– Зашибись! Ну, спасибо.

Он пожал плечами и почесал голову.

– Я говорил тебе, что ждал кого-то особенного, кого-то, кто мне очень понравится. Говорил? Можешь мне верить или нет, но ты невероятно очаровательна, когда пьяна.

– Только когда пью текилу, – сказала я. – Я уже выяснила прошлой ночью, что после водки я становлюсь той еще сучкой.

– Ну, ты была тогда очаровательной, – сказал он. – Ты была дружелюбной и веселой, и… и очень красивой.

Я покраснела.

– Потом, когда мы обсуждали песню Вана Моррисона, и ты назвала мне все песни о голубых глазах… Я не знаю, – Нейтан посмотрел на меня, наши глаза встретились, когда он продолжил. – Мне очень понравилось, что ты знаешь старые песни, и что, даже будучи вдребезги пьяной, ты смогла поставить меня на место. Большинство девушек ведут себя легкомысленно, когда напьются. И мне кажется, некоторые парни полагают, что это мило, но лично я совсем так не думаю. А ты была другая, ты казалась… такой настоящей. Мы много смеялись той ночью. И когда ты повела меня в спальню, я знал, что ты хотела сделать, и еще подумал: «Если эта девушка не подходит мне идеально, то уже никто не подойдет». Поэтому, я думаю, если ответить покороче, то ты понравилась мне. Очень.

Мы все еще глядели друг на друга, его карие глаза пристально смотрели в мои. Вдруг я поняла, насколько близко мы сидим друг к другу. Наши руки почти соприкасались. Его колено было в нескольких сантиметрах от моего. Я открыла рот, чтобы сказать что-то. Но понятия не имела что.

– Привет, дети.

Я подпрыгнула и повернулась посмотреть на папу, который шел через столовую. Когда я бросила взгляд на Нейтана, мне показалось, что он немного покраснел. Но он уже вернулся к работе на ноутбуке, как будто мы и вовсе не разговаривали.

– Привет, папа, – сказала я.

– Как у тебя дела сегодня, карапузик? – спросил он, пока шел через арку в кухню.

– У меня… хорошо. Наверное.

Я встала и пошла за ним, оставляя Нейтана за обеденным столом.

Папа подошел к кухонному столу и начал разбирать сваленные там в кучу письма. Я немного понаблюдала за ним. Мы не общались уже задолго до того, когда я поняла, что он променял меня на Нейтана, и как Трейс сказал мне правду о разводе. Я почувствовала, что смотрю на другого человека. И не то, чтобы папа изменился с тех пор, как обручился с Сильвией, но он оказался даже не тем мужчиной, каким я его представляла с самого начала.

Это он виноват в том, что наша семья распалась. Он изменял маме. Он больше не хотел жить с нами.

Но он все еще был моим отцом… так ведь? Он все еще был тем самым человеком, который научил меня играть в покер на мелочь. Который купил мне первый диск с песнями Джоан Джетт. Который заставлял меня смотреть «Зверинец» и «Беспечные времена в «Риджмонт-Хай», и всю классику фильмов категории «детям до 16», которую мама терпеть не могла. Этот человек все еще был где-то внутри него, правда ведь?

– Что такое, карапузик? – спросил он.

Я вдруг поняла, что стою позади него и просто смотрю, слишком долго смотрю.

– Я, ммм… Я хотела узнать, наказана ли я.

– Нет, – ответил он. – Я так не думаю.

– Ооо, – сказала я. – Ну, в общем, Сильвия не сказала мне ничего, поэтому я решила спросить.

– Отлично, – сказал он, продолжая просматривать почту, даже не взглянув в мою сторону. – Я думаю, на этот раз мы закроем на это глаза, – он вытащил конверт и сунул его подмышку. – Пойду поработаю. У меня телефонный разговор с менеджером радиостанции через полчаса. Он хочет, чтобы я поучаствовал в игре по софтболу против команды с частоты 97,5 – радиосети «Топ 40». Это может быть весело. Ну да ладно, – он повернулся и поцеловал меня в макушку. – Увидимся за ужином.

Он вышел из кухни и похлопал Нейтана по плечу, когда проходил мимо через столовую.

– Привет, Грег.

– Усердно работаешь, Нейт?

– Да нет, конечно.

