– Спасибо, - сказала она.

Через минуту она отпустила меня, и ее лицо засветилось гордостью.

– Спасибо, спасибо, спасибо! Я сделала это!

Она подпрыгнула и в воздухе коснулась кончиков пальцев ног (скорее всего, это было что-то из ее выступления на прослушивании), выкрикнув «хоп» так громко, что мне даже показалось, штукатурка посыпалась.

– Я сделала это! Я сделала это! Они меня выбрали!

– Мы всё расслышали с первого раза, – сказал Нейтан.

– Но только один раз – этого совсем недостаточно, – настаивала она.

Она снова повернулась ко мне лицом, ее глаза светились восхищением.

– Спасибо, Уитли. Без тебя бы у меня ничего не получилось. Ты очень сильно помогла мне с тренировками в последние пару недель.

– Бейли, я просто сидела и смотрела на тебя, – напомнила я и взъерошила ей волосы. – Всю работу ты сделала сама, малышка.

– Поздравляю, детка! – воскликнула Сильвия, обхватив руками Бейли.

– Я так горжусь тобой, красотка, - сказал папа, похлопав ее по голове. – Молодчина.

«Я не ревную, – сказала я себе. – Я счастлива. Счастлива за Бейли. К черту папу. Сейчас важнее она, а не он».

Бейли смутилась, ее щеки стали пунцовыми.

– Да какого черта! – сказал Нейтан, подмигнув мне в стиле Харрисона. – Групповое объятие в честь Бейли.

– Ты ведь шутишь, – пробормотала я.

– О, нет, Нейтан. Пожалуйста… – начала Бейли, но было слишком поздно.

Нейтан навалился на нее, обхватывая руками сестру и мать. Папа сразу же последовал за ним, схватив меня за руку и втягивая в этот ужасный клубок проявления любви. Он обхватил меня за плечи, втискивая в общую кучу.

– Боже, народ, прекратите это! – взвизгнула Бейли где-то под нами. – Какой позор. Люди же смотрят.

Я бы согласилась с ней. По крайней мере, раньше. Я бы старалась избежать таких неловких, странных и сентиментальных ситуаций, и скорее всего, завизжала бы в ужасе. Но вдруг мне всё это показалось не таким уж и отвратительным, я бы даже сказала, настоящим. Объединяющим нас. Правильным.

Папа обнимал меня своей рукой за плечи. Мы и Сильвия, и Нейтан, и Бейли прижимались друг к другу, установив этим родственную связь между нами. И мне от этого было хорошо. Даже приятно.

Я почувствовала, как рука Нейтана коснулась меня, и его ладонь легла мне на поясницу. Как напоминание. Или, может быть, утверждение.

Эти люди были моей семьей. Они всегда будут рядом, несмотря ни на что. Им не важно, что говорили обо мне, какие ошибки я делала… или в кого влюбилась.

И только тогда я сделала свой выбор.

Кусочек бумаги был горячим, нагревшись от моих пальцев, между которыми я его держала. А еще я чувствовала, что он гладкий. Возможно, влажный от моих вспотевших ладоней. Очень плотный. Но это не важно. Я не передумаю. Не сейчас, когда я так близка.

Мой кулак сжал стикер, когда я постучала в дверь комнаты Нейтана другой рукой. Сердце начало биться очень быстро, я даже подумала, что у меня может случиться нервный срыв. Это не должно было быть так трудно. То есть, я общаюсь с парнями не один год. Флиртую с ними. Встречаюсь. Всё это было легко.

– Заходи.

Я выдохнула и толкнула дверь. Он сидел на своей кровати, на нем была футболка со Звездным крейсером «Галактика», и он читал комикс «Люди Х». Я не смогла сдержать улыбку, не смотря на свою нервозность. Кто бы мог подумать, что я могу запасть на ботаника? На сексуального, но все равно стопроцентного ботаника.

– Привет, – сказал он, отложив комикс в сторону. – Как дела?

– Я… эм… – я посмотрела вниз на свой сжатый кулак. Желтые уголки стикера торчали у меня между пальцев. – Это касается позапрошлой ночи. То, что ты сказал… в моей комнате.

