Пит подошел ближе к стеклу, наклонился вперед и понизил голос:

– Хватит меня дурачить! Последний шанс! Кто расследует это дело?

Сабина вспомнила предостережение Снейдера, но решила его проигнорировать. Потому что если Пит догадается, что она врет, то немедленно прервет разговор.

– Мартен Снейдер и я.

Пит ван Лун кивнул.

– Кто еще?

– Рудольф Хоровитц.

– А-а-а. – Брови Пита на мгновение взлетели вверх. Он снова сел на стул. – Снейдер и Хоровитц – старая команда снова воссоединилась. В Швейцарии тоже произошло убийство?

– Теперь моя очередь задавать вопросы, – перебила его Сабина. – О чем ваш спектакль?

– О сказках. Она продохнула.

– Я думала, мы решили не дурачить друг друга? Пожалуйста, поточнее!

– О сказочном мире Ганса Христиана Андерсена.

– Почему именно он?

– Ну… в отличие от братьев Гримм, которые лишь собирали и записывали старые народные сказки, креативный Андерсен придумывал собственные, вот почему его мир так завораживает.

– Какие сказки вы использовали в вашем спектакле?

– Теперь моя очередь. Вы видели Рудольфа Хоровитца в Берне?

– Да.

– Как у него дела?

– Он старый дряхлый мужчина.

– Все еще на службе?

– С раздробленным позвоночником?

Пит растянул рот в злорадной улыбке.

– Как он справляется с инвалидным креслом?

– У него сильные руки.

– Разве у него нет электропривода?

– Когда я его видела, не было.

– Как он проводит дни?

– Кормит голубей. – На этом тема была для нее закрыта. – Какие это были сказки?

Пит закрыл глаза, как будто вспоминал.

– С тех пор столько времени прошло! «Новое платье короля», насколько я помню. «Гадкий утенок», «Принцесса под горошиной» и «Стойкий оловянный солдатик».

– Какие еще?

– «Оле Лукойе», «Снежная королева», «Огниво», «Русалочка», «Нехороший мальчик» и «Девочка со спичками».

Сабина отмечала про себя названия и мысленно считала.

– Только десять сказок?

– Только? Думаю, этого достаточно.

Проклятье! На коже баварской жертвы была вырезана цифра одиннадцать.

– Уверены? – переспросила она.

– Да, уверен! Спектакль длился всего восемьдесят минут, к тому же у нас больше не было реквизита.

Сабина кивнула. Она обратила внимание, что Пит ван Лун сказал «Принцесса под горошиной», а не «на горошине». Возможно, просто языковая неточность, потому что немецкий не его родной язык. К тому же она заметила, что его голландский акцент звучит не так, как у Снейдера. Похоже, но по-другому. И причина была не только в его опухших губах.

Сабина собиралась задать следующий вопрос, но Пит опередил ее.

– Снейдер уже два года не навещал меня, – заявил он. – Как у него дела? Все еще страдает от кластерных головных болей?

Сабина оторопела. «Не навещал?» Время от времени он кого-то допрашивает, но с каких пор Снейдер навещает тех, кого арестовал? К тому же вопросы Пита становились все более личными. Но что он будет делать с этой информацией? Он сидит в тюрьме строгого режима «Штайнфельз» и в ближайшие десятилетия не выйдет отсюда.

– Да, у него бывают головные боли.

– Он делает акупунктуру?

– Да.

– По-прежнему курит травку?

– Да.

Пит подвинулся ближе к стеклу.

– И все еще ворует книги?

– Да.

Пит заулыбался. Он невероятно много знал о Снейдере. Но даже если тот действительно часто бывал на острове Остхеверзанд и встречался с Питом, Сабина все равно удивлялась, зачем Снейдер рассказал о себе такие личные подробности.

– Он все еще живет в сельском доме на окраине Висбадена? – спросил Пит.

Сабина старалась не подавать виду.

– На этот счет я вам ничего сказать не могу. – Теперь она тоже подалась вперед. – Существует видео- или аудиозапись вашего спектакля?

Пит помотал головой.

– А пьеса у вас есть? Или сценарий с диалогами или описаниями декораций?

Пит улыбнулся.

– Вы все это немного переоцениваете. Это была постановка датской любительской труппы. Мы много импровизировали и мастерили декорации из подручного реквизита.

– Сколько всего было представлений?

– В общей сложности три. В Gjellerup, арт-подвале в богемном районе Копенгагена. На это первое представление все билеты были раскуплены, на два следующих – только наполовину и на треть. Затем спектакль сняли с репертуара.

– Мне очень жаль.

– Забудьте. В зал и так помещалось только пятьдесят человек. – Пит глубоко вздохнул, так что его мощная грудная клетка поднялась и опустилась. – У Снейдера есть спутник жизни?

– Насколько я знаю, нет.

– Что случилось с его последним другом?

Сабина пожала плечами:

– Понятия не имею. Пит сдвинул брови.

– Я замечаю, когда вы лжете. Еще раз скажете неправду, и я завершу разговор.

– Я могу вызвать вас в суд через прокуратуру и там заставить говорить. Если откажетесь, то получите внушительное дисциплинарное наказание, – пригрозила она, потому что не хотела упустить контроль над ситуацией.

– Можете, но, подозреваю, вы сильно торопитесь. Поэтому предлагаю больше не лгать. Договорились?

Она кивнула.

– Так что с ним?

– Насколько я знаю, он умер от иммунодефицита несколько лет назад.

– Серьезно? И с тех пор Мартен один?

– Да.

– Он страдал?

– Да.

– А как…

– Я достаточно вам рассказала. Что вы можете сказать о цифрах четыре, пять, восемь и одиннадцать?

Пит удивленно посмотрел на нее.

– Понятия не имею, куда вы клоните.

– Эти цифры как-то связаны с вашим спектаклем?

Он пожал плечами.

– Почему именно эти цифры?

– Об этом я не могу говорить. Во время постановок рядом с вами был близкий человек или кто-то, кого спектакль особенно восхитил? Актер, рабочий сцены или зритель?

– Вы имеете в виду, что этот кто-то совершил актуальные убийства?

– Возможно.

Он медленно помотал головой.

– Спектакль показывали позже?

– Нет.

– Что насчет владельца Gjellerup? Вы контактировали с ним после?

– Это была она, Лерке Ульфельдт, и нет – больше никаких контактов. Насколько я знаю, арт-кафе разорилось, а она уехала в Венгрию. Эта шлюха должна мне еще триста пятьдесят крон.

Сабина подсчитала.

– Пятьдесят евро?

– Сорок пять.

– Вы ненавидите ее из-за этого?

– Ненавижу? Господи, нет! – Он засмеялся. – Это было шесть лет назад. После представлений я уехал из Копенгагена в Роттердам. Познакомился с молодой девушкой. С тех пор я больше никого не видел из того театра.

– Прошел всего год, и вы начали свою серию убийств. Первой жертвой стала ваша тогдашняя подружка Сара.

– И что? – Голос Пита звучал безэмоционально.

– Эти убийства были как-то связаны с вашим спектаклем?

– С Гансом Христианом Андерсеном? С чего вы взяли? Я молотком раздробил женщинам все до единой кости в теле, а затем заколол их ножом. Это была бы жестокая сказка.

«Не менее жестокая, чем заживо сжечь человека вместе с пнем».

– Вы также вырезали своим жертвам по одной букве на груди. Что означала эта последовательность букв?

Пит заулыбался.

– Это останется моей тайной.

– Эти буквы как-то связаны с цифрами четыре, пять, восемь и… – Она остановилась.

Что-то было не так. Сабина уставилась Питу в глаза. Она чувствовала какую-то фальшь. Наблюдала за его реакцией, но он не шевелился. Сабина быстро вспомнила все, что он ей до этого рассказал. Где была ошибка?

«Пит ван Лун проникнет в вашу голову быстрее, чем вы успеете опомниться» – всплыло предупреждение директора Холландера.

«Вы сомневаетесь в своих силах?» – вторил голос Снейдера. Он советовал ей не говорить Питу ван Луну, что она знает Снейдера или работает с ним. Но сейчас это уже не имело значения. Дело было в чем-то совсем другом.

Черт возьми, что было не так?

Пит ван Лун нагло смотрел на нее.

И Сабина неожиданно поняла!

Согласно заключению судмедэксперта, Пит ван Лун сначала закалывал свою жертву ножом, а потом дробил ей молотком кости… а не наоборот! Такую деталь Пит точно бы не перепутал и не исказил.

– В чем дело? – спросил Пит.

«Принцесса под горошиной».

Сабина молчала и продолжала рассматривать ван Луна. Когда она разговаривала со Снейдером, акцент звучал похоже, но все равно иначе. И теперь она знала, что именно смущало ее в произношении Пита ван Луна. Оно звучало так, словно кто-то пытался сымитировать голландский акцент.

Она придвинулась к стеклу, опустила взгляд и посмотрела на руки Пита ван Луна, которые он держал сжатыми в кулаки на протяжении всего разговора. Подушечки больших пальцев были красные и воспаленные.

И в один миг Сабина поняла, что здесь не так.

30

Воскресенье, 27 сентября

Ханна смотрела на Пита ван Луна, который медленно приходил в себя.

– Кто вас так отделал?

– Охранники, – с трудом произнес он опухшими губами. Слова звучали как-то непривычно искаженно.

– Якобы вы тоже нанесли себе увечья?

Пит открыл один глаз, но он тут же закрылся.

– Возможно, я сумасшедший, но не настолько. – Он повернул голову и уставился в потолок.

Инстинктивно Ханна хотела вытереть ему слюну в уголках губ, но боялась, что он может укусить ее за палец.

Хотя Пит был привязан кожаными ремнями к металлической койке, она сделала шаг назад и встала на почтительном расстоянии.

– Что вы здесь делаете? – выдавил он.

– Я хотела поговорить с вами.

Уголки его губ потянулись наверх, как будто он хотел улыбнуться. Одновременно лицо исказилось от боли. Ханна увидела, что у него кровила десна.

– Это не может подождать?

– У нас больше не будет сеансов терапии. Меня уволили.

– Неужели вы сцепились с директором Холландером? – пробормотал он. – Хотя все лучше, чем на скалы сбро… – У него слипались глаза.

Ханна боялась, что он снова заснет. Неожиданно Пит повернул голову в сторону, и его снова вырвало.

– Что за дерьмо, – выругался он. – Это вы влили в меня соленую воду?

– Да.

– Вы можете… вытереть мне рот?

– Нет.

– Мне кажется, вы еще более чокнутая, чем я.

– Возможно.

– Вы хотите поговорить со мной об Ирене Эллинг?

– Она меня не интересует, – солгала Ханна. Это интересовало ее, но в настоящий момент другие вопросы были важнее. – Почему вы убили Сару ван Лёвен?

Пит открыл глаза.

– Так, так, – прошептал он. Медленно повернул голову и внимательно посмотрел на Ханну. – Моя первая жертва.

– Правильно. Она была вашей подружкой. Почему она должна была умереть?

– Вы сестра Сары, верно? – констатировал он.

Тело Ханны одеревенело.

– Вас зовут вовсе не Ханна Норланд, – заявил он.

Ханна не ответила. Как он догадался? Да он просто блефует! Вряд ли доктор Кемпен показала ему ее дело. Кроме того, она никогда не встречалась с Питом ван Луном раньше. Так что он не мог знать.

– Сара показывала вам фотографию своей сестры? – спросила она.

– Нет, не показывала.

– Тогда почему вы так решили?

Пит улыбнулся.

– Я подозревал с самого начала. Ваш голландский акцент… – Он закашлялся, и его снова вырвало. – Я знал, что младших сестер Сары звали Анна и Эмма. Когда я услышал ваше имя, сразу понял. Ваши глаза… – прохрипел он. – У вас такой же взгляд!

– Но меня зовут Ханна.

– Конечно, – с иронией сказал он. – Вы просто добавили к вашему настоящему имени одну букву. Так просто.

«Как cold – old», – подумала она.

– Это совпадение.

Он вяло помотал головой.

– Вы сами в это не верите. Н[12] – восьмая буква алфавита, и таким образом имя Анна превращается в Ханну из шести букв[13].

– Я не понимаю.

– Восемь и шесть, – повторил Пит. – Твоя сестра умерла восьмого июня.

Он вдруг стал обращаться к ней на «ты». Ханна растерянно помотала головой.

– Это просто совпадение.

– Ханна, совпадений не существует. Эта дата одна из самых важных в твоей жизни. В этот день я лишил тебя старшей сестры. Навсегда. Этот день неизгладимо врезался в твою память и остался глубоко в подсознании.

– Нет.

– Да. Шрамы на твоей шее и запястье. Было тяжело продолжать жить? Ты ведь поэтому пошла учиться, да?

Глаза Ханны наполнились слезами. Примерно то же самое ей сказала и Эмма. «Зачем ты тратишь свою жизнь на то, чтобы постичь этого подонка?» А ведь именно Эмма должна была ее понять, потому что это она нашла Ханну с перерезанными венами в ванной, а вскоре – еще раз, повешенной на отцовском галстуке на ручке шкафа. Эмма дважды спасла ей жизнь. А сама она не могла спасти свою старшую сестру.

– Просто безумное совпадение, – настаивала Ханна, но ее голос звучал уже не так убедительно.

– По моему опыту, совпадений в жизни не бывает. Даже твоя фамилия.

– Что?

– Норланд тоже осознанно выбранная фамилия.

– Это девичья фамилия моей матери, – снова солгала она, как уже раз в кабинете директора Холландера.

– Бред собачий, – прохрипел Пит. – Девичья фамилия твоей матери совсем другая. С тех пор как ты узнала, что меня направили на Остхеверзанд, скалистый остров в самой северной точке Германии, тебя таинственным образом тянуло на север. И ты хочешь убедить меня, что Норланд[14] просто совпадение?

Ханна на мгновение закрыла глаза. Нет, она больше не позволит Питу манипулировать собой – эту новую фамилию она действительно выбрала случайно. Она спонтанно пришла ей в голову, когда голландская полиция после курса психологической поддержки предложила ей выбрать новую идентичность. Сначала она, как и ее родители, была против, но к тому моменту уже решила поехать учиться в Германию. И в новой фамилии были свои преимущества.

Как Анна ван Лёвен, младшая сестра зверски убитой первой жертвы Неуча, она стала бы легкой добычей для немецкой прессы. Тем более что у ее сестры был роман с Питом ван Луном. Так что она с благодарностью согласилась поменять имя. А на третьем семестре осознала, что с новой фамилией перед ней открывается уникальная возможность – получить доступ к самым сокровенным мыслям Пита ван Луна.

– Почему ты убил Сару? – Теперь она тоже обращалась к нему на «ты».

Пит молчал. Очевидно, смаковал ситуацию.

– На что ты только не пошла, чтобы оказаться здесь и задать мне этот вопрос.

– Почему? – не отступалась она.

– Ты верила, что, став моим психотерапевтом, узнаешь правду?

– Ты ее изнасиловал?

Он так пронзительно на нее посмотрел, что она невольно попятилась.

– Смерть Сары настолько тебя травмировала, что ты изо всех сил пытаешься ее понять.

– Я нашла ее труп.

– А теперь хочешь избавиться от этих картинок в голове, пытаясь понять тот поступок?

Ханна ничего не ответила.

– Я спрашиваю себя, кто здесь чей психотерапевт.

– Зачем ты раздробил ей все кости? – спросила она.

– Ты на полном серьезе думаешь, что избавишься от травмы, если я назову тебе свои причины?

Она посмотрела на него и почувствовала, как глаза наполняются слезами.

– Я прошу тебя. Мне каждую ночь это снится.

– И именно я должен помочь тебе избавиться от ночных кошмаров?

– Да, черт побери! Ради бога, почему?

– Бог не имеет к этому никакого отношения.

– Что означает буква у нее на груди?

Пит холодно взглянул на нее.

– Существует только один способ для тебя понять этот поступок. Ты должна повторить судьбу своей сестры.

Он сумасшедший!

Она услышала шум за дверью и быстро повернула голову в ту сторону.

Поэтому слишком поздно увидела, как Пит ван Лун с мерзким хрустом вывихнул себе большой палец и высвободил ставшую узкой ладонь из-под кожаного ремня.

31

Пятница, 2 октября

Сабина вскочила, оставила Пита ван Луна одного за стеклянной стеной в комнате для допроса и захлопнула за собой дверь.

К ней тут же подошел охранник.

– Допрос окончен?

– Нет, пусть заключенный ждет меня здесь. Я должна срочно поговорить с директором Холландером.

Надзиратель нахмурился.

– Насколько я знаю, у него сейчас важная видеоконференция с…

– А что насчет его заместительницы, доктора Кемпен? – перебила его Сабина.

– Она должна быть в больничном отделении.

– Можете меня к ней проводить?



Пять минут спустя Сабина открыла матовую стеклянную дверь в кабинет доктора Кемпен. Врач, в джинсах и сером свитере, сидела за письменным столом и обсуждала с медсестрой детали медикаментозного лечения одного из заключенных. Обе женщины замолчали, когда Сабина подошла к столу.

– Доктор Кемпен, простите за беспокойство. – Сабина протянула женщинам руку. – Моя фамилия Немез, Федеральное ведомство уголовной полиции Висбадена и…

– Я знаю, кто вы и зачем здесь. – Кемпен не пожала Сабине руку. Вместо этого поднялась. – Полагаю, что у вас чертовски важная причина для того, чтобы вот так ввалиться сюда.

– Именно. Мужчина, с которым я только что разговаривала в комнате для допросов, не Пит ван Лун.

Доктор Кемпен провела пальцами по седым коротким волосам. Потом бросила суровый взгляд на медсестру, которая тут же молча покинула кабинет.

Только дверь закрылась, Кемпен обошла вокруг своего стола.

– Что вы мелете? Это абсурдно. С кем, по вашему мнению, вы тогда разговаривали?

– Понятия не имею, – сказала Сабина. – Во всяком случае, не с Питом ван Луном.

– Почему вы так уверены? Вы вообще знакомы с ван Луном?

– Нет, лично незнакома.

– Ах нет? – Кемпен достала из письменного стола папку и вынула из нее фотографию. – Разве мужчина выглядел не так? Метр девяносто, мускулистый, широкие плечи, вес около девяноста килограммов, короткие светлые волосы и веснушки?

– Внешние данные совпадают. – Сабина взглянула на фотографию. – Но у мужчины опухшее лицо.

– Вы это тоже заметили? – Голос Кемпен звучал уже не так самодовольно. – Он не соблюдал указания персонала, а когда охранники попытались его вразумить, начал биться лицом о стену…

– Дело совсем не в этом! – перебила Сабина врача. – Его голландский акцент пусть и хорошая, но не идеальная копия!

– Вы можете это определить?

– Да, это я могу определить! Кроме того, он перепутал детали своих убийств.

– О’кей, я вам кое-что скажу. – Кемпен внимательно посмотрела на Сабину. – Очевидно, вы не так долго работаете в полиции и у вас мало опыта общения с серийными убийцами. Пит ван Лун просто пытался вами манипулировать! Он в этом настоящий мастер…

– И подушечки его пальцев воспалены.

– Воспалены?

– Да, настоящий Пит ван Лун обжег себе пальцы кислотой пять лет назад. Его раны давно зажили. А у мужчины в комнате для допросов повреждения свежие! Это я могу определить и без многолетнего опыта работы в полиции.

Кемпен задумалась, но Сабина торопила ее.

– Мужчина в той комнате – двойник Пита ван Луна.

– Этого не может быть.

– Возможно, Пита ван Луна уже и след простыл.

– И этого никто не заметил?

– Вы сами сказали, что он мастер манипуляции. Мой коллега Мартен Снейдер опасался подобного и уже несколько раз требовал, чтобы личность Пита ван Луна перепроверили.

– Я в курсе обращений Мартена Снейдера, но это абсолютно не нужно. Пит четыре дня находился в изоляторе больничного отделения и только сегодня был отпущен в свою камеру.

– Вчера Снейдер запросил пробу крови для сравнения ДНК.

– Я знаю, мы лишь дождались судебного распоряжения, а потом сразу все организовали. – Кемпен бросила взгляд на компьютер. – Час назад пришло электронное письмо из лаборатории, но у меня были более срочные дела, чем это ненужное…

– Хватит! Чего вы ждете?

– Боже мой! – Кемпен закатила глаза, подошла к своему компьютеру и несколько раз кликнула мышкой. Вскоре из принтера с шумом появился листок бумаги. Она взяла распечатку и в тот же момент изменилась в лице. – Пробы не идентичны.

Напряженные плечи Сабины опустились. Снейдер опять оказался прав.

– Твою мать! – выругалась Кемпен. – Ждите здесь! Я немедленно должна проинформировать директора Холландера, объявить тревогу, запереть всех заключенных в камерах и пересчитать их.

– Вы можете сделать это так, чтобы двойник в комнате для допросов ни о чем не догадался?

– Вряд ли.

– Тогда повремените с этим. Проинформируйте только директора и береговую охрану. Нужно заблокировать все причалы вблизи острова и перекрыть дороги ко всем вокзалам и станциям. А вы должны объявить Пита ван Луна в розыск.

Кемпен помотала головой.

– Конечно, но перекрывать дороги уже бесполезно. Хотя мы отправили пробу крови в лабораторию сегодня рано утром, но взята она была еще вчера вечером. Если подмена и произошла, то минимум восемнадцать часов назад. Мы даже не знаем точно, сколько дней назад это случилось. Кроме того, я задаюсь вопросом: с кем вы разговаривали в комнате?

– Когда Пит ван Лун получил травмы лица?

– В воскресенье вечером.

– Что еще происходило в тот день?

Кемпен задумалась на мгновение.

– Наш смотритель маяка устраивал свою ежемесячную барбекю-вечеринку.

– На этой неделе были какие-то кадровые изменения?

– Нам пришлось расстаться с одним психотерапевтом. Ханна Норланд покинула нас утром в понедельник.

Сабина вспомнила слова директора Холландера.

– И к тому же завхоз в отпуске с начала недели.

– Верно, Френк Бруно поехал навестить свою сестру в Крефельде.

– Как выглядит Френк Бруно?

– Высокий, светловолосый, мускулистый… – Кемпен заметила взгляд Сабины. – Нет, эта схожесть просто совпадение.

– А если нет?

– Но Френк ни за что не смог бы сыграть роль Пита ван Луна, для этого он слишком глуп.

– Мужчина, с которым я разговаривала, не произвел на меня впечатление умственно отсталого человека. У Пита ван Луна на запястье есть татуировка в виде часов?

Кемпен побледнела еще сильнее.

– Да, черт! У обоих одинаковая татуировка. – Она вернулась к столу и снова сделала несколько кликов мышкой.

Сабина подошла ближе и увидела, что Кемпен открыла видеопрограмму и увеличила изображение. Камера на потолке снимала комнату для допросов: мнимый Пит ван Лун сидел на стуле и, упершись ступнями в стену, раскачивался на задних ножках. Какое-то время Кемпен молча смотрела на экран.

– Но как это возможно? Неужели мы все так ошиблись во Френке?