Папа рассмеялся.

– Где ж мои восемнадцать…

Я все еще стояла на кухне после того, как он ушел. Я хотела, чтобы он поднялся ко мне наверх, ждала его, чтобы поговорить о тех фотографиях. Сильвия сделала это, но папа просто их проигнорировал.

Все лето я думала, что это было впервые, когда папа отдалился от меня, но, может быть, это было совсем не так. Может быть, я просто всегда находила ему оправдания. За то, что он никогда не звонил, за то, что он мог видеться со мной только раз в год.

Трейс сказал, что папа не захотел вернуться, потому что хотел побыть в одиночестве, он не хотел семью. Я помню, когда мне было четырнадцать, я умоляла его позволить мне жить с ним. Мама вечно или орала, или спала, а у меня не было друзей. Я была несчастна, и он был мне нужен. До меня дошло только сейчас, что он сказал нет не потому, что переживал за маму. Он сказал нет потому, что я была не нужна ему.

Когда я вернулась в гостевую комнату через несколько минут, я вытащила бутылку «Маргаритавилля». Я долго смотрела на нее, подумывая допить остатки. Неплохо было бы надраться сейчас. Тогда я бы смеялась и улыбалась. Как сказал Нейтан, я веселая, когда пьяная.

Я подумала о Бейли, о том, как я не смогла защитить ее. Подумала о Нейтане, как он в забегаловке протянул руку через весь стол и накрыл мою. Я переживала о Бейли, а Нейтан переживал обо мне. Из-за выпивки отношения с папой не станут лучше. Алкоголь не заставит меня все забыть.

Это им просто причинит боль. А я не хочу причинять им боль. Я уже достаточно сделала им больно.

Я отнесла бутылку в ванную, убедившись сначала, что в коридоре никого нет. Я выливала остатки текилы и смотрела, как единственное, что делало меня счастливой за последние несколько лет, стекало в раковину. Кап, кап, кап… и бутылка была пуста.





Глава 21



Всю следующую неделю я вообще не выходила из дома. Почти все время я сидела в гостевой комнате или смотрела, как Бейли репетирует свои «кричалки». Иногда приходил Харрисон поболтать, но после 4 июля мы больше не ходили в «Гнездо», на вечеринки или куда бы то ни было.

Но это не отбило желание у народа размещать посты на Фейсбуке.

Обычно Нейтан не разрешал мне лазить в его компьютер, но иногда я тайком заходила в его комнату, когда он уходил вниз. У него была дурная привычка оставлять компьютер включенным, и Фейсбук всегда был открыт.

Фотографии с вечеринки у Харрисона, предположения о том, что я еще сделаю, оскорбительные отзывы о моей одежде, прическе, размере моей задницы. Всё. И папа был постоянно в тегах. Один день в тегах, на следующий – его уже там нет. И мне все также ни слова. Да я уже больше и не ждала этого.

Каждый раз, когда я видела его дома, каждый раз, когда он просил меня передать ему булочки за обедом, каждый раз, когда он звонил с работы во время перерыва и просил Нейтана купить что-то в продуктовом магазине, и я брала трубку – мне каждый раз хотелось кричать. Швырять вещи. Я хотела спросить его, почему он любит их больше, чем меня. Но я сдерживалась. Я не хотела знать ответ на этот вопрос.

Должно быть, он считал дни до моего отъезда, чтобы остались только он и его идеальная семья, и он мог бы снова притворяться, что меня нет.

И как бы сильно я не злилась, какая-то часть меня отказывалась осуждать его.

Я стояла в гостиной и смотрела на них через стеклянную дверь. После обеда в гости приехала Шерри. Они с Сильвией сидели в шезлонгах и пили

лимонад, пока папа с Нейтаном на площадке перед домом играли в баскетбол один на один. Бейли на траве делала перевороты назад, представляя, что она чирлидер на большой игре.

Шерри и Сильвия начали хлопать в ладоши и смеяться, когда Нейтан сделал идеальный бросок в корзину, висевшую на стене гаража. Папины губы быстро двигались, явно утверждая, что бросок каким-то образом был сделан нечестно.

У меня было такое чувство, что я смотрела домашнее видео. Хорошее домашнее видео. Как будто ты видишь радость и любовь. Это было настолько ощутимо.