– Ооо.

Судя по голосу, он удивился. Я подняла глаза и увидела, что он смотрит на меня с широко открытыми глазами. Он шевельнулся, сев еще прямее. Как будто он тоже нервничал, как и я. Насколько это было нелепо? Мы оба знали, что никто из нас не скажет «нет». Мы оба знали, что чувствовали, и я была уверена, он видел меня насквозь. Так почему же это было так страшно?

Я опустила голову и смотрела на свои ноги, избегая его взгляда.

– Я.. ну, тут.

Я бросила стикер на кровать, как будто он жег мне руку. Мне не терпелось избавиться от него. Так хотелось, чтобы все было в открытую.

Он наклонился, чтобы взять мятый листочек, а я ждала затаив дыхание, пока он читал. Ждала… ждала…

– Ничего не понимаю.

Черт побери. Конечно, не понимает.

– Подумай, – настаивала я. – Это символ, – простонала, закатывая глаза. – Давай же, Нейтан. Не вынуждай меня говорить это.

Он пробежался глазами по цифрам еще несколько раз, пока я, наконец-то, не увидела, что догадка промелькнула в его глазах. Он посмотрел на меня, и такая знакомая улыбка расплылась на его лице.

– Так, ты…?

– Да, – сказала я, рассердившись. – Иначе, зачем мне сюда приходить?

Прежде чем кто-то из нас произнес хоть слово, он встал с кровати и подошел ко мне. Это было так естественно, когда его руки обняли меня за талию, и он притянул меня к себе. Как будто все встало на свои места. Мы все делали с такой легкостью. Его губы легко нашли мои, хотя наши глаза были закрыты. Его рука легко легла мне на спину, идеально расположившись на ней. Мои руки легко обняли его за плечи. Как будто сложились кусочки мозаики, частью которой я теперь являюсь.

Во многом это был мой первый поцелуй. По крайней мере, мой первый настоящий поцелуй. Вообще-то, это первый поцелуй, который хоть что-то для меня значил. Именно на такой я надеялась, когда мне было столько же, сколько и Бейли сейчас. До того, как в мою жизнь вошли вечеринки и мальчики. Это был не жадный поцелуй, который я даже не надеялась когда-нибудь испытать.

Но вот он у меня и случился. Прямо в середине того, что я до недавнего времени считала самым худшим летом в моей жизни.

Может быть, всё-таки оно и не было таким уж кошмарным.





Глава 28



Фотографии не прекратили появляться на Фейсбуке. С той ночи в «Гнезде», когда я наконец-то решила не обращать внимания на все дерьмо, которое люди говорили обо мне, я не заходила на Фейсбук и даже попросила Нейтана о том же. Я не хотела больше даже думать об этом. Хотя как-то раз Сильвия после ужина отвела меня в сторонку, чтобы задать пару вопросов.

– Ты как? Я знаю, страница все еще работает. Уитли, ты уверена, что не хочешь, чтобы я приняла какие-нибудь меры?

– Я в порядке, – сказала я. И по большей части, так и было. – Скорее всего, это сетевой троллинг, но меня это уже не волнует, я справилась с этим.

Она кивнула и дотронулась до моей руки.

– Я рада, но дай мне знать, если передумаешь. Я просто хочу быть уверена, что ты в порядке.

И, на самом деле, я была в порядке. Нейтан, Бейли, Харрисон – все они показали мне, что это не важно, что обо мне думают идиоты в этом городе. Главное, они любили меня.

Когда Сильвия ушла, мне стало жаль, что об этом со мной поговорила только она, как всегда. Мне так хотелось, чтобы это сделал папа. Я хотела, чтобы он обсудил со мной эту тему, вместо того, чтобы просто забивать на все.

На следующее утро, когда появились новые фотографии в он - лайне, мое желание сбылось. Просто не так, как я этого хотела.

Фотография была сделана в «Гнезде». Во вторник вечером, через день после прослушивания Бейли, Нейтан, Харрисон и я решили сводить ее куда-нибудь отпраздновать.

