«Она бы не постеснялась позвонить вам и попросить о помощи?»
Тэмми задумалась над вопросом: «Скорее всего, нет. Она бы позвонила, чтобы попросить о помощи и начала бы скандал, если бы я задала хоть один вопрос. Такая она по натуре».
Обида в её голосе так же сильно бросалась в глаза, как их разъедал прокуренный воздух крошечного трейлера.
«Получается, вы не знаете, где она может быть?» – спросил Эллингтон.
«Нет. Где бы она ни была, она не удосужилась позвонить, чтобы сообщить о своём местонахождении. Но меня это совсем не удивляет. Она мне вообще мало что рассказывает».
«Понятно», – сказал Эллингтон. Он, нахмурившись, оглядел комнату. Макензи могла уверенно сказать, что он думал о том же, о чём и она: «Зря потратили час и десять минут на дорогу».
Макензи посмотрела на Риту. Она была немного раздосадована отсутствием какой-либо помощи со стороны Тэмми: «Исчезновением занимается полиция Бент Крик, а также агенты ФБР из двух отделений. Из того, что нам известно, Долорес пропала примерно двадцать девять часов назад. Мы свяжемся с вами, как только что-нибудь выясним».
Рита кивнула и тихо сказала «спасибо».
Макензи и Эллингтон остановились на секунду, давая Тэмми возможность что-нибудь добавить. Когда она зажгла очередную сигарету и потянулась к пульту от телевизора, лежащему на кофейном столике, Макензи направилась к двери.
Выйдя на улицу, она вдохнула свежий воздух и пошла к машине, не оглядываясь. Она открывала пассажирскую дверь, когда Эллингтон спустился с крыльца.
«С тобой всё хорошо?» – спросил он, подходя к машине.
«Я в порядке, – сказала Макензи. – Просто не выношу тех, кому плевать на безопасность собственных детей».
Она собралась сесть в машину, когда дверь трейлера Тэмми Мэннинг открылась. Она и Эллингтон смотрели, как Рита почти бегом спускается по ступеням. Она подошла к машине и неуверенно вздохнула.
«Боже мой, я прошу прощения за то, что только что было, – сказала она. Макензи заметила, что на улице Рита дышала намного легче, чем в трейлере. – Мама и Долорес не очень ладили со смерти отца. А когда Долорес превратилась в писательницу с деньгами, мама восприняла это, почти как личное оскорбление».
«Вы не обязаны извиняться за проблемы в семье, – сказал Эллингтон. – Иногда такое случается».
«Скажите честно… Исчезновение Долорес… Думаете, её найдут? Вы не думаете, что её могли убить?»
«Сейчас ещё рано делать выводы», – сказала Макензи.
«А это,… хм, это не могло быть подстроено?»
Макензи вспомнила покрашенное краской стекло. Она могла спорить, что частички чёрной краски до сих пор не вымылись из-под её ногтей. Но на данном этапе расследования было слишком рано делиться подобной информацией с членами семьи – нужно было сначала получить доказательства.
«И опять-таки сейчас мы не можем знать наверняка», – ответила она.
Рита кивнула: «Спасибо, что сообщили. Если вы что-нибудь найдёте, позвоните мне. Пока забудьте про маму. Я не знаю, что с ней такое. Она просто… я не знаю… стареющая женщина, которая позволила жизни взять над собой верх и теперь даже не думает возвращать всё на круги своя».
Она оставила свой номер телефона и медленно пошла к трейлеру. Она быстро махнула на прощание, когда Эллингтон свернул на дорогу, чтобы выехать из трейлерного парка.
«Что думаешь? – спросил он. – Зря потратили время?»
«Нет. Я думаю, что теперь мы знаем достаточно о Долорес, чтобы сказать, что если бы у неё изменились планы, она бы позвонила, и, возможно, так она и хотела сделать».
«Откуда такая уверенность?»
«Я не уверена. Из того, что нам рассказали Тэмми и Рита, Долорес пыталась наладить отношения с семьёй. Рита сказала, что они были довольно натянутыми. Я не думаю, что Долорес вообще позвонила бы матери, чтобы сообщить о том, что приедет, если бы не была уверена, что есть надежда помириться. А если это так, то она бы обязательно дала знать, изменись у неё планы».
«Может, она просто передумала».
«Сомневаюсь. Это тяжело,… когда матери и дочери… отдаляются друг от друга. Долорес не стала бы договариваться о встрече, чтобы потом пойти на попятную».
«Ты говоришь, как психолог, – заметил Эллингтон. – Впечатляет».
Макензи едва обратила внимание на его комплимент. Она думала о собственной матери – женщине, с которой она уже очень долгое время не общалась. Оказалось, очень легко испортить отношения, которые были такими важными в жизни любой женщины. Макензи могла много рассказать о материях, которые подводили собственных детей, поэтому жизненная драма Долорес была ей близка.
Она гадала, вспомнила ли Долорес Мэннинг о матери в трудную минуту. Конечно, говорить об этом можно было только в том случае, если Долорес Мэннинг была всё ещё жива.
Глава шестая
Макензи знала, что ближайшее к Бент Крик региональное управление ФБР находится в Омахе, штат Небраска. Её пугала мысль о возвращении в Небраску в новой должности, но в то же время эта мысль казалась самой разумной в данных обстоятельствах. И всё же Макензи вздохнула с облегчением, когда позвонил Хейдман и сообщил, что штаб по расследованию дела будет находиться в департаменте полиции Бент Крик.
Они с Эллингтоном прибыли туда уже после шести часов вечера. Когда, идя рядом с ним, Макензи подошла к дверям, ведущим в участок, ей вновь вспомнились старые ощущения, которые она испытывала, будучи женщиной-полицейским на Среднем Западе. Некоторые из офицеров смотрели на неё взглядом полным ненависти. Смена формы и звания мало повлияла на отношение к ней окружающих. Офицеры-мужчины продолжали смотреть на неё, как на человека второго сорта.
Единственная разница заключалась в том, что сейчас ей было плевать, если вдруг она заденет чьи-то чувства или оскорбит кого-то из них. Она была здесь по поручению Бюро, чтобы помочь группке неопытных полицейских разобраться с похищениями женщин на местных сельских трассах. Она не позволит, чтобы к ней относились так, как относились раньше, когда она была детективом в полиции штата Небраска.
Войдя в здание, Макензи поняла, что некоторые из её предположений оказались ошибочными. Возможно, смена звания и положения всё же как-то повлияла на отношение окружающих. Пока их вели в большой конференц-зал, она увидела, что департамент позаботился об ужине, заказав для них еды из китайского ресторана. Еду разместили на небольшом столике в конце зала. Рядом стояли несколько двухлитровых бутылок с напитками и закуски.