Нейтан увидел, что я стою у двери. Он поднял руку и помахал мне, приглашая присоединиться к ним.

Но я покачала головой.

Я побежала наверх, пока кто-нибудь еще не повернулся и не увидел меня.

Позднее, после ужина, Нейтан пошел за мной в гостевую комнату.

– Почему ты днем не вышла на улицу?

Я вздохнула и села на кровать.

– У меня живот болел.

Он нахмурился, глядя на меня.

– Правда что ли, Уит?

– Уитли, – исправила я на автомате.

– Я не верю тебе, – сказал он. – Ну, что живот болел.

– Мне просто не хотелось выходить, понятно?

Это была не совсем ложь.

Правда была в том, что я не хотела разрушать их идиллию. Папа и Колфилды смотрелись идеально вместе. Они были семьей. Прекрасной семьей. Они были гораздо больше семьей, чем мама, папа, Трейс и я даже до развода. Нейтан и Бейли оба старались, чтобы я чувствовала себя как дома, но у меня не получалось. Я была лишним кусочком мозаики, который, ну, никуда не подходил.

Нейтан смотрел на меня какое-то время. Потом он сел на кровать рядом со мной и обнял меня рукой за плечи. Я не понимала, это был платонический или романтический жест. Да я и сама не знала, чего именно мне бы хотелось.

– Мне очень жаль, что ты пропустила все веселье, – сказал он. – Поэтому, почему бы тебе вечером не пойти со мной и Бейли в кино?

– Нейтан…

– Я хочу, чтобы ты пошла, – уверенно сказал он. – И она тоже.

Я выдавила из себя улыбку.

– Хорошо. Но еще раз смотреть «Добейся успеха» я не буду.

– Черт. Ты мне только что этим сердце разбила, – пошутил он.

Я позвонила Трейсу, после того как Нейтан ушел, но у него был включен автоответчик.

Теперь у Трейса тоже своя семья. Красавицы жена и дочка. Его собственная семья, частью которой я не являюсь.

Не важно, чья это была вина, но мама и я давно уже не семья.

Я не знаю, кто я без вечеринок, пьянок и мальчиков, которые были частью моей жизни последние четыре года. У меня ничего не было. И никого. Я больше не знаю, где мое место.


«У Вас одно не прослушанное сообщение… первое не прослушанное сообщение».


– Уитли, это мама. Ты давно не звонила, и я звоню просто так. Трейс сказал, что он говорил с тобой несколько раз, а я нет, поэтому… перезвони мне! Милая, я скучаю. Надеюсь, тебе весело… Слушай, если что-то не так с отцом, просто скажи мне и…


«Сообщение удалено»




***

– Физика?

– Нет. Не естественные науки.

– Политика?

– Нет.

– Психология?

– Я слишком чокнутая, чтоб быть психологом.

– О, а может русский язык? Русский – это, вроде бы, круто.

Я посмотрела на Харрисона поверх своих солнечных очков. Мы лежали в шезлонгах у бассейна. На его ноутбуке был открыт каталог курсов Университета Кентукки, он перешел на список основных профилирующих предметов.

– Русский? Нет, Харрисон, ты серьезно, что ли?

– Я изучал русский в старших классах, – сказал Нейтан, вылезая из бассейна. Сегодня он решил сделать заплыв вместо тренировки в спортзале.

– Правда? – спросил Харрисон, глядя с ухмылкой на него.

– Ну да.

Нейтан взял свое полотенце со столика на террасе и начал обтирать лицо.

– Но единственное, что я помню, это «Можно ли копировать ваше домашние задание?» – сказал Нейтан на русском.

– Дай угадаю, – сказала я. – Ты только что спросил, где туалет, так ведь?

– Нет.

Он презрительно усмехнулся и слегка ударил меня мокрым полотенцем.

– Он у меня был дополнительным спецкурсом. Я его два года изучал. Меня можно за это и похвалить.

– Тогда что это значит? – спросила я.

– Это значит «Можно я спишу твое домашнее задание?»

Харрисон засмеялся, как будто это было самое смешное, что он когда-либо слышал. Я просто рассмеялась и покачала головой.

– И часто ты это говорил? – спросила я Нейтана.

– Каждое утро перед началом урока.

