– Вы считаете, что это удачная шутка? – Майра замечает свечи у моих ног и вещи на полу. Она оценивающе оглядывает всех нас, останавливаясь рядом с Элайджей. – А вы можете сказать мне, что вообще происходит?

– У них нет дурных намерений. Могу заверить вас в этом, мадам, – говорит Элайджа.

Майра колеблется.

– Догадываюсь, какими странными могут показаться мои слова, – начинаю я. – Но мне снятся сны о «Титанике», целом и невредимом, каким он был до крушения. Только это не совсем сны. Мне кажется, люди, с которыми я общалась там, они… духи.

– В голове не укладывается. Вы уверяете, что видели моего мужа в своих снах, но думаете, что он в данный момент до сих пор находится на «Титанике»? Каким образом?

– Я точно не… Давайте так. Услуга за услугу. Я расскажу вам все, что знаю, а вы взамен поделитесь своими соображениями по поводу вот этих вещей.

Указываю на пол. Майра поджимает губы:

– Ваше предложение кажется вполне разумным.

– Давайте начнем… – Я тяжело вздыхаю. – Моя бабушка из рода Хэкстон, Шарлотта Хэкстон Мэзер. Вам она приходилась бы внучатой племянницей. Несколько дней назад к крыльцу нашего дома принесли коробку с платьем, с зеленым вечерним платьем. Открытка, которая прилагалась к нему, подписана вашим именем. Тетушка Майра Х. Х.

Майра внимательно слушает. Следом я указываю на картины:

– В коробке лежит ваш портрет. Однако я могу поклясться, что раньше на картине были изображены вы и ваш муж, только он исчез с холста. Я не представляю, как это могло случиться. Картина висела внизу, в коридоре. А потом, примерно неделю назад, она оказалась здесь.

Наследницы просто смотрят на меня, даже Элис сохраняет молчание. Кажется, на самом деле она более сдержана, чем мне всегда казалось.

– Это поразительно, – говорит Майра, широко раскрыв глаза.

– Когда я примерила платье, то самое, которое прибыло «от вас», то очнулась на сияющем новизной «Титанике» – не спрашивайте меня как. С тех пор каждую ночь, засыпая, я возвращаюсь на корабль. Все считают меня вашей племянницей, даже ваш муж. Я ужинала с ним. Хаммад тоже был там.

– Хаммад? – удивляется Майра. – Мы не видели его после кораблекрушения. Я слышала, он вернулся в Египет.

– Вы сказали, что не знаете, где сейчас находится ваш муж? – спрашивает Элайджа.

Майра кивает.

– Генри исчез некоторое время назад.

– А что случилось перед тем, как он пропал? Может, вел себя необычно? – продолжает допрос Элайджа.

– Ничего особенного, – отвечает Майра. – Я даже на долю секунды испугалась, что он оставил этот мир в одиночку. Но после смерти мы всегда были вместе. Генри не бросил бы меня. Поэтому я так испугана.

– Как насчет знакомых вам пассажиров с «Титаника»? Вы видели кого-либо из них? – интересуется Элайджа.

Мира размышляет.

– Некоторых да. Другие, я полагаю, ушли из мира живых. Но я никого из них не видела в последнее время. А в чем дело?

Элайджа качает головой:

– Мне не удалось найти ни одного пассажира. А искал я тщательно.

– Что вы имеете в виду? – хмурится Майра. – Думаете, с пассажирами «Титаника» происходит что-то плохое?

– Насколько мы поняли, корабль может быть зачарован, воссоздан заклинанием. Это весьма реалистичная иллюзия, – поясняю я. – И по какой-то причине… ваш муж сейчас там с другими пассажирами.

– Если мой Генри как-то попал на зачарованный корабль, почему он не возвращается? Все так запутано… – Майра приподнимает подол длинной юбки и подходит к коробке. – Позвольте посмотреть, что тут у вас. Вы сказали, портрет изменился? – Она изучает картину и прищуривает глаза. – Как такое возможно? Генри действительно исчез с портрета… но холст выглядит неизменным, словно его не касались. Кто мог сотворить подобное? – требовательно спрашивает она.

