– Да. И сейчас потекли взносы за разрешение на охоту. Чтобы поучаствовать…

«И убить нас…»

– …нужно купить разрешение. Оно стоит всего евро. Но сколько людей участвуют просто ради забавы? Именно это и интересно Оцу – он хочет получить ответ, насколько испорчен мир, который он сам так презирает.

Столько ненависти. Сколько людей, которые готовы убить, если им разрешат…

Бена затошнило. От ярости и изнеможения.

– Я умоляла его удалить страницу. Но Оц не согласился. Он сказал, что эксперимент нельзя прервать перед самой кульминацией. Назвал это научным coitus interruptus. – Она рассмеялась, но в смехе не было никакой надежды. – Потом я упрашивала его выбрать, по крайней мере, наши собственные имена, раз уж он отказывается прерывать эксперимент и оставляет страницу онлайн. И мое имя, как ты знаешь, он поместил в список.

– А что со мной? – Голос Бена задрожал. – Почему он вытянул меня? Это же не случайность.

Арецу подняла обе руки, словно хотела поймать мяч, который Бен бросил ей.

– Именно так я подумала. Это не случайность. И поэтому я тебя искала! – сказала она и повысила голос. – Перелопатила все факты о тебе и твоей больной дочери, которые распространили в Сети. Пробралась в сестринскую комнату и набрала номер, который вывешен на виду. Но было недостаточно просто заманить тебя в больницу. Нам никто не должен был мешать. В твоем бюро.

Бен истерично рассмеялся:

– И для этого ты угнала машину какого-то врача, чтобы похитить меня.

Арецу обхватила себя обеими руками, словно ей вдруг стало холодно. Покачиваясь туда-сюда, она продолжила:

– Это была импровизация. В остальном я хорошо подготовилась к этому дню. – Она указала на рюкзак, который лежал в ногах у Бена. – Достала оружие и прочее снаряжение. Я хотела действовать, как только начнется Ночь вне закона. И найти Оца в надежде, что он включил в список не только мое, но и свое собственное имя. Чтобы участвовать в охоте. Ты наверняка знаешь, что страница не сообщает, какое доказательство смерти номинанта нужно предъявить.

– И что?

– Я подумала, возможно, это из-за того, что никакого доказательства и не нужно. Потому что Оц будет участвовать сам.

Арецу содрогнулась всем телом и больше не смогла сдерживать слезы.

– Я так надеялась, что он включит свое собственное имя в список. Я действительно надеялась, что ты Оц.

Ее голос сорвался. Из-за плача она не могла говорить, поэтому Бен продолжил:

– Тогда ты смогла бы уговорить его отключить страницу и запостить, что все это было фейком. И что он просто положил деньги себе в карман.

Она всхлипнула и спустя какое-то время сказала, мотая головой:

– Нет, не думаю, что дело в этом. Оца не интересуют деньги. Ему нужна власть.

Бен постучал себя пальцем по лбу и встал с кресла.

– Десять лет назад приемный отец похищенной Клары был присяжным на процессе против Томаса Вандера.

– Момент. Ты думаешь, он действительно собирается выплатить десять миллионов?

– Я… – Хесс задумался. – Я знаю это дело. Вандер убил в Вене ребенка, его оправдали, но он продолжил убивать в Германии. Насколько я знаю, сейчас он сидит в Вайтерштадте. Какое отношение это имеет к судье Ауэрсберг?

– Возможно, одной из его жертв была дочь Ауэрсберг, и теперь…

– Возможно? – воскликнул Хесс. – Что вы болтаете? Я знаю судью Ауэрсберг. Она воспользовалась методом искусственного оплодотворения и одна растила ребенка. Он умер в возрасте шести лет от менингита.

Она шмыгнула носом и закашлялась в ладонь. Потом сказала уже более спокойно:

– Менингита? – повторила она.

– Правильно!

Сабина почувствовала себя одновременно беспомощной и глупой. Ей нужно было выяснить это самой, прежде чем надоедать Хессу по телефону. Теперь он сотрет ее в порошок.

– Наберется ли в итоге такая сумма, я не могу сказать. Я только знаю, что Оц не оставит себе деньги. Он сказал мне, что организовал все так, что в случае чего органы власти не смогут привлечь победителя к ответственности. Все взносы, переводы и списания со счетов игроков поступают на нигерийский счет и после многочисленных сомнительных банковских операций сразу же попадают на номерной банковский счет на Каймановых островах. Удачливый зарегистрированный охотник, который докажет, что убил объявленного вне закона, получит зашифрованное электронное письмо с номером и кодом, чтобы снять причитающиеся ему деньги.

– Я надеюсь, вы не опозорили нас в венских органах! – закричал он. – Господи, когда я думаю, что отправил вас одну за границу… Нужно было…

– Но IP-адрес…

– Это шутка.

– Забудьте про IP-адрес! – рявкнул он. – Неизвестно, из какого источника эта информация! То, что вы там выстраиваете, просто ваша выдумка.

Сабина как раз ехала по центру Висбадена. Мокрый от дождя асфальт сверкал как зеркало.

– Боюсь, что нет, – возразила Арецу. – Для меня все это было воображаемым экспериментом. Но Оц воплотил его в реальность.

– У меня есть для вас плохая новость. – Его голос теперь звучал спокойно.

– Снейдер? – спросила она.

– И что теперь? – спросил Бен. Ему хотелось схватить Арецу и изо всех сил потрясти. – Что нам сейчас делать с огнем, который ты сама же и развела прямо у нас под ногами?

– Нет. Сегодня вечером скончался Эрик Дорфер.

– Что? Этого не может быть. – У нее оборвалось сердце.

– У него произошла остановка дыхания и работы сердца.

– У меня больше нет никого плана, – призналась Арецу. – Не знаю, как мы сможем пережить Ночь вне закона, – тихо добавила она.

– Но доктор Белл хотел повторно ввести его в искусственную кому. Почему…

– Было слишком поздно. Врачи полчаса пытались его реанимировать, к сожалению, безуспешно. В настоящий момент проводят вскрытие.

Почти неслышно на фоне внезапного шума снаружи: чей-то кулак со всей силы заколотил по входной двери.

Сабина вцепилась пальцами в руль. Казалось, что она проглотила разбитое стекло и сотни осколков впиваются изнутри в ее тело. Странно, но слез не было. Только боль в желудке и ужасный холод, сковавший ее руки.

– Немедленно приезжайте ко мне в бюро и сдайте удостоверение и служебное оружие, – приказал Хесс. – На этот раз вы окончательно уволены. Я поручу нашему международному отделу проверить дело Клары.

Сабина ничего не ответила. Она была не в состоянии ясно мыслить. Лишь знала, что Снейдер тоже умрет, потому что в последний раз она видела его у Ауэрсберг, прежде чем он якобы сел в такси и исчез.

– Вы меня поняли? – спросил Хесс.

Глава 29

– Я вас… плохо… слышу, – промямлила Сабина и поцарапала ногтем по микрофону у зеркала заднего вида.

– Прекратите заниматься ерундой. Я сказал, вы должны немедленно…

– Как? – переспросила Сабина и дала отбой.

– Вот это они быстро, – прошептала Арецу, нисколько не удивившись. Словно было абсолютно логично, что их будут искать в квартире Джул, хотя незадолго до этого Бен сам еще не знал, что приедет сюда.

Когда в следующий момент телефон зазвонил снова, она уже не ответила. На красном светофоре она остановилась. Ее подташнивало. Перед ней, за пеленой дождя, возвышалась гора Гайсберг, на которой стояло здание БКА. Направо дорога вела к больнице, где лежал труп Эрика, а налево к горе Нероберг, где жила судья Ауэрсберг. На дисплее мигал номер телефона Хесса. Куда ей лучше поехать?

Она еще не получила официального уведомления об увольнении… и все еще имела при себе оружие.

Она встала и указала на оружие в руках Бена, потом на свой рюкзак.

Звонки прекратились, на светофоре загорелся зеленый. Сабина проехала мимо Гайсберга и больницы и направилась к станции горного трамвайчика, откуда дорога вела на Нероберг, к вилле Ауэрсберг.

* * *

– Дай мне что-нибудь, чем я смогу обороняться.

На горе царила глубокая ночь. Только луна освещала деревья, которые бросали тень на дом Ауэрсберг. Окна фасада выглядели как черное зеркало. Вилла казалась пустой. Идеально!

Но Сабина все равно выключила фары, преодолевая последние метры по дорожке. Она припарковалась за кустарниками, деактивировала освещение в салоне, вышла из машины и тихо закрыла дверь. Сейчас она решила отказаться от наплечной кобуры. Вместо этого достала из багажника полицейский пояс, сунула пистолет в кобуру и прицепила к поясу маленький фонарик, два запасных магазина и взяла набор отмычек.

– Глупости.

Затем под дождем перебежала по гравийной дорожке к дому. Задыхаясь, остановилась у ступеней перед входной дверью. В подвальном окне загорелся свет, но тут же погас. Сабина закусила губу. Теперь от ее плана – проникнуть в виллу и осмотреться там – придется отказаться. Кто-то был дома. Но за молочным стеклом двери ничего не было видно.

Значит, это будет официальный визит. Сабине придется еще раз поговорить с этой женщиной. Но уже более настойчиво, возможно, придется даже надавить, чтобы выяснить, знает ли судья Томаса Вандера. Только Сабина поднесла палец к кнопке дверного звонка, как загудел ее сотовый.

Бен ногой оттолкнул сумку в сторону.

– Господи! – вырвалось у нее. Неужели опять Хесс? Она посмотрела на дисплей. И с облегчением ответила.

– Я помешала? – спросила Мелани Дитц.

– Нет, – шепотом ответила Сабина и прижалась к колонне под козырьком крыши, чтобы на нее не капала дождевая вода.

– Здесь внутри мы в безопасности.

– Хаузер воспользовался связями в немецкой уголовной полиции, и мы выяснили личность последней жертвы Томаса Вандера. Шестилетняя девочка, которую он целый месяц удерживал в подвале рядом со своим садовым хозяйством. Мать малышки зовут Ева-Мария Ауэрсберг.

Скользя спиной по стене, Сабина опустилась на ступени под козырьком крыши. Мокрые волосы липли к лицу.

– Я этого опасалась.

Он указал на окно с внешними жалюзи, которые нельзя открыть без пульта управления. И на массивную дверь, которая выдержала бы удар спецназовского тарана.

Вот тебе и менингит!

– Полагаю, Капелленвег, 3 – это адрес Ауэрсберг? – спросила Мелани.

– Пока мы здесь, с нами ничего не случится.

– Я как раз здесь нахожусь.

– Только не предпринимайте ничего в одиночку! – предостерегла ее Мелани.

Хотя его голос звучал уверенно, Бен вздрогнул, когда кулак снова ударил по двери.

Сабина вспомнила одно из последних высказываний Снейдера. «Когда я говорю своим студентам: «Вход строго запрещен», вы первая и единственная, кто немедленно направляется туда».

– Вы должны еще кое-что для меня сделать, – прошептала Сабина. – Проинформируйте президента Дитриха Хесса обо всем, что вы выяснили. Но будьте настойчивы. Вы должны убедить его, что это правда. Просто Хесс утверждает, что дочь Ауэрсберг умерла от менингита.

Бен схватил свой второй телефон, который одолжил у Джул, и выключил режим полета.

– Я понимаю. Хорошо, я об этом позабочусь. А вы не предпринимайте необдуманных поступков!

Сабина закончила разговор. Этого она Мелани Дитц обещать не могла. Возможно, это Ауэрсберг стреляла в Эрика.

– Что ты собираешься делать? – спросила Арецу. Она смотрела на Бена так, словно он на ее глазах раздевался догола.

Сабина вытащила отмычки из кармана. Она не будет ждать приглашения от Ауэрсберг.

57

– Звонить в полицию! Что же еще?

Задняя дверь оранжереи открылась намного проще, чем замок массивной входной двери. Сабина прикрыла за собой стеклянную дверь и прикрепила отмычки к поясу.

Взяв в рот фонарик, осветила пол: от ее ботинок на светлых плитах остались грязные следы. Но было уже все равно. Когда она разберется с Ауэрсберг, грязная оранжерея будет наименьшей проблемой.

– Нет, не делай этого!

Следуя за световым кругом от фонарика, она на цыпочках прошла в дом. Сверкнула молния и на несколько секунд озарила комнату. Затем последовал раскат грома. Акварели на стенах выглядели в темноте угрожающе. Как и открытый камин, рядом с которым висело несколько кочерёг. Через гостиную Сабина прошла в прихожую. Отсюда лестница вела на верхний этаж. Новая вспышка молнии осветила большое мансардное окно, по которому барабанил дождь, и выхватила из темноты предметы мебели, напоминавшие застывших существ. Сутулый диван, кривой напольный светильник и пузатый комод. Половик извивался по полу, как пятнистая рептилия.

– Почему?

Рядом с лестницей была открыта какая-то дверь; Сабина посветила фонариком и заметила ступени, ведущие в подвал.

Она прислушалась, но не услышала ничего, кроме шума дождя. Она решила сначала подняться наверх, найти спальню или кабинет и перерыть все ящики. Женщина, которая рассказывает, что ее дочь умерла от менингита, хотя ее на самом деле убили, что-то скрывает. Где-то в доме должны храниться воспоминания – дневник, письма, фотографии или газетная статья.

– Оц… Я не уверена, – еще тише прошептала Арецу, глядя на дверь. – Он все обо мне знал. В смысле, не только мое имя, адрес и ИНН. Он присылал мне фотографии с городских камер видеонаблюдения, которые меня сняли. А один раз удалил мой штраф в системе.

Когда Сабина поставила ногу на первую ступеньку, в подвале внезапно зажегся свет. Он частично падал на ступени и освещал половину прихожей. Снизу донеслись голоса. Ауэрсберг! Судья с кем-то разговаривала, но Сабина не могла понять, что отвечал ее собеседник. Она выключила фонарик и ступила на лестницу, ведущую в подвал.

– Ты же сказала, что он хакер.

– Расскажи мне, как он это выяснил! – Ауэрсберг сделала паузу. – Как он понял взаимосвязи?

Сабина, как можно тише, начала спускаться по ступеням.

– Или имеет доступ к компьютеру полиции, потому что сам полицейский.

– Если не хочешь кончить, как он, ты должен наконец раскрыть рот. Какие меры безопасности ты принял на случай своего исчезновения?

Молчание.

Бен подумал о фальшивом сотруднике в форме, от которого сбежал из клиники.

– Сколько знает твоя коллега?

– Достаточно.

И словно мысль материализовалась за дверью, он услышал, как мужчина на лестничной клетке прокричал:

Голландский акцент. Голос Снейдера! Сабине хотелось тут же броситься вниз и приставить пистолет ко лбу Ауэрсберг, но она не знала, что происходит внизу. Снейдер один с Ауэрсберг или в подвале находился кто-то еще?

– Но не только она, – продолжил Снейдер хриплым голосом. – Хесс, Бессели и Ломан тоже в курсе.

– Откройте, полиция!

– Что ты говоришь! – со смехом ответила Ауэрсберг. – Во время твоего визита со студенткой все выглядело иначе. «Мне грозит дисциплинарное наказание, а мою коллегу вышвырнули из академии. Нам нужно поднатужиться», – передразнила она его акцент.

– Мы знаем, что ты стреляла в Эрика, что организовала убийства по делу «Многоножка», а также убийства в Санкт-Петер-Ординге, Айфеле и Нюрнберге.

Бен замер на секунду, потом прокрался мимо дивана к двери. Дважды нажал на телефоне на кнопку с зеленой трубкой, чтобы набрать последний номер. Его отец ответил после первого гудка.

– Ты с ума сошел! Зачем мне это делать?

– Если ты невиновна, почему удерживаешь меня здесь?

– Наконец-то!

– Хороший вопрос… – Ее голос смягчился. – Может, это я сумасшедшая. У тебя нет никаких доказательств! Единственное, в чем ты можешь меня обвинить, – это лишение свободы. Мой адвокат будет настаивать на невменяемости. «Ваша честь, это результат пережитой травмы, связанной с драматичной потерей ребенка. Вот три заключения, подтверждающие нестабильное состояние женщины». Мне даже тюрьма не грозит, разве что придется сложить с себя полномочия судьи.

– Ты кого-то послал ко мне? – спросил Бен.

– Да один этот разговор уже доказательство того, что ты замешана в деле.

– Ты ведь не думаешь всерьез, что выберешься отсюда живым? – Ауэрсберг сочувственно рассмеялась. – А если и выберешься… кому скорее поверят? Полуживому следователю-наркоману, которого вот-вот отстранят от должности, или уважаемой судье?

– Эй! Там кто-нибудь есть? – крикнул мужчина снаружи. Видимо, он вплотную подошел к двери и прижался ухом к антивандальному обитому железом дереву.

– Полуживому следователю-наркоману, – проскрипел Снейдер.

– Мартен, ты переоцениваешь себя, но у тебя всегда была эта проблема.

– Я обычно сдерживаю обещания, – ответил Грегор. – Мартин Швартц должен в любой момент появиться у тебя.

У Сабины пересохло в горле. Нужно было что-то предпринять. Но что? Мысли скакали у нее в голове. Ауэрсберг была права. Даже если австрийская прокурорша сумеет убедить президента Хесса и тот пришлет сюда команду следователей, судью можно обвинить только в незаконном лишении свободы. Так как Снейдер уже был в ее доме, это нельзя назвать даже похищением.

Бен отвел трубку от уха и спросил через запертую входную дверь:

Хотя Томас Ванд ер и убил ее дочь, после чего она отомстила родственникам присяжных, но какие имелись конкретные доказательства? То, что Ауэрсберг со своего домашнего компьютера заразила вирусом компьютер Клары, чтобы установить контакт с собирателем татуировок, было в лучшем случае косвенной уликой. Адвокат Ауэрсберг будет настаивать на невменяемости, и у судьи есть хорошие шансы избежать наказания.

Была только одна возможность уличить Ауэрсберг. Сумасшедший план, но ничего лучше Сабине в голову не пришло. И нужно было действовать быстро.

– Как вас зовут?

Сабина затаила дыхание и практически бесшумно вставила новый полный магазин в пистолет. Затем медленно стала спускаться в подвал. На нижней ступени свет был таким ярким, что в тени оставалась одна-единственная ниша с полками, на которых стояли консервные банки и бутылки. Сабина спряталась в этой нише и прижалась к задней стене, упершись пяткой в стеклянную бутылку. Потом набрала домашний номер Ауэрсберг, который сохранила в сотовом после недавнего разговора с судьей. Через несколько секунд в гостиной зазвенел телефон.

Ауэрсберг игнорировала звонки.

Мужчина в подъезде подтвердил имя, которое ему только что назвал отец.

– Мы ходим по кругу. Еще раз… что ты предпринял на случай своего исчезновения?

– Почему тебе просто не убить меня и не выяснить все самой? – спросил Снейдер.

– Мартин Швартц.

– Я еще никогда никого не убивала, – ответила судья.

– В случае с Эриком ты легко нажала на спусковой крючок.

– Откуда он знает, где мы? – прошептала Арецу, подойдя к Бену.

– С кем еще ты обсуждал эти дела?

Снейдер молчал.

Возможно, Грегор услышал ее, а возможно, отец ответил просто случайно:

Сабина сбросила звонок, подождала еще минуту, на протяжении которой Снейдер продолжал упорно молчать, и набрала снова.

– Проклятье, – выругалась Ауэрсберг, когда опять раздался телефонный звонок. В следующий момент ее тень мелькнула мимо ниши, и Сабина увидела, как Ауэрсберг на высоких каблуках поднимается по ступеням. На ней были узкие джинсы и водолазка. Какая сильная женщина!

– Мартин был бы у тебя намного раньше, если бы ты позвонил мне, вместо того чтобы угонять машину. Господи, парень. Что ты творишь? Ты представляешь, скольким людям я сейчас должен, чтобы все это замять? К счастью, БМВ предоставил нам данные слежения противоугонной системы.

Но недостаточно сильная!

58

О’кей, в этом был смысл. Владелец угнанной Арецу машины определил местонахождение своего автомобиля с помощью GPS и сообщил в полицию. Отец выяснил, что его сын объявлен в розыск, и позаботился о том, чтобы для защиты Бена был выделен полицейский, которому он доверяет. И все равно он еще не был уверен.

Снейдер проводил взглядом Ауэрсберг, пока та не исчезла на лестнице. Телефон продолжал звонить.

– Почему вы не позвонили в дверной звонок? – спросил он у мужчины в подъезде.

«Не волнуйся, моя дорогая, я жду тебя», – подумал Снейдер. Он доиграет с ней в эту игру до конца. Но хотя бы передохнет две минуты. Его запястья были привязаны кабельными стяжками к трубе батареи, и он сидел на корточках в позе распятого.

Снейдер закрыл глаза и попытался дыхательными упражнениями прогнать кластерную боль, которая грозила разорвать его череп. Он даже не мог помассировать болевую точку на тыльной стороне ладони, что облегчило бы боль.

– Я пытался.

Уже два дня он сидел на пустом ящике из-под вина. Задницу натерло ребром доски, и он несколько раз помочился в штаны. Снейдер не знал, что хуже: запах собственной высохшей мочи, который вызывал у него рвотные позывы, ноющие боли в руках, жажда или неистовая головная боль, которая, словно колонна пневматических молоточков, стучала в висках.



Бен услышал, как снаружи нервно жали на кнопку звонка.

К тому же при каждом движении жгло рану между ребрами, которая, наверное, уже воспалилась и нуждалась в свежей повязке. Время от времени на лбу выступал пот. Вероятно, у него был жар. Но Ауэрсберг не позволяла ему принять прописанные антибиотики и не давала воды. Ее план был простым и понятным: она обращалась с ним, как с диким животным, и тем самым хотела полностью деморализовать. До сих пор – нужно признать – у нее хорошо получалось. Еще максимум два часа, и он будет готов на все ради обезболивающего и глотка воды.

– Звонок не работает.

Как сильно он ошибся в Ауэрсберг! Иногда вся ситуация казалась ему ночным кошмаром в параллельном мире. И как он только за все годы не заметил никаких признаков? Ауэрсберг была сумасшедшей! Она изучала психологию, а как судья научилась сохранять покерное лицо и прятала за этой маской свои эмоции.

Как можно было догадаться о ее двойной жизни? Побольше чутья и беспристрастности – но удалось бы ему раскусить уважаемую судью, которая всегда была готова выслушать его проблемы? Снейдер понимал, что для этого он был слишком эгоцентричен. После смерти его партнера Ауэрсберг была единственным человеком, которому он доверял. Она была его «зоной комфорта», где он мог спрятаться, когда не катапультировался в другой мир с помощью травки.

– Хм, такое иногда случается, – вспомнил Бен об отошедшем контакте. Электрик собирался починить его вместе с освещением на кухне. – Что вам здесь нужно?

Кто-то потряс его за плечо.

– Эй…

Он открыл глаза.

– Слушайте, – ответил Швартц, – я делаю вашему отцу одолжение. Меня дома ждет сын, с которым я завтра хочу отправиться в поход с ночевкой. Только скажите – и я свалю отсюда и поеду собирать вещи.

– Немез! – вырвалось у него. – Как…

Она приложила палец к его губам.

– Тише, – прошептала она.

– Пусть войдет, – сказал отец в телефонную трубку.

Снейдер тут же проснулся. В голове у него завертелись десятки вопросов.

– Как вы сюда попали? Развяжите меня. Но будьте осторожны, чтобы Ауэрсберг…

– Пусть уходит, – умоляла Арецу рядом.

– Помолчите и послушайте меня! – шикнула на него Сабина и зажала ему рот ладонью.

Когда она отняла руку, Снейдер жадно глотнул воздуха.

«Пусть только я не совершаю ошибку», – подумал Бен.

– У Ауэрсберг есть оружие?

Он пытался вспомнить.

И открыл входную дверь.

– Нет.

– Это важно! – настаивала она. – Вы уверены?

Он кивнул.

Глава 30

– Как вы меня нашли?

– Это сейчас не важно.

Неожиданно за спиной раздался голос:

Дэш. 23:14.
Еще 8 часов и 46 минут до конца Ночи вне закона


– Зачем напрягаться? Рыба сама идет в сеть.

Сабина обернулась. В дверном проеме стояла Ауэрсберг. В руке она держала острую чугунную кочергу. Судья медленно направилась через комнату.

«Вот говнюк!»

– Если уж вы затеяли спасательную операцию на свой страх и риск, то нужно было постараться не оставлять следов на полу.

– Немедленно развяжите меня! – крикнул Снейдер.

Дэш катился на скорости двадцать километров в час по Гариштрассе и делал вид, что ищет какой-то номер дома, на самом же деле он давно проехал мимо своей цели.

– Успокойтесь! У меня все под контролем. – Сабина вытащила из поясной кобуры пистолет и направила его на Ауэрсберг. – Не двигайтесь и отложите кочергу в сторону.

– Ну вы же не станете стрелять? – пробормотала Ауэрсберг.

«Что вообще происходит?»

– Вспомните, что я сделала с подозреваемым в Нюрнберге.

Ауэрсберг помедлила секунду, потом бросила кочергу на пол.

Громкое бряцанье по каменному полу болезненно отдалось в голове у Снейдера.

Он так и подумал, что тот БМВ не принадлежит Бену, тачка не вязалась с этим неудачником. Он что, украл его?

– А сейчас развяжите меня, прежде чем потеряете контроль над ситуацией! – выдавил он.

– Ни с места! – приказала Сабина и поискала на полках инструменты. Наконец нашла пассатижи.

«Проклятье!»

Она попыталась перерезать кабельную стяжку, которой Снейдер за запястья был привязан к трубе, но ее дрожащая рука сорвалась.

– Осторожно, не отрежьте мне руку, – пробурчал Снейдер.

На секунду Сабина оказалась спиной к Ауэрсберг. Та тут же пришла в движение.

В зеркале заднего вида Дэш увидел, как двое полицейских бегали вокруг автомобиля, как будто это последняя модель «теслы». Видимо, они ждали владельца или сотрудников научно-экспертного отдела, если это необходимо, чтобы задокументировать угон для последующего судебного процесса. Откуда ему знать, он в такой чепухе не разбирался.

– Осторожно! – крикнул Снейдер.

Сабина развернулась с пистолетом.

– Стоять!

«Дерьмо!»

Ауэрсберг застыла. Убрала руки за спину и снова отошла к стене. Там она стояла не шевелясь, пока Сабина пыталась разрезать кабельные стяжки.

Снейдер с недоверием наблюдал за Ауэрсберг. Эта женщина так легко не сдастся. Она что-то замышляла. Снейдер заметил, как одной рукой она ощупывает стену за спиной.

Дэш в ярости ударил локтем по центральной консоли и повернул направо к многоквартирному дому, на первом этаже которого располагались парикмахерская и вьетнамская закусочная. В то время, когда он еще учился на факультете экономики, на их месте был книжный магазин, но аналоговые бумажные времена, похоже, закончились. Не было ничего, что современный студент не мог бы купить в Интернете.

– Немез, обернитесь! – закричал он. – Она что-то задумала…

В следующий момент свет погас.

Снейдер услышал, как Ауэрсберг начала двигаться. Но она побежала не вверх по лестнице, а к ним. Затем обе женщины столкнулись. Снейдер услышал звуки борьбы. Прогремел выстрел, и за долю секунды Снейдер заметил в свете огневой вспышки, как Ауэрсберг ударила Сабину коленом в спину. Сабина закричала. Прозвучал второй выстрел. Снейдер инстинктивно втянул голову в плечи. В стробоскопическом свете он увидел, как Ауэрсберг держит руку Сабины с пистолетом. Сабина тяжело дышала. Последовал удар, и Сабина вскрикнула. Оба тела с грохотом повалились на стеллаж, и на пол посыпались инструменты. Жестяная банка с мерзким звуком покатилась по бетону. Новая вспышка – и Снейдер увидел, как Сабина упала на пол. Ауэрсберг ни разу не вскрикнула. Видимо, ни одна пуля ее не задела. Вскоре зажегся свет. Ауэрсберг стояла рядом с выключателем у стены и вытирала рукой кровь с губ. В другой руке она держала пистолет.

К счастью для него. «Иначе бы и моя бизнес-модель не работала», – подумал он.

– Вы ранены? – крикнул Снейдер.

– Нет, – прохрипела Сабина. Она лежала на полу среди дюбелей и шурупов и в панике ощупывала себя.

Хотя сегодня он вряд ли уже наберет ожидаемое количество кликов.

Снейдер отчаянно дергал руками, пока кабели не разрезали его кожу и по запястьям побежала кровь.

– Чему вас учили в академии? – рявкнул он.

Ауэрсберг медленно подошла к Сабине и направила на нее ствол пистолета.

Ладно, видео бегства Бена из клиники «Шарите» было неплохим. Но ничто по сравнению с тем, что он так ярко нарисовал в своих мечтах: толпа, преграждающая путь внезаконнику. «Коктейли Молотова», летящие в стекла. Крики. И руки, хватающие Бена за лицо или раздвигающие ноги женщины, в то время как первые с воплями уже спускают штаны.

– Могу вас успокоить. Вас уволили абсолютно справедливо. Вставайте, – абсолютно спокойно сказала она, даже не запыхавшись от борьбы.

У Сабины тоже кровила губа. Она убрала волосы с лица и поползла по полу, пока не наткнулась на стеллаж. По выражению ее лица Снейдер видел, что она с удовольствием залепила бы себе пощечину за собственную глупость.

А теперь ему не удастся заснять даже подонков, которые в ожидании крови слоняются перед убежищем и скандируют имена жертв, требуя, чтобы они вышли. На сто процентов какой-нибудь полицейский уже уютненько расположился в квартире девчонки-инвалида и следит, чтобы его подопечные не делали больше никаких глупостей.

Ауэрсберг так крепко вцепилась в пистолет, что у нее от напряжения побелели костяшки.

– Эрик Дорфер вам уже что-нибудь рассказал, после того как вышел из комы?

– Вы свободны?

– Нет, его речевой центр нарушен. К тому же у него амнезия.

Ауэрсберг положила палец на спусковой крючок.

Дэш, который не заметил приближения неожиданного пассажира, обернулся и не поверил своим глазам.

– Я не верю ни одному слову.

– Это правда! – вмешался Снейдер в разговор.

– Вон отсюда! – рявкнул он и отстегнул ремень безопасности, но мужчина в сшитом на заказ костюме уже сел на заднее сиденье.

– Молчать! – Ауэрсберг быстро направила пистолет на него, потом снова на Сабину.

– Я ничего не знаю, – пролепетала Сабина.

– Эй, почему так недружелюбно? – засмеялся его бывший партнер по бизнесу и добавил грубым голосом: – Я пришел с миром.

– Правда? Тогда почему вы здесь?

– Вы последняя видели Снейдера. Я хотела поговорить с вами, – прорвало Сабину. – Террасная дверь была открыта.

– Ни хрена.

Ауэрсберг рассмеялась.

– Вы, наверное, считаете меня дурой? Вам не следовало сюда приходить. – Она ходила взад-вперед перед Сабиной. С жестким взглядом, голубая радужная оболочка глаз призрачно блестела, как у хаски.

Дэш нащупал складной нож в боковом отделении на двери.

– Не усугубляйте ситуацию. Отпустите меня, – попросила Сабина. – Мы можем обвинить вас только в лишении свободы, больше ни в чем.

– Больше ни в чем? А я думала, вы такая талантливая и одна из лучших на курсе Мартена. Не разочаровывайте меня. Какую связь между делами вы обнаружили?

– Тц, тц, тц, – усмехнулся Николай Вандербильдт и провел рукой по волосам.

– Никакой.

– Вы получаете такое великолепное образование, в вашем распоряжении все специалисты и источники информации, и вы ничего не можете найти? Какая убогость! Вы же навещали Белока в тюрьме.

– Чего ты хочешь? – раздраженно спросил Дэш.

– Но ничего от него не узнала.

– Предложить тебе одно дело.

– Однако вы читали письма, которые он получил.

– С каких это пор мы снова занимаемся делами?

– Они мало чем помогли, – выдавила из себя Сабина.

Ауэрсберг прищурилась, и ее глаза превратились в узкие щелочки.

Было время, когда Дэш и Николай делили рынок реалити-фильмов. Причем Дэш всегда был стратегом, который заботился о развитии своей бизнес-модели, и, добывая свой видеоматериал, действовал скорее хитростью, чем кулаками. В то время как Нико, этот полоумный в праздничных нарядах, обычно бросался в бой без всякого плана, чтобы заснять лучшие сюжеты на камеру.

– Вы даже не подвергли подпись Белока на письмах, которые получил доктор Ян, графологической экспертизе, чтобы выяснить, кто их на самом деле написал?

– Что бы это дало?

Дэш предсказывал Нико, что когда-нибудь он споткнется о свой горячий темперамент, и два года назад так и случилось. Один-единственный плохо смонтированный пост с собственным отражением в очках жертвы избиения – и полиция вышла на его след. Доказательств было слишком мало, а адвокат слишком дорого стоил, чтобы проиграть, и, хотя Николай все еще не имел судимости, в прежних кругах его воспринимали как человека с изъяном. Время от времени он предлагал неплохой материал, но риск попасть из-за него в неприятности обычно перевешивал привлекательность его фильмов.

– Вы меня спрашиваете? Вас считают одной из самых способных молодых сотрудниц БКА, – вырвалось у Ауэрсберг. – Деточка, на самом деле вы просто наивная баварская деревенская растяпа с куриными мозгами.

– Насколько я вижу, у нас одна и та же проблема, – заявил он. – Мы оба сумели определить местонахождение нашего голубчика, но полиция нарушила нам все планы.

– Тогда отпустите меня.

– Проблема в том, что я вам не верю. – Ауэрсберг прицелилась ей в лоб.

– Как ты нашел внезаконника? – поинтересовался Дэш. – Адреса дочери нет ни в одном телефонном справочнике.