Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

— Такова уж моя работа, мистер Мур, знать о таких вещах, — произнёс я. — Вы же не думали, что сможете сохранить это в секрете?

— Не слышу! — вмешался Зинченко.

— Но как вы узнали? — прошептал он.

— Так точно, ясно, — нестройно ответили бойцы.

Я проигнорировал его вопрос и задал свой:

— Ну и дальше так, — продолжал Кремер. — После уничтожения врага двое цепочкой поднимаются выше, до самого пятого этажа. Если по дороге чисто, то убедиться, что люк на крышу закрыт. Если не чисто, уничтожить встреченных гадов и опять-таки — до самого пятого этажа. Теперь о той двойке, что в квартиру пойдет.

— Как давно вы его знаете?

Майор помолчал.

— Тут, братцы, уже не бдительность, а бдительность в квадрате и даже в кубе. Вы уже в курсе, имеется предположение, что змей может быть не одна и даже не две. Аналогично и жертв. Посему квартиру проходить шепотом, и пока метра на два-три все чисто не будет, ни полшага дальше. Так двигаться и будете.

Кремер повысил голос:

Лонни пожал плечами:

— И еще раз напомню: стрелять гадину с ходу и не раздумывая. Если кто из людей в той квартире и был, — кроме покойницы, что на лестничной клетке лежит — то живых там ни при каком раскладе не осталось. И спасать вам, братцы-спасатели, будет некого, а только и единственно самих себя.

— Пару раз сталкивались, вот и всё. Я не настолько хорошо с ним знаком, чтобы узнать о имени. Как вы сказали его зовут? Майкл?

Он повернулся к Зинченко.

Я не поверил ни единому слову.

— Ну вот, вроде, и весь сказ. Нам теперь Бога молить, чтобы какой-нибудь раззява по любопытству или по незнанию ситуации из своей квартиры в самый разгар карнавала не выперся.

— Где ещё, кроме заведения Мами, вы его встречали?

— Вряд ли, — с сомнением произнес полковник. — Матюгальник наш, — он махнул в сторону «Газели» — уже с полчаса надрывается. Да и после первых выстрелов кто же из теплой хаты в подъезд выскакивать будет?

Лонни покраснел и начал тяжело дышать. Я явно попал в больное место.

— В игорном клубе, — ответил он наконец. — Но лишь один раз.

— Это, конечно, так, — покивал майор. — Однако чем наш героический народ от всех прочих отличается, так это своей тотальной непредсказуемостью.

— В каком именно клубе?

— Ну… Будем надеяться, — подытожил Зинченко. — Так, Болтянский, веди.

— В «Доме с Бронзовой Дверью». На 33-ей улице.

Группа цепочкой двинулась к подъезду за старшим. На некотором расстоянии от них шли двое в обычной полевой форме, но тоже с помповыми ружьями в руках. Замыкали движение полковник с Кремером.

Я записал название клуба, о котором знал понаслышке. Это был высококлассный игровой салон, обслуживающий лишь богатых джентльменов.

Капитан Болтянский, шедший впереди, отдал распоряжение замыкающему заняться подвальной дверью и стал шаг за шагом продвигаться вверх по лестнице, держа наготове дробовик. Дойдя до площадки первого этажа, он повернулся и посмотрел наверх. Потом, дав знак, что все чисто, стал двигаться выше. За ним, держа дистанцию, двинулись остальные.

Тем, у кого было достаточно связей и денег, клуб предлагал исключительно высококачественные услуги. Они защищали клиентов от мошенничества, разносили еду, напитки и сигары во время игр, а также обеспечивали своим посетителям сохранение анонимности.



— А у вас хороший вкус, — произнёс я. — Когда вы видели его там в последний раз?

Я знал, что у Фромли были проблемы с деньгами, и, если верить словам моего друга Никки, ему даже запретили вход в низкопробные игорные дома.

Два эмчеэсника, держа свои дробовики стволами вниз, заняли позицию у дверей подъезда. Кремер посмотрел на часы, засекая время, и повернулся к Зинченко:

Похоже, поведение Фромли и закончившиеся деньги сыграли с ним ту же дурную шутку и в более высококлассных клубах.

— Сигареты не найдется, Николай Васильевич?

Конечно, для Фромли это уже не имело значения. Но вот для выяснения связи с ним Лонни — очень даже.

Полковник, продолжая глядеть в проем подъезда, где исчезли его ребята, рассеянно мотнул головой:

Лонни на мгновение задумался.

— Не курю.

— Да уж, наверно, год прошёл с тех пор, как я его видел. Мы вообще встречались лишь раз или два. Хотя это произошло из-за меня, а не из-за него. Я однажды вечером проигрался в пух и прах. Отец помог мне, но запретил снова там показываться.

Он повернулся к офицеру, стоявшему поодаль с автоматом на плече, и позвал:

Лонни вздохнул.

— Вахрушев!

— Это был лучший клуб, в котором я когда-либо играл. Но отец сказал, что мы не настолько богаты, чтобы я делал такие ставки.

— Да, товарищ полковник?

Я подозревал, что были и другие причины.

У Алонсо Мура-старшего просто не было другого выбора, кроме как расплатиться с долгами сына в таком заведении, как «Дом с Бронзовой Дверью».

— Закурить есть?

Клиенты этого заведения и бизнес-партнёры мистера Мура были одними и теми же людьми, а если сын не оплатит свои долги, то это может плохо сказаться на его отце.

— Так точно.

— Откуда у студента деньги для игры в клубе? — спросил я.

Офицер подошел к Зинченко, на ходу доставая сигареты из кармана камуфляжки.

Естественно, я знал ответ на свой вопрос: многие игорные дома легко предоставляли кредит своим посетителям. Но я пытался связать Лонни с пропавшими деньгами Алистера, предназначенными для исследовательского центра.

— Две возьму? Спасибо.

Лонни ответил резко:

Зинченко протянул одну сигарету Кремеру, другую зажал между пальцами. Потом потянулся ею к огоньку майорской зажигалки, прикурил и коротко кивнул в знак благодарности.

— У меня на счету денег больше, чем вы за пять лет заработаете. По крайней мере, они станут моими, как только мне исполнится двадцать один год. А вам какое дело?

— А как же «не курю»? — с ехидцей поинтересовался майор.

— Просто пытаюсь всё тщательно проверить, — мой тон оставался спокойным. — А вам приходилось просить у отца деньги в других случаях, кроме инцидента с «Бронзовой Дверью»?

— А так же, — буркнул полковник, глубоко затягиваясь. — У вас вон, я смотрю, и зажигалка даже есть. Что ж сигаретами не запастись было?

— Не-а. Мне последнее время везло. Я много не проигрывал, всего от двадцати пяти до пятидесяти долларов за ночь.

— А я ими, Николай Васильевич, и не запасаюсь никогда. Бросаю потому что. Как бы.

«Точно, всего лишь». Сумма, о которой говорил Лонни, была огромной. Двадцать пять долларов — сумма месячной аренды неплохой квартиры в соседнем квартале.

Но всё же, если он говорил правду, эта сумма была в десятки раз меньше той, что украли их фонда деканата.

— Ну вот так же и я, — парировал Зинченко. — Как бы. Кроме таких вот… ситуаций.

В дверь резко постучали, и прежде чем я ответил, в комнату вошёл седой мужчина в тёмном костюме и очках в металлической оправе.

— Я приехал, как только смог. Лонни, не говори больше ни слова. А вы, — он бросил на меня разозлённый взгляд, — кто вы такой, и какое у вас дело к моему клиенту?

Некоторое время они курили молча.

Я поднялся со стула, не протягивая руку.

— Откуда ж они, эти твари, берутся? — нарушил тишину полковник.

— Детектив Саймон Зиль. А с кем имею честь…?

— В смысле вообще? — поинтересовался Кремер. — Или на данном участке?

— Джон Бульвер, адвокат по уголовным делам. Меня нанял отец мистера Мура, и я буду представлять его дела.

— Да я о здесь и сейчас говорю, — сердито сказал Зинченко. — Как вот такая змеюка в квартиру пробралась?

— Как мой отец…, - начал Лонни пристыженно.

— Ну, это мы, может, скоро и выясним, — ответил майор. — Одна такая на глазах участкового в подъезд вползла — та, что пенсионера во дворе жизни лишила. Вползла, стерва — и растворилась.

— Сынок, тебе повезло, что у тебя есть друзья, которые о тебе беспокоятся. Они сразу сделали нужный звонок, который, на самом деле, должен был сделать ты сам, — жёстко сказал адвокат.

Он рассказал, что друг Лонни, Сэм Бейкер, сразу позвонил Алонсо-старшему, как только узнал о встрече Лонни сегодня утром со мной.

— Да, с этой я в курсе, — кивнул полковник. — Но в квартиру?

Я был впечатлён: отцу Лонни понадобилось меньше часа, чтобы найти мистера Бульвера и договориться, что он приедет по нужному адресу.

— Меня, честно говоря, Николай Васильевич, другой несколько вопрос интересует. — Кремер заколебался на секунду и продолжил: — Немного мы добьемся вот так, на каждый очередной вызов выезжая.

Адвокат повернулся ко мне.

— Это что же, оставить их в той квартире пировать? — Зинченко недоуменно посмотрел на майора.

— Так какое у вас дело к Лонни?

— Да нет, здесь-то, сколько ни есть, уничтожать их надобно. Как и в любом другом месте. Но я о том сейчас говорю, что гнездо их найти очень не повредило бы.

— Лонни был знаком с девушкой, тоже студенткой Колумбийского университета, которая была убита на прошлой неделе в городе Добсон, штат Нью-Йорк. Это убийство входит в мою юрисдикцию. У меня есть пару вопросов к вашему клиенту, если он будет так добр ответить на них.

Я старался, чтобы мой голос звучал доброжелательно.

— А почему вы думаете, что у них есть гнездо?

— Он арестован?

— Конечно, нет, мистер…, - я сделал вид, что забыл его имя.

— Алина Витальевна — доктор Наговицына, то есть — упоминала, что эти ребята прямо-таки образцовой семейственной жизнью живут. Размножаются промеж себя, да и ребятишек, я думаю, нянчат хором… А уже на охоту расползаются. Но, опять-таки, думаю, от того самого гнезда не очень далече…

— Бульвер. Джон Бульвер, — скривился он. — Раз Лонни не арестован, значит, он может уйти в любой момент.

— Вы абсолютно правы, — я продолжил говорить вежливо, но тон стал жёстким. — Конечно, я мог бы вызвать его на допрос в полицейский участок Добсона. Но Лонни, скорей всего, предпочтёт продолжить отвечать на мои вопросы здесь. Уверен, это гораздо удобнее и приятнее.

— Так ведь и я о том с самого начала толковал, — поднял брови полковник. — Чтобы очертить зону, где эти твари отмечались.

Джон Бульвер был недоволен, но не рискнул больше со мной спорить.

— Верно. С тем небольшим дополнением, что в центре такой зоны искомое гнездилище вполне и может располагаться.

— Что вы уже успели обсудить?

Я заглянул в заметки.

— На пока у нас на карте имеется лишь подобие треугольника, — возразил Зинченко. — А завтра, если не сегодня, геометрия может крепко поменяться.

— Посмотрим. Мы поговорили об алиби Лонни на момент убийства, о его отношениях с жертвой и мужчиной, который до некоторого времени являлся нашим главным подозреваемым. И я как раз собирался задать ему ещё один вопрос, — я вытащил бумаги, которые мне оставил Алистер.

— Может. И даже должна. Похоже, погибших уже больше, чем мы с вами думали.

Бумаги, которые Лонни украл у Сары. Я показал адвокату и Лонни несколько страниц, исписанных аккуратным бисерным почерком, который и отдалённо не был похож на каракули Лонни Мура. В глаза бросились несколько фраз: «…симметрично относительно так называемой «критической линии» Re(s) = ½… Недоказанная гипотеза Римана утверждает, что все нетривиальные нули… распределение простых чисел… Дзета-функция Римана определена для всех комплексных s…»

— То есть?

— Это ваша работа, Лонни?

— Подозрения такие наметились, что несколько человек еще раньше пропали — до того, как вся наша история раскручиваться стала.

Парень бросил взгляд на мистера Бульвера, и тот моментально произнёс:

— Ты не обязан отвечать.

— Так что ж вы молчали? — Полковник сердито уставился на Кремера.

— А что насчёт этого письма?

— А я и не молчу, — возразил майор. — Я это от Телешова, учителя нашего, сам с полчаса как узнал.

Я пролистал бумаги и вытащил ещё несколько листов. Это было письмо, адресованное в редакцию Американского Математического Сообщества. В нём говорилось, что если редакция будет заинтересована, то автор сможет немедленно предоставить им доказательство гипотезы Римана вместе с пояснительными записками.

— И он знает, где… — начал было Зинченко, но в этот момент в подъезде грохнул выстрел. Потом, один за другим, еще два.

Подписано письмо было Алонсо Муром-младшим.

— Ну, — выдохнул полковник. — Началось…



— Похоже, это письмо написал ты. Но вот эта работа, как мне кажется, — легонько коснулся я стопки бумаг, — принадлежит Саре Уингейт. Очевидно, она закончила доказательство гипотезы незадолго до смерти.

Болтянский медленно, ступенька за ступенькой, приближался к площадке между третьим и четвертым этажами. Он попытался из-за перил увидеть, что творится на лестничной клетке четвертого, но видно ничего не было. Капитан обернулся. Трое остальных двигались за ним с положенным интервалом. Болтянский поднял руку, давая знак «осторожно», и шагнул на площадку.

Лицо Лонни побелело, и он глубоко вжался в кресло.

— Ни слова, сынок, — резко предупредил мистер Бульвер.

Теперь снизу он видел лежавшую женщину. Лицо ее было не просто темным, а лоснящеся-черным в свете слабенькой сорокаваттной лампочки, освещавшей лестничную клетку на четвертом этаже. Болтянский видел только верхнюю часть ее тела, почти до пояса. Было очевидно, что она пыталась выбраться из квартиры, но успела сделать лишь первый шаг.

— У вас долгая история враждебных отношений с Сарой Уингейт, — наклонился я к парню. — И это письмо показывает, — постучал я по листу пальцем, — что вы хотели выдать её работу за свою.

Черт. И ни следа змеи. Капитан понимал, что подняться на уровень квартиры означало подвергнуть себя опасности не сразу увидеть гадину, которая могла укрываться и в прихожей. Деваться, однако, было некуда — и он, все так же медленно, ступенька за ступенькой, стал подниматься выше.

Лонни уставился на меня широко распахнутыми глазами.

Его бойцы почти бесшумно двигались за ним. Шагов их он не слышал, зато тяжелое дыхание раздавалось как будто прямо за его спиной. Он снова повернулся к ним и жестом показал, что обогнет тело, чтобы заглянуть в приоткрытую дверь квартиры. До площадки четвертого этажа ему оставалось две ступеньки.

— Вы… Вы ошибаетесь, — заикаясь, сказал он. — Я не убивал Сару.

Болтянский преодолел их одним прыжком и прижался спиной к двери напротив, стараясь оказаться как можно дальше от злополучной квартиры, на пороге которой лежала убитая женщина. Он стрельнул глазами вправо и вверх, оценивая ситуацию на лестничном пролете, уходящем выше. Там было чисто. Теперь капитан, держа ружье нацеленным в дверной проем, ощупывал взглядом каждый квадратный сантиметр тела и прилегающего к нему пространства.

— Ты выкрал её записи и доказательства гипотезы и планировал опубликовать их, как свои собственные, — сказал я. — Ты ждёшь, что я поверю, будто ты украл их, но никак не навредил Саре Уингейт?

— Черт! — вырвалось у него.

— Мы уходим, — мистер Бульвер поднялся с кресла и попытался потянуть за собой Лонни, но тот отпихнул руку адвоката и так сильно вцепился края сиденья, что побелели костяшки пальцев.

— Нет… Я отвечу, — повернулся Лонни ко мне.

Спина женщины под легкой курткой-плащевкой приподнялась, словно она сделала глубокий вдох. Что за наваждение? Он же видел ее лицо — и это было лицо трупа, почерневшее и набрякшее. Неужели дышит?

Его поведение изменилось радикально: вот теперь он был напуган.

Болтянский уже начал опускать ствол дробовика вниз, готовясь шагнуть к телу, когда увидел внезапно выпроставшийся из-под края куртки толстый темно-красный хвост с утолщением на конце. Капитан на мгновение заколебался, но потом, целя в середину туловища — именно туда, где секунду назад он видел движение под курткой — спустил курок.

— Я клянусь вам: я её не убивал. Я украл её бумаги. Но я этого не планировал. Я был в библиотеке, когда услышал, что её убили, поэтому пошёл в её кабинку для индивидуальной работы, чтобы посмотреть, что там осталось интересного. И тогда нашёл её заметки. Я решил, что она мертва, и ей уже не нужны её исследования, так почему тогда мне ими не воспользоваться?

Грохнул выстрел, и заряд картечи лег прямо в середину светло-серой плащевки. Болтянский не заметил, как в одно мгновение исчез хвост змеи, но он увидел, с какой поразительной скоростью из-под воротника куртки вынырнула огромная треугольная голова, двигавшаяся на него. Лихорадочно передергивая ружье, он выстрелил дважды.

Наступила тишина.

— Но ваши профессора разобрались бы, что работа не ваша, — наконец произнёс я. — Они бы поняли, что вы мошенник.

Картечь вдребезги разнесла голову гремучника и почти обезглавила лежавший на полу труп. Выстрелы пришлись в шею несчастной. Капитан чуть слышно застонал. Не думать. Не думать. Не думать. Женщина уже была мертва. Главное, что ему удалось убить змею. И операция еще не закончена.

Лонни покачал головой.

— Может, да, а, может, и нет. Вы должны мне поверить, — снова повторил он. — Я признаю, что украл её работу, но я не убивал из-за неё Сару.

— Шабалкин, Корзун, наверх! — скомандовал он двоим, шедшим следом за ним. Скомандовал, и тут же удивился: с какой стати они до сих пор общались жестами? Боялись, что змеюки подслушают? Глупости случаются — и чаще от нервов. Не наделать бы глупостей более серьезных.

Я пристально посмотрел на парнишку. У меня теперь есть достаточно косвенных улик, чтобы выдвинуть обвинение — Лонни сильно ненавидел Сару, и это могло толкнуть его на убийство.

Двое бойцов, скользнув мимо него, двинулись к пятому этажу. Болтянский еще раз взглянул на обрубок змеиного туловища, торчавший из-под воротника куртки, убеждаясь, что враг надежно обезврежен. Он повернулся к двум оставшимся бойцам его группы, стоявшим несколькими ступеньками ниже.

Она закончила доказывать гипотезу Римана, а он собрался выдать её исследования за свои. Он был знаком с Фромли, поэтому я могу поспорить: он был в курсе жестоких преступных фантазий Фромли.

А поскольку алиби ему обеспечивали двое его лучших друзей, то я начал сомневаться в этом алиби ещё как только о нём услышал. Я раз за разом становился свидетелем того, как трещат по швам алиби, предоставленные близкими людьми.

— Я вхожу первым, Полухин за мной. Корзун, отставить наверх, займешь мою позицию, — капитан похлопал ладонью по двери, к которой секунду назад прижимался спиной и, кивнув напарнику, пошел к полуоткрытым дверям квартиры.

И всё же…

Пока у меня ничего на него не было в плане украденных из фонда деканата денег. Хотя, как говорил Алистер, это могло оказаться совсем не связанное с убийством Сары преступление.

Мне не нравился Лонни Мур. И, наблюдая сейчас за ним, мне хотелось верить, что он и есть убийца, виновный в смерти Сары Уингейт.

3

Это было бы простым решением. Но что-то меня не устраивало. И я не стал его арестовывать.

Я отпустил его, предупредив, чтобы он не выезжал из города и готовился к новому допросу, если мне таковой понадобится.

— Ну, все, — сказал Бармалей. — Вон она, будка. Сами видите.

После того, как Лонни и мистер Бульвер ушли, я заглянул в несколько кабинетов, чтобы найти занятую работой Изабеллу, но её нигде не было.

— Вы не видели Изабеллу? — спросил я у Фреда, который выходил из кухни на первом этаже с чашкой чая.

— Понятно, — кивнул Сергей, доставая фонарь из кармана. Он заметил, что ладони его были мокрыми, и вытер их об куртку. — Я пошел.

Он пожал плечами:

Он посмотрел на спутников, переводя взгляд с Гоши на бомжа. Хоть чуточку, но потянуть время, подумал он.

— Она была здесь недавно. Но она сегодня пришла со своим псом, поэтому, скорей всего, вывела его на прогулку.

— Погоди, Михалыч, — возразил Гоша. — Ты че, один собрался? Не, так не пойдет. Мы ж все…

Я решил сам просмотреть финансовые отчёты, когда сверху по ступенькам начал спускаться Том. Увидев меня, он замер.

— Что случилось? — спросил я. — Вы словно привидение увидели.

— Кто все? — неожиданно резко перебил его Бармалей отрезвевшим от страха голосом. — Я никуда идти не нанимался. Я сказал: покажу, и показал. А на рожон лезть… Нахрен мне надо.

И я не приукрашивал. Кожа Тома была пепельно-бледной, и он не мог выговорить ни слова, что было для него нетипично.

— У, гад, — окрысился Гоша. — Наложил в штаны, трус гребаный. Еще поить его… Я тебя в другой раз напою, петух плешивый.

— Ещё одно убийство, — произнёс он со страдальческим выражением лица.

— Остынь, Гоша, — стараясь быть спокойным, прервал его Телешов. — И ему там делать нечего, и тебе, между прочим, тоже.

— Кто?

Предательский холодок пробежал по моему позвоночнику. Я точно знал, что не хочу слышать имя, которое сейчас назовёт Том.

— Ты че, Михалыч? — возмутился было грузчик, но Сергей снова остановил его.

— Стелла Гибсон. Только что позвонила Кора. Обвиняла нас. Она считает, что за вами следили сегодня утром, и поэтому Стелла теперь мертва.

— Я же туда не гадов ловить иду. С ними какая ловля — как бы они тебя не словили.

Новости меня ошарашили. Мы встречались со Стеллой всего пару часов назад, и она была жива и здорова. Хоть и напугана, признал я с острым чувством вины, вспоминая её тревожность.

— Как её убили? — спросил я, почти отказываясь верить в произошедшее.

— Так а че ты там делать будешь? — недоуменно поинтересовался Гоша.

— Выстрелом в голову.

— Да уж не со змеями гремучими воевать. Мне узнать надо, там Гамаш или нет.

Глава 27

— О дает! — Гоша еще больше изумился. — И как же ты это узнаешь?

«Выстрелом в голову».

Телешов посмотрел ему прямо в глаза:

Слова Тома эхом отдавались в моей голове, пока мы вдвоём шли к непримечательному зданию из известняка на 73-ей улице, где находилось временное убежище Стеллы.

— А ты как думаешь?

До 72-ой улицы мы доехали на подземке, но теперь нам нужно было остановить экипаж. Я направился к одному из них, стоявшему у следующего перекрёстка, и Том тяжело затопал за мной следом, пытаясь не отстать.

Он не хотел идти, но поскольку я не смог найти Алистера, пришлось попросить Тома последовать за мной.

Грузчик на секунду оторопел, но потом лицо его, на котором мелькнула тень понимания, исказила гримаса отвращения.

Я понятия не имел, что мы можем найти на месте преступления, и пара дополнительных рук вполне могла оказаться кстати.

Меня мучило чувство вины. А может, Кора права?

— Т-твою дивизию, — он сплюнул. — Это ж если Гамаш и в самом деле приплыл, то ты его носом издаля почуешь… Так, что ли?

Может, Алистер или я невольно привели преследователя на встречу со Стеллой?

Если это так, то мы просто отдали Стеллу в руки её убийцы. Я не хотел спешить с выводами, но угрызения совести были неумолимы.

— Выходит, так, — мрачно подтвердил Сергей.

А ещё хуже было от ощущения провала и профессиональной безграмотности. Из-за того, что мы вовремя не разыскали убийцу Сары Уингейт, умерла ещё одна юная девушка.

— Тем более, — упрямо заявил Гоша. — Раз нам туда не лезть, то… Знаешь, как говорят: один нос хорошо, а два лучше.

Наш экипаж ехал по парку. Лошадиные копыта отбивали мерный ритм.

Том был бледен и горестно морщился. Наверно, нервничает. Его опыт с преступлениями был ограничен исследованиями, статистикой и иногда беседами с преступниками.

Он рассмеялся, радуясь собственной шутке. Телешов махнул рукой.

А сегодня он столкнулся с реальным убийством.

— Ну и черт с тобой, камикадзе хренов. Сам напросился. Двинули уж тогда.

Когда мы добрались до 73-ей улице, меня поразила царящая здесь оживлённость.

Хоть улица и не была многолюдна, но здесь постоянно проезжали не только случайные повозки, но и транспорт по регулярному расписанию. А в церкви всего в квартале от здания, где жила Стелла, как раз закончила утренняя служба.

— Вот это другой коленкор. Смелого пуля боится, — Гоша картинно расправил плечи. Потом презрительно посмотрел на Бармалея. — А ты, дристун несчастный, штаны пока прополощи.

Это убийство было дерзким. На этот раз метод убийцы — выстрел — был очень громким и должен был привлечь чьё-нибудь внимание.

— Пошел ты, — мрачно буркнул бомж.

Он рисковал. Я начал опасаться, что наша невозможность до сих пор его отыскать придала ему уверенности.

Смерть Стеллы заставила меня снова задаться вопросом: может, именно она, а не Сара, всё это время была целью убийцы? Или её убили только из-за того, что она стала свидетельницей преступления?

Сергей с грузчиком отошли уже на десяток шагов, когда Гоша обернулся и крикнул:

Обе возможности на данный момент казались вполне разумными. И мой список потенциальных убийц снова никто не возглавлял, потому что время убийства Стеллы полностью оправдывало Лонни Мура — на этот раз я сам мог подтвердить его местонахождение.

Когда мы входили в дом Стеллы, нам показалось, что он кишел городскими полицейскими.

— Замка на будке точно нет?

Шестеро мужчины стояли снаружи, и ещё четверо — внутри здания, где было тесно и душно.

— Я ж тебе говорил, чем только ты слушал, — отозвался Бармалей. — Замок есть, но для блезиру. Бирюлька, а не замок. Не закрывается он. Снял — повесил. Повесил — снял.

Я окинул взглядом полицейских в поисках знакомых лиц и громко выдохнул от облегчения, когда узнал Роя Гудмана. Я знал его прежде: он заведовал хранилищем улик на окраине города.

Большинство сотрудников департамента считали его грубым и несносным, но все, кто на него жаловался, не умели должным образом работать с уликами. А с теми, кто чтил протокол, Рой был очень даже вежлив.

— Смотри, а то за лапшу на уши ответишь, — пригрозил грузчик. — Пошли, Михалыч.

Теперь он выезжал на место происшествий, а значит, с тех пор как я видел его в последний раз, он получил повышение. Но я даже не сомневался, что к новой работе он подходит с той же тщательностью.

Когда я подошёл к нему, он изучал какой-то окровавленный предмет, держа его через хлопчатобумажные перчатки. Том за моей спиной вздрогнул и окинул взглядом комнату.



— Зиль, — без малейшего удивления поприветствовал меня Рой, словно прошло три дня, а не три года, с тех пор, как мы встречались в последний раз.

— Давно не виделись, Рой, — кивнул я. — Ты здесь главный?

Вся дорога заняла не больше пяти-шести минут. Теперь до трансформаторной будки оставалось метров двадцать. Они шли осторожно, двигаясь шаг за шагом по вьющейся среди высокой травы тропке. Сергей посвечивал то влево, то вправо своим ожившим фонарем, а Гоша тыкал в траву по обе стороны тропинки подобранной где-то палкой.

Я сомневался в этом, поскольку вряд ли он перепрыгнул за это время несколько званий, но в таких вопросах всегда лучше оставаться дипломатичным.

— Нет. Мэллой. Он, наверно, снаружи, — Рой ткнул пальцем в собравшуюся снаружи группу офицеров.

— Брось ты это дело, — недовольно сказал Телешов. — Ты их что, напугать думаешь? Смотри, а то они тебя напугают.

Но я не сдвинулся с места. Я помнил Тимми Мэллоя: придурковатый лейтенант, наслаждавшийся любой крупицей доставшейся ему власти. Поэтому лучше я добуду информацию у Роя.

Я представил Рою Тома и объяснил, каким образом убийство Стеллы Гибсон тесно связано с моим расследованием убийства в Добсоне на прошлой неделе.

— Да это я так, — примирительно сказал Гоша. — Для порядку.

И чувствуя некоторые угрызения совести, я не стал упоминать (по крайней мере, пока), что мы всего пару часов назад разговаривали со Стеллой.

Он сунул палку под мышку.

Сейчас они стояли метрах в десяти от трансформаторной будки. Сергей потянул носом воздух. Гоша последовал его примеру. Они переглянулись.

— Пока ничего не чувствую, — сказал Телешов.

Если Кора сказала им об этом — хотя я сильно сомневался, учитывая её недоверие к полиции и склонность к секретности — они и сами меня спросят. А если нет, то я предпочту узнать как можно больше информации, прежде чем придётся поделиться своей.

— Да ветра совсем нет, Михалыч. Ближе подруливать надо.

— Что вы нашли? — спросил я, глядя на полностью покрытую кровью кожаную сумку в руках Роя. Меня начало подташнивать, когда я учуял запах крови. Его не спутаешь ни с чем.

— Коронер забрал её тело минут десять назад, — ответил мужчина. — Застрелена выстрелом в голову. Пуля вошла через левый висок. Смерть была мгновенной.

Подруливать ближе Сергею совсем не хотелось, но другого выхода он и впрямь не видел. Медленно, приставляя ногу к ноге, словно ожидая опасности на каждом шагу, они продвинулись еще чуть ближе к цели. Когда до будки оставалось всего несколько метров, Телешов, посветив на дверь, увидел, что замка на ней не было. Ну да это, может, ничего и не значит, подумал он. Еще неизвестно, когда их крепко нетрезвый наводчик здесь в последний раз был… Но так или иначе, а отсутствие замка его обеспокоило. Он медленно обвел лучом фонаря всю дверь.

Я снова почувствовал укол совести. Может, мы действительно стали причиной смерти Стеллы, сами того не желая?

— Либо у убийцы твёрдая рука, либо ему крупно повезло так метко попасть, — сказал Рой. — Она, скорей всего, даже ничего не почувствовала. Всё закончилось за секунду.

— Что видишь, Гоша?

Он пару мгновений смотрел на нас.

— У вас есть перчатки? Твой друг знает, что нельзя ни к чему притрагиваться, Зиль?

— Вижу, что сбрехал гад Бармалей, — хмуро отозвался грузчик. — А, может, от пьянки мозги вконец поплыли. Нету замка. И…

— Конечно, есть, — ответил я, доставая пару из саквояжа. Я всегда носил их с собой. — А мой коллега будет просто наблюдать.

Я бросил взгляд на Тома. Он уже успокоился, а к лицу вернулись прежние краски. Я подозревал, что ему помогло справиться известие о том, что тело Стеллы уже увезли.

— И?

— Её убили здесь, — подвёл нас Рой к огромной печи, вокруг которой разлилась лужа крови. — Мы считаем, что он вынудил прийти её сюда, на цокольный этаж.

— И никто ничего не слышал? — уточнил я.

— И, вроде, щелка есть между дверью и косяком. А?

— Кроме Стеллы в доме находилась лишь домовладелица, миссис Логан. Она живёт на первом этаже, а второй и третий сдаёт в аренду. Она утверждает, что ничего не слышала, пока не прозвучал выстрел. А к тому моменту, как она спустилась посмотреть, что произошло, убийца уже скрылся.

— Вот и мне так показалось.

— Мы можем с ней поговорить?

— Вы опоздали, — ответил Рой. — Её забрали в больницу с болями в груди. Она сказала, что это от перенапряжения. Да вы ничего и не потеряли: пока мы с ней говорили, она болтала без умолку, но почти не сказала ничего путного.

Они стояли, не решаясь подойти еще ближе. Какое-то время оба прислушивались ко всем звукам.

Он откашлялся и продолжил:

— Ни черта не слышу, — признался Гоша. — Машины на Шаумяна пролетают, слышу. И слышу, как музон долбежный какой-то козел во всю дурь в хате гоняет при открытых окнах. Нашел, бля, время веселиться. Извини, Михалыч.

— Я так понимаю, вы разговаривали с Корой Черни, подругой жертвы. Она появилась здесь с покупками как раз после того, как миссис Логан нашла тело Стеллы. Мы её кратко опросили, — Рой бросил на меня быстрый взгляд. — Мисс Черни упомянула, что они со Стеллой помогали вам в расследовании.

— Да уж, — ответил Телешов. — Я же слов таких в жизни не слышал.

— Помогали, — признал я, — но я сейчас в такой же растерянности, как и вы. В момент смерти Стеллы я как раз вёл допрос одного из подозреваемых в моём убийстве в Добсоне. — А если учесть, что оба происшествия связаны, — легко добавил я, — то, похоже, мне нужен новый главный подозреваемый.

— Ну, все-таки, — пробормотал грузчик. Он помолчал и добавил: — Ну че, ближе будем подбираться?

Мои объяснения удовлетворили Роя, и он протянул мне кожаную сумку, заляпанную кровью, которую до сих пор держал в руках.

— Это самая интересная вещь, которую мы нашли на месте происшествия, — сказал он. — Часть целого набора.

Сергей собирался ответить, но в этот момент легкий порыв ветерка дунул со стороны будки. Телешов почувствовал, как у него скрутило узлом все внутренности.

Он показал мне, как открыть сумку, и внутри я нашёл целую коллекцию бритвенных лезвий парикмахера.

— Е! — Гоша мрачно выматерился. — Вот это смердеж, твою дивизию!

Я услышал, как Том за моей спиной резко втянул воздух. Это были как раз те орудия убийства, о которых мы говорили в первый день расследования, когда Алистер ещё был полностью уверен, что убийцей является Фромли.

Именно такими лезвиями было перерезано горло Сары и нанесены удары по телу.

Он положил руку на плечо Телешова. Тот вздрогнул от неожиданности.

— И с ними лежала вот эта бумажка, — продолжил Рой, протягивая нам схему, которая лежала на полу рядом с лезвиями.

— Михалыч, это че ж? Гамаш там — или Халявины?

— Пошаговая инструкция осквернения трупа, — поражённо прокомментировал Том. — Только взгляните на это, — протянул он мне схему.

— Какая разница? — сердито отозвался Сергей. — Человек там. Покойник. И дай Бог, чтобы один.