Сейчас было уже три утра, а друг все еще не вернулся. Разве мог Дилан уснуть, если его терзала тревога? Он думал, что в Институте обрел наконец долгожданный покой, и вот безмятежность, которую он считал незыблемой и к которой уже начал привыкать, нарушили таинственные и неприятные события.
Дилан решил, что будет думать только о Лие. Влюблен ли он в нее? До сих пор он не формулировал этого вопроса именно так. Ответь он утвердительно, что бы он стал делать дальше? И потом, Лия строго-настрого запретила ему рассматривать их отношения под таким углом зрения. Но здесь, в полном одиночестве, в темноте комнаты он имел право думать о чем хотел. И он вдруг понял, что страх, испытанный им от известия, что Лия оказалась в больнице, заставлявший его вглядываться во мрак и бояться того, что, возможно, откроется ему в ближайшие часы, проистекал от единственной мысли — навсегда потерять Лию. Ибо он не мог представить отныне жизни без нее.
Да, он был влюблен. Безумно влюблен. И умирал от беспокойства.
69
Пока они ехали, напряжение достигло апогея.
— Почему ты раньше не сказал? — раздраженно спросила Лювна.
— Для этого мне следовало быть в курсе, что ваша проклятая операция провалилась, — ответил Димитрий. — Как только узнал, я сразу пришел.
— Они быстро догадались, что Лана лгала, а этого мы не могли узнать. Кроме того, в нарушение инструкции она согласилась сесть в машину, хотя ей следовало…
— Так это и называется провалить операцию! — прервал ее Димитрий. — Когда готовят нечто подобное, никогда не привлекают новичка без уверенности, что тот не подвергается риску. Да и просто не привлекают новичка, вообще не используют его.
Лювна молча обменялась взглядом с двумя другими членами группы, расположившимися на заднем сиденье. Микаэль в компании трех сотрудников вел головную машину. Колонну замыкал третий автомобиль с еще четырьмя людьми. Начальник Службы экстренной помощи сначала был против участия в операции Димитрия. Но тот — ведь именно он предложил им решение — чувствовал себя на коне и сумел этим воспользоваться. В конце концов шеф сдался и дал согласие, но предпочел не ехать с ним вместе.
— У нас не было другого выхода, — спокойно ответила Лювна. — Мальчишка, которого мы пытались спасти, оказался в пиковой ситуации. А Лана была его знакомой.
— Как это? — удивился Димитрий.
— Он ее бывший парень.
При этих словах юноша почувствовал, как его обдало жаром. Бывший парень? Вот, значит, почему она ринулась на задание! И была такой озабоченной, потому что еще в него влюблена! Ему самому показалось нелепостью, что он испытывает ревность, в то время как Лана находится в руках фанатиков, способных на самое худшее… но Димитрий не мог выбросить эти мысли из головы.
Лювна подробно рассказала об обстоятельствах, вынудивших их немедленно вмешаться, и о причинах, по которым Лана предложила свою помощь, а также о том, при каких условиях она внезапно исчезла из их поля зрения.
— Микаэль должен был знать о существовании другого выхода из бара и расставить там своих людей.
— На подготовку операции было всего полчаса. К тому же встреча планировалась в другом баре. Они изменили место в последний момент.
— Как раз это и должно было насторожить.
— Ты несправедлив.
— Да нет, я просто мыслю здраво. Кстати, если бы я не вмешался, на данный момент вы оставались бы в полном дерьме.
— Микаэль — лучший из всех нас. Жизнь каждого воспитанника для него дороже, чем его собственная. Не стоит до сих пор держать на него зла.
Димитрий пожал плечами и прислонился лицом к стеклу. Местность все еще была погружена во мрак. Мысли его тоже. Дурное предчувствие не давало покоя. А его интуиция, увы, почти всегда срабатывала. Как и в тот вечер, когда он узнал про свою мать. Вечер, когда он решил, что навсегда возненавидит Микаэля.
70
Парень, который пытался урезонить Яса, принес воды.
Наклонившись над Кевином, он заставил его сделать несколько глотков.
— Помоги нам, Хилиес, — прошептал тот, утолив жажду, — у них окончательно крыша поехала.
— Прости, но ты сам во всем виноват.
— Ты же видел, на что они способны, — проговорил Кевин, морщась от боли. — Я хотел найти для себя совсем другой ислам, настоящий, а не то, во что они его превратили. Уверен, что и ты думаешь так же.
Хилиес, ничего не ответив, повернулся к Лане и тоже дал ей воды. Она стала пить, старясь поймать его взгляд, но тот все время отводил глаза. Девушка поняла, что Хилиес — слабое звено и, возможно, он — единственный шанс отсюда вырваться. Она постаралась вспомнить занятия в Институте, посвященные способности убеждать. Что следовало сказать или сделать сейчас? Потерянная, запутавшаяся в обилии непредвиденных событий, она предпочла искренность.
— Ты — другой, не такой, как они, я это увидела по твоим глазам. Тебе не понравилось то, что ты здесь видел. И не по нраву, что они сделали с Кевином.
— Заблуждаешься.
— Нет, я права, и ты это знаешь. Ты — хороший парень, но ввязался в неприятную историю. И не понимаешь, как из нее выбраться. Потому что боишься. Только потому и придумываешь себе оправдание: война с неверными, необходимость подчиняться приказам, невозможность действовать так, чтобы нам помочь.
Нервный тик пробежал по щеке Хилиеса. Лана догадалась, что угодила в цель.
— Если ты ничего не сделаешь и они нас изувечат или убьют, ты не простишь себе этого до конца жизни. Будешь мысленно возвращаться к этим картинам и думать: я мог что-то предпринять, но ничего не сделал. Или же, став марионеткой в их руках, ты попадешь в Сирию и станешь совершать зверства, продолжая уверять себя, что поступаешь так во благо. Ты отойдешь от подлинных ценностей, которые наверняка внушали тебе родители, от истинного ислама. И если тебя не убьют, то однажды ты предстанешь перед судом, не важно, человеческим или судом совести, и, как все военные преступники, станешь прикрываться отговорками: «Я просто выполнял приказ», «Я только солдат», «По-настоящему я не понимал, что делаю». Но даже если тебе удастся провести тех, кто будет тебя судить, даже если удастся обмануть собственную совесть, тебе уж никак не одурачить Бога, когда тебе придется перед его лицом отвечать за свои поступки.
Хилиес выпрямился — взволнованный, впечатленный, и собрался выйти из комнаты.
— Иногда приходит такой момент, когда обязательно нужно принять решение, которое придаст смысл всей твоей жизни, — продолжила Лана. — По-моему, сейчас настал именно такой момент.
Юноша замедлил шаги, обернулся.
— Я ничего не могу сделать, — с сожалением в голосе проговорил он. — Их слишком много. Дом стоит, можно сказать, в чистом поле. Если я даже помогу вам сбежать, они мгновенно вас поймают, как в случае с Кевином. А если вам это удастся, во что я не верю, их гнев немедленно обернется против меня.
— Ты убежишь с нами!
— Какого черта? Вернуться в прежнюю дерьмовую жизнь?
— Нет. Я знаю людей, которые тебе помогут, обещаю.
— Те, что бросили тебя на произвол судьбы? Великолепно!
Она не стала возражать. Не следовало говорить слишком много, пока она не будет до конца уверена, что убедила его.
— Возможности убежать у нас не будет, — продолжил юноша. — Они хорошо знают окрестности, а мы — нет.
Хилиес сказал «мы», то есть в уме он уже рассмотрел сценарий, предложенный Ланой. Он готов сдаться. Следовало немедленно развить успех.
— Ты можешь ей верить, — неожиданно поддержал Кевин. — Все, что Яс говорил о Лане, — неправда. Она — потрясающая девушка. Несмотря на то что я ее бросил, она сделала все, чтобы вытащить меня отсюда. В эту переделку она угодила только потому, что я облажался.
Смогли ли они убедить его? Лана не очень в это верила. Даже если у парня и возникли сомнения, то в его глазах, в момент, когда он уходил, по-прежнему оставалось что-то холодное и жестокое.
КУРС: СОЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ
ТЕМА: «ПРЕДАТЕЛЬСТВО» СВОИХ ЦЕННОСТЕЙ
Каждый индивидуум обладает определенным набором ценностей и принципов, глубоко укоренившихся в нем и обусловленных воспитанием и образованием, которые формируют его мнение и верования.
Совершение какого-либо поступка, идущего вразрез с этими ценностями, вызывает у него чувство дискомфорта, пропорциональное масштабу «предательства».
Например, если я — по своей культурной природе не расист — в какой-то конкретной ситуации оскорблю чернокожего, еврея или араба, я буду чувствовать себя очень плохо. Поэтому я немедленно приведу в действие психологические механизмы, которые помогут ослабить напряжение, вызванное моим поведением.
Чаще всего это сводится к следующему:
1. Попытке объяснить собственное поведение внешними факторами: «Он сам нарвался, довел меня» и т. п.
2. Переосмыслению свершенного поступка таким образом, чтобы представить его под иным углом, где речи о попранных мною ценностях и вовсе не было: «Да я просто так сказал, чтобы его задеть, ничего не имея в виду. Кстати, у меня ведь полно друзей среди чернокожих (евреев, арабов)».
3. Полному забвению моего поступка, как если бы он никогда не был совершен: «Да вовсе я его не оскорбил!»
4. Сближению с людьми, способными понять и оправдать мое поведение: «Я присоединился к крайне правым потому, что, даже не являясь расистом, не могу принять поведения некоторых иностранцев».
Первым этот феномен изучил американский психолог Леон Фестингер. Он назвал его «когнитивным диссонансом».
71
Хилиес вскоре вернулся в комнату в сильном возбуждении.
— Что это с тобой? Почему ты в такой панике? — забеспокоился Кевин.
— Они еще спрашивают! Да потому что я боюсь! Дело зашло слишком далеко. А я не убийца!
— Почему убийца? Они что… собираются нас убить?
Хилиес весь напрягся.
— Да не знаю я… ничего не знаю, — пробормотал он… Но ведь они…
— Так помоги нам! — воскликнула Лана. — Сейчас или никогда.
— А если я помогу, обещаете взять меня с собой? — умоляющим тоном произнес тот.
— Ну конечно! — подтвердила пленница.
Она внимательно на него посмотрела, стараясь припомнить основы анализа невербальных признаков, которые проходила на курсе синергологии: расширенные зрачки, покусывание губ, спонтанное моргание. Парень переминался с ноги на ногу и все время потирал рот левой рукой. Все признаки того, что он испытывал страх. Почему?
— Раз обещала, так и сделает, — заверил его Кевин.
— Хорошо. Тогда дайте мне телефон или адрес, где я могу найти этих ваших друзей. Живо!
Хилиес достал смартфон.
— Лучше будет, если я сама с ними поговорю, — ответила Лана. — Иначе они просто сбросят звонок.
— Нет времени! Остальные вот-вот зайдут сюда. Дай номер, я выйду и сам поговорю.
Какое-то время Лана колебалась, но все же продиктовала цифры.
— Когда раздастся звонок, нажми на звездочку, потом 2626 и решетку. Тебе ответят. Скажи, что звонишь от моего имени.
Он все записал.
— Потом назовешь пароль.
— Какой? Быстрее!
Лана сказала пароль.
72
Остановившись на обочине, все собрались вокруг планшета, пристроенного на капоте одного из автомобилей.
— Вот черт! В этом месте сигнал пропал, — раздраженно заметил Микаэль.
— Значит, они где-то поблизости, — проговорила Лювна, просматривая карту. — Они съехали с национальной дороги, вышли на департаментскую, а потом на проселочную. То есть прибыли по месту назначения.
— Так-то оно так, но их штаб может находиться как в радиусе нескольких сотен метров, так и многих километров.
— Думаю, периметр не должен превышать пяти километров, взгляни на карту: от этого места равноудалены более скоростные дороги. Поскольку они заинтересованы в том, чтобы как можно быстрее добраться до места, они воспользовались бы ими, если намеревались ехать дальше.
Положив пальцы на экран, Лювна укрупнила изображение, прежде чем продолжить:
— Учитывая, что они вышли вот отсюда, можно с уверенностью сказать, что они прибыли в пункт назначения. Я уверена, что их логово находится в этой зоне, — объявила она, очерчивая пальцем кружок. — В сельской местности — идеальное место, чтобы затаиться.
— Может, ты и права, Лювна. Как бы то ни было, нам только и остается, что следовать твоей логике. Отправь информацию Пьетро и попроси указать нам местоположение всех отдельно стоящих домов в районе. Их не должно быть много.
* * *
Минут через десять телефон Микаэля зазвонил.
— Это Пьетро, — сообщил он.
— Как? — воскликнул он. — Когда? Отлично, я записываю.
Пальцы его запрыгали по клавиатуре планшета под пристальными взглядами всех членов команды.
— Не понял. Повтори. Так…
Закончив разговор, он пару секунд размышлял.
— В Институт позвонил один из членов этой банды. Он набрал добавочный номер, предназначенный для воспитанников на случай опасности. Затем сообщил, что звонит по поводу Ланы и Кевина. Якобы он входит в число недавно завербованных, но разошелся с руководством, поскольку те задумали устранить двоих пленников. Он сообщил о месте, где их удерживают.
— Великолепно! — воскликнул Димитрий.
— Даже слишком, на мой взгляд.
— Думаешь, ловушка?
— Не исключено. Возможно, Лана заговорила… под пытками. Но другого варианта нет. Будем настороже. Люв, ты поедешь со мной и по пути подготовишь план операции. Ты, Свен, сядешь за руль.
* * *
Колонна двигалась черепашьим шагом, чтобы производить как можно меньше шума. Подъехав к указанному месту, машины укрылись за деревьями. Все члены группы вышли из автомобилей и собрались вокруг Микаэля. Постаравшись забыть об эмоциях, он спокойным голосом обратился к подчиненным:
— Будем исходить из того, что это ловушка. Если так, то они, думая, что их план сработал, спокойно ждут нашего приезда. Но они не предполагают, что мы находимся так близко, и ждут нас гораздо позже. Иными словами, они пока недостаточно внимательны. Мы могли бы на них напасть, используя фактор внезапности. Но есть риск, что они немедленно расправятся с Ланой и Кевином. Так что первыми туда проберемся мы с Лювной, постараясь войти незаметно и найти пленников. Если нам удастся их освободить, мы вызовем полицейских, которые и займутся бандой. Если же не получится, мы прикроем пленников и дадим вам «зеленый свет». Когда вы будете на расстоянии выстрела, мы тоже откроем стрельбу, таким образом, бандиты окажутся меж двух огней. В случае необнаружения нами Ланы и Кевина остается только одно: силовая атака, очень быстрая. Вы должны разделиться на две группы: трое будут подходить с востока, трое — с запада.
Все члены группы согласились с планом.
— Бегом до места около двадцати минут. Так что остальные пока должны оставаться в засаде.
* * *
— Я позвонил, — произнес Хилиес.
— Что они ответили? — спросил Кевин, в красных, распухших глазах которого засветилась надежда.
— Да ничего. Сказали, чтобы мы сохраняли спокойствие.
— Они приедут, — прошептала Лана.
К постоянной боли от ран у нее добавилось ощущение, что она вот-вот потеряет сознание, словно ее разум готов отключиться. Усталость и слишком сильное волнение подорвали ее способность к сопротивлению.
— Через сколько времени они здесь будут, как ты думаешь? — поинтересовался Хилиес.
— Понятия не имею. Когда меня сюда везли, я была в отключке и не могла видеть, где мы.
— А твои друзья, где они находятся?
— Тоже не знаю. Наверное, они сейчас возле того места, где я исчезла.
— Но ты же знаешь, где они обычно собираются?
— Нет. Они сами выходили со мной на контакт.
— Это полицейские?
— Нет. Думаю, это одна из ассоциаций правоверных католиков.
— Откуда ты их знаешь?
— Они узнали о моих проблемах с бандитами… из нашего квартала. Обещали мне помочь при условии, что я найду Кевина. Но почему ты задаешь столько вопросов?
— Беспокоюсь. Хочу знать, с кем предстоит иметь дело. Ведь я играю по-крупному… — сказал Хилиес, стиснув челюсти.
— Ладно, ладно тебе, не переживай.
Обстановка осталась напряженной. Впереди, скорее всего, их ждала нелегкая борьба. Лана безраздельно верила Микаэлю и его сотрудникам, но пройдет какое-то время, прежде чем они прибудут на место. А их мучители, безжалостные и опасные, очень спешили. Кто знает, будет ли им отпущено это самое время?
* * *
Вскоре послышался какой-то шум. Он доносился снаружи. Лана была накрепко привязана к стулу и не могла подойти к заколоченному окну. Кевин забылся — боль и усталость взяли верх, а Хилиес вернулся к своим сообщникам, чтобы отслеживать развитие ситуации, как сказал он пленникам. Дом погрузился в странную тишину, давящую и тяжелую, предвестницу неизбежной трагедии. Так, по меньшей мере, воспринимала Лана это напряженное затишье, которое неожиданно было нарушено непонятным звуком.
Доносившееся снаружи легкое поскрипывание послышалось снова.
— Кевин! — позвала она глухим от страха голосом.
Юноша вздрогнул, открыл глаза и, вспомнив, где он находится, быстро приподнялся.
— Там кто-то есть, — сказала девушка, показывая на окно.
С постели, к которой он был привязан, Кевин мог видеть лишь кусочек внешней стены дома.
Одна из деревянных планок, которыми было заколочено окно, сдвинулась.
— Кто-то пытается снять доски, — прокомментировал он.
— Уверена, что это они, — прошептала Лана, которой это сообщение сразу придало сил.
— Вижу какую-то женщину, — обрадованно возвестил Кевин минутой позже.
С другой стороны окна Лювна знаком дала понять, чтобы он молчал. Из кармана штормовки она достала тюбик и, надев на него насадку, обработала его содержимым металлические багеты форточки. Подождав, пока коррозионное средство подействует, она осторожно, без шума, вынула стекло. Затем, просунув в отверстие руку, открыла оконный запор.
Легкий прыжок, и она очутилась в комнате, сопровождаемая Микаэлем.
— Лювна! Микаэль! — беззвучно проговорила счастливая Лана, когда те оказались рядом. На ее глазах тут же выступили слезы.
— Боже мой! — воскликнула Лювна, увидев раны ученицы.
Лицо Микаэля изменилось: челюсти сжались, а в глазах засверкала трудно сдерживаемая ненависть. Они тут же отвязали пленников и внимательно осмотрели раны Ланы и Кевина.
— Сколько их в доме?
— Было шестеро, но не знаю, все ли сейчас на месте.
— Кто нам позвонил?
— Один из завербованных — Хилиес. Удалось перетянуть его на нашу сторону.
— Почему он согласился?
— Ему не понравилось то, что они… творили. Мы пообещали, что вы ему поможете, когда все будет кончено.
— Почему они вас били?
— От меня хотели добиться, кто вы такие и где находитесь. А Кевина потому, что тот попробовал сбежать.
Микаэль еще сильнее стиснул челюсти.
— Кевин, постарайся точно описать расположение помещений в доме.
Пока тот передавал все, что ему было известно о ферме, в коридоре послышались шаги. Микаэль и Лювна, мгновенно отреагировав, встали за дверью с оружием в руках.
Когда один из бандитов вошел в комнату, Микаэль схватил его и закрыл рот ладонью.
— Все в порядке, это — Хилиес! — воскликнул Кевин. — Это он вам позвонил.
Парня отпустили. Тот смотрел на них с удивлением и ужасом.
— Как вы смогли?..
Лювна встала перед ним.
— Значит, это ты звонил?
— Да.
— Назови свое имя, возраст, откуда ты?
— Какая разница?
— Отвечай!
Хилиес подчинился.
— Ты хочешь, чтобы мы тебе помогли?
— Ну… конечно.
Лювна смотрела на него пристальным взглядом, словно сканировала.
— Что ты думаешь о том, что они сделали Лане и Кевину?
— Это… отвратительно!
— Из-за этого ты и решил предать своих?
— Что значат все эти вопросы?
— Отвечай, почему ты решил с ними порвать?
— Потому что они зашли слишком далеко в своих мерзостях. И потом, мне нравится Кевин.
Она продолжала допрос, чередуя простенькие вопросы с более затруднительными.
— Хорошо. А теперь скажи, где сейчас находятся остальные? — спросила она в конце концов.
— Двое в кухне, один в гостиной, а двое других на посту около дома.
Она обменялась быстрым взглядом с Микаэлем.
— Собирайтесь, мы уходим, — приказал тот.
— Идти можете? — спросила Лювна у Ланы и Кевина.
Они кивнули.
— И вы не схватите бандитов? — удивился Кевин. — Мы не станем рисковать, ведь кого-нибудь из вас или из нашей группы могут ранить. Банду оставим на откуп полиции. Ты, Хилиес, пойдешь с нами.
— Постойте, я должен вернуться и взять кое-какие вещи.
— Об этом не может быть и речи. Ты идешь с нами. А вещи заберешь потом.
Приказ не допускал возражений, и Хилиес не стал сопротивляться.
Микаэль связался с группой.
— Мы их нашли, — тихо произнес он. — Попробуем выбраться отсюда. Оставайтесь пока на месте, но будьте готовы вмешаться, если нас засекут.
* * *
Им удалось выбраться из здания, и никто их не заметил. Они видели свет на нижнем этаже, слышали громкие голоса, но ни один из бандитов не обнаружил беглецов. Хилиес подсказал обходной путь, как выйти, не напоровшись на охрану. Лювна поддерживала Лану, а Микаэль помогал идти Кевину.
Когда они уже подходили к машинам, им навстречу бросилась оставшаяся часть команды. Впереди всех мчался Димитрий. Задыхаясь от волнения, он устремился к Лане, пока остальные занимались Кевином и Хилиесом. Увидев ее раны, он пришел в отчаяние.
— Сволочи, что они с тобой сделали?!
— Им, очевидно, не понравился мой пирсинг, — ответила девушка со слабой улыбкой.
Глаза Димитрия подернулись влагой.
— Черт… Лана…
— Все хорошо, не беспокойся ты так.
— У этих безмозглых окончательно башни снесло! — возмущался он.
— Подтверждаю.
Двое членов группы оказали пленникам первую помощь.
— Представляю, на кого я теперь похожа… — простонала Лана.
— Ну, скажем, на предстоящей вечеринке ты с успехом сможешь изображать зомби, — попытался пошутить Димитрий.
— Ты умеешь делать комплименты.
— Да я просто так болтаю, на самом деле ты — красавица.
Сердце девушки забилось от радости. Даже в таком состоянии, когда она казалась себе окровавленным куском мяса, он умудрился поднять ей настроение.
— Давайте, по коням! — объявил Микаэль.
— Как, мы вот так просто свалим? — взорвался Димитрий. — Дадим им уйти?
— Я не собираюсь рисковать жизнью и здоровьем членов моей группы. Мы вызовем полицию, и она возьмет их под стражу.
— Но не лучше ли нам самим закончить дело?
— Садись-ка в машину, — приказал Микаэль тихим голосом. — Лювна тебе все объяснит.
* * *
Колонна ехала уже около двух часов, когда в телефоне Микаэля раздался звонок. Он выслушал своего собеседника молча, никак себя не проявляя. Рядом, на соседнем сиденье был Кевин. Во второй машине, которую вела Лювна, находились Хилиес и Лана с Димитрием.
— Бандитам удалось удрать, — сказал наконец начальник Службы экстренной помощи. — Полицейские никого в доме не нашли.
— Наверное, обнаружив наш побег, они поняли, что им грозит опасность, и смотали удочки, — проговорил Кевин.
— Ну, разумеется.
* * *
Автомобили припарковались на просторном дворе деревенского дома с увитыми плющом стенами.
— Где это мы? — спросил Хилиес.
— На одной из наших баз.
— Почему мы здесь остановились?
— Нужно срочно оказать пленникам медицинскую помощь. Уедем отсюда завтра утром.
Все вышли из машин. Лювна увела куда-то Лану и Кевина. Хилиес тоже хотел пойти с ними, но Микаэль его остановил.
— Останешься с нами.
— Почему? — удивился тот.
— Расскажешь поподробнее о тех парнях.
— А до завтра нельзя подождать? Я вымотан до предела.
— Нет. Не стоит терять время.
И недовольному Хилиесу пришлось отправиться вместе с остальными членами группы.
* * *
После очень скромного ужина Лану, Димитрия и Кевина отвели в большую комнату. Последний тотчас же уснул. Лана тоже погрузилась в полузабытье. Димитрий ходил взад-вперед в промежутке между кроватью, на которой лежала Лана, и окном, без конца интересуясь тем, как она себя чувствует. Вдруг он услышал шум, доносившийся со двора.
— По-моему, там что-то происходит! — Лана, сильно взволнованная, привстала.
— Хотел бы я быть сейчас там, с ними!
— Нос еще не дорос! — мрачно пошутила она.
* * *
Хилиес преспокойно спал на диванчике.
Напротив него Микаэль, погруженный в свои мысли, потягивал кофе.
Внезапно он почувствовал, что к его затылку прикоснулся холодный предмет.
— Не двигаться! А то пристрелю.
Микаэль спокойно поставил чашку на стол и поднял руки вверх.
Перед ним были двое: Яс, наставивший на него пистолет, и второй, совсем молоденький, с оружием в руке направлявшийся к Хилиесу. Он окликнул его и начал трясти. Тот не просыпался.
— Что это с ним? — спросил второй.
— Думаю, ничего, кроме усталости, — заметил Микаэль.
— Так это от тебя у нас столько проблем?
Ответа не последовало.
— Сколько вас тут?
— Достаточно.
— Кто вы такие? Это ваш штаб?
— Мы — хорошие люди. И нет, это не наш штаб.
— Кончай надо мной издеваться!
Микаэль почувствовал, что тот, кто держал его под прицелом, начал терять терпение.
— Ладно, поиграли, и хватит! — заявил он.
Сделав стремительный и легкий шаг в сторону, позволивший сойти с линии огня, молниеносным движением руки Микаэль схватился за оружие, направив ствол в потолок, и вырвал его у Яса. Другой рукой он ударил его по пальцу, лежавшему на спусковом крючке. Второй бандит даже не успел понять, что произошло, как из тени выскочила Лювна и, сделав захват, повалила его на пол.
Тем временем Микаэль, обезоружив противника, прижал его к полу.
— Где остальные?
— Да пошел ты! — прорычал Яс.
— Как хочешь. В любом случае вы обречены. Люв! Свяжи их.
Он позвонил своим:
— С нами все в порядке. Дело теперь за вами.
Остальные из группы джихадистов, стоявшие возле машин, ждали распоряжений своего командира. Неожиданно их ослепили два мощных прожектора, после чего взорвались две оглушающие гранаты.
В панике бандиты выхватили оружие, однако воспользоваться им не успели. С десяток людей в форме штурмовиков и в масках набросились на них и обездвижили, прижав к земле.
Не прозвучало ни единого выстрела.
* * *
Лана, Димитрий и Кевин наблюдали за этой сценой из окна своей комнаты.
— Ничего не понимаю, — испуганно пробормотал Кевин.
— Это была ловушка, — пояснил Димитрий.
— Ловушка?
— Люв сказала, что Хилиес вас обманул с целью выведать, где мы находимся.
— Обманул?
— Да. Все его угрызения совести, желание с нами сотрудничать… ложь в чистом виде. По их задумке, вы должны были убежать вместе с ним, мы бы вас освободили, но, стоило нам прибыть в Институт, как он сразу сбежал бы. Хилиес сыграл роль троянского коня — на нем был жучок, чтобы подельники могли определить его местонахождение. Вот почему мы и остановились здесь.
— Но как вы догадались, что он солгал?
— Лана засомневалась в нем. В Академии неплохо учат распознавать признаки того, что человек блефует.
— Но я и сама едва не попалась. Когда они меня пытали, я, видя, как он на это реагирует, почти не сомневалась, что он готов их покинуть. Но он завяз гораздо глубже, чем я полагала. Хилиес рассказал им, что я пыталась его перетянуть на свою сторону, и тогда они разработали план. Кое-что в его поведении меня все-таки насторожило, и я решила принять меры предосторожности. Предложив позвонить в Институт, я велела ему произнести пароль. На самом деле никакого пароля не было. Паролем я сделала слово «конгруэнтность». Это был первый термин, с которым я познакомилась на уроке поведенческого анализа. Члены группы сразу же поняли, что я предупреждаю их о возможной опасности.
— И когда Лювна допрашивала Хилиеса, она окончательно убедилась, что он говорит неправду. Такова ее специфика, вернее, у нее… настоящий дар. Тогда мы вошли в игру и заманили их сюда. А здесь уже все было готово для достойной встречи, — заметил Димитрий.
У Кевина вырвался нервный смешок:
— Для моих мозгов это слишком!
КУРС: СИНЕРГОЛОГИЯ
ТЕМА: ОПРЕДЕЛЕНИЕ ОБМАНА
Для определения, лжет вам человек или нет, постарайтесь — по возможности — оказаться с ним в такой ситуации, когда вы сможете беспрепятственно наблюдать за его лицом и языком тела.