Как только мы зашли в «Гнездо» вчетвером, то сразу нашли столик поближе к танцполу. Бейли пританцовывала в предвкушении, притоптывая в такт музыке своими маленькими босоножками. Мне кажется, она не переставала улыбаться с самого прослушивания. И это было, черт подери, заразно. У нас у всех из-за нее на лицах были широкие улыбки.

– Бейли, милая, мне нравится твое платье, – сказал Харрисон, когда проскользнул за столик рядом со мной. – Тебе действительно идут пастельные тона. Я ужасно тебе завидую.

– Спасибо.

– Ты знаешь, – сказала я ей, – Харрисон настоящий модник. Он может тебе очень помочь с твоим грандиозным шоппингом, о котором ты говорила. После дня рождения, да? То есть, если ты все еще его планируешь.

– Эм.. конечно, планирую! – сказала она. – Харрисон, у меня день рождения в понедельник. Может, сходим по магазинам на этой неделе? Перед отъездом Уитли в пятницу. Ты должен прийти.

– Шоппинг? Я иду.

Он посмотрел через стол на Нейтана.

– Ты идешь с нами, малыш?

Я не могла не улыбнуться, глядя на отсутствие реакции у Нейтана на обращение «малыш» со стороны другого мужчины. Любой другой бы начал психовать. Или, по крайней мере, поднял бы вопросительно бровь. Похоже, его это нисколько не волновало.

– Бейли не хочет, чтобы я выбирал ей одежду, – сказал он. – Я бы попытался ее упрятать в водолазки и спортивные штаны. Чтобы как можно меньше было голого тела.

Он кивком указал на свою сестру.

– И еще мне не нравится, что эти малюсенькие юбки чирлидерш очень короткие.

– Ничего, переживешь, – ответила она.

– Сомневаюсь.

– Идем, милая, – сказал Харрисон и схватил Бейли за руку. – Потанцуй со мной. Давай всем в этом клубе покажем, как ты умеешь двигаться. К концу ночи каждый гетеросексуальный парень Гамильтона будет вымаливать твой номер телефона.

Бейли позволила ему тащить себя на танцпол, хихикая всю дорогу.

Я засмеялась и повернулась, чтобы улыбнуться Нейтану.

Он выглядел озабоченным.

– Что? – спросила я.

– Не знаю, нравится ли мне идея, что каждый парень в Гамильтоне будет преследовать мою сестру, – сказал он. – У меня вдруг появилось острое желание запереть ее в кладовке… пока ей не исполнится двадцать пять.

– Ну, посмотри на это с другой стороны, – ответила я, сжимая его руку. – В Гамильтоне не так уж и много парней. Может… пара сотен или около того? Неужели ты не справишься с двумя сотнями?

– Конечно, справлюсь, - усмехнулся он. – Видишь эти мускулы? Я хожу в спортзал, не забыла? Но я бы даже не стал пробовать. Идея с кладовкой кажется не такой хлопотной.

Я улыбнулась ему, поглаживая пальцами его руку. Было так приятно, что мне можно так делать, касаться его и не чувствовать смущения или вины.

– Знаешь, – прошептала я, наклоняясь к нему, – ты можешь закрыть меня у себя в кладовке. Я не возражаю.

Озабоченное выражения лица Нейтана сменилось на лукавую улыбку, такую же, как у меня.

– Правда, что ли?

– Ага.

Я облизнула свои губы, подвинувшись к нему так, чтобы мое бедро прижалось к его бедру.

Он посмотрел вниз на наши ноги, покачав головой.

– Ты знаешь эту маленькую уловку? – спросил он, положив руку мне на колено. – Она не всегда срабатывает. Не все парни так легко сдаются.

– Однажды ведь с тобой сработало.

Я пододвинулась ближе, чтобы поцеловать его.

Поцелуй был невинный. Без тисканья. Никаких рук у меня под юбкой. Боже мой, да он был даже без языков. Это был просто поцелуй.

Но он изменил все.