– Именно это мы хотели бы выяснить, – успокаивающе говорит Элайджа.

– Я помню тот день, когда мы заказали эту картину, – начинает Майра, сжимая в пальцах ткань юбки. – Мы только что купили наш дом. Как горд был Генри в то время. Я и не думала, что картина когда-то окажется здесь.

– За картиной я нашла письмо, рассказывающее, как вы и дя… – Внезапно вздрагиваю от того, с какой легкостью только что чуть не назвала его дядей. – Вы и Генри пережили крушение. Его написала Хелен Хопсон.

– Моя племянница, – кивает Майра и склоняется над лежащими на полу вещами, взгляд ее цепляет изумрудно-зеленое платье. – Никогда его раньше не видела. Но должна признать, зеленый шелк всегда был моим любимым. Я часто носила его. – Она поднимает свечу, и взгляды девочек следуют за плывущим по воздуху огоньком. – А это что, ошейник? Похож на те, что были у моего пса, но не наш.

– А что насчет котелка? Могла эта шляпа принадлежать вашему мужу? – спрашиваю я.

– По мужским шляпам сложно определить, кто ее хозяин. Для меня они выглядят одинаково, – говорит Майра без намека на шутку. Должно быть, мой рассказ стал для нее тяжелым ударом. – Но знаете, что мне только что пришло на ум? Молодой человек, который снимал фильм о крушении «Титаника». Он узнал, что котелок моего мужа до сих пор лежит на дне вместе с остальным гардеробом.

Мы с Элайджей переглядываемся. Майра опускает свечу на пол у своих ног. Ее лицо выглядит расслабленным.

– Я уже много лет не держала в руках писем от Хелен…

Пальцы Майры прикасаются к конверту, но она резко отстраняется от него и смотрит на руку, словно получила ожог.

– Миссис Харпер? – зовет Элайджа, подходя к ней.

Я тоже делаю шаг вперед. Майра выглядит потрясенной.

– Что сейчас произошло? – ее пошатывает, Элайджа подает ей руку, чтобы она не упала.

– Вам плохо? – спрашиваю я.

Девочки замирают, слыша тревогу в моем голосе. Элис не выдерживает первой:

– Сэм?

Майра начинает мерцать, как Элайджа, когда Вивиан призывала его к себе с кухни миссис Мэривезер.

– Что с ней происходит? – спрашиваю я.

– Должно быть, на письмо наложено заклятие.

Женщина пытается схватить меня за руку, но ее пальцы проходят сквозь меня. Глаза ее расширяются от ужаса. Она говорит, но я не слышу ни звука. Майра в отчаянии протягивает ко мне руки, словно кто-то насильно уносит ее вдаль, а потом исчезает окончательно.

Мы с Элайджей стоим в полной тишине, уставившись на место, где только что была Майра.

– Сэм, ты должна рассказать нам, что сейчас произошло, – настойчиво требует Элис, вырывая меня из шока.

– Майра исчезла. Не сама. Из-за заклятия, – говорю я. – Как только коснулась конверта.

Сюзанна пристально вглядывается в письмо:

– Очередное заклинание, наложенное на предмет.

– Но я тысячу раз трогала конверт, и ничего не происходило, – напоминаю я.

– Заклятия могут быть направлены на определенного человека, – поясняет Элис. – Как видишь, на духа тоже.

– И что дальше? – хмурюсь я. – Хочешь сказать, все эти вещи – платье, ошейник, портрет – предназначены для нее, а не для нас?

– Думаю, кто-то рассчитывал на то, что ты найдешь Майру, и добивался своего, подкидывая тебе эти вещи, – говорит Элайджа. – Возможно, если бы она коснулась любого другого предмета, произошло то же самое.

Повторяю его слова Наследницам.

– А мы резво кинулись искать информацию и выяснять, как вызвать Майру, – вздыхает Сюзанна.

