– О. – Эми опустила взгляд. – Да. Я должна была догадаться, что ты будешь занята.

Я уже собиралась предложить вместо катка посмотреть фильм или заняться еще чем-нибудь в воскресенье вечером, когда к нам подошел Райдер.

– Райдер. – Я выдавила из себя улыбку. – Что ты здесь делаешь?

– Кажется, я учусь в этой школе?

– Да. Просто я хотела сказать, что обычно ты не ходишь по этому коридору. – Я кашлянула. – В любом случае мы идем на обед, так что…

– Я задержу вас всего на минутку, – сказал он, целуя меня в щеку. Не исключено, что в последний раз. – Мне просто нужно поговорить с Эми.

– Со мной? – удивленно спросила она.

– Это совсем ни к чему, – встряла я, качая головой. – Все в порядке. Слушай, пойдем лучше травиться столовской лазаньей.

– Эми, – продолжил Райдер, пропуская мои слова мимо ушей. – Я знаю, в последние месяцы случилось много всего странного, но я хотел бы попросить у тебя прощения и знать, что ты не в обиде из-за того, что я встречаюсь с Сонни.

Она нахмурилась:

– Конечно, нет. Почему я должна обижаться?

– Вот видишь? – воскликнула я, пытаясь оттащить Райдера в сторону. – Она не в обиде. Пойдем.

Но он не двинулся с места. Лишь горько усмехнулся:

– Наверное, я не должен удивляться такой реакции. В этом все твое отношение ко мне.

– Что, прости?

Мне захотелось спрятаться. Убежать и запереться в туалете. А еще лучше – провалиться сквозь землю. Трещины расползались все шире, и вся та ложь, которую я нагромоздила между Эми и Райдером, вот-вот с грохотом обрушится мне на голову.

– Просто, несмотря на нашу связь, которая в интернете казалась такой настоящей, в жизни ты всегда вела себя так, будто между нами ничего нет и быть не может. Поэтому меня не удивляет, что ты не изменила своим привычкам, даже когда я начал встречаться с твоей лучшей подругой. Нормального человека это взбесило бы.

Эми вытаращилась на него:

– Ч-что? – Она замерла, а потом медленно повернула голову и посмотрела на меня. Я съежилась под ее взглядом, и от слов, которые она потом произнесла тихо и холодно, меня бросило в дрожь. – Ты ему не рассказала?

– Рассказала что? – спросил Райдер.

Теперь они оба смотрели на меня, ожидая моего ответа.

Я мастерски владела искусством обмана. Но к такому повороту даже я оказалась не готова. Ничего из того, что я могла бы сказать или сделать, не спасло бы ситуацию. И не позволило бы мне удержать их обоих.

Глаза Эми вспыхнули яростью, которую я видела лишь однажды, и я отшатнулась, вздрогнув, как будто она меня ударила.

– Хорошо, – сказала она, не повышая голоса. – Если ты не скажешь ему, скажу я. – Она повернулась к Райдеру. – Я никогда не общалась с тобой онлайн, Райдер. Я никогда не отправляла тебе сообщений или чего-то подобного. Это делала Сонни.

Райдер пошатнулся и попятился, как будто его толкнули:

– Что? Сонни, это… это правда?

– Я… э-э… – Я сглотнула. – Типа того.

Ужас разлился по его лицу, а в глазах застыла боль:

– И все это время ты водила меня за нос? – спросил он. Я невольно отпрянула, чувствуя, как меня захлестывает волна стыда. – Это что, шутка? Ты решила надо мной поиздеваться?

– Нет! – воскликнула я. – Конечно, нет!

– Да что с тобой не так, черт возьми? – возмутился он. – Как ты могла позволить мне думать… О боже. Это какой-то бред.

– Райдер, пожалуйста, позволь мне объяснить.

– Что объяснить? Что ты притворялась кем-то другим? И лгала мне? Мы встречаемся уже больше месяца, а ты… даже не собиралась сказать правду?

– Я… – Я надеялась, что обойдется. В горле запершило, и я закашлялась. – Райдер, просто выслушай меня.

Он покачал головой:

– Нет. Я должен идти.

