– Ответь женщине, ублюдок. Это ты его убил? – повернулся Мур к Миттагу.
– Да нет же, черт побери! – огрызнулся тот. – Разумеется, нет. Я сам чуть не обделался от страха.
Кевину вдруг стало душно. Захотелось крикнуть: «Мать твою!» и что есть мочи двинуть Бенджамину по морде.
Автомобиль отклонился в сторону, Бен выругался, а Ингрид схватилась за сиденье, чтобы не упасть.
Миттаг снова принялся ругать ФБР. Мур выглянул из окна. Ему все надоело. Он больше не хотел ничего слышать…
К тому времени, когда они подъехали к фермерскому дому в окрестностях Уотертауна в Южной Дакоте, разговор возобновился. И Кевин узнал, что насилие всегда являлось пунктом разногласий со дня основания «Бригады». Бенджамин, естественно, настаивал на том, что революция при необходимости прибегает к насилию и что думать иначе – удел либеральных слабаков. Бишоп согласился, что угроза насилия необходима, но говорил, что фактическое насилие подорвало бы поддержку масс.
– Наше исчезновение стало актом самосохранения, но Мартин знал, что мы всегда сможем выйти из тени, – сказала Ингрид. – И когда мы вернемся, каждый из нас будет готов исчезнуть снова. Когда мы укрепляли ряды в наших родных городах, готовясь к решительным действиям, то тем самым порождали страх у правящих классов. Вот к чему мы стремились. Мы собирались ввергнуть страну в бездействие. Так бы все и вышло, – сказала она Бенджамину, – если бы ты со своими молодчиками все не испортил.
Бен промолчал. Его щеки стали красными.
В конспиративном доме под Уотертауном, среди сверкающих на закате соевых полей, о смерти Мартина узнали совсем недавно. Сэм Шумер утверждал, что Бишопа убил Бенджамин Миттаг, но местная радиостанция высказалась на этот счет менее категорично. К тому времени менее категоричной стала и Ингрид Паркер. Когда они вместе с другими девятью сторонниками «Бригады» собрались на кухне, Кевин заметил на стене телефон. На трубке маркером был написан номер. Но воспользоваться телефоном незаметно пока не было никакой возможности…
– Нам понадобится несколько дней, – сказала Паркер, когда они с Бенджамином рассказали о том, что произошло в Ливане. – Нужно заново все взвесить и понять, что делать дальше. Были допущены ошибки, и Мартин мертв, но мы-то живы. И знаем достаточно, чтобы поступать так, как считаем нужным. Но надо обо всем договориться.
– Что это значит? – спросил корейский парень, готовый вот-вот расплакаться.
– Это означает, что мы останемся умными, сохраним ясность ума, – сказал Бен, но за долгую дорогу его голос лишился былой силы. Тогда Ингрид пояснила:
– Мы должны дать всем понять, что действуем. Именно действуем, а не просто наблюдаем за происходящим.
Несколько человек расступились, чтобы Бенджамин мог пройти наверх в свою комнату. Какие бы ошибки он ни совершил, он был основателем «Бригады». Кевин сидел на кровати, наблюдая, как он опустошает свои карманы, выкладывая на полки ключи от машины, бумажник и сумочку с телефоном и батареей.
В голосе Миттага даже промелькнули нотки сожаления:
– Что ты обо всем этом думаешь, парень? Разве мы избрали неверный путь?
– Хотите правду? – спросил Мур.
– Всегда.
– Прежде всего, вы ни за что не заставите меня поверить, что Флорида входила в заранее утвержденные планы, – сказал Кевин. Бен не ответил, и поэтому он продолжил: – Но – да! Я считаю, что мы начали слишком рано. Люди еще не готовы к кровопролитию.
– А когда они будут готовы?
– Возможно, их нужно еще кое-чему научить. Может быть, они будут готовы только после нашей смерти.
– Ты у нас прямо луч света, – проворчал Бенджамин и усмехнулся. – Можешь ложиться на мою постель, если хочешь. Мне нужно укреплять боевой дух нашей команды. И кстати, имей в виду: заодно я могу и напиться!
– Ладно, – кивнул Мур. Выждав пять минут, он прислушался к звукам шагов в коридоре, а затем схватил с полки сумочку, застегнутую на молнию, сунул ее в карман куртки и вышел из комнаты.
Внизу он столкнулся с двумя соседями по дому, Майклом и Кирой.
– Куда ты? – спросила Кира.
– На свежий воздух. Минут через двадцать вернусь.
Майкл приободрился.
– Составить компанию?
Кевин поднял вверх руки:
– Хочу некоторое время побыть в одиночестве.
– Понимаю.
Мур задержался у двери, отыскав взглядом гравийную дорогу, которая уходила в темноту полей, и вздохнул. Насколько он мог разглядеть, вдали не было ни одного дома. Виднелся лишь синий сарай на востоке и небольшие островки деревьев.
Наконец Кевин остался один. Он побрел вперед, делая вид, что гуляет. Он знал, что кто-нибудь наверняка заметит его и может потом предупредить Миттага. Скрывшись за деревьями в небольшой ясеневой роще, молодой человек оглянулся назад. За ним никто не пошел. Он вытащил сумку, расстегнул молнию и быстро собрал «Нокию». А потом включил телефон и набрал нужный номер.
– Мама?
На этот раз Мур не кричал, хотя был уже на грани. Он сообщил, что Миттаг находится рядом. Но долго ли они здесь пробудут, он не знает. Джанет Фордем велела ему запастись терпением. Она сказала, что агенты и полиция уже в пути, но он и так понимал это. Ему нужно было от нее совсем другое.
– Скажите, это мы? Мы убили Бишопа? – спросил Кевин.
– Нет, – ответила Фордем. – Конечно, нет.
Рядом зашелестели сухие листья, и, повернувшись, Мур увидел Ингрид, которая стояла в десяти шагах от него. В тени ее едва было видно…
Кевин тут же отключил вызов и торопливо сунул телефон в сумочку с молнией. Он собирался рассказать ей историю, которую подготовил заранее – о том, что сейчас, вымотанный неделями затворничества, проявил слабость и решился позвонить матери. Однако, встретившись с ней взглядом, он сразу понял, что Паркер все слышала…
Когда она повернулась и побежала к дому, он не раздумывая бросился за ней. Она успела сделать всего десять шагов, прежде чем Мур повалил ее в листья. Женщина сильно ударилась, и на несколько мгновений у нее перехватило дыхание. Он перевернул ее, одной рукой крепко ухватив за запястья, а другой закрыв ей рот. В ее широко раскрытых и налитых кровью глазах застыли презрение и ужас.
– Послушайте, – тихо сказал Мур. – Я собираюсь спасти вашу жизнь. Понимаете?
Паркер никак не отреагировала.
– Вы меня понимаете? – повторил молодой человек.
Она кивнула.
– Очень скоро, – продолжал Кевин, – все, кто сейчас находится в доме, будут арестованы. И тут уж ничего не поделаешь. Вы не сможете это остановить. А вот о чем вы действительно можете позаботиться – это о себе и о вашем ребенке. Если останетесь, то родите ребенка в федеральной тюрьме, после чего его у вас отнимут, заберут в приют. Понимаете?! Вы ведь не хотите этого? Нет? В таком случае убирайтесь! Вы немедленно уедете отсюда!
Паркер наморщила лоб, будто сомневаясь в том, что только что услышала, и поэтому Кевин предупредил:
– Сейчас я отпущу тебя. Только пискни, и сверну шею.
Потом он осторожно убрал ладонь с ее рта. Она принялась покусывать губы.
– Все просто, – продолжал Мур. – Пойдете вон туда, – он указал на запад. – А я вернусь в дом. У вас есть деньги?
Женщина кивнула.
– Тогда идите.
После краткой паузы она спросила:
– Но почему?
И в самом деле, почему? Кевин даже задумался на секунду.
– Возможно, вы мне нравитесь, Ингрид. Может, мне не хочется, чтобы вы погибли.
– Когда они придут?
– Меньше чем через пятнадцать минут, – ответил молодой человек, хотя понятия не имел, сколько времени понадобится на это сотрудникам ФБР и полиции. Ему лишь хотелось, чтобы Паркер поскорее исчезла отсюда. – Вот почему вам надо спешить. Если будете раздумывать, то не успеете добежать до ближайшего дома.
Видимо, он все-таки убедил ее. Это было видно по выражению ее лица.
– Вы же сами говорили, – напомнил он ей, – что совсем иначе представляли себе будущее своего ребенка.
Кажется, теперь до нее дошло. Отстранившись, Кевин помог ей подняться. Она смахнула волосы с лица и внимательно посмотрела на него.
– Вы действительно стреляли в ту женщину-конгрессмена?
Он хмуро кивнул.
– Возможно, вы даже больше во все это верите, чем сами думаете, – проговорила Ингрид и, не оглядываясь, побрела на запад.
Мур подождал, пока она пересечет поле и скроется из виду. А потом вернулся к дому.
Глава 23
Самолет, на котором она сюда прилетела, срочно вернули обратно. Поэтому Рейчел ждала в аэропорту, когда из Денвера пришлют шестиместную «Сессну». Она зарегистрировалась вместе с Эшли, которая попросила, чтобы консульство в Сиднее проверило Лору Андерсон в частном санатории в Брисбене. Ответ пришел только что. Хотя подпись Андерсон на различных документах компании была подтверждена, она никогда не слышала ни о «Магеллан Холдингс», ни о Мартине Бишопе.
– Ее использовали, – сказала Эшли.
– Но кто именно? – отозвалась Прю.
– В Сиднее сейчас проверяют ее связи с родными, но она всю свою жизнь провела либо в Австралии, либо в Новой Зеландии. И больше никуда не выезжала. Последние пятнадцать лет, до две тысячи четвертого года, работала в одной из структур ООН в Новом Южном Уэльсе. Кроме этого, нет ровным счетом ничего, что могло бы вызвать хоть какие-то подозрения.
– Организация Объединенных Наций? – переспросила Рейчел, вспомнив Джеймса Салливана – того самого человека, с которым она познакомилась в две тысячи девятом в Сан-Франциско. И он же позвонил с перекрестка Сорок первой и Второй улиц и предупредил Бишопа, который сбежал с чертовой вечеринки в Монклере.
– Просто совпадение, – заметила Эшли, читая ее мысли. – В ООН нет фондов для финансирования американской политики. Вы ведь знаете…
Прю этого не знала, но и не слишком верила в такие совпадения.
– Переправь мне все, что они прислали, – сказала она.
Перед тем как отключить вызов, Эшли нерешительно спросила:
– Значит, так и есть? Вы действительно собираетесь сегодня вечером накрыть «Бригаду»?
– Подождем – увидим, – сказала агент, потому что не хотела заранее волноваться. Она окопалась, подготовилась к длительной войне, и сейчас трудно было представить, что все закончится лишь парой перестрелок.
За три часа, проведенные в полете, она успела все обсудить с командой в Уотертауне, которая следила за новым конспиративным домом Миттага.
– Мы проверили трех мужчин и двух женщин, – доложил командир спецназа Луис Гонсалес, – но их там больше.
– Любого, кто выходит оттуда, нужно задержать. И тихо, чтобы никто не заметил, подальше от дома. Я приземлюсь через… – Рейчел посмотрела на часы, – два часа.
Пилот выжал из старенького самолета максимум, и в двенадцать тридцать она приземлилась в региональном аэропорту Уотертауна, где ее уже ждал джип ФБР. Водитель, специальный агент Лоренс Янг, оказался крупным чернокожим увальнем, который задавал вопросы, очень похожие на те, что Прю уже слышала от Эшли:
– Вы и в самом деле закроете эту «Бригаду» сегодня вечером?.. Знаю лишь одно: впереди у нас долгая-долгая ночь.
Янг повез ее через плоские равнины, где по краям дороги то тут, то там мелькали указатели на озеро Кампеска. По одной стороне дороги стояли низкорослые деревья. Вглядываясь в ночную темноту, Рейчел думала не о предстоящих арестах, а о последующих часах и днях. У нее накопились вопросы, на которые мог ответить только Бенджамин Миттаг. Кто убил Мартина Бишопа и почему? Кто финансировал «Бригаду» через «Магеллан Холдингс»? Какой следующий шаг предусматривал грандиозный план «Бригады»? Последний вопрос особенно не давал женщине покоя. Участники организации, которых они накрыли в Шеридане и в Нефи, о дальнейших планах ничего толком сообщить не смогли. Большинство были растеряны до крайности. О чем вообще думали их лидеры?
В конечном счете они выехали на дорогу, где Бюро временно реквизировало дом, принадлежавший пожилой паре, а заодно и десять акров соевого поля. Снаружи находились с десяток мужчин и женщин – некоторые в бронежилетах, остальные в ветровках ФБР. Они разговаривали по телефонам или совещались с коллегами по скайпу через планшеты. К припаркованному джипу подошел Гонсалес. Он был моложе начальника полиции в Шеридане, с короткой стрижкой и тонкими усиками. Пожав Рейчел руку, он указал на запад:
– Объект там, совсем недалеко. Двадцать три вооруженных сотрудника залегли по периметру. В помещение никто не входил и не выходил.
– А поблизости еще есть агенты? – уточнила Прю.
– Нас девять, три женщины и шестеро мужчин.
– Тогда не будем попусту тратить время.
Гонсалес провел Рейчел в дом со словами:
– Сержант Филлипс находится в постоянном контакте с вашим человеком.
Она осеклась.
– С моим человеком?
– Ну да, с Оуэном Джейксом, из штаба. Он ведь на вас работает?
Прю попробовала скрыть удивление:
– Конечно. Я вот только не ожидала, что он прилетит сюда так быстро.
В тесной гостиной чета фермеров тихо пила кофе, и Рейчел отвлеклась на минутку, чтобы поблагодарить их за помощь. Хозяин дома поднялся и коротко приветствовал ее.
– За нашу страну я воевал еще во Вьетнаме. И это самое меньшее, что я могу сделать.
Гонсалес представил вновь прибывшую остальной команде на кухне, где на обеденном столе в окружении пяти ноутбуков была разложена карта местности. Ей рассказали о ближайших планах, и она попыталась представить себе, какая здесь всех ждет заварушка. Учитывая плоский ландшафт местности, общие перспективы выглядели не очень. Все хорошо простреливалось. Но ничего поделать было уже нельзя. В отличие от операции в Шеридане, Прю не собиралась просто пойти и постучать в дверь. Ей все-таки хотелось остаться в живых, чтобы лично увидеть, как на Миттага наденут наручники.
Тут на кухню вошел Оуэн Джейкс, и взоры всех присутствующих обернулись к нему.
Он потирал руки, когда заметил Рейчел.
– Агент Прю! Рад видеть вас, – обратился он к ней.
– Можно на пару слов, Оуэн? – отозвалась она и вышла с ним из кухни на заднее крыльцо, на прохладный ночной воздух. Но первым заговорил Джейкс:
– Рейчел, я ни во что здесь не вмешиваюсь, не волнуйтесь. Когда позвонил Полсон, я был в Чикаго. Мне повезло, я как раз успел на один из новых «Гольфстримов». Эти самолеты быстры, как ветер!
Его бодрый тон застиг Прю врасплох.
– Когда вам позвонил Полсон? – спросила она.
– Думаю, сразу после вашего с ним разговора. Он хочет убедиться, чтобы на месте было побольше сотрудников Бюро. И теперь, когда я и сам здесь, я это понимаю. Они показали мне местность. Вообще, сложновато нам здесь придется…
Дверь на кухню приоткрылась, и внутрь просунулась голова Гонсалеса.
– Похоже, там что-то затевается… Целая куча побежала на верхний этаж. Сейчас или никогда!
– Тогда, думаю, сейчас, – сказала Рейчел и последовала за Гонсалесом. Как только Оуэн переступил порог, она громко объявила:
– Агент Джейкс остается здесь. Нам ни к чему столпотворение. Пусть каждый занимается своим делом.
На лице Оуэна вспыхнула обида, но он быстро взял себя в руки:
– Конечно, мэм.
По дороге Прю позвонила Полсону и обсудила с ним дальнейший план действий. Он разделил ее беспокойство о нехватке естественного прикрытия, но при этом ему не терпелось поскорее закончить операцию.
– Нужно спешить, – сказал он. – Никаких задержек и безвыходных положений. Не дайте им ни малейшего шанса. Мне здесь не нужен второй Уэйко.
– Договорились, – ответила Рейчел и покосилась на Гонсалеса, который сидел на соседнем сиденье и просматривал сообщения на телефоне. Она понизила голос: – Сэр, почему вы послали сюда Оуэна Джейкса?
– А что, он доставляет неприятности?
– Нет, просто для меня это сюрприз. Было бы лучше знать о его визите заранее.
Наступила тишина, а затем в трубке послышалось:
– Он активно участвовал в некоторых других важных операциях, вот я и сказал ему, что он будет нам полезен в Южной Дакоте.
– Он сказал, что вы ему сами позвонили.
– Ну да, – ответил Полсон, а потом вздохнул. – Впрочем, вы правы, я должен был предупредить вас.
Прю приняла его извинения.
– Спасибо, сэр.
– Ну а теперь давайте делать то, что мы умеем делать лучше всего.
Их приближение было скрыто синим сараем с облупившейся краской. Рядом стоял еще один внедорожник. Гонсалес представил Рейчел местному шерифу, Карлу Донегалу. Тот, поправив матерчатую кепку, провел их внутрь сарая, мимо складного столика, где один из сотрудников наблюдал за двумя мониторами. Они подошли к открытому окошку на противоположной стороне, которое выходило на обширное соевое поле.
– Ну и где ваш коллега? – спросил Донегал, передавая Прю бинокль.
– Не поняла, какой?
– Ну, Джейкс. Он же сказал, что возвращается. Что скоро будет здесь.
– Нет, – сказала Рейчел, вглядываясь через поле. На втором этаже сельского дома горели два окна, но больше ничего различить было нельзя.
– Думаете, он хороший парень?
– Он из Кентукки. Это все, что он рассказал о себе.
– Выкиньте его из головы.
Агент возвратила Карлу бинокль и направилась к столу с мониторами. На дисплей были выведены инфракрасные снимки с камер, закрепленных на шлемах двух спецназовцев. С их позиций, в глубокой траве и в кромешной тьме, она различила на крыльце два кресла-качалки. Это показалось ей очень странным.
– Все на месте? – спросила она у Гонсалеса.
– Да, мэм.
– Ну хорошо, – сказал Рейчел, проверив часы. – Сейчас час тридцать шесть, и нам дан зеленый свет.
Глава 24
Кевин сидел за кухонным столом вместе с Майклом и Кирой и молча пил пиво.
В тишине дома зазвонивший на стене телефон едва не оглушил их.
– У кого еще есть этот номер? – заволновалась Кира.
– Ни у кого, только у нас, – ответил Майкл.
К ним вошли еще две молодые женщины и Бен. Все уставились на телефон.
– Кому-то надо взять трубку, – предложила Кира, поднимаясь к столу. – Это может быть только один из нас…
– Может, просто коммерческий звонок? – предположил Мур. – В этом случае я бы не стал…
Но к тому времени Миттаг уже подошел к аппарату и схватил трубку.
Несколько секунд он молча слушал. Со своего места Кевин услышал в трубке тоненький женский голосок, но не разобрал ни слова. Выражение лица Бена изменилось.
– Где вы? – спросил он.
После этого он вновь только слушал, и постепенно беспокойство на его лице усиливалось. Вскоре Миттаг уже с трудом сдерживал злость. Мур почувствовал в животе приступ тошноты, когда Бен резко повернулся и впился в него взглядом.
В этот момент молодой человек все понял. Он медленно встал, чтобы не привлекать лишнего внимания, но это уже не имело никакого значения. Указав на него пальцем, Бенджамин рявкнул:
– Никуда его не выпускать!
Растерявшись, Майкл и Кира обступили Кевина, пока Миттаг что-то тихо говорил по телефону. Потом он повесил трубку и сказал:
– Пожалуйста, сопроводите мистера Мура в мою комнату.
Но эти люди толком не знали Бена и не сталкивались с ним. Когда они вступили в «Бригаду», главным авторитетом для них был только Мартин. Им нужно было нечто большее.
– Почему? – спросил Майкл.
Бенджамин вздохнул и покачал головой.
– Потому что это гребаный федеральный агент!
Сказанного оказалось достаточно. Кевин почувствовал, как его тут же схватили крепкие руки и в спину ему уткнулся ствол пистолета. Его толкнули вперед. Кто-то ударил его по затылку, и за этим ударом последовал еще один, по спине, – и на этот раз больно. Пять человек пинками погнали его вверх по лестнице, еще четверо злобно поглядывали из гостиной. Когда Мур достиг второго этажа, он услышал, как Бен скомандовал:
– Пакуйте свои пожитки. Все до единого! Скоро валим отсюда.
Но Кевин знал, что сбежать им не удастся. Что уже слишком поздно. Только вот не опоздал ли он сам?..
Когда Мура затолкали в комнату Бенджамина, он споткнулся и упал на пол. Это, по-видимому, спровоцировало тех, кто схватил его.
Кто-то саданул ему ногой по ребрам. Другой – по почкам. Удары сыпались со всех сторон, и он инстинктивно свернулся калачиком.
– Гребаный предатель! Черномазый ниггер! Негодяй!
Так продолжалось до тех пор, пока их не остановил Бенджамин:
– Ну хватит, хватит! Оставьте его.
Удары прекратились, и Кевин облизал кровавые губы. Бен, покачивая полуавтоматическим пистолетом «спрингфилд» в руке, взглянул на лежащего.
– Оставьте меня с ним. Идите и собирайтесь.
Они колебались, нерешительно наблюдая, как Бенджамин подошел к Кевину, который смог подняться на колени. Мур едва заметил вылетевший ниоткуда могучий кулак Миттага. Оглушенный, он снова рухнул на пол. Бенджамин обернулся и закрыл дверь.
Когда Кевин вновь приподнялся, голова у него гудела от боли. На полу была кровь, но он не знал, из какой части его тела она текла. Бен проволок через всю комнату деревянный стул и поставил его перед Муром. А потом сел, раздвинув колени.
– Ну?! Рассказывай! – прохрипел он.
– Ты и в самом деле поверил ей? – спросил Кевин.
Бенджамин молча наблюдал за ним.
– Она тихонько исчезает, потом звонит, чтобы сдать меня? Почему же она не сделала этого, когда была здесь? – Мур прижал пальцы ко лбу, пересиливая рвоту. – Сдается мне, она пытается пустить всех по ложному следу.
– А куда девался мой телефон?! – рявкнул Миттаг.
– Мне-то, черт возьми, откуда знать?..
Бенджамин встал и подошел к полке, с которой взял сумочку на молнии. Ту самую, в которой лежал разобранный телефон. Он поднял сумку поближе к свету, а затем опустил.
– Она мне все рассказала. Про телефон, про сумку и батарею. Я никогда ей это не показывал. Она никогда не видела этого, пока не заметила у тебя!
– Чепуха, – прохрипел Кевин, хотя и знал, что сейчас ничего уже не докажет. Ингрид сообщила Бену очень много. Вполне достаточно, чтобы тот поверил. Боже, какой же он глупец! Он совершенно недооценил Ингрид Паркер. За проявленное сочувствие ему сейчас выпишут свидетельство о смерти…
Бенджамин снова уселся на стул.
– Ладно, теперь, когда с этим немного разобрались, скажи лишь, кто все затеял? – спокойно спросил Миттаг. – ФБР? Кто вами руководит? Та женщина, Рейчел Прю?
Мур промолчал.
– О господи, – проворчал Бен, качая головой. – Просто скажи мне, что вы планируете! Давай не усугублять, парень! Иначе мне придется просто прострелить тебе голову.
Кевину не хотелось ничего говорить, но он все-таки ответил:
– Ты все равно пристрелишь меня.
Бенджамин посмотрел на него, как будто обидевшись, а потом улыбнулся.
– Парень, ты, наверное, все не так понял! Мы ведь с тобой на одной стороне.
– Что?
– Ну или были на одной…
Внезапно свет погас, и в темноте послышался какой-то грохот внизу. После чего затрещали выстрелы.
– Чертов ублюдок! – крикнул Миттаг и, подняв «спринг-филд», бросился к двери. Прежде чем открыть ее, он повернулся к Кевину и проговорил: – Все из-за тебя…
Потом он распахнул дверь и выскочил из комнаты.
Еще смутно веря в то, что он до сих пор жив, Мур прислушался к воплям и перестрелке. Он сделал единственное, что было приемлемо в таком положении: лег на старый заплесневелый ковер лицом вниз, раскинул руки в стороны. И стал ждать.
Глава 25
На другом конце соевого поля, то и дело чихая от пыли, Рейчел наблюдала за картинками на двух мониторах, которые слабо освещали сарай. Она видела, как спецназовцы, экипированные приборами ночного видения, незаметно подкрались к дому и заложили под дверьми и окнами небольшие заряды. Потом начался обратный отсчет, и… наступил хаос.
Яркие вспышки, крики, плач.
Женщины, мужчины.
Громкие команды.
Треск сломанной мебели.
Покачивающиеся стволы винтовок…
Потом один-единственный выстрел.
Снова вопли.
И вдруг чей-то голос:
– Граната!
Бух, бух, бух!
Крики. Грохот шагов по лестнице…
– Где он?
– Оружие!
Треск, грохот.
– Вниз, вниз, вниз!
– Вот он!
Потом тишина. И чьи-то стоны вдалеке.
Рейчел взглянула на Гонсалеса, который тяжело дышал, прижав палец к коммуникатору в ухе.
– Что, черт возьми, произошло? – требовательно крикну-ла она.
Но ее коллега слушал только своих людей.
– Теперь все ясно, – сказал он, наконец. – Выжили двое. Бенджамин Миттаг… к сожалению, нет. – Его лицо побледнело. – Все кончено.
– Что это значит?! – закричала Прю на Гонсалеса.
Тот, вскинув руки, отвернулся.
Подошедший сзади шериф Донегал проговорил:
– Они всего лишь выполняли ваши приказы.
– Что?
– Так сказал нам ваш коллега.
Рейчел повернулась к Карлу и увидела, что тот сунул в рот сигарету и безуспешно пытает свою зажигалку. Рука его сильно дрожала.
– Что вам наговорил Джейкс? – спросила женщина.
Пару секунд шериф молча смотрел на нее, а затем вынул изо рта неподкуренную сигарету.
– Да так, сделал доклад о бодрости духа. Напомнил, что эти люди убили конгрессменов. И что не стоит с ними церемониться. Вроде по делу, не так ли, правильно? Дом был заминирован в нескольких местах. Правильно, зачем рисковать?..
Рейчел ничего не ответила, а Гонсалес уже направился через поле к своим людям. Она была не в настроении смотреть на то, что они натворили. Пока не в настроении…
Потом Прю попросила Янга отвезти ее на базу. Она не собиралась звонить заранее, чтобы не дать ублюдку шанс вмешаться или состряпать очередную ложь. Вот почему, когда она вернулась в фермерский дом, обнаружила Джейкса на кухне. Тот разговаривал по телефону с Полсоном.
– Секундочку, – прошептал он ей, многозначительно подняв палец вверх.
Для нее это было уже слишком. То, как этот человек взметнул свой указательный палец, с каким надменным видом он посмотрел на нее, то, как он затем повернулся на стуле, делая вид, что его отрывают от дела… Все словно замерло, остановилось. Но в этот момент в голове у Речел как будто замкнулись невидимые контакты. Там, на столе, лежали карта с карандашными пометками и пять ноутбуков. А прямо перед ней белела лысина на его голове… Она взяла ближайший компьютер. И размахнулась.
Эпоха отрицания
Восемь месяцев спустя
Вторник, 13 марта – вторник, 20 марта, 2018 год
Глава 01
В последнее время Рейчел постоянно просыпалась рано. Что-то в ее подсознании, что-то похожее на прикосновение предупреждало… О чем? Ее тесная студия осталась прежней. Туда никто не вторгался. Какие-либо признаки попыток проникновения отсутствовали. Система сигнализации работала ровно, не срываясь на вой. Однако зачастую, еще до четырех утра, Прю просыпалась, вся в поту, и сидела на краю кровати, потирая Y-образный шрам на ноющем бедре, и пытаясь найти ответ на настойчиво повторяющийся вопрос, который она не смогла бы даже выразить словами.
Да и вопрос ли это? Возможно, и нет. Что-то вроде утверждения, может, медицинский термин. То, что, как говорили доктора, означало постоянную, протекающую в мягкой форме паранойю. Некое непреходящее беспокойство, рубившее ее ночной сон на нездоровые фрагменты. В этом беспокойстве присутствовала какая-то неустроенность, хорошо знакомая ей еще со времен замужества. Но с Греггом они расстались уже давно, и, значит, странное ощущение было связано с чем-то другим.
Дальше наступала очередь сорока миллиграммов дигидро-кодеина
[28], который запивался бутылкой «Поланд Спринг». Потом Прю доставала из-под кровати палку, купленную в магазине полезных мелочей, и, опираясь на нее, тащилась в ванную. Большего Рейчел себе не позволяла. Переборов первый час, она засовывала палку на место и проживала остаток дня так, словно ничего не случилось и никакая помощь ей не требовалась.
В те ранние утра, когда ночная тьма еще скрывала Эллиот-Бэй, Рейчел приносила чашечку кофе, садилась за стол, открывала лэптоп и изучала старые файлы, просматривая протоколы допросов и освежая память прошлогодними газетными статьями и постами во влиятельных блогах. Сбивчивые рассказы испуганных граждан, разглагольствования самонадеянных экспертов, дополнительные отчеты, которые вели к заброшенным промышленным зонам и в студенческие кампусы, служившие питательной средой для «Бригады». У нее была целая папка с постами «Министерства пропаганды», собранными до закрытия сайта пятого июля. Другая папка содержала видеоматериалы и авторские комментарии Сэма Шумера, большинство из которых представляли собой напыщенные тирады под звонкими заголовками типа «“Тяжелая бригада” – последний коммунистический штурм американской мечты». Потом шли более поздние – его загадочное сообщение об убийстве Бишопа – и наконец: «Ведущий агент широкомасштабного расследования подает в отставку после нервного срыва».
Подала в отставку? Да у нее просто отобрали жетон и служебное оружие. А Полсон выгнал ее из своего управления.
Конечно, она сама во всем виновата. Схватила компьютер да грохнула Оуэна Джейкса прямо по голове. А потом, словно обнаружив цель, которой долго не видела, вернулась к внедорожнику и сказала агенту Янгу отвезти ее к конспиративному дому «Бригады», который буквально за считаные минуты превратился в мавзолей. Освальд, он же Кевин Мур, находился в машине «Скорой помощи», с перевязанным плечом. Он был ранен шальной пулей, когда, избитый Миттагом, корчился на полу в спальне. Прю хотела услышать, как все случилось, с малейшими подробностями, но после уколов Мур выглядел не вполне адекватным. Словно боксер после жесткого нокдауна, он то впадал в молчаливое оцепенение, то начинал буйствовать.
Да, Бишопа убил снайпер. Нет, он понятия не имеет, кто за этим стоит. Что за женщина была с ними возле Ливана? Ингрид Паркер. Рейчел на этом не успокоилась и продолжала задавать вопросы. Ингрид там, в доме? Среди мертвых? Освальд покачал головой и сообщил, что Паркер ушла до того, как они добрались до Уотертауна. Что они делали в Ливане? Мур сообщил, что Бишоп и Миттаг назначили там встречу, а потом подрались.
Почему?
Кевин лишь покачал головой.
Кто из «Бригады» поддерживал связь с Сэмом Шумером? Освальд ответил, что понятия не имеет, о чем его спрашивают. Прю хотела надавить на него, но вмешался агент Янг:
– Мэм, сюда, пожалуйста.
– Подойду через минуту.
– Это срочно, мэм!
Рейчел проследовала за Янгом к машине, и там он сообщил, что ему приказано незамедлительно доставить ее в аэропорт.
– Откуда поступил приказ? – спросила Прю.
– Из штаб-квартиры.
– Я еще не закончила допрос.
– Мне сказали… – тут Лоренс заколебался, – что вы не будете никого допрашивать.
– Кто вам такое сказал?
– Помощник директора.
Рейчел повернулась и решительно направилась к «Скорой», но из темноты вынырнули еще два агента и преградили ей путь.
– Агент Прю, – проговорил у нее за спиной Янг, – поверьте, я бы предпочел решить все мирно.
«Сессна» уже стояла на взлетной полосе, и два безымянных агента проводили Прю к самолету, позаботившись, чтобы она не заблудилась по дороге. В ожидании взлета женщина чуточку успокоилась, обдумала все еще раз и поняла, что многое изменилось из-за ее несдержанности, когда она дала волю своему гневу там, в доме фермера. Теперь она вступила в гонку со временем. Рейчел проверила входящие имейлы – имена убитых, предварительный список домашнего имущества, отсортированные сообщения от ее сотрудников в штаб-квартире – и принялась писать, потому что единственной защитой была ее собственная история. Сначала она подробно, до мельчайших деталей, изложила свою версию событий в Уотертауне, а затем, воспользовавшись записями с прошлой недели, напечатала все остальное, потому что вырванная из контекста ночь никакой защитой считаться уже не могла…
В аэропорту имени Рональда Рейгана Рейчел поджидали еще двое агентов, которые отвезли ее прямиком к Полсону. Марка, однако, ее история не интересовала. Его интересовал лишь заключительный акт с участием ноутбука и головы Джейкса. Полсон был в ярости. Да и остальные – тоже. Все, кроме непривычно воодушевленного Оуэна, улыбающегося даже на больничной койке. Та еще выдалась ночка…
Если бы Джейкс не сыграл свою роль, не оказался великодушен, она закончила бы совсем плохо, вылетела бы из Бюро и, весьма вероятно, вообще оказалась бы за решеткой.
Во время утренней терапии медсестра сказала: «Успокойтесь. Расслабьтесь». Назло ей Рейчел встала на бегущую дорожку. При каждом шаге ее заживающее бедро вспыхивало, как будто его перехватывали толстые жгуты боли. На стене перед ней висел телевизор с круглосуточным каналом новостей, который она ежедневно просматривала.
В то утро, как Прю ни старалась, она так и не дождалась сюжета о протестах, разгорающихся более чем в двадцати городах по всей стране параллельно с усилением жары, грозящей побить еще один погодный рекорд. Глобальное потепление, как шутили вечерние комики, стало лучшим другом оппозиции. Толпы людей собирались в Шарлотте и Хьюстоне, Санта-Крузе и Сент-Луисе, ну и, конечно, здесь, в Сиэтле. Даже в Анкоридже в протестном марше приняли участие две тысячи человек. Началась, как сказал кто-то, Эпоха Отрицания.
Вопреки тому, что все, включая Рейчел, думали год назад, короткая и яркая жизнь «Бригады» всколыхнула оппозицию. Мартин Бишоп и Бенджамин Миттаг преподали ей урок, суть которого была весьма проста: сила в толпе. Если пять тысяч человек решают что-то совершить, это совершается. Теперь в течение нескольких часов одна-единственная новость, усиленная соцсетями, могла расшевелить миллион человек и посеять хаос в городах.
Но толпы, заполнявшие телеэкран в кабинете терапевта Прю, – и на Манхэттене, и в Лос-Анджелесе, – появились не за одну ночь. Их собирали на протяжении месяцев, как выяснили репортеры, копающиеся в обрывочных деталях кровавого конца «Бригады» в Уотертауне. Белый дом оказался не на высоте, отрицая второстепенные факты, проверить которые оказалось совсем нетрудно. Отметив для себя эту маленькую ложь, репортеры, как и должно, вернулись на свои делянки и накопали еще. Было много разговоров про дым и огонь. Говорили, что сокрытие случившегося хуже самого преступления, пусть даже в отношении последнего многое еще оставалось неясным.
Все сводилось к одному-единственному вопросу: почему в Уотертауне погибло так много людей?
В те первые недели большого шума не возникло, потому что объяснение прозвучало логично и здраво: «Бригада» перешла границы дозволенного, и когда ее загнали в угол в Уотертауне, осталась верна себе и взялась за оружие. Защищая американских граждан, Бюро встало на ее пути.
Потом открылся кран откровений и разоблачений. Публиковались разговоры реабилитированных сторонников «Бригады», откуда-то взялись фотографии из подвергшихся нападению конспиративных домов, и, что хуже и опаснее всего, появились анонимные утечки информации от агентов Бюро, встревоженных и обеспокоенных их собственными воспоминаниями о событиях в Уотертауне. Директор избегал прессы, президент бушевал в «Твиттере», а заместители опровергали все обвинения, выдвигая собственные контробвинения против медиа.
С самого начала журналисты и активисты просили об одном: предоставить внутренний доклад Бюро по делу «Бригады». Нарастающий хор голосов требовал рассекретить документ, чтобы он стал доступным для общественности, тогда как противная сторона выдвигала контраргумент, решительно поддержанный даже Сэмом Шумером. Он состоял в том, что публикация доклада создаст угрозу для действующих агентов и может сорвать проводившиеся в данный момент операции, а также раскроет секретные методики Бюро, прилагающего все силы, чтобы не допустить распространения зреющего социального протеста.
На экране вспыхнула бегущая строка «Срочные новости», и Рейчел с удивлением увидела среди шумной стайки конгресс-менов знакомое лицо помощника директора Марка Полсона. Бюро, заявил он, рассекречивает доклад по «Бригаде» и намерено предать его гласности не позже чем на следующей неделе.
– Надеюсь, часть тех людей, которые бесчинствуют на наших улицах, отправятся домой, – добавил он под конец своей речи.
Тот факт, что она узнала об этом с экрана телевизора, а не от самого Полсона и не из штаб-квартиры, означал, что Прю больше не в гуще событий. Это была пощечина, но в некотором смысле и облегчение. Месяцы терапии привели ее к пониманию, что она не может отвечать за то, что происходит за пределами ее маленького мира. В отличие от того, что творится внутри его…
Глава 02
Из-за демонстрантов, заполонивших городские улицы вокруг здания мэрии, путь от клиники до периферийного отделения ФБР, расположенного в Вэнс-билдинг на Третьей авеню, занял больше часа. По дороге она слушала по радио интервью с членом Палаты представителей Дианой Трамбл, которая лишь недавно вернулась в Конгресс после полученного прошлым летом огнестрельного ранения. Выразив признательность за аплодисменты, которыми ее встретили в Конгрессе, она тем не менее не стала скрывать своего недовольства тем, что расследование в отношении компании «Плейнс Кэпитал» прекратилось через считаные недели после того, как был убит Пол Хейнс, а сама она оказалась в госпитале. Законодатели предпочли старому расследованию новое, которое вело ФБР в отношении «Бригады». «Весьма циничный шаг со стороны коллег, получающих финансирование с Уолл-стрит, – с горечью в голосе заявила Диана. – Террористы могут поломать нашу повседневную жизнь, но они не должны сломить правосудие. Не допустим, чтобы уклоняющиеся от налогов международные спекулянты получили выгоду от трагедии четвертого июля прошлого года».
– Аминь, сестра, – сказала Рейчел. Четвертое июля… ну не смешно ли? «Бригада» не только поставила себя вне закона, но и сорвала одно из немногих правительственных расследований, направленных на то, чтобы заставить продажных банкиров платить за совершенные ими преступления.