда это сексуально. Джейсону она нравится в любом виде, лишь бы он мог получить ее, — засмеялась она.



***



Следуя совету медсестры, которая когда-то заботилась о моей матери, я выскочила из душа и пересекла ванную. Лужицы воды следовали за мной до умывальника и обратно до душа, где я, воспользовавшись ножницами, немного привела в порядок свою киску, посчитав, что так будет сексуально, а потом проверила свою работу в зеркале. Я не хотела, чтобы она выглядела, как лысая кошка. Мои пальцы опустились к волосам и сжались в кулаки, я сделала глубокий вдох и выдох в попытке успокоить себя от неизбежного.

Сколько бы раз я не смотрела на себя в зеркало, я не видела ничего сексуального. Я видела простую, ужасно нервничающую девушку. Почему я? Почему он просто не может пойти к одной из своих девушек по вызову, которые у него всегда под рукой? Фелиция позаботилась бы о нем.

— Перестань, — сказала я, протирая руками зеркало. От влажного тепла моих рук, зеркало запотело, образуя туманные очертания. Я уставилась на свое отражение, посмотрев себе прямо в глаза, и постаралась взбодриться.

Не уверена, что это помогло успокоить мои нервы, но помогло мне решить, что одеть. Я не собиралась одеваться для этого более сексуально, чем обычно делала. Не для него. Моей первой мыслью было как раз, так и сделать. У меня даже была симпатичная красная ночная сорочка, которую я купила за день до этого, когда докупала все необходимое для дня рождения. Я была не такой девушкой, и не собиралась ею притворяться. Я ненавидела кружево. Почему я должна одевать его для Блейка? Я была открыта пробовать новые вещи с мужчиной, которого люблю, в подходящее время. Сейчас было не то время, и не тот мужчина.

Я поднялась наверх босиком в белых баскетбольных шортах в тонкую розовую полоску и в простой белой футболке. Я остановилась прямо за дверью в комнату Пи и улыбнулась. У меня на душе потеплело, когда я услышала Пи и ее отца. Он не только ее слушал. Он ее слышал.

— Почему он глустил? — прервала его она. Я заглянула в щель между петлями двери и увидела, что Пи сидела на скрещенных ногах Блейка с открытой книгой.

— Он не может найти свою обезьянку.

— Может она на следующей стланице, — сказала Пи, переворачивая страницу. Мне пришлось войти. Мой смех выдал мое прикрытие. Улыбка Блейка встретилась с моей, и впервые с моего приезда его глаза тоже улыбались. Я знала это. Ему лишь нужно было притормозить и увидеть ее.

— Могла бы по случаю и принарядиться, — рявкнул он, приподняв правую бровь.

— О, подождите пока не увидите, что под низом, — подразнила я в ответ.

— Пояс целомудрия?

— Папочка, читай книгу.

Я села рядом с Пи и тоже посмотрела на страницу. Блейк снова начал читать, и она перебралась с его ног ко мне на колени. Черт. Мне не стоило садиться рядом с ней.

Блейк продолжал читать о маленьком мальчике, который после переезда в новый дом потерял свои вещи. Он читал дошкольную книгу Пи, которая сидела у меня на коленях. Она положила свою маленькую ручку в мою, и мои нервы успокоились.

— Ладно, достаточно. Иди чистить зубки и на горшок, — сказала я, спуская ее с кровати.

— Я уже пописала.

— Сходи еще раз, — приказала я, посмотрев на Блейка. Я не поняла растерянности на его лице, но проигнорировала ее, — Хотите проследить за этим?

— Как она писает?

— Нет, идиот. Как чистит зубы.

— Э-э, м-м, да, конечно.

— И почему у меня такое чувство, что вы ничего не знаете?

— Что это значит?

— Вы ведете себя с ней, будто вы не в своей тарелке.

— Ну отчасти так и есть, — признался он и последовал за Пи, соскользнувшей с унитаза. Он действительно взял на себя труд выдавить зубную пасту на ее щетку.

— Нееееет! — заныла она, — Я сама могу это делать.

— Ты сделаешь это утром, — сказала я, схватив Блейка за запястье, прежде чем он успел смыть пасту со щетки. Я хмуро посмотрела на него, пытаясь своим выражением объяснить ему, что не нужно ей так потакать. Она снова заныла, но взяла щетку и встала на свою маленькую табуретку.

Мы с Блейком смотрели друга на друга через зеркало. Напряжение было высоким, и электричество между нами невозможно было отрицать. Бабочки, порхающие в моем животе, появились от нервов. Конечно же, я нервничала. Я вот-вот потеряю свою девственность. Я первой отвела взгляд и наполнила водой стаканчик, чтобы Пи сполоснула рот.

Я дала ей полотенце, чтобы она вытерла свой рот, и она обратилась к Блейку.

— Эй, мы можем устлоить твой день лаздения тоже, ладно? — спросила она, погладив его по груди.

— Ладно, но мой день рождения пока не наступил.

— Ну, я хочу поиглать в войнушку снова.

Пи считала, что было весело из-за ее дня рождения. Она не понимала, что могла так веселиться каждый день, если бы ее идиот отец замечал что-либо кроме своей работы.

— А у тебя сейчас день лаздения? — спросила она, поворачиваясь ко мне. Я поймала ее, когда она прыгнула в мои объятья.

— Сейчас твое время ложиться спать. Вот что.

— Ну, так как?

— Да, но сегодня мы уже поиграли. Мы поиграем в войнушку завтра. Могу поспорить Ларри поиграет с тобой.

Губы Пи сложились в О, и она завопила.

— Он может взять синий.

— Хорошая идея. Запрыгивай сюда, — сказала я, стаскивая одеяло.

— Я хочу сказку.

— Тебе уже читали сказку. Сейчас пора спать. Бабушка Грейс хочет отвести тебя на спектакль завтра. Ты увидишь Черепашек Нинзя на большой сцене.

— А вы с папой тоже?

— Нет, только ты и бабушка. Она хочет провести с тобой день, потому что очень по тебе скучает и любит тебя.

— Ладно, — зевая, согласилась она. Она повернулась на бочок и подложила под щечку свои ручки. Я улыбнулась и накрыла ее одеялом.

— Я люблю тебя, малышка Пи. Сладких снов, — сказала я, целуя ее в лоб, — Что? — спросила я, взглянув на Блейка. Он уже почти вышел за дверь. Пятясь назад, он опять посмотрел на меня этим растерянным взглядом. Какого черта?

— Ничего. Спокойной ночи, Лондон, — просто сказал он ей. Маленькими шажками, Микки, крошечными шажками. Он только что читал ей впервые в ее жизни. Я решила, что укладывание в кровать может подождать до следующего раза.



Глава семнадцатая



Неловкость – это и близко не то слово, которым можно было бы описать то, что возникло между Блейком и мной, когда я закрыла дверь. Напряжение стремительно возрастало, пока мы оба стояли, и никто из нас не был уверен, что делать дальше.

— Что ты имела в виду там?

— О чем? — спросила я, пытаясь намеренно отойти назад. Блейк не позволил мне. Он ухватился за край моей мешковатой белой футболки и потянул меня к себе. Я споткнулась, но удержалась на ногах, прежде чем мое тело столкнулось бы с его.

— Когда Пи спросила, сегодня ли у тебя день рождения, ты ответила, да.

— Нет, не было такого, и вы только что назвали ее Пи. С этим вы не поспорите, — возразила я, стараясь отвлечь его внимание от себя.