– Мне очень жаль, – произнесла Эми. – Она сказала мне, что ты все знаешь.

– Ну, тогда, похоже, она обманывала нас обоих.

– Райдер.

Отвращение в его взгляде лишило меня остатков самообладания. Я почувствовала, как у меня задрожали губы. У меня было все, что я хотела, но в считаные секунды я осталась ни с чем.

– Я иду обедать, – сказал он и, повернувшись, пошел по коридору.

– Райдер! – снова крикнула я. – Пожалуйста. Просто… выслушай.

Но он не остановился.

Я повернулась к Эми. Во мне боролись злость, вина и горечь потери:

– Как ты могла так поступить со мной? – с вызовом произнесла я, сжимая кулаки.

Она тяжело и пристально посмотрела на меня. Потом покачала головой:

– Как ты могла поступить так со мной? – спросила она.

Я уставилась себе под ноги. Стыд победил. Она была права. Как бы мне ни хотелось свалить на нее вину за разрыв с Райдером, я понимала, что винить надо только себя. Судьба подбрасывала столько возможностей сказать ему правду, но я упустила их из-за собственной трусости. И продолжала врать им обоим. Неужели я настолько глупа, что думала, будто они никогда не узнают правду? И не предвидела, что причиню им боль?

– Прости, – сказала я.

Но, когда я подняла взгляд, Эми уже ушла.

А я осталась одна.

26

К одиночеству мне было не привыкать.

На самом деле я как никто знала это чувство.

Но обычно, когда я ощущала себя одинокой или брошенной, меня согревала мысль о том, что можно пойти к Эми. Я знала, что она всегда поддержит меня. И еще недавно у меня был Райдер.

Но теперь и его не стало.

После бойни в День святого Валентина[51] прошла неделя, и с тех пор никто из них не сказал мне ни слова.

Я каждый день пыталась извиниться перед Райдером, но он даже не смотрел на меня. Я звонила ему, отправляла смски и электронные письма, но не получала ответа. В классе он напяливал гигантские наушники, пока мистер Бакли не начинал урок. Поэтому однажды я решила прибегнуть к другой тактике. Той, что однажды уже сработала.

Я написала ему записку.

Пожалуйста. Дай мне шанс объясниться. Знаю, я облажалась, но не все было обманом. Выслушай меня, ладно? – С.



Я бросила записку ему через плечо и, затаив дыхание, с надеждой ждала, пока он прочтет и напишет что-то в ответ. Вместо этого он отложил записку в сторону и поднял руку.

– Да, мистер Кросс? – Мистер Бакли с явным неудовольствием прервал лекцию.

– Можно мне пересесть за другую парту?

Из меня как будто выкачали весь воздух.

– Почему вы хотите пересесть? – спросил мистер Бакли.

Я подумала, что он меня выдаст. Наябедничает, что я отвлекаю его записками. И не то чтобы я этого не заслуживала. Но для этого Райдер был слишком благороден. Наверное, это одна из причин, почему я влюбилась в него.

– Мне плохо видно доску, – сказал Райдер. – Я бы хотел сесть поближе.

Меня как будто ударили в грудь. Я откинулась на спинку стула, пытаясь ничем не выдать своих чувств.

Мистер Бакли вздохнул:

– Конечно. Пересаживайтесь. И может быть, вам стоит подумать о том, чтобы подобрать линзы с диоптриями для этих ваших очков?

С тех пор он больше не садился рядом со мной.

Эми не могла с той же легкостью избегать меня, но, черт возьми, она изо всех сил стремилась к этому.

Пусть мы и жили под одной крышей, Эми старалась не находиться в одном со мной помещении. Когда я спускалась вниз, она возвращалась наверх. Когда я приходила на кухню, она перемещалась в гостиную. Когда я появлялась в комнате отдыха, она выбегала оттуда.

– Тебе все-таки придется со мной поговорить, – сказала я однажды в субботу, когда она проскользнула мимо меня, уходя с кухни. Мне надоело играть в молчанку.

Эми даже не обернулась, и я поплелась за ней хвостом.

– Послушай, Эми. Я знаю, что ты злишься, и да, я виновата. Не надо было врать. Но сколько раз я должна попросить прощения?