Он ухмыльнулся мне и закинул полотенце на плечо.

– Ну, ладно. Я иду в дом. Желаю вам повеселиться вдвоем.

– Приятной ночи, Нейтан! – крикнул Харрисон. Мы оба смотрели ему вслед, а когда стеклянная дверь закрылась, Харрисон тихонько добавил:

– Эх, я бы попрофилировался с его предметом.

– Да заткнись ты.

– Уж и помечтать нельзя.

Он снова посмотрел на каталог.

– Мы почти в конце списка, Уитли. Если ты, конечно, не хочешь пойти на инженерно-технический факультет, а я так полагаю, ты не хочешь.

– Определенно не хочу.

– Тебе музыка нравится, – сказал он. – Думала когда-нибудь о поступлении на музыкальный?

Меня даже покорежило. Тео учится на музыкальном. Той ночью я сказала, что рассмотрю вариант с музыкальным факультетом. Но сейчас, да ни за что и никогда.

– Я не играю ни на каком музыкальном инструменте, – сказала я Харрисону. – К тому же, я не думаю, что в колледже изучают Нирвану, Блонди или Рамоунз. Да я там с тоски помру от их классической тягомотины.

– Мода?

– В Университете Кентукки нет факультета дизайна одежды.

– Тогда поехали со мной в Лос-Анджелес, – сказал он. – Будем жить в одной комнате, и я буду одевать тебя каждый день. Ты же знаешь, что хочешь этого.

Вообще-то, это была неплохая идея. Трейс жил в Лос-Анджелесе. И единственная причина, по которой я выбрала Университет Кентукки, в том, что он был альма-матер моего отца. Я всегда думала, что я хочу быть похожей на него. Но теперь уже больше нет.

– Я не могу. Учеба в Университете Кентукки уже оплачена.

Харрисон вздохнул.

– Тогда я не знаю, что тебе сказать. Есть какие-нибудь идеи, чем ты займешься после учебы? Что делает тебя счастливой?

Это был вопрос на миллион долларов. Потому что, честно говоря, я понятия не имела. Алкоголь делал меня счастливой, но не существует факультета алкоголеведения, насколько мне известно.

Когда я не ответила, Харрисон сменил тему разговора.

– Слушай, я сегодня вечером иду гулять с Уэсли и Бьянкой. Присоединишься? Не хочу быть третьим лишним.

Я покачала головой.

– Ну, почему нет?

– Не думаю, что я понравилась его девушке, – сказала я.

– Бьянке? Почему ты так думаешь?

– Потому что, когда мы встретились в первый раз, я пыталась соблазнить ее парня. Уверена, это ее немного разозлило.

Харрисон засмеялся.

– Ну, ты была не первая. Она переживет это. Идем с нами. Поужинаем где-нибудь, сходим в кино, потом, может быть, пойдем ко мне и поболтаем. В этот раз никаких других гостей. Только мы вчетвером.

– Нет, я… Я думаю, что лучше останусь дома.

– Уитли, – сказал он, нахмурившись. – Ты каждый день сидишь дома после той вечеринки у меня в доме. Ты хоть раз выходила из дома? Хотя бы в магазин за продуктами? Да хоть куда-нибудь ходила?

Я промолчала.

– То, что случилось с Тео, больше никогда не повторится, – сказал он тихо. – Обещаю. Я не позволю никому причинить тебе боль.

– Дело не в этом… не совсем в этом. Слушай, я не хочу никуда идти, ладно? Прости.

Он изучающее смотрел на меня какое-то время, сузив свои зеленые глаза и немного нахмурив темные брови. Потом, наконец-то, он кивнул головой.

– Ладно. Хорошо, давай посмотрим, что там еще осталось в списке… О, социология?

– Нет.





Глава 22



Сильвия работала в тот день, когда позвонили из свадебного салона «Гвинет» и сказали, что я должна прийти на примерку платья подружки невесты. Платье Бейли уже было готово, теперь настала очередь моего. Это был первый раз, когда я вышла из дома за последние две недели. Можно было подумать, что я буду с ума сходить от долгого нахождения в четырех стенах, но ехать туда мне совсем не хотелось. Особенно, когда выяснилось, что в этот день Харрисон не работает, а это значит, что мне придется иметь дело с «секси Лекси». И если платье не могло меня заставить стесняться своего тела, то, когда рядом была Лекси, у меня это вполне получалось.

