– Он не виноват в моей травме, – ответил Сенин, – но я из-за него в каталку сел.

– Загадочное и непонятное объяснение, – удивилась я.

– Убили его, – пояснил Константин, – снайпер в голову угодил, когда барыга из машины выходил. Нет человека, нет долга. Он в одиночку работал. Сам деньги давал, сам бандитов нанимал, чтобы долги выбивать. Я сидел на работе, в кабинете телевизор включил перед совещанием. Хотел кофе глотнуть, новости посмотреть. А тут вон что! Я совещание отменил, коньяку нахлестался, но все равно был трезвым. Сел в машину, помчался в дом, где жил, а по дороге меня коньяковский и достал. Я поднимусь. Уже могу стоять, делать пару шагов. Оборудовал в доме зал, каждый день приходят тренер, массажист. Я упертый! Я начну ходить.

– А почему в документах указано, что вы сами приехали в клинику после того, как в бутике на пол упали? – полюбопытствовала я.

– Ничего не помню, – отрезал Сенин, – что кому сказал. Как добрался до докторов. Шок!

Дегтярев хмыкнул.

– Небось не один ехали, может, не вы за рулем были, но разбираться в этом нам не интересно. Я думаю, что в магазине для очень богатых людей, коих у нас отнюдь не тысячи, не сотни, а десятки, мокрых полов не бывает.

Константин ничего не сказал, а верная домработница прошептала:

– Я сначала поверила рассказу Кости про поездку Инги на автобусе. Хозяйка могла это учудить. Подумала: вечером они лаялись, утром продолжали, Инга взбесилась, схватила Лизу и помчалась на автобус. А спустя несколько дней пошла вещи покойных разбирать и поразилась. Много чего не было из одежды, обуви, отсутствовало несколько больших чемоданов. Тут же вспомнила, что хозяйка велела все перестирать, погладить… Она в заповедник с кучей шмоток собралась? Затем другая мысль возникла: у нее есть новый внедорожник, какой смысл на автобусе пилить? Инга простой народ быдлом называла, если мастера какого в дом приглашали, всегда потом злилась:

– Открой окна, воняет мужиком.

И она решила в маршрутке трястись? Это на нее не похоже. И Лиза в последние недели была странная, тихая, вежливая. Что-то случилось, чего я не знаю. Думала, думала, пошла к Косте и спросила прямо в лоб:

– Вы их убили? Жену и дочь?

Он вздрогнул, помолчал, потом рассказал, что полка упала… Ну, вы эту историю знаете. Костя попросил: «Аля, никому не рассказывай. Я из этого дома уеду, ты со мной. Будем жить в другом месте. Подумай, ты не первой молодости, ничего, кроме хозяйства, вести не умеешь. Захочешь наняться в богатый дом, не возьмут. Времена, когда баб из ближайшего села жители поселка нанимали, закончились. Теперь всем нужны горничные, которые с современной техникой знакомы, готовят изысканно. Какая у тебя перспектива? Будешь таскаться по убогим квартирам, за две копейки полы мыть, стирать, гладить. Оставайся у меня». Ну и я согласилась. Помнится, спросила только:

– Константин Петрович, вы сказали, что полка упала, а она на месте висит?

Он ответил:

– Так я ее назад приделал.

Алевтина обвела всех взглядом.

– Считайте меня кем хотите. Дурой! Но я ему поверила. Ну а потом, когда Костя в коляску сел… Тут уж не бросишь его. Сейчас понять не могу: ну как я не засомневалась в его рассказе? Хозяин, конечно, человек сильный. Да разве одному такую полку повесить? И плед на диване чистый, и в комнате беспорядка нет. Идиотка я. Но сейчас другое меня смущает.

Невзорова посмотрела на Сенина.

– Если тот, кто ссудил вас деньгами, погиб, почему вы не вернете домой Ингу Львовну и Лизу? Теперь я знаю, куда вы все выходные и праздники ездите, к жене и дочери!

– Нет! – отрезал Сенин. – Летаю на курорт, там лечат мои ноги!

– Алевтина Васильевна, – произнес Сеня, – если Константин Петрович «воскресит» свою семью, то непременно найдутся люди, которые удивятся, как они выжили в пожаре? Где жили? Почему исчезли? Можно поменять место жительства, улететь за границу к жене, дочери. Но исключить возможность того, что их кто-то узнает, нельзя. Лиза, конечно, выросла, из девочки превратилась в молодую женщину. Инга…

– Она умерла, – мрачно сказал Константин, – от инфаркта. Елизавета замужем. Более ничего не скажу.

Дегтярев перевел беседу в другое русло.

– Андрей Владимирович, значит, Варю убили не вы?

– Уже говорил: не помню, – заорал наш клиент, – я напился! Очнулся весь в крови! Не знаю! Но я не мог Варю жизни лишить! Я ее любил! Любил!