Она остановилась у подножия лестницы и повернулась ко мне. В ее глазах я увидела тот же темный блеск, как и в тот день, когда она выдала меня Райдеру. Знакомую вспышку гнева.

– Сколько раз? – переспросила Эми. – Я не знаю, Сонни. Ты так часто раньше извинялась. Но я уже начинаю думать, что слова ничего для тебя не значат, потому что ты всегда говоришь одно, а делаешь другое.

Она не ошибалась. Я просила прощения за то, что заставила ее флиртовать с тем парнем в «Черную пятницу». Просила прощения за переписку с Райдером. Извинялась за то, что мой план затянулся, прежде чем поклялась, что буду честной с Райдером. Но вместо этого я продолжала обманывать, делая ситуацию все хуже и хуже.

– Извини, – снова сказала я, потому что не знала, что еще говорить. – Я серьезно. Просто я так увлеклась отношениями с Райдером… Эми, мы должны все исправить. Мы же лучшие подруги. Сонни и Эми. Ты значишь для меня больше, чем кто-либо другой.

– Серьезно?

– Конечно, – ответила я.

– Тогда почему ты так поступаешь? – спросила она, впервые повышая на меня голос. Куда только делась ее равнодушная холодность? – Если я так важна для тебя, как же ты можешь все время вытирать об меня ноги?

– Я…

Она тряхнула головой:

– Теперь, позволь, я скажу. Ты очень бойкая на язык, Сонни. В этом и проблема. Ты никогда не даешь мне слова вставить. Может, я и тихоня, но это не значит, что ты должна говорить за меня или выступать от моего имени.

– Я это делаю, потому что ты сама не можешь за себя постоять! – возразила я. – Я же защищаю тебя. Оберегаю.

– Я никогда тебя об этом не просила, – заметила Эми. – И это определенно не то, чем ты занималась в последнее время. Меньше всего ты думала о том, чтобы помочь мне. Ты хотела помочь себе. Потому что, когда я высказала все, что думаю и чувствую, еще там, в Теннесси, ты просто перешагнула через меня и пошла дальше. Совершенно наплевав на все свои обещания. Это что, ради того, чтобы защитить меня?

– Эми…

– На этот раз я буду говорить! – Она сорвалась на крик. Это было так неожиданно, так на нее не похоже, что я невольно попятилась. – Ты такая эгоистка, – продолжала она. – Уверяешь, что я твоя лучшая подруга, а сама просто используешь меня. Ты притворялась мной. У меня даже в голове это не укладывается.

– Потому что тебе все достается легко! – крикнула я в ответ. – Как же, Эми Раш: красивая, богатая, милая. Из хорошей семьи. Впереди – блестящее будущее. Черт возьми, тебе все само в руки плывет!

– Это неправда.

– Ах да, совсем забыла. Ты застенчива. Вот досада. Как это трудно, должно быть, – усмехнулась я. – Ты даже не догадываешься, насколько тебе в жизни повезло. И как тяжело приходится нам, всем остальным. Знаешь что, Эми? Мы не станем соседками по комнате в общаге. Потому что я не собираюсь никуда поступать.

Эми удивленно захлопала ресницами:

– Что?

– Я не собираюсь поступать в колледж. Если бы ты пораскинула мозгами, то сообразила бы, что не видать мне Дартмута, Брауна и прочих ваших элитных заведений. У меня нет денег. Твои родители оплачивают мой бензин! У меня даже нет семьи, чтобы подписать эти чертовы заявления на материальную помощь. Ты поступишь в колледж, а я понятия не имею, что буду делать после того, как ты уедешь.

– Значит, ты врала мне и в этом.

– Да, – ответила я. – Врала.

Она покачала головой, потом повернулась и пошла вверх по лестнице. Я последовала за ней.

– Выходит, все? – спросила я, уже на взводе. Мы с Эми никогда еще не ссорились так сильно. Обычно она просто отмалчивалась, и я ждала, когда она придет мириться. Мы никогда не орали друг на друга. И даже гордились этим, но сейчас мне хотелось орать во всю глотку. Я знала, что потом буду жалеть об этом, но в ту минуту мной двигало лишь желание заставить ее страдать так же, как страдала я.

