— Кто ж поднял руку? — Игорь погладил жесткую шерсть на загривке Файта.
— Погрррраничники! — рыкнул тот. — Заканчивайте. Скоррее.
— Тебе все равно еще до вечера лежать, — невозмутимо объявил врач, спринцуя рану. Файт тяжело вздохнул и закрыл глаза.
Игорь прошелся у компьютеров, взял готовую карту, посмотрел. В окно было видно, как возле небольшой вертушки хохочут, разговаривают и опять хохочут несколько человек. Игорь прислушался и улыбнулся.
— …мрачный такой! И по сторонам оглядывается: \"А где тут у вас сортир?\" Я ему говорю: \"Да в чем проблема, счас сделаем!\"
— Погоди-погоди, и он что, прямо в нору?!
— В том-то и дело! А оттуда кээээк…
Вникнуть в рассказ Игорь таки не успел — вошедший старший четвертой группы обменялся с ним рукопожатием и объявил:
— Удачно, что вы тут. Мы вчера перебили на стоянке их отряд и захватили офицера. Хотели его отправить на станицу, но, может, сами допросите?
— Да, конечно, — Игорь отложил карту и обнаружил под нею коробочку с диском. Это была классическая музыка для струнных в гитарной обработке — старинные исполнители в интерпретации Полины Дашковой, какой-то местной.
— Это чей диск? — поинтересовался он. — Я возьму послушать, люблю гитару
— Мой, бери, — не оборачиваясь, ответил один из операторов.
Игорь сунул диск в карман и вышел следом за старшим 4-й…
… —А ну — встать! — бородатый разведчик отвесил иррузайцу сочного пинка и заставил подняться. Вабиска, непрерывно шевеля скрученными руками, смотрел на Игоря с плохо скрываемым страхом. Лоб у него был рассечен — на его коже рана выглядела трещиной в древесной коре, кровь запеклась натеком смолы.
— Добрый вечер, — Игорь сел на спинку стула и уперся ногой в край стола, а второй закачал над полом. — Я с ним поговорю один на один, ага? — дружелюбно подмигнул он бородачу. Тот понимающе хмыкнул, почти сочувственно потрепал вабиска по плечу и вышел, закрыв дверь. Игорь беззлобно уставился на пленного и, достав свою полевку, начал подрезать ногти. Когда это занятие мальчишке наскучило, он пошлифовал ногти о куртку и, не глядя на нож, которым начал играть, поинтересовался: — Ты мне ничего не хочешь сказать? — уже на местном языке. — Я весь пристальное внимание… Да, я забыл представиться…
— Не нужно, — прохрипел вабиска. — Я знаю, кто ты. Ты Муромцев, ты Неумирающий.
— А, так вот как меня зовут в вашей среде, — довольно отметил Игорь. — Приятно… А ведь ты, — Игорь соскочил на пол, — ты меня боишься. И это — правильно, — он удовлетворенно кивнул. — И боишься ты не того, что я могу с тобой сделать, а именно — МЕНЯ! — Игорь шагнул вперед, иррузаец попятился, закидывая голову, как испуганный конь. — И это — тоже правильно. Сейчас я буду тебя спрашивать, а ты мне будешь отвечать. И пусть тебя хранит ваша Птичка, если соврешь или хотя бы умолчишь. Так?
— Да, — лицо иррузайца вздрогнуло всё, как маска из желе. — Да.
— Меня предполагалось убить. Это так?
— Да.
— Кем был разработан, план, кто приказал? Уигши-Уого?
— Да…
— Что сейчас?
— За твою голову, — вабиска шевелил только губами, — назначена огромная награда. Но ее никто не хочет получать. Все говорят, что ты послан Пещерным Змеем.
— Ты в это веришь?
— Да…
— Хорошо, — довольно кивнул Игорь. — А теперь скажи мне — кто такие яшгайаны? — глаза пленного испуганно метнулись. — Говори! Кто. Они. Такие?
Иррузаец открыл рот… и вдруг, засипев, рухнул на пол.
— Так, — констатировал Игорь и сплюнул в досаде. — Блокада, ч-черт, а я не спец, зря полез… Эй! — Игорь двинулся к выходу. — Он подох, убирайте!..
…- Я, между прочим, правда говорил с Зигом, — Степка протянул Игорю половину шоколадного батончика. — Не сразу, но с ним — тоже. Он нас приглашает праздновать Праздник Урожая в Фелькишер Ланд.
— Праздновать праздник — так не говорят, — поправил Игорь. — Но идея заманчивая.
— Значит — едем?! — обрадовался Степка так, что Игорь засмеялся и, взяв его за плечо, негромко спросил:
— Влюбился?
Степка вспыхнул, сбросил руку, но тут же вздохнул и виновато признался:
— Кажется, да. Мне без нее все время скучно, и настроение какое-то унылое. Я понимаю, Динка…
— Она мертва уже несколько веков, — тихо сказал Игорь. — А ты живой.
— А у генерал-губернатора, — проявил Степке неплохую осведомленность, — ведь тоже, и он…
— Он просто больше никого не встретил, — возразил Игорь. — А ты — встретил, и что плохого?
— Да, Игорь, ты знаешь, — Степка улыбнулся, — я как первый раз ее увидел — так и все. Поплыл начисто. Только она какая-то дикая, как из древнего мира. Да и Зиг… Я раньше думал, что немцы не такие.
— Это положительная национальная ретроспекция, — важно пояснил Игоръ.
— Что? — насторожился Степка.
— Положительная национальная ретроспекция, — повторил Игорь. — Возвращение национальных качеств, подвергавшихся нивелированию во второй половине XX — начале ХХI века. Для примера, попроще… Англосаксы — упорны, хладнокровны и корректны. Германцы — безжалостны, методичны и дисциплинированны. Русские — великодушны, храбры и неприхотливы…
- Дело в том, что Светлана оказалась девственницей! - объявил Константин.
— Я понял, — кивнул Степка. — Я только не врубился — зачем их нивелировали, эти качества?