– Все это время нас использовали, чтобы заманить ее в ловушку! – потрясенно восклицает Элис.

Глава 30

Я живу в Салеме

Мэри швыряет вещи, которые требуются для заклинания, на пол гостевой комнаты. Рядом с нами появляется Элайджа.

– Тот, кто оставил письмо в картине, скорее всего, уже знает, что его заклинание сработало, – говорит Элис.

– Тот, кто положил туда конверт, – определенно, живой человек, – замечаю я. – Духи не умеют колдовать. Хотя уверена, что ему помогал дух. Слишком рискованно провернуть такое у меня под носом и не попасться.

– Посылки наверняка тоже доставлял дух, он же подкинул ключ на мою тумбочку, – хмуро подхватывает Элис.

– Ты точно знаешь, что это твой отец отнес портрет на чердак? – щурится Мэри.

Киваю головой.

– Значит, у нас новая проблема: кто-то из людей накладывает заклятия и не боится использовать в своих целях духа?

– Если это так, – скептически добавляет Сюзанна. – Наши поиски становятся в миллион раз сложнее.

Элис трет глаза:

– Редд правильно сделала, что предупредила нас. Ребята, во что мы влезли?

Все молчат.

– В самом первом сне, в предостерегающем, я увидела на палубе три предмета: портрет, платье и маленькую серебряную книжку. Она нам еще не попадалась, – вспоминаю я.

– Пока что нет, – соглашается Сюзанна.

– К слову о снах, пора попробовать заклинание памяти, – говорит Элис.

Мэри хватает с кровати книгу заклинаний.

– Меня бесит сама мысль о том, что Сэм появляется на корабле и не помнит, кто она такая. Особенно после того, что произошло сейчас.

– Не только тебя, – невесело ухмыляюсь я.

– Девочки, нам нельзя спать, – предлагает Сюзанна. – На случай, если придется тебя будить. Или спать посменно. – Она расставляет на полу черные свечи и вновь их зажигает. – Сэм, ты не могла выйти из не-сна, пока на тебе было платье, так?

Я сажусь, скрестив ноги, на пол рядом с Сюзанной.

– После первого меня будили обычные звуки – стук в дверь, будильник, – так что да, сейчас на корабле меня ничто не удерживает. Даже когда я спала в платье, Элайджа спокойно меня разбудил, когда раздел меня. – Делаю паузу. – Вы же не думаете, что я могу остаться там, правда?

Элис выключает свет и подсаживается к нам.

– Давай ты не будешь нагнетать, о’кей? – нервно говорит Мэри, передавая мне книгу заклинаний.

Я открываю потертую кожаную обложку, нахожу нужную страницу и читаю:

– Для лучшего воздействия сварите зелье… – Пропускаю текст, пока не нахожу абзац, который нужен. – Если нет возможности приготовить зелье, заклинание памяти можно использовать иначе, хотя оно в данном случае сработает слабее. Для начала сформируйте круг.

– Готово, – говорит Элис.

– Возьмитесь за руки, – читаю я.

Мы беремся. Сюзанна и Элис склоняются ближе, чтобы читать текст вместе со мной. На несколько секунд закрываю глаза и фокусируюсь на своем доме, на отце, на завтраках, которые каждое утро мы устраиваем вместе с Мэривезерами. «Меня зовут Саманта Мэзер. Я живу в Салеме», – три раза мысленно повторяю я, открываю глаза и произношу вслух:



– Пусть яркими останутся мои воспоминания,
Чтоб удержать их в памяти сумело подсознание.
Исчезнут если, их верни назад скорей.
Путь верный покажи, сомнения развей.



Сюзанна поворачивается ко мне:

– Я вижу тебя. Увидь и ты.

Она проводит пальцами над пламенем свечи и легонько касается моего лба между глаз.

– Я слышу тебя. Услышь и ты, – произносит Мэри. Она тоже проводит руку над огнем и трогает мое ухо.