Сеня взял мобильный.

– Входите, пожалуйста.

Через некоторое время в помещение вошли две женщины.

– Садитесь, – предложил Дегтярев. – Андрей Владимирович, вы узнаете гостей?

Он молчал.

– Москвин, – воскликнула та, что потолще, – я так изменилась?

– Уж точно не помолодела, – схамил Андрей, – раздалась в боках. По голосу только и опознал. Светка Попова. Кто с тобой, понятия не имею.

– Ну, ты всегда был с ней любезен, – скривилась вторая гостья, – я Оля Глебова.

– Офигеть, – хмыкнул наш клиент. – Почему ты так плохо выглядишь?

– Можете рассказать, где вы познакомились? – продолжал Дегтярев.

– В первом классе, – улыбнулась Светлана, – нас посадили за одну парту. Мне Андрюшка сразу понравился. А он меня возненавидел, сказал: «Не лезь локтем на мою половину». Я к нему всегда хорошо относилась, а Москвин меня толкал, за косу дергал. Каждый день от него гадостей ждала. То стул мне клеем намажет, то в ранец чернил нальет. Я из-за него постоянно плакала.

– Мы с ним дружить хотели, но не получалось, – добавила Ольга. – В восьмом классе Светка в Андрюху влюбилась, прямо нечеловеческое чувство к ней пришло. Страсть безумная! Все делала, чтобы Москвин на нее внимание обратил. Один раз он сказал, что мечтает попасть на концерт какого-то певца. Уже не помню кого. Светка тогда копила деньги на велик. Так она все из коробки вытряхнула, заполучила два билета, подошла к Андрею, спрашивает:

– Пойдешь на выступление?

И оба билета в руке держит. Москвин из ее пальцев их выдернул.

– Супер. Только деньги через неделю отдам.

Светка, дурочка, заулыбалась.

– Не надо. Я тебя приглашаю.

У парня лицо вытянулось.

– Мы что, вместе пойдем?

Светлана обиделась.

– Почему нет?

И тут он ей правду в глаза выдал:

– Ты толстая, потная, некрасивая. Давай лучше я куплю у тебя билеты.

Попова заплакала и убежала. После того разговора она есть перестала, исхудала так, что классная руководительница ее родителям звонить стала. Красиво он поступил, да?

– Ну и память у тебя, – рассмеялся Андрей, – я вот ничего не помню. Если и правда так себя вел, то извини. Но сделай скидку на возраст. Я был подросток, дурак. Ни ума, ни воспитания. А ты не всю правду рассказала.

– Да ну? – возмутилась Ольга. – И о чем я умолчала?

Глава 37

– Вообще не помню историю с билетами, – вздохнул бывший одноклассник, – но если ты говоришь, значит, она имела место быть. Ты, Оля, не врешь. Просто недоговариваешь. Светка в школьные годы была не самая красивая.

По лицу Поповой поползли красные пятна.

– Не обижайся, – сказал Андрей, – сама знаешь, что это так. Толстая, в прыщах. Никто с ней в столовой рядом не садился. Потому что ела, как хрюшка, чавкала. Пахло от нее всегда потом. Одета была жутко. И угораздило же Светку в меня втюриться. Она меня преследовала, куда ни пойду, везде Попова стоит, сопит, потеет, и Глебова неподалеку. Она с Ольгой прямо как ФСБ были. Надоели мне до жути. У ворот дома в кустах сидели. Пойду тетради купить, а эта парочка уже в магазине. Попова потеет, краснеет, Ольга ко мне бросается.

– Андрюша, давай погуляем, мороженого поедим.

Москвин бесцеремонно показал пальцем на Ольгу.

– А теперь соври, что не так дела обстояли!

– Светка надеялась, что ты на нее внимание обратишь, – начала отбиваться Глебова, – мы же были детьми глупыми.

– А! Вон как запела, – разозлился Андрей, – значит, я хам, а вы уси-пуси маленькие несчастные девочки? Мы одного возраста. Одного не пойму, школьные годы давно миновали, какого черта тут Попова и Глебова делают?

– Эти девочки присутствовали на вашем дне рождения? Том самом, который вы устроили вопреки желанию Константина, – поинтересовался Сеня.

– Я не звал идиоток, – дернул плечом Андрей, – весь класс собрал, их не ждал. В разгар вечеринки чувствую на своей спине чей-то взгляд, оборачиваюсь – Попова! Явилась, красота жуткая, без приглашения. Но я уже поддал немного, поэтому гнать их не стал.

– Ага, – кивнула Света, – ты меня тогда обнял, сказал: «Платье красивое, тебе идет, давай завтра в кино сходим вместе».

– Ну, нет, – засмеялся Андрей, – столько мне не выпить.