- Послушайте, не кажется ли вам, что они сами должны во всем разобраться! - сказал я: почему-то было неприятно до тошноты все это выслушивать. Словно перетряхивалось чужое грязное белье.
— Это у тебя спросить нужно, — засмеялся Игорь, — ты же из тех времен… А вообще-то… были и на земле свои яшгайаны. Выводили \"общечеловеческое стадо\", да вот вы не дали… Пошли, ладно…
- Если бы Светлана не подключила нас, - возразил Константин.
- Что же мне делать? - Валентин был явно растерян.
- Не знаю, - откровенно признался Костя. - Пойду попробую поговорить с ней.
… Начав слушать диск, Игорь удивленно услышал знакомый гитарный перебор.
Когда он отошел, мы несколько минут сидели молча, не смотря друг на друга.
- Ситуация, признаться, пошловатая, - сказал наконец Гриша. - У нас нечто подобное было на фабрике...
- И что? - спросил я.
4.
- Дошло до профкома, потом до районного секретаря ВЛКСМ, вызвали их обоих на бюро и так прочистили ему мозги, что бедняга молил ее о прощении и дал слово жениться...
- Думаешь, Светка может пойти на это? - дрожащим голосом спросил Валентин.
Кольца огней горели пламенными коронами вокруг вершин холмов — казалось, что костры танцуют в такт музыке. Праздник Урожая тянулся уже заполночь во всем его языческом размахе, со всеми неформальным весельем и полной отдачей, на какие способны только провинции, живущие сельским хозяйством — тут этот праздник в самом деле имел статус значимого события, а не просто декорации.
- Женская душа - потемки! - неожиданно объявил Валерий.
Возле костров, где на рашперах жарились целые свиные туши, стояли здоровенные котлы со свежим пивом и деревянные ритуальные блюда с хлебом. Было уже прохладно, Игорь знал — черная в темноте листва почти целиком превратилась уже в золото и медь. Утро почти всегда приходило холодное и ясное (не верилось, что зима будет слякотной, как утверждали местные) и, хотя днем опять становилось тепло, было понятно — осень пришла, а скоро за нею навестит землю и зима.
Неожиданно потому, что он уже прославился своей немногословностью. Кроме того, Валерий имел ряд странностей...
Подперев голову рукой, Игорь лежал у огня на принесенном кем-то пледе. В другой руке он держал буковую чашу с пивом, которого выпил уже немало, но меньше попал под его действие, чем остальные, у которых блестели глаза, а смех сделался излишне громким и взрывчатым, как петарда.
Это был высокий парень лет двадцати пяти. Внешностью он немного напоминал Юрия Никулина. Словно стесняясь своего роста, он чуть горбился, его огромный нос, как ни странно, был к месту на длинном лице. Он был весьма молчалив на людях, но регулярно разговаривал сам с собой. Как-то, вернувшись с гулянок из районного центра далеко за полночь в дом, где мы ночевали - его поселили со мной и еще одним парнем, - уверенный, что мы спим, Валера тихонечко прошел к своей кровати, включил ночничок и взглянул на ноги. Его ботинки и брюки едва не по колено были сильно заляпаны грязью. Я сплю очень чутко и потому проснулся сразу, когда только он вошел, но он об этом не подозревал.
Вокруг костра сидела исключительно молодежь — большущим кругом. Разговор вертелся в основном вокруг того, что на днях в школу и это — факт. Германцы, впрочем, выражали твердую уверенность в том, что иррузайцы предоставят им немалое количество свободных от учебы дней. Еще кто-то сказал, что, если граница «двинется», то Фельишер Ланд окажется в тылу — тогда и не повеселишься, останется только записываться в Алые Драгуны, благо у них заботами генерал-губернатора развлечений хватает.
- Валера, и где это ты так вымазался? - с совершенно серьезной миной спросил он сам себя и тут же добавил: - Ну конечно, свинья всегда грязь найдет! - Потом со вздохом покачал головой, разделся, аккуратно сложил одежду на стул и лег спать.
Игорь отпил большой глоток и, плеснув пива в огонь, поднял чашу со словами:
Честно признаюсь, я с большим трудом удержался от смеха. Сначала я подумал, что просто Валера заметил, что я не сплю, а потому и \"сработал на зрителя\", но нечто подобно произошло и позднее, когда мы вернулись с картошки. Начались занятия, и однажды, когда у нас была физкультура, он опоздал, а мы раздевались в специальной комнате, где у каждого был отдельный шкафчик.
— За богатство этого года! Смерть вашим врагам, жизнь — вашему урожаю!
Я за чем-то вернулся в раздевалку, а мой шкафчик стоял в другом проходе, нежели шкафчик Валеры. Услышав, что кто-то пришел, я осторожно выглянул и увидел Валеру, который дергал заевшую дверку своего шкафчика и бубнил себе под нос:
Он говорил по-немецки — вокруг одобрительно загудели. Зигфрид, сидевший точно напротив Игоря, поднял над головой губную гармошку и перебросил ее какой-то девчонке, которая немедленно извлекла из нее пронзительную дрожащую ноту, заставившую всех умолкнуть — а сам Зигфрид грубоватым мальчишеским голосом запел:
- Валера, как тебе не стыдно! Не ломай дверку! Не ломай дверку! приговаривал он.
Тут я понял, что ему действительно присущи некие странности. Причем все буквально животы надрывали, наблюдая за его \"примочками\". Особенно когда педагоги вызывали его к доске. Например, есть слово \"выпуклость\", а его антоним - \"вогнутость\", а Валера вместо этого говорил \"впуклутость\"! Представляете? А на английском, вместо \"Йес, оф корс!\" - \"Да, конечно!\", он говорил: \"Йес бикоз!\" - \"Да, потому что!\" Но самым шикарным его перлом было слово \"выбоина\": вместо него он вдруг употреблял - \"выибона\"!
— Все выше флаг над нашею землею —[38]
Идут вперед бессмертные бойцы.