– Я знаю тебя. Узнай и ты. – Элис повторяет жест и касается моей груди на уровне сердца.



– В наших глазах, на наших устах
Памяти семя не рассыплется в прах.



Я вожу руками над пламенем свечи, затем делаю круг над своей головой. Несколько долгих секунд мы смотрим, как горят свечи. Сюзанна встает первой и включает свет:

– Что-нибудь чувствуешь?

– Нет. Разве я должна сразу что-то почувствовать?

Мэри задувает свечи. В комнате материализуется Элайджа.

– Я послежу за тобой сегодня ночью. В отличие от них, мне сон не нужен.

Хочется с ним поспорить, но Элайджа прав: логично, если он будет охранять мой сон, а не Наследницы. И, кроме меня, он единственный, кто заметит, если коварный дух, подбросивший нам посылки, попытается что-то сделать. Озвучиваю его предложение девочкам.

– Он же разбудит нас, если что-нибудь случится? – спрашивает Элис, забираясь на кровать к Мэри. – Разбить стакан, например, или погреметь кастрюлями, если понадобится.

Киваю. Мне не нужно спрашивать Элайджу. Он может, я знаю. Натягиваю одеяло выше, избегая смотреть на духа. Джексон показал себя дерьмовым другом, Элайджа вернулся, а я стала частью ведьминского круга? Все вверх тормашками за несколько дней.

Элайжа выключает свет, и Мэри изумленно охает. Что-то мягкое и мохнатое прижимается к моей руке. Брум.

Глава 31

Как вы поняли, что влюбились?

Облачившись в молочного цвета платье, провожу по нему ладонями; оно украшено черным кружевом и сияет на свету. Ткань покрыта сложным узором из бусин. Молли улыбается, глядя в зеркало и укладывая мои волосы.

– Если добавить в прическу еще несколько черных жемчужин, вы будете сиять с ног до головы.

Улыбаюсь ей в ответ, но чувствую себя странно.

– Молли, я не кажусь тебе потерянной?

– Что вы, мисс, никогда! Вы самая счастливая леди из всех, кого я знаю.

Я обдумываю ее слова.

– Просто меня терзает чувство, будто я должна что-то сделать или вспомнить.

– Ой, да. Ненавижу это! Уже извелась вся от него. Но, кроме встречи с тетушкой Майрой в комнате отдыха, вам нечего помнить или делать.

Тетушка Майра. Имя ее вызывает смутную тревогу в мыслях, но я не могу понять причину.

– Какое сегодня число, Молли?

– Тринадцатое апреля, – замявшись, отвечает она. – Хотя, я не уверена. – Молли смеется. – Возможно, то, что вы не можете что-то вспомнить, на меня тоже как-то действует.

Да, апрель. Вроде бы правильно.

– Я закончила, – восклицает Молли, и я встаю.

Корсет стискивает меня так, что слегка темнеет в глазах, а платье такое узкое, что в нем я могу делать только малюсенькие шажки.

– Пойдешь со мной на встречу с тетей?

Молли кивает и распахивает передо мной дверь. Мы идем по коридорам в сторону лифта, который ведет на верхнюю палубу. Минуем толпу джентльменов в цилиндрах и леди в вечерних нарядах, увлеченно обсуждающих планы на вечер, и заходим в комнату отдыха.

– Сюда, – говорит Молли, я следую за ней к столику, за которым тетя Майра с подругой пьет чай.

– Прошу прощения за опоздание, тетушка Майра.

Я смотрю на нее на пару мгновений дольше положенного. Что я забыла, черт побери?

– Дорогая, ты вовремя, – сияет тетя Майра. – Помнишь миссис Браун?

Слегка киваю, приветствуя вторую женщину. Конечно же, мне известно, кто такая Маргарет Браун.

– Так приятно встретить вас здесь.

Миссис Браун похлопывает по подушкам бархатного дивана, и я занимаю место рядом с ней. Молли присаживается за столик вместе с другими горничными.