Ольга стиснула губы, Светлана потупилась.

– Дура Светка по тебе до сих пор сохнет, с каждым праздником поздравляет. В Сети ты с ней любезен, – разозлилась Глебова.

– Погоди-ка, – воскликнул пасынок Константина, – «lovewe4no» – это она?

– Хочешь сказать, что не знал, кому принадлежит аккаунт? – прищурилась Ольга. – Верится с трудом.

– Ей-богу, понятия не имел, – воскликнул Андрей, – забила мне комментарии сердечками, под каждым моим фото тексты километровые пишет. Посмотрел ее публички, там снимки кошек, собак, цветов, имя не указано. Думал, какая-то сетевая бабка. Есть такие, от скуки по всем адресам шарят, приматываются к людям.

– Там много моих снимков, – сказала Светлана.

– Слушай, извини, но ты здорово изменилась, – заявил Андрей, – узнать тебя нереально.

– Хватит, – вскипела Ольга. – Светка не хотела ничего рассказывать, а я колебалась. Но теперь мне понятно: ты нас по-прежнему терпеть не можешь. Как в детстве не пойми за что ненавидел, так и до сих пор злишься.

– Просто вы две прилипалы, – в сердцах воскликнул Андрей, – штирлицы прямо. В школьные годы надоели до икоты. А теперь, оказывается, Попова ко мне и в Фейсбук, и в Инстаграм влезла. Сердечки везде ставит. Сегодня же ее заблокирую.

– За что? – спросила Глебова. – За любовь к тебе?

– Какая такая любовь? – впал в раж наш клиент. – Психопатия. Давно пора замуж выйти, детей родить. Дурь из башки и вылетит!

Глебова вздернула подбородок.

– Хорошо. Ты сам виноват! Мог сейчас не обижать нас, не обзывать, но ты хамишь. Зачем нам твою тайну хранить?

– Оля… – начала Светлана.

– Молчать! – рявкнула подруга. – Он с нами до сих пор обращается, как с мусором! Пусть получит что заслужил. Мы видели, как Москвин убивал Варю.

Мне стало жарко.

– Видели? Где? Когда?

Ольга сложила руки на колени.

– Андрей не врет, мы заявились к нему на праздник без приглашения. Думали, выгонит нас, а он обрадовался, платье Светки похвалил. Попова от радости разрыдалась, убежала в туалет, я за ней. Сортир находился на первом этаже. Я Поповой велела умыться. И вдруг голоса слышим. Сразу узнали, кто в соседнем помещении беседует: Москвин и Горелова. Слышимость была прекрасная. Уж не знаю, что за комната. Андрей Варьку уговаривал с ним… ну… переспать. Горелова ни в какую.

– Я тебя люблю, но здесь – никогда. Народу полно, вдруг кто увидит.

Он ей:

– Дверь запрем, мы быстренько.

Варя обиделась.

– Я не кошка. И не твой матрас. Попова с Глебовой пришли, сам знаешь, какие они любопытные. Только ляжем, они из-под кровати вылезут. Зачем ты их позвал?

Москвин пустился в объяснения:

– Сами приперлись, надоели два страшилища.

И давай нас обзывать, а Варька хихикала. Потом он предложил:

– Пошли в домик.

Горелова согласилась.

– На ферме – пожалуйста.

Они договорились, что Варя первой незаметно туда направится, а Андрей минут через пятнадцать прибежит.

И ушли из комнаты. Я на Светку смотрю, та почти в обмороке. Понятно почему. Кто обрадуется, если одноклассник, которого ты обожаешь, другую в постель укладывает?

Глебова спросила у нашего клиента:

– Помнишь тот разговор?

– Нет, – еле слышно проговорил Андрей, – пьяный был совсем.

– Прелести секса с ним Москвин тогда красочно, как трезвый, описывал, – усмехнулась Ольга, – мне Попову жалко стало. Прямо до слез. Сказала ей:

– Бежим на заброшенную ферму. Подождем, пока они начнут, в самый интересный момент в дом влетим и заорем. Горелова со стыда умрет.

Светка сначала ни в какую, я ее еле уговорила. Ночь. Но луна полная, огромная, прямо над землей висит. Видно все, как днем. Доходим мы до фермы и видим! Мама родная! Андрей Варьку бьет кулаками по голове, по лицу, по шее. Как грушу боксерскую использует. Горелова упала, он ее ногами. Мы онемели от ужаса. Короче, Москвин Варю убил. Пару минут на нее смотрел, сдернул с ее шеи медальон, бросил, на куст украшение угодило, перед нами повисло. Потом оттащил ее к куче навоза. Она во дворе прела, двинулся к лесу, упал, встал, руки ободрал. Глядит на запястье, говорит:

– Б…! Часы посеял!

