Мур не знал, что ей сказать. Откуда она знает Дэвида? Да, теперь он был почти знаменит, пожинал лавры своего знакомства – через Ингрид – с «Тяжелой бригадой», но почему Элли Уриг начала с Дэвида?

– Вообще-то, Дэвид – мой друг, – ответил Кевин. – Он и его жена Ингрид. – Элли наклонила голову, вроде бы смягчившись, и он добавил: – Дело в том, что им я и пытаюсь помочь. Вот почему мне нужно задать несколько вопросов. Они касаются Бишопа и «Роза Люксембург коммандо».

Улыбка исчезла с лица женщины, словно она растерялась.

– Вы разве не в курсе, во что превратилась моя жизнь после того, как моя сестра подорвала себя? Полиция, Ферфассунгшутц, пресса. – Уриг покачала головой. – Думаете, зачем я убежала… сюда?

Проследив за ее взглядом, Мур увидел на улице старика, выгуливающего собаку. Тот поприветствовал Элли, но потом, разглядев Кевина, подозрительно притих.

– Хорошо, заходите, – уступила она.

В прихожей гостя удивила картина с изображением Иисуса Христа. Явно любительская. Возможно, Уриг сама ее нарисовала.

– Снимайте обувь, – велела хозяйка.

Он подчинился и прошел за ней по лоскутным коврикам в гостиную, способную вызвать приступ клаустрофобии, но с большой двустворчатой стеклянной дверью, выходящей на усаженный деревьями задний двор.

– Выпить не предлагаю, – сказала Элли.

– Ничего страшного, – отозвался Кевин.

– Потому что, надеюсь, вы не задержитесь надолго.

– Я и не собирался, – заверил молодой человек, усаживаясь на старый полосатый диван. Хозяйка устроилась на мягком стуле за кофейным столиком напротив, зажав ладони между колен, и выжидающе посмотрела на него.

– Так вот, ваша сестра, Аника… Она ведь состояла в «РЛК», правильно?

– С год, может быть, два. А потом влюбилась в американца – это был Мартин Бишоп.

– А вы? Вы… тоже были в «РЛК»?

Уриг помотала головой.

– Я для них была недостаточно образованная. Разбиралась, что к чему, но если не умеешь правильно говорить, тебя не станут слушать. Поначалу ходила к ним с Аникой, потом поняла, что мне там не место. У меня была своя музыка. Но, конечно, я познакомилась с Мартином. Он оказался лучше многих из них.

– Почему вы упомянули Дэвида Паркера?

Лицо женщины озарилось лукавой улыбкой.

– Мы некоторое время с ним дружили.

Казалось, она либо не хочет больше говорить, либо пробует спровоцировать собеседника на дальнейшие расспросы. Но Кевин приехал не за этим.

– Насколько понимаю, после того взрыва Мартин пришел к вам? – спросил он.

– Я жила на той же улице. Он сказал, что хочет убедиться, все ли у меня в порядке, но сам был в шоке. Не знал, что делать. Я тоже, – добавила Элли, теребя подол рубашки. – Но мы оба знали, что это была не их бомба.

– Вы оба были в этом уверены?

– Я-то точно. А теперь… – Женщина заколебалась, а потом смахнула слезу и жалко улыбнулась. – Теперь не уверена. Знаете, сколько статей написали про ту ночь? Я их все прочитала. Все почему-то сходятся на том, что члены «РЛК» сами себя взорвали. Но разве могут столько людей ошибаться?

– А у Мартина были какие-то свои предположения?

– Сначала нет. Сначала мы оба плакали и смотрели из моего окна на копов и горящие машины. Не знали, что и думать. Мартин лег спать у меня на полу и рано проснулся. Такой… возбужденный? Да. Сказал, что им привезли новый телевизор. Что это, ну то есть бомба, должно быть, находилось в нем. Бомба в телевизоре. – Рассказывая, Уриг машинально водила пальцами по рукаву, выдергивала торчащие нитки и то и дело облизывала губы.

– Кто, по его мнению, все это устроил?

Элли оставила рукав в покое.

– Он винил во всем ФБР.

Кевин постарался не реагировать и сохранить невозмутимый вид.

– А что случилось потом? – задал он новый вопрос.

– Ну, на следующий день появились сообщения, что они планировали теракт на Главном вокзале. Мартин понял, что нужно бежать. Он позвонил тому испанцу, парню, с которым его познакомила Аника. Тот входил в какую-то радикальную группу в Бильбао. Этот человек, конечно, уже посмотрел новости и очень разволновался, когда его попросили о помощи.

– Можно узнать его имя? – спросил Мур.

Уриг покачала головой.

– Я не хочу, чтобы у него были неприятности.

– Никаких неприятностей не будет, – заверил гость. – Если мне удастся с ним поговорить, он, возможно, сумеет помочь мне… и Дэвиду.

– Чего вы добиваетесь? – спросила Элли.

Кевин на секунду задумался.

– Я хочу пролить свет на факты.

Его собеседница наморщила лоб.

– Это имеет отношение к тому докладу о «Бригаде»?

Мур кивнул.

– Я думала, все уже ясно, – заметила Уриг.

– Если бы, – вздохнул Кевин.

Глава 04

После той, второй, бессонной ночи, которую он провел, корпя над отчетом ФБР и слушая, как другие пытаются сложить кусочки головоломки, Дэвид вернулся к себе на квартиру. Ему казалось, что происходящее вокруг – какая-то фикция. Что все это симуляция, обманчивая видимость, которой прикрывают настолько страшный мир, что смотреть на него напрямую невозможно. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не заснуть, а отправиться на занятия, которые он проводил по четвергам во второй половине дня, и по пути ему в голову пришла мысль, что вот потому-то и существует художественная литература – способ смотреть на мир, не подвергаясь его разрушительному воздействию. Мысль показалась достаточно интересной, и Паркер решил вставить ее в свою лекцию.

Во время выступления какая-то часть его усталого мозга отключилась от содержания произносимых слов. Эта часть обозревала аудиторию, отмечая направленные на него восторженные взгляды и руки, записывающие его бесценные мысли. Эта часть, которой для выживания требовалось обожание, привела его несколько лет назад к выводу, что недостаточно писать хорошие книги, оставаясь в относительной безвестности, что значение имеют только атрибуты славы. Эта часть убедила его забрать Ингрид из Берлина и привезти ее в Нью-Йорк, на Манхэттен, ходить на вечеринки с коктейлями и принимать участие в светских раутах. А еще обратить пристальное внимание на то, что читают средние американцы, и постараться привлечь их взоры к себе. Ирония заключалась в том, что все попытки превратить свое имя в бренд ничего ему не дали. Фактически они стоили ему писательской плодовитости, какого-никакого стиля, которым он раньше отличался, и они же разрушили его семью. Все вылилось в пятилетнюю попытку жертвоприношения.

Но вот он стоит здесь, перед классом, набранным в течение нескольких часов после открытия регистрации. Когда отдельные главы из его будущей книги опубликовали в журнале «Пипл», они стали предметом обсуждения во всех газетах средней Америки, в которой проживают средние американцы. Ирония заключалась в том, что это не Паркер добился славы – слава нашла его через Мартина Бишопа и «Бригаду». Если бы Бишоп не заговорил когда-то с Ингрид, а Ингрид не ушла потом от Дэвида, жизнь писателя застряла бы в той точке, где она находилась в начале прошлого лета – в несчастливом браке и с рукописью книги, которая никогда не была бы закончена. А теперь он беседует на телевидении с интересующимися этой темой журналистами. Однажды его даже пригласили на Си-эн-эн в качестве «эксперта» по «Бригаде», журналы обсуждают его высказывания, а его агент договорился о совершенно немыслимом авансе за книгу. И половая жизнь, что там греха таить, заметно улучшилась.

Несмотря на постоянное внимание публики, значительная часть жизни Паркера протекала в условиях строгой секретности с того декабрьского дня, когда, вернувшись домой, он обнаружил у себя чернокожего мужчину – тот сидел в его гостиной с блокнотом, в котором было написано: «Возможно, вас прослушивают, поэтому не произносите ни слова. Ингрид и вашей дочери нужна помощь».

Перед отъездом во Флориду Билл вручил Дэвиду ключи от дома, и теперь каждую неделю он ездил туда, накупив за наличные еды и всего, что требовалось для ребенка. Он не знал, как Ингрид проживает эти семидневные отрезки, но она стала совсем не той женщиной, которую он когда-то встретил и полюбил. Теперь его жена вела себя жестче, и ее высказывания отличались большей определенностью. Так ведут себя выжившие, те, кому удалось уцелеть.

И кроме того, оставалась еще Клэр. Дэвид сомневался, что стал бы рисковать своим новым положением, если бы не ребенок. Хрупкое очарование девочки дурманило его, и впервые в жизни – в этом писатель мог себе откровенно признаться – он понял, что в мире существует что-то более важное, чем Дэвид Паркер.

Он собирал свои записи и отвечал на вопросы самых настырных студентов, предвкушая возвращение домой и сладостный сон, когда заметил знакомые лица двух агентов ФБР, уже задававших ему вопросы насчет Ингрид и Рейчел. Лайл Джонсон стоял, сложив руки на причинном месте, и пристально смотрел на Дэвида, в то время как Сара Вейл, вытягивая шею, провожала глазами студентов, переходящих в следующую аудиторию. В конце концов все студенты разошлись, и Джонсон с Вейл подошли к кафедре.

– Надо же, какая толпа, – удивилась Сара.

– Послеобеденные занятия, свободное посещение, – пояснил Паркер, вешая на плечо сумку.

– Вы выглядите усталым, Дэвид.

– Я слишком стар для жизни в ритме колледжа.

Джонсон улыбнулся, а Вейл пролистала что-то в своем телефоне и подняла его к глазам писателя, показывая портрет Кевина Мура на фоне флага.

– Знаете этого парня? – спросила она.

Паркер покачал головой.

– Дело в том, что он вчера улетел из аэропорта Кеннеди, а сегодня с утра явился в наше посольство в Берлине, – объяснила Сара.

– Вам кажется это странным?

– Видите ли, он вообще-то проживает в Колорадо. Никто даже не предполагал, что он ни с того, ни с сего вдруг окажется по ту сторону Атлантики.

Дэвид посмотрел на агентов по очереди, не зная, как реагировать. Наконец он произнес:

– А кто это?

– Один из наших, – ответил Лайл. – ФБР.

– Он знал Ингрид, – добавила Вейл.

Паркер покивал, обдумывая их слова.

– Думаете, он придет ко мне? – уточнил он.

– Возможно, – ответила Сара.

– Зачем?

Джонсон открыл рот, потом закрыл его, а затем все-таки заговорил после паузы:

– Мы не знаем. Возможно, за тем же, зачем он посещал Нью-Йорк.

– А как насчет Рейчел Прю? – спросила Вейл. – Слышно о ней что-нибудь?

– Нет. Ничего. – Дэвид пожал плечами, стараясь выглядеть непринужденно, хотя и чувствовал, что агенты видят его насквозь. А он чертовски устал. Шея под воротничком вспотела, и он боролся с искушением вытереть ее. – Означает ли это, что вы продвинулись в поисках Ингрид?

Ни один из посетителей не ответил. Они просто смотрели, будто ждали, когда Паркер сломается. Он подумал, как было бы хорошо просто сломаться. В конце концов, они же из ФБР. Что, если он не прав и все это просто паранойя? Что, если Рейчел, Кевин и Ингрид судят обо всем неверно?

– Боюсь, что нет, – наконец произнесла Сара. – К сожалению.

Лайл протянул писателю визитную карточку:

– На случай, если потеряли прежнюю.

– Благодарю.

– Дайте нам знать, если что-нибудь услышите.

– Конечно, – сказал Дэвид, а потом кивнул. – Надеюсь, и вы мне сообщите, когда узнаете что-нибудь.

– Само собой, – ответил Джонсон и почесал щеку.

Паркер смотрел агентам вслед, пока они не покинули аудиторию. Внезапно накативший приступ тошноты прошел лишь после того, как он выбежал из здания и поспешил на восток, к «Астор-Плейс Театр», где, как он знал, можно было отыскать телефон-автомат. В животе перестало крутить, лишь когда Дэвид достал монетку и постарался вспомнить номер, который дала ему Рейчел.

Глава 05

Прю вернулась из Вашингтона немного позже пяти с каким-то новым, незнакомым чувством. Не то чтобы это был оптимизм, но что-то похожее, и оно поддерживалось ощущением, что дела наконец сдвинулись с места. Эшли обещала выяснить, по каким номерам звонил Бенджамин Миттаг перед смертью. Кевин отслеживал европейские связи Бишопа – теперь он знал имя адвоката Александры Примаковой, работавшей на «Магеллан Холдингс». Рейчел занесла это имя в черновик электронного письма в их общей учетной записи «Хашмейл»[35], и в том же неотправленном сообщении Кевин дал ей имя испанского контакта Бишопа в Бильбао в две тысячи девятом году: Себастьян Вивас. Дела пошли – только куда?

Ингрид Прю нашла свернувшейся на диване – та смотрела телевизор, приглушив звук.

– Клэр спит? – спросила бывший агент.

Паркер кивнула.

Почувствовав запах кофе, Рейчел налила себе чашечку и села возле Ингрид. Билл с Джиной отключили кабельное вещание, поэтому приходилось довольствоваться лишь местными каналами. Комментатор на экране перешел к теме о демонстрантах, собравшихся в городской мэрии и выступавших против сокращения бюджета на образование. Сердитые мамаши кричали на побагровевшего члена Совета, вскакивали со стульев и грозили ему пальцем.

– Мне бы следовало стать такой, как эти мамы, – сказала Паркер.

– То есть?

– Простые люди. Решают по одному вопросу за раз. Пишут письма, стучатся в двери. А я вместо этого почему-то решила взяться за всю несправедливость сразу. – Женщина показала пальцем на экран. – Вон как сестрички делают.

– Когда все закончится, вы сможете делать то же самое.

– Закончится? Что это значит?

Рейчел сама не знала. Чем бы они ни занимались, у них не было возможности что-либо увидеть дальше следующего шага. Сейчас они всего лишь пытались определить параметры ситуации. Обеспечить безопасность для Ингрид и ее ребенка или для самой Рейчел – эта цель казалась очень далекой, как пункт назначения, скрытый в туманной дали. Она понятия не имела, чем это может закончиться.

– Вернемся к нормальной жизни, – ответила Прю.

– Мне бы просто хотелось увидеть солнце.

– Что ж, я не против нормальной жизни.

– А когда вы в последний раз ею жили?

Рейчел задумалась. Эти последние восемь месяцев? Нет. Время, которое она провела, изучая «Бригаду»? Тоже нет.

– Наверное, в те полгода в Сан-Франциско, когда приняла участие в проекте по исследованию маргинальных философских течений, – сказала она.

– Маргинальные мыслители?

– Я тогда впервые услышала выступление Мартина. Выпивала с человеком, с которым он, возможно, встречался в Испании.

– Звучит как-то ненормально.

Ингрид была права, но тогда Прю все казалось нормальным: жить одной, совершать короткие прогулки вверх и вниз по побережью, выдавая себя за совершенно другого человека… Она чувствовала себя более комфортно, исполняя чью-то роль, и это наводило на размышления.

– Кажется, телефон? – спросила вдруг Паркер.

Рейчел расслышала гудение вибросигнала. Подойдя к двери, где висело пальто, она достала свой одноразовый телефон. Номер оказался незнакомым. Два-один-два… звонили с Манхэттена. Инстинкт подсказывал – не отвечай. Джонсон и Вейл могли проверять номера, связанные с Биллом и Джиной. Или это могло оказаться что-то совершенно другое.

Прю нажала на кнопку приема, но говорить ничего не стала. В трубке зашипело, фоном звучали автомобильные сигналы. А потом раздался голос Дэвида:

– Это я. Меня только что допрашивали два ваших приятеля.

– И поэтому вы мне звоните?

– Все в порядке. Я с платного автомата.

Рейчел закрыла глаза, представляя себе, как проделала бы то же самое на их месте. Возбудить подозрения, а затем проследить, что он предпримет.

– Вы на улице? – спросила она.

– Да. А что?

– Плохо.

– Почему?

Ей не хотелось объяснять, но если просто повесить трубку, Паркер запаникует, и хотя он ей не нравился и напоминал бывшего грубияна-супруга, ему было чем рисковать – женой, пусть и отстранившейся от него, и ребенком. Так что Прю высказалась, объяснив, что даже если он не видит Джонсона и Вейла, то они могут находиться неподалеку и следить за ним. И в тот момент, когда он набрал номер, они узнали про дом Билла и Джины.

– Но я нигде не вижу их, – настаивал писатель.

– Потому что они уже едут сюда.

– О черт! – выругался он. – Куда вы теперь направитесь?

– Этого я вам не скажу, Дэвид. До свидания.

Увидев выражение лица Рейчел, Ингрид вскочила.

– Что?

– Нам надо спешить. Готовьте Клэр, я соберу вещи.

Паркер побежала к лестнице.

– Сколько у нас времени?

– Полчаса максимум, – бросила Прю. – Если повезет.

Глава 06

Часы показывали одиннадцать утра, когда Кевин приземлился в лондонском аэропорту Станстед и взял черное такси-кеб до города. Шофер-ямаец сделал вид, что не обратил внимания на отсутствие багажа, и вместо этого стал расспрашивать о жизни в Америке.

– Слыхал, у вас там беспорядки. Плохо сейчас быть американцем, не так ли?

– Не так уж плохо, – сказал ему Мур.

– Ну черным американцем.

– Это всегда плохо. – Пассажир подался вперед, чтобы видеть дорогу. – Знаете место, где человеку дадут койку на ночь без лишних документов?

Водитель посмотрел на него в зеркало заднего вида.

– Проблемы, брат?

– А у кого их сейчас нет?

Ямаец привез Кевина на улочку в Кройдоне, к югу от центра города, и познакомил с Мэтти, пожилой женщиной, уроженкой островов Теркс и Кайкос, которая без всяких бумаг предоставляла постель и завтрак. Круглая, с жесткими седыми волосами, собранными в пучок, она оглядела Мура с головы до ног и сказала водителю:

– Годится, Элайджа.

Кевин крепко спал и проснулся после восьми, учуяв запах выпечки. Комната, которую он занимал, была обставлена на спартанский манер – матрас и два ящика, заменявшие комоды, – но окно затеняла тонкая ткань, рассеивающая свет утреннего солнца. Внизу Мэтти подала ему тарелку с блинчиками из кокосовой муки и стала наблюдать, как он ест.

– Что ты тут делаешь? – неожиданно спросила она. – Почему не остановился в «Даблтри»?

Ее гость откусил кусочек и задумчиво пожевал его.

– Приехал кое с кем повидаться.

– Небось бегаешь от жены? Поэтому остановился у Мэтти?

Мур покачал головой:

– Ничего подобного. Мне нужно на Блэкфрайерс-роуд. Номер двести три.

– Это в Саутуорке. Садишься в метро до «Лондон-бридж» и дуешь на Блэкфрайерс.

– У вас что, весь город в голове?

Хозяйка улыбнулась, причем в глазах у нее мелькнули веселые огоньки, и встала.

– А вы прелестник, сэр.

Купив билет, Кевин через полчаса оказался в гуще жизни, в самом центре городской толчеи. Пока молодой человек шел на запад вдоль Темзы до Блэкфрайерс-роуд, он успел выкурить сигарету. Нужный дом оказался зданием со стеклянным фасадом в стиле пятидесятых. Над входом красовался зеленый логотип, похожий на разорванный символ бесконечности. Это означало, что именно здесь обосновался ИРЗТ – Институт развития заморских территорий.

Внутри Мура встретила улыбкой симпатичная женщина-администратор. Он постарался держаться так, будто уже бывал здесь.

– Доброе утро, – поздоровалась она.

– Привет. Я ищу Александру Примакову. Только что прилетел из Нью-Йорка.

– Конечно, – сказала администратор, занеся пальцы над клавиатурой. – Какой офис, сэр?

Рейчел дала ему только имя – Александра Примакова – и скудные биографические данные. Юрист, работала с «Берг-и-ДеБург», бывшая советница Верховного комиссара ООН по делам беженцев, хотя неизвестно, какое отношение имеет к беженцам. Работает в лондонском офисе Института развития заморских территорий, в аналитическом центре по вопросам политики.

– Точно не знаю, – сказал Кевин. – Эту встречу готовил мой помощник, а он… – Молодой человек покрутил головой. – Скажем так, новенький.

Его собеседница улыбнулась, а потом забегала пальцами по клавишам.

– Что ж, возможно, я сумею… – Прищурившись, она поглядела на экран и кивнула: – Да. Нашла. – И протянула руку к телефону. – Как мне вас представить?

– Мартин Бишоп, – сказал Кевин.

С тем же невозмутимым видом администратор позвонила и объяснила, кто желает встретиться с госпожой Примаковой. Затем она немного помолчала, взглянула на Мура и, понизив голос, что-то добавила. Он обдумывал, не назваться ли настоящим именем, но, учитывая занятость, Примакова могла и не снизойти до незнакомца. А томиться в вестибюле целый день ему не хотелось.

Наконец администратор положила трубку и показала на коридор:

– Лифт в конце. Третий этаж. Вас ждут.

Лифт шел медленно, и Кевину хватило времени придать своему лицу непроницаемое выражение. Потом двери раскрылись, и он увидел эффектную белую женщину лет сорока на высоких каблуках. Руки ее были сложены на груди, а темные глаза в обводах синевы смотрели так пристально, что он счел за лучшее не делать лишних движений, пока у него за спиной не закрылись двери лифта. Потом, пройдя вперед на пару шагов, он протянул руку:

– Госпожа Примакова.

– Кевин Мур, – произнесла она с легким русским акцентом, и он почувствовал, как упало его сердце, когда она развернулась и широкими шагами пошла прочь. Постояв, молодой человек последовал за ней.

Ее кабинет напоминал комнату у Мэтти – лишь самое необходимое. Здесь не было ничего личного – ни фотографий, ни жизнеутверждающих девизов на стенах. Только стол, пара кресел и закрытый ноутбук, который, как предположил Кевин, она каждый вечер забирала домой. Примакова уселась в кресло за столом и кивком пригласила его располагаться.

– Откуда вы знаете мое настоящее имя? – спросил Мур, поскольку предполагалось, что он должен задать этот вопрос.

Александра раскрыла компьютер.

– Не имеет значения. Важно другое: зачем вы здесь?

Примакова ошибалась – вопрос Кевина имел значение, но он сейчас находился не в том положении, чтобы возражать.

– В две тысячи девятом году вы готовили документы для компании под названием «Магеллан Холдингс», – начал он. – Фирма перекачивала деньги Мартину Бишопу и его «Тяжелой бригаде». Похоже, вы делали это через одного из двух людей: Джеймса Салливана и Себастьяна Виваса. Или через них обоих.

К тому времени ноутбук загрузился. Женщина набрала строчку и подняла взгляд на Кевина.

– «Бригада» – это уже история.

– Тогда, полагаю, я – историк.

– И я никогда не обсуждаю детали бизнеса своих клиентов.

– Но в данном случае ваши клиенты финансировали известную террористическую организацию. Послушайте, вам ничто не угрожает, но…

– О, я знаю, что мне ничего не угрожает, – перебила Примакова. – А вот у вас могут быть неприятности. – Она прищурилась и посмотрела на экран. – Американцы и немцы разыскивают вас, чтобы допросить. Вам это известно?

Мур этого не знал. Фей Левинсон, очевидно, дозвонилась до Джейкса, и ему просто повезло, что он улетел из Берлина так рано.

– Хорошо, что я в Англии, – признался он.

– Брексит еще не наступил, – заметила Александра. – Границы открыты, и договор об экстрадиции пока в силе. Стоит мне сделать один звонок, и куча парней с пушками будут ждать вас снаружи.

Возможно, она все придумала, но это не имело значения: Кевин понял, что оказался в безвыходном положении.

– Я просто пытаюсь выяснить, что произошло. Я несколько месяцев работал против «Бригады» под прикрытием. И все закончилось множеством вопросов, на которые нет ответов, – рассказал он.

Несколько секунд Александра смотрела на него, и черты ее лица смягчились. Хотя это вполне могло ему показаться…

– Вы читали отчет, выпущенный ФБР? – спросила женщина.

– Да.

– И не нашли там ответов на свои вопросы?

– А вы – на свои? – спросил Кевин.

Госпожа Примакова с холодным видом откинулась назад.

Мур обвел взглядом скудно обставленную комнату.

– Я несколько растерян. Что общего может иметь человек, работающий в скромном кабинете Института развития заморских территорий, с подпольными политическими движениями в Соединенных Штатах? Или вы это называете развитием заморских территорий? Финансирование агитаторов и террористов?

– Я просто арендую это помещение, – спокойно ответила Александра. – ИРЗТ не имеет ко мне никакого отношения.

– Можете просто помочь мне? – спросил Кевин. – На кого вы работаете?

– Извините. – Его собеседница покачала головой. – Сведения о моих клиентах конфиденциальны, и если вы пришли без ордера, выданного британскими властями, я ничем не смогу вам помочь.

Молодой человек закрыл глаза, понимая, что она не уступит. Потом он встал, собираясь уйти.

– А вы? – спросила Примакова. – На кого вы работаете?

Мур только посмотрел на нее.

– Оуэн Джейкс? Так? – предположила она.

– Нет.

– Тогда как насчет Рейчел Прю?

Кевин ничего не сказал, но ответ читался у него на лице.

– Она исчезла неделю назад. С ней все в порядке? – спросила Александра.

– Кто вы?

Женщина смотрела на него несколько секунд, словно собираясь ответить, но затем вместо этого взяла свой сотовый телефон.

– Ступайте, мистер Мур. Не заставляйте меня звонить… сами знаете куда…

Глава 07

– Где мы, черт возьми? – спросила Ингрид Паркер, глядя на проносящиеся за окном огни полуночного предместья. По пути из Монклера, выбрав длинную, но менее приметную дорогу через Ланкастер, они остановились на автозаправке, где Ингрид покормила Клэр и дала ей отрыгнуть. Сейчас девочка, едва заметная под складками одеяла, снова спала у нее на коленях.

– Уолдорф, штат Мериленд, – сообщила Рейчел, снизив скорость и высматривая припаркованные автомобили.

– Откуда вам знать? – проворчала Паркер.

Прю уже привыкла к цинизму этой дамы, развившемуся у нее за месяцы, проведенные в бегах. У чувства озлобленности было достаточно времени, чтобы пустить корни и расцвести буйным цветом, дав плоды в виде горького юмора.

– Нам нужно остаться здесь на несколько дней, – говорила Рейчел, когда они проезжали мимо дома № 6301, двухэтажного строения грязного цвета с ухоженным и хорошо освещенным передним двориком. Но она не остановилась, продолжая рулить и наблюдать, нет ли на улице припаркованных машин или минивэнов в подъездных аллеях – это означало бы, что дом под наблюдением. Хотя это было сомнительно – в Бюро были известны неприглядные подробности ее прошлого, и там хорошо знали, что она умеет избегать слежки. Но стоит ошибиться только раз, и все пойдет прахом.

Прю уже разворачивалась обратно, когда Ингрид, посмотрев на Клэр, спросила:

– У друзей?

– Возможно.

Они припарковались в трех домах от 6301-го дома, и Рейчел велела своей пассажирке сесть за руль и ждать. Если ее расчет был неверен, то Паркер быстро это поймет – вспыхнут огни, и из дома выскочат люди, которые, может быть, даже начнут стрелять. В таком случае Ингрид нужно давить на газ и снова прятаться где-нибудь в сельской местности. Возможно, даже рвануть на юг, во Флориду, к Биллу и Джине.

Рейчел пошла по тротуару мимо разбрызгивателей, увлажняющих воздух в соседних дворах. Это место наводило на мысль о фильмах Дэвида Линча. Безукоризненные кустарники, вечеринки с барбекю, детский футбол и сонные посиделки, служащие прикрытием для извращений и жестокостей, бурлящих под самой поверхностью.

Или, может быть, она думала лишь о доме № 6301…

Подходя к входной двери, Прю в нерешительности остановилась. Оглянулась на машину с силуэтом Ингрид внутри. А потом нажала на кнопку звонка и услышала его негромкую трель внутри. Раздались шаги. Кто-то посмотрел в глазок. Затем дверь распахнулась, и перед ней предстала вечно прекрасная Маккензи, ослепительная и безупречная в белом плисовом халате.

– Рейчел, – сказала она удивленно, но неприветливо.

– Привет, Маккензи. Грегг дома?

Хозяйка открыла рот, а потом снова закрыла его.

– Уже довольно поздно, Рейчел, – заметила она после паузы.

– Извини. Но это важно.

Они разговаривали уже достаточно долго, чтобы Грегг мог оторваться от бокала с вином или какого-нибудь полуночного ситкома, который жители предместий неукоснительно смотрят в такую пору, и он действительно появился за спиной у жены, положив свои большие крепкие ладони на ее хрупкие плечи. Он постарел, но по сухожилиям в основаниях больших пальцев Прю видела, что годы не ослабили его.

– Рейчел? Что случилось? – удивился ее бывший муж.

Она постаралась не выказывать слабости, которая так долго определяла их отношения.

– Хочу попросить о большом одолжении. Вас обоих. Со мною женщина с ребенком. Их нужно приютить на несколько дней.

– И ты вспомнила о нас? – спросил Грегг то ли раздраженно, то ли удивленно, то ли готовясь броситься на нее.

Однако Маккензи при упоминании о ребенке смягчилась.

– Кто эта женщина?

– Мать, которая нуждается в защите.

– От кого? – поинтересовался Грегг.

Рейчел обдумывала легенды прикрытия – служба иммиграции, иностранные агенты, пресса, – но она имела дело не с неофитами. Лоббистская деятельность ее бывшего свела его с представителями всех уровней федеральной власти, а Маккензи в прошлом занималась международным предпринимательским правом, хотя сейчас отошла от дел.

– Будет намного лучше, если я не стану отвечать на этот вопрос, – сказала Прю.

Они оба поняли, что это значит, и Грегг заметно встревожился.

– Ей нужна наша помощь? – спросила Маккензи.

– Да.

– Тогда ладно, – сказала она и повернулась к Греггу. – Так ведь, дорогой?

Грегг пожал плечами.

– Ну да. Конечно.

Рейчел понравилось, как образцовая жена поставила Грегга Уиллса на место. Возможно, зверю, которого она знала, всего лишь требовался правильный укротитель.

Глава 08

Покинув второпях штаб-квартиру Института развития и уже почти дойдя до станции «Лондон-бридж», Кевин засомневался. Не слишком ли быстро он спасовал перед Примаковой? Или она отпугнула его? Может быть. Причем отпугнула не предупреждением о том, что позвонит в полицию, – это, как он теперь подозревал, было пустой угрозой, потому что ей тоже не хотелось отвечать на вопросы. Встревожило его то, что она знала его имя, знала про Рейчел и Оуэна Джейкса. Какого черта, кто она такая? Адвокат, помогавшая финансировать «Бригаду», знавшая механизмы внутренней работы ФБР так, как не знали их большинство служащих в самом Бюро? Да, именно это его испугало. Любого, кто столько знает, нужно опасаться.

Кевин находился в чужом городе, правил которого не знал, общался с женщиной, обладавшей по сравнению с ним огромной форой, но спасаться бегством, когда другие – Рейчел, Ингрид, Клэр – зависят от него… Что это было? Разумное чувство самосохранения, развившееся в условиях достаточно длительной свободы по принятию решений в ходе расследования? Или он бежит от чего-то имеющего решающее значение для защиты этих женщин? Ему вспомнились последние слова Бена: «Это все из-за тебя…» Тогда принятые им решения закончились просто кучей трупов. Чего будет стоить его ошибка теперь? Какое направление будет правильным?

Когда Мур неожиданно развернулся и снова побрел на запад, он не был полностью уверен в том, что делать дальше. Может, он вернется в кабинет Примаковой и потребует ответить на свои вопросы? Или затаится снаружи, как охотник? Заговорит с ней, когда она выйдет из здания? Сможет ли он проследить за ней в незнакомом городе? Сан-Франциско или Новый Орлеан – там он мог бы вести слежку без проблем. Но запутанные, забитые пешеходами улицы Лондона?..

Он уже почти достиг перекрестка, за которым начиналась Блэкфрайерс, когда поднял взгляд и увидел на другой стороне улицы знакомую женскую фигуру. Да, Александра Примакова, прижимая к уху телефон, шла как раз туда, откуда он решил вернуться. Кевин снова развернулся, налетел на чету пакистанцев и поспешил следом за ней. Она уже проходила через турникет на станции метро, и ему пришлось отстать, а потом снова бежать, чтобы не потерять ее. На крутом эскалаторе он держался неподалеку, стараясь не упустить ее из виду, а когда вскочил в вагон, даже не понял, в каком направлении они движутся. К тому времени Примакова уже положила телефон в карман и достала другой, на котором теперь набирала сообщения.

Только когда они вышли в Восточном Кройдоне, Мура охватило чувство беспокойства. Александра шла впереди, и ее белая кожа выделялась среди окружавших ее смуглых лиц, а потом они оказались на той самой улице и… Ага: она свернула в переулок, который Кевин впервые посетил прошлым вечером, когда его привез сюда водитель-ямаец по имени Элайджа. Остановившись перед дверью Мэтти, она сверила номер с записью в телефоне. И собралась нажать на кнопку звонка.

– Госпожа Примакова! – окликнул ее молодой человек, подбегая к ней.

Женщина оглянулась, удивленно посмотрела на него, после чего выдавила из себя улыбку.

– Мистер Мур. Как вы здесь оказались?

– А вы как думаете?

Александра скривила бровь, а потом кивнула в сторону главной улицы.

– Прогуляемся?

Не успел Кевин ответить, как она уже зашагала прочь, и ему опять пришлось припустить за ней трусцой. Он догнал ее, когда она влилась в шумную толпу.

– Теперь вы хотите поговорить? – спросил Мур.

– Нет, – последовал ответ. – Это не то место, в котором я вам что-нибудь скажу.

– Ладно…

– Сначала мне нужно кое в чем убедиться.

– Говорите.

Снова взглянув на агента ФБР, женщина криво улыбнулась.

– Вы работаете с Рейчел Прю, правильно?

Кевин не знал, должен ли отвечать, но понимал, если он ничего не скажет, то и она не заговорит. Примакова уже ясно дала это понять.

– Да, – кивнул молодой человек.

– Хотя ее здесь нет, верно? Она в Америке?

На этот раз Мур просто кивнул, не желая озвучивать тот факт, что он, похоже, проиграл и на руках у него больше не осталось козырей.

– Хорошо. Скажите ей, что она теряет время, копаясь в старой истории, – заявила Александра.

– Что это значит?

– Это значит, что неважно, какие бумаги я подписывала в две тысячи девятом. Пусть приглядится к событиям четвертого июля прошлого года. И пусть задаст себе вопрос, кто от этого больше всех выиграл.

Скрытность собеседницы начала раздражать Кевина.