– Миссис Браун как раз рассказывала мне, что работает над организацией комитета по делам несовершеннолетних для помощи нуждающимся детям. Это будет первое подобное заведение в Америке, – говорит тетя Майра, наливая мне чашечку чая. – Разве это не потрясающе?

Такое ощущение, что совсем недавно я делала домашнее задание, и там было… Секундочку, нет! Что за нелепица.

– Да, тетя, я читала об этом в газете. И о той потрясающей организации, которая помогает женщинам.

Миссис Браун чуть наклоняет голову, выглядит она удивленной.

– Майра, кажется, у меня появилась юная поклонница.

Улыбаюсь и принимаю чашку из рук тети.

– Не я одна, у вас, должно быть, толпа поклонниц. – Делаю паузу. – Могу я задать вам один вопрос?

Миссис Браун улыбается в ответ на мой комплимент.

– Спрашивайте все, что пожелаете.

– Как вы поняли, что влюбились?

Слова эти кажутся чужеродными, даже когда слетают с языка. Почему я задала этот вопрос? Миссис Браун смеется:

– Что ж, это неожиданный вопрос. Спешу отметить, что замечательный. Я всегда считала, что любовь – это не только чувства и инстинкты, но и великолепное время. Если вы искренне любите кого-то или что-то, вы без раздумий отдадите ему все часы своей жизни. Слышали такое выражение – «идеальный момент»? Но что это такое, застывшая картинка? Некая окаменелость, которую можно разглядывать под увеличительным стеклом? Любовь не идеальный момент, она состоит из повседневной жизни, которая расцветает новыми красками, когда рядом с вами любимый человек.

– Блестяще сказано, Маргарет! – восклицает тетушка Майра. – Так ты интересуешься вопросами любви, Саманта? Позволь узнать, этот вопрос риторический или практический?

– Ну, я… – Щеки мои краснеют.

– Дамы, – обращается к нам высокий темноволосый мужчина в дорогом костюме и с усами, закрученными на концах. Он кланяется. – Нравится ли вам этот чудесный вечер? Надеюсь, отдых на корабле соответствует вашим ожиданиям.

– Да, мистер Исмей. Вечер превосходен, лучше и быть не может, – отвечает миссис Браун.

Мужчина поворачивается к тете Майре.

– А вы, миссис Харпер? Знаю, вы много путешествуете. Надеюсь, в наших каютах заокеанские плавания переносятся легко?

Он что, напрашивается на комплименты? Помнится, Александр говорил, что Исмей – один из владельцев «Титаника».

– Вы создали безупречный корабль. На лайнере не стыдно разместить и королевскую семью, – хвалит его тетя Майра.

Исмей смеется:

– О, вы слишком добры. Слишком добры. Более того – не знаю, слышали ли вы, – спешу сообщить, что корабль опережает запланированное время.

– Искренне надеюсь, что такая скорость безопасна для лайнера, – выпаливаю я.

Боже! Я же не боюсь путешествовать по морю, правда? И говорю я совершенно невоспитанно:

– Насколько мне известно, в океане полно айсбергов в это время года?

Как грубо. Что на меня нашло?

Исмей морщит нос и смотрит на меня сверху вниз:

– Этот корабль непотопляем, мисс Мэзер. Вам абсолютно не о чем беспокоиться.

Я киваю и беру со столика чашку с чаем. Неотвязное чувство, словно мне необходимо что-то вспомнить, возвращается. Тут я понимаю, что больше не могу сидеть на месте.

– Оставляю вас, дамы, наедине с чаем, – говорит Исмей и вновь кланяется.

Я расправляю платье.

– Прошу прощения, тетушка Майра, миссис Браун. Мне внезапно захотелось прогуляться и насладиться вечерней прохладой.

– Разумеется, милая. Главное, вовремя лечь спать. Я к тебе зайду пожелать спокойной ночи, когда вернусь.

Мы прощаемся, и Молли выводит меня на прогулочную палубу, на свежий воздух.

– Вы вспомнили то, что хотели, мисс? – спрашивает Молли.