Торсон и Хейдман принялись за еду, накладывая на тарелки лапшу ло-мейн и оранжевого цыплёнка. Эллингтон пожал плечами, взглядом спрашивая её: «Что будешь делать?» и тоже направился к столу с едой. Макензи последовала его примеру, пока люди то входили, то выходили из зала. Когда она сидела за большим столом с порцией курицы с кунжутом и крабов рангун, к ней подошёл один из офицеров, которого она видела на шоссе №14, и протянул руку. Она вновь увидела его значок и узнала в нём шерифа.
«Агент Уайт, я прав?» – спросил он.
«Да».
«Рад с вами познакомиться. Я шериф Бейтман. Я слышал, вы с напарником ездили в Сигурни, чтобы поговорить с матерью последней жертвы. Есть какие-нибудь успехи?»
«Нет. Просто проверили потенциальный источник информации и убедились, что наша жертва была не из тех, кто не позвонил бы матери, если бы её планы изменились».
Явно расстроенный, шериф Бейтман кивнул и развернулся лицом к двум офицерам, которые о чём-то разговаривали.
Эллингтон сел рядом с Макензи, и они оба посмотрели в ту сторону. Мужчина, который ранее представился им, как заместитель шерифа Уиклайн, крепил к маркерной доске фотографии и распечатки. Другой офицер – вторая женщина среди всех присутствующих – писала что-то на другой стороне доски.
«Как у них тут всё хорошо организованно», – сказал Эллингтон.
Макензи думала о том же самом. Поначалу она ожидала, что здесь начнётся тот же балаган, что она видела в департаменте полиции Небраски, когда там работала, но пока она находилась под большим впечатлением от того, как работала полиция Бент Крик.
Несколько минут спустя шериф Бейтман сказал что-то офицерам, стоящим у доски, и затем выпроводил двух офицеров-мужчин из зала. Женщина-офицер осталась и заняла своё место за столом. Бейтман закрыл дверь и вышел вперёд. Он оглядел четырёх агентов ФБР и трёх полицейских, находящихся в конференц-зале.
«Мы подготовили для вас ужин, потому что не знаем, как надолго здесь задержимся, – сказал он. – Обычно к нам в Бент Крик не приезжают агенты ФБР, поэтому мне это в новинку, так что, агенты, дайте знать, если мы можем чем-то вам помочь, чтобы дело пошло быстрее. Сейчас я передаю слово вам».
Он сел, Торсон и Эллингтон неуверенно переглянулись. Торсон широко улыбнулся и жестом пригласил Элингтона говорить первым, возлагая всю ответственность на агентов из столицы.
Эллингтон легонько толкнул Макензи под столом и сказал: «Агент Уайт расскажет о текущих версиях и о том, какую информацию мы имеем на эту минуту».
Она понимала, что, перекладывая всю ответственность на неё, он просто дразнил Макензи, но она была не против. Более того, где-то в глубине души самолюбие хотело, чтобы именно она выступила с отчётом. Может быть, это было её девичье представление о мести: вернуться в родные края и вести заседание так, как ей никогда не позволяли в Небраске. Какова бы ни была причина, Макензи вышла вперёд и быстро взглянула на подготовленную доску.
«То, что вы здесь вывесили, – сказала она, указывая на неё, – в принципе не требует объяснений. Первой жертвой была жительница Бент Крик Наоми Найлс сорока семи лет. Об её исчезновении сообщила дочь. В последний раз женщину видели две недели назад. Её машина была обнаружена поломанной на обочине дороги. Я думаю, что ваши офицеры эвакуировали её и привезли в участок».
«Всё верно, – сказал замшерифа Уиклайн. – На самом деле, машина до сих пор стоит на штрафстоянке».
«Второй была похищена двадцатишестилетняя Кристал Холл. Её босс в «Ранглер биф» в Де-Мойне подтвердил, что она поехала на животноводческую ферму в пригороде Бент Крик. Владелец фермы подтвердил, что Кристал приехала на запланированную встречу и поехала назад где-то после пяти часов вечера. Из выписки по кредитной карте следует, что в семнадцать пятьдесят две она расплатилась за ужин в кафе «Бент Крик Сабвей», – Макензи указала туда, где один из офицеров записал эти данные на доске».
«Возникает вопрос, – сказал Бейтман, – когда её похитили. Её машину нашли только в час тридцать ночи. Если никто не заметил её машину и не сообщил о ней раньше, пусть даже речь идёт о четырнадцатом шоссе, значит, что, вероятнее всего, она ездила в город до того, как поехать домой. Не думаю, чтобы преступник был настолько смел, чтобы похитить её между шестью тридцатью и семью тридцатью вечера. А если он такой дерзкий…»
Здесь он замолчал, словно ему самому не нравилось то, что он собирался сказать. Макензи взяла на себя смелость закончить фразу за него.
«Это значит, что это должен быть кто-то, хорошо знающий окрестности, – сказала она, – в частности, загруженность шоссе №14. Однако преступники подобного профиля обычно не любят привлекать к себе внимание. Они нападают в темноте. Они подкрадываются к своим жертвам. Наш похититель не действует открыто».
Бейтман кивнул, широко улыбаясь и глядя на Макензи во все глаза. Ей был знаком этот взгляд. Это был взгляд мужчины, который был не только поражён её логикой, но и ценил её помощь. Макензи увидела тот же взгляд у женщины-полицейского и тучного мужчины в конце стола, который продолжал наслаждаться бесплатным ужином. Зам Уиклайн кивал, соглашаясь с ней и записывая что-то в рабочий блокнот.
«Шериф, – сказал Эллингтон, – вы можете сказать, сколько примерно машин проезжает по шоссе №14 в ночное время?»
«Штатный монитор трафика в 2012 году подсчитал, что между шестью часами вечера и полуночью по шоссе №14 в среднем проезжает восемьдесят машин. Это не самая загруженная трасса. При этом нужно иметь в виду, что на этом шоссе похитили только писательницу и Кристал Холл. Первая пропавшая, Наоми Найлс, исчезла с просёлочной дороги №664».
«А насколько загружена эта дорога в ночное время?» – спросила Макензи.
«Почти пустая, – сказал Бейтман. – Думаю, там проезжает примерно двадцать или тридцать автомашин. Зам Уиклайн, вы согласны?»
«По-моему, так и есть», – сказал Уиклайн.