И дальше по тропинке пошел. Опять упал, встал. Мы со Светкой за дерево спрятались. Андрей мимо прошагал, вид страшный, запах шел от него, как от зверя. Подождали, пока он из виду скроется, Светка взяла медальон, мы домой порысили. Вот такая история. Что, Андрей, неужели ты ничего не помнишь?

– Нет, – прошептал наш клиент, – пусто в голове. Руки, ноги утром в ссадинах увидел, удивился… Я убил Варю?

– Ты, – хором подтвердили обе женщины.

– Андрюша, – пролепетала Татьяна Ивановна, – как же так! Вы любили друг друга.

Москвин закрыл лицо рукой.

– Ничего не помню! Напился. Вот странно, сейчас вдруг сообразил, когда меня срубило. Когда Светка мне стакан с вином сунула. Я его залпом выпил и… дальше ничего не помню. Я убил Варю! Своими руками! За что? Наверное, сошел с ума! Что мне теперь делать? Что? Как жить?

– Тебя посадят, – заявила Ольга, – если кто кого-то убил, закопал, а через много лет откопали труп и преступника нашли, то его непременно накажут. Ведь так? И ты врешь, что ничего не помнишь! Так не бывает: убил девочку и позабыл.

– Вот как раз это не редкость, – резко возразил Семен. – Я видел людей, которые намертво вытесняли из памяти, что они убийцы. И пьяными они в момент преступления не были. Андрей на самом деле вычеркнул из памяти все события того дня. Знаешь, почему я уверен в этом?

– Помни Москвин о том, что сделал с Варей, он никогда бы не пришел к нам с просьбой выяснить, как медальон, который он подарил девочке, оказался у меня, – воскликнула я. – Андрей надеялся, что Варя жива. Зачем ему спектакль устраивать? Внимание к себе привлекать? Все давно похоронено, про Горелову забыли.

– Вспомнил кое-что еще, – простонал наш клиент. – Мне на день рождения Ваня Рогов подарил полароид. Я сделал снимок медальона на шее Варюши. Он выполз из фотоаппарата. Хотел ее всю щелкнуть, но не вышло. Ванька объяснил: надо заправить его кассетами, только одна штука всего в комплекте прилагается. И получилось, что у меня нет никаких снимков, только шея с монеткой. Я в тот момент еще соображал, потом ума лишился.

Я подняла руку.

– Вопрос. Инга купила медальон за большие деньги у своей гадалки. Носила его не снимая. Почему она его не взяла, уезжая?

Константин прищурился.

– Так потому что уезжала из России! Она мне как объяснила: «Амулет старинный, приметный. Паспорт у меня на другое имя. Прилетим с Лизой на место, надо пройти металлоискатель. И таможню. Железка на шее зазвенит, попросят ее снять. Таможенник увидит, прицепится, что это какая-то редкость. Не дай бог устроят тщательную проверку документов». Я возразил: «Рамку при прилете не проходят, про твой медальон никто ничего не скажет. Таможня вами не заинтересуется». Она закричала: «Нет! Я боюсь! Пусть лежит в сейфе. Ты к нам приедешь, привезешь». Ну и где логика? Ее поймают с украшением, а мне можно его тащить? Нервничала жена ужасно, и понятно почему. Лично мне амулет всегда предрассудком казался. Я ей почему про него напомнил? Подумал, что Инга забыла при сборах про оберег. Приедет в аэропорт, спохватится, заистерит, назад за ним бросится. Все дело пойдет насмарку. Но она, оказывается, панически боялась проверки в стране прибытия.

– Понятно, – кивнула я.

– Вот снимок часов, – сказал Дегтярев. – Андрей Владимирович, взгляните на экран, он на стене прямо перед вами.

– Не хочу, – простонал Москвин.

– Пожалуйста, – попросила я, – там всего лишь фото. И они не те, что нашли с останками. Это каталог фирмы. Можете описать свои часы? Они какие были?

– Не помню, – прошептал Андрей.

Глава 38

– Ну же, Андрюша, – попросил Сеня, – постарайтесь.

Наш клиент прищурился.

– Честное слово, смутно помню. Фирма та же. Почему-то она тогда самой модной была у подростков. Электронные. Недорогие.

– Цвет ремешка был какой? – деловито осведомился полковник. – Во время вашего обучения в школе производители часов предлагали белый, красный, розовый, прозрачный, голубой и зеленый. Сейчас выбор намного больше.

– Забыл, – прошептал Москвин.

– Змеиный гаджет, – улыбнулся Собачкин, – у меня такой же был. Я тоже попал под влияние моды.

– Змеиный гаджет? – удивилась я. – Ты о чем?