Я качаю головой.

– Наш па всегда повторял: «Поспи, и все, что надо вспомнить, всплывет к утру».

Спать. Сон. Меня охватывает беспокойство.

– Где сейчас твоя семья?

– С остальными Маллинами в Клэринбридже. У них там свой магазинчик.

Я дрожу, когда мы подходим к парапету.

– Ох, мисс. Я забыла ваш плащ.

– Не волнуйся. Все в порядке. Давай…

– Если подхватите простуду, виновата буду я. – Молли возмущена. – Сейчас, я быстро вернусь.

Она разворачивается и убегает, прежде чем я успеваю что-либо сказать. Кладу руку на деревянные перила, прохладные и влажные от океанских брызг. Что со мной сегодня творится? Вместо того чтобы радоваться жизни и наслаждаться путешествием на корабле, я превратилась в комок нервов.

Я слегка наклоняюсь и выглядываю за борт корабля. Голова идет кругом. До чернеющих вод океана больше пятнадцати метров. Я прогуливаюсь по палубе, слегка касаясь блестящего дерева перил. Темные воды под кораблем убегают в бесконечность, в воздухе раздается глухой рокот двигателей, толкающих «Титаник» вперед. Останавливаюсь у края прогулочной палубы и опираюсь локтями о перила. Ветер подхватывает пряди, выбившиеся из прически, и играет ими.

Внезапно чьи-то сильные руки хватают меня за талию и поднимают в воздух.

– Нет! – кричу я, тщетно пытаясь ухватиться за скользкое ограждение.

Напавший на меня резко толкает мое тело, и я падаю в воду вниз головой.

Мимо проплывает массивная боковина лайнера. Желудок сжимается, а платье обвивается вокруг ног. Я пытаюсь кричать, но не хватает воздуха.

И как же холодно! Никто не говорил мне, что вода может быть такой ледяной. Я машу руками, пытаясь не утонуть. Удар волны причиняет такую боль, словно в пальцы воткнулись чьи-то ледяные когти. Холодная вода сковывает каждую клетку тела, словно я тону в цементе, а не в жидкости. Все тепло мгновенно оставляет меня. Остатки воздуха вырываются из груди. Я кричу, заглатывая соленую воду и…

Глава 32

Все произошло слишком быстро

Кашляю так сильно, что болят ребра. Чья-то рука хлопает меня по спине, раздаются взволнованные голоса, и все говорят разом. Легкие разрываются изнутри.

Я вся в поту, лежу на полу рядом с кроватью, надо мной склоняются Элайджа и Сюзанна. Рядом стоят Мэри и Элис. Колотит от шока или это дрожь от холода – пока не поняла.

– Боже, что случилось? – спрашивает Элис, ее глаза расширены от ужаса.

– Я услышала грохот, – говорит Сюзанна. – И вот она уже на полу, кашляет и дрожит.

– Сэм, ты можешь говорить? Расскажи нам, что случилось, – просит Мэри.

Обхватываю себя руками. Пальцы холодные, как ледышки.

– Кто-то скинул меня за борт. А потом… не знаю. Должно быть, я проснулась.

– Ты внезапно подскочила и упала с кровати, – говорит Элайджа. – Я успел только поддержать твою голову, чтобы ты не ударилась о пол.

Стуча зубами, передаю его слова девочкам.

– Тебе нужно согреться, – советует Элайджа.

Он закидывает мои руки на свои плечи, подхватывает меня под коленки и поднимает в воздух. Наследницы отступают на шаг. Должно быть, Сюзанна понимает, что собирается сделать Элайджа, она торопливо скидывает одеяла, чтобы потом укрыть меня ими.

– Так не должно быть, правда? – спрашивает она. – Если кто-то хотел убить Саманту во сне, это не может отражаться в реальности.

– Так же, как она не должна была принести ложку из сна, – замечает Элис.

Мэри нервно тянет прядь волос:

– Ты заметила того, кто тебя столкнул?

