– Перехватить! – скомандовал Грымов.

Но и без его приказа подразделение майора Зиганшина на трёх катерах класса «пакмак» мгновенно перекрыло подозрительным машинам дорогу, заставив их сесть на скалы западного побережья острова. Один из «пакмаков» метнулся к посёлку Рубини.

– Я перехвачу такси Дионисия, – доложил Зиганшин.

Грымов оценил идею майора: действительно надо было проверить, прилетел ли «вселенский» кардинал один или с сопровождением, и если его прикрывали, то кто?

– Действуй! – Иван выбрался из операционного ложемента и помчался к транспортному терминалу штаба, отдавая на бегу распоряжения:

– Драккару – готовность раз! Просчитать трек к острову Гукера! Андрей, взяли китайца?

– Так точно, – ответил Плетнёв. – У него на борту мощный «глушак» класса «удав» и неймс. Утопить?

– Заберите с собой, потом предъявим китайцам претензии по поводу нахождения на борту погодного корректора неразрешённых боевых систем. Уходите на орбиту и ждите.

– Понял.

Драккар с бортовым номером «013» уже ждал командира «Сокола» в ангаре. Грымов запрыгнул в кабину аппарата, и тот мгновение спустя сорвался с места, вонзаясь в стартовое окно терминала. Взлетел над Плесецком, через несколько мгновений вышел из «струны» над островом Гукера. Завис над домом Воеводина, мягко сел на крышу.

Погода в этом районе архипелага стояла по-летнему тёплая, температура воздуха днём поддерживалась в диапазоне плюс восемнадцати-двадцати градусов, ветра не было, и силовой пузырь над посёлком отсутствовал.

В течение минуты спустились на пятый уровень «юрты», спецы Сыромятникова перекрыли доступ к этажу, и Грымов позвонил в запертую дверь блока с тремя выходами в разные жилые модули.

Видеокамера домофона глянула на звонящего.

– Кто? – послышался голос Воеводина.

– Я, – ответил Иван, – Грымов.

Дверь открылась, он вошёл. За ним в прихожую бесшумно просочился спецназ.

Из гостиной выглянул хозяин квартиры, одетый в серый тренировочный шлезинг. Обычно спокойное основательное лицо Воеводина выражало недовольство, в глазах сквозило удивление.

– Что случилось?

Не отвечая и не снимая обуви, Грымов миновал Степана Петровича, вошёл в гостиную.

Гость находился здесь: молодой, черноволосый, с модной бородкой колечком вокруг рта, в глазах подчёркнутая вселенская печаль, на дне их – насторожённость.

Грымов оценил наряд кардинала: жёлтую куртку итальянского дома моды Армани, расшитую стразами, чёрную шёлковую рубашку под ней, красные штаны, чёрные ботинки, в руках трость.

– Привет, – сказал Грымов, изображая улыбку, – кардинал Дионисий. Он же глава Общеземной Организации националистов. Я правильно назвал вашу должность?

Глаза Дионисия метнули молнии. Но на лице не дрогнула ни одна чёрточка. Сдерживаться кардинал умел.

– Не понимаю, о чём вы…

– Пройдёмте с нами, – сказал Грымов ровным голосом.

– Что вы себе позволя…

В гостиной появился майор Сыромятников и двое бойцов группы в экипировке «ратников».

Дионисий перевёл взгляд на них, и его пробило.

– Я буду жаловаться! У меня иммунитет экстерриториальности! Не имеете права!

– Имеем, – брезгливо сказал Сыромятников.

Дионисия подхватили под руки и увели.

Всё время, пока длилось задержание, Воеводин простоял в дверях гостиной, не сказав ни слова. Вошёл в комнату.

– Я сам хотел позвонить…

– И ускорили бы финал операции. Они развернули приличные силы, привлекли китайцев и норвежцев, мы не могли не отреагировать. Что он вам успел предложить? Надеюсь, не руку и сердце?

Воеводин усмехнулся.

– Предлагал купить у меня сведения о планах контрразведки.

– Много давал?

– Полмира, дружбу и защиту от коррумпированных российских властей.

– То есть ничего конкретного? Ярославе Исмаилов предлагал вполне материальный гонорар. Хотя действуют наши противники по одной и той же схеме. Ани Санте тоже сулили всяческие блага, а когда она отказалась – оглушили. К счастью, она выкарабкалась. А вот Вондлярскому не повезло.

– Думаешь, мне был уготован такой же конец?

– Убеждён.

Воеводин сел, глянув на стол, заставленный блюдами с фруктами, орехами, сладкой выпечкой и кофейным сервизом.

– Кофе будешь?

– Нет.

– Дыньки отведай, мне доставили кассабу, очень вкусная.

– В другой раз, Степан Фомич.

– Держи меня в курсе.

Грымов пожал старику руку и вышел.

Глава 18. Предел терпения

Стохастический режим, требующий большого расхода энергии (пришлось пойти на это), возымел действие. «Орех» прекратил терзать космос разрядами, проделывавшими в аккреционном диске широкие многотысячекилометровые тоннели «чистого» вакуума. Видимо, его владельцы осознали, что поймать врасплох земной корабль им не удастся. Правда, дрон-наблюдатель, следивший за станцией, они таки сбили, пришлось посылать ещё один, несмотря на риск потерять и его. Бортинженеры «Феникса» запрограммировали компьютер беспилотника таким образом, чтобы он тоже постоянно менял местоположение, и идея оказалась жизнеспособной. Во всяком случае, «орех» перестал обращать внимание на присутствие незримого наблюдателя.

Изменение обстановки позволило Руслану выполнить созревший план действий.

Во-первых, он отправил на «коготь» свою группу, естественно, возглавив её, чтобы Шапиро продолжил освоение чужой техники и перепрограммирование «мозга» космолёта.

Во-вторых, удалось поймать передачу с Земли и обсудить ситуацию в Солнечной системе, где, как оказалось, начались странные манёвры неизвестных контрразведчикам сил, захвативших «Геодар» и вернувших его на родину. Это позволило Руслану изменить своё отношение к происходящему у чёрной дыры и действовать намного свободнее. Одно дело расследовать исчезновение земного исследовательского корабля, боясь разозлить его возможных захватчиков, другое – знать, что он в безопасности и уже не помешает людям заниматься другими делами, в частности налаживать контакты с владельцами «ореха».

В-третьих, созрела идея захвата чужой станции, так и не прислушавшейся к призывам людей наладить диалог.

Для этого Руслан после обсуждения идеи с Маккеной решил использовать захваченный «коготь» в случае полного подчинения его «мозга» командам космолётчиков.

До вечера (по времени корабля) группа исследовала чужой космолёт, стараясь не волновать его обслугу – «сколопендр», в то время как Шапиро, Марианна и Роза Линдсей возились в шаре «мозга», подстраивая его «психику» под человеческие ментальные и физические параметры. Работа шла споро, по отзывам физика и обеих женщин, и план стал казаться вполне выполнимым. Хотя находиться в операционной зоне «мозга» можно было ограниченное время, не больше часа, после чего надо было восстанавливать силы и отдыхать. Поэтому работали «посменно»: час Шапиро, час Руслан и по полчаса женщины.

Устали до изнеможения все, и Горюнов вернул группу на борт «Феникса», оставив «терминатора» стеречь «мозг».

Принял душ, напился чаю с травами, поднимающими тонус, и почувствовал себя лучше. Захотелось посидеть в уютной кают-компании, послушать разговоры бойцов и членов экипажа, отдыхавших от дежурств. Но в это время позвонил Шапиро, уединившийся в своей каюте:

– Шеф, есть разговор.

Сами собой шевельнулись мышцы живота. Когда Шапиро говорил таким тоном, следовало ждать сюрпризов.

– Иду.

Физик сидел на каютном лежаке в одних шортах. Вид у него был осоловелый, в руках он держал пластиковый стакан с янтарной жидкостью. Руслан уловил запах ультратоника, покачал головой.

– Вам плохо? Что же молчали до сих пор?

Шапиро махнул рукой, допил тоник, швырнул стаканчик в стену каюты, где тот бесследно исчез.

– Ерунда, я в рабочем состоянии. У вас есть минутка? Я прочту небольшую лекцию.

Руслан подумал, сел на выросший из пола стул.

– Слушаю.

– Вы хорошо знаете теорию чёрных дыр?

Руслан удивился вопросу, но отшучиваться не стал.

– Специально не изучал, но общие положения помню.

– Чёрные дыры бывают нескольких типов: вращающиеся, «лысые», то есть лишённые супертрансляционных «волос» – джетов, керровские, на границе сфалерона[13] и так далее. Пока мы прыгали по системе здешней дырки как зайцы, дроны регистрировали её параметры, а я пошёл дальше, подогнал их под единую платформу, в основе которой многосвязное пространство.

– Не надо углубляться в теорию.

– Не буду, – согласился Шапиро. – Сначала я отметил, что наша чёрная дыра ведёт себя странно.

– Это заметили ещё на Земле, иначе не послали бы экспедицию.

Шапиро не обратил на реплику внимания.

– Во-первых, она ведёт себя как брана[14] с дополнительным пятым измерением. Её гравитация меньше, чем должна быть, если судить по поведению аккреционного диска. Во-вторых, это так называемая керровская дыра с уникальным вращением и двумя горизонтами событий.

Шапиро вскинул вверх указательный палец, как бы подчёркивая сказанное.

Руслан помолчал, потому что не понял торжественности момента.

– Допустим, и что из этого следует?

– Как что?! – возмутился физик. – Природа такие уникумы создавать может, но с почти нулевой вероятностью и не в нашем континууме.

– Всё же не в нулевой?

– Я посчитал массу и параметры аккреционного диска. Пыль и газ – это чистый водород, гелий и вода! Понимаете?

– Нет.

– Такие облака могли возникать в начале рождения нашей Метавселенной, тринадцать с лишним миллиардов лет назад, а этой дыре и водороду от силы сто миллионов лет.

– Всё равно не понимаю.

– Это искусственное сооружение! И хозяева «ореха» не зря обстреливают его вакуумными разрядами.

– Объясни.

– Перед нами не просто чёрная дыра, это портал в другие метапузыри Мультиверса, Большой Вселенной с бесконечным набором таких пузырей.

Шапиро достал из стенного холодильника ещё одну пластиковую бутылку с тоником и, не наливая в стакан, выцедил из горлышка половину содержимого.

Руслан потёр пальцем бровь.

– Из институтского курса физики я помню, что ни один материальный объект не может сохраниться при пересечении горизонта событий чёрной дыры. Его разорвут приливные силы.

– Это если падать в обычную дыру. Керровская имеет два горизонта и зону временного обращения, что позволяет падающим в неё объектам сохранить массу, информацию и форму.

– Хорошо, если вы так уверены… но зачем обитателям «ореха» обстреливать портал?

– Они пытаются проникнуть в систему тоннелей, связывающих порталы, созданную каким-то УДР.

– Что ещё за УДР?

Шапиро рассмеялся.

– УДР – «Ум-до-Разума». Я только недавно понял, что и до нас существовал некий ум, причём намного более мощный, чем человеческий. Он и создал сеть связи с другими Метавселенными.

Руслан снова качнул головой, разглядывая раскрасневшееся оживлённое лицо учёного, удивляясь его энтузиазму.

– Всеволод, вы либо гений, либо сумасшедший.

– Ничуть не возражаю против первого определения, – осклабился физик.

– Но все ваши предположения умозрительны и недоказуемы.

– Почему? – не смутился Шапиро. – Очень даже доказуемы.

И добавил обыденным тоном:

– То же самое мне сказал и мой связник.

– Ваш… – Руслан застыл, – связник?! Вы имеете в виду…

– Курьера, он навещал меня час назад.

Руслан встал, помедлил, сел, возвращая лицу твёрдость.

– Чёрт бы вас побрал, Всеволод! Так же нельзя! О таких вещах надо докладывать сразу же после того, как они происходят.

– Я приводил себя в порядок, – безмятежно признался учёный. – Тем более ничего особенного в этом посещении не было.

– О чём вы говорили?

– Он подтвердил мои подозрения о природе чёрной дыры, потом ответил на вопросы. Владельцы «ореха» – ядране, чистой воды представители чёрных цивилизаций, конкретно, жители системы из трёх коричневых карликов[15] в Стрельце. Отсюда до их дома всего около двухсот парсеков. Они ломятся в чёрную дыру, чтобы… ну, я уже говорил. Система связи всех Метавселенных Мультиверса, где родился разум, существует, и чёрные ядране пытаются в неё пробиться. А их не пускают.

– Кто?

– Антивирусная система порталов, если применять наши термины.

– Дайте! – Руслан кивнул на дверцу холодильника.

Шапиро с готовностью вытащил бутылку с тоником, протянул ему.

Руслан свинтил колпачок, отпил. Стало жарко.

– Ну и денёк сегодня! Прямо момент истины!

– Ага, – радостно согласился хозяин каюты.

– Но возникает вопрос: зачем ядранам понадобилось захватывать «Геодар» и посылать его к Земле? Какого дьявола им надо?

– Возможно, они решили выяснить наши намерения. После уничтожения их флота Суперструнником они должны были принять какие-то меры защиты. Возможно, они задумали диверсию.

– Возможно? Твой связник не сказал точно?

– Он возникает на минуту и исчезает, я не всегда успеваю с ним поговорить.

– О какой диверсии ты говоришь? Зачем она ядранам? Где Солнечная система, а где они.

– Расстояния нынче не имеют значения. Главное для них, что мы имеем возможность очень сильно их огорчить. Они обязаны принять превентивные меры.

– Мы не собираемся на них нападать.

– Это мы знаем, что не собираемся, они же не знают, их психика работает по-другому, а они на нашем месте наверняка затеяли бы свару, полезли бы устанавливать свою «демократию», как это делали гегемоны-американцы сто лет назад.

Руслан привёл мысли в порядок, вернул бутылку.

– Ситуация становится непредсказуемой. Похоже, нам надо возвращаться домой.

Лицо Шапиро стало умоляющим.

– Шеф, командир, здесь так интересно! У нас появилась возможность изучить чёрнодырный портал во вселенскую сеть метро! Неужели мы откажемся?

– Безопасность Родины важней.

– Я понимаю, но давайте хотя бы захватим «орех» и попробуем скачать все его базы данных! Может, и мы сможем путешествовать в другие вселенные!

Руслан встал.

– Я сообщу о своём решении. Последний вопрос: кто с тобой контактирует? Узнал? Представитель МККЗ? Белых цивилизаций? Сам господь?

Лицо физика стало виноватым, он шмыгнул носом.

– Шеф, не спросил. В следующий раз обязательно. Возможны два варианта: это либо курьер УЗР, либо, – Шапиро хохотнул, – связник УДР. Почему нет?

Руслан усмехнулся.

– Либо «Ум-за-Разумом», либо «Ум-до-Разума»?

– Ну да.

Руслан пошёл к двери, оглянулся.

– Через час возвращаемся на «коготь».

Шапиро ликующе воздел руки над головой.

* * *

Дальнейшие события ускорили реализацию плана космолётчиков.

Сначала возбудилась чёрная дыра, выбросив в космос струю ярчайшего огня, которую можно было принять за джет, если бы не одно «но»: струя вырвалась не из северного или южного полюса дыры, она ударила точно по «ореху», а такой прицельный выстрел мог быть порождён только разумным намерением, по мысли Шапиро. И, вероятнее всего, это была реакция охраны дыры на обстрелы её «орехом».

Впрочем, разряд неведомой энергии на «орех» не произвёл особого впечатления. Колючий спутник чёрной дыры оделся в шубу искр-молний, отлетел на тысячу километров подальше от невидимой пространственной «ямы» и остался цел.

Однако что-то, очевидно, переклинило в мозгах существ, управляющих станцией. Вместо того чтобы ответить чёрнодырной охране, они начали искать пропавших коллег (такое предположение опять-таки сделал Шапиро) либо возмутителя спокойствия – земной корабль (идея пришла в голову Маккене), и в космосе снова засверкали змеистые ядовито-зелёные молнии, пробивая в кольце аккреционного диска гигантские коридоры.

Поначалу этот фейерверк забавлял космолётчиков, так как хозяева «ореха» действовали как обиженный ребёнок, получивший от взрослого оплеуху и мстивший таким же, как он, детям. Потом Шапиро проанализировал подоплёку происходящего и поделился мнением с Русланом.

– В конце концов они нас накроют, – сказал он. – Мы прыгаем из стороны в сторону случайным образом, и чужаки стреляют по газовому диску примерно в таком же режиме, и в какой-то момент векторы действий могут совпасть. Разряд воткнётся в корабль. Вероятность такого исхода мала, но не нулевая.

– Мы отразим разряд, – сказал Маккена, услышав мнение физика, – даже если это антипротонный луч.

– Это не просто антипротоны. Судя по измеренному эху, это локальное фазовое изменение вакуума сродни разряду наших ВСП-генераторов. В канале разряда вакуум превращается из истинного в ложный и обратно, порождая каскад аннигилирующих элементарных частиц – кварков и антикварков.

– Разве «абсолютное зеркало» не сможет отразить разряд? – озадачился капитан.

– Не знаю, с этим никто не экспериментировал.

– Я вас понял, – подвёл черту под дискуссией Руслан. – В каком состоянии находится наш друг Свисс?

– Он меня понимает, – Шапиро покряхтел, – но кусается.

– Кусается?!

– В основе их энергетики холодный термояд, а не электричество, возбуждение «нервных узлов» происходит по другим физическим принципам, но любое подключение вызывает электрический разряд. Слабый, но неприятный.

– Защиту найти можно?

– Попытаюсь, но для этого нужно время.

– Ладно, ищите, нужно быть абсолютно уверенными в том, что «коготь» будет нам подчиняться в любой ситуации. Начинаем готовиться к штурму.

Через час Руслан, находясь в центральном отсеке «когтя» вместе со своей группой, отослал на борт «Феникса» Розу Линдсей (хотел туда же отправить и Марианну, но она упёрлась, заявив, что без неё Шапиро не справится) и созвал онлайн-совещание.

Обсудили все возможные варианты развития событий, пути отхода, пределы допустимых потерь, сконцентрировались на полной самоотдаче. Но возникла ещё одна проблема, связанная с управлением «когтем».

Шапиро хотел сам командовать чужим космолётом, Руслан колебался дать добро, так как знал цену принятия быстрого решения. Подчас успех дела зависел от долей секунды, а вербальный обмен – если бы Руслану пришлось вмешаться в ситуацию и отдавать приказы пилоту, в данном случае Всеволоду, требовал гораздо больше времени. Выход нашла Марианна.

– Там ведь наверняка можно подключиться двоим, – заметила она, имея в виду сферу с интерфейсом «мозга». – Надо найти дополнительное подсоединение к «мозгу», и вы будете оба управлять им. Кстати, это безопасней, нежели держать под контролем этого гиганта в одиночку.

– Согласен, – решил Руслан. – Всеволод, ищите контур для дублирования.

Отложили начало операции, но не надолго. Шапиро и Марианна уже вполне освоились со своими функциями «ксенонейрохирургов», определили расположение «нервных ганглиев мозга», и Руслан опробовал подключение к чужому компьютеру, поддерживаемый физиком.

Конечно, ощущения он пережил потрясающие, настолько миропонимание и психика создателей «когтя» отличались от человеческих. Но опыт удался, «мозг» подчинился людям, также приспосабливаясь к их ментальным «узорам». Подключаясь к нему, Руслан чувствовал себя микробом, сидящим на вершине горы, и понять все движения и нужды этой горы было неимоверно трудно. Спасала сила воли, отделяющая нужное от ненужного, и осознание цели. Свисс не должен был колебаться, выполняя приказы людей, принимая силу новых владельцев и свою зависимость.

В конце концов тандем Руслан-Шапиро окончательно добился консенсуса в общении с «мозгом» «когтя», и началась финальная стадия операции, получившая с лёгкой руки Славы Терёшина название «ксенабордаж».

«Феникс» запустил к «ореху» три беспилотника, цель которых была отвлечь внимание его хозяев. Они непрерывно маневрировали, и попасть по ним с приличных расстояний в тысячи километров было непросто.

Затем пришла очередь идти вперёд фрегату.

«Феникс» перестал прятаться в газопылевом кольце чёрной дыры и выпрыгнул, как чёртик из коробки, всего в пятистах километрах от «ореха».

Его заметили и оперативно ответили ручьём огня.

Фрегат исчез, проявляясь чуть дальше, начиная игру в прятки с возможным смертельным исходом.

Двинулся с места и «коготь», внутри которого расположилась десантная группа, снабжённая двумя «големами», беспилотниками и «терминаторами», способными заменить в бою роту живых и неживых бойцов. Командовал космолётом Руслан, действительно получавший электрические укусы при каждом движении. Но терпел, удивляясь толстокожести спутника, ни разу не пожаловавшегося на неудобства.

Шапиро удалось вникнуть в принципы действия ходовых генераторов «когтя», и он поделился своими соображениями с Горюновым.

«Эти парни, кстати, лягушки по виду, тоже пользуются векторной свёрткой пространства, – сказал он с ноткой удовлетворения в мыслеголосе. – Мы им не уступаем ни в чём».

«Коготь» сделал прыжок на десять тысяч километров.

Сознание Руслана затуманилось, но способность мыслить он не потерял. Как и Шапиро, он лежал на специальном поддоне, доставленном с борта «Феникса», и был наполовину втиснут в обрезанное полупрозрачное яйцо «когтевого» интерфейса, связывающего обоих космолётчиков с его «мозгом». Однако видел он картинку, не размытую оболочкой яйца сферы «мозга», а то, что Свисс передавал ему через свои каналы связи. Причём передача поступала непосредственно в мозг, минуя зрительные нервы, и привыкнуть к этому способу общения и восприятия окружающей среды, отличному от тех, что использовали люди (тот же менар), было непросто.

Тем не менее Руслан был подготовлен к психическим нагрузкам любой сложности и быстро приспособился к своему положению «пилота».

Их выход из пылегазового кольца, вращавшегося вокруг чёрной дыры и поглощаемого ею с выделением энергии, не вызвал у «ореха» никакого ажиотажа. Обитатели станции в это время охотились за беспилотниками и фрегатом, время от времени стегая пространство «кнутом» длинных молний. Одна из них всё-таки настигла земной аппарат и превратила его в тающее облачко атомарной взвеси.

Руслан прекрасно видел всю панораму событий, причём в объёме, искажающем пропорции движущихся объектов таким образом, что не требовалось ждать долго проявления действий, несмотря на разделяющие эти объекты приличные расстояния. Стал виден и расчёт пилотов «ореха»: сначала к сиреневой точке беспилотника протянулся белёсый пунктирчик, а потом в земной аппарат вонзилась молния разряда, но не зелёная, каким разряды видели видеосистемы фрегата, а тускло-багровая.

«Ты заметил?» – поинтересовался Руслан.

«Они умеют рассчитывать векторы движения объектов, – ответил Шапиро. – Не такое уж это и преимущество. Наши компы тоже способны контролировать движуху, даже если объект прячется под стелс-колпаком. Дроны и не прячутся, поэтому их можно отследить».

«Всё-таки хотелось бы знать, что это за молнии».

«Если мы правы и местная чёрная дыра на самом деле является порталом в сеть вселенских коммуникаций, то сохранение этого портала возможно только с помощью так называемой отрицательной энергии».

«Не читайте лекций».

«Я не читаю, вы спросили, я ответил. Так вот, по всем признакам молния представляет собой разряд отрицательной энергии, с помощью которой хозяева «ореха» намерены прорваться в портал».

«Не представляю, как можно создать портал из чёрной дыры».

«Первичные чёрные дыры рождались как пузырьки планковских размеров из пространственной «пены» в самом начале Большого Взрыва. Высокоразвитые цивилизации того времени…»

«Ум-до-Разума?»

«Совершенно верно. Этот ум мог извлекать пузырьки из «пены», расширять их и стабилизировать с помощью отрицательной энергии. Вернёмся, я объясню вам физические принципы процесса».

«Внимательно выслушаю. Мари, связь с кораблём».

«Держу постоянно», – просочился в голову мыслеголосок девушки. Она находилась там же, внутри шара «мозга», и мониторила состояние «контактёров».

Майор Петров, Рабиндранат и капитан Судаков охраняли сферу снаружи, расставив «терминаторов» и роботов персональной защиты таким образом, чтобы контролировать подходы к шару со всех сторон.

«Свисс, – обратился Руслан к компьютеру «когтя», – услышишь запрос своих коллег, сообщи».

«ЗАПРОС ПОЛУЧИТЬ, – ответил «мозг» с забавным акцентом. – НЕ ОТВЕЧАТЬ».

«Ответь им немедленно: ты получил повреждение, подремонтировался и возвращаешься!»

«ОН НЕТ ПОВЕРИТЬ».

«Исполнять!»

Однако владельцы «ореха» то ли не поняли объяснений Свисса, то ли заподозрили неладное и решили перестраховаться. С одного из его шипов сорвалась алая молния, протягиваясь к приближавшемуся «когтю». Если бы Руслан пассивно ждал ответа, неизвестно, чем бы закончилась атака. Но он вовремя послушался шёпота интуиции и скомандовал Свиссу сделать прыжок в сторону.

Разряд прошёл мимо.

«Отличная реакция, шеф!» – весело восхитился физик. Судя по всему, в азарте Всеволод никого и ничего не боялся.

«Начинаем!» – бросил Руслан.

«Принято к исполнению», – повторила Марианна рапорт Маккены.

Фрегат, видимый Русланом в общей панораме космоса как налитый вишнёвым накалом жёлудь, исчез и возник рядом с «орехом», воспринимаемым в форме сростка кристаллических шипов. Ещё через мгновение он нанёс мощный оглушающий удар по «ореху» из комплекса РЭБ.

Ничего вокруг не изменилось.

Всё так же маневрировали беспилотники, светилось аккреционное кольцо чёрной дыры, «орех» продолжал держаться на краю пылегазового диска, но стрелять он перестал.

«Давай! – воскликнул Шапиро. – Хватит с ними цацкаться! Возьмём эту колючую посудину на абордаж!»

«Ждём! – остудил горячую голову спутника Руслан. – Рудольф, покрутитесь перед «орехом», послушайте эфир».

«Выполняю», – отозвался Маккена.

Ждали три минуты, в течение которых «Феникс» метался в зоне прямой видимости в радиусе сотни километров от станции, постепенно приближаясь к нему. «Орех» молчал.

«Свисс, что слышно?»

«НЕТ СЛЫШАТЬ».

«Финишируем на станции! Стандартная процедура, ты должен знать, что нужно делать!»

«МЫ ЗНАТЬ», – ответил компьютер «когтя» бесстрастно.

«Коготь» устремился к «ореху»…

Глава 19. Дженворп

Знаменитый Большой Ускоритель, он же Суперструнник, он же Дженворп, на самом деле ускорителем не являлся. Он не ускорял элементарные частицы, как другие – настоящие ускорители, а создавал «суперструну» деформации вакуума, которая при схлопывании пробивала пространство на сотни и даже на миллионы световых лет.

Первый импульс Суперструнника, подготовленного к нештатному запуску агентурой Знающих-Дорогу, был направлен к шаровому звёздному скоплению Омега Кентавра и пронзил Ось Зла – сто одиннадцать звёзд, расположенных на одной линии. По расчётам Знающих-Дорогу, взрыв должен был породить трансформацию вакуума и очистить Метавселенную от живущих там существ, в том числе людей. Но расчёты Знающих не оправдались, и запущенное многомерное «цунами» не смогло мгновенно очистить Метагалактику от галактик, звёзд, планет и прочего материального «мусора». Человечество уцелело.

Два года продолжалась война людей, поддержанных Межгалактической Комиссией Контроля Закона (МККЗ), со Знающими, жителями Метавселенной с другими физическими законами, столкнувшейся с человеческой, пока экспедицией крейсера российского звёздного флота «Ра» под командованием Руслана Горюнова не был положен конец войне.

Прошёл год, как Ярослава перестала видеть сны о запуске Дженворпа и своём участии в его строительстве. И вот настало время вернуться, с целью оценить его состояние и одновременно послужить космической контрразведке, встревоженной всплеском странных событий в созвездии Стрельца и в Солнечной системе.

Ярослава не раз видела Суперструнник со стороны, будучи в начале карьеры прорабом великой «стройки века». С её точки зрения, двадцатитысячекилометровый короб шириной всего в двести с лишним метров ничуть не изменился со времени сборки, уходя тростинкой в искристую черноту космического пространства между орбитами Марса и пояса астероидов. Ничто не говорило о мощности и возможностях этого сооружения, способного, как оказалось, взорвать звёзды и уничтожить вражеский флот на расстоянии в двадцать тысяч световых лет. Хотя создавался Дженворп не для военных целей, а для исследования космоса, для определения возраста Вселенной и условий её возникновения. Однако жизнь внесла свои коррективы в судьбу «суперструнного» генератора, и его пришлось использовать для защиты человечества и его космического дома – Солнечной системы. Что предстояло совершить этой исполинской «пушке» длиной в три диаметра Земли, стреляющей не ядрами, а пучками особого поля, предстояло ещё узнать.

Такие мысли бродили в голове Ярославы, когда она после очередного облёта Суперструнника в сопровождении членов комиссии шла из транспортного отсека в центральный модуль управления сооружением и думала о своём странном положении не то строителя, не то эксперта, не то инспектора ФАК, не имея при этом официального статуса. Пришла мысль поговорить об этом с Воеводиным и выяснить его точку зрения на происходящее.

На этот раз комиссия собралась почти полностью, за исключением Исмаилова, появлявшегося в этой компании редко. Чем он занимался, никто не знал, но глава комиссии Дондоон претензий к нему не предъявлял, а отсутствие вечно ухмылявшегося бывшего бортинженера «Геодара» всех устраивало.

Расположились в зале управления Суперструнником.

В зал заглянул Серджо Веласкес, вернувшийся под начало Ярославы, нашёл глазами женщину.

«Я нужен?» – услышала она его мыслеголос.

«Жди неподалёку», – ответила Ярослава.

Сильва Веласкес, оставшийся с детьми на Земле, был точной копией Серджо, отчего иногда казалось, что она никогда не расставалась с витсом, однажды спасшим её от смерти. Хотя это было не важно, все витсы-Веласкесы вели себя одинаково, а главное, были надёжными помощниками.

Защемило сердце: Руслан находился в данный момент далеко от Земли, и ему не помешал бы такой помощник. Но от него пока не дошло до дома ни одной весточки, кроме самой первой, о том, что они достигли цели.

Ярослава отвлеклась и не сразу поняла, что ей задали вопрос.

– Извините, – очнулась она от мрачных мыслей, – задумалась. Что вы сказали?

– Как вы думаете, госпожа Горюнова, стоит менять сам генератор «струны»? – повторил вопрос Дондоон.

– Нет, – сказала Ярослава, – Он в рабочем состоянии, хорошо защищён и не нуждается ни в ремонте, ни в замене.

– Но я всё же рекомендовал бы протестировать генератор, – проворчал Ольбрехт, доктор технических наук и сотрудник Стокгольмского университета, вечно сомневающийся в компетенции своих коллег и всегда возражавший Ярославе, что бы она ни говорила.

– Через неделю Дженворп будет запущен в рамках эксперимента с выстрелом на максимально возможное расстояние в четырнадцать миллиардов световых лет, – сказала Ярослава. – Туда, в направлении на созвездие Волос Вероники, уже направлены большие струнные телескопы. Ещё одно тестирование сорвёт сроки проведения эксперимента, не говоря уже о замене.

– Зато мы будем уверены, что не случится беда.

– Почему вы завели разговор о какой-то беде? У вас есть расчёты, гипотезы, новые идеи? Вы боитесь, что Вселенная взорвётся? Или взорвётся сам Дженворп?

Швед отвёл глаза.

– Мы должны предусмотреть все последствия.

– Насколько мне известно, расчёты запуска Дженворпа производили две независимые группы специалистов из разных институтов.

– Вы считаете, они непогрешимы?

– Свен, не горячитесь, – сухо заметил Дондоон. – Госпожа Горюнова права, у нас нет оснований не доверять экспертам. Эксперимент готовился давно, затрачены большие средства, и нам необходимо побыстрей оценить надёжность Дженворпа, чтобы запуск прошёл нормально и вовремя. Давайте поговорим о необходимости замены некоторых второстепенных узлов. Бригада ремонтников уже приступила к работе, хотелось бы подкорректировать их задание.

Ярослава перестала слушать главу комиссии, разглядывая выведенный на центральный виом зала пейзаж: звёздные россыпи, перечёркнутые тростинкой Суперструнника. Какая-то мысль зародилась в глубине подсознания, даже не мысль – тень беспокойства, охватившего душу после речи Дондоона. Что-то в ней настораживало, что-то крылось странное, будто он пытался оборвать настырного шведа, пусть и настроенного на конфронтацию, но призывавшего тщательней подготовить гигантское сооружение к запуску. С одной стороны, глава комиссии упорно налегал на замену многих узлов Суперструнника и усиление их защиты. С другой, явно торопил коллег, не желая анализировать их аргументы. Что изменилось за последние сутки? Кто дал ему команду ускорить сдачу Дженворпа в эксплуатацию вопреки первым требованиям максимально обезопасить запуск? Что происходит?

Она снова пропустила вопрос мимо ушей.

– Извините…

– Ничего, – по-отцовски доброжелательно улыбнулся Дондоон, собрав морщины на гладком коричневом лице, – я вас понимаю, дома дети ждут, муж, другие дела. Через день-два мы закончим обследование Дженворпа, и вы вернётесь.

У Ярославы чуть не сорвалось с языка: что здесь делаю я? Зачем вы меня включили в состав комиссии? – но она сдержалась.

– Благодарю, господин Дон (никто не называл Дондоона полным именем, состоящим из четырёх труднопроизносимых слов – Амбагай Аюшийн Нарандэген Дондоон, и он отзывался на короткое Дон). Я бы хотела сегодня вечером побыть дома с детьми, если не возражаете.

– Конечно, не возражаю, сударыня (это слово он произнёс по-русски, но с акцентом – съюдарын, наверно, хотел потрафить единственному русскому представителю в группе), мы все свободные люди и имеем право отдыхать.

Разговор зашёл о бригаде ремонтников.

Ярослава навострила уши. Она уже знала, что руководство Суперструнника заключило договор с турецкой инженерно-строительной компанией, специализирующейся на ремонте космофлота, но ещё не видела ни одного представителя компании и не знала состав бригады.

– Я им не доверяю, – брюзгливо заметил Ольбрехт. – Дженворп слишком серьёзный технический объект, чтобы его ремонтировали тур… э-э, обычные строители. Почему не привлекли тех, кто строил Суперструнник?

– Вот она работала, – кивнул на Ярославу Дондоон.

– Это было в прошлой жизни, – улыбнулась Ярослава. – А если серьёзно, то я не понимаю цели комиссии. Если мы должны остановить новый эксперимент, это одно дело, если, наоборот, ускорить – другое.

Ольбрехт посмотрел на неё странно, с непонятным скрытым удивлением и озабоченностью. Она ждала, что учёный снова начнёт возражать ей, но он промолчал.

– Наша задача – выявить недостатки конструкции Дженворпа, – сказал Дондоон не менее странным тоном; так ученик в школе отвечает заученный урок. – И мы почти выполнили эту задачу. Господа, прошу в катер, сделаем облёт объекта и ознакомимся с работой ремонтной бригады.

– Разрешите мне остаться? – сказала Ярослава, поймав давно раздражавшее ощущение дежа-вю: она поняла, что может сделать. – Мне необходимо заняться… кое-какими неотложными женскими делами.

– Мы подождём, – сказал Дондоон.

– Не ждите, я не знаю, сколько это займёт времени, лучше я подожду вас здесь.

Дондоон мигнул, размышляя, кивнул, сделал приглашающий жест, и комиссия покинула зал управления Суперструнником, где постоянно работали пять операторов, запакованные в рабочие кресла-модули, и начальник смены.

Директор гигантского инструмента Мендель появлялся в зале управления редко.

Ярослава понаблюдала за коллегами, усаживающимися в десятиместный когг (один из оперативных виомов зала показывал транспортный отсек), хотела подойти к начальнику смены, но в это время в зал вбежал Ольбрехт. Нашёл глазами Ярославу, вприпрыжку подскочил к ней.

– Можно вас на минутку?

– Что-нибудь случилось?

Ольбрехт нервно облизнул губы, оглянулся:

– Давайте поговорим не здесь.

– Можно в зале отдыха.

– Там работает видеоконтроль.

– Тогда в моей каюте, – Ярослава имела в виду предоставленную ей, равно как и всем членам комиссии, отдельную комнатку для отдыха в жилом секторе.