– Часы так называли, – засмеялся Кузя. – Когда фирма на наш рынок вышла, она затеяла мощную рекламную кампанию: ролики по телику, билборды и все подобное. Рекламу вообще отличает редкий идиотизм. Мне давно хочется посмотреть в глаза человеку, который придумывает тексты вроде: «Съешь конфетку – обрети счастье». «Часовщики» решили выделиться из этой массы, пошутить элегантно. Их «брегеты» унисекс, внешне одинаковые, разнится только цвет ремешка. Голубые – определенно мальчишеские, розовые – девчачьи, остальные всем подходят. Дашенция, кого лучше всего выбрать главным рекламным лицом, чтобы народ кинулся фигню скупать? Твой вариант?

– Ну… любимого актера, – предположила я, – певца. Трудно найти человека, который всем нравится. Одни в восторге от Элтона Джона, другие его терпеть не могут.

– Подсказка: часы рекламировал не человек, – заявил Кузя.

– Робот? – удивилась я. – Или животное? Если последнее, то что-нибудь милое: котенок, щенок понравятся женщинам. Тигр, лев – мужчинам.

– Не ломай голову, змея, – остановил меня Дегтярев.

Я захихикала.

– Ну, спасибо. Всегда считала, что больше похожа на хомячка. И что во мне змеиного?

– Часы демонстрировала змеюка, – уточнил Сеня, – полковник просто неудачно выразился. Здоровенная такая змеища, типа удава. Она часы носила.

– Где? – не сообразила я. – У пресмыкающихся рук нет.

– Зато есть шея, – заявил Кузя, – любуйтесь.

На экране появилось изображение розовой змеи, на ее шее висели часы с ремешками разных цветов.

– Это я, это я, – запел гад, – это я, для тебя! Посмотри, посмотри, лучший гаджет у меня!

«Певица» встала на хвост, выпрямилась и стала изгибаться в разные стороны, продолжая «арию».

– Гаджет змеиный, его лучше нет. Гаджет змеиный – успеха секрет. Гаджет змеиный – удачи мешок, гаджет змеиный – твой друг во всех делах.

– Последняя рифма им не удалась, – рассмеялась я. – Почему самый обычный прибор для определения времени называют гаджетом?

Кузя откашлялся.

– Гаджет – облегчает человеку жизнь. Они бывают разными и служат дополнением к какому-либо устройству. В принципе, без гаджета можно и обойтись, например, брелок для ключей со свистком. Это удобно. Не помнишь, где бросил связку? Она тебе подаст сигнал. Дверь брелок не откроет. Просто подскажет, где лежат ключи. Большинство людей именует гаджетом компьютер, ноутбук, планшет. Это неверно, это – девайсы. А вот наушники к ним – гаджеты. Девайсы – самостоятельные устройства, гаджеты – дополнение к ним.

Я делала вид, что слушаю Кузю, а сама наблюдала за Андреем. Весь разговор затеян для того, чтобы тот слегка успокоился, может, тогда его память оживет.

– Змеиный гаджет! – воскликнул наш клиент, глядя на экран.

А там, теперь уже без звука, продолжало выделывать разные па пресмыкающееся.

– Я увидел рекламу по телику и жутко захотел купить эти часы! До трясучки, – сказал Андрей, – просто мечтал о них. В нашем классе почти все такими обзавелись. А у меня их не было.

– Вроде вы не из бедной семьи, вашу мечту старшим легко было осуществить, – удивилась я. – Но в конце концов вам купили часы.

Андрей кивнул.

– Только не мамахен с отчимом. А тетя Таня.

Татьяна Ивановна улыбнулась.

– Варя рассказала, что Андрюша фанат дурацкой змеи. И мы ему часы на Новый год под елку как презент положили. У подростка был такой взрыв восторга, что нам с мужем неудобно стало. Прыгал почти до потолка.

– Помните, какую модель покупали? – задал главный вопрос дня полковник.

Горелова кивнула.

– Я хотела с голубым ремешком, но Кирилл возразил: они выглядят детскими. С зеленым нам показались не самым удачным вариантом, не со всякой одеждой сочетаются. Наденет мальчик красный свитер, а на руке изумрудный ремешок. Попугай получится. В конце концов мы остановились на бесцветном.

– Не на розовом? – уточнил Дегтярев.

– Ну что вы! Это для девочки, – засмеялась Горелова, – прозрачный самый лучший выбор, ко всему подойдет.

– Отлично, – потер руки Сеня. – Кузя! Говори.

Наш компьютерный гений показал на экран.

– Перед вами фото всех учеников десятого «Б». Существует традиция, которую чтут во многих школах, в день окончания учебного года делать общий снимок одноклассников. Родители их, как правило, хранят.

– Инга Львовна этим не заморачивалась, – хмыкнул Андрей, – я никогда снимки не брал.

– А вот Гореловы относились к этому иначе, – сказал Кузя, – спасибо Татьяне Ивановне, она нам показала альбом. Обычно фотографы ставят детей на ступеньках перед школой. А в гимназии, где учились Варя и Андрей, поступали оригинально, всех усаживали за длинный стол.