– Выходи, Уит.

– Нет.

– Уит.

– Нет.

Как я и говорила, Сильвия была на работе, а у папы была какая-то встреча на радиостанции после обеда, поэтому Нейтан привез меня на примерку.

– Я не буду смеяться, – пытался убедить меня он, стоя с той стороны кабинки для переодевания. – Обещаю.

– Я тебе не верю.

– Я не могу ждать вас целый день, – услышала я раздраженный голос Лекси. – Сегодня еще двое придут на примерку.

Я заскрипела зубами, пытаясь убедить себя в том, что моя неприязнь по отношению к ней была связана с ее бесцеремонностью, и совсем не с тем, что она флиртовала с Нейтаном с самой первой минуты, как мы зашли в салон.

Нет, она мне не нравилась потому, что она все время командовала, это была единственная причина.

Я сделала глубокий вдох и пригладила платье, разглаживая несколько мелких складочек спереди. За шторкой не было зеркала, поэтому я могла только догадываться о том, как выгляжу. Рукава уже были обрезаны, а подол укорочен до колена, но ничего не могло исправить цвет платья. Полтора месяца назад я бы не поверила, если бы мне кто-то сказал, что меня заставят носить это перед огромной толпой.

Может быть, я просто не появлюсь на свадьбе. Не думаю, что кто-то заметит мое отсутствие.

– Уит, – еще раз насмешливо крикнул Нейтан. – Ты слышала девушку. Мы не можем ждать весь день. Выходи.

– Ладно! – прокричала я. – Черт побери.

Я отдернула шторку и шагнула в комнату, где ждали Нейтан и Лекси. Они оба пристально смотрели на меня. Я чувствовала, как они разглядывают каждый сантиметр платья и моей фигуры. Я закрыла глаза, чтобы не видеть их реакцию.

– Давайте посмотрим, – сказала Лекси и подошла сзади. Она провела руками вниз по длине платья, подергала за бретельки и потянула за подол. – Неплохо получилось. Я думаю, можно ушить совсем немного в талии. В остальном, все хорошо.

Я открыла глаза, когда она отошла от меня.

– Мы закончили?

– Ммм-хмм, – промычала Лекси и что-то быстро записала в своем крошечном блокнотике. – Мы все доделаем, и платье будет готово задолго до начала свадьбы. Пойду, запишу это в вашем листе заказа.

– Здорово, – пробормотала я.

Лекси пошла с важным видом в зал салона, оставив Нейтана со мной наедине в задней комнате. Я взглянула на него, ожидая увидеть, как он смотрит ей вслед, ощупывая взглядом ее удаляющуюся идеальную фигурку. Вместо этого он с изумлением смотрел на меня.

– Что? – спросила я.

– Ты выглядишь…

– Как гигантский кусок жвачки. Ага, я знаю.

– Нет, - сказал он. – Это совсем не то, что я хотел сказать.

– Правда? А что тогда?

– Я хотел сказать, что ты выглядишь прекрасно.

Я фыркнула, но почувствовала, что мои щеки начали гореть.

– Да ну тебя. В этом платье? Сомневаюсь.

– Я серьезно, – сказал он. – Иди, посмотри.

Он подошел, схватил меня за руку и потащил через всю комнату к большому зеркалу в полный рост, которое висело на стене. Я закатила глаза, когда он поставил меня перед ним, положив свои руки мне на плечи.

На удивление платье выглядело не так уж и плохо. Оттенок розового все так же был отвратителен, но выглядела я действительно прекрасно.

Маленькие цветочки вокруг моего торса, вообще-то, были милыми, а платье подходило моей фигуре – зауженная талия и лиф сердечком делали меня выше и изящнее. Я определенно выгляжу не так ужасно, как думала.

– Видишь, – сказал Нейтан. Зеркало отразило его ухмылку, и его лицо мелькало прямо у меня над головой. – Красавица.

– Да, – согласилась я.

Мой взгляд упал на руки Нейтана, которые все еще лежали у меня на плечах, а потом я перевела его обратно на его улыбающееся лицо. Его карие глаза светились и согревали своим теплом. Он смотрел на меня, а я смотрела на него.