Элайджа подтыкает для меня одеяло со всех сторон. Пытаясь согреться, растираю ладони.

– Нет, все произошло слишком быстро.

Элайджа бродит из стороны в сторону у изножья кровати. Выглядит он взбешенным.

– Заклинание памяти сработало? – интересуется Сюзанна.

– Ну так, не очень. Я чувствовала себя не в своей тарелке, задавала странные вопросы окружающим. Пыталась вспомнить что-то, но не знала, что.

– Вдруг ты кого-то разозлила своими вопросами? – Сюзанна присаживается на кровать рядом со мной.

– Может быть. Я спросила Брюса Исмея, безопасно ли плыть с такой скоростью, и сказала, что в океане в это время много айсбергов. Эти слова можно было воспринять, как отсылку к катастрофе. Возможно, кого-то и разозлила.

– Хм-м, – протягивает Элис. – Поищем побольше об этом Исмее. А что Майра? Ты ее видела? Кто-нибудь о ней говорил?

Я плотнее заворачиваюсь в одеяло.

– В этот раз она была там и вела себя, как все пассажиры, как обычно веду себя я, попадая на корабль: словно так и должно быть. Майра беззаботно болтала и пила чай с миссис Браун, словно ничего и не было.

– То есть она исчезла здесь и появилась там? Что это значит? – изумляется Мэри.

– Откуда мне знать? У этого места есть особенность. Там все погружены в туман счастья. Я разговорилась с Молли, ее фамилия Маллин. Надо тоже поискать про нее. Молли сказала, что сейчас тринадцатое апреля, но на самом деле – девятое. Там что-то дикое творится со временем.

– Значит, ты попадаешь на корабль еще до крушения? – спрашивает Сюзанна.

– Видимо, так.

– Не верится, что ты пила чай с самой Маргарет Браун, – восхищается Мэри.

Я улыбаюсь ей и зеваю. Элайджа прекращает бродить из стороны в сторону.

– Тебе нельзя возвращаться на корабль после случившегося. Нельзя рисковать. Если ты заснешь, я буду будить тебя каждые десять минут.

– Поверь, у меня нет желания туда возвращаться, но сколько я продержусь без сна? Пару дней? – спрашиваю я.

– Значит, надо действовать быстрее, – с вызовом заявляет Элайджа.

Глава 33

Это все, что я знаю

Элис и Сюзанна сидят на диване в нашей гостиной. Мэри занимает кресло, а я разлеглась на полу. Вокруг нас – ноутбуки, блокноты и книги по истории. Сундук – кофейный столик ломится от вкусняшек, приготовленных миссис Мэривезер.

– Есть новости от Элайджи? – спрашивает Мэри.

– Только то, что он продолжает искать. – Я ненадолго замолкаю. – Он ищет, мы ищем. Уже вечер воскресенья, вам пора по домам. Думаю, пора решиться на что-то более конкретное.

– Новое заклинание? – спрашивает Мэри.

– Последнее время заклятия делают только хуже, – хмуро добавляет Элис.

Молчу несколько секунд.

– Давайте попробуем поговорить с Редд?

– С Редд? – удивляется Мэри.

– Вы сами сказали: она честная. Редд заранее знала, что близится что-то ужасное. Даже если она хотя бы какой-то пустяк ненароком нам скажет, оно того стоит.

– Может сработать, – протягивает Сюзанна.

– Редд никогда не общалась с духами, – задумывается Мэри. – Она колдунья-травница. Но-о-о ты права: Редд точно что-то известно, к тому же она пыталась нас предупредить. Можем рискнуть.

Мы выходим в прихожую как раз в тот момент, когда открывается парадная дверь и в дом заходят папа с миссис Мэривезер, нагруженные пакетами.

– Девочки, куда-то собираетесь? – спрашивает отец.

– В город, подышать свежим воздухом, – отвечает Сюзанна.

– Вы этого заслужили. Все выходные провозились с домашним заданием, – говорит миссис Мэривезер, одобрительно кивая. – Если решите заскочить в «Сладкие чары», покажите Джорджии записку, что в качестве награды я разрешила вам заказать все, что пожелаете.