Андрей перебил говорившего:

– Директриса объясняла: «Мне не нравится, когда одни ребята стоят на нижней ступеньке, а другие над ними возвышаются. Лучше пусть сидят за столом. За ним все равны». И она требовала, чтобы мы все сидели, положив руки ладонями вниз на столешницу, никаких сжатых кулаков. Это расценивалось как агрессия. Снимали на сцене в актовом зале на фоне занавеса с гербом гимназии. Директриса наша была огонь! Она в советские годы свои порядки завела. Герб, гимн, торжественное шествие со знаменем школы. За столом должны были все сидеть. Никаких отсутствующих. Классе в седьмом-шестом Олег Никитин ногу сломал. Так его привезли, в зал внесли, посадили. Со стола скатерть до пола свисала, гипса не было видно.

– Светлана, кем работала ваша мать? – неожиданно спросил Александр Михайлович.

Попова вздрогнула, она явно не ожидала, что к ней обратятся.

– Мама? Она была медсестрой в больнице.

– В какой? – уточнил Дегтярев.

– В психиатрической, – объяснила Света, – меня в детстве постоянно с собой брала, маленькую девочку одну ночью дома не оставишь. Я спала в сестринской.

– Вы, наверное, часто приходили к матери и когда выросли, – предположил Семен.

– Конечно, мне там очень нравилось, – подтвердила Светлана. – Лет в десять я решила: непременно стану врачом. И поступила в медвуз. Только я психиатр.

– Прекрасная специальность, – одобрила я.

– Внимание на экран, – прервал наш разговор Кузя, – он разделен на две части: справа фото учеников, слева снимок часов, которые были найдены вместе с останками Варвары Гореловой. Кто-нибудь видит нечто странное?

Татьяна Ивановна подняла руку.

– Часы слева с розовым ремешком. Они не принадлежат Андрею. Мы ему дарили с бесцветным.

Кузя щелкнул мышкой.

– Но на внутренней стороне ремешка написано «Андрей Москвин».

– Мы дарили с бесцветным! – уверенно повторила Горелова.

– Интересно, зачем кому-то выжигать с помощью раскаленной иглы имя и фамилию Андрея на браслете? – протянула я.

– Смотрим на руки детей, – приказал Дегтярев, – они лежат на столе ладонями вниз, прекрасно видны запястья. Часы есть не у всех.

– У десяти человек, – подсказал Кузя и приблизил изображение. – У Москвина прозрачный ремешок. Кроме него электронные часы есть еще у шести мальчиков и трех девочек. У парней бесцветные. Юные леди приобрели с зеленым, розовым и оранжевым ремешками. Подводим итог: в классе была лишь одна ученица, которой нравился розовый цвет. И кто она? Смотрим на руки и на лица.

Глава 39

– Узнать не трудно, – прошептала Татьяна Ивановна, – Светлана. Она почти не изменилась с течением времени. Хотя не так уж много лет прошло.

Дегтярев в упор посмотрел на Попову.

– На вашем ремешке выжжено «Андрей Москвин»?

– Не знаю, – пролепетала та, – нет! Неправда. Розовых было в продаже много, может, кто-то еще купил!

– Следующий вопрос, – продолжал Александр Михайлович. – По какой причине Андрей не помнит ничего из того, что произошло, и совершенно искренне считает себя убийцей Вари?

– Вероятно, он находился под воздействием лекарств, – ответила я, – которые применяют в психиатрии. Светлана была своей на работе у матери. Она всегда могла стащить пару таблеток.

– Большинство преступников попадается на мелочах, – вздохнул Сеня, – вроде все продумал, учел. И бац! Ремешок розовый! Андрей, а куда подевались ваши часы?

– Они пропали, – ответил наш клиент. – Физкультурник не разрешал в часах заниматься. Я их клал в карман своего форменного пиджака, оставлял его в гардеробе. Все было нормально. И вдруг они исчезли.

Александр Михайлович потер затылок.

– Ревность. Зависть. Две родные сестры. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но события развивались так. Света влюблена в Андрея, но тот не обращает на нее внимания. Оля хочет помочь подруге. В этой паре Глебова – мотор, Попова ей подчиняется, что никак не обеляет Светлану. Одноклассницы сначала просто надоедают Москвину. Потом девицы, которые постоянно следят за ним, узнают, что у их объекта взрослые отношения с Гореловой. Они о том, что пара занимается сексом, узнали раньше, чем в день рождения Андрея. Сейчас они соврали о том, что шок испытали на вечеринке. Почему я так думаю? Вскоре объясню. Но это их не останавливает, девушки продолжают приставать к пареньку. Москвин в конце концов начинает злиться и конкретно посылает липучек по известному адресу. И тогда кому-то из них, полагаю, Глебовой, приходит в голову идея. Раз Андрей такая жуткая свинья, надо ему отомстить: убить Варю и представить преступником Москвина. Осуществить все решили в его день рождения. Понятное дело, гости напьются, никто потом ничего не вспомнит. То, что их не звали, роли не играет. Светлана с Ольгой пришли без приглашения. Преступление готовилось заранее. Света стащила у матери в больнице таблетки. Наверное, Оля залезла в карман пиджака Москвина. Место, где он прятал на время урока физкультуры свои любимые часы, скорей всего, не секрет для одноклассников.

