– Они выжили? – спрашивает Сюзанна.

Я вспоминаю, как Молли, смеясь, рассказывала о своей семье. Вздыхаю и качаю головой.

– Почему мы пропустили такую историю? – изумляется Мэри. – Так трагично и романтично.

– Память о многих канула вместе с кораблем, – говорю я. – Как на корабле не хватило спасательных шлюпок, так и после катастрофы не хватило историков, способных написать обо всех.

– Так, я решила. На Весенний бал приду в образе Молли Маллин, – заявляет Мэри, вызывая у меня улыбку.

Элис покусывает ноготь на большом пальце:

– Каким образом пассажирка из третьего класса стала горничной в первом?

– И почему Генри и Майра считают, что я путешествовала с ними по Европе и Азии, хотя это не так? – спрашиваю я.

– Кто-то намеренно переписывает историю, – решает Элис.

– И удерживает «Титаник» в безвременье за день до крушения, – добавляет Сюзанна.

– Тринадцатое апреля, – протягиваю я, вспоминая ответы Ады и Молли.

– А сегодня – двенадцатое, – замечает Мэри, и мы поворачиваемся к ней. – Вы же не думаете, что завтра, когда наше время сравняется, что-то произойдет, правда?

Мы молчим, но, судя по выражениям лиц девочек, они думают о предупреждении Редд.

– Уордуэлл только что просил меня зайти к нему, – вспоминаю я.

– Элайджа нашел у него что-нибудь? – спрашивает Сюзанна.

– Кучу информации о «Титанике», так много, что жизни не хватит все проверить. Но ничего магического, – отвечаю я. – Так что фактически у нас нет зацепок насчет того, замешан ли он во всем этом.

Глава 40

Это тебя доконает

Я смотрю на дом миссис Мэривезер из окна. Свет в ее доме не горит, а недавно Элис написала в чат, что миссис Мэривезер снова предложила ей остаться у них. Сажусь на кровать и сразу же снова встаю.

Телефон показывает 23:08. Я делаю круг по комнате и собираю волосы в пучок на макушке. Мы ни на шаг не приблизились к разгадке, кто собирает души пассажиров «Титаника», завтра тринадцатое апреля, Джексон все еще находится под действием приворота, миссис Мэривезер своим измученным видом может потягаться со мной, а папа готовится переезжать. Делаю еще один круг.

В комнате появляется Элайджа с кружкой в руке, вынуждая меня остановиться.

– Чай из страстоцвета с медом, – объявляет он, протягивая мне кружку. – Тебе нужно отдохнуть.

Я с сомнением смотрю на напиток.

– Зачем мне это?

– Даже в мое время страстоцвет использовали, чтобы успокоить нервы. Ты уже час меряешь шагами комнату, – мягко говорит он.

Почему-то кажется, сейчас ничто не поможет успокоить мои нервы. А забота Элайджи лишь подливает масла в огонь.

– То, что ты мне помогаешь и мы снова проводим время вместе, не означает, что каким-то чудом все стало нормально.

– Совсем наоборот, – соглашается Элайджа. – Единственная причина, почему я здесь, заключается в том, что все абсолютно ненормально. Но это не значит, что ты совсем не должна спать, иначе это тебя доконает.

– Ты знаешь, о чем я, Элайджа.

Кажется, он собирается ответить, но в какой-то момент передумывает.

– Держи чай.

– Есть новости?

Я выхватываю кружку из его руки и дую на горячий напиток.

– Начал обыскивать дом Блэр. Ничего такого, о чем бы мы не знали. Либо они очень аккуратны и не оставляют следов, либо мы упускаем что-то важное.

Отпиваю чай.

– Я тоже не могу придумать логичную причину, по которой Ники или Блэр начали бы похищать души пассажиров «Титаника». Уордуэлл мог бы собирать духов ради исторической ценности события, но этот мотив тоже сомнителен.

– Только если он поддается логике, – замечает Элайджа.

– В смысле? А как иначе? Личные мотивы? Эмоциональные?

– Вполне возможно.

Я поднимаю взгляд от чая.

– Действительно, а что, если он действует по личным причинам? Что, если мы смотрим на ситуацию не под тем углом?

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Элайджа.

– Возможно, Коллекционер затаил злобу, из-за обиды, которая напрямую связана с «Титаником».

Элайджа раздумывает над моими словами:

– Несомненно, крушение «Титаника» для многих стало финансовым и даже личностным крахом. Не исключено, что мотивы Коллекционера могут быть связаны с этим. Проблема лишь в том, что в катастрофе погибло примерно полторы тысячи человек, о большей части которых ничего не известно, не говоря уже об отдаленных родственниках каждого пассажира, которых сейчас может быть несколько сотен тысяч.

– Знаю. Но прикинь… Редд сказала, что Коллекционер умер еще когда она была маленькой, а чайные листья показали, что он вернулся. Может, нужно использовать этот факт, как отправную точку, посмотреть в архиве записи тех лет, когда Редд была ребенком, и поискать кого-нибудь, связанного с «Титаником»?

– Умно. Тогда завтра я собираюсь посетить мэрию.

– Нам стоит проверить все сегодня, – возражаю я.

– Нам?

– Я тоже пойду.

– Считаешь, это разумно? – Элайджа выгибает бровь.

– Нет. Но вдруг Мэри права и завтрашняя дата чем-то значима? Или еще хуже, вдруг предсказание Редд верно? Нельзя медлить.

Я засовываю ноги в ботинки и хватаю со стула толстовку.

* * *

Обходными путями мы с Элайджей идем к зданию мэрии. Я натягиваю капюшон на голову, максимально закрывая лицо. Элайджа сворачивает в темный переулок рядом с большим кирпичным зданием, следую за ним. Город тревожно тих, так что даже от малейшего звука меня бросает в дрожь. Элайджа останавливается перед боковой дверью и просовывает руку сквозь дерево. Слышится щелчок, дверь открывается. Захожу в темный коридор. Внутри пахнет ветхой бумагой и лаком для дерева.

– Жди здесь, – требует дух.

– Элайджа… – начинаю я, но он уже исчезает.

Я оглядываюсь по сторонам, хотя вокруг темно, хоть глаз выколи. По телу пробегает дрожь.

Элайджа вновь появляется в воздухе с двумя зажженными свечами в маленьких подсвечниках. Я отшатываюсь и одариваю его сердитым взглядом. Дух передает свечу, а я замечаю задорные искорки в его глазах.

– Света от них достаточно, чтобы можно было читать, зато снаружи нас не заметят. И да, лучше не подходить к окнам.

Элайджа ведет меня в комнату, заставленную стеллажами с папками и коробками. Кроме этого, здесь три круглых столика со стульями, на каждом стоит компьютер.

– Настоящая мини-библиотека, – охаю я.

– Именно. – Элайджа подходит к ближайшей полке и поднимает свечу выше. – Здесь собраны документы и местные газеты за последнюю сотню лет.

Буквально через минуту он достает стопку газетных подшивок и водружает эту кипу на стол. В свете свечей мы садимся друг напротив друга, и я вспоминаю осенние ночи, когда мы вместе с ним занимались изучением документов.

– Сначала поищем статьи в газетах времен детства Редд, которые выходили в месяц годовщины крушения «Титаника», – предлагает Элайджа. – Каждый год выходила хотя бы одна статья, комментирующая катастрофу. Если в Салеме в те годы жил человек, переживший крушение «Титаника», или кто-то из родственников выживших, то они наверняка давали интервью.

– Хм, умно с твоей стороны! – восклицаю я.

– Почему ты говоришь таким тоном, словно это сюрприз для тебя? – спрашивает дух.

– Может, потому что я удивлена?

Он пытается спрятать улыбку, но уголки рта все равно предательски тянутся вверх.

– Элайджа?

– Саманта.

– Спасибо за чай.

Теперь он действительно улыбается, впервые с тех пор как вернулся, и на щеках виднеются ямочки.

– Всегда рад.

Я отвожу взгляд, ощущая прилив раздражения. Какое право он имел возвращаться с этими двусмысленными жестами и шикарными ямочками и вновь вызывать у меня столько эмоций! Откашливаюсь и пытаюсь отвлечься:

– Ты так спокойно достал нужные подшивки, будто всегда знал, где они лежат. Когда ты успел изучить это место?

– Я провел здесь много ночей, когда помогал тебе решить вопрос с семейным проклятием, – отвечает он, листая старые газеты.

– О-о…

Внезапно вспоминаю тот день, когда в тайном кабинете бабушки предложила ему сделку и попросила помочь. Тогда я считала, что встретила самого раздражающего призрака на свете. Впрочем, мое мнение не изменилось. Я невольно хихикаю.

– М-м? – спрашивает он, поднимая голову.

– Нет, ничего, – отвечаю я, открывая подшивку. Воспоминания, отстаньте!

Следующие полчаса мы выискиваем статьи о «Титанике» и бегло их просматриваем. Кончики пальцев чернеют от старой краски и пыли.

– Так грустно, – говорю я. – Только что прочитала историю о женщине, которая после крушения добровольно легла в психиатрическую лечебницу, не желая больше даже говорить о том, что случилось той ночью. По слухам, ее преследовали крики людей, тонущих вместе с кораблем.

Элайджа кивает:

– Многих выживших мучили кошмары. Пассажиры, оказавшиеся в воде, больше пятнадцати минут молили о помощи, прежде чем началась гипотермия. Большая часть семей оказалась разделена во время эвакуации. Можешь представить этот ужас: сидеть в спасательной шлюпке и думать, что голос, зовущий на помощь, принадлежит родному человеку?

– Не могу. – Меня передергивает. – И не хочу, если честно. Но почему спасшиеся не помогли им?

– Некоторые хотели. В шлюпках рьяно спорили, не будет ли перегруза, если они вернутся за еще одним человеком. Одна лодка все же вернулась. Но слишком поздно.

Я придвигаю к себе очередную подшивку и пытаюсь проглотить застрявший в горле ком. Открываю первую газету, и свечи внезапно гаснут.

– Эла…

Не успеваю я произнести его имя, дух оказывается рядом и сжимает пальцами мое предплечье. Слышу, как в темноте чиркает спичка, и маленький огонек озаряет его лицо. Сердце в груди бьется, как птица в силках.

– Что, черт побери, это было? – шепчу я.

– Точнее «кто»? – поправляет Элайджа, зажигая свечи. – Я не увидел. Дух промчался мимо нас слишком быстро.

Волоски на руках встают дыбом, я вздрагиваю. Подшивка газет пропала со стола.

– И что, как мы сможем просмотреть пропавшие газеты? Может, здесь есть электронные копии?

Элайджа осматривает комнату.

– Я обязательно проверю. – Он протягивает мне свечу и предлагает руку. – Но пока что позволь проводить тебя домой, Саманта.

Глава 41

Элайджа ждет меня

Потирая глаза, ползу в класс. Эти ночи в полудреме с пробуждениями каждые десять минут скоро совсем лишат меня сил. Когда берусь за ручку двери, кто-то касается моего локтя. Мгновенно оборачиваюсь.

– Полегче! – улыбается Мэтт. – Извини, не хотел тебя испугать.

– Да без проблем. Просто сегодня я смертельно уставшая. Вся как на иголках, – говорю я.

Он вглядывается в мое лицо.

– Вижу. Ты что, всю ночь зубрила?

– Можно сказать и так, – киваю я.

– Еще только середина недели. Продолжишь в том же духе, и ни за что не доживешь до танцев… сорри, до Весеннего бала, – говорит Мэтт с акцентом, растягивая слова, словно сама идея вечера кажется ему тупой.

– Ты же в танцевальном комитете. Разве не должен быть в восторге?

– От планирования мероприятия в компании с Блэр и Ники? – смеется он. – Скорее рад тому, что это скоро кончится. Родители считают, что у меня слишком мало внеклассных занятий, чтобы поступить в хороший университет. Типа, разносторонние знания, лидерские качества. Такая вот чушь.

Пытаюсь выдавить улыбку, но мое лицо не способно на эмоции от слова «совсем».

– Ты идешь?

Указываю на дверь.

– Честно говоря… погоди минуту.

Он оглядывается и отводит меня от кабинета.

– Ты чего это?

– Сам не знаю. Возможно, внезапный порыв человеколюбия. – Он понижает голос. – Смотри, в чем дело: вчера вечером семьи Ники и Блэр собрались за ужином, и я случайно услышал, как эти двое шептались о тебе.

– О чем именно?

Я непроизвольно сжимаю руки в кулаки.

– Честно, я не особо много услышал. Но, судя по их словам, они разработали какой-то грандиозный план. Ники продолжала повторять, что не может дождаться завтрашнего дня. То есть вот этого, сегодняшнего. Мне захотелось предупредить тебя.

Грандиозный план? В мозгу словно что-то взорвалось.

– Спасибо, Мэтт.

– Рад помочь. Иди домой, поспи немного, – советует он и заходит в кабинет.

Я делаю глубокий вздох и толкаю дверь. Наследницы уже на своих местах. Занимаю свое место рядом с Сюзанной и передаю им слова Мэтта.

– Сегодня тринадцатое число, – выпаливает Мэри.

– Боже, Мэри, хватит повторять это каждые две секунды. У меня от тебя скоро нервный тик начнется, – возмущается Элис. – Мы даже не знаем, действительно ли у них есть какой-то план или это очередная тележка слухов от Ники.

Сюзанна смотрит на меня.

– Когда Ники идет в атаку, она обычно распускает слухи, часть которых правдива. Так она заставляет всех поверить ей. Повторяю, нам не стоит никого недооценивать. Особенно ее и Блэр.

– Если атаковать она собралась слухами, то я счастлива! Я переживу любые слухи.

Раздается звонок.

– Все успокоились, – командует миссис Хоксли.

Блэр проходит мимо, ловит мой взгляд… и подмигивает. Кажись, дело дрянь.

Класс успокаивается, и миссис Хоксли начинает монотонное «бла-бла-бла» о домашней работе и успеваемости.

Я опираюсь головой на руки, и веки мои закрываются.

– Саманта, – зовет Элайджа, и я подскакиваю так быстро, что стукаюсь локтем о парту.

Учительница бросает на меня грозный взгляд.

– Я вернулся из архива, – говорит дух.

Одного взгляда достаточно, чтобы понять: мне не понравится то, что он сейчас скажет. Элайджа никогда не приходил ко мне в школу.

– Я нашел электронные копии газет. Но необходимая нам подшивка исчезла и оттуда.

Что за гадство! Я достаю тетрадь и открываю на чистой странице. Пишу: «Где бумажные резервные копии?»

– Тоже пропали. Самое странное, что электронные сканы газет лежат в хранилище, которое редко используется. Там все покрыто пылью, кроме одного жесткого диска. Думаю, все очевидно.

Я: «Кто-то пробрался туда ночью?»

Элайджа ждет, пока я закончу писать.

– Кто-то живой. Духи не оставляют отпечатков.

Я: «Что бы ни было в этих газетах, скорее всего оно могло разоблачить нашего Коллекционера. Как думаешь, в статьях было имя известного человека? Того, кого мы бы сразу узнали?»

– Вероятно. Я проверю в соседних городках, возможно, там найдутся полезные записи.

Я: «А я спрошу девочек, есть ли другой способ добраться до старых салемских газет».

Он мешкает.

– Будь осторожна, Саманта. Мы до сих пор не знаем, кто наш враг и как мы могли спровоцировать его своим дерзким визитом в архив.

Я: «Всегда осторожна».

Он делает саркастичное лицо и исчезает. Записываю весь наш диалог в тетради и подсовываю ее Сюзанне. Она читает, передает Мэри и Элис. Слышен звонок.

– Да, старые газеты можно найти только в архиве мэрии. Некоторые исторические сообщества в городе хранят у себя копии, но чаще всего они относятся к судам над ведьмами. Удивлюсь, если у них найдется что-то по «Титанику», – говорит Мэри, когда мы встаем.

– Если бы наши бабушки были живы, они бы подсказали, с чего начать, – вздыхает Сюзанна.

Мы выходим в коридор.

– Меня тревожит одна вещь, – начинаю я. – Если наш Коллекционер смог пробраться в мэрию посреди ночи, значит, он живет здесь, в Салеме.

– Других вариантов нет, – соглашается Элис. – Плюс никто бы не полез в архив, если бы не испугался того, что мы узнаем его имя из газеты. Как видите, наши подозрения только что подтвердились. Мы знаем человека, который стоит за всем этим.

Мы вчетвером подозрительно оглядываем коридор.

– Сегодня нужно быть особо осторожными. А когда закончатся уроки, прикинем, как помочь Элайдже.

Мы киваем и обмениваемся взволнованными взглядами, а потом расходимся каждая в свою сторону. Я открываю дверь в кабинет истории.

– О, мисс Мэзер. Сегодня после занятий у нас с вами встреча, – говорит мистер Уордуэлл, замечая меня.

– Простите, мистер Уордуэлл, но сегодня не получится. У меня…

– То же самое я слышал от вас вчера. К сожалению, я обязан попросить вас зайти именно сегодня. Четверг и пятница, как вы знаете, заняты подготовкой к Весеннему балу.

– А можно, мы попробуем перенести это на следующую неделю?

– Можно. Если вы собрались провалить мой предмет.

Глава 42

Мое место в Салеме

Раздается звонок с последнего урока, и я устремляюсь в коридор. Две девушки прямо по курсу шепчутся, прикрывая рты ладошками, и кидают взгляды в мою сторону. Странно, что… они не смеются. Они тревожно меня рассматривают.

Я закидываю книги в шкафчик. Пожалуйста, пусть Элайджа хоть что-то найдет. То, что он не вернулся в школу сегодня – хороший знак. Захлопываю шкафчик и оборачиваюсь. За спиной стоят Мэри, Элис и Сюзанна.

– Уф, – с шумом выдыхаю я. – Умеете же вы подкрадываться, аж в дрожь бросает!

– Рада, что тебе нравится, – усмехается Элис. – Я долго и упорно работала над этим зловещим приемом.

Мэри едва не подпрыгивает на месте и широко мне улыбается.

– Отдай его ей, Сьюзи.

– От нас.

Сюзанна достает из внутреннего кармана своего жакета в викторианском стиле маленькую бархатную коробочку и на раскрытой ладони протягивает ее мне. Я по очереди смотрю на каждую из Наследниц.

– А что за повод?

– Просто открой ее! – восклицает Мэри, хлопая в ладоши, словно мы на детском дне рождения.

Откидываю крышку. Внутри лежит изящный серебряный кулон в виде метлы. На вид – ручной работы. Элис вытягивает из-за ворота блузки такой же.

– Это символ нашего ведьминского круга, который связывает нас. Его выбрала Элис, когда мы были еще маленькими. Такой кулон есть у каждой из нас, – говорит Сюзанна.

– Знак нелепый, конечно, – замечает Элис. – Но в восемь лет я считала, что метла – это суперкруто.

Открываю рот, собираясь поблагодарить их, но голос срывается. Элайджа был прав. Мое место в Салеме. Неожиданно для себя самой я начинаю плакать.

– Эй, он не настолько ужасен, – возмущается Элис, но на губах ее улыбка.

– Он великолепен, – выдавливаю я, стараясь улыбаться.

– Считай, что ты официально принята в круг, – говорит Сюзанна и берет меня под руку, пока мы вместе идем к кабинету Уордуэлла.

Я надеваю кулон на шею, когда мы проходим мимо держащейся за руки парочки. Они переводят взгляд с Наследниц на меня и хмурятся.

– Полагаю, уже без слов ясно, что слухи, которые распускают Ники и Блэр, стопудово касаются меня, – усмехаюсь я.

– Так и есть, – говорит Сюзанна. – В других условиях я бы взбесилась. Но не сегодня. Сейчас я чувствую облегчение.

Я киваю.

– Только странно, что на этот раз их сплетни вызывают не осуждающие или презрительные взгляды, а сочувствующие. Вы что-нибудь слышали?

– Не-а, – отвечает Элис. – Нам слухи о тебе не рассказывают. Они же не совсем дураки.

– Будем честны, Элис, – вздыхает Мэри. – Нам обычно вообще никто и ничего не рассказывает. Если, конечно, не желают получить в качестве бонуса твой убийственный взгляд. И не знаю, заметила ли ты, на нас сегодня тоже все пялятся.

На них тоже? Останавливаюсь перед кабинетом истории.

– Я быстро.

– Мы подождем, – говорит Сюзанна.

Я толкаю дверь, проходя в кабинет, и Уордуэлл поднимает голову от кипы бумаг.

– Прошу, присаживайтесь.

Плюхаюсь на стул перед его столом. Учитель чуть покашливает.

– Я бы хотел, чтобы вместо пропущенных экзаменов вы написали сочинение на пять страниц.

– Звучит хорошо. Это я могу, – быстро отзываюсь я.

– Хочу, чтобы для вашей работы вы использовали все, что узнали о «Титанике» за последние две недели и в итоге написали небольшой рассказ, – продолжает он.

Сейчас мне меньше всего хочется писать рассказ о «Титанике», но я слишком хорошо знаю мистера Уордуэлла, а потому знаю: просить другую тему бесполезно.

– Чтобы было интересней, я вручу вам один предмет, который мог присутствовать на потерпевшем крушение корабле. Вам необходимо изучить его, определить, какому пассажиру он мог принадлежать, и написать историю этого человека с момента восхождения на борт до самого возвращения домой – или невозвращения, смотря как сложились обстоятельства.

Предмет. Я бросаю взгляд на дверь и замечаю мелькнувшее в окошке лицо Элис. Уордуэлл открывает ящик стола.

– Только прошу, не потеряйте его.

На стол передо мной он кладет маленькую серебряную книжку размером с игральную карту. Она блестит в ярком свете ламп. Я подскакиваю, едва не перевернув стул. Серебряная книжка из сна.

– Что-то не так? – спрашивает Уордуэлл, изучая мое лицо так, словно изучает поведение рыбки в аквариуме.

– Что? О, нет. Просто мышцу свело, – восклицаю я, потирая икру.

Вот же! Поверить не могу, что так отреагировала. От недостатка сна я стала совсем дерганной. В класс заходит Элис, за ее спиной маячат Мэри и Сюзанна.

– Сэм, подвезти тебя домой? – Она изображает удивление: – Ой, извините, мистер Уордуэлл. Я не подумала, что у вас важный разговор.

– Я бы попросил вас, девочки, подождать снаружи, но можно считать, что мы закончили. – Учитель указывает на серебряную книжечку. – Не забудьте взять, Сэм.

Я не двигаюсь. Ни за что, ни в коем случае я не прикоснусь к этой штуке. Думай! Осматриваю его стол.

– Ведь это старинная вещь?

– Весьма.

– Тогда я точно не осмелюсь просто так кинуть ее в сумку, – говорю я и беру две бумажные салфетки из коробки у него на столе.

– Она не настолько хрупкая, – возражает Уордуэлл, но поздно – книжка уже завернута.

Я следом за девочками выхожу из кабинета. Мы отходим от двери на тридцать метров и только тогда начинаем говорить.

– Вы же поняли, что это та самая серебряная книжка из моего сна? – говорю я, указывая на сумку.

– Как думаешь, зачем вы вломились в класс, Шерлок? – ворчит Элис, толчком открывая дверь, ведущую к спортивному полю. – Тебе нужно учиться скрывать эмоции. Ты там трагедию Шекспира по ролям сыграла перед ним. Если Уордуэлл замешан в создании зачарованной копии «Титаника», ты только что показала ему, что в курсе всего, что он и его союзники замышляют.

– Он сказал что-нибудь подозрительное? – спрашивает Сюзанна.

– Думаю, да. Описывая книжку, он назвал ее «предметом», – отвечаю я. – Если он знает о наших разговорах, то мог использовать слово, чтобы намекнуть мне.

– Еще Уордуэлл был чересчур настойчив, когда заставлял тебя ее взять, – вспоминает Мэри, шагая по траве. – Он не отрывал от тебя глаз.

Мимо нас пробегают ребята из команды по лакроссу.

– Сэм, – резко останавливаясь, окликает меня Диллон. Из его голоса исчезли привычные веселые нотки. – Можно тебя на пару слов? – Он кидает взгляд на девочек. – Наедине, если ты не против.

– Эм-м, конечно. В чем дело? – спрашиваю я. Что-то случилось с Джексоном?

Мы отходим в сторону от Наследниц.

– Ты же не сядешь с ними в одну машину, правда?

– Что?

Он слегка задыхается от долгого бега.

– С Наследницами. Не думаешь, что стоит держаться от них подальше, по крайней мере, пока не узнаешь, правда ли это все?

– Постой, о чем ты говоришь?

Диллон смотрит так удивленно, словно это я несу полный бред.

– Говорят, что это твоя мачеха пыталась повесить вас в лесу. А Наследницы никому об этом не рассказали, потому что хотели отомстить. Все уверяют, что они тебя заколдовали. В смысле, это же супер как странно, что вы не общались почти полгода, а тут раз – и стали просто неразлейвода.

Моя мачеха. Живот скручивает так сильно, что я хватаюсь за него.

– Что?

Пячусь от Диллона на пару шагов, но возвращаюсь. Что он несет? Вся школа знает, что это была Вивиан? Но откуда они… Джексон. Наш последний разговор в пикапе. Какая подстава! Я прижимаю ладонь ко лбу. Должно быть, Джексон рассказал Ники. Из меня словно весь дух вышибли. Понимаю, Джексона приворожили, он не виноват, но это предательство настолько жестокое, что я не могу сдержать эмоций. Слезы текут по щекам.

Я разворачиваюсь и бегу к девочкам.

– Сэм, подожди! – кричит Диллон мне вслед, но я не слушаю его.

Поравнявшись с Наследницами, проношусь мимо них.

– Чтоб тебя!.. Что сейчас произошло? – рычит Элис, догоняя меня.

Я заскакиваю в джип, девчонки залезают следом.

– Вся школа знает о Вивиан. Ники знает. А это значит, что Джексон ей все рассказал. – Голос срывается, когда я произношу его имя.

– Тварь! – выплевывает Элис, ударяя ладонью по рулю.

– Как он мог? – ужасается Мэри. – Это отвратительно! Даже несмотря на заклинание, просто мерзко.

– Ходят слухи, что вы никому об этом не сказали, потому что планировали отомстить. Все думают, что мы внезапно начали тусоваться вместе, потому что вы меня заколдовали.

– Да, похоже на ложь Ники, но совсем не в ее стиле. Нас хотят подставить, – говорит Сюзанна.

– Единственный способ избавиться от слухов – переждать их, – заявляет Мэри. – Ничего не признавать. Нет ни единого доказательства, что это была твоя мачеха. Ты уже была на допросе у полиции. Мне кажется, даже хорошо, что ты узнала это от Диллона, а не услышала где-нибудь в классе. Твою истерику восприняли бы как то, что слухи верны.

– Переждать – не вариант. Что, если со мной что-нибудь случится? – спрашиваю я.

– Читаешь мои мысли, – вздыхает Элис. – Теперь все считают, что у нас есть повод причинить тебе вред.

– Предупреждение Редд, – вспоминает Сюзанна. – Возможно, оно было о тебе. Если с тобой что-то случится, мы сразу оказываемся первыми подозреваемыми.

– Сегодня тринадцатое, – вклинивается Мэри.

Никто не отвечает.

– Книжка! – выпаливаю я.

Натянув на пальцы рукав, достаю завернутый в салфетки предмет и кладу его на сиденье между мной и Сюзанной. Наследница протягивает мне две ручки:

– Держи.

Я разворачиваю ими салфетки. Внутри маленькая серебряная книжка, украшенная сложной кружевной гравировкой, а в центре – рисунок корабля.

– Девочки! Мне кажется, это тот же корабль, что и на лотерейных билетах, наславших на Сюзанну заклинание морской болезни. Билетах, которые нам раздавала Блэр.

– Тебе не кажется, – раньше всех отвечает Сюзанна.

С помощью ручек я аккуратно поднимаю обложку. На первой странице, пожелтевшей от времени, написано:


Имя:
Танцы: Приглашения:
1. 1.
2. 2.
3. 3.


– Это не просто серебряная книжка, это карне, бальная книжка! – удивленно восклицает Мэри. – У тети есть такие в антикварном магазине. Дамы носили их с собой на балы и приемы, чтобы записывать партнеров по танцам. – Она перегибается через центральную панель, чтобы лучше разглядеть. – И выглядит она жуть какой старинной.

Я перелистываю страницу, но она ничем не отличается от первой, как и все последующие.

– Пустая бальная книжка, да? Но в чем смысл? Это третий предмет из моего сна. Он должен что-то значить.

– Может, на «Титанике» была реальная женщина, которой эта книжка принадлежала? – предполагает Сюзанна.

Я вытаскиваю телефон и включаю поисковик.

– Ничего подобного не всплывает. Все вещи, оставшиеся после крушения «Титаника», хранятся в музеях. Если это бальная книжка с корабля или ее копия, то можно было бы легко обнаружить, чья она.

Телефон в руке вибрирует.

Папа: «Где ты?»

Я: «С девочками».

Папа: «Быстро домой».

Удивленно смотрю на телефон. Должно быть, что-то случилось. Папа никогда не пишет в таком тоне.

Глава 43