«Кстати о писательнице, – продолжила Макензи. – Её зовут Долорес Мэннинг, тридцать два года. Сама она живёт в Баффало, а родственники в пригороде Сигурни. Её колёса были проколоты осколками стекла, лежащими на дороге. Это было довольно толстое стекло, выкрашенное чёрной краской, чтобы не отражать свет фар. Её агент сообщила об исчезновении приблизительно через тридцать минут после того, как машину заметил проезжающий грузовик примерно в два часа ночи. Сегодня мы с агентом Эллингтоном поговорили с её матерью и сестрой, но разговор не дал никаких зацепок. Более того, у нас нет зацепок и по другим похищениям. К сожалению, это всё, что у нас есть».
«Спасибо, агент Уайт, – сказал Бейтман. – Так что дальше?»
Макензи хмыкнула и кивнула в сторону стола с едой из ресторана: «Хорошо, что вы всё продумали заранее. Думаю, что лучше всего начать с изучения всех нераскрытых похищений в радиусе сотни миль за последние десять лет».
Никто не стал возражать, но взгляд Бейтмана, Уиклайна и других офицеров говорил сам за себя. Женщина-офицер пораженчески пожала плечами и покорно подняла руку. «Я могу изучить архивы и найти нужные дела», – сказала она.
«Отличная мысль, Робертс, – ответил Бейтман. – Справишься за час? Пусть тебе помогут секретари».
Робертс поднялась с места и вышла из конференц-зала. Макензи заметила, что Бейтман провожал её взглядом немного дольше, чем все другие мужчины.
«Агент Уайт, – сказал он. – У вас есть мысли о том, что за человек наш похититель? В таком маленьком городке, как Бент Крик, чем быстрее мы отсеем подозреваемых, тем быстрее выведем вас на преступника».
«Не имея ни одной зацепки, сложно делать какие-то выводы, – сказала Макензи. – Пока в нашем распоряжении всего пара предположений. Агент Эллингтон, поделитесь с собравшимися?»
Эллингтон улыбнулся ей и откусил кусок яичного рулета: «Прошу, продолжай. У тебя отлично получается».
Между ними завязалась странная игра, и Макензи надеялась, что кроме неё, этого никто не замечает. Она лишь хотела быть уважительной и показать Эллингтону, что не пыталась перетянуть одеяло на себя. Но он, в свою очередь, был совсем не прочь отсидеться в тени. Казалось, что ему нравится, что Макензи взяла на себя роль лидера.
«В первую очередь, – сказала она, не позволяя себе отвлекаться, – наш подозреваемый, вероятнее всего, местный житель. Знание загруженности просёлочных дорог указывает на скрупулёзность и терпение, что облегчает нам задачу в составлении портрета. Если подозреваемый потратил столько сил на похищение этих женщин, это говорит о том, что в отличие от других случаев похищения, он не видит своей целью их убийство. По крайней мере, он действует очень скрытно. Всё, что мы о нём знаем, это то, что он нападает на них в момент, когда они уязвимы, в темноте. Очевидно, он планирует свои действия, а это указывает на человека, не склонного к насилию. Иначе зачем так тщательно продумывать похищение, чтобы убить жертву через несколько минут? Это указывает на то, что он коллекционирует женщин. Пока я не могу подобрать более подходящего термина».
«Да, – сказала офицер Робертс. – Но для чего именно он их коллекционирует?»
«Это ужасно, если я предположу, что ради секса?» – спросил зам Уиклайн.
«Вовсе нет, – сказала Макензи. – Более того, если наш подозреваемый робок, мы можем добавить это к нашему портрету. Стеснительные мужчины, которые подобным образом охотятся за женщинами, обычно слишком стеснительны или как-то иначе социально ограничены, чтобы встречаться с женщинами открыто. Обычно к такому типу людей относятся насильники, которые стараются делать всё, лишь бы женщина осталась жива».
Макензи ощутила на себе ещё несколько восторженных взглядов, но, беря во внимание то, что именно они сейчас обсуждали, ей сложно было принять эти восторги за комплимент.
«Мы можем быть в этом уверены?» – спросил Бейтман.
«Нет, – ответила Макензи. – Именно поэтому ставки так высоки. Речь идёт не просто об убийце, который, как мы надеемся, больше никого не убьёт. Наш подозреваемый – психически больной, опасный человек. Чем дольше мы будем его искать, тем больше у него будет времени для того, чтобы вдоволь издеваться над жертвами».
Глава седьмая
Набив желудки китайской едой, а головы – информацией по трём похищенным, Макензи и Эллингтон вышли из полицейского участка Бент Крик в 9:15 вечера. Единственный мотель в городе – Мотель 6 – выглядел так, словно в нём не проводили ремонт и не заглядывали туда с 80-х годов. Он находился в пяти минутах езды от участка. Не удивительно, что в нём нашлись две свободные комнаты, которые они сняли на ночь.
Когда они вышли из здания на тёмную улицу, Макензи оглядела парковку. Бент Крик был поистине очень маленьким городком. Он был настолько мал, что местные бизнесмены, очевидно, решили как можно эффективнее использовали его территорию. Она сделала этот вывод, глядя на небольшой бар, который находился напротив парковки Мотеля 6. «Всё логично», – подумала Макензи. Если кто-то останавливался в мотеле в Бент Крик, то ему явно не помешает выпивка.
Ей бы точно не помешала.
Эллингтон постучал ей по плечу и посмотрел в сторону бара. «Выпивка за мой счёт», – сказал он.
Ей начинал нравиться сухой и довольно примитивный юмор, ставший частью их отношений. Оба понимали, что между ними существовала некая неловкость, но оба предпочитала о ней забыть. Более того, они построили дружбу на рабочих отношениях, которые требовали от них логики и делового подхода. Пока их план работал отлично.
Макензи пошла за Эллингтоном, и они вместе перешли улицу и вошли в бар, носивший неоригинальное название «Бент Крик». Сумрак ночи сменился дымчатым промозглым полусветом, который можно было встретить только в маленьких барах. Из пыльного музыкального автомата в углу доносилась старая песня Тревиса Тритта. Они сели в конце барной стойки. Оба заказали пиво, и, будто этот бар дал ему подсказку, Эллингтон вернулся к разговору о работе.
«Я думаю, нам следует проверить просёлочные дороги, идущие к шоссе №14», – сказал он.
«Я тоже так думаю, – ответила Макензи. – Странно, что о них не написали на доске».
«Возможно, они просто намного лучше знают местность, чем мы, – предположил Эллингтон. – Возможно, эти дороги ведут в никуда. Почему ты не упомянула о них в своей речи?»
«Не успела, – сказала Макензи. – Они так хорошо собрали всё в единую картину,… что мне не хотелось наступать никому на пятки. Мне непривычно, что полиция так нам помогает. Я скажу о них завтра. Если эти дороги были бы важны, они бы уже их проверили или, по крайней мере, сказали бы о них нам».
Эллингтон кивнул и отхлебнул пива. «Чёрт, чуть не забыл, – сказал он. – Мои соболезнования по поводу Брайерса. Я работал с ним всего пару раз и знал его не очень хорошо, но он казался по-настоящему хорошим человеком и очень хорошим агентом, если верить тому, что я слышал».
«Да, он был хорош», – сказала Макензи.
«Не знаю, насколько это может быть тебе интересно, – сказал Эллингтон, – но когда ты только пришла в Бюро, долго решался вопрос о том, чтобы сделать вас напарниками. Брайерс был нарасхват. Один из лучших. Когда ему предложили твою кандидатуру, он сразу согласился. Мне кажется, что в душе он всегда хотел быть наставником, и ещё думаю, что ему очень повезло с ученицей».
«Спасибо, – сказала Макензи. – Правда, я считаю, что ещё не успела проявить себя в полной мере».
«Почему?»
«Хм… не знаю. Может, всё изменится, когда я смогу завершить дело и не взбесить МакГрата из-за какой-нибудь мелочи».
«Он требователен к тебе, потому что многого от тебя ждёт. Ты же похожа на динамит с зажжённым фитилём».
«И поэтому сейчас он дал мне в напарники тебя?»
«Нет. Думаю, он привлёк меня к делу из-за связей с управлением в Омахе. И, это строго между нами, он хочет, чтобы ты раскрыла это дело, чтобы превзошла саму себя. Когда я рядом, ты не сможешь геройствовать в одиночку, хотя мы все знаем, как ты это любишь».
Макензи хотела поспорить, но понимала, что он прав. Поэтому она молча пила пиво. Музыкальный автомат переключился на Брайана Адамса, а она заказала вторую кружку.
«Скажи мне лучше, – начала Макензи, – как бы ты вёл это дело, если бы занимался им в одиночку? Каков был бы твой метод?»
«Такой же, как у тебя. Я бы сотрудничал с полицией, старался с ними подружиться, делал бы пометки, думал над теориями».
«У тебя уже есть теория?» – спросила она.
«Ничего кроме тех, что ты упомянула на брифинге. Думаю, мы правы, что… считаем его коллекционером. Застенчивым одиночкой. Я почти уверен, что он похищает этих женщин не ради убийства. Думаю, в этом ты совершенно права».
«Я никак не могу перестать думать о том, – сказала Макензи, – зачем ещё он тогда их похищает и коллекционирует».
«Ты заметила, что шериф Бейтман оставил в конференц-зале женщину-офицера?» – спросил Эллингтон.
«Да. Робертс. Я думаю, он сделал это для того, чтобы мы фокусировались на фактах, а не домыслах о том, зачем подозреваемый похищает жертв. Когда рядом нет женщин, немного проще говорить о насилии и издевательствах».
«Тебя этот факт не задевает?» – спросил Эллингтон.
«Раньше задевал и довольно сильно, но сейчас меня это не волнует». Макензи была не до конца честна, но она не хотела, чтобы Эллингтон знал правду. А правда заключалась в том, что часто именно подобное отношение помогало ей выкладываться на полную.
«Досадно, не правда ли, – спросил он, – когда часть тебя вроде как перестаёт реагировать на подобные вещи?»
«Да, досадно», – подтвердила Макензи. Она спряталась за кружкой пива, отходя от шока после слов Эллингтона. С его стороны это был небольшой, но важный шаг, который указывал на определённую долю ранимости.
Она допила пиво и отодвинула кружку к краю стойки. Когда подошёл бармен, она жестом показала, что её больше не наливать. «Достаточно, – сказала она, а потом, повернувшись к Эллингтону, добавила, – ты сказал, что угощаешь, верно?»
«Да, угощаю. Подожди минуту, и я провожу тебя до номера».
Макензи стало стыдно, что она почувствовала лёгкое возбуждение после его последних слов. Не давая себе возможности насладиться моментом, она покачала головой. «Это необязательно, – сказала она. – Я могу сама о себе позаботиться».
«Я это знаю», – ответил Эллингтон, отставив и свою кружку на край стойки. «Повторите», – попросил он бармена.
Макензи помахала ему на прощание и вышла. Когда она переходила парковку, какая-то небольшая и нетерпеливая часть её сознания постоянно задавалась вопросом, как бы она себя чувствовала, если бы возвращалась в мотель вместе с Эллингтоном, подстрекаемая чувством неопределённости, которое настигнет её, когда двери закроются, и шторы опустятся.
***
Через двадцать минут приступ страсти сошёл на нет. Как обычно, чтобы отвлечься, она обратилась к работе. Макензи достала компьютер и сразу открыла почту. Там она нашла несколько писем из департамента полиции Бент Крик, присланные ей за последние полсуток – эти ребята не переставали её удивлять своей готовностью помочь.
В письмах она нашла карты местности, четыре дела о пропавших без вести за последние десять лет, анализ загруженности трасс, проведённый штатом Айова в 2012 году, и даже список людей за последние пять лет, арестованных за нападение. Макензи просмотрела все документы, уделив особое внимание изучению четырёх дел о пропавших без вести.
В двух делах полиция подозревала побег из дома, и, ознакомившись с отчётами, Макензи с ними согласилась. В обоих случаях речь шла о классическом поведении озлобленных подростков, уставших от жизни в провинции и покинувших отчий дом раньше, чем этого хотелось бы родителям. Одной из сбежавших была четырнадцатилетняя девочка, которая вышла на связь с семьёй два года назад, чтобы сообщить, что отлично устроилась в Лос-Анжелесе.
Два оставшихся дела были не так просты. В одном из них речь шла о десятилетнем мальчике, который был похищен с игровой площадки при церкви. О его исчезновении узнали только три часа спустя и подняли шум. Местные сплетники уверяли, что мальчика забрала бабушка из-за сложных и опасных отношений в семье. Семейная драма, а также возраст и пол похищенного заставили Макензи думать, что это дело вряд ли было связано с чередой новых исчезновений.
Четвёртое дело было более многообещающим, пусть и явных связей не было. Первое, что бросалось в глаза, так это факт автомобильной аварии. В 2009 году машину Сэма и Вики МакКоли снесло с дороги во время снежного бурана. Когда на место аварии прибыли полиция и скорая, Сэм находился на грани жизни и смерти и умер по пути в больницу. Он всё время спрашивал о жене. Из того, что было известно, Вики МакКоли выбросило их машины, но её тело так и не нашли.
Макензи дважды просмотрела отчёт, но так и не нашла описания того, что стало причиной остановки автомобиля. В документах несколько раз фигурировала фраза «плохие погодные условия», и хотя причина казалась подходящей, Макензи решила, что этот вопрос следовало бы изучить подробнее. Она несколько раз перечитала отчёт, а потом снова прочла дело Долорес Мэннинг. Наличие автомобильной аварии было единственной связью между этими случаями.
Она решила изменить тактику и попытаться вписать трёх текущих похищенных в сценарии старых исчезновений. Это была задача не из лёгких. Два случая касались возможных беглецов. Пусть обе были женского пола, но можно было очень долго гадать, что могло с ними случиться. Кроме этого, три последние жертвы были похищены из машин, возможно, потому что нередко случается, что машина ломается в пути. Их исчезновения не имели ничего общего с поиском сбежавших подростков. Эти случаи ей не подходили.
Похитителю не нужны сбежавшие из дома проблемные подростки, которые всего-то хотят позлить родителей. Ему нужны взрослые женщины, те, кто по той или иной причине, едут в одиночку по ночному шоссе. Возможно, он понимает, что случайный прохожий, который остановился помочь, вселяет в людей надежду, особенно, когда речь идёт о женщинах.
С другой стороны, она отлично понимала, что женщины начинают думать о худшем, встретив на обочине дороги незнакомого мужчину, особенно, если у них сломалась машина, и вокруг царит ночь.
Возможно, он им знаком…
Это казалось маловероятно. Из того, что им сообщили Тэмми и Рита Мэннинг, Долорес вряд ли могла знать кого-то из Бент Крик.
Макензи вернулась к исчезновению МакКоли в основном потому, что это было единственное дело, хоть как-то похожее на их случаи. Она открыла почту и нашла последнее письмо из участка. Она написала ответ:
Большое спасибо за помощь. Я подумала, не могли бы вы ещё кое-что для меня узнать и как можно скорее. Мне бы хотелось получить список родственников МакКоли, проживающих в радиусе пятидесяти пяти миль отсюда, а также их контактные данные. Если вы можете достать мне номер агента Долорес Мэннинг, это тоже было бы замечательно.
Она с некоторой неохотой просила их о помощи. Но если полиция с такой готовностью им содействовала, то Макензи хотелось использовать дополнительные ресурсы на максимум.
Закончив с этим, Макензи открыла другое письмо,… которое она получила почти три недели назад и с тех пор старалась думать о нём как можно меньше. Она открыла письмо, прошлась по вложениям и выбрала одно фото.
Это была визитная карточка с именем её отца, написанным на обороте. На другой фотографии была изображена лицевая сторона визитки с надписью жирным шрифтом:
Антикварный магазин Баркера: Редкие старые и новые коллекционные объекты.
И всё. Она уже знала, что такого магазина не существует, по крайней мере его не нашла ни она сама, ни ФБР. Это удручало. Она смотрела на фотографию, когда вдруг подумала, что до места, где умер её отец, было всего два с половиной часа пути и примерно три часа до того дома, где была найдена визитка – почти двадцать лет после его смерти.
Но этим делом занималась не она,… по крайней мере, официально. МакГрат разрешил ей неофициально помогать в расследовании в свободное время, но пока по делу не было никаких зацепок. Она вспомнила Кирка Питерсона, детектива, который обнаружил визитную карточку и способствовал открытию дела отца. Она собралась даже ему позвонить, но потом поняла, что было уже 11:45 вечера. Кроме того, о чём они будут говорить, если ни по новому делу, ни по старому не было никаких сдвигов?
Но Макензи нужно было с ним поговорить. Возможно, завершив это расследование, она сможет посвятить всё своё время Питерсону и его делу. Пора было уже наконец во всём разобраться.
Макензи собралась ложиться спать, почистила зубы и надела тонкие спортивные штаны и футболку. Прежде чем лечь в постель, она проверила телефон на случай новых писем.
Она увидела, что департамент полиции Бент Крик уже ответил на её просьбу о предоставлении информации, хотя прошло всего семнадцать минут с тех пор, как она отправила письмо. Она сделала пометку в блокноте, мысленно составила расписание на следующий день и лишь потом позволила себе выключить свет и лечь в постель.
Ей не нравилось, что день завершился, а у неё было много вопросов, на которые не было ответов. Она никак не могла привыкнуть к этому неприятному чувству. Однако она давно придумала, как с ним справляться, чтобы позволить себе несколько часов прерывистого сна, пока вопросы без ответов ждали её во мраке ночи, вне зоны досягаемости.
Глава восьмая
Макензи как раз закончила одеваться, когда в дверь номера постучали. Посмотрев в глазок, она увидела на пороге Эллингтона. В руках он держал картонную коробку с двумя стаканами кофе наверху. Она открыла дверь и впустила его внутрь, не зная, что чувствовать, ведь он собрался раньше неё. Она всегда гордилась своей пунктуальностью и привычкой вставать рано. Видимо, у неё появился конкурент.
«Я не мешаю тебе собираться?» – пошутил Эллингтон, ставя коробку и кофе на небольшой столик у заправленной кровати.
«Нет, я уже закончила», – ответила Макензи, с радостью взяв стакан.
Эллингтон открыл коробку, и там оказалось полдюжины пончиков. «Это клише, – сказал он, – но, чёрт возьми,… что может быть лучше свежих пончиков?»
В ответ Макензи взяла один и откусила.
«Что будем сегодня делать?» – спросил он.
«А почему ты спрашиваешь об этом меня?»
Эллингтон пожал плечами и тоже взял пончик: «Давай говорить начистоту, Уайт. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы сказать, что ты работаешь наиболее эффективно, когда можешь всё контролировать. Не говоря уже о том, что ты не самый лучший напарник или помощник. Факт есть факт. Я не против, что ты взяла дело в свои руки. Я не меньше МакГрата хочу, чтобы у тебя всё получилось. И я повторяю свой вопрос: что будем сегодня делать?»
«Вчера вечером я просмотрела дела о пропавших без вести за последние десять лет, – ответила Макензи. – Среди них оказался только один случай, который заслуживает нашего внимания – автомобильная авария в снежный буран, когда женщину выбросило из машины, а её тело потом так и не нашли. Её зовут Вики МакКоли».
«Когда это произошло?» – спросил Эллингтон.
«Это случилось в 2009 году. У меня есть данные о родственнике, который живёт в этом районе и с которым, я думаю, нам стоит пообщаться. Ещё я хочу позвонить агенту Долорес Мэннинг. Возможно, она знает что-то об её личной жизни, что сможет нам помочь. Факт, что семья Мэннинг живёт так близко к месту её исчезновения, наводит меня на мысль, что в её личной жизни может быть что-то для нас интересное».
«Давай приниматься за работу», – сказал Эллингтон.
Макензи проверила телефон. Часы показывали 7:50 утра. Макензи улыбнулась Эллингтону и отхлебнула кофе. Кофе был без сахара. Обычно ей было всё равно, какой кофе пить, и поэтому она не стала жаловаться и на этот раз.
«Ты ранняя пташка, да?» – спросила она.
«По обстоятельствам. Чем больше ответов мне нужно найти, тем легче мне встать с постели».
«Учитывая, что сейчас у нас есть только вопросы и ни одного ответа, ты должен был встать очень и очень рано».
Эллингтон кивнул и отхлебнул кофе, когда они вышли из номера Макензи и пошли на парковку. Садясь в машину – Эллингтон на место водителя, Макензи достала телефон и нашла номер агента Долорес Мэннинг. Ей казалось, Эллингтон тоже что-то узнал. Было немного проще включиться в работу, не имея в распоряжении ни одной зацепки. От мысли, что сегодня они могли найти что-то, что приведёт их к трём похищенным женщинам, утро казалось чуть более многообещающим, чем обычно. И Макензи не терпелось скорее приняться за работу.
***
Когда Макензи дозвонилась до Хариет Уилер, то сразу поняла, что разбудила её. Голос Уилер, которая была агентом Долорес Мэннинг последние четыре года, звучал устало и хрипло, когда та взяла трубку после четвёртого гудка.
«Алло?»
«Здравствуйте, мисс Уилер. Меня зовут агент Уайт, я из ФБР. Я надеялась, что вы сможете ответить на несколько вопросов».
«Я полагаю, о Долорес?»
«Да, о Долорес. Я прошу прощения за ранний звонок, но я думаю, вы понимаете, что сейчас нам дорога каждая минута».
«Да, я понимаю. Я взяла трубку, надеясь, что звонит полицейский или, может, сама Долорес, чтобы сказать, что уже всё позади. Я полагаю, её ещё не нашли?»
«Нет. В связи с этим для нас важна любая информация, которой вы можете поделиться».
«Я уже всё рассказала полиции».
«Я знаю. Меня интересуют знакомые Долорес. Например, вы знали, что здесь, в Айове у неё живут родственники?»
«Знала, но она никогда о них не говорила. У меня сложилось впечатление, что она стыдилась своей семьи».
«В это несложно поверить», – подумала Макензи, вспомнив вчерашнее посещение трейлерного парка.
«Кто-нибудь ещё знал о том, что она едет в штат?» – спросила она.
«Владельцы магазинов, где она раздавала автографы, и наша команда по связям с общественностью, но они всю неделю провели здесь, в офисе».
«Как давно Долорес ездит с промо-туром?»
«Четыре дня. Она начала с Небраски, потом была Айова, и затем она должна была появиться на автограф-сессии в Чикаго. Потом она должна была вернуться в Нью-Йорк».
«Её кто-нибудь сопровождал?»
«Нет. Она любила ездить в промо-туры одна. Это был уже третий раз, когда она объехала с книгой почти всю страну. Помимо собственно писательской деятельности, мне кажется, это была её любимая часть работы».
«У неё были враги? Или конкуренты в писательской среде?»
«Нет, – сказала Уилер. – Долорес – просто душка. Если у неё и были враги, то они никак себя не проявляли, и я никогда о них не слышала».
Макензи не знала, что ещё спросить. Разговор прошёл так, как она и ожидала. Уилер знала о Долорес ровно столько, сколько было нужно для комфортных рабочих отношений. Кроме работы их ничего не связывало.
«Спасибо, что уделили время. Прошу вас, позвоните мне сразу же, если что-нибудь вспомните».
«Конечно, – ответила Уилер. – Спасибо».
Макензи завершила разговор и посмотрела в окно. Они проезжали леса Бент Крик, направляясь в соседний городок в часе езды.
«Разговор с агентом ничего не прояснил?» – спросил Эллингтон.
«Нет, – ответила Макензи. – Однако она сказала, что Долорес уже три раза ездила по стране с промо-туром. Она была кем-то вроде опытной путешественницы. А значит, пустынные дороги её не пугали».
«Ты не узнала ничего, что могло бы нам пригодиться», – заключил Эллингтон.
«Получается, что так, – сказала Макензи. – Дальше у нас… семья МакКоли. Единственное, что мы знаем, что едем к тёте Вики МакКоли, правда, она ей не родная».
«Думаешь, здесь тоже будет глухо?» – спросил Эллингтон.
«Посмотрим».
В машине стало тихо. Тишина царила в салоне ещё десять минут. У Макензи было такое чувство, что разговор должен вновь вот-вот начаться, но этого не случилось. Это её не беспокоило; и с Брайерсом ей было порой сложно поддерживать беседу. А если Эллингтон был похож на неё (а она заметила, что у них оказалось довольно много схожих черт), то сейчас он просто вёл машину и обдумывал дело.
«Здесь ты не скучаешь по родным местам?» – вдруг спросил он.
«Родным местам? – переспросила Макензи. – Это же не Небраска».
Эллингтон хихикнул и добавил: «Я знаю, но не всё ли равно?»
Он был прав, но Макензи не хотела это признавать. Она посмотрела в окно и подумала, что в какой-то степени она скучала по местным сельским пейзажам: по извилистым дорогам, абсолютной тишине (особенно ночью, когда армии сверчков собирались вместе, чтобы распевать серенады) и ощущению, что мир не имеет границ. Она скучала по этим вещам, но совсем не скучала по своей старой жизни.
«Я бы не сказала», – ответила она, коротко суммируя свои размышления.
«У жизни здесь есть свои плюсы. Нет засилья высоток и обилия машин. Именно поэтому после окончания колледжа я чуть не переехал в Аризону».
«Правда? А почему в Аризону?»
«А почему бы нет? Мне всегда казались очень красивыми фотографии местной пустыни. Но потом в моей жизни возник Вашингтон, и я не смог устоять перед пистолетом, значком и тремя известными буквами… Ф.Б.Р.»
Она понимала, о чём он говорит. «Не смог устоять» – это, наверное, самое точное описание. Даже работая детективом в Небраске, она мечтала, что где-то за невидимой чертой её ждала мечта, звала её, и она не смогла устоять.
И вот она достигла мечты и теперь пытается её лучше понять. Думая об этом, Макензи не смогла не улыбнуться. Этой улыбкой она разрушила последний мост, связывающий её со Средним Западом, и теперь в её сердце оставалось место только для Вашингтона и жизни, которую она там строила.
***
Френсис Фостер жила в милом домике в колониальном стиле, разместившемся в конце безымянной дороги. По сравнению с городком, где она жила, Бент Крик казался шумным мегаполисом. Макензи насчитала всего один светофор до того, как Эллингтон свернул с главной трассы на просёлочную, на которой и стоял дом Френсис Фостер.
Макензи заранее позвонила ей по телефону, который ей дали в полиции, поэтому Френсис встретила их у входной двери. Она открыла её ещё до того, как они ступили на крыльцо. На вид Френсис было чуть за пятьдесят, и это казалось немного странным и милым, что на ней была футболка с изображением Хогвардс.
После быстрого знакомства, все вошли в дом. Макензи вновь заметила, что Эллингтон умышленно держался позади, давая ей возможность вести разговор.
«Спасибо, что согласились с нами встретиться», – сказала Макензи, когда Френсис ввела их в гостиную.
«Конечно, – ответила та. – Всегда немного странно слышать упоминание имени Вики. И иногда, когда я его слышу, почти забываю, при каких странных обстоятельствах она умерла».
Френсис провела их в дальнюю большую комнату, которую Макензи приняла за кабинет, быстрый осмотр которого дал ей понять, что Френсис работала из дома. Рядом с большим монитором лежал MacBook. Справа от монитора располагалась аккуратная стопка бумаг, а перед ней – подставка с бумагой, канцелярскими принадлежностями и степлером, на которой царил идеальный порядок.
Френсис села за стол, расположившись на стуле на колёсиках, который она развернула так, чтобы сидеть к ним лицом. Макензи присела на небольшой двухместный диван в углу, а Эллингтон остался стоять.
«Вы были близки с Вики?» – спросила Макензи.
«Мы не были лучшими подругами, если вы об этом, – ответила Френсис. – Однако на семейных встречах мы всегда находили укромный уголок, чтобы посидеть и поболтать».
«Значит, у вас были общие интересы?» – спросила Макензи.
«Можно так сказать, – ответила Френсис. Она потянула за футболку с изображением Хогвардс. – Я всегда была большим ребёнком. Вики было двадцать пять, когда она умерла, и я продолжала видеть в ней ребёнка, потому что её интересовало то, чем увлекаются дети: фильмы Дисней, Гарри Поттер, фильмы Марвел и тому подобное».
«Могу я спросить, как хорошо вы её знали? Она делилась с вами проблемами в семье или на работе?»
«Не особенно. Я хочу сказать, что мы говорили о сексе и бывших поклонниках, но не обсуждали ничего непристойного, ничего слишком личного».
«Она когда-нибудь рассказывала вам о тех, кто ей по-настоящему не нравился?» – спросила Макензи.
«Да. О бывших ухажёрах».
«Это понятно, – сказал Эллингтон, – но упоминала ли она людей, от которых старалась держаться подальше?»
Френсис открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала в последний момент и задумалась. Макензи показалось, что она может в любую секунду заплакать.
«Такой уж она была, – сказала Френсис. – У Вики не было врагов, и никто не мог сказать о ней ничего плохого».
«Вы уверены? – спросила Макензи. – Вы сами упомянули бывших поклонников».
«Вокруг Вики всегда крутились мужчины. Я думаю, она разбила сердце не одному из них. Однако был один, который отличался от остальных, но я не думаю, чтобы он был способен сделать что-то противозаконное, не говоря уже о похищении,… если вы клоните к этому».
«Кто это человек, которого вы вспомнили? – спросила Макензи. – Вы даже не представляете, как иногда даже незначительные детали могут сильно повлиять на ход расследования».
«Боже мой… Прошло уже восемь лет, но я никогда об этом не думала. Во-первых, я не была знакома с ним лично, но слышала о нём. Я до сих пор время от времени слышу его имя – Стиви Николс».
«Он когда-то встречался с Вики?» – спросила Макензи.
«Нет. Исходя из её рассказов, это был случайный секс, о котором она потом сильно жалела. Он названивал ей и приезжал домой даже после того, как она начала встречаться с Сэмом, который потом стал её мужем. Сэму пришлось с ним поговорить, и на этом всё закончилось».
«Вы сказали, что слышали его имя и после этого случая, – сказала Макензи. – Что вы имеете в виду?»
«Стиви считают хулиганом. Каждые выходные он напивается и ввязывается в драки, а ещё его считают местным Казановой. У него есть шарм и, несмотря на репутацию, его всегда окружают женщины. И если ему удалось завлечь Вики для случайного секса, чёрт возьми, это, должно быть, правда».
Макензи повернулась к Эллингтону и не смогла сдержать улыбки. Она хотела попросить его сделать пару звонков и узнать, есть ли что-нибудь на Стиви Николса, однако он уже сам достал телефон и направился прочь из кабинета. Вдруг по спине прошёл холодок – Брайерс тоже так делал.
«Чёрт, я буду по нему скучать», – подумала она.
Подавив удручённый вздох, Макензи вновь посмотрела на Френсис: «Вы не знаете, где живёт Стиви Николс?»
«Где-то в Бент Крик. Насколько я знаю, он занимается разведением свиней, поэтому не думаю, что его будет трудно найти».
«Спасибо вам, – сказала Макензи. – Больше вы не можете вспомнить ничего полезного?»
«Ничего не идёт на ум. И опять-таки, даже про Стиви Николса я подумала только сейчас».
Макензи засунула руку во внутренний карман пальто и передала Френсис свою визитку: «Пожалуйста, позвоните, если что-то вспомните».
«Обязательно. И… не знаю, могу ли я спрашивать,… но почему вы вновь занялись этим делом? Чем вас привлекла эта старая авария?»
«Я не могу вдаваться в подробности, – сказала Макензи, – но дело об исчезновении Вики до сих пор открыто, поэтому любая информация, которую вы можете предоставить, может быть полезной».
Чувствуя, что встреча подошла к концу, Френсис поднялась со своего места и провела их через весь дом к двери. Эллингтон продолжал говорить по телефону; судя по всему, он ждал ответа. Макензи ещё раз поблагодарила Френсис за помощь, и они направились к машине.
Эллингтон закончил разговор, когда они в неё сели. Он завёл машину, кивнул Макензи и улыбнулся: «Стиви Николс живёт на небольшой ферме в пригороде Бент Крик. У него есть приводы за нападение, пьяный дебош и мошенничество с кредитными картами».
«Видимо, Френсис ошиблась, когда назвала его очаровательным», – заметила Макензи.
«А вот это уже несправедливо, – сказал Эллингтон. – Мы, очаровашки, бываем разными».
«Лучше следи за дорогой, ладно? Я позвоню Бейтману и спрошу, не хочет ли он к нам присоединиться, раз Николс живёт в его городе».
Эллингтон сконцентрировался на дороге. Его шутка сняла напряжение, которое повисло в машине вместе с тишиной по пути к дому Френсис Фостер, но не смогла скрыть охватившего обоих волнения: у них появилась первая зацепка, и дело наконец сдвинулось с мёртвой точки. По крайней мере, так себе говорила Макензи, думая как минимум о трёх женщинах, спрятанных где-то в глухих лесах и переживающих только одному богу известные страдания, ожидая, когда кто-нибудь их спасёт.
Глава девятая
Из-за того, что они начали день так рано, когда они приехали к дому Стиви Николса, казалось, что у них был ещё целый рабочий день впереди. Макензи вышла из машины и сразу почувствовала сильный зловонный запах. Участок земли, что был перед глазами, можно было назвать фермой только с большой натяжкой. Впереди стоял старый дом. Он выглядел не совсем убого, но явно нуждался в мелком ремонте и уборке. Трава во дворе пожухла и чем ближе к забору, тем она становилась темнее. Большую часть забора загораживали большие свинарники. Одинокий, полуразвалившийся небольшой сарай стоял слева от них.
«Пахнет беконом», – сказал Эллингтон, выходя их машины.
«Прекрати, – ответила Макензи. – Если бекон пахнет так до того, как попасть в магазин, я, наверное, больше никогда не смогу его есть».
На дорогу, ведущую к дому, въехала ещё одна машина. Это была патрульная машина полиции Бент Крик, выпачканная с боков грязью. Из машины вышли Бейтман и Робертс. Макензи отметила, как собрано выглядел Бейтман по сравнению с его обликом на брифинге вчера вечером.
«Ещё раз спасибо, что позвонили», – сказал он, когда они подошли.
«Без проблем, – ответила Макензи. – Повторюсь, что не могу наверняка сказать, что эта встреча нам что-нибудь даст, но я решила, что проверить всё-таки стоит».
«Разве для этого нужно четыре человека?» – спросил Эллингтон.
«Скорее всего, нет, – сказал Бейтман, – но я знаю Стиви Николса. Он считает себя большой шишкой, понимаете? Я не откажусь его немного прижать».
Они направились к дому, когда Макензи заметила трёх рабочих позади свинарников. Остальные тоже это заметили, поэтому вместо того, чтобы идти к дому, они направились к ним. Один из рабочих занимался укреплением стены свинарника балками. Двое других кормили свиней в большом свинарнике. При виде незнакомцев несколько свиней неуклюже подбежали к забору. До этого Макензи видела свиней всего несколько раз на ярмарках и в контактных зоопарках. Эти свиньи были другими – они были жирными, потому что их откармливали для забоя. Ещё они были перепачканы грязью и навозом.
Бейтман вышел вперёд и подошёл к человеку, который чинил забор. «Стиви сейчас здесь?» – спросил он.
Не успел мужчина ответить, как сзади послышался голос: «Да, я здесь, шериф».
Они обернулись и увидели, как из маленького сарая слева от свинарников выходит мужчина. В руках у него была лопата и восемнадцатилитровое ведро.
«Как дела, Стиви?» – спросил Бейтман.
Стиви Николс оглядел четверых гостей, двое из которых были одеты в синюю полицейскую форму, а оставшиеся явно были из Бюро: «Дела у меня шли отлично, пока ко мне в дом не заявились четверо легавых».
Макензи сразу поняла, что с Николсом могут возникнуть проблемы. Он был из тех, чьи действия балансировали на грани разумного. Понимая это, она мысленно собралась, готовая к любому повороту событий. Ей не очень нравилось, что в руках он держал лопату.
«Кто эти двое?» – спросил Николс, указывая рукоятью лопаты в сторону Макензи и Эллингтона.
«Агенты Эллингтон и Уайт», – делая шаг вперёд, ответил Эллингтон. Это был первый раз, когда он попытался защитить Макензи, встав между ней и хулиганом. Она не знала, нравилось ей это или нет.
«ФБР? – спросил Николс. – И что, по-вашему, я натворил на этот раз?»
«Лучше, чтобы ничего, – сказал Бейтман. – Мы надеялись, ты сможешь ответить на несколько вопросов о Вики МакКоли».
Долю секунды лицо Стиви Николса выглядело так, словно его ударили наотмашь. Упоминание имени Вики заставило его замереть на месте, и Макензи была уверена, что это не было игрой. При этом его реакция показалась ей подозрительной,… было в ней что-то настораживающее. Из заднего кармана Николса торчало что-то, напоминающее полиэтилен. Макензи не была уверена, но это было похоже на два пальца от полиэтиленовых перчаток вроде тех, что носят служащие в кафе быстрого питания. На кончике одного из пальцев что-то было… какая-то едва заметная капля.
«А что вас интересует? – спросил Николс. – Она умерла сколько… восемь лет назад?»
«Предположительно умерла, – сказала Робертс. – Её тело так и не нашли».
«Я уверен, что ты слышал о недавних исчезновениях в окрестностях Бент Крик», – добавил Бейтман.
Макензи наблюдала за Николсом, пока тот обдумывал их слова. Он долго не отвечал, и его явно застали врасплох. Она вновь взглянула на задний карман его брюк, из которого по-прежнему торчали перчатки. Потом Макензи посмотрела на его руки. Ей показалось, что для работника свинофермы они были слишком чистыми.
«Да, слышал, – наконец ответил Николс. – Вы думаете… Постойте, вы думаете, эти исчезновения как-то связаны с Вики?»
«Надеемся, что нет, – сказал Бейтман. – Но мы должны рассмотреть все варианты, даже самые маловероятные».
«Я не знаю, чем я могу вам помочь», – сказал Николс.
«Для начала… расскажи, где ты был в те ночи, когда пропали эти три женщины».
«Три? – спросил Николс. – Я слышал, было только две».