– Ну да, – согласился Андрей, – я всем советовал так же делать. Не бросать ничего на подоконнике у входа в зал. В раздевалке надежнее.

– Как оказалось, это не совсем так, – заметил Кузя.

– Вот почему я уверен: одноклассницы давно знали, что Андрей и Варя состояли во взрослых отношениях, – подчеркнул полковник. – На ремешке они заранее имя и фамилию выжгли. Если бы во время тусовки им на голову новость свалилась, то времени на это не было бы. И где часы взять? Андрей их раньше лишился. Нет, налицо преступный умысел. А вот то, что Горелова и Москвин пойдут на ферму, они выяснили на вечеринке. И девчонки решили: вот он, прекрасный шанс, небось ранее планировали провернуть все в доме, но в лесу лучше, там свидетелей нет. В особняке все пьяные, но вдруг кое-кто кое-что увидит и запомнит.

– Девицы совершенно случайно услышали, где Горелова и Москвин собираются провести время, и побежали к заброшенной ферме.

– А почему ремешок розовый, если у них были часы Москвина? – спросила Татьяна Ивановна.

Дегтярев помолчал пару секунд, потом ответил:

– Могу предположить, что они испортили его ремешок, когда…

– Это она! – закричала Попова. – Не я! Все придумала Ольга. Глебова ловко овцой прикидывается, ее все безобидной считают. Она взяла очень толстую иглу, порвала браслет! А потом взяла ремешок от моих часиков! Хитрая!

– Вот только ума сообразить, что ремешок у них розовый, не хватило, – подчеркнула я. – А что с медальоном, который Варя на себя надела? Как к вам подарок Андрея попал? История про то, что оберег упал на куст, за которым вы прятались, вранье.

– Ничего не знаю! – закричала Ольга. – Светка Варьку ударила сзади, подкралась и хлобысь ей палкой по затылку. Горелова упала. Я убежала. Я не хотела. Я не виновата. Все Попова придумала. Она на Москвине помешалась, до сих пор его любит.

– Гадины! – закричал наш клиент, бросился к Глебовой, вцепился в нее и стал трясти что есть сил.

Сеня, Кузя и Дегтярев вскочили и бросились разнимать дерущихся. Татьяна Ивановна закрыла лицо руками. Константин подрулил на коляске к месту битвы и начал размахивать кулаками.

– Что с ними теперь будет? – спросила Горелова. – Вы их арестуете?

– Частные детективы не имеют права никого задерживать, – пояснила я, – но Дегтярев уже позвонил кому надо. Не волнуйтесь, всех виновных в убийстве Вари накажут.

Татьяна Ивановна встала, подошла ко мне, села на корточки и всхлипнула.

– Я очень люблю девочек. Да, они к нам попадали нечестным путем, но…

– Она удрала! – воскликнул Семен, держа Андрея.

– Кто? – тяжело дыша, спросил Дегтярев.

Я вскочила.

– Светлана. Воспользовалась суматохой и сбежала.

Со двора раздался шум отъезжающего автомобиля.

– Далеко не уедет, – прохрипел полковник. – Дарья, звони на охрану, пусть задержат ее на выезде из Ложкина. Поторопись!

Я кинулась к двери.

– Эй, куда! – рассердился полковник.

– Наизусть номер не помню, а мобильный дома оставила.

Собачкин отпустил Ольгу, та села на пол и зарыдала. Сеня побежал во двор.

– Сейчас догоню ее, – пообещал он на ходу.

Эпилог

– Румпель-пумпель самый вкусный мой десерт, – заявила Марина, внося в столовую блюдо, на котором высилась пирамида из шоколада. – Саша, специально для тебя приготовила.

– Спасибо, – мрачно процедил полковник, – я в восторге. Так мерзавку и не поймали. Сбежала.

– Десерт никуда не убежал, – засмеялась жена полковника.

Дегтярев отвернулся к окну.

– Румпель-пумпель лечит все печали, – пообещала Марина. – Кто хочет его поджечь? Саша?

Полковник вздрогнул.

– А?

– Включишь вулкан? – пропела Марина.

– Ладно, – безо всякого энтузиазма согласился Дегтярев. – А что делать надо?