Потому что, когда его рука подвинула мою, чтобы прикоснуться к моим волосам, а я закрыла глаза, никто из нас не заметил, что камера телефона направлена в нашу сторону. Никто из нас понятия не имел, что за нами следят.

По крайней мере, пока на следующее утро папа не швырнул свой ноутбук передо мной, когда я завтракала. Он был красный как помидор, и глаза чуть из орбит не повылазили.

– Что это такое, черт возьми? – спросил он, тыкая пальцем в экран. – Говори, Уитли.

Я уставилась в монитор и поняла, что смотрю на папину страницу в Фейсбуке. В самом верху был новый пост. Фотография была с хештегом #Грег Джонсон. Я смотрела на фотографию, пытаясь понять, почему же он злится. Это был просто снимок Нейтана со мной. И если быть честной, это была очень даже неплохая фотография. Отличный снимок. Смотрелся, как кадр из фильма про любовь. Один из киношных идеальных поцелуев.

– А в чем проблема? – спросила я.

– Твою мать, Уитли.

Он ударил кулаком об стол так сильно, что моя тарелка с хлопьями подпрыгнула.

Я вздрогнула.

– Какого хрена ты и Нейтан делаете? Почему ты целуешь его?

А потом до меня дошло.

Папа еще не знал обо мне и Нейтане.

Никто не знал. Ну, кроме Харрисона… и Бейли, если у нее получилось догадаться самой, в чем я не сомневаюсь, так как теперь мы особо и не скрывали наши отношения.

– Мы встречаемся, – сказала я, взяв ложку.

– Нет, конечно же, вы не встречаетесь, – рявкнул папа, заставив меня снова вздрогнуть.

Мы были одни на кухне. Нейтан был в спортзале. Сильвия отвезла Бейли купить пару спортивных кед. А я вылезла из кровати только в одиннадцать утра. Когда уже съела половину завтрака, папа как бешеный выскочил из кабинета с ноутбуком в руках.

А сейчас я жалела, что не встала пораньше. И не ушла по магазинам с Сильвией и Бейли, или хотя бы в спортзал с Нейтаном. Да куда угодно, лишь бы избежать этого разговора, который, несомненно, не пройдет замечательно.

– Как ты могла это сделать? – спросил он, будучи все еще в бешенстве.

– Сделать что? – спросила я. – Я ничего такого не делала.

– Я хочу, чтобы ты прекратила какие-либо отношения с Нейтаном, – сказал он. – Что бы там ни происходило между вами, я хочу, чтобы ты прекратила это немедленно.

– Нет.

– Не спорь со мной, юная леди.

Я вскочила так быстро, что стул, на котором я сидела, перевернулся.

– Нет!

А вот сейчас я разозлилась.

– Мы не делаем ничего плохого. Мы просто встречаемся. И вообще-то он мне даже не брат, поэтому, с чего бы это мне прекращать с ним встречаться?

– Потому что я так сказал, – прорычал он.

– Только этой причины недостаточно.

– Не смей так отвечать мне, – сказал он, снова ударив ладонью об стол.

Он наклонился вперед и посмотрел на меня горящими глазами.

– Ты моя дочь, а это мой дом. Ты будешь делать то, что я скажу. Ты не будешь видеться с Нейтаном. Ты не будешь с ним встречаться или целоваться, или делать еще что-нибудь, что вы делаете вдвоем. На этом, конец.

Он выпрямился и повернулся, собираясь выйти из комнаты.

– Нет, – сказала я снова.

Он встал в дверном проеме гостиной.

– Уитли, – прогрохотал он.

– Нет, – повторила я.

В каком-то нездоровом смысле, я была рада, что мы спорили. Рада, что он кричал на меня, уделял мне время. А сейчас он уходил. Даже не выслушав меня. Даже не потрудившись выслушать мою часть истории. Я подумала, что должна задержать его в комнате любым способом. Даже если придется упасть на пол и закатить истерику, как двухлетний ребенок. Что угодно, лишь бы задержать его здесь. Заставить его обернуться. Заставить его увидеть меня.