Шагают маршем с нами павшие герои,
И наши прадеды, и деды, и отцы…
* * *
Услыхав философское замечание Валеры в столь драматический момент, ребята с трудом удержались от смеха, тем более что в этот момент вернулся Константин.
Губная гармошка засвистела грозно и высоко; сидящие германцы, пристукивая чашами по колену или по земле, подхватывали песню:
- Ну? - едва ли не хором воскликнули мы.
- Честно?
— По городам шагают батальоны,
Уже не раз бывавшие в бою!
Сегодня тысячи, а завтра — миллионы
Встают на бой за Родину свою!
Когда сигнал к атаке нас разбудит —
Сомкнут ряды Германии сыны,
И наше знамя гордо виться будет
На страх врагам! На славу для страны!
- Конечно, честно! - кивнул Валентин.
- Светлана в соплях, но настроена очень решительно: думаю, тебе нужно самому с ней поговорить... - И добавил: - Но мой совет: если не хочешь вылететь за \"аморалку\", то уладь с ней все мирным путем...
Никто не знает, о чем говорил с ней Валентин, как и чем сумел уговорить, но всю уборочную они были вместе, а через пару месяцев Света стала носить его фамилию. Правда, после скромного бракосочетания, на котором никто из группы не присутствовал, их более никто вместе не видел. Но из общежития Светлана выписалась и поселилась где-то на квартире. Был слух, что Валентин откупился от нее тем, что дал ей на время свою фамилию, а его родители сняли ей комнату, которую обязались оплачивать до окончания ее учебы. Однако это были только слухи: правду знали лишь Валентин и Света...
Игорь незаметно поднялся, отошел в темноту, а потом — прочь от костра, оставив возле него чашу. Ему стало вдруг грустно, захотелось уйти подальше от людей, шума, веселья… Ноги сами вынесли его на опушку рощи, за которой начинались пустые, скошенные луга, серебряные от света звезд, красноватые от зарева Адаманта.
К уборке картофеля я относился довольно скептически и был уверен, что этот труд не придется мне по душе. Так оно и вышло: когда мы очутились на поле \"битвы за урожай\", не знаю, как остальные, но я понял, что долго я этого не выдержу. К счастью, меня выручил случай: дело уже близилось к обеду, а у меня было всего лишь шесть корзин из пятнадцати, и тут к нам приехал бригадир.
Мальчишка ощутил чье-то приближение, плавно повернулся и увидел двух человек — держась за руки, они шли по кромке лугов. Света было достаточно, чтобы, даже не вглядываясь, сообразить — Степка и Клотти.
- Нужен кто-нибудь поздоровее! - сказал он, и все ребята почему-то посмотрели на меня.
Игорь снова бесшумно ретировался, подумав вдруг: \"Мне, кажется, нигде нет места! Что со мной такое?!\"
Он вернулся в вертолет — и почти тут же включился экран связи — словно ожил, ожидая.
- А что делать-то? - не проявляя особого интереса, спросил я на всякий случай, хотя был готов броситься к нему со всех ног.
- По дороге расскажу, - уклонился тот, окидывая взглядом наполненные картошкой корзины.
Это оказался генерал-губернатор — точнее, Сережка, веселый, с растрепанными волосами. У него тоже была ночь — наверное, на его латифундии.
— С праздником! — махнул он рукой. — Я звал тебя к себе, но ты предпочел исконно русскому радушию гостеприимство германцев — ихь бин оскорблен! Но сейчас я хочу сделать еще два предложения, и ты не сможешь отказаться ни от второго, ни от первого?
Дело в том, что у каждого из нас была собственная грядка, которую требовалось очистить от картофеля. Многие ушли далеко вперед, а я был едва ли не самым отстающим, если не считать Валерия, который дежурил по кухне и явился на поле на два часа позднее, чем остальные.
— Я весь внимание, — улыбнулся Игорь. — Только я немного выпил, а у них очень крепкое пиво.
- Садись, - сказал мне бригадир, указывая на место в бричке. - Надеюсь, у тебя лучше получится возить картошку, чем собирать. Лошадей любишь?
- Конечно! - уверенно заявил я и улыбнулся.
— Я приглашаю тебя на осенний турнир и на бал во дворце сразу после него. Бал официальный, так что будь при полном параде.
Мне совсем не хотелось признаваться, что последняя встреча с этими благородными животными произошла в далеком детстве, когда я жил в семье старшей маминой сестры. Ее муж был начальником райотдела милиции, и у него была бричка, на которой он объезжал свой район.
— Буду и там и там, — пообещал Игорь. — С праздником, Сергей!
- Запрягал когда-нибудь? - спросил бригадир.
- Очень давно, в детстве! - почему-то соврал я.
- Ничего, конюх поможет! - подбодрил бригадир.
* * *
У меня отлегло от души: спасательный круг, в виде конюха, я получил, а значит, не утону.
Пальцами Уигши-Уого погасил свечу и немигающим взглядом уставился на синеватый ромбический проем окна.
- Видишь то строение? - кивнул бригадир в правую сторону от дороги.
- Ну, - кивнул я.
— Есть новости? — тихо спросил он. Ставший невидимым в темноте гонец, офицер с границы, молчавший в ожидании, когда глава Крылатого Совета заговорит первым, ответил:
- Сюда будешь возить картошку и разгружать ее. Сам нагрузил двадцать корзин - сам разгрузил, затем собрал пустые корзины и вернул их в поле. Понял?
— Со стороны врагов — никакой активности. Во всех их селениях горят костры, шумно. Они что-то празднуют.
- Вполне...
— Ты свободен, — Уигши-Уого прикрыл глаза. — Позови секретаря.
Когда мы подъехали к конюшне, нас встретил пожилой усатый конюх, который, получив от бригадира приказ выделить студенту телегу и помочь запрячь ее, вывел из конюшни настоящего тяжеловоза с таким огромным крупом, что на нем спокойно можно было играть в настольный теннис. Лошадь была коричневой масти, а на лбу у нее, как звездочка, белело пятнышко.