– Да, – сказала она, останавливаясь в дверях своей спальни. – Это все. С меня довольно, Сонни. Я больше не позволю тебе помыкать мной и использовать меня, и… – Она шумно выдохнула. Судя по всему, успокоилась. Затихла. – Я всегда знала, что ты лгунья, – продолжила она. – Просто никогда не думала, что ты будешь лгать мне. Похоже, я ошибалась.

Инстинкт подсказывал, что за мной должно остаться последнее слово. Тот, кто говорит последним, выигрывает схватку. Логично.

Но ее слова ударили меня сильнее, чем все, что она сказала до этого. Как оказалось, мне больше не нужно делать Эми больно. Я уже это сделала.

И, прежде чем я успела придумать что-нибудь в ответ, чтобы хоть на мгновение почувствовать себя победительницей, Эми захлопнула дверь прямо перед моим носом.



Наше противостояние продолжалось еще неделю. Напряженные плечи, злобные взгляды, хлопающие двери. Я проводила большую часть времени в гостевой комнате, упиваясь своим горем.

Я не раз ловила себя за тем, что набираю номер Райдера, чтобы услышать его голос, получить его совет, да просто для того, чтобы он заставил меня рассмеяться. Потом я вспоминала, что он тоже ненавидит меня и что разговор с ним добьет меня окончательно.

Я надеялась, что родители Эми не почувствуют тяжелой атмосферы в доме, но, разумеется, от них ничего не укрылось.

– Сонни, – донесся из-за двери голос миссис Раш. – К тебе можно?

– Да, – сказала я, поднимаясь с подушки. До этого я валялась на кровати, уставившись в потолок и размышляя о том, как ужасна моя жизнь. Знаете, очень продуктивное занятие. – Входите.

Они вошли вместе – мистер и миссис Раш, и мистер Раш закрыл за собой дверь. По их лицам я уже догадывалась, что ничего хорошего меня не ждет.

– Мы захотели проведать тебя, – сказала миссис Раш, присаживаясь на край кровати.

– Мы знаем, что между тобой и Эми… не все гладко, – вступил мистер Раш.

Преуменьшение века.

– Да… Э-э. Я в порядке.

– Это хорошо, – сказала миссис Раш. – Ты знаешь, мы любим вас обеих и уверены, что в конце концов все образуется.

Меня радовал ее оптимизм, потому что мне его не хватало.

– Мы не знаем, что между вами происходит, – продолжил мистер Раш. – Вы обе избегаете разговоров на эту тему. Что ж, ваше право. Мы просто хотим, чтобы вы знали, что мы готовы помочь советом.

Я чувствовала надвигающееся «но».

– Мы тут подумали, – сказала миссис Раш. – Это продолжается уже две недели, и… может быть, для вас обеих будет лучше пожить какое-то время врозь. Чтобы отдохнуть друг от друга.

– О!

Я почувствовала, как во мне поднимается волна паники. Потому что уже знала, что последует дальше. Я догадывалась, что они собираются сказать.

И меньше всего хотела это услышать.

– Мы были очень рады принять тебя в нашем доме, – заявил мистер Раш. – Но жить вместе тяжело. Даже лучшим друзьям. Поэтому, наверное, тебе пришло время вернуться домой.

27

Они настояли на том, чтобы отвезти меня на своей машине.

Я говорила им, что у меня есть Герт. Уверяла, что смогу добраться сама. Просила их не беспокоиться.

Но они и слышать не хотели.

Мы въехали во двор около полудня, и, хотя стояла на удивление солнечная для начала марта погода, все в моем доме казалось мрачным и серым. Как будто в нем обитали привидения. Как будто вечная тень нависала над ним, цепляясь за ветки дерева перед окном.

– Вам необязательно заходить, – сказала я, пытаясь придать своему голосу уверенности. – Я сама смогу поговорить с мамой.

– А она вообще-то дома? – спросила миссис Раш. – Машины не видно.

– Она… наверное, на работе, – сказала я. – Но скоро придет. У меня есть ключ, так что…

– Почему бы нам не подождать ее вместе с тобой, – предложил мистер Раш. Впрочем, это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Они с миссис Раш тут же отстегнули ремни безопасности и вышли из машины.