– Красавица.

Как только я переоделась, мы с Нейтаном направились к выходу. Лекси ждала нас там. Она даже не взглянула на меня, когда мы подошли.

– Нейтан, – сказала она и вышла из-за кассы. – Слушай, я знаю, ты идешь в колледж в конце лета, так ведь? Ну, если ты когда-нибудь захочешь встретиться, расспросить о колледже… или, ну ты знаешь, просто поболтать…

Она сунула клочок бумаги ему в руку.

– Позвони мне.

– Уит, подожди, – попросил Нейтан, когда я уже наполовину открыла дверь салона. – Спасибо, Лекси.

Потом он подбежал ко мне и открыл дверь шире, чтобы я могла пройти вперед него.

– Торопишься? – спросил он.

– Нет.

– Что-то не похоже, – сказал он. – Проголодалась? Мы можем остановиться где-нибудь, если хочешь. Время обеда уже прошло.

– Ага, – ответила я. – Думаю, можно зайти перекусить.

– Круто. Погоди секунду.

Он оставил меня стоять на тротуаре, а сам пошел к ближайшей урне. Я видела, как он бросил номер Лекси в мусор. А потом вернулся ко мне и повел меня к машине.

– Как тебе красный лобстер? Моя тетя подарила мне подарочную карту на окончание школы.

Я улыбнулась, частично для него и частично для себя.

– Звучит неплохо.





Глава 23



– Ты точно к нему неравнодушна.

Я повернула лицо к Харрисону.

– О чем это ты?

Стоял июль, после обеда было особенно жарко. У Харрисона был выходной, и мы плавали в бассейне в доме Сильвии и папы. Нейтан только что вылез из воды и пошел в дом, сказав что-то об игре на спортивном канале.

– Ты так смотрела ему вслед, будто фантазировала о его сексуальной попке. Он тебе нравится.

– Как ты увидел? – спросила я, брызгая водой ему в лицо. – Ты ведь тоже смотрел на него.

– Тоже! – закричал он. – Вот ты и попалась! Ха. Ты только что признала, что смотрела на него. Ты влюбилась в него. Ты по уши влюбилась в него.

– Ничего я не влюбилась, – сказала я. – Это просто ненормально. Он скоро станет моим сводным братом.

– Я знаю. Запретный плод… это так возбуждает. Как в «Жестоких играх».

– А в конце этого фильма случайно никто не умирает? – спросила я. – Да это и не важно. И он мне не нравится в этом смысле. Мы просто… Я не знаю даже. В последнее время мы больше общаемся. Он, правда, не такой уж и плохой. Поэтому, мне кажется, сейчас мы считаемся друзьями.

– Друзья и секс по дружбе, – поддразнил меня Харрисон.

Я старалась не покраснеть или как-то еще глупо не спалиться. Харрисон не знает, что у нас было с Нейтаном. Я никогда ему не рассказывала о выпускной вечеринке, о случае с алоэ или о почти поцелуе в гостевой комнате. Я никому и слова не сказала об этом, и не собираюсь. Потому что это все осталось в прошлом. Харрисон мог думать все, что он хотел, но я завязала бегать за мальчиками. Нейтан и я - друзья. Просто друзья. А в скором будущем сводные брат и сестра. И точка.

– Просто ты размечтался, – сказала я Харрисону. – Ты сам не можешь быть с ним, поэтому хочешь пожить моими чувствами.

– Черт, прямо в точку.

– Боже, Харрисон, ты так жалок, – пошутила я, снова брызгая водой ему в лицо.

Он брызнул в меня в ответ, и вскоре развернулась война на воде, и тема была закрыта.

К сожалению, Бейли было не так легко отвлечь… или переубедить.

– Так что там у тебя с моим братом? – спросила она на следующий день.

Ее прослушивание в команду чирлидеров должно было состояться через неделю, поэтому мы снова репетировали на лужайке перед домом. Я не была экспертом, но, казалось, что у нее неплохо получается.

– В смысле?

– Между тобой и Нейтаном что-то происходит, – настаивала она, сидя на крыльце рядом со мной.

– Понятия не имею, о чем ты, – сказала я, передавая ей бутылку воды.

Боже, да что же они все не оставят это в покое.

– Я не тупая.

Она отвинтила крышку и сделала несколько глотков, и несколько прозрачных капель потекло по подбородку.

– Ты с ним очень мила. Я думала, ты его ненавидишь.

– Почему ты так думала?

– Вы странно ведете себя, когда находитесь вместе.

Она вернула мне бутылку.

– Между вами всегда чувствовалось какое-то напряжение. Ты злилась из-за всякой херни…

– Все так же странно слышать, когда ты говоришь херня.

– Сейчас вы общаетесь и ездите вместе по делам, и улыбаетесь друг другу…

– Твоя мама заставила его отвезти меня в свадебный салон, – сказала я. – Это не считается общением.

– Но еще вы смотрите вместе фильмы. Я говорила тебе, я не тупая. Я вижу, что что-то изменилось. Что случилось?

Черт побери, этот ребенок задает слишком много вопросов.

– Я не знаю, – категорично заявила я. – Почему это так важно?

– Просто любопытство.

– Тогда, ты просто зря время тратишь. Тебе репетировать надо.

– Я уже все отрепетировала.

– Еще порепетируй.

– Почему ты меняешь тему разговора?

Она вопросительно подняла маленькую светлую бровь и взглянула на меня.

– Ты так ведешь себя, как будто что-то скрываешь, Уитли.

– Ничего я не скрываю.

– Уверена?

Я закатила глаза.

– Как же ты бесишь, – сказала я, легонько толкнув ее локтем. – Если ты хочешь, чтобы я ненавидела твоего брата, я буду его ненавидеть. Надеюсь, ты будешь счастлива от этого?

– Нет, я просто…

– Тогда репетируй и успокойся.

Она нахмурилась.

– Ну, и ладно. Но я думаю, ты что-то скрываешь.

Не дожидаясь, пока я начну возражать, она проскакала через весь двор и сделала подряд два колеса.

– Вперед, Пантеры, вперед! – выкрикнула она, заканчивая переворотом назад и наклоном вперед.

Эта девочка выглядела такой счастливой, что я не могла на нее злиться; даже когда она раздражала, я все равно обожала ее.

Казалось, что единственный, кто не задавал вопросов о моих отношениях с Нейтаном, был сам Нейтан. У него не было никаких вопросов о нашей внезапной дружбе. Он звал меня сходить куда-нибудь с ним, скорее всего, потому, что он знал, насколько скудной на события была моя жизнь в связи с моей добровольной изоляцией.

Вечером в следующую пятницу, когда Бейли осталась ночевать у Шерри, Нейтан попросил меня поучаствовать в его кинопросмотре всех частей «Назад в будущее». Он уверял меня, что я должна присоединиться к нему, так как это было уму непостижимо, что я не смотрела эти фильмы, которые, кстати, вышли задолго до моего рождения. Да я особо и не сопротивлялась. Это была третья пятница к ряду, когда я никуда не ходила, а небольшая компания, даже если это был только Нейтан, была предпочтительнее, чем лежать на постели в гостевой комнате и часами слушать айпод.

Он постучался в дверь комнаты для гостей около девяти вечера.

– Ты готова узреть эпохальный шедевр? – спросил он.

– Когда ты говоришь эпохальный, ты описываешь фильмы или шокирующий уровень своего ботанизма?

– Эй, – сказал он, скрестив руки на груди, только слегка прикрыв картинку руки, показывающей знак приветствия вулканцев (Примеч. Фильма «Стартрек» ), на его футболке. – Я думал, ты захочешь попробовать милую доброжелательность на деле.

– Да, хочу, – сказала я ему. – Слушай. Ты хочешь учиться на факультете компьютерных технологий, и при этом ты практически тащишься от какого-то древнего фильма о машине времени, а в твоей комнате стоит уродская

фигурка Дарта Вейдера. Я думала, качки лупят компьютерщиков, и совсем не стремятся быть ими.

– Ну, что я могу сказать? Я многосторонний парень.

– Если это то, во что тебе хочется верить…

Я пошла за Нейтаном по коридору, но вместо того, чтобы пойти вниз, он завернул к своей комнате. Когда он заметил, что я смотрю с удивлением, сказал:

– Мама и Грег что-то смотрят в гостиной. Я подумал, что мы можем посмотреть фильмы на моем ноутбуке – это проблема?