– Спасибо, – благодарю ее. – Пожалуй, заскочим.

Дверь закрывается за нами, и мы подходим к джипу Мэри.

– Сомневаюсь, что смогу пережить уровень милоты в твоем доме, – говорит Элис, когда мы забираемся в машину.

– Ради тебя попытаюсь его убавить. Потому что ми-лота – мой дар с рождения, – вздыхаю я, Мэри в ответ хихикает.

Элис заводит двигатель, и мы едем в город.

– Можно вопрос? Почему ты всегда за рулем, если это джип Мэри? – интересуюсь я у Элис.

– Я не люблю водить, – отзывается Мэри с переднего сиденья. – Прям тошнит от этого.

– Была бы у меня машина, – вздыхает Сюзанна. – Но последние годы мы почти все тратили на лечение сестры, так что это невозможно.

Осенью Сюзанна сообщила нам, что у ее сестры снова обнаружили раковую опухоль. Я всегда подозревала, что девочка заболела из-за Вивиан. Из-за чувства вины становится муторно. Многие до сих пор страдают из-за того, что она натворила.

– А у меня тачка есть, – фыркает Элис, – но она спортивная…

– Ты и спортивная машина – адская комбинация, – прерывает ее Мэри.

Элис закатывает глаза.

– Мама купила ее для меня. Машина двухместная, а это просто немыслимо, потому что мы втроем – не-не, не так, мы вчетвером, – всегда вместе.

Элис рывком останавливает джип, и мы вылезаем наружу. Улица, на которой расположился магазинчик Редд, заполнена отдыхающими. Семьи едят в уличных кафе, туристы заказывают экскурсии. Местные наблюдают за нами, а приезжие не удостаивают даже взглядом. Для них наши черные одежды вполне в духе города.

Сюзанна останавливается у магазинчика в десяти метрах от дома Редд.

– Такие клевые, – говорит она, указывая на черные свечи ручной работы, лежащие в витрине.

Мы тоже останавливаемся и делаем вид, что разглядываем товары. Элис подталкивает Мэри, и та направляется к лавке Редд. Мы еще секунд тридцать ахаем у витрины, смешиваясь с гуляющей толпой. Боковым зрением вижу, как Мэри вытаскивает из кармана маленький пузырек, капает из него на замок и открывает дверь. Элис, словно снайпер, осматривается вокруг.

– Быстро, сейчас.

Мы идем к Мэри, проскальзываем за дверь и закрываем ее за собой. Внутри темнота.

– Куда дальше, Сэм? – шепчет Мэри.

– В прошлый раз я нащупала стену впереди и шла по коридору, – тихонько говорю в ответ.

– В прошлый раз тебя пригласили, – раздается голос, и сквозь приоткрывшуюся занавеску бьет луч света.

Озаренная сиянием из-за спины, Редд выглядит устрашающе. Девочки заметно нервничают.

– Простите, пожалуйста. Мы… – начинаю я.

– Оставь свое «простите» себе. Потому что вам ни капельки не стыдно.

Мы молчим. Даже дерзкая Элис не пытается ей перечить. Редд неодобрительно морщится.

– Так и будете тут стоять?

Шагаю по направлению к ней. Только я подхожу к занавеске, как Редд резко отходит, и ткань бьет меня по лицу. Следом за нами Наследницы проходят в круглую комнату с черными бархатными шторами, коваными подсвечниками и разноцветными коврами. Редд сидит у столика на подушке и наполняет из старого чайничка пять маленьких чашек.

– Вы нас ждали? – спрашивает Мэри, глядя на чашки.

– Не путай мое знание о вашем появлении с радостью видеть вас. – Редд смотрит на меня. – Я же сказала, что не хочу вмешиваться. Кажется, достаточно четко донесла мысль.

– Я вас поняла. Дело в том… – Так, оправдания ей не нужны. – Нам больше не к кому идти за помощью.