– Сбоку есть ниточка, – пустилась в объяснения его жена, – ее надо запалить. Держи спички.

Полковник взял коробок и стал чиркать спичкой по коричневой полоске.

– Спички, – пробормотал он через секунду, – все в стране изменилось, а они такие же, как в СССР, и зажигаться не желают.

Марина метнулась на кухню.

– Сейчас зажигалочку принесу.

Маневин встал и наклонился над пирамидой.

– Фитиль попал в крем. Саша, я наклоню блюдо, а ты поджигай.

– Не надо, – закричала из кухни Марина. – Румпель должен стоять ровно, не трогайте!

Но мужчины не обратили внимания на ее возглас.

Спичка у Дегтярева вспыхнула, Маневин наклонил десерт. Пирамида, верхушка которой теперь смотрела не в потолок, а на Юру, задрожала.

– О! Трясется! – радостно сообщил зять.

– Нет, нет! – завопила Марина, вбегая в столовую.

И тут пирамида раскрылась, наружу высунулось нечто, похожее на ракету, из нее забил фонтан шоколада. Юра, на которого устремилась струя, в секунду сполз под стол. Шоколадный фонтан ударил прямо в Афину, она всегда сидит, положив морду на стол, ждет, что кто-нибудь зазевается – и можно будет стянуть с его тарелки вкусняшку. Все члены семьи и друзья прекрасно осведомлены о привычках Афины, они защищают свои порции. Собаке редко удается что-либо украсть. Но сегодня самые радужные мечты псины сбылись. Впрочем, повезло всей стае.

Афина мигом превратилась в живую шоколадку. Хуч, Мафи и Черри с радостным визгом кинулись ее облизывать. Пуделиха орудовала языком быстрее всех. Я изумилась. Черри плохо видит, почти ничего не слышит, но облитую шоколадом Афину она заметила первой.

– Нет, нет, – закричала Манюня, – какао-бобы для животных опасны. Юра!

Зять схватил Афину и помчался с ней в ванную. Стая ринулась следом. Маша кинулась на второй этаж, похоже, она помчалась за аптечкой. Ворон Гектор летал под потолком и кричал:

– Побрей наголо нахалку!

– Румпель-пумпель цел, – радовалась Марина, – шоколадный вулкан – это просто красивый эффект. Саша, попробуй.

– Очень вкусно! – воскликнул Дегтярев, смакуя кусок, который Марина положила ему на тарелку.

– А это Феликсу, – пропела наша кулинарка.

И тут у меня зазвонил мобильный. Из ванной на первом этаже раздавался гневный лай Афины и всей стаи. Собакам явно не хотелось, чтобы шоколад смыли. Дегтярев во все горло расхваливал десерт, Маневин тоже выражал восторг. При таком шуме беседовать было невозможно, поэтому я вышла на террасу и лишь тогда поднесла трубку к уху. Из мобильного раздался гул толпы, потом донесся голос:

– Рейс Москва – Милан задерживается из-за погодных условий в Италии. – И тут же тихое сопрано спросило:

– Дарья? Слышите меня?

– Да, – ответила я, – хотя шум аэропорта немного мешает. Извините, вашего номера нет в моем телефоне.

– Это Светлана Попова, – представилась незнакомка.

– О! – вырвалось у меня. – Вы улетаете?

– Очень скоро, – ответила одноклассница Андрея, – никому меня не достать.

– Рано или поздно ваша совесть проснется, – пробормотала я.

– Слушайте, – велела Попова, – Ольга меня подбивала убить Горелову и свалить все на Андрея. Отомстить ему таким образом за ужасное отношение к нам. Глебова при всех не рассказала, а я вам сейчас объясню. Москвин ей стул намазал какой-то ерундой, она не пахнет, внешне не заметна. Стул как стул. Олька села, прилипла, не поняла, что приклеилась, резко встала, и часть юбки осталась на сиденье вместе с обрывком трусов. Ее потом задразнили, кличку дали: «Принцесса голо…ая».

– Понятно, – протянула я.

– Сделать то, что она требует, мне было страшно, – продолжала Светлана. – А отказаться я не могла.

– Почему? – удивилась я.

– Вы Глебову не знаете, – протянула Попова, – она в детстве кошек мучила, убивала и радовалась. Я ее боюсь. И Ольга… ну… она моя очень близкая подруга, много чего обо мне знает. Может…

Светлана замолчала.

– Рассказать всем что-то неприглядное о вас, – договорила я.

– Но я не собиралась убивать Варю, – всхлипнула Попова, – пошла к Татьяне Ивановне и все ей рассказала. У той так лицо изменилось, когда про секс с Москвиным услышала, прямо на себя не похожа стала. Я ей правду сообщила утром в день рождения Андрея, попросила: