– То есть?

– Это лечится.

– Так это же здорово, да? – спросил Бо, заметив, что Том чуть скис.

– Да уж лучше альтернативы.

– Точно, – согласился Бо с улыбкой. – Что будете делать дальше?

Том прикурил от сигары Хейнса и пожал плечами:

– Не знаю. Надо для начала пролечить этот чертов рак. Это, – он указал на сигару, – едва ли на пользу.

Бо засмеялся.

– От одной ничего не будет. Сколько продлится лечение?

– Первый сеанс – в следующую пятницу. Билл передал меня в урологическое отделение в Хантсвилле, доктору Кевину Бэнксу. Я эти сеансы назначил на пятницу, чтобы твоя рабочая неделя не сильно страдала.

– Профессор, если надо, я все отложу и буду возить вас по понедельникам.

– Знаю. Просто так будет легче.

– Ладно, первый сеанс в пятницу. Что дальше?

– Один круг – четыре сеанса; значит, еще три. Два месяца перерыв. Потом еще четыре. Два месяца перерыв. Еще четыре. Потом обследование, ничего ли не осталось. Если все чисто, отпускают на все четыре стороны. Каждые полгода обследоваться повторно.

– И что, так можно прожить еще тридцать лет?

Том кивнул.

– Если верить Биллу – да.

– А после лечения человек тридцать шесть часов должен лежать?

Макмертри выпустил облако дыма, отхлебнул пива.

– Ты мне допрос устраиваешь?

– Просто хочу понять. Тридцать шесть часов?

– Да.

Бо отложил сигару в пепельницу, упер локти в стол и подался вперед.

– Тогда есть вопрос. Почему вы здесь, Профессор? Вам надо быть в Таскалусе, бороться за свои права, вас должны восстановить на работе. В ближайшие три месяца из шести вы потеряете на лечение полтора дня в неделю. Но остальные пять с половиной дней вы в норме! И еще три месяца вы в норме. Вас же не приговорили к постельному режиму. Вы неделю как после операции, но эти два дня вкалывали не хуже меня – так ведь я на двадцать лет моложе! – Он умолк, откинулся назад. – И в чем дело, Профессор? Сдаваться без боя – не ваш стиль.

Том вспыхнул.

– Я и не сдаюсь. Просто в Таскалусе сейчас – полный цирк. Журналистам подавай интервью, они строчат статьи, меня обвиняют черт знает в чем. Не хочу я торчать там им на радость – тем более с раком. Вот и решил, что надо на все это положить с прибором.

– Да, с этим я согласен. Но вы же сами нас учили – бей первым, и сильно. Не получилось первым – бей противника в два раза сильнее, чем он тебя. Джеймсон и совет директоров ударили первыми, но мы можем нанести удар покрепче – подать на них в суд. У вас же бессрочный контракт. Вас выперли за какую-то хрень. Нарушение контракта в чистом виде; возможно, еще и мошенничество.

Том улыбнулся, покачал головой:

– Бо, спасибо за поддержку. Но от этого будет только хуже. Пресса меня просто растерзает. Да я и сам не уверен, что хочу дальше преподавать. Сейчас в моей жизни такой период, что я точно не знаю, чего хочу.

– Значит, будете просто ждать?

Макмертри пожал плечами.

– Чего ждать-то? – настаивал Хейнс.

– Не знаю. Если лечение не сработает… – Том остановился, не желая произносить очевидное. – Бо, мне шестьдесят восемь лет. Жена умерла. Я потерял работу, и я болен – куда мне браться за что-то новое? Возможно, я приехал сюда, чтобы…

– Так-так, ладно. Это уже смахивает на песню в стиле кантри. – Бо замолчал, отпил пива. – Но я теперь понял, что у вас на душе. Ясно.

– Тебе ясно?

– Угу.

– Тогда расскажи мне. Потому что сам я без понятия.

– Это как в футболе между третьей и четвертой четвертями. Команды поменялись сторонами, по телевизору идет реклама, а зрители по обе стороны поля демонстрируют четыре пальца[5]. – Боб убрал большой палец и поднял остальные четыре над головой. – Намек понятен?

– О каком этапе игры идет речь, я понял. Но куда ты клонишь?

– Вы и есть сейчас на этом этапе игры. Ферма. Глушь. Вы за кромкой поля. Сейчас начнется четвертый тайм, но вы еще за боковой линией. – Бо сделал паузу. – Еще идет реклама.

Том засмеялся.

– Боцифус, ты несешь чушь.

– Нет, сэр, – сказал Бо с ответной улыбкой. – Я говорю правду. Вам предстоит четвертая четверть, и надо понять, как ее провести.

Том отвел взгляд, посмотрел на кукурузные поля за только что выстриженной лужайкой.

– А если это уже конец четвертой четверти? Если это уже конец, противник перехватил мяч и готов праздновать победу? Время еще осталось, да только что я могу поделать? Время работает против меня, выиграть уже не могу. – Том молча посмотрел в темные глаза гиганта. – Что, если мне это суждено?

Бо пронзил Тома напряженным взглядом.

– Вы и вправду думаете, что суждено?

Том не ответил. Верещали сверчки, вокруг них мелькали светлячки – вопрос повис в воздухе мыльным пузырем.

«Не знаю, – подумал Том, – просто не знаю».

* * *

Прошел час; с едой и пивом было покончено, и Бо засобирался домой.

– Джэз с меня шкуру спустит, если не вернусь к десяти, – сказал он, почесал Массо за ушами и открыл дверцу своего внедорожника. – Да, чуть не забыл. – Хейнс сунулся в машину и достал оттуда два больших плотных пакета. – Вашу почту теперь привозят мне, и вот два привета.

Бо передал почту Тому, и тот напрягся, увидев на одном из пакетов адрес Рика Дрейка.

– Спасибо, – сказал он.

– Пустяки. Первый сеанс в пятницу в девять утра, верно?

– Верно. Ты уверен, что…

– Больше этот вопрос не задавайте, Профессор. Сами знаете – в этом я уверен. Без вас я бы сейчас был школьным учителем физкультуры. Вы спасли мне жизнь, ввели в мир права – самое время Боцифусу заплатить по счетам.

Бо подмигнул, включил зажигание. Через минуту «Лексус» укатился вниз по дорожке и скрылся из вида.

Том унес пакеты в кухню, поставил вариться кофе. На втором пакете обратного адреса не было, поэтому Макмертри начал с Рика. Заголовок документа гласил: «Рут Энн Уилкокс как правопреемник Боба Брэдшо, Джинни Брэдшо и Николь Брэдшо подает иск на компанию «Уиллистоун Тракинг». Дата – понедельник, 31 января 2010 года. Рик подал иск через двое суток после разговора. Наверху первой страницы была приклеена желтая записка, на которой синим было написано: «В унитаз не спущу».

Том не сдержал улыбку. «Палец в рот парню не клади. Оттяпает на хрен».

Он открыл пакет, продолжая думать о Дрейке. Тот, кого наймут защищать «Уиллистоун», завалит Рика кучей подтверждающих документов. Макмертри поморщился, вспомнив переделанную из квартиры конторку Рика, – да и работает тот практически в одиночку. Партнера нет, помощника нет, делопроизводителя нет, про секретаршу, вполне возможно, соврал. Как он один управится?

Том вздохнул и достал из второго пакета сложенную тетрадку. Это еще что такое? На обложке стояло название, он прочитал его вслух: «“Доказательства по Макмертри”, пятое издание. Заключения по Дауберту». Начал листать страницы: это была хорошо подготовленная сводка дел с оценкой экспертных свидетельств по стандарту Дауберта со дня публикации последнего дополнения. Вот это да…Были приложены и сами дела, перед каждым стояло обозначение: «Действующее законодательство». Том закрыл тетрадку, посмотрел, есть ли в пакете что-то еще. Извлек на свет розовую тетрадочную страничку. Короткая записка, убористый почерк.



Профессор, я очень сожалею о вашей отставке. Хочу, чтобы вы знали: все студенты очень расстроены, а уж я особенно. Я ведь очень хотела быть вашей ассистенткой. Так или иначе, ваше первое задание я выполнила и хочу, чтобы мои труды пошли вам на пользу. Хоть вы и не просили, я подготовила выписку по всем делам, которые я нашла, – надеюсь, это пригодится для нового издания вашей книги. Если будут вопросы, свяжитесь со мной.

Дон.

Невероятно! Отъезд из Таскалусы был таким стремительным, что он напрочь забыл о Мерфи. Он еще раз перечитал ее письмо и с облегчением вздохнул: Дон явно не в курсе, что имеет какое-то отношение к его отставке. Хоть тут Джеймсон сдержал слово.

Том еще раз взглянул на тетрадь. Ему стало неловко. Ведь он просил Дон найти дела, больше ничего, а она вон что наворотила! Но именно это ему и нужно. Она проявила интуицию, да еще сделала все в рекордно короткий срок. Молодец. Просто молодчина.

Макмертри перевел взгляд на иск Дрейка – и его осенило. Мерфи хотела быть ассистенткой, потому что ей нужны деньги – надо растить дочь.

Теперь она осталась без работы…

Том взял в руки ее записку. Под именем стояли номера телефонов – домашний и сотовый. Но ведь он обещал Рику держаться в стороне. Не вмешиваться.

Макмертри поднялся, прошел в кабинет и схватил трубку. Еще раз посмотрел на записку и начал набирать номер Дон. Перед последней кнопкой помедлил. Что за бред! Надо повесить трубку: пусть все идет, как идет. Уже хотел прервать соединение, но что-то подсказало – звони! «Звоню», – сказал он себе, нажал последнюю кнопку и поднес трубку к уху.

21

Уилма, вдова покойного Гарольда Ньютона, теперь жила в Бунз Хилл, штат Теннесси. По словам ее бывшей соседки в Нортпорте, Дорис Болтон, Уилма перебралась туда где-то в начале ноября. Миз Болтон приняла Рика очень хорошо. Пригласила его попить чай, наговорила кучу всякой всячины. Погода. Ее покойный муж Эрл. Футбол в Алабаме. Проболтав так с полчаса, Дрейк наконец перевел разговор на Гарольда Ньютона. «Бедная Уилма, – сказала Дорис. – Овдоветь в тридцать один год. Случится же такое». Точного адреса соседки у Болтон не было, но она знала: Уилма с дочками переехала в Бунз Хилл, штат Теннесси – «знаете, это за Файетвиллем» – несколько месяцев назад. Ни о том, ни о другом городке Рик не слышал, но согласно кивнул. Через пятнадцать минут он уехал, обещав миз Болтон, что как-нибудь еще раз к ней заедет попить чайку.

– Кати волну![6] – крикнула она со своего крылечка, когда Рик открыл дверцу машины.

– Кати волну! – прокричал Рик в ответ.

Вернувшись к себе в контору, он связался со службой информации и узнал, что в Файетвилле живет пять Ньютонов. Начал им звонить, и третий звонок оказался удачным – трубку подняла девочка лет восьми и ответила «мамы нет дома», когда Рик спросил Уилму. Ничего передавать через ребенка Дрейк не стал – сказал, что перезвонит позже, если вечером мама будет дома. «Не знаю, – последовал ответ, – мама допоздна работает в “Песках”».

Рик тут же узнал номер телефона и адрес ресторана «Пески». Набрал номер и попросил Уилму. Когда на том конце линии сказали: «Принимает заказ. Она может вам перезвонить?», Дрейк ответил вежливым отказом и сказал, что позвонит позже.

Но звонить он не собирался.

– Хочешь просто свалиться как снег на голову? – спросила Фрэнки, передавая его портфель.

– Хочу, – подтвердил Рик, недовольный этим вопросом. – Она будет более разговорчива, если поймет, что я приехал издалека. А по телефону она меня просто пошлет подальше и повесит трубку.

Фрэнки посасывала зеленый леденец из банки для посетителей и громко причмокнула.

– Она может послать тебя и лично, захлопнуть перед тобой дверь. Позвонить-то быстрее. Мы же позвонили заранее Кармайклу, и ты договорился с ним на завтра в пять.

– Это совсем другое, – сказал Рик, прикусив губу. – Кармайкла мы нашли через «Алтрон». Появись я в «Алтроне» в Монтгомери и заяви, что хочу поговорить с теми, кто загружал бензовоз Ньютона в день аварии, – тамошний менеджер тут же выгонит меня вон.

– Так тебя и ресторанный менеджер может выгнать, – сказала Фрэнки, посасывая леденец. – Даст пинка под зад – и до свидания.

Рик уже собрался огрызнуться, но передумал. Просто вздохнул и покачал головой:

– Спасибо за поддержку.

– Говорю как есть. – Фрэнки откусила леденец и повернулась к Дрейку. Начала грызть конфетку и добавила: – Вернешься ни с чем – на меня не вали.

Рик скрипнул зубами и, когда Фрэнки отвернулась, изобразил руками, как он ее душит. Потом открыл дверь и задумался – сумеет доказать секретарше, что она не права?

Он так погрузился в свои мысли, что едва не сшиб с ног девушку, стоявшую на лестничной площадке.

– Вы Рик Дрейк? – спросила она.

Отойдя на шаг назад, названный внимательно оглядел гостью. Черный брючный костюм, каштановые волосы до плеч, рост примерно метр шестьдесят, оливковая кожа и карие глаза. Привлекательная; судя по выражению глаз, ей явно от него что-то надо. Очередная журналистка, кто же еще.

– Если вы насчет Профессора, никаких интервью я не даю, – сказал Рик, обошел женщину и направился к своей машине.

После отставки Макмертри ему до сих пор не давали покоя всякие новостные службы, но он твердо стоял на своем. Делать из себя дурака он не позволит.

– Я не собираюсь брать у вас интервью, – сказала женщина, догоняя его. – Мне нужна работа.

Рик, уже набравший скорость, застыл как вкопанный.

– Что?

– Мистер Дрейк, я учусь на втором курсе в университете Алабамы и, – она втянула воздух, – хотела поговорить с вами о работе.

Рик засмеялся и пошел дальше.

– Скажите Пауэллу, что он здорово меня рассмешил, но на розыгрыши у меня сейчас нет времени. Мне предстоит дальняя дорога. Вы давно в окружной прокуратуре?

Он нажал кнопку на брелке, разблокировал машину и взялся за ручку дверцы, но женщина снова возникла перед ним.

– Не знаю, за кого вы меня принимаете, – заговорила она, – но я не работаю в окружной прокуратуре и никакого Пауэлла не знаю. Я хочу работать на вас. Хочу помогать вам.

Рик уже хотел отпустить еще одну шуточку, но сдержался, увидев, что и так ее рассердил. Она что, серьезно?

– Вы хотите работать на меня?

– Да.

– На меня?

– Да. Вы глухой?

Рик хмыкнул.

– Оскорблять меня – не лучший способ получить работу.

Лицо женщины вспыхнуло:

– Извините, я…

– Шучу, – успокоил ее Дрейк. – Слушайте, ваше предложение очень лестно, но у меня нет финансов, чтобы держать…

– Я буду работать бесплатно, – перебила она. – Мне нужен опыт. Если вы не против.

Рик раскрыл рот.

– Голову мне морочите?

Наконец-то женщина улыбнулась.

– Нет, – сказала она и подошла ближе к Рику. – Нет. Вот, посмотрите. – Из маленькой сумочки она вытащила пару скрепленных листков кремового цвета. – Это мое резюме. Я вхожу в первые двадцать процентов на моем курсе. Моя специальность – право. Прошлым летом я работала у «Томкинса и Фишера», участвовала в деле на стороне ответчиков, но сейчас хочу набраться опыта для работы с потерпевшими. Могу работать и во время учебы, и по выходным, если надо. Я… – Она собралась с силами. – Хочу вести дела в суде… Как вы.

«Как я? Да откуда она вообще обо мне узнала?» Рик проглядел резюме. Все оценки на месте: 4 за последний курс в универе, 3,8 за юридическую школу. Входит в лучшие двадцать процентов, изучает право и так далее.

– Ну… не знаю… – выговорил Дрейк. Он и правда сомневался – как поступить? Что за напасть? Ему сейчас четыре часа за рулем сидеть. И как его примет эта Уилма Ньютон? С распростертыми объятьями? Или займет глухую оборону? А вдруг это первосортная стерва?

Он снова повернулся к девушке – теперь, приглядевшись к ней, он понял: это типичная страждущая студентка из юридической школы. Наивная. Искренняя. Пылкая.

– Слушайте… – Рик хотел сказать «спасибо, но не нужно» и вдруг остановился. А ведь она может помочь. Если миз Ньютон не захочет говорить со мной, с ней она…

Он посмотрел в ее карие глаза; девушка выдержала взгляд. «Красивая, смышленая, хочет работать на меня. Ну, не бред ли это?» Тут ему вспомнились бессмертные слова бейсболиста «Тарана» Дэвиса: «Не думай долго, команде это не на пользу». И Рик решился:

– Хорошо, я вас возьму, но с одним условием.

– Слушаю, – сказала она, прищурив глаза.

– Прямо сейчас я еду в Бунз Хилл – это в Теннесси, – поговорить со свидетельницей. Четыре часа езды, так что вернемся, скорее всего, часа в два ночи. По дороге я вам все расскажу, но вы едете со мной. Прямо сейчас.

Девушка и глазом не моргнула. Она открыла дверцу и села на место водителя.

– Согласна, – сказала она с улыбкой. – Но за рулем – я.

Рик уставился на нее, совершенно сбитый с толку. Не ожидал, что согласится. Заставив ноги двигаться, он обошел машину и занял место пассажира. Еще ни разу не сидел справа от водителя, еще никому, даже Пауэллу, не позволял сесть за руль своей машины. Ему это не снится?

Он взглянул на хорошенькую новую сотрудницу и протянул ей ключи. Она их взяла, и Рик тронул ее за руку:

– Прежде чем доверить вам мою машину, хочу знать, как вас зовут.

Девушка улыбнулась:

– Дон. – Она пожала руку нового босса и вставила ключ в замок зажигания. – Дон Мерфи.

22

«Пески» чем-то напоминают ресторанчики сети «Дом вафель», показалось Рику, оглядывавшемуся и вдыхавшему запах гамбургеров и кофе. Вдоль широкого окна, смотревшего на парковку, тянулось несколько кабинок; Дрейк и Дон заняли одну из них. Четверг, середина февраля, восемь вечера – в заведении почти никого не было. У стойки бара двое сомнительного вида джентльменов в джинсах и тяжелых куртках пили кофе, за одним из столиков сидела пара средних лет. Других клиентов не было, и Рика такой расклад вполне устраивал. Будь тут толпа, Уилме было бы не до разговоров.

– Думаете, сработает? – спросила Дон, поднимая брови и оглядываясь. Во время поездки Дрейк ввел ее в курс дела, объяснил, зачем им нужна встреча с Ньютон. Он с облегчением понял, что Мерфи сразу во всем разобралась: она задала правильные вопросы, на многие из которых у Рика не было ответов. Но, к его огорчению, девушка согласилась с Фрэнки – сначала стоило позвонить.

Есть единственный способ узнать, кто из них прав. Рик постарался придать себе уверенный вид – к ним из-за стойки шла крупная пышногрудая женщина. Это она? Женщина подошла ближе, и что-то подсказало Дрейку – нет, не она.

– Что будете заказывать?

Короткие вьющиеся рыжие волосы, пожелтевшие зубы.

– Еще не готова. Может, воды для начала, – сказала Дон дружелюбным голосом.

– А вы? – спросила крупная женщина Рика.

– Колу, пожалуйста.

– Хорошо. Напитки мигом притащу.

Она повернулась, и Рик заметил другую официантку, более симпатичную; она наливала чай за столом, где сидела пожилая пара. Эта? Интуиция на сей раз колебалась с подсказкой.

Вскоре крупная рыжеволосая официантка вернулась с напитками.

– Еду заказывать будете?

Рик в меню даже не заглянул, но знал, что ему нужно. Дон кивнула – заказывайте первым.

– Чизбургер с жареной картошкой, – сказал Дрейк, улыбаясь официантке.

– Со всей начинкой?

– Да.

– А вы, детка?

– То же самое, – сказала Дон и закрыла меню.

– Хотел спросить, – вступил Рик, чувствуя, как ускоряется пульс. – Уилма Ньютон сегодня работает?

– А вы кто? – ответила женщина подозрительно.

– Мы из Таскалусы, из Алабамы. Она жила неподалеку, вот и хотели с ней поговорить.

В общем, Рик сказал правду, но все равно было как-то неловко. Он волновался. Может, надо было все-таки позвонить…

Официантка продолжала смотреть на них с подозрением, нависая над столиком. Потом повернула голову туда, где сидела пожилая пара.

– Уилма! – крикнула она.

Симпатичная официантка подняла голову.

– Иди сюда. Тут кто-то из Таскалусы по твою душу.

Женщина подошла, и Рик понял, что она не так молода, как ему сначала показалось. На лбу морщинки, явно не от хорошей жизни. Стрижка короткая, до шеи; как и другие официантки, она носила фирменную одежду «Песков».

– Здравствуйте, – неуверенно произнесла женщина.

– Миз Ньютон, я Рик Дрейк, это моя помощница Дон Мерфи. Мы из Таскалусы, – юрист улыбнулся. – Хотим поговорить с вами – несколько минут у вас найдется?

Ньютон взглянула на них с любопытством. Другая официантка не уходила, поглядывала то на Уилму, то на Рика, то на Дон.

– Все нормально? – спросила она.

Ньютон продолжала оценивающе смотреть на посетителей.

– Да, Джуди, без проблем. Давай этот столик обслужу я. Все-таки они из Таскалусы.

– Как скажешь, – ответила та и, чуть помешкав, ушла.

Когда она оказалась за пределами слышимости, лицо Уилмы ожесточилось, и она окинула Рика недобрым взглядом:

– Вы хотите спросить про аварию, так?

– Ну, если честно… – начал Дрейк, но она тут же его оборвала:

– Я уже сказала газетчикам все, что мне известно. Добавить мне нечего. Так что извините.

Она ушла за стойку и скрылась в кухне. Рик отпил колы и, поморщившись, взглянул на Дон.

– Все еще считаете, что стоило ехать без звонка? – спросила та чуть насмешливо.

Рик просто покачал головой.

– Не знаю, – отозвался он. – Может, и не стоило. Дадим ей время. Она же наша официантка, принесет еду, потом чек. Еще пару раз к ней подкатим.

– Надеюсь, результат будет лучше, – сказала Дон и засмеялась.

– Что-то моя новая коллега мне не сильно помогает. Может, вторую попытку сделаете вы?

– Вы серьезно?

– Почему нет?

Через несколько минут Ньютон появилась снова, принесла две тарелки.

– Чизбургер с картошкой, – объявила она и поставила тарелку перед Дон. – То же самое, – добавила она и бухнула на стол тарелку для Рика так, что та зазвенела.

– Извините, – сказала она и одарила юриста недобрым взглядом – мол, еще извиняйся перед ним.

Не успели они открыть рот, как она скрылась за стойкой и включила воду в раковине – мыть грязную посуду.

– Успешная попытка, – прокомментировал Рик, но Дон не обратила на него внимания, вышла из их кабинки и подошла к стойке.

Дрейк увидел: она позвала Ньютон, та подошла и остановилась напротив, скрестила руки на груди. Дон заговорила, и Рик понял, что Уилма ее слушает. По ходу разговора Ньютон вдруг показала на Рика. Повернулась и Мерфи и окинула босса долгим, словно оценивающим взглядом. Снова повернулась к Ньютон, и обе засмеялись. Дрейк смутился. Какого черта? Через пять минут Дон вернулась.

– Согласилась поговорить с нами после смены. Около десяти. Если без четверти десять посетителей уже не будет и она успеет прибраться, сразу подойдет к нам.

Помощница гордо улыбнулась и взглянула на Рика. Он был поражен.

– Можно спросить, как вам это удалось?

Дон ухмыльнулась:

– Сердиться не будете?

– Не буду.

– Я извинилась за вас. Сказала, что иногда вы ведете себя как болван. Ничего с собой поделать не можете. Что я умоляла вас заранее позвонить, чтобы не пугать человека, а мы ее явно напугали. Но раз мы все-таки приехали, нам бы очень хотелось с ней поговорить. Мы представляем интересы несчастной женщины, у которой в аварии погибла вся семья, и просто хотим ей помочь.

– И она согласилась?

– Да, коллега, согласилась.

– А когда вы на меня оглянулись и стали смеяться? Что вас так рассмешило?

– А-а, это. Когда она согласилась поговорить с нами, посмотрела в вашу сторону и сказала: «Для болвана вполне симпатичный».

Она захохотала, заставив Рика улыбнуться.

– Что ж, коллега, я впечатлен, – сказал он и приподнял в знак приветствия стакан.

– А то!

* * *

Как и обещала, ровно в десять вечера Уилма подошла к их столику и села рядом с Дон. Видно, что устала, в глазах краснота.

– Могу повторить: этим чертовым журналистам я уже сказала все, что знала, да и говорить особо было нечего. Но если у вас есть вопросы – валяйте.

Она начала отвечать, наклонив голову в сторону, глядя на Мерфи, потому что Рик перед этим кивнул коллеге – начинайте вы.

– Еще раз спасибо, миз Ньютон. Мы знаем, что вы устали. Прежде всего, нам надо знать, сколько времени мистер Ньютон – Гарольд – работал на «Уиллистоун» до аварии.

– Ну, Дьюи – насколько мне известно, никто и никогда не называл его Гарольд – пришел туда… – Она смолкла, подняла глаза к потолку, задумалась. – Наверное, в две тысячи третьем. В четвертом мы купили дом; значит, в конце третьего. Это был наш первый дом… – Она остановилась, и по щеке покатилась слеза. – Извините, я об этом давно не вспоминала. Просто… тяжело, понимаете? Дома две девочки. Обе – папины дочки. Они… – Тут женщина расплакалась.

Дон выхватила из настольной салфетницы салфетку и протянула Уилме, та вытерла глаза.

– Может быть, кофе? – спросила она.

Рик понял: Ньютон нужна минутка, прийти в себя, поэтому он согласно кивнул, равно как и коллега.

Через пару минут Уилма вернулась с тремя чашками горячего кофе, и над каждой клубился дымок, словно утренний туман. Кофе приятно пах, а на вкус оказался еще лучше. «В таком месте не ожидаешь получить приличный кофе», – подумал Рик. Напиток, скорее всего, самый обычный, но почему-то казался очень вкусным.

– Еще вопросы? – спросила Уилма, уже улыбаясь, хотя было ясно, что ей с трудом удалось унять слезы.

– По какому графику ваш муж работал в «Уиллистоуне»? – наконец вступил в разговор Дрейк, надеясь, что уже имеет на это право.

Прежде чем ответить, она окинула его внимательным взглядом.

– Так кого вы представляете? – спросила она, наконец.

– Наш клиент – Рут Энн Уилкокс. В катастрофе погибли ее дочь, внучка и зять. Она хочет знать, почему это произошло; наверняка и вы тоже.

– Дьюи был хорошим водителем. Представить не могу, что в аварии виноват он, – сказала официантка, с обидой глядя на Рика.

Тот ответил не сразу. Нужно быть аккуратным.

– Миз Ньютон, тут у нас копия отчета об аварии. – Рик достал из кармана документ и передал ей. Дал Уилме время почитать. Потом ровным голосом продолжил: – Из отчета следует, что ваш муж перед аварией ехал со скоростью сто тридцать километров в час. Ограничение скорости – сто. – Рик помолчал, обхватил руками чашку кофе. – Мы приехали узнать, известно ли вам, по какой причине Дьюи ехал с превышением скорости. Поэтому я и спросил, по какому графику он работал в «Уиллистоуне».

Уилма вчитывалась в строчки отчета.

– Хм, я просто… – Она остановилась, видно, что сделала для себя какое-то открытие. – Черт! – прошептала она едва слышно.

– Миз Ньютон, прошу вас. Мы пытаемся понять…

– График у него был беспорядочный, – сказала Уилма, глядя Рику прямо в глаза. – Сумасшедший.

– То есть как? – спросил Дрейк. Пусть продолжает.

– Я… не знаю. Но график был беспорядочный.

Она замолчала, посмотрела в пол. Что-то ее останавливает. Но почему?

– У Дьюи был график, в который трудно уложиться? – спросил Рик.

Уилма ответила не сразу, отпила кофе.

– Вы собираетесь подавать на «Уиллистоун» в суд? Независимо от того, что я вам скажу, верно?

Голос ее звучал спокойно, ровно. Она перевела взгляд на Дон, потом снова посмотрела на Рика.

– Иск мы уже подали, – ответил юрист, выдерживая взгляд.

– Миз Ньютон, – сказала Дон и обняла ее за плечо, – наша клиентка лишилась всей семьи, как и вы – только представьте, если бы авария унесла ваших девочек! Рут Энн Уилкокс нужна ясность. Она хочет знать, почему это произошло.

– Это был несчастный случай. Такое в жизни бывает, – отозвалась Уилма.

– Но что с графиком, миз Ньютон? В него было трудно уложиться? – снова спросил Рик.

«Давай, милая».

Уилма Ньютон глубоко вздохнула, подняла глаза к потолку. Вспомнила ту жуткую ночь в больнице. Как подписала документ. Положила конец страданиям мужа.

– Да, – сказала она наконец, глядя прямо на Рика. – График был такой, что работать надо было без продыха. Редко выпадала свободная минутка.

Да ее вообще не было.

– В день аварии он отставал от графика, не помните? – спросил Дрейк. – Расскажите о том утре.

– Всех подробностей не помню. Поднялся рано и уехал – вот и все.

Она остановилась. «С какой стати я защищаю этих негодяев? На похоронах-то они расшаркивались. “Примите соболезнования, миз Ньютон. Дьюи прекрасно на нас работал, был очень хорошим человеком. Мы хотим вам помочь и обязательно с вами свяжемся”. Да только не связались. После похорон от них ни слуху ни духу. “Уиллистоун” просто-напросто бросил меня и девочек в беде. Никакой помощи. Ничего».

Она вздохнула, отпила кофе. Пусть теперь ответят.

– Может, он что-то сказал, что-нибудь…

– Как, вы сказали, вас зовут? – перебила его Уилма.

– Рик.

– Хорошо, Рик. Хотите знать, какой был у Дьюи график? График был сумасшедший. Не только в тот день, но каждый день. Иногда приходилось ездить по двадцать часов, чтобы уложиться. Он знал, что по закону это не положено, сам мне говорил, но компании было на это плевать. Джек Уиллистоун сам каждую неделю проверял путевые листы водителей, следил, чтобы сведения в путевом листе соответствовали требованиям, не важно, сколько часов ты на самом деле наездил. Дьюи страшно боялся Уиллистоуна, часто просил, чтобы я помогла ему заполнить путевой лист – чтобы загрузка получалась меньше десяти часов.

Незадолго до смерти у него было несколько штрафов за превышение скорости. Он из-за этого переживал, но вроде выбора у него не было. Не превысишь скорость – не доставишь груз вовремя. – Уилма вздохнула. – Он хотел уйти. Даже заявление заполнил, но я… – Она тяжело задышала, нижняя губа затряслась от тяжелого воспоминания. – Я ему не разрешила. Платили намного больше, чем в других местах.

Женщина остановилась, закрыла лицо руками.

– То есть там подделывали путевые листы? Как это могло сойти им с рук? – спросил Рик. – Разве их не проверяет…

– Дорожная полиция? – перебила Уилма с горечью в голосе. – Да у Уиллистоуна все инспектора куплены – и округа, и штата. И в полицию Алабамы он дверь ногой открывает. Дьюи говорил, что он непотопляемый. – Ньютон сверкнула глазами. – И это свинство продолжалось годами.

Повисла пауза, и Уилма заметила, что Рик переглянулся со своей хорошенькой помощницей. Потом снова взглянул на собеседницу.

– Миз Ньютон, вы готовы повторить то, что сейчас сказали нам, в суде присяжных?

Уилма скрестила руки на груди. «Настойчивый малый. Зря я его окрестила болваном. Свое дело знает».

– Не могу сказать, – отозвалась она, глядя в чашку. – Не хотелось бы во все это влезать.

– Я вас понимаю, – заговорил Рик. – Но, вполне возможно, вы единственная, кто может объяснить, почему в день, когда погибла семья моей клиентки, Дьюи ехал с превышением скорости. В день, когда погиб и он сам. Если у Джека Уиллистоуна куплены дорожные инспекторы и полиция Алабамы, тогда помощи оттуда ждать нечего. А его нынешние сотрудники едва ли выложат все начистоту. – Юрист помолчал. – Остаетесь вы. Именно вы можете пролить свет на эту историю. Заставлять водителей подделывать путевые листы – это федеральное преступление. В ваших силах восстановить справедливость для моей клиентки и отправить Джека Уиллистоуна туда, где ему самое место, – за решетку.

Уилма не отрывала глаз от чашки кофе. Она вспомнила, с каким отчаянием Дьюи разорвал свое заявление об уходе. Каким отрешенным был его взгляд. Он знал, что это только дело времени. Вспомнилось, как она вернулась из больницы и обнимала рыдавших девочек. Не может быть, что папа умер. Этого не может быть. Не может, не может.

Ньютон подняла голову, посмотрела сначала на Дон, потом на Дрейка. Медленно кивнула:

– Хорошо, я выступлю в суде.

23

Через лобовое стекло своего «Шевроле» он наблюдал за их беседой, понимая, что опоздал. Он уже простучал номера «Сатурна» – друзья у него были везде, включая управление полиции Алабамы, – и его опасения подтвердились. Машина принадлежала Ричарду Дрейку. Судя по всему, этот защитник потерпевших и его телочка-помощница ведут задушевную беседу с Ньютон. Он приоткрыл окно и выпустил сигаретный дым в холодный ночной воздух. Да, это усложняет дело, а сложностей он не любит. Раздавил сигарету о приборную панель, выкинул окурок на пол. Потом набрал номер.

– Стояк? – раздался знакомый скрипучий голос.

– Да, шеф. – Он сделал паузу, сам пугаясь того, что собирался сказать. – У нас проблема.

* * *

Джек Уиллистоун в бешенстве швырнул трубку.

– Черт бы их драл! – воскликнул он и шарахнул кулаком по иску, лежавшему перед ним на столе. Он был прислан восемь часов назад.

Джек предполагал, что иск появится. Просто не думал, что так скоро. Авария произошла пять месяцев назад, срок исковой давности в делах о грузоперевозках – два года. Он возит товары уже сорок лет, и за это время на него подавали в суд всего два раза. Оба раза адвокаты тянули с иском до самого конца. А этот парень, Ричард Дрейк, подал через четыре месяца.

А ведь через месяц – сделка по слиянию с «Флит Атлантик».

Через час после того, как он получил бумаги, раздался тот самый неприятный звонок. Поскольку начато судебное дело, «Флит Атлантик» откладывает закрытие сделки до решения суда.

– На это могут уйти годы, – сказал по телефону Джек, но президент «Флит Атлантик» стоял на своем.

– Дело со смертельным исходом, три трупа, водитель фуры превышал скорость – это серьезно, Джек. Не сомневаюсь, что дело решится в твою пользу, либо в суде, либо в досудебном порядке, – тогда и заключим нашу сделку.

Повесив трубку, Уиллистоун тут же отдал распоряжение Стояку заняться Уилмой Ньютон, вдовой Дьюи. Бак Бальярд погиб во время пожара, Уилларду Кармайклу и Дику Моррису он хорошо заплатил за молчание, все документы превратились в прах и пепел, осталось лишь одно слабое звено – Уилма.

И Дрейк подкатил к ней первым…

Джек вздохнул. Надо бы посадить Стояка Дрейку на «хвост», но первым делом Ньютон. Мало ли что она могла им выболтать… Если дома Дьюи был с ней откровенен…