- Запрягал коды? - спросил конюх.
Офицер вышел. На смену ему почти тут же бесшумно появился секретарь, тут же осмелившийся негромко кашлянуть:
- Да как вам сказать...
— Слушаю, отец мой.
— Повысит награды за наших врагов вдвое, — отрывисто приказал Уигши-Уого.
- Значится, нет! - рассудительно вздохнул тот. - Так вот, гляди сюды... Ни слова не говоря, он принялся запрягать кобылу в телегу.
— На всех? — почтительно спросил секретарь.
Когда он закончил, мне показалось, что я действительно освоил азы \"водителя кобылы\" и готов отправиться за картошкой.
- Погодь-ка, студэнт, шибко быстрый ты, однако! - усмехнулся он в свои прокуренные рыжие усы. - Когда закончите работать: это часов в шесть-семь будет, доставишь Невидимку сюды...
— На всех, — отрезал глава Совета. Но тут же поправился: — Подожди. На всех — вдвое. На Муромцева — ВЧЕТВЕРО.
- Какую невидимку? - не понял я: мне и в голову не могло прийти, что такое огромное существо можно назвать невидимкою.
Видно, ее \"крестный\" был большим шутником...
- Каку, каку? Вот бестолочь-то навязали на мою головушку, - пробурчал тот. - Невидимка - вот она, - указала он на лошадь. - А завтрева, часам к десяти, приходь за ней...
5.
- К десяти? - удивился я.
- А зачем раньше-то? Ты картошку будешь возить, а не землю: ее собрать сначала нужно-ть... И не забудь распрягать ее в обед: ей тоже поесть-попастись не мешат... - Он вздохнул, махнул безнадежно рукой и пошел по своим делам.
Осенний турнир во время осеннего Дня Юношей впервые устроенный небольшой группой любителей-реконструкторов в годы Промежутка, давно уже приобрел черты всеземного праздника, к которому присоединились и многие Союзники и Вассалы. Это было одно из любимейших развлечений дворянской молодежи, красочное и воинственное, на Сумерле с ее календарем приходившееся на начало сентября — здешнего, разумеется, примерно совпадавшего с первой половиной земного октября.
В этот день обедать ни мне, ни моей новой \"подружке\", не пришлось: с большим трудом я справился с корзинами, собранными и наполненными нашей группой. Эта работа оказалась для меня более интересной, нежели собирать картошку, выкапывая ее из земли, тем не менее к вечеру я буквально валился от усталости. Жадно проглотив ужин, я доплелся до кровати и мгновенно заснул. За ночь я полностью восстановил силы и был готов к новым подвигам на трудовом фронте.
Конечно, турнир на Сумерле не имел того размаха, что был характерен для, скажем, трехдневного священнодействия на берегах Чудского Озера или при Гравелине, но местные вполне этим довольствовались. Турнир проводился на Новом Мадагаскаре, островном курорте, где компания «Астория» отгрохала в кратере потухшего вулкана комплекс на девяносто тысяч человек (с запасом в учет растущего населения!). Вот уже два года Венец Турнира — серебряный обруч, украшенный золотыми, изумрудными и медными дубовыми листьями — выигрывал Войко Драганов. И оба года Венец ложился на рыжие локоны Светланы Довженко-Змай, прилетавшей с Земли, где она училась в Смольном, к старшему брату, именно два года назад ставшему генерал-губернатором планеты.
К моему удивлению, работать на следующий день мне было гораздо легче: постепенно приобретались нужные навыки...
Дворян на планете было немало, соответственно хватало и желающих принять участие в турнире. Это Игорь уяснил себе наглядно, когда созерцал пляж Серебряный с шатрами, разбитыми на нем и украшенными разноцветными флагами.
Пришло время обеда, и я уверенно распряг Невидимку, чтобы та попаслась на полянке, но потом что-то стукнуло в мою неугомонную головушку, и я решил прокатиться на ней верхом. О ее крупе я уже упоминал. А с Невидимкой, по всей вероятности, так никто до меня не поступал, и не успел я толком на нее взобраться, как та пустилась в такой бешеный галоп, что я намертво вцепился в ее гриву...
Не знаю, сколько времени Невидимка носила меня по полям и лугам, но, когда она остановилась у своей кормушки в конюшне, уже достаточно стемнело. По всей вероятности, животное проголодалось, оно знало, что голод не тетка, а со мной еще будет шанс расправиться.
Вертолет Игорь нанял в транспортной конторе, а доспехи добыл напрокат в Озерном. Степка заморгал в ответ на предложение Игоря стать его оруженосцем, потом заулыбался и кивнул. Борька просто пришел в восторг и выразил желание сбежать из школы, но Игорь это отмел и лично нанес визит директору (все лето пахавшему в одной из его групп), выразив в изящнейшей манере самую куртуазную просьбу — на двое суток освободить Борю Утесова от занятий в школе в связи с необходимостью… и так далее.
За этот день мне, естественно, не было начислено ни одной нормы, а ребята, услышав мой рассказ, веселились до самой ночи. Несколько дней подряд я ходил, широко расставляя ноги, и, наверное, со стороны действительно напоминал кавалериста, как меня еще долго обзывали в группе...
В результате оруженосцев у Игоря оказалось двое — не хуже, чем у остальных.
Через несколько дней пришла телеграмма, срочно вызывавшая меня в деканат: мой слезный звонок тренеру дошел до его сердца, и он доказал руководству, что Доценко полезнее тренироваться, чем \"крутить хвосты кобылам\"...
Так позорно я сбежал с моей первой и последней уборочной: с той поры я всеми правдами и неправдами избегал этих принудительных сельскохозяйственных работ...
Учеба на первом курсе давалась мне относительно легко: особенно после того, как меня перевели в главное общежитие МВТУ. К первой сессии я пришел без единого хвоста. Да и экзамены я сдал без единой тройки, если не считать дифференцированного зачета по английскому, где мне выставили \"хлипкую троечку\". Вот что значит пропускать занятия.
Дело в том, что наша группа, как я уже говорил, была \"рабочей\" и ее формировали, невзирая на то, какой язык каждый учил в школе: немецкий, французский... И занятия у нас начались с изучения алфавита. Задав мне пару вопросов, преподавательница английского выставила мне досрочный зачет и освободила от занятий до экзаменационной сессии. Тогда я очень гордился собой, а когда пришло время сдавать сессию, я, не имея практики, с большим трудом сдал, едва не завалив, английский...
* * *
Из всех педагогов первого курса мне особенно запомнились несколько.
Наибольшее впечатление произвел профессор Фролов, читавший курс химии. В день сдачи экзамена он вошел в аудиторию, где находился весь поток первокурсников в ожидании экзамена. Профессор внимательно оглядел заполненные ряды, сверкая толстенными линзами очков, потом громко спросил:
- Если есть студенты, не получившие зачета по практическим занятиям, прошу покинуть аудиторию и сначала получить зачет, а потом прийти ко мне на экзамен. - Он сделал паузу, но никто не поднялся. - Превосходно! - Профессор довольно потер свои ладошки. - А теперь прошу подойти ко мне тех студентов, кто хочет получить \"удовлетворительно\"... Смелее, смелее, - подбодрил он.
— Вообще-то, это не вполне законно, — критически заметил Игорь, опершись ладонями о широко расставленные колени. Он наблюдал за тем, как одеваются его оруженосцы, и именно это подразумевал.
Мальчишки надели поверх белых с алой национальной вышивкой рубах жесткие кожаные жилеты черного цвета с вышитым на спине белым кораблем времен Третьей Мировой (старый герб Муромцевых), белые штаны для верховой езды и черные сапоги с отворотами. Над одеждой потрудились девчонки пионерского отряда, пришедшие в восторг при мысли, что станица будет представлена на турнире. Сейчас Степка и Борис рассматривали друг друга, а Игорь рассматривал их.
Человек десять поднялись и не очень уверенно приблизились к его столу.
— Да ну еще, — отмахнулся Борька. — Вон, у Евгеньева тоже своих оруженосцев нет, так он биодесантников взял, и ничего?
- Давайте ваши зачетки! - Он быстро поставил им троечки, пожелал всего доброго, потом снова обратился к аудитории: - Теперь прошу подойти ко мне тех студентов, кто знает мой предмет на \"хорошо\"...
* * *
— Захолустье у вас, — с чувством сказал Игорь и встал — сухо зажурчал металл доспеха. Муромцев не поскупился (из своих личных сбережений, конечно!), отыскивая доспехи под себя — благо, таковые можно было найти в любой точке сферы земного влияния. Игорь приобрел в аренду изделие знаменитой династии Микульских: куполовидный шлем с неподвижной маской, имевшей две миндалевидных прорези для глаз и мелкое «сито» для дыхания, который венчал черно-белый султан из конского волоса; вороненый кольчатый панцирь двойного плетения — с капюшоном, коваными оплечьями, нагрудником и наручьями, соединенными с трехпалыми перчатками; кольчужные штаны-чулки; треугольный щит из дуба и стали, который Лизка спешно привела в соответствующую черно-белую гамму; длинные меч и копье (конечно, предохраненные). Доспех уже был надет, только шлем лежал между ног Игоря, который, встав, продолжал критиковать вольные нравы Сумерлы, делая вид, что не замечает вольного и нахального перемигивания «оруженосцев». Степка подхватил с раскладного стола рожок — официальный сигнал турнира — а Борька деловито поинтересовался:
Я уже говорил, что химия была одним из моих любимых предметов, и потому я не волновался и наблюдал за остальными. Кстати, на вступительных экзаменах мне попался такой вопрос: \"Напишите формулы органических соединений, которые вам известны\".
Я первым вызвался отвечать и начал писать на доске формулы, какие помнил. Где-то на сороковой формуле меня остановил старший преподаватель.
— Я подвожу коня?
- Хватит, хватит, молодой человек! - замахал он руками, - Впервые вижу столько формул по органике, написанных абитуриентом, причем без единой ошибки! Не буду слушать остальные вопросы вашего билета! Давайте экзаменационный лист! - Он поставил \"отлично\" и расписался. - Может быть, еще кто хочет повторить сей \"подвиг\"? Сразу поставлю \"отлично\"! - предложил он тем, кто готовился отвечать, но никто не рискнул...
— Дав… — начал Игорь, но полог шатра откинулся — без человеческой руки, словно сам по себе, что являлось верным признаком прибытия дворянина — и внутрь вошла девушка примерно одних с Игорем лет. Он успел заметить, как поклонился Борька, а секундой позже — Степан, так и не выпустивший из рук рожка. И сам поклонился вошедшей — рыжеволосой красавице, чьи волосы покрывала серебряная сетка, украшенная надо лбом распахнувшей крылья фигуркой дракона. Бело-алое платье почти без украшений вовсе не по-древнему подчеркивало безупречную фигуру. Поднимая голову после поклона, Игорь успел подумать, что ему хорошо знаком взгляд светлых глаз… но на другом лице. Вспомнить точнее не успел, да это и ни к чему было — следом в шатер вошел, чуть пригнувшись, сам Довженко-Змай, с ног до головы закованный в золотисто-солнечный чешуйчатый доспех. Доспех весил не меньше сорока килограммов, но юный хозяин Сумерлы двигался легко и бесшумно, только изредка позвякивал металл. За ним оруженосец в ало-белом нес шлем в виде драконьей головы со вздыбленным гребнем.
Когда профессор позвал тех, кто знает на \"четверку\", многие к нему потянулись уже более смело, и он всем поставил отметку без единого вопроса. После того как они вышли, он сказал, обращаясь к оставшимся, которых было человек пятнадцать:
— Сударь… — начал Игорь, но генерал-губернатор прервал его взмахом руки — тяжело качнулся рукав доспеха, пустив зайчик на плавно шевелящуюся стену шатра — и весело сказал:
- А с вами мы побеседуем...
— Вот он, сестричка. Игорь Вячеславович Муромцев, дворянин Империи… Игорь это моя сестра Светлана.
Рассматривая оставшихся первокурсников, я с огромным удивлением заметил Валерия, который в химии разбирался как свинья в апельсинах. Подумав, что, может быть, смогу ему чем-нибудь помочь, я дожидался, когда он пойдет отвечать. На этот раз профессор вызывал сам. Наконец дошла очередь и до Валеры. Задав ему пару вопросов и мгновенно разобравшись, что тот в химии ни бельмеса, профессор спросил:
- Молодой человек, почему вы не подошли, когда я вызывал на \"тройку\"? Допустим, вы не хотели \"тройку\", тогда почему не подошли на \"четверку\"?
— Сударыня… — держа голову и корпус прямо, Игорь опустился на одно колено.
- Я боялся... - сквозь надутые губы процедил Валера.
— Встань, не надо! — необидно засмеявшись, Светлана слегка нагнулась и подняла мальчишку за панцирные щитки оплечий. Он пожалел вдруг, что сквозь металл не понять, какие у нее руки и, встав в рост, увидел, что выше ее на полголовы. — Ты из Верного?
- Ладно, сегодня вам ставить ничего не буду, завтра принимаю второй поток, приходите и уж там-то не оплошайте! - едва ли не впрямую намекнул профессор. Договорились?..
— Да, сударыня, — кивнул Игорь. И сказал искренне, еще не подумав, что говорит: — Вы очень красивы.
- Спасибо вам, профессор, - сказал Валера и почему-то начал наклоняться к нему.
— Я тебе говорю «ты», а ты мне — \"вы\", — Светлана чуть откинула голову, — это звучит глупо… Я же не старая придворная фрейлина! И… — она лукаво посмотрела на брата, — не генерал-губернатор!
Фролов, вероятно, подумал, что Валера хочет чмокнуть его в руку: он нервно отдернул ее и сконфуженно промолвил:
— Мы с ним, кстати, на «ты» уже давно, — усмехнулся Довженко-Змай. — Но он сказал правду — он всегда говорит правду… Как говорили раньше — Бог любит троицу, сестричка, и сегодня Войко наверняка прибавит к твоим Венцам третий, а мне, между прочим, останется считать синяки и переломы.
- Идите! Идите! - потом повернулся к нам и сообщил: - В июне сорок первого я поставил двойку и началась война: с тех пор двоек не ставлю... Вы готовы отвечать? - спросил он следующего...
— Сударыня, — неожиданно для самого себя — вновь! — сказал Игорь, — сегодня Венец Турнира подам вам я. И прошу не отказать принять его.
Этот профессор запомнился мне на всю жизнь, и память о нем очень теплая и нежная...
Брат и сестра переглянулись. Сергей усмехнулся углом рта. Его сестра выглядела растерянно-удивленной, а взгляд, который она бросила на Игоря, больше не был весело-беспечным. Не стал он и снисходительным, с каким выслушивают заведомое хвастовство.
Неординарностью ситуации запомнилась мне преподавательница черчения и начертательной геометрии.
— Добудьте — я подумаю, сударь, — услышал Игорь. — Идем, Сережа, скоро начало, — с этими словами Светлана оперлась на металлический локоть брата и вышла наружу походкой императрицы. А там уже ревели трубы и слышалось:
Как-то мы сдавали этот сложный предмет. Мне досталось непростое задание: начертить сечение одной замысловатой детали. Едва взглянув на рисунок, я понял, что даже если я и справлюсь с этим заданием, на него уйдет столько времени, что я опоздаю на тренировку.
— Начнем же! Начнем же! — распорядителей.
Кроме профессора Арустамова, по учебнику которого мы учились, в аудитории были еще две преподавательницы. Среди студентов ходила байка, что сдать профессору Арустамову на \"отлично\" можно только мечтать во сне, получить \"четверку\" - словно выиграть в лотерею, а на \"тройку\" никто не обижался. Так что мне идти к нему совсем не хотелось. Следовало оценить двух других преподавательниц.
— Пора, — прошептал Игорь и, вскинув голову, широким шагом покинул шатер.
Одна из них была лет тридцати, с очень привлекательным лицом и красивыми длинными каштановыми волосами, ниспадающими едва ли не до самого пояса. Вторая была блондинкой и лет на двадцать старше первой. Красавицей ее назвать было вряд ли возможно, но что-то в ее лице говорило о мягкости и доброте характера. Ища решение и делая наброски чертежа, я раздумывал, к кому лучше идти отвечать: к той, что постарше, или к той, что помоложе?
Поглядывая то на одну, то на другую, я заметил, что та, что помоложе, уставилась на меня. Наши взгляды пересеклись, и я почему-то не отвел глаза в сторону, а нахально вперился на нее. Не знаю уж, что прочитала в моих глазах эта дама, но взгляд ее неожиданно стал откровенно томным и загадочным. Она встала и пошла по проходу в мою сторону, останавливаясь то у одного студента, то у другого.
Когда она подошла к моему столу и склонилась ко мне, ее волосы, соскользнув с плеч, упали на мою руку. От них шел такой удивительный аромат, что у меня несколько закружилась голова, а сердце заколотилось, как у бегущего стремглав зайца.
- Молодец, очень хорошо! - одобрительно проговорила она, как бы нечаянно накрыв ладонью мою руку, а второй неожиданно быстро прошлась карандашом по моему наброску, в буквальном смысле подсказав мне ответ на задачу. - Думаю, вы уже готовы отвечать, - тихо добавила она.
6.
У меня кровь прилила к голове, и в висках застучали сотни молоточков.
Конь не был отягощен броней — только размашистой попоной все тех же цветов — черного и белого — с кистями по краям. Игорь посмотрел вокруг — на залитые полуденным светом трибуны, на огромные наклонные стереоэкраны, на транспаранты над людьми, на ленту всадников, начинавшую разворачиваться для проезда — и вспрыгнул в седло, не коснулся стремян: сам и двадцать пять килограммов металла. Степка подал шит, Борька — копье, и Игорь, пришпорив коня, присоединился к неторопливо рысящей мимо трибун цепочке верховых.
- Можно к вам? - шепотом спросил я.
- Конечно, - улыбнулась она, чуть сжала мою руку и пошла к своему столу.
— Начнем же! — вновь возгласил старший распорядитель, и из мощных аппаратов грянула музыка, в которую вплелся голос:
Как только она села, я поднял руку. Не успела моя спасительница и рта раскрыть, как вмешался профессор Арустамов:
— Пусть бубен поет,[39]
Рожки говорят,
Навстречу идет
Воскресший отряд
Незримых бойцов,
Безмолвных теней,
Без шума шагов,
Без света огней…
- Готовы? Идите сюда!
Ритмично приподнимаясь и опускаясь вместе с седлом, Игорь посмотрел на трибуны, но не различил лиц в пестром мелькании — а надо было уже разъезжаться к своим оруженосцам…
На какие-то доли секунды я растерялся, не зная, что делать, но перехватил чуть заметное движение головы той, что протянула мне руку помощи. \"Не ходи!\" прочитал я в ее глазах.
Музыка оборвалась, и голос распорядителя врезался в обрушившуюся тишину:
— Между собой бьются витязи Николай Разнятко сын Андреев и Дмитрий Дергачев сын Михайлов! Начинайте!
- Извините, профессор, я еще не готов, но хотел бы задать вам вопрос! пытаясь потянуть время, я искал, что бы такое спросить у него и нашел. Можно?
\"А, это тот штабс-капитан из Отдела Колониальной Безопасности, — вспомнил Игорь. — Интересно, Тимка не у него в оруженосцах?..\"
Рожки прокричали, перебивая друг друга, личные сигналы, и с двух концов выгороженного поля появились конные фигуры, казавшиеся непоколебимо-монолитными… и вот уже они мчатся навстречу друг другу, уставив копья и прочно уперев ноги в стремена…
- Вам что-то непонятно в билете?
- Нет-нет, речь о вас...
…Уже сразилось три пары, и в одной из них Войко Драганов вышиб из седла своего противника, когда Игорь, опиравшийся, сидя в седле, на копье, услышал:
— Между собой бьются витязи Дмитрий Рощепей сын Олегов и Игорь Муромцев сын Вячеславов! Начинайте!
- Вот как? - усмехнулся он, - И что же?
Игорь наклонился, и Степка надел на него шлем. Выпрямившись, мальчишка удобнее перехватил щит и, управляя конем ногами, выехал на линию. Звук, движение — все как отсекло. Он видел только щит противника — ослепительно — белый, с зеленым стропилом, на которое стоял волк… Пошел!!!
- Это правда, что по вашему учебнику \"Черчение и начертательная геометрия\" учатся и в других странах? - Я спросил наобум, но заметил, что все находящиеся в аудитории - не только студенты, но преподавательницы - с интересом прислушались.
Конь рванул с места вперед, Игорь одновременно опустил копье. В эти секунды — долгие-долгие — он отчетливо вспомнил, как тренеры учили их — еще совсем сопливых — НЕ СМЕТЬ искажать лицо во время боя, как бы ни было тяжело. Даже когда получаешь удар. Даже когда проигрываешь. Даже когда выигрываешь. Дворянин ВСЕГДА остается хладнокровным. Всегда…
- Да, он переведен в пяти странах, но об этом, если вам интересно, поговорим на занятиях, а здесь не мешайте другим студентам готовиться к экзамену, - не очень любезно заметил Арустамов.
Несмотря на напускную строгость профессора, мне показалось, что Арустамову польстил мой вопрос. Так или иначе, он оставил меня в покое, а я получил новую задачу: как избежать попадания за его стол?
…Грохнули в щиты и скользнули в стороны отбитые копья. Игорь почти не ощутил удара и мельком подумал, что все сделал правильно. А где?!. Шлем мешал, но он увидел, как Дмитрий Рощепей разворачивает коня, быстро перехватывая копье для маневренного боя — и сам сделал то же, пускаясь навстречу противнику.
Последовал обмен яростными ударами — в лучших традициях новгородского стиля боя на палках, только одной рукой. Лицо Дмитрия скрывал кольчужный шарф, глаза прятались в тени прямоугольного козырька — все та же металлическая статуя сражалась с Игорем. Кони вставали на дыбы и, повинуясь нажатиям колен, метались из стороны в сторону, унося хозяев из-под ударов, помогая их наносить.
Помог господин Случай, с которым я на \"ты\": заглянула секретарша декана и передала просьбу шефа срочно зайти в деканат.
Игорь почему-то был уверен в победе. Он испытывал странный подъем и сражался с самому ему не до конца понятным ликованием, почти не удивившись, когда наконечник его копья, скользнув между верхним краем щита и поднятым древком оружия противника, ударил того в шлем над козырьком. Рощепей замахал руками и, тяжело грохнувшись с лошади через круп, остался лежать. Пришел он в себя только когда подбежавшие оруженосцы в зелено-белом начали тащить своего витязя прочь. Сдерживая желание проскакать вдоль трибун, которые гремели аплодисментами, Игорь вернулся на свое место, краем уха слыша, как распорядитель объявляет его победу.
Не успела за профессором закрыться дверь, как я, перехватив чуть заметный кивок \"моей\" преподавательницы, спешно устремился за ее стол.
— Ну и мясорубка! — возбужденно выкрикнул Степка, помогая Игорю спуститься с коня. Борька принял оружие. — Мне бы так!
- Вы очень к месту вспомнили о книге профессора, - делая вид, что разглядывает мое решение, тихо проговорила она и как бы невзначай снова положила свою руку на мою.
— Да пожалуйста, — Игорь потянулся. — Этим любой может заниматься. Но только не на День Юношей — это НАШ турнир, должно же дворянство иметь хоть какие-то привилегии кроме возможности первыми класть голову в любой заварухе?.. Смотрите, генерал-губернатор!
Действительно, большой рыжий конь вынес на ристалище всадника в чешуйчатой броне и драконьем шлеме. Игорь прослушал, кто был его противником, но это оказалась первая пара, которой пришлось посражаться и пешими; соперник Довженко-Змая вылетел из седла, однако вскочил, выхватил меч, и генерал-губернатор тоже спешился, обнажая свое оружие. Две металлических фигуры неожиданно быстро закружились одна возле другой, обмениваясь тяжелыми ударами, но схватка не затянулась — Довженко-Змай швырнул в противника свой щит и нанес ему тяжелый отвесный удар в плечо. Того аж перекосило в одну сторону, и он сперва встал на колени, а потом ткнулся лицом в покрытие…
Мое тело одеревенело, а лицо покрылось краской. Казалось, все в аудитории все видят. Хорошо еще, что я сидел к ребятам спиной. Я бросил быстрый взгляд на вторую преподавательницу, но та, к моему счастью, читала \"Огонек\".
…Второй круг начал Драганов — и одержал тут же убедительную победу: бросил наземь свой щит, нырнул под направленное ему в грудь оружие противника и, резко выпрямившись, на всем скаку врезал кольчужным кулаком по его шлему. Тот удержался в седле, но потом сполз на руки оруженосцев. А уже следующим вызвали Игоря — его соперником стал Петр Разнятко, младший брат побежденного Дергачевым Николая.
- Как вас зовут? - пересохшими губами прошептал я, чтобы не выглядеть полным идиотом: женщина откровенно меня клеит, а я будто не соображаю, что происходит.
- Марина... - ответила она и, взглянув на свою коллегу, убрала руку и громче добавила: - Николаевна...
На черно-золотом щите Петра алела бычья голова. Разнятко-младший носил открытый шлем с пышным султаном тех же цветов, плотными широкими нащечниками и массивным наносьем — Игорь видел, как он улыбается и играет копьем. За спиной Игоря рожок в руке Степки прокричал сигнал, и Муромцев понесся вперед, целя копьем сбоку, под щит. Он слышал, как противник кричит — что-то вызывающе-насмешливое — и выкрикнул в приближающееся лицо:
Она говорила со мной в двух тональностях: одни фразы едва ли не шепотом для меня, другие - нормальным голосом для посторонних ушей.
— Рррр-ааа!!!
Отбить удар копья не удалось — в щит шарахнуло так, что Игорь удержался на одних стременах и промахнулся сам. Кони разнесли их; к снастью, Игорь успел утвердиться в седле, повернуть коня и снова помчался, сжимая копье, навстречу Петру. Древки скрестились и сломались — одновременно, с коротким хрустом, похожим на выстрелы из старинных пистолетов. Парни снова проскакали друг мимо друга — и, когда Игорь обернулся, в руке у его соперника был меч. Игорь выхватил свое оружие, рысью пустил коня вперед. Петр приближался шагом. Его белый конь танцевал в движении, закидывая голову.
- Ну, что ж, ваши ответы весьма оригинальны... - нормальным голосом, а более тихим: - Забегайте как-нибудь на кафедру... - и вновь громче: - Хотя и не бесспорны... \"Четверка\" вас устроит?
Я — ааххх! — над головами столкнулись клинки! И — ааххх! — и белый, скалясь, осел на задние ноги — ага, его конь слабее! И — ааххх! Рука под щитом немеет, в ответ — и —ааххх! Петр отшатывается в седле, щит отскакивает в сторону вместе с рукой, но второй удар все равно проходит мимо цели — в подставленный клинок посередине. И тут же — выпад концом меча в лицо Игорю. Меч уходит вверх, отбитый кромкой щита, в ответ — круговой в бок, Петр принимает его нижним, острым краем своего щита… И — ааххх! И — ааххх!
- Более чем! - подхватил я.
Игорь не понял, в какой момент Петр замахал рукой со щитом и плавно, но тяжело соскользнул в сторону, запутавшись ногой в стремени. Подбежавшие оруженосцы вытащили его с поля.
— Ты попал ему в голову! — возбужденно сказал Степка, подбегая. — Ты попал ему прямо в шлем!
- Хорошо. - Она взяла зачетку и как будто писала несколько дольше обычного.
— Отличный удар, — одобрил Борька, помогая Игорю снять его собственный шлем. Тот сам соскочил наземь. — Четверо остались… Ты, генерал-губернатор, Драганов и Дергачев…
- Спасибо, - поблагодарил я и, принимая у нее зачетку, чуть прикоснулся к ее мягкой руке.
… —Между собой бьются витязи Сергей Довженко-Змай сын Константинов и Игорь Муромцев сын Вячеславов! Начинайте!
Когда в коридоре я раскрыл зачетку, то с удивлением увидел оценку \"отлично\" и клочок бумажки с номером телефона.
Вас не удивит, что я стеснялся звонить Марине Николаевне - просто не хватало духу. Месяца через полтора мы случайно встретились в метро. Она шла под руку с каким-то мужчиной, но сразу меня узнала, сердечно поздоровалась, и они пошли дальше, а за спиной она показала мне кулак, а потом сделала указательным пальцем движение, каким набирается диск телефона.
Вот что такое — противник. Золотая живая статуя на ровно выкидывающем ноги мощном коне. Генерал-губернатор держал копье поднятым и не спешил его опускать с уверенностью человека, который все и всегда успеет. Какой поединок может быть у мальчишки — пусть ловкого, крепкого и сильного! — с человеком, взявшим Иппу и Кухлон? Казалось, драконья маска не скалится, а смеется.
Я все-таки позвонил ей, но это случилось спустя год, когда я уже учился в другом вузе. Звонку она обрадовалась, признавшись, что была уверена, что я никогда не позвоню. Она пригласила меня к себе в гости, и мы провели несколько бурных ночей, пока не вернулся ее жених, ездивший в Чехословакию на какой-то научный симпозиум. Вскоре Марина вышла замуж, и мы потерялись в этом мире без всяких обид...