Но я застыла на заднем сиденье.

Нет.

Нет, только не это.

– Пошли, Сонни. – Миссис Раш открыла дверцу рядом со мной. – Все будет хорошо. Я знаю, тебе, наверное, страшно объясняться с мамой, но поэтому мы и здесь.

Однако не это пугало меня.

Я вылезла из машины, пытаясь сохранять самообладание, в то время как паника клокотала в животе. Я на ощупь отыскала ключ в глубине сумочки, который так и провалялся там на дне несколько месяцев – бесполезный, ненужный. Поколебавшись, я вставила его в замочную скважину.

– Спасибо, что вы поехали со мной, – пролепетала я. – Но правда, вам ни к чему оставаться. Наверное… лучше, если я поговорю с ней наедине. Я могу позвонить вам после…

– Я думаю, нам следует остаться, – возразил мистер Раш. – Судя по тому, что ты рассказывала, твоя мама принимает все слишком близко к сердцу. Если мы будем рядом, возможно, она отреагирует спокойнее.

– Мы просто хотим убедиться, что с тобой все в порядке. – Миссис Раш слегка потрепала меня по волосам. – Пойдем в дом, Сонни. На улице холодно.

Я никак не могла справиться с дрожью в руках:

– Вам совсем необязательно…

– Мы знаем, – твердо сказал мистер Раш. – Но мы хотим зайти.

Под пристальными взглядами Рашей мне ничего не оставалось, кроме как открыть переднюю дверь и впустить их внутрь.

В гостиной было темно, жалюзи опущены, а от затхлого запаха я чуть не задохнулась. Я поежилась в куртке. В доме оказалось ненамного теплее, чем на улице. Краем глаза я заметила, как Раши переглянулись, и паника комом подкатила к горлу.

– Мама может прийти нескоро, – сказала я. – У нее такой странный график на работе.

– Мы подождем, – сказал мистер Раш, но в его голосе слышались скептические нотки. Он уселся на диван, и облако пыли взметнулось вверх. У него хватило такта сделать вид, что он ничего не заметил. – Садись со мной. Подождем вместе.

– Э-э… – Я посмотрела на миссис Раш, которая как будто оценивала обстановку, обшаривая глазами каждый уголок гостиной. – Знаете, моей маме может не понравиться, что дома столько гостей. Вам это покажется странным, но она самый настоящий интроверт. Для нее это лишний стресс и…

– Сонни, – прервал меня мистер Раш. – Скажи честно, что-то не так?

– Нет. – Но мой голос дрогнул. – Нет, я просто волнуюсь, что мама будет недовольна, когда вернется домой. Мне действительно нужно поговорить с ней с глазу на глаз.

– Здесь так темно, – сказала миссис Раш. – Позволь, я включу свет.

– Нет!

Но было слишком поздно. Она щелкнула выключателем на стене.

Не зажглась ни одна лампочка.

– Сонни, – тихо спросила миссис Раш, – в доме что, нет электричества?

– Что вы… просто лампочка перегорела.

– Но и батареи холодные.

– Мама любит, когда прохладно.

– Сонни, – с укором произнес мистер Раш.

– Все в порядке. Все хорошо. Вам нужно идти.

– Здесь никто не живет вот уже несколько месяцев, так ведь? – спросила миссис Раш.

Ее голос звучал так мягко, так нежно, что от этого стало еще больнее.

Я попыталась засмеяться, но смех получился каким-то безумным и холодным:

– Что за ерунда? Мама живет здесь постоянно. Она скоро будет дома.

Мистер Раш встал с дивана, подошел ко мне и положил руку на плечо:

– Не надо нас обманывать. Просто скажи, что случилось, ладно?

И вот тогда я сломалась, теряя остатки самообладания, за счет которого и держалась все эти долгие месяцы. Может, так на меня повлиял этот дом. Может, бесконечная доброта в голосе мистера Раша. А может, просьба больше не врать, прозвучавшая уже в тысячный раз. Одним словом, во мне рухнули и рассыпались все барьеры самоконтроля.

И я уже не могла собрать осколки.

– Ничего не случилось! – закричала я. В горле разлилась острая боль, и слезы брызнули из глаз. – Все прекрасно! Просто уходите!

– Сонни…

– Уходите! – Я сбросила его руку со своего плеча. – Убирайтесь отсюда!

– Сонни! – ахнула миссис Раш.

– Убирайтесь! – снова завопила я, топая ногами и сжимая кулаки, как ребенок, бьющийся в истерике. – Вон отсюда! Убирайтесь! К чертовой матери!

– Соня! – Миссис Раш схватила меня за руку, но я вырвалась.

– Просто уйдите! Мама скоро будет здесь – ИДИТЕ же!

Горячие слезы катились по моим щекам. Меня била крупная дрожь, пока я умоляла их уйти.

Уйти, чтобы не узнать правду.

Не обнаружить ее следов.

Но было слишком поздно.

Они уже обо всем догадались.

Теперь они знали мой самый сокровенный секрет. Самую горькую правду, которую я держала взаперти. Она выползала наружу, и я не могла этого вынести.

– Прекрати, Сонни. – Мистер Раш поймал мои запястья и притянул меня к себе, удерживая так крепко, что я больше не могла сопротивляться.

Я побрыкалась еще немного, но без толку. Я слишком устала. Устала от боли.

– Она вернется, – твердила я сквозь слезы. – Она скоро придет.

– Шш, – успокаивал меня мистер Раш. – Все хорошо, Сонни.

Он потянул меня к дивану, и мы вместе рухнули на подушки. Я рыдала, уткнувшись ему в плечо, а он гладил меня по голове, как папа в детстве, когда мне снились кошмары. Вот уже лет десять никто меня так не обнимал. Наверное, я уже выросла из родительских объятий. Стала слишком взрослой, чтобы меня утешали.

Но почему-то именно сейчас я снова чувствовала себя маленьким ребенком.

Ребенком, которого бросили много лет назад.

Я слышала, как миссис Раш ходит по дому, но даже не смотрела на нее. Я рыдала и не могла остановиться.

– Она уже едет, – то и дело бормотала я. – Она вот-вот вернется.

Но никто мне больше не верил.

Я сама себе больше не верила.

Не знаю, сколько прошло времени, но миссис Раш перестала расхаживать и подсела к нам на диван. Она положила руку мне на спину, и от этого проявления доброты я заплакала еще горче.

Когда слезы, наконец, иссякли и я смогла перевести дух, миссис Раш задала вопрос, которого я с ужасом ждала:

– Где твоя мама, Сонни?

Я покачала головой, но лгать больше не было сил. Их у меня вообще не осталось.

– Я… я не знаю.

– Как давно ее нет дома?

– Давно. – Я сглотнула и потерла глаза тыльной стороной ладони. – Она иногда уходит. Но… всегда возвращается. Но на этот раз…

– О, Сонни, – пробормотал мистер Раш. – Выходит, тебя не выгоняли из дома?

Я отрицательно покачала головой.

Они не стали допытываться, почему я солгала, и я была безмерно благодарна им за это. Мне не хотелось говорить об этом. Вообще не хотелось ни о чем говорить. Я хотела вернуться назад во времени. В те дни, когда Раши еще не видели этот пустой, пыльный, заброшенный дом. Когда в моей жизни были Эми и Райдер.

Туда, где я еще не была одинока.

– Ладно, – сказал мистер Раш. – Поехали.

– Нет! – Я схватила его за руку. Я ненавидела себя. Ненавидела свой жалобный голосок, который молил: – Не оставляйте меня! Пожалуйста!

– О, милая. – Миссис Раш обняла меня. – Нет. Сонни, мы не оставим тебя здесь. Ты вернешься к нам, договорились?

– Но Эми…

– Любит тебя, – договорил за меня мистер Раш. – И мы тоже.

– Что бы ни происходило между вами, вы обязательно со всем разберетесь, – сказала миссис Раш. – И она тоже хотела бы, чтобы ты вернулась вместе с нами.

Хотя я в этом сомневалась. Мне казалось, что это невозможно после всего, что я натворила. Ведь я солгала ей и об этом. Чем не причина ненавидеть меня еще больше?

Мистер Раш проводил меня к машине, а миссис Раш забрала кое-какую одежду из моей комнаты. На обратном пути никто из нас не проронил ни слова. Я смотрела в окно, глаза горели от слез.

Все кончено. Кота достали из мешка. Я чувствовала себя голой, униженной. Беззащитной.

Когда мы вернулись к Рашам, Эми сидела в гостиной перед телевизором. Она немало удивилась, увидев меня на пороге.

Я отвернулась от нее, пряча лицо. Не сказав никому ни слова, я побежала наверх, в гостевую комнату, где жила все это время.

Я не хотела хлопать дверью – это получилось само собой.

Я упала на кровать, лицом в подушку. Но не заплакала. Просто не могла.

Слез не осталось.

28

Два дня я не выходила из гостевой комнаты.

Отчасти потому, что чувствовала себя потерянной и несчастной и не хотела грузить своей болью других. Но прежде всего потому, что мне было стыдно. Стыдно за свою истерику перед родителями Эми. Стыдно за правду.

Мистер и миссис Раш несколько раз стучались в дверь, но я не откликалась.

Я хотела пойти к Эми, чтобы найти у нее утешение и покой, как это всегда бывало. Я хотела позвонить Райдеру, а еще лучше, если бы он оказался рядом. Обнял меня и сказал, что все будет хорошо. Или ляпнул бы что-нибудь высокопарное и смешное, чтобы я могла поиздеваться над ним и перестать думать обо всем остальном.

Я скучала по ним обоим.

Но больше всего мне хотелось забаррикадироваться в этой комнате, остаться в вечном одиночестве, в наказание за все мои ужасные поступки.

В конце концов голод возобладал над желанием стать затворницей вроде Рапунцель. Я подождала, пока все заснут, и прокралась на кухню.

По крайней мере, я думала, что все спят.

– Почему ты не сказала мне?

Я подняла глаза от миски с сухим завтраком. Эми, в полосатой розово-черной пижаме и пушистых зеленых тапочках, стояла в дверях кухни. Я опустила голову и уткнулась взглядом в шоколадные подушечки, плавающие в молоке.

– Я думала, ты спишь.

– В последнее время я неважно сплю. – Она прошла мимо меня и открыла шкафчик, доставая миску для себя. Наполнив ее хлопьями, она подошла к кухонному островку и встала напротив меня. – Родители рассказали мне, что произошло у тебя дома… Я понимаю, почему ты не хотела, чтобы они знали, но почему не сказала мне, что она ушла? Я бы тебя не выдала. Я бы попыталась помочь. – В ее голосе звучали нотки обиды.

– Я знаю, – сказала я, помешивая ложкой в миске. Аппетит вдруг пропал. – Но… проблема была не в том, чтобы признаться тебе. Главное – признаться самой себе.

– Что ты имеешь в виду?

Я пожала плечами:

– Не знаю. Легче было сказать, что она выгнала меня за какой-то проступок. Тогда я могла бы притвориться, что это правда. Это не так больно, как сознавать, что она… бросила меня. Просто бросила.

– У тебя есть идеи, куда она могла отправиться?

Я покачала головой:

– Нет. Она встречалась с каким-то парнем. Наверное, уехала с ним. Кто знает? Как будто это в первый раз.

Я много лет называла свою мать «проблемной», но это мягко сказано. Лет с одиннадцати я никогда не могла знать наверняка, застану ли я ее дома, когда вернусь из школы. Иногда она жила дома месяцами, и все как будто возвращалось в привычное русло. Она могла забыть про мой день рождения или случайно запереть меня в доме, но все равно я знала, что она где-то рядом.

А бывало, что она исчезала.

Я училась в шестом классе, когда она впервые ушла из дома. Она встречалась с одним парнем, Дейвом. Он был моложе ее, и даже тогда я знала, что он неудачник. Однажды я пришла домой и никого не застала. К счастью, к тому времени я уже умела позаботиться о себе. Я питалась хлопьями для завтрака и блюдами из микроволновки, даже когда жила с мамой.

Она вернулась через три дня, загорелая и счастливая. Дейв неожиданно предложил махнуть во Флориду, и она клялась, что оставила мне записку. Как будто от этого было легче.

После Дейва в ее жизни появился Карл.

Карла сменил Тревор.

А потом я перестала запоминать их имена. Не сказать, чтобы я так уж часто видела этих парней. Иногда мама уходила на несколько дней, и позже я узнавала, что она просто жила на другом конце города, ночуя у очередного бойфренда. Иногда она исчезала на неделю – шопинг в Атланте, романтический отдых в Сент-Луисе, прогулка в Чикаго. Она потеряла несколько рабочих мест из-за этих спонтанных поездок.

Поэтому, когда в сентябре прошлого года я пришла домой и не застала ее, меня это нисколько не удивило.

Но неделя превратилась в две.

В три.

В четыре.

Она никогда не пропадала так надолго. В доме стояла зловещая тишина. Кошмары снились мне почти каждую ночь.

Так что я позвонила Эми, сказала ей, что мне нужно где-нибудь перекантоваться. Придумала, что меня выгнали из дома, потому что не знала, как сказать правду: что на этот раз моя мама ушла навсегда. Что она исчезла и вряд ли вернется.

– Мне очень жаль, – сказала Эми. – Но, возможно, все наладится. Мои родители раньше тоже постоянно были в разъездах, и…

– Это другое. Твои родители уезжали, но они оплачивали счета. Они знали, что ты остаешься в теплом красивом доме. Ты могла им позвонить, и ты знала, что рано или поздно они вернутся. От моей мамы нет никаких известий вот уже… пять месяцев. – Я отодвинула миску, так и не притронувшись к еде. – Ее телефон больше не работает. Не удивлюсь, если ее вообще нет в живых.

– Не говори так.

– Даже если я не буду так говорить, я все равно не перестану думать об этом. И это ужасно, но… иногда я задаюсь вопросом: не станет ли мне легче, если я узнаю о ее смерти? Если бы я знала, что она не возвращается, потому что не может. А не потому, что ей на меня наплевать. – Я покачала головой. – Извини. Это ужасно. Ты и так считаешь меня исчадием ада, а тут я еще заявляю, что желаю смерти собственной матери. Хорошая девочка Сонни, ничего не скажешь.

– Я вовсе не считаю тебя исчадием ада, – сказала Эми.

– Нет. Просто плохая подруга. – Я взяла свою миску и отнесла ее в раковину, выбросив еду в измельчитель отходов. Сполоснув миску, я обернулась и увидела, что Эми пристально смотрит на меня.

– Я могу тебе кое-что сказать? – спросила она. – Раз уж мы теперь честны друг с другом?

– Конечно. Что?

Эми закусила нижнюю губу и опустила взгляд:

– Все, что я сказала на днях, – это правда. О том, что ты мной командуешь. Но это не единственное, что меня так разозлило.

– Что ты имеешь в виду?

– Понимаешь, мы всегда были только вдвоем, – сказала она. – Сонни и Эми. Эми и Сонни. Мы были командой. А потом началась эта история с Райдером, и я почувствовала, что нужна тебе только для того, чтобы помочь завоевать его.

Райдер. Одно лишь упоминание о нем вызывало мучительную боль в груди.

Эми продолжала:

– И дело вовсе не в том, что ты вертела мной, как хотела, – я вроде как уже привыкла к этому.

Я поморщилась. Мне совсем не хотелось, чтобы моя лучшая подруга «привыкала» к такому обращению.

– Меня задело то, что ты делала это ради него. Ты все делала ради него. Ты постоянно говорила только о нем. И я стала замечать, что со мной ты уже не так откровенна, как раньше. Ты открывалась ему, а не мне. Я даже не знала, что ты написала своему отцу, пока он не позвонил в Рождество. Обычно ты делилась такими вещами со мной. А потом, когда ты начала встречаться с Райдером, ты обо мне и вовсе забыла. Я ревновала. Поэтому, когда я узнала, что ты обманула меня и не рассказала ему правду… Мне было очень обидно, Сонни. Я больше не чувствовала, что мы команда. Мне… мне казалось, что я тебе больше не нужна.