И я подумала, что можно заставить его остаться, если сказать что-нибудь драматичное. Что-то, что повергнет его в шок. Только вот слова, которые пришли мне на ум, оказались чистой правдой.

– Я начинаю в него влюбляться, – сказала я. – Я не собираюсь прекращать видеться с ним. И не прекращу.

– Тогда собирай свои вещи.

– Что?

– Меня могут подменить на радиостанции, а завтра днем я отвезу тебя к маме, – сказал он, все еще стоя ко мне спиной. – Я не потерплю такого поведения в своем доме.

И он вышел из комнаты.

Сначала я не врубилась, и села, уставившись в ноутбук папы. Кликнула на фотку и прочитала подпись к ней: «Кажется, Уитли воспылала чувствами к брату».

– Да пошли они, – тихо сказала я. – Пошли на хрен. Срать я на них хотела.

Но вот папа думал по-другому.

На него мне было не плевать, потому что он мог отобрать их. Нейтана, Бейли, Сильвию, Харрисона – он мог отобрать всех, кто меня любит. До меня медленно стало доходить. По сути, меня вышвыривали.

Вышвыривали из собственного дома.

В самом начале лета я клялась, что это место никогда не станет моим домом, но он стал. Я не понимала это до того момента, пока у меня его не отняли, но, в то же время, каким-то образом этот дом казался надежнее, реальнее, чем когда-либо был дом моей матери в Индиане. Этот дом стал моим благодаря Колфилдам.

Я не хотела уезжать.

Я побежала наверх, горячие слезы щипали глаза и обжигали щеки. Я открыла дверь в гостевую комнату – мою комнату – и упала на кровать – на мою кровать.

Я просто лежала какое-то время, уткнувшись лицом в подушку, и пыталась успокоиться. Когда сердце, наконец-то, стало ровно биться, я перекатилась на спину и уставилась в потолок. У меня щемило сердце. Сводило желудок. Папино решение отправить меня обратно домой к маме доставляло мне жуткую душевную боль. И что же мне делать? Я не хотела возвращаться обратно. Я не хотела уезжать сейчас. У меня оставалось еще полторы недели здесь. Оставалось полторы недели с Нейтаном. С Колфилдами. С моей семьей.

Теперь это уже больше не мой дом.

Сейчас он был устрашающе безлюдным. Я знала, что папа был где-то внизу, хотя телевизор был выключен. А остальные еще не вернулись.

Мне нужно поговорить с кем-нибудь. Мне нужен совет.

Я потянулась к прикроватной тумбочке и взяла мобильный. Экран засветился, извещая об одном пропущенном звонке и голосовом сообщении от мамы, но я проигнорировала их. Она была последним человеком, с кем бы мне хотелось говорить сейчас. Мы не общались с нашей последней ссоры, которая случилась несколько дней назад. Я уверена, она будет задалбывать меня, потому что я ее уже задолбала. Да не важно, я не могу сейчас с ней разбираться.

Я набрала домашний номер Трейса. Лос-Анджелес был на 2 часа впереди по времени, и я надеялась, что он еще не спит.

– Алло, – сказала Эмили, когда ответила на звонок.

– Хм, привет, Эм, - неуклюже произнесла я. У меня был скрипучий голос, потому что я еще не совсем отошла после того, как наревелась.

– Уитли? Привет, милая. Как ты?

– Не… неважнецки. Могу я поговорить с Трейсом?

– Конечно. Сейчас он играет с Мари. Она только что засмеялась в первый раз!

– Это здорово.

– Я знаю. Мы в таком восторге. Я, наверное, кажусь смешной. Ладно, передаю Трейсу.

В телефоне послышался треск, когда его передавали моему брату, а через секунду Трейс сказал:

– Привет, сестренка. Что случилось?

– У меня проблема, – сказала я ему. – И сейчас мне очень нужно, чтобы ты меня выслушал и сказал, что мне делать.

– Нууу, ладно, – сказал Трейс. – Помогу, чем могу.

Я сделала глубокий вдох, выдохнула и начала говорить.

Я рассказала ему все. О папе. О Колфилдах. О Нейтане, о выпускной вечеринке (с минимумом подробностей) и Фейсбуке. Трейс ни разу меня не перебил. Он просто слушал меня, пока я не сказала все. Слушал, пока я долго и громко возмущалась, будучи на грани истерики и упиваясь жалостью к себе. Он слушал и слушал, пока я не произнесла последние слова моей истории.

– … и сейчас он хочет отправить меня назад к маме, а я не хочу уезжать. Что мне делать, Трейс?

– Ничего себе, – сказал он. – Серьезно, ничего себе! В смысле, какова вероятность того, что из всех женщин папа женится именно на той, с чьим сыном ты…

– Трейс!

– Извини. Ладно, совет… хмм.

Я ждала, когда он подумает в тишине, будучи почти уверенной, что он скажет мне о самом лучшем выходе из ситуации – расставании с Нейтаном. Если логически помыслить, это казалось решением проблемы, но я не могла так поступить. И не должна.

Думаю, Трейс догадывался об этом, поэтому он сказал:

– Честно, Уитли, все, что ты можешь сделать – это еще раз попробовать поговорить с папой.

– О чем?

– О своих чувствах, – сказал Трейс. – Ты должна поговорить с ним и с мамой. У тебя определенно проблемы с ними обоими, и кто знает? Может быть, если просто рассказать им о своих чувствах, то это изменит положение дел. Или, по крайней мере, хотя бы немного исправит.

– Сомневаюсь.

– Ну, тогда я не знаю, что еще сказать тебе, - заключил он. – Извини. Меня бесит, что тебе приходиться разбираться со всем этим.

– Да, полный отстой.

– Ты справишься, – сказал Трейс. – Просто делай все, чтобы быть счастливой. Только это действительно важно. Не забудь, поняла?

– Да по фигу уже.

Все говорили мне это. Говорили, что хотят, чтобы я была счастлива. Что это самое важное. Но как только я начала понимать, что я хочу – что сделало бы меня счастливой – это было разрушено.

Я имею в виду эти чертовы противоречивые заявления.

– Эй, я тебе дам «по фигу», – сказал он. – Я не шучу. Уж извини, что мой совет неоригинален, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь. Я мог бы позвонить отцу, если хочешь. Заставлю его выслушать меня. Или поговорю с мамой. Если ты не можешь поговорить с ними, я могу это сделать сам.

– Нет.

Я вздохнула.

– Нормально все. Ты не должен звонить им.

Наступила недолгая тишина, пока Трейс не сказал:

– Извини, Уитли. Я знаю, у тебя было ужасное лето, и я не всегда мог быть с тобой рядом. Я был просто так…

– Занят, – сказала я. – Я знаю. Ничего страшного. У тебя семья, о которой ты должен заботиться.

– Ты тоже моя семья, – сказал он.

Я снова чуть не расплакалась. Эти четыре коротких слова очень много для меня значили, и, если честно, это было глупо. Это просто слова. Но это были те самые слова, которые я хотела услышать, которым хотела верить. Ты тоже моя семья.

– Ты уверена, что не хочешь, чтобы я позвонил отцу? – спросил Трейс.

– Уверена, – ответила я. – Правда. Не думаю, что кто-то хоть что-то может сделать.

– Хорошо, – сказал он. – Позвони мне, если я тебе буду нужен. Я всегда рядом.

Положив телефон, я попыталась подбодрить себя этой мыслью. Трейс всегда будет рядом. Он не осудит меня и не бросит. Даже если я потеряю папу. Даже если я никогда не налажу отношения с мамой. Даже если у меня с Нейтаном ничего не сложится, и я совсем испорчу отношения с Колфилдами, у меня всегда будет Трейс. Он моя семья.

Но я не была уверена, что мне этого будет достаточно.





Глава 29



Не прошло даже и недели с тех пор, как я наконец-то разложила одежду по ящикам дубового комода, и вот я уже снова собираю их. В голове промелькнула мысль, что было бы намного проще, если бы я просто оставила вещи в дорожной сумке. Если бы я никогда не раскладывала их в комод. Если бы я никогда не позволяла этому месту стать моим домом.

Бейли сидела на моей кровати, наблюдая, как я вяло передвигаюсь по комнате, хватая руками то одну свою вещь, то другую. Она и Сильвия вернулись домой примерно через час после нашей с папой стычки. Когда Бейли поднялась наверх, чтобы показать мне свою обувь, то обнаружила меня почти плачущей после телефонного разговора с Трейсом.

Я рассказала ей все. Ну, не совсем всё. Я опустила часть о моем так называемом сексе на одну ночь с Нейтаном в начале лета. Она еще слишком молода, чтобы слышать об этом. Поэтому я начала с рассказа о том, что мы с ним видели друг друга, и закончила рассказ случаем с папой на кухне сегодня утром.

– Ты знаешь, – сказала она со слабой вымученной улыбкой, – я знала, что между тобой и Нейтаном что-то происходило.

– Да, – сказала я, засмеявшись сдавленно и жалко. – Да, ты знала. Правильно догадалась.

– Гадать не нужно было, – пробормотала она, играя с торчащей из одеяла ниткой. – Это было очень даже очевидно.

Я запихнула несколько мятых футболок в свою дорожную сумку, стараясь не думать о том, что делаю. Я сосредоточила свое внимание на Бейли. На том, что она говорит. На чем угодно, но только не на том, что я уезжаю завтра после обеда. Потому что, когда я подумала о том, что я ее снова увижу еще ой как не скоро, мне как будто нож всадили в живот и прокрутили.

А папа разрешит мне приехать на свадьбу в следующем месяце после всего случившегося?

Две недели назад я бы сделала что угодно, лишь бы уехать из этого дома. Сейчас я бы сделала что угодно, лишь бы остаться.

Следующие слова Бейли сказала шепотом, чуть ли не плача:

– А как же мой день рождения?

Нож вошел в живот еще глубже.

– Прости, – сказала я. – Прости, Бейли. Это я виновата. Мне не стоило говорить… По крайней мере, я уверена, что Харрисон свозит тебя по магазинам.

Харрисон. Боже, мне нужно позвонить ему. Сказать ему, почему я собираюсь исчезнуть на полторы недели раньше. Но от идеи сказать ему «прощай» у меня снова защипало глаза. Черт подери, я не ожидала, что окажусь такой плаксой, но я плакала ужасно много этим летом.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала.

– Я тоже не хочу.

Я застегнула молнию дорожной сумки.

– Может быть, мама отговорит Грега отправлять тебя домой, – сказала она.

– Или, может быть, также как он, она огорчится, что я встречаюсь с Нейтаном.

Бейли опустила голову в полном расстройстве.

– Эй, народ…

Его голос раздавался эхом в коридоре, отчего у меня образовался ком в горле. Нет, нет, нет, – подумала я. Даже если я скоро снова увижу его в колледже, рассказать Нейтану о том, что я уезжаю, будет самым сложным. Потому что я знала его. Я знала, он будет винить себя. И я не смогу с этим справиться сейчас.

– Что происходит?

Он заглянул в мою комнату.

– Мама и Грег ругаются в своей комнате, и …

Он замолчал, его глаза изучающее рассматривали мое лицо.

– Что случилось?

Я открыла рот, но слова исчезли куда-то, потому что нож в моем животе продолжал вырезать мои внутренности. Я посмотрела вниз на свою дорожную сумку, почувствовала, что его глаза скользнули вниз по моей фигуре и тоже остановились на сумке.

– Что…?

– Оставлю вас двоих наедине.

Бейли встала и прошла мимо брата, подходя к двери. Она обернулась и бросила на меня взгляд своими грустными карими глазами, а потом исчезла в коридоре.

– Уит, – сказал он, когда она ушла. – Что происходит? Почему ты снова собираешь вещи? Ты уезжаешь только после…

Я уже начала качать головой.

– Нет, – сказала я, покусывая губы. – Я уезжаю завтра после обеда. Папу кто-то заменит в выпуске новостей.

– Почему?

– Ты заходил на Фейсбук?

– Сегодня нет.

– Ну, мы знамениты.

Я попыталась улыбнуться. Попыталась притвориться, что это смешно.

– Хорошая фотография с тобой и мной в «Гнезде». Папа восхищался работой фотографа.

Лицо Нейтана стало нездорово бледным.

– Так… он видел. И он заставляет тебя уехать из-за меня.

Я покачала головой и опустилась на кровать.

– Нет, это моя вина. Я спорила с ним, мне кажется, он меня из дома выгнал.

Я выдавила из себя улыбку, когда смотрела на него.

– Потому что я могу напиваться и спать с кем угодно, но это смертельный грех целоваться с парнем, на чьей матери собирается жениться мой папа.

– Сводный брат, – сказал он.

– Ты мне не сводный брат, - сердито сказала я. – Еще нет. И не смей говорить, что ты тоже думаешь, это неправильно. Мы не родные брат и сестра. Разве это не странно? И знаешь, Нейтан, мне действительно невыносимо от того, что сейчас ты берешь на себя всю ответственность и чувствуешь за собой вину.

Только не плакать. Только не плакать. Не заплачу. Я не буду снова плакать.

– Я не хочу думать, что ошибалась, потому что знаю, я была права. Папа просто ведет себя как козел, и на этом история заканчивается. Пожалуйста, просто, мать твою, будь на моей стороне!

– Ну, ну.

Нейтан подошел и сел рядом на кровать.

– Успокойся, слышишь? Я на твоей стороне. Я всегда на твоей стороне.

Он обнял меня рукой, и я прижалась к нему, уткнувшись лицом ему в грудь.

– Прости, – пробормотала я ему в футболку. – Я просто никак не могу понять. Он игнорировал меня все лето, и вдруг ни с того ни с сего он поднял кипиш. Но вместо того, чтобы все уладить, он отправляет меня обратно к маме. Почему? Почему сейчас?

– Я думаю, ты должна спросить его.

Я презрительно усмехнулась, оттолкнув Нейтана.

– Ага, точно.

– Я серьезно, Уит. Вам двоим действительно нужно поговорить.

– Трейс сказал то же самое.

– Ну, он прав.

– Да поняла я! – закричала я, толкая Нейтана и поднимаясь на ноги. – Но я уже пыталась. Конечно же, я пыталась.

– Я знаю, что пыталась, – сказал он. – Но сейчас ты единственная, кто может исправить ситуацию. Ты единственная, кто смог изменить это лето. Если ты хочешь, чтобы отношения с твоим папой изменились, тебе придется их изменить самой.

- Я не могу.

– Уитли, – сказал он таким тоном, который значил, что он пытался объяснить что-то очень доходчиво, как будто я была пятилетней девочкой, а он старался меня вразумить. – Если вы оба будете молчать, то у вас не получится ничего исправить. Он твой папа. Он любит тебя.

Я хмыкнула.

– Ты ему больше нравишься.

– Хватит драматизировать.

Нейтан встал и подошел, встав передо мной и положив руки мне на талию.

– Слушай, я хочу, чтобы ты осталась. Ты же знаешь, что хочу, но мы увидимся в колледже через несколько недель, и тогда они ничего не смогут сказать нам о том, что мы делаем. Но сейчас твой отец – это самое важное, о чем стоит беспокоиться. Если нам нужно поставить наши отношения на паузу, чтобы вы двое смогли все выяснить, я не против.

– Почему ты должен быть таким чертовски милым? – раздраженно спросила я. – Почему бы тебе тоже не разозлиться? Это бы намного облегчило твою жизнь.

Он поцеловал меня в лоб – с таким снисхождением – и сказал с той самой старой улыбкой:

– Потому что злость не решает никаких проблем. Иди вниз и поговори со своим папой. Я буду здесь, когда вы поговорите. Хорошо?

– Я говорила тебе, Трейс уже предлагал, но это не сработает